Ты географ-криолитолог по образованию. Расскажи, что это за профессия?

Географ-криолитолог изучает многолетнюю мерзлоту: рельеф и строительство на ней. Я какое-то время работала по профессии, но в Москве мало мерзлоты, поэтому это была не самая захватывающая работа.

Я училась в МГУ, и мои родители довольно долго не пускали меня работать, потому что нужно было много учиться. На первую работу по специальности я устроилась в научный институт, он занимался изысканиями: предварительными исследованиями местных условий для строительства промышленных объектов. У института были неплохие проекты по строительству портов и трубопроводов на мерзлоте — то, в чём я, по идее, разбираюсь.

Почему ты выбрала профессию географа?

Честно говоря, не было какого-то великого смысла, выбор стоял между химфаком и геофаком. С химией у меня было всё хорошо, но я подумала, что там слишком много математики, а вот природа — здоровская, поэтому я пошла на геофак.

Во время учёбы сформировала представление о Земле как о большой базе данных и получила знания о почве, ядре, растениях, животных, погоде, — и это было прикольно. У нас проходила практика в разных местах: на Кавказе мы жили на лавинной базе, в Норильске изучали, как строят города на севере, на Вилюйской ГЭС изучали проблемы, которые возникают при строительстве плотин. Это был хороший способ попутешествовать, честно говоря, но приходилось много работать физически.

Я принимала участие в научных исследованиях: изучала, что будет, если построить столько-то домов такой-то высотности; как поменяется из-за этого природа, погода, мерзлота; будет ли всё это кривое-косое; что сделать, чтобы оно было прямое.

Чтобы получить образцы для своего диплома, я провела два месяца на севере. Это было тяжело. Ещё со школы мне казалось, что мы все учимся и работаем ради того, чтобы героически преодолевать, и только поэтому человек растёт. Но тогда, на севере, я поняла: преодолевать можно только то, что очень нравится. Излишне создавать себе дополнительные трудности, потому что тогда в жизни не будет ничего, кроме преодоления. Как у меня в тот момент.

Я решила попробовать себя в другой профессии. Нашла общественную организацию, которая развивает картографию и кадастр. Они искали человека, который будет писать для них тексты, рисовать картинки, верстать сайт. Я написала, что хочу у них работать, и меня взяли. Но после четырёх лет работы поняла, что я не развиваюсь в плане текстов. Поэтому я прошла курсы медиажурналистики и нашла другую работу.

Ты писала что-то на тему географии?

Да! У меня были научные статьи с соавторами в научных журналах. Все аспиранты всегда пишут с соавторами. Единственное, что у меня выходило развлекательного, это статья для научно-популярного журнала «Кот Шрёдингера». Я писала, как вырастить мерзлоту в холодильнике. Родители прокляли меня после этого текста, потому что я делала эту мерзлоту в своём холодильнике, и он весь был в земле.

Кем ты работаешь сейчас?

Так получилось, что скользкая дорожка привела меня в социальные сети. Сейчас я занимаюсь рекламой и веду соцсети PwC в России. Это компания, которая оказывает услуги бизнесу: проводит аудит, помогает с налоговыми и юридическими вопросами, консультирует по ИТ-вопросам.

Что ты делаешь как эсэмэмщик?

Мои задачи направлены на бизнес, наших клиентов и привлечение новых сотрудников. У нас есть разные отделы: юристы, налоговики, айтишники, консультанты. Они приходят ко мне и говорят о том, что у них будет мероприятие или исследование. А я помогаю им это продвинуть: пишу пост, договариваюсь о размещении рекламы, придумываю интерактивы.

Как удаётся совмещать столько функций?

Сложно. В первый год работы было ощущение, что у меня едет кукуха. На тот момент я была единственным эсэмэмщиком в компании. С одной стороны, мне нужно было писать понятные тексты разной направленности, чтобы посетитель нашей страницы понимал, нужна ли ему услуга. А с другой, чтобы в этом сохранялся смысл и был нормальный русский язык. Я пыталась запомнить что-то из каждой сферы деятельности компании, плюс делала картинки. Это было тяжело.

Сейчас тексты мне как родные, я могу разобраться практически в чём угодно, но неглубоко. Это плохо. Хочется углубить специализацию.

В идеальном мире эсэмэмщик занимается только одним направлением — пишет посты. А дизайн, иллюстрации и реклама отданы другим отделам. У нас, как и во многих бизнесах, всё это делает пара человек. Поэтому я жму руку тем, кто занимается этим в одиночку.

Как ты разбираешься в задаче?

Наверное, в этом мне помог Ильяхов, а, может, просто я наглая стала. Раньше я сидела и гуглила, разбиралась самостоятельно. А сейчас я открываю текст, и если непонятно, о чём он, то звоню заказчику: «Дорогой человек, мне непонятно. Давай разберёмся, что ты хочешь от меня? Потому что я тебя хочу понять, но читатель в интернетах не будет этого делать».

У меня очень специфические внутренние клиенты. Люди, которые работают в консалтинговых компаниях, порой считают, что лучше знают, каким должен быть любой текст, тем более «текстик для соцсетей». Человек же отчёты, коммерческие предложения, презентации для клиента делает.

Я делю трудных клиентов на два вида.

Первые — чересчур инициативные, они заранее продумывают вопросы и ответы, беспокоятся о продвижении, имея об этом примерное представление. В таких случаях я стараюсь лично подойти к человеку и объяснить, что не нужно глубоко вовлекаться в продвижение. Я могу ответить на все вопросы и здесь для того, чтобы сэкономить его время.

Вторые — это те, кто не понимает, что публикация об их работе не может появиться без их участия. Например, предлагает написать экспертную статью за него. Естественно, я не могу так сделать. Такие клиенты отваливаются, когда понимают, что для публичности надо вовлекаться, а они не готовы. Лучшее, что я могу сделать, это не напоминать им, что реальность не совпала с ожиданиями.

Почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я учусь в Школе редакторов, чтобы разобраться, что я могу и что хочу делать дальше. Я думала, что самым полезным предметом будет редактура, а потом послушала Синельникова и Товеровского и начала по-другому работать с внутренними заказчиками.

И, наверное, мне нужна Школа редакторов, чтобы научиться делать медийный проект разного масштаба в команде и не бояться себя определять.

Мне нравится придумывать какую-то идею и её понятно рассказывать, кажется, это у меня получается лучше всего. Например, в нашей фирме я хожу в Клуб переговорщиков. На одной из встреч коуч рассказывала про ассертивность — умение, сохраняя лицо и уважение к собеседнику, говорить «нет». Мне и моим коллегам тема показалась очень интересной. Я записала конспект по её лекции, посмотрела презентацию, собрала пост и опубликовала в нашей соцсети. Сделал это, чтобы коллеги, которые не смогли посетить занятие, прочли и при желании могли записаться на тренинг по этой теме.

У меня никогда не было большого желания заниматься именно соцсетями. Мне нравится заниматься контентом. Остальное, особенно административную работу, например, отчётность, я, конечно, делаю, но не о таком мечтала. Так как я занимаюсь рекламой, то все документы на мне: акты, счета, расчёты. И соцсети — это не сферический вакуум, поэтому мы смотрим, какой результат приносит наша работа, делаем аналитику и предоставляем отчёт маркетологам. Потому что писать, не измеряя, как это работает — дорого.

На данный момент ты закончила вторую ступень школы, расскажи, что изменилось работе?

Мне кажется, что я стала увереннее, например, мне теперь не страшно позвонить и поговорить с заказчиком. Благодаря пониманию задачи появилось больше уверенности, что получится без истерики донести свою позицию. То есть уже не так страшно прийти к человеку любой позиции и объяснить, как стоит делать, а как нет.

Я стала быстрее собирать макеты постов благодаря базовым принципам, о которых говорит Михаил Нозик. И главный момент, который изменился — стало больше любви и спокойствия в работе с внутренним клиентом, переговорах и в целом.

Ты долгое время помогала с выпусками для журнала. Почему решила рисовать обложки?

Сначала я выпустила статью в журнале и спросила главреда, чем могу помочь. Мне хотелось поработать в команде, но из-за высокой нагрузки на работе я не могла полноценно готовить интервью. А рисовать и согласовать картинку организационно проще.

Мне очень нравилось рисовать обложки, потому что это классная игра — сделать выжимку из интервью и поместить всё на одной картинке. Чтобы человек посмотрел, нашёл общие смыслы и понял главную идею. Мне кажется, лучше всего это получилось с Синельниковым и со Станиславом Рогачковым.

Ты училась рисовать?

Я потратила полтора года на различные курсы, но не получалось. Мне повезло, что в какой-то момент я пошла в Британскую высшую школу дизайна на интенсивный курс Виктора Меламеда по иллюстрации. Виктор объяснил, что главное не выверенность линий, а какая-то идея в картинке. То есть когда человек смотрит, и у него в голове загорается лампочка.

Когда Виктор посмотрел, как я рисую, он сказал: «Зачем вам пытаться нарисовать что-то реалистичное, если у вас прикольно получается нереалистичное, у вас клёвые идеи». С тех пор я пытаюсь развивать своё чувство композиции, чувство цвета и учусь придумывать клёвые идеи.

Расскажи, как приходили идеи рисунков для обложек журнала?

Я читала текст, выписывала оттуда ключевые слова, моменты, фразочки и смотрела фото. Дальше делала визуальную историю в Прокриэйте или Фотошопе.

Какие сложности возникали, когда рисовала обложки?

Придумать идею было несложно, а реализовать технически бывало трудно. Например, долго делала в Фотошопе букву Д, увеличенную лупой, для интервью Светланы Дучак.

И меня поймут те, кто сейчас рисует обложки, что самая большая боль — чистить волосы. Например, в интервью с Александром Поливановым на обложке с помощью цвета и тени пришлось добавлять плотность волосам.

Ещё забавная история с обложкой для статьи по переговорам. Была идея сделать руку как у Нео. Я скачала десять рук, вырезала в Фотошопе, но все они расходились на пиксели, было ужасно. Это был канун Нового года, и не было никаких рук, кроме моих, поэтому у Синельникова на этой обложке моя рука.

Помог ли опыт работы в журнале в дальнейшем обучении?

Да. Я поняла, что школа дана не только для того, чтобы учиться, а чтобы знакомиться с людьми и не стесняться задавать вопросы. Мой главный челлендж после второй ступени — задавать вопросы и до всех докапываться, и это очень помогает на работе.

Как планируешь развиваться в профессии?

Я не очень хочу дальше оставаться эсэмэмщиком, но посмотрим. Потому что у меня меняется настроение, ведь, с одной стороны, я делаю важную социально-ответственную работу: защищаю сотрудников компании в интернете. Например, мы обучаем сотрудников быть соцмедиа грамотными, понимать принципы интернета и не переживать из-за комментариев. А с другой, хочется делать что-то большое: писать статьи, колонки и кейсы. Поэтому пока план: закончить школу и стать редактором.

C чего начался твой путь в редактуре?

С журналистики. Уже в школе я обожала литературу и писательство — была внештатным корреспондентом городской газеты «Невинномысский рабочий». После школы поступила на журфак Ростовского государственного университета, сейчас это Южный федеральный университет. Училась на заочке — хотелось самой зарабатывать.

Когда я была в декретном отпуске с первым ребёнком, на городском радио Невинномысска открыли вакансию корреспондента. Мама предложила откликнуться — хорошая работа для старта в профессии. Я сделала свой первый репортаж, и меня пригласили на полставки. Через полгода дочка пошла в садик, а я устроилась на ставку корреспондентом-диктором, быстро стала редактором, а через два года возглавила редакцию на радио.

Каково быть главредом в 25 лет?

Сначала не страшно, так как ещё не представляешь, какие подводные камни ждут. Прислушивалась к более опытным коллегам, но всё равно набивала свои шишки.

У меня в команде были и новички, и опытные редакторы, и бухгалтер в уважаемом возрасте. А тут я — молодая, зелёная и со своими распоряжениями. Тут-то я и поняла, за что руководителям платят больше. За ответственность и решительность. Без них не получится управлять людьми.

Ошибки первое время дико расстраивали. Я перфекционистка и старалась всё делать идеально — а это невозможно: надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо.

Я наблюдала за людьми, которых уважала: что они делают в разных ситуациях, как реагируют на неудачи, к кому идут за помощью, как отрабатывают ошибки. Первое время даже копировала поведение успешных людей. Потом научилась принимать решения без оглядки и не гнобить себя за промахи.

Для меня опыт на радио ценен тем, что сильно не накосячила, нашла наставников и смогла использовать коллективный разум на благо редакции. Здесь сложились первые правила в работе:

• уметь слушать людей,
• в сложных ситуациях обращаться за помощью и не бояться быть глупой,
• вовремя исправлять ошибки и учиться на них,
• уважать людей независимо от возраста и статуса.

Надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо

Как ты потом попала в пиар?

Одна из моих мудрых коллег-наставниц пригласила меня специалистом в пресс-службу Невинномысской ГРЭС. Здесь я задержалась почти на 8 лет — руководила внешними связями компании на Северном Кавказе и курировала внутренние коммуникации энергетической компании.

Легко ли было уйти с должности главреда на позицию специалиста?

За те пять лет, которые я работала на радио, мне стало не так интересно. Хотелось расширения функционала, новых вызовов и драйва в заряженной на успех команде. В редакции радио нас было семь человек, а на электростанции — огромный коллектив и мощные задачи. Мне нравились внутренние коммуникации, организация ивентов, общение с людьми. Невинномысская ГРЭС дала возможность развиваться во всех этих сферах одновременно. Плюс — мне предложили сделать своё радио для компании.

О названии должности при таких интересных задачах я даже не думала! И по жизни потом не раз убеждалась: надо верить себе и не бояться уйти на позицию «ниже». Лучше меньше зарабатывать и называться простым редактором, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе в должности главреда.

Лучше меньше зарабатывать, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе

Чем запомнилась работа в коллективе энергетиков?

Мы сделали своё радио для Невинномысской ГРЭС, у нас выходили выпуски раз в неделю. Я сама брала интервью у людей и монтировала программы. Мне купили большой профессиональный японский диктофон. Он весил полтора килограмма, его было тяжело носить с собой, но приятно — как-никак любимый рабочий инструмент.

Собственниками компании были итальянцы — компания «Энел». С их лёгкой руки
я узнала, что такое брендбук, ребрендинг, качественная полиграфия и продвижение. Как раз тогда начала тренировать насмотренность — изучала всё, что продюсировали коллеги из разных стран.

«Энел» подарила нам масштабные коммуникационные проекты. Такие, как «Плей Энерджи», где школьники из нескольких стран мира соревновались в конкурсе энергетических и экологических проектов. Победителей мы возили в Рим на церемонию награждения — для детей из провинции это был настоящий праздник!

Итальянцы привнесли в компанию и чувственный опыт. У нас на производстве чаще пишутся консервативные сухие тексты. А «Энел» пропагандировала лёгкий, неформализованный язык. Нам было в диковинку выражать чувства открыто, а итальянцы показали нам пример. До сих пор помню эмоциональные трогательные ролики по предотвращению несчастных случаев. Через жизненную историю погибшего электромонтёра, а не через наказание пытались донести до коллег, что нужно соблюдать технику безопасности.

Ты автор книги о Невинномысской ГРЭС. Расскажи подробнее о её создании.

Время подготовки 50-летнего юбилея Невинномысской ГРЭС, который станция отметила в 2010 году, было напряжённым и интересным. Руководители компании хотели подарить старейшим сотрудникам, ветеранам и гостям книгу об истории электростанции. Над ней я работала полгода. Встречалась с несколькими поколениями работников, династиями, членами станционного Совета ветеранов, пересматривала архивные материалы в музее ГРЭС и городской библиотеке, брала интервью, писала тексты и согласовывала их с героями, искала подрядчиков и контролировала вёрстку и печать.

На мне лежала большая ответственность — переработать огромное количество материалов и отразить в книге главное. Желающих поделиться воспоминаниями было так много, что я просто не успела со всеми встретиться. Чтобы никого не обидеть, решили с директором НГРЭС, что сделаем пометку на корешке книги: «1 часть». А к 60-летию возьмём интервью и напишем о других героях.

Долго думали над названием, было несколько вариантов, но практически единогласно решили выбрать фразу, которая подходила всем героям: «Моя судьба — Невинномысская ГРЭС». На станции действительно был очень дружный коллектив, поэтому я считаю Невинномысскую ГРЭС и своей судьбой тоже.

Главный опыт этого этапа — никогда не знаешь, что в жизни пригодится: нужно учиться всему, что для тебя открывается. Я впитывала опыт как губка, горела своим делом, радела за свои проекты и команду!

Потом ты оказалась в Екатеринбурге и работала в «Трубной металлургической компании» и «Группе „Синара“». Почему решила поехать на Урал?

На следующем этапе супруга пригласили на работу в Екатеринбург — я отправилась за ним как истинная «жена декабриста». В душе плакала, так как боялась расставаться с югом, родной Невинномысской ГРЭС, «Энел», родителями и друзьями.

Но зря боялась — всё сложилось удачно. Меня пригласили менеджером по внешним связям «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“». Я больше всего занималась продвижением компании «Синара Девелопмент»: помогала проводить рекламные кампании, выпускать брошюры, организовывать мероприятия в честь сдачи объектов. Писала для сайта курорта «Романтик» в Архызе. Мне нравилось готовить комментарии для СМИ и мониторинги по отраслям, курировать выпуск заводских газет, участвовать в больших социальных проектах.

Ты сосредоточилась на социальных проектах «Группы „Синара“». Какие из них особенно запомнились?

Когда я была во втором декрете, мне предложили стать исполнительным директором благотворительного фонда «Синара» и заняться продвижением социальных проектов «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“».

Один из главных проектов мы вели с СКБ-Банком, назывался он очень символично — «Повседневная благотворительность». Чтобы помочь детям с онкологией головного мозга, мы придумали новые форматы активностей для сбора средств, помимо банковских продуктов: проводили благотворительные забеги, фестивали, мастер-классы. Было приятно осознавать, что фонд приносил пользу людям каждый день. Но эмоционально это было сложно — видеть больных детишек и знать, что не всем можно помочь.

Важное достижение работы в фонде «Синара» — получилось объединить школьников из разных городов России под флагом профориентационного проекта «Точка опоры». Мы проводили по разным городам серию мероприятий, дети соревновались, чтобы получить оборудование для классов. Проект был так хорош и актуален, что позже получил Президентский грант.

В Екатеринбурге я нашла дружный коллектив, тёплые отношения и новые вызовы. Уехала с Урала в 2017 году, но до сих пор поддерживаю связь с коллегами. Мы общаемся в дружеском чате и радуемся успехам друг друга.

Вернулась на юг?

Да, в 2017 году у мужа закончился контракт, и мы решили переехать в Краснодар. Сначала не планировала выходить в офис — нашла заказчиков и готовила тексты для интернет-магазинов, строительной компании, лингвистического детского сада. Свои соцсети мне доверил и бывший работодатель — «Энел Россия».

Долго работать из дома не вышло — меня пригласили на Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Занималась корпоративной газетой, внешними и внутренними коммуникациями. Здесь было много инсайтов от коллег — сотрудников службы управления персонала. Вместе нам удалось придумать и внедрить много интересных проектов для людей:

• С «Комсомолкой» провели благотворительную акцию для пациентов краевой детской больницы — собрали для них наборы игрушек и канцелярии, которые врачи дарили детям за смелое прохождение процедур.
• C молодёжным советом завода организовали корпоративную спартакиаду и семейный праздник по сдаче норм ГТО.
• С ветеранами и старожилами НПЗ написали и выпустили книгу к 55-летию предприятия.
• Учащихся подшефных классов приглашали на экскурсии и проводили для них карьерные квесты.

Потом меня пригласили в КНГК-ИНПЗ (Ильский НПЗ) на должность директора управления по корпоративным коммуникациям. На этом заводе потрясающе дружный коллектив, готовый поддержать любую инициативу. Мы создали корпоративные соцсети и газету, проводили мероприятия и кайфовали от того, что коллеги принимают нововведения с благодарностью.

Главные инсайты оттуда — умение договариваться с большим количеством людей, предлагать разные форматы контента, которые устроят и заводчан, и топ-менеджеров Москвы и Краснодара. Когда запускали корпоративное бренд-медиа для Ильского НПЗ, провели опрос среди сотрудников, какое издание они хотят видеть: цифровое или печатное. Офисные работники голосовали за первый вариант, а заводчане — за традиционную печатную газету. В итоге нашли компромисс: выпускали медиа «Лидер» в двух форматах.

Способствует ли профильное образование успеху в редактуре?

В школе я думала, что профильное образование нужно, чтобы хорошо писать. Потом пришла к выводу, что это заблуждение. Для работы с текстами нужны сильное желание, элементарная грамотность и практика. Много практики. На своём опыте я этот вывод укрепила. Практиковаться, читать лучших авторов и снова практиковаться — вот секрет успеха. Если долго возделывать деревья, они обязательно станут прекрасным садом.

Практиковаться, читать лучших авторов, снова практиковаться — это секрет успеха

Как пришла в коммерческую редактуру?

Стала читать Максима Ильяхова, прошла некоторые его курсы, следила за советами Главреда. Поняла, что мои тексты не пройдут проверку на качество по чеклисту редактора. Когда долго работаешь руководителем, глаз замыливается и теряется ориентир: куда расти, что улучшить. Я стала читать блоги хороших редакторов, подписалась на их каналы в Телеграме и Фейсбуке. Нравится, как пишут Люда Сарычева, Паша Молянов, Паша Фёдоров, Алексей Березовой, Ира Моторина, Люба Мамаева и другие.

Для успеха теории мало — я стала искать себе наставника в редактуре. Появилась вакансия внештатного автора в редакции международной юридической компании, где главредила Алина Мишуренко, выпускница Школы редакторов. Я не подходила её редакции по опыту, но она дала мне шанс и я им воспользовалась: с радостью училась редакторским и SEO-штукам, изучала корпоративный блог, дорабатывала свои тексты с шеф-редактором по десять раз.

На каждом этапе жизни у меня случались судьбоносные встречи — те, которые заставляли вырасти над собой. Таким событием стало и знакомство с Алиной.

Алина — профессиональный редактор, требовательный, строгий. Она учила отталкиваться от пользы для читателя, соблюдать текстовую гигиену, искать новые заходы и мыслить шире, не одними буквами. Алина часто устраивала разборы: бросала в чат редакции удачные и неудачные фрагменты контента — и мы разбирали, почему здесь хорошо, а тут не очень.

Зачем ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

К моменту поступления у меня было много проектов в коммерческой редактуре и пиаре: я писала продуктовые статьи, вела соцсети, выпускала бренд-медиа. Мне хотелось углубить знания в интернет-маркетинге, типографике и вёрстке, получить новую инфу об интерфейсах.

В чём для тебя ценность учёбы в школе?

Школа редакторов — это школа жизни. Здесь я научилась принимать не лучшие, а оптимальные решения — это важно, чтобы добиться успеха и предотвратить выгорание.

Очень ценный совет из школы — нужно не думать о результате, который не зависит от нас на сто процентов, а вложиться в то действие, которое делаешь сейчас. Я всегда это держу в голове.

Больше не додумываю за собеседников. Раньше мне казалось, что хороший автор понимает с полуслова, может догадаться. Сейчас понимаю, к каким факапам приводят догадки: приписывая собеседнику свои мысли, мы выдаём текстики, которые идут в стол.

Мне стало легче работать с дизайнерами. Теперь я могу отличить хорошего дизайнера от плохого, общаюсь с ними на профессиональном языке и могу чётко поставить задачу.

Большая ценность школы — дружелюбная среда. Здесь нашла поддержку, мудрые советы и просто приятное общение. Обучение скоро закончится, но со мной останутся новые коллеги: Даша Вильчук, Света Ульянченко, Света Брылева, Майя Рухлядко, Юлия Рудавина и другие. Все пришли с разным опытом и багажом, с разными характерами, но есть общая черта — готовность протянуть руку и помочь советом!

Особенно подружились с Дашей Вильчук, которая тоже живёт в Краснодаре: в сложных случаях прошу её совета и точки зрения или просто прихожу поболтать о редактуре и котиках.

У тебя большой опыт работы с текстом. Какие были ожидания насчёт баллов в школе?

Я не сравниваю себя с другими людьми и редакторами. Мама ещё в детстве меня учила: сравнивать тополь с берёзой бесполезно — каждое дерево по-своему прекрасно. Не заставляю себя до изнеможения пилить статью, чтобы она была лучше и получила больше баллов. Редактура — это бесконечный процесс, но сейчас я понимаю, где остановиться.

Мне нравится благожелательная атмосфера, которая царит в редакторском чате с преподавателями. Обратная связь не обидная, не критикует тебя лично. Это даже не критика, а точка роста. Понимаешь ценность ошибок и начинаешь меньше переживать из-за них. Я получаю то, за чем шла в эту школу, — новые знания и навыки.

Что было самое трудное, чему приходилось учиться?

Признавать ошибки. Иногда хотелось себе найти оправдание, а не признать очевидный косяк. Но курс «Переговоры и отношения» заставил по-другому посмотреть на коммуникации: лучше не быть мудаком, не провоцировать конфликт, а извиниться и предложить, как всё исправить.

Я ответственный человек, и переживаю, когда не успеваю. Школа научила не стыдиться того, что в жизни бывает всякое: тема оказалась сложнее, случилась прокрастинация, сын не дал поработать. Мне стало легче разговаривать с людьми на неприятные темы, увидела, что никто не падает в обморок, если прошу перенести дедлайн. Стараюсь часто это не практиковать, но такое случается, и я готова объясниться.

Чтобы снизить градус тревожности, применяю психологический приём: стараюсь отделить себя от своих мыслей. Начинаю критиковать себя — тут же отлавливаю эту мысль и смотрю со стороны: с пониманием и поддержкой, которые дала бы другу.

У тебя несколько проектов по работе, ребёнок-первоклассник. Как ты вписываешь школу в своё расписание? Остаётся время на себя?

Не могу сказать, что у меня получается всё совмещать. Я этому ещё учусь.

Самое продуктивное время — утро, пока мой первоклассник в школе. Делаю самые трудные задачи, где надо сосредоточиться. Потом перезагруз: забираю ребёнка из школы, кормлю обедом, делаем уроки. Дальше работаю ещё час-два. На это время оставляю задачи вроде вёрстки — такие, когда могу отвлекаться. Вечер — основное время, когда занимаюсь проектами школы. Сплю по шесть часов.

В таком режиме, конечно, устаю и радуюсь четвергам, когда сдаём задание и есть передышка до понедельника. Завела ритуал: в пятницу утром два часа для себя. Прогуливаюсь по самой красивой улице, хожу в баню или сижу в любимой кафешке.

Два раза в неделю у меня йога, это мастхэв. Йога помогает расслабиться, снять лишние эмоции и развивает осознанность, которой мне не хватает.

Ты много лет работала в крупных стабильных компаниях, а недавно ушла из найма. Почему отказалась от социальной стабильности?

Я поняла, что совещания, мероприятия, перемещения между населёнными пунктами потеряли для меня ценность в профессиональном плане, не видела развития в той структуре, где работала. Меня больше драйвили продуктовые статьи, лендинги, продающие рассылки. Я ловила кайф, когда писала или редактировала тексты для бизнеса. Где-то прочла классную цитату: чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла.

Когда прочитала бюрошные принципы, честно призналась, что долго работала без развития, но за бонусы, за социальную стабильность. Желание развиваться пересилило. Материальная сторона, конечно, не на последнем месте. Возможно, потеряла в деньгах, но тот драйв, тот опыт, который я сейчас получаю, смогут меня кормить ещё долгое время без привязки к месту, компании, без оглядки на мой возраст, вероисповедание и так далее.

С каждым днём укрепляюсь во мнении, что сделала правильно. Ко мне приходят заказчики с биржи Главреда, и я сама выбираю, с кем работать. Мне настолько нравится писать, что часто засиживаюсь перед компом. Хорошо, что уроки первоклассника переключают на другую жизнь.

Чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла

Твой ник в Телеграме — @kopypartner. Что вкладываешь в него?

Мне кажется, что автор или копирайтер — это прежде всего партнёр для заказчика. И отношения должны быть именно партнёрские — честное сотрудничество. Важно, с одной стороны, не заискивать, с другой — не позволять заказчику общаться директивно. Когда вы партнёры, результат проекта лучше.

Что считаешь своим главным достижением?

То, что удалось сохранить связь и хорошие отношения с теми людьми, которые для меня дороги. Я подолгу работала в компаниях и ценила коллег, которые делились опытом и с которыми было комфортно. Коллеги — это самое ценное, что у меня есть от всех работ. Даже не с точки зрения связей, а с точки зрения тепла и поддержки.

Кого ты считаешь своими главными учителями?

Своих родителей и детей. Родители не бросались словами — просто жили по совести, искренне любили и помогали всем, чем могли. А дети подсветили те стороны моего характера, которые нуждались в проработке. Например, я по своей природе нетерпелива: люблю получать быстрый результат. Но когда родилась дочь и мы делали первые поделки, сначала выходило «тяп-ляп» — хотелось бросить уже на этом этапе. Но я представляла, как ребёнок и дальше будет довольствоваться посредственным результатом — меня это не устраивало. Приходилось работать и над собой.

Чему ещё научило материнство?

С детьми я научилась убирать излишний перфекционизм.

Я стала мамой рано — мудрости явно не хватало. Синдром отличницы требовал вырастить отличницу и из дочки Насти. Но она не любила математику и восставала против требований «надо знать все предметы хорошо».

Я пересмотрела свои взгляды — это было непросто — и сосредоточилась на развитии сильных сторон ребёнка. Ей нравились иностранные языки и искусство — мы углубились в это. После школы она уехала учиться в Германию: сейчас живёт в Берлине, говорит на пяти языках, работает в юридической компании, пишет книгу и готовится сдавать государственный экзамен по юриспруденции в университете Гумбольдта.

Что пригодилось в жизни из работы в найме?

На первой работе я получила ценный совет, которого придерживаюсь вот уже 20 лет: живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить. Именно так и стараюсь поступать: взвешиваю, как моё слово отзовётся людям, как мой поступок повлияет на репутацию компании, как мои эмоции отразятся на окружающих.

Живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить

Какие у тебя планы в редактуре?

За последний год я определилась, что мне интересны сферы EdTech, инвестиции и строительство. Моя цель — найти компанию, в которой смогу развиваться в одной из этих отраслей. Мне хочется приносить пользу крупному проекту: расти в сильной и открытой редакции, где есть возможность обмениваться мнениями, тестировать разные версии продуктов, получать обратную связь и делиться открытиями.

Ещё один важный аспект — возможность работать удалённо, так как планирую параллельно развиваться как мама младшего школьника.

Пока версталось интервью, Ирина получила предложение о работе редактором в онлайн-университете Нетология и счастлива. Мечты сбываются, если в них верить и идти к ним.

Расскажи, как пришла в редактуру?

Я училась в институте дизайна и технологий, сейчас это РГУ им. А.Н. Косыгина, на управленца. При этом всю жизнь я стояла рядом с рисованием и боялась начать. Всегда в эту сферу стремилась, хоть у меня нет образования. Моя мама здорово рисует, у неё большой художественный потенциал. Но она не поверила в себя и стала программистом. Я смотрела на её работы и думала: «А может я также научусь, может у меня тоже получится». С детства у меня с художниками какой-то незакрытый гештальт.

Я пошла работать в коммерческий департамент «Союзмультфильма», занималась документами. Там со мной работал замечательный человек — Игорь Ковалёв. Он участвовал в создании мультфильмов «Ох уж эти детки» и «Следствие ведут Колобки». Однажды я обедала в столовой, зашёл Игорь, спросил у меня что-то на художественную тему. Я ответила. И он такой: «А вы художник?» Я ответила, что не знаю, только пытаюсь учиться. «Нет, вы или художник, или не художник, и третьего здесь не дано». В этот момент я поняла, что всё, я иду учиться на художника. Это точка.

Я начала учиться, купила графический планшет, нарисовала первые работы. Мне с этим очень помогал арт-директор «Союзмультфильма»: направлял, давал рецензии. Погружал меня в правильный контекст — что не всегда нужно высшее образование, а важны именно навыки.

Потом я пошла учиться в «Простую школу», это меня очень продвинуло вперёд. Мне казалось, что-то получится. Тут я вышла замуж, ушла из «Союзмультфильма» и забеременела. У меня был дикий токсикоз, я вообще не могла смотреть ни в монитор, ни в альбомы, школу пришлось бросить.

Через пять месяцев всё-таки удалось защитить диплом в РГУ, а к рисованию я вернулась, когда ребёнку было четыре месяца. Дошла до первого тестового задания как диджитал-художник и поняла, что дело вообще не идёт.

Я настолько тяжело переживала за простейшие задачи, мне было так сложно, что я вообще не понимала, как двигаться дальше. В итоге я решила, что это не может продолжаться. Нельзя так работать, потому что я тратила 150% ресурсов из 100% возможных.

Я всегда помогала кому-то редактировать, переводить, писать курсовые, сочинения. У меня вообще есть потребность писать. И тут до меня дошло, что это может быть работой, что люди за это получают деньги. Нашла курс по редактуре в «Скиллбоксе» и начала учиться. Там меня хвалили и высоко оценивали, я решила, что раз всё так здорово, можно идти дальше. Нашла свою первую работу и собрала IT-портфолио. Стала называться редактором.

Я тратила 150% ресурсов из 100% возможных. Нельзя так работать

Мне нравится мысль, что любой опыт очень ценен. Ты согласна с этим?

Любой опыт, даже малейший, мне пригодился. Я слышала такую тему, что хороший режиссёр — это человек с богатым жизненным опытом. Чтобы быть классным режиссёром, нужно пройти какой-то путь. Мне кажется, с редактором это так же работает. «Союзмультфильм» мне очень помог. Даже в том, что один из коллег с первой работы позвал меня в свой проект редактором.

Опыт продаж мне очень помог. На моей последней работе была горизонтальная система управления, нужно было часто себя рекламировать. Это смущало коллег, а я спокойно продавала свои услуги, вообще не боясь отказов или чего-то ещё.

Недавно настал день, когда мне пригодилось управленческое образование. Я в шоке, насколько всё складывается в одну паутину. Чтобы собрать материал на один проект, я поговорила с экспертом, и через два дня мне дали задачу по этой же теме вообще из другого места. Я поняла, что каждая мелочь очень важна.

Как пришла в Школу редакторов?

В «Скиллбоксе» был хороший преподаватель, который очень меня хвалил. Когда я пришла на реальную работу, главред вообще не восхитился. У меня было больше всех итераций правок. Я понимала, что по сравнению с остальными ребятами, которые там работали, мои статьи проходят очень много терний на пути к публикации. В итоге нам пришлось попрощаться.

Я восприняла критику спокойно, не обиделась, не стала думать, какие все козлы. Просто поняла, что моих знаний не хватает, нужно учиться дальше. Я давно слышала про Школу редакторов и как раз проходила курс Иры Ильяховой «Как войти в профессию копирайтера и редактора», она там тоже говорила о школе. Одним днём я решилась и поступила на 14 поток.

Получилось применить новые знания?

Да, сразу получилось применить. Вообще школа для меня совпала с огромными изменениями. Это был переломный момент, у меня многие представления о жизни перевернулись. Очень помогли лекции про переговоры и управление. Я никогда раньше не умела ни класть в буфер «сделай завтра», ни «выкладывать багаж». Это не только в работе, но и просто в повседневности помогло. Свой «багаж» часто полезно показать, а это очень страшно. Например, ты с человеком перестал общаться, тебя это гложет, тебе хочется написать: «Я всё ещё улыбаюсь, когда вижу твои сообщения». В этом очень сложно признаться.

«Сделай завтра» — это вообще великое открытие для меня. И «быть не в порядке». У меня было какое-то совковое представление, что надо быть в выглаженном костюмчике, не дай бог где-то помяться и показать, что ты не идеальный человек. Мне было дискомфортно, и всем было дискомфортно. Здесь я поняла, что так не должно быть.

Не всегда получается идеально применить все знания в задаче, но я каждый раз стараюсь. Прочитать мои ранние тексты и нынешние — это огромная разница, я определённо вижу рост.

Довольна своей курсовой?

В целом — да. Я хотела сделать то, за что лично мне будет ОК краснеть. Даже если поставят низкий балл, мне было прикольно её делать. Курсовая меня подтолкнула достать айпад и снова начать рисовать. Теперь я делаю это для одного Инстаграма, помогаю его вести. Я получила пользу и кайф.

Я так прошла последние собеседования — не готовилась, давала ровно то, что есть. Потому что всё равно работать мне, никто мне не поможет, списать будет неоткуда. Читерить вообще нет смысла. Лучше разойтись сразу, если что-то не подходит. Лучше получить ноль баллов за курсовую, но это будут мои ноль баллов, которые честно заработаны. Я не вижу смысла нанимать кого-то, чтобы он верстал, или ночами со слезами сидеть над этим. Может быть, через две недели я научусь и буду делать лучше, но сейчас хочу показать реальный уровень.

Расскажи, чем занимаешься сейчас?

Веду все редакторские процессы в рекламном агентстве «Digital Strategy».

Ещё работаю в продуктовой редакции «Тинькофф Бизнес» и «Тинькофф Бизнес-секреты». Для меня это кейс роста. Задачи максимально сложные. Когда я беру новую, внутри немножко визжу. Но каждый раз чему-то учусь.

В этих редакциях очень классно выстроены редакционные процессы. Ты их видишь, участвуешь в них, понимаешь, как это работает, можешь потом применить. Это уже делает из тебя хорошего редактора. Работать очень нервно, но очень классно. Растёшь с каждой задачей, итерацией правок и с каждым созвоном.

Раньше я работала в учебном центре «Слёрм». Там классная команда, у них горят глаза от проектов, которые они делают. Я проработала совсем немного, но именно там раскрылась, поняла, что могу. Они дали возможность брать, что нравится, и отказываться от того, что не нравится. И не чувствовать вину при этом. Я там очень быстро выросла, нашла новую работу и уволилась на испытательном сроке. Очень переживала по этому поводу, думала: вдруг кто-то посмотрит мою трудовую и подумает про меня плохо. Но это тупые мысли. Это мой рост, мои цели, и глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет».

Недавно я стала автором «VK Cloud Solutions». Раньше они были «Mail.Ru Cloud Solutions». Мы выпустили совместный проект со «Слёрмом». Это сложные IT-материалы, но это моя специализация, я себя чувствую там более спокойно.

Глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет»

У тебя тревожное расстройство, как это?

У меня диагностировано тревожное расстройство, я с этим живу и работаю. Естественно, когда у тебя ребёнок, четыре работы, и в редактуре ты пока новичок, очень сложно не впадать в приступы.

Это началось из-за проблем с челюстью. Четыре года назад у меня был остеомиелит челюстной кости, полгода я терпела адские боли, которые не купировались ничем. Было тяжело говорить, я не могла улыбаться. Сейчас сустав снова воспалился, нужно ставить шину. Большая часть моей жизни и непростая работа — не унывать и спокойно относиться к этому.

Я пережила очень много операций практически наживую. И произошло какое-то нарушение, нейронным связям нет места чтобы правильно работать. Обычно нам безумно больно после аварии или какого-то испуга. А я читала Чехова, с улыбкой садилась в кресло и испытывала нереальную боль. Это продолжалось полгода. И мой мозг всё перепутал.

Из-за этого начались панические атаки. Сначала я не понимала, что происходит. Этой темы в моём информационном поле не было. Было ощущение, что я вообще не управляю собой. Очень страшное чувство. Потом я забеременела, там вообще переживания были одно на другом. Но панических атак не было, потому что был максимально исцеляющий душу токсикоз. Я могла только лежать, меня тошнило даже от просмотра сериалов.

Когда ребёнок родился, стало ещё хуже. В итоге я пошла к психиатру, он выписал мне таблетки. Вообще я считаю, что это временная мера, как костыли. Ими можно воспользоваться, если у человека, как было у меня, нарушены химические процессы в мозге, и никакой психотерапией здесь не помочь. Тогда можно вывести себя на средний уровень — и оттуда уже работать с психотерапевтом. Затягивать с таблетками я никому не пожелаю, потому что они глушат вообще всё. Это сомнительное удовольствие.

Я захожу в соцсети, чтобы что-то развлекательное посмотреть, вижу, что где-то убили кота, — и всё. Могу проснуться в час ночи и не засыпать до четырёх утра. Я не смотрю новости, все мои близкие знают, что со мной нельзя обсуждать никакие трагедии. По работе нужно быть в курсе происходящего вокруг, но это или что-то финансовое, или что выходные продлили. Более или менее спокойные истории.

Я прошла лечение, мне стало лучше. Психиатр мне сказал, что любая радость может меня выбить в тревожность. Надо учитывать, что радость — это тоже стресс, просто со знаком плюс. Я пошла в психотерапию, стала лучше себя понимать. Это мне очень помогло, изменило жизнь. Помогает и в работе — например, я больше не считаю, что если я завалила какую-то задачу, то это значит, что я плохая.

Как ты всё совмещаешь?

Я очень пугаюсь, когда в ответе на такой вопрос начинается рассказ про распорядок дня или конкретные инструменты. Я всегда это читаю с ужасом: как это человек столько всего может, а я сижу на попе. Поэтому мне кажется неправильным давать какие-то инструкции.

Конечно, у меня есть свои способы. Если не успеваю сделать задачи, я встаю в шесть утра. Не люблю перерабатывать вечером, мне проще встать пораньше. Но я стараюсь работать ровно рабочий день с 10 до 19. Если я не успеваю по срокам, я в этот опыт иду, признаю, заранее всё обсуждаю и понимаю, что это моя ошибка, что я набрала много задач. Исхожу не из того, чтобы успеть сделать всё, а из того, чтобы работать ровно положенную часть дня без выходных и ночных смен. С переменным успехом мне удаётся не перерабатывать и даже знать, какое слово сказал мой ребёнок, что он думает, с кем подрался в садике.

Работать в декрете не советую вообще никому. Мне пришлось, потому что у меня не было профессии. Я только училась, получать декретные было негде. Например, моя подруга работает бухгалтером в иностранной компании. Она в хорошем декрете спокойно занимается ребёнком, она выйдет и будет бухгалтером. А я — неизвестно кем на тот момент. Работать в декрете очень тяжело. Хоть у меня все факторы были в пользу работы, всё равно это всегда очень сложный выбор. Ты чувствуешь минусы и вину и там, и там.

Мне важно показать, что я не идеальный человек с макбуком в кафе, который всё успевает. Есть в моей жизни огромные пласты говна, как воспаление сустава и тревожное расстройство. Это влияет на всю мою жизнь, на материнство. Я много сомневаюсь про ребёнка, смотрю, как ему даётся садик, не скучает ли он по родителям.

Я раньше завидовала историям успеха. Не по-злому, а: «Блин! Как же круто! Что же я так не могу?» А потом поняла, что за каждой историей успеха стоит своя цена и иногда лучше её не знать.

Как отдыхаешь?

Стараюсь по возможности восстанавливать батарейку до того, как она села. Иногда делегирую сына на какую-то из ночей, если получается. Это очень большое чувство вины, но я понимаю, что если батарейка сядет, я не смогу дать ему хорошую маму.

Иногда достаточно одной ночи выспаться и утром поехать куда-то вкусно поесть. Максимально не смотреть в рабочий чат, не открывать ноутбук, стараться не играть в компьютерные игры, быть в моменте, как сейчас модно говорить. Тренировать себя не садиться за работу. Мне кажется, умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм. Потому что это проседает сразу, когда появляется много работы. Сложно отдыхать два дня, когда у тебя висят несколько задач, которые тебя пугают. Надо учиться отдыхать, потому что иначе это приведёт к выгоранию и болезням.

Умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм

Инструменты планирования какие-нибудь используешь?

Буфер «сделай завтра» использую. Вообще я довольно консервативная, люблю блокнотики. Недавно начала разрешать себе «Молескины», поняла, что не надо ждать, пока что-то случится, чтобы себе их разрешить. Я очень люблю ручное письмо. Обычно я это скрываю, потому что это как-то стыдно. У меня задачи на день записаны в блокнот. Я веду дневники, у меня есть просто дневник и дневник чувств.

Дневники помогают оценить, сколько чувств я испытала из-за какого-то события. Например, меня взяли на работу. Вроде я рада, но не понимаю, что у меня и тревога, и страх, и неопределённость, и счастье, и ошеломление. Я выписываю все эти чувства и учусь понимать, сколько может вызвать одно событие и почему всё неоднозначно. Мне важно всё это писать руками, не представляю это в электронном виде. Всё, что мне нужно выучить, я конспектирую. Так намного лучше запоминаю информацию.

Конспектировала первую ступень?

Нет! Первое время —да. Потом поняла, что это безумие по временным ресурсам. И пока прохожу тесты, столько раз перечитываю материал, что всё, что запомнилось, остаётся и так. Там большое количество информации, ты не можешь всё это вынести. Сложно выписать что-то суперважное, потому что там всё суперважное. В итоге ты начинаешь просто переписывать всю лекцию целиком.

Что посоветуешь тем, кто хочет поступать в школу?

Школа не даст ничего, кроме того, что вы заберёте сами. Если вы знаете, зачем вы идёте, вы это получите в тройном размере. Если вы думаете, что вам на тарелочке всё принесут и вы сразу станете главредом, — этого не будет. И вообще ничего не будет, если не впахивать. Даже чтобы просто закрыть тесты, придётся серьёзно поработать. Во всяком случае, у меня было так.

Вообще ничего не будет, если не впахивать

Ты окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, занимался физикой. Как попал в Студию Лебедева и чем там занимался?

В 2005 году, во время учёбы в аспирантуре Института Ядерных Исследований, появился шанс съездить на два месяца в студенческую школу ЦЕРНа в Женеве — слушать лекции и заниматься исследованиями.

Когда подавал заявку, не думал, что примут. Постучался в нужное время в нужную дверь, и это изменило мою жизнь. Во время учёбы я предложил реализацию интересного проекта. После окончания школы мне сообщили, что я могу продолжить: дали грант на два года и 10 тысяч евро.

Когда я вернулся в Москву в 2006 году, мне позвонили из кадрового агентства и предложили должность веб-разработчика в Студии Лебедева. В начале двухтысячных это было топовое место, куда все мечтали попасть. В науке в то время платили мало, грант был временным, поэтому я подрабатывал созданием бэкендов для сайтов. У меня было хорошее портфолио, которое оценили.

У Студии был клиент — банк ВТБ 24, который заказал разработку сайта с нуля. Я переписывал студийную систему управления контентом «Имприматур» под требования заказчика. Через год сделали первую версию сайта.

Ещё я работал над промостраницами для Майкрософта. Помню, присутствовал на переговорах с представителями компании. Обычно разработчики не принимают в них участие. Это был мой первый опыт участия в переговорах на высоком уровне. Я больше слушал и не знал, как себя вести.

Я уже год работал в Студии, и мне неожиданно позвонили из ЦЕРНа и предложили контракт на три года. В Москве у меня уже была налажена жизнь, поэтому я долго сомневался, но в итоге согласился, о чём в дальнейшем не сожалел.

За что ты отвечал?

В ЦЕРНе физики-экспериментаторы занимаются тем, что сталкивают друг с другом протоны в кольцевом тоннеле. В длину он 21 километр и проходит на глубине 100 метров по территории Франции и Швейцарии. При столкновении протонов происходят миллионы событий: например, рождаются и исчезают новые частицы.

Задача экспериментаторов — выбрать из множества событий интересные. Это нетривиальная задача, сравнимая с работой хорошего детектива: большинство частиц рождаются и живут так быстро, что их невозможно сразу увидеть в физических детекторах — только по событиям, которые частицы спровоцировали своим существованием. Например, изменение траектории движения и энергии других зарегистрированных частиц.

Ещё процесс похож на изучение содержимого чёрного ящика, который нельзя открыть, но видно, как процессы внутри него влияют на окружение. После того как события отобраны и записаны на диски, экспериментаторы приступают к их анализу. При анализе они ищут подтверждение или опровергают модели устройства мира, описанные физиками-теоретиками. Одна из таких моделей — теория Большого Взрыва.

В ЦЕРНе я работал 10 лет в нескольких проектах. Двумя из них я особенно горжусь.

Первый — это проект по разработке системы конфигурирования алгоритмов и сервисов для отбора и анализа событий. Система до сих пор работает, её применяют для нахождения широко освещаемого на российских телеканалах в 2012 году бозона Хиггса, известного как «частица Бога». Это был чисто программистский проект, в котором не нужны знания по физике, в отличие от второго.

Второй проект — это кандидатская диссертация по физике. После трёхлетнего контракта я поступил в аспирантуру университета Феррары в Италии. Я продолжал числиться в ЦЕРНе, но раз в год ездил в Италию и представлял результаты своей работы — искал события, которые соответствовали редкому распаду. Распад был предсказан физиками-теоретиками, но уникальность анализа в том, что до меня никто не видел его на данных. У меня получилось выделить распад и уточнить массу одной из редких частиц. Это была вишенка на торте. По результатам работы я защитил кандидатскую диссертацию (PhD) и написал научную статью в журнале.

В чём особенность создания научной статьи?

Можно сделать великое открытие, но доказательство твоей работы — публикация в научном журнале. Расскажу, как устроен процесс на эксперименте LHCb в ЦЕРНе.

Раз в неделю проводились совещания в небольшой рабочей группе экспертов, человека 3−4. На совещании я показывал презентацию и обсуждал дальнейшие шаги вместе со своими научными руководителями.

Для рабочей группы основным документом являются «Заметки к анализу» (Analysis Note). В нём авторы обязаны указывать всё, что делали для получения результата: какие методы и инструменты использовали, какие делали допущения. Это большой документ, в котором много формул и графиков. Мой анализ был на 80 страниц мелким шрифтом. Любая публикация набирается не в Word или Google Docs, а в системе компьютерной вёрстки LaTex. Эта система — стандарт для оформления научных документов не только в ЦЕРНе.

После того как рабочая группа и назначенные эксперты одобряют анализ, начинается работа над черновиком статьи. Обычно в статье представлены только финальные цифры и выводы, без промежуточных результатов. Например, мой анализ сократился с 80 страниц заметок до 9 страниц журнальной публикации.

Черновик идёт в редакторский совет (Editorial Board), который работает подобно главному редактору: назначает ответственных рецензентов и следит за тем, чтобы статья соответствовала внутренним и внешним стандартам. После одобрения результаты показывают всем участникам эксперимента, ведётся работа над комментариями. Как правило, на данном этапе уже мало замечаний и результаты доступны по всему миру.

Заключительный этап — это публикация в журнале. В какой журнал пойдёт статья, зависит от значимости результатов. Большие открытия имеют шанс быть опубликованными в известном Nature. На этом этапе статья снова проходит проверку экспертов.

Интересный факт — авторами любой статьи прописаны все участники эксперимента. А этих участников может быть много. В авторах моей статьи около 900 человек, хотя непосредственно над анализом работали только четверо, включая меня. Всё потому что детектор для регистрации частиц — сложная установка. Его разработка и обслуживание требует участия не только физиков, но и программистов, техников. Все косвенно участвуют в получении научных результатов и справедливо, что все добавлены в авторы. Из плюсов — я тоже в авторах всех 1617 статей, вышедших за время моей работы в ЦЕРНе.

Практика включения в авторы всех участников эксперимента обесценивает метрики оценки работы учёного, например, индекс Хирша. Он рассчитывается на основе количества ссылок на работу автора — чем больше ссылок, тем лучше. Подобные метрики теряют смысл если человека включают в авторы всего подряд. Как говорил Ильяхов в своём курсе по СММ, не гонитесь за метриками, а делайте пользу.

Почему ушёл из науки?

Я не считаю себя физиком, больше занимался не теорией, а программированием и анализом данных. Мне нравится решать задачи на стыке разных дисциплин и получать фидбек от довольных заказчиков. Одна из проблем фундаментальной науки в том, что обратная связь не мгновенная — применение полученных знаний в быту происходит десятилетиями позже. Лет 300 назад эксперименты с электричеством выглядели как игра, а применение им нашлось только 100 лет назад.

В ЦЕРНе я получил большой опыт как программист: работал с лучшими мозгами мира, Нобелевскими лауреатами в соседнем здании. Было приятно, что мою работу опубликовали на главной странице сайта эксперимента и представили на крупных конференциях по физике. Для меня это показатель, что я чего-то достиг на этом свете.

Я ушёл из науки, потому что физикой нужно жить, любить её красоту, а я хотел получать фидбек, пользу от своих трудов в обычной жизни, а не в научной статье.

Как ты пришёл к написанию текстов?

После защиты диссертации в 2014 году, я устроился постдоком в Университет Бирмингема в Англии. Три года занимался программированием ЦЕРНе. В научном мире, особенно в Англии, живёшь от гранта к гранту, от одного временного контракта к другому. Я устал от непостоянства. Последней каплей стало решение Англии выйти из Евросоюза — фунт стерлингов вместе с моей зарплатой рухнул на 20% по отношению к европейским валютам. А я жил во Франции и расплачивался за всё евро.

В конце 2017 года я переехал в Париж и стал работать в Criteo — это B2B-компания, занимающейся ретаргетингом в он-лайн рекламе. Клиенты — крупные компании: Букинг, Волмарт. Я работаю в Research and Development (R&D) отделе и разрабатываю инструменты для обработки больших данных (Big Data). По работе пишу статьи для внутреннего пользования, записываю видео.

Когда я начал читать Ильяхова, понял, что делаю что-то не так. В статье на английском языке те же принципы и свои стоп-слова. Поэтому я пришёл в Школу редакторов, чтобы научиться доносить информацию в удобном для читателя мире.

Приведу пример. Я выступал на HighLoad++ в Сколково в 2018 году. Это крупнейшая конференция для разработчиков. Мне понравился подход организаторов — польза вперёд. Есть отдельные специалисты, которые готовят презентации. Перед выступлением они по 2—3 раза выслушивают твой доклад. За день до конференции каждый докладчик уже в Сколково тренируется перед выступлением. Специалисты подсказывают, как говорить, где стоять.

Всё сделано для того, чтобы слушателю было удобно и легко воспринимать информацию. В Европе такого нет. Мне нравится, что в России есть люди, которые больше заботятся об удобстве людей. Хочу применять этот принцип в своей работе.

Я познакомился с подходом Ильяхова, ещё когда прочитал «Пиши, сокращай». Прошёл его курс про текст в соцсетях, чтобы изменить подход в нашей компании.

Я рассматриваю подход Ильяхова больше с точки зрения психологии и философии: польза должна быть не только в тексте. Людям интересно, чем ты полезен другим. Этот принцип применим не только к тексту. Везде важен контекст: просить повышение у начальника, когда он в плохом настроении или хорошем, писать о путешествиях, когда разбился самолёт.

Какая разница в организации рабочих процессов в научном мире и компании, где ты работаешь?

Большие научные эксперименты — это коллаборация сотрудников из разных институтов и стран. В коллаборации у тебя может быть руководитель из института, в котором ты не работаешь. Формально ты ему подчиняешься, но не от него напрямую зависит твоя зарплата — у тебя есть руководитель из твоего института. Выглядит как анархия, но всё держится на доверии и профессионализме. Каждый рискует своей репутаций, а в небольшом научном мире это ценный ресурс.

В Criteo рабочие процессы устроены так же, как и в Гугл, Амазон, Фейсбук.
Работаем небольшими группами по 3—5 человек, в каждой группе есть ведущий разработчик, менеджер проектов. Работаем короткими интервалами по две недели (спринтами), в конце спринта нужно показать готовые фичи, сделать переоценку, подготовить новый. Задачи обновляются каждый квартал в зависимости от глобальных планов компании.

В отличии от научного мира, всё по иерархии, с ясной организацией. Без софт-скилов, умения вести переговоры, коммуницировать с коллегами и членами других команд невозможно получить повышение. Повышение — это не только зарплата, но и возможность влиять на направление развития компания. Лекции по переговорам и управлению в Школе редакторов хорошо помогают в развитие необходимых скилов.

Что ждёшь от Школы редакторов?

У меня есть опыт, про который непросто рассказывать понятным языком, хочу этому научиться. Я бегаю марафоны, поэтому знаю, что нужно постоянно тренироваться, чтобы не терять форму и навыки. С редактурой то же самое. Курсы бессмысленны, если не применять навыки на практике и не получать фидбек. Я могу выйти на другой уровень благодаря школе.

Пришел в школу из-за Ильяхова и Горбунова, мне близок их подход к работе.
Нравится, что нет однозначного ответа: пиши так или иначе. Нужно думать о пользе для читателя. Ещё нравится, что Бюро развивает идею работы по системе Ресурс. Это перекликается с моими взглядами.

Ты уже завершил первую ступень, как применяешь знания?

Изначально хотел развиваться как автор, чтобы писать документацию внутри компании. Прежде чем написать статью, надо решить, какие будут примеры и антипримеры. Например, на работе мне нужно было внедрить одно решение и в документе обосновать, почему оно будет работать. Я прописывал старые решения, приводил примеры, почему они не работают, объяснил пользу, как решение успешно применяется в других компаниях. Нужно было сделать понятный материал для разной аудитории — менеджеров и технарей.

В моей компании существует строгая структура документа, но есть и лазейки, где можно применить параллельное повествование и улучшить восприятие информации. Раньше я писал абстрактно, сейчас привожу больше примеров.

Часто замечал, что внутри компании скрывали какие-то факты, описывали не все проблемы. В школе я понял, чтобы сделать успешный проект, нужно полностью выложить багаж. Поэтому стараюсь описывать все недостатки в документации. В результате проекты начали принимать быстрее, стало меньше доработок и правок.

Мой уровень — синьор. Нужно двигаться в сторону того, чтобы доносить идеи и свой опыт до других сотрудников. Для этого нужно больше вкладываться в написание документации и описание процессов. Лекции Ильяхова и Синельникова помогают писать с пользой и защищать свои идеи перед руководством.

Как весь твой опыт помогает в работе?

Я научился спокойно воспринимать критику и делать из неё выводы. Мне помогла книга «Философия хорошей жизни» Рольфа Добелли, в которой описаны разные ловушки сознания. Например, идея о том, что не существует идеальной прямой для достижения цели. Мы всё время корректируем наши действия. Жизнь — это движение на велосипеде. Чтобы на нём удержаться мы постоянно корректируем движения, которые даже не осознаём после того, как научились ездить. Поэтому не стоит расстраиваться и сдаваться, если что-то идет не по плану — проговорите про себя проблему и скорректируйте действия.

Ещё мне помогли книги «Джедайские техники» Максима Дорофеева и «Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих» Клира Джеймсона.

Ты закончила первую ступень. Как самоощущения?

Горжусь собой, что справилась, вышла из зоны комфорта и круто прокачалась. Под конец выдохлась, но несмотря на усталость, твёрдо решила, что дойду до конца.
Когда учишься в Школе редакторов, нет времени думать и откладывать. Нужно делать здесь и сейчас.

Хорошо работает система принуждения школы: если срываешь сроки, тебя отчисляют, а если сдаёшь тесты наугад — не проходишь дальше. Поэтому приходилось разбираться, даже если сильно устала. Без этого я бы забила, потому что подходящий момент не наступит никогда. Каждый находит время на то, что действительно нужно.

Где применяешь знания?

Знания помогают и в работе, и в жизни. Теперь я по-другому смотрю на тексты — для меня это не набор букв, а статьи, которые работают на определённую цель и помогают решить проблему. Сейчас я знаю, как важно понимать аудиторию, для которой пишешь. Поэтому перед тем, как писать статью, изучаю, что волнует читателей.

Открытием для меня стали переговоры. На первый взгляд рассказывали очевидные вещи, что надо много раз задавать уточняющие вопросы и разбираться в задаче. Кажется, это доходит до абсурда, но потом я поняла, что такой подход работает. Иногда бывает, что клиенту нужно совсем не то, о чём говорили изначально.

Ещё я поняла, как важны переговоры без нужды. Когда есть нужда, это сразу чувствуется — ты не уверен в себе, соглашаешься на любые условия и боишься озвучить свои. В таких ситуациях важно понять, что этот проект не последний, и если не получится договориться, то не нужно соглашаться на некомфортные условия.

У меня был такой случай. Я работала с агентством, мы продвигали одну компанию в «Дзене». Договорились, что я буду подбирать темы, писать статьи, смотреть аналитику. В процессе работы поняла, что сильно промахнулась по оплате, но продолжала молча работать. Так я продержалась два месяца, пока не поняла, что работаю чуть ли не в убыток. При этом мои статьи читали — например, одна из них за несколько дней набрала более 80 тысяч просмотров.

Я подумала, что обсуждать нечего и сказала, что ухожу. В итоге мне предложили нормальную фиксированную зарплату и должность помощника руководителя. Но у меня уже не было ни желания, ни интереса. Если бы начала обсуждать сразу, возможно, удалось бы договориться и продолжить работу. Это был хороший урок на будущее.

Сейчас я спокойно говорю «нет», научилась передоговариваться. Оказывается, люди готовы идти навстречу и обсуждать разногласия. Поэтому не надо пахать через силу, а нужно разговаривать и решать проблемы. Это правило применимо и к жизни: если что-то не нравится — скажи.

Я осознала, что нужно что-то менять, когда я прочитала правило Кэмпа: «Не вести переговоры в нужде». Поэтому перестала бояться, что останусь без работы, а сконцентрировалась на пользе, которую могу принести проекту. Оказывается, что никто не хочет навредить сотруднику. У заказчика есть бизнес, и у него нет времени думать о каждом. Ему нужен партнёр, который поможет решить задачу.

Раньше я боялась задавать вопросы. Думала, что умный человек напротив подумает, что я дура. Это плохой подход. Был случай, когда для кейса я брала интервью у программистов. Сразу предупредила, что вопросы могут показаться глупыми. К моему удивлению люди готовы были делиться опытом и оценили, что мне не всё равно. Для меня это стало открытием, и после этого случая я везде стала задавать вопросы.

Всегда работала с текстами? Чем ещё занималась?

Текстами начала заниматься с 2011 года. Друзья посоветовали зарегистрироваться на сайте для фрилансеров. Я взяла заказ на шесть рублей за тысячу знаков. Мне было важно попробовать, так как я ничего не умела. Потом я стала брать за работу по 8 рублей, потом 12. Раньше не было тематических групп в соцсетях, до всего доходила самостоятельно. Ещё помогала девушка, которая давала заказы.

Через три месяца я пошла работать на Оскольский электрометаллургический комбинат — это завод, где производят сталь. Я по образованию инженер по стандартизации и сертификации, окончила МИСиС в Старом Осколе, поэтому меня взяли на комбинат по специальности. Я работала контролёром по качеству — сначала следила за тем, чтобы готовая продукция соответствовала стандартам и была без брака, потом — за тем, как разливают жидкую сталь и делают из неё заготовки.

Работа была по сменам, мне было некогда заниматься текстами. Потом я ушла в декрет и решила, что не вернусь на комбинат. Через год я вернулась на сайт для фрилансеров и стала брать заказы по 70−100 рублей, писала простые СЕО-статьи.

Как перешла к более сложным статьям?

Три года назад я узнала про группу «Подслушано. Копирайтинг» во Вконтакте. Там люди писали, что брать оплату за тысячу знаков — это фу. Сперва у меня было непринятие: что за золотые тексты они пишут, и почему за них платят по-другому. Думала, что тексты нужны, чтобы залатать дырки на сайте, а читать их никто не будет, поэтому и качество неважно.

Потом я начала читать Т — Ж, Тексттерру, материалы Максима Ильяхова и поняла, чем отличаются мои тексты от нормальных. Когда читала интересные статьи, старалась анализировать, что меня заставляет их изучать. Со временем поняла, что значит полезная статья, и как важны хорошая фактура и примеры. Когда стала применять новые знания на практике, оказалось, что понимать аудиторию и писать понятным для людей языком — не так просто.

Я стала откликаться на вакансии с более высокой оплатой, но меня никто не брал, так как кроме СЕО-текстов мне нечего было показать. Я понимала, что справлюсь, но писать в стол у меня не было ни времени, ни желания. Сейчас я думаю по-другому. Если показать нечего, нужно выделить несколько дней и написать что-то для портфолио. Денег за это не получишь, зато будет опыт, а это важнее денег.

Потом я откликнулась на вакансию автора в корпоративном блоге «Курсбурга», и мне ответили. Я благодарна главному редактору, что она взяла меня без портфолио. Это была моя первая работа с редактором. У нас был общий чат, где главред разбирала статьи авторов. Например, моя статья за три дня попала в топ выдачи. А с этих статей люди приходили и заказывали курс. Такие разборы помогали понять, какую пользу авторы приносят компании.

Для «Курсбурга» я писала статьи про уход за волосами, про маникюр, детей, йогу. Составляла вопросы, находила экспертов в Инстаграме и проводила интервью. До этого я никогда не брала интервью, и мне показалось это интересным опытом.

В компании проработала два года и параллельно брала другие заказы. Поняла, что не развиваюсь, мне захотелось чего-то большего. Стала откликаться в другие компании. Например, в «Скиллбокс» и «Инсейлс», но меня не брали. Смотрела вакансии «Тинькофф» и понимала, что нет смыла откликаться, потому что не соответствую требованиям.

В какой-то момент решила, что нужно что-то в себе менять. У меня не было знаний и нужных навыков, а самой научиться сложно. Поэтому пошла в Школу редакторов. Сразу записалась на подготовительные курсы, чтобы не дать заднюю. В школу приходят из-за Ильяхова, и я не стала исключением. Прочитала «Пиши, сокращай», читала его советы и мне это отзывалось.

Если показать нечего, нужно выделить несколько дней и написать что-то для портфолио

На какой неделе ты училась, когда откликнулась на вакансию в «Тинькофф Бизнес»?

На восьмой неделе. Это была вакансия редактора страхования. Там было сказано, что не рассматривают людей без опыта, и нужно обязательно разбираться в теме страхования. Я понимала, что не подхожу для этой вакансии, но всё равно решила сделать тестовое задание.

Когда через месяц мне ответили, я не поверила своим глазам. Потом было собеседование, и я до последнего хотела отказаться, думала, что не получится. Но здравый смысл оказался сильнее, и я решила, что ничего не потеряю, даже если провалю собеседование.

Решиться мне помог курс Иры Ильяховой для начинающих редакторов. Некоторые вещи могут показаться очевидными, но для меня они стали открытием. Во многих примерах я узнавала себя и становилось стыдно. Моё любимое — «возьмите меня на работу, потому что я готова учиться». Именно так я откликалась на вакансии — думала, что раз я готова учиться, работодатель подумает, что я молодец, и возьмет меня. Но это не работает — люди не хотят никого учить и тратить своё время. Работодатель ищет человека, который придёт решать задачи компании. И если ты не придумал, как помочь, лучше не тратить чужое время — это раздражает.

Ты хотела работать именно в «Тинькофф» или в любой классной редакции, куда возьмут?

Мне хотелось попасть в хорошую редакцию, чтобы делать вещи, которыми буду гордиться. Конкретно про «Тинькофф» не думала, увидела вакансию и откликнулась.
Сперва делала несложные задачи, но даже они мне давались трудно, потому что никогда не работала с подобными темами. Чтобы нормально работать, нужно было изучить продукты банка. Поэтому месяц я изучала продукты, чтобы разобраться. Затем сдала экзамен, а главный редактор помогла разобраться в вопросах, в которых я плавала.

Сейчас беру задачи посложнее, уже пишу большие статьи и инструкции. У меня много ошибок, но я стараюсь всё запоминать и исправлять. Думаю, что без ошибок невозможно чего-то достичь, поэтому нужно относиться к ним нормально, а правки принимать с благодарностью. Работе я посвящаю много времени — 10−12 часов в день. Это мой выбор. Хочу охватить всё и попробовать решать разные по формату задачи.

Если стараться, будет и результат. Я убедилась в этом ещё раз, когда по итогам месяца мне выплатили премию. В редакции действует система мотивации, и это прописано в правилах. Я пропустила эту информацию, поэтому для меня премия стала большим сюрпризом. Это мотивирует, поэтому хочется работать ещё лучше.

Мне нравится, что в коллективе здоровая атмосфера, и все работают ради общего дела. Недавно был случай: я написала статью, все её приняли и уже хотели сдавать. Другой редактор посмотрела свежим взглядом и предложила свои замечания. Мне не лень было поправить, потому что я понимала, что это усилит статью.

Как совмещала работу с учёбой в школе?

Во время учебы я почти не отдыхала, работала без выходных. Заканчивала работать в 19:00 и сразу начинала заниматься. Успокаивала себя тем, что это временно. Сейчас учёба закончилась, и стало проще. Чтобы совмещать работу с учёбой, важно понимать, зачем ты это делаешь. Я хотела расти, была жадность до знаний, поэтому даже когда сильно уставала, это была приятная усталость.

У тебя трое детей, как ты справляешься?

Летом во время моей учёбы помогали бабушки. Они часто забирали детей к себе. Сейчас есть школа и садик. Утром я отвожу детей и сажусь работать.

Сложность в том, что у всех троих разный график, и мы живём не в шаговой доступности от школ и садиков, поэтому приходится по несколько раз отвозить и забирать каждого ребёнка. Это отнимает время, но я привыкла. Стараюсь закончить работать до пяти вечера, а потом забираю детей. Вечером делаем уроки и проводим время вместе. Когда дети ложатся спать, навёрстываю то, что не успела сделать за день.

Я могу работать, и когда дети дома. Девочкам 12, 6 и 4 года. Они понимают, что мама работает, поэтому стараются не отвлекать. Думаю, когда детей трое, то им веселее общаться и играть друг с другом. Меня поддерживает муж. Когда у него выходной, помогает с детьми и по дому. Он хорошо относится к тому, чем я занимаюсь, и постоянно напоминает, что всё получится. Поддержка близких очень важна.

Я не верю в историю, что кто-то не справляется из-за детей. Это вопрос расстановки приоритетов — если что-то хочешь, но не делаешь, значит это не нужно. Миллионы людей с детьми работают, но в то же время есть люди без детей, но они не работают и постоянно находят оправдания.

Какие у тебя планы? Хотела бы остаться в «Тинькофф Бизнес» и стать главредом?

Для начала хочу стать крепким редактором, который умеет делать любые задачи: вебинары, лендинги, презентации. Поэтому, когда устроилась в редакцию, выбрала такую стратегию: брала все задачи, не глядя, чтобы не бояться.

Сейчас работаю по-другому: когда есть выбор из нескольких задач, беру ту, которая кажется самой сложной. Принцип простой — если хочешь хорошо работать, нужно научиться делать всё, а не говорить, что это сложно или неинтересно. Кто-то же справится со сложной задачей, значит, и я смогу.

Что помогло тебе решиться круто изменить свою деятельность?

Сначала толчком стало выгорание. Я устала от прошлых проектов, мне не хотелось ничего делать, я находила отговорки, чтобы не работать. Поняла, что мне скучно и я хочу расти. Думаю, что без постоянного развития выгорание неизбежно. Поняла, что за меня никто не пройдёт путь роста, а значит, нужно двигаться.

Важную роль сыграла среда. Когда окружаешь себя правильными людьми, начинаешь тянуться за ними. Все ребята на потоке стараются и хотят преуспеть. Я начала чувствовать себя увереннее и меньше бояться. Даже если боялась, брала и делала. Сейчас думаю, что сделать плохо — это тоже результат. Можно проанализировать свои ошибки, и в следующий раз получится лучше.

В одном из интервью Максим Ильяхов рассказывал про свои факапы в работе. Он хотел устроиться редактором в компанию, а ему сказали, что недостаточно опыта. Такие истории тоже мотивируют, понимаешь, что успешные люди не всегда были такими, и они тоже сталкивались с неудачами. Разница в том, что они их преодолевают и идут дальше, поэтому сейчас на вершине, а кто-то сидит и грустит об ошибках, ничего не делая.

Когда окружаешь себя правильными людьми, начинаешь тянуться за ними

Что тебя ещё мотивирует?

Меня мотивирует, когда я вижу классные работы. Я смотрю на них и думаю, что кто-то это сделал, и я тоже так хочу. Поэтому нужно пробовать. Даже если не получится — не смертельно. У меня никогда не было решительного характера, поэтому мне сложно преодолевать свои страхи. Но стоит попробовать, и с каждым разом будет проще.

Убедилась в этом, когда начала работать в проекте, где нужно было договариваться с пресс-службами. Когда я узнала об этом, хотела уйти, так как не было опыта в переговорах, и я боялась. Первые несколько раз я провалила переговоры по своей вине — не дожала. Но я прошла через эти провалы, и потом стало получаться. Нужно использовать каждый шанс, получать новый опыт и не бояться провалов.

Ты хорошо сдавала тесты, есть какая-то методика?

Мне нравится, что тесты возвращают к прочтению лекции по несколько раз. Я читала лекцию, думала, что разобралась, но когда начинала сдавать тест, не могла ответить на многие вопросы. Поэтому возвращалась к лекциям и перечитывала много раз. Например, однажды я сдавала тест по интерфейсам пять часов без учёта просмотра лекции. Это был самый высокий результат — 89 баллов. По типографике никогда не получалось набрать больше 59 баллов, сколько бы я не изучала лекции. Сначала расстраивалась из-за этого, но потом смирилась: я не люблю типографику, а она не любит меня.

За временем я не слежу. Делить время на «помидорки» не для меня. Я за 45 минут только разгоняюсь и вникаю. Мне проще делать до тех пор, пока не устану. Когда я погружаюсь в задачу, не замечаю, как идёт время. Меня затягивает и я могу работать несколько часов, не отрываясь. Мне так комфортнее, чем постоянно отвлекаться на пятиминутный отдых.

Сейчас я готовлюсь ко второй ступени: пересматриваю лекции по интерфейсам и типографике. Понимаю, что многое уже забыла, так как особо не применяю знания на практике. Я хотела бы их лучше освоить интерфейсы. В октябре хочу пойти на курсы ХТМЛ — на второй ступени будет вёрстка многоэтажной страницы, нужно научиться.

Что посоветуешь тем, кто хочет поступать?

Результат будет, если идти за знаниями, а не за сертификатом. Нужно пахать, а не учиться ради учебы. Советую сразу применять знания на практике. Даже если реальных заказов нет, можно писать в стол. Через несколько месяцев всё забудется, если сразу не использовать полученные знания. Толку от такой учебы ноль.

Ещё один совет — не заморачиваться на рейтинге. Тесты — не показатель знаний. Бывает, я сдавала их плохо, но знала, что разобралась в теме. Нужно постоянно держать в голове, что в школу приходишь учиться, а не удивлять рейтингом.

Ты закончила школу с золотой медалью и универ с красным дипломом. Как так?

Я по жизни отличница, но никогда не была ботаником. Стараюсь всегда всё успевать. В школе я занималась фигурным катанием. Вставала рано и в 6 утра уже была на катке. После тренировки шла в школу — там не только училась, но и занималась общественной деятельностью, ставила танцы, играла в театре, помогала организовывать праздники.

Ещё плотно занималась английским: сдавала британские экзамены, например, FCE. Когда я рассказываю про свою школьную жизнь, люди удивляются, как можно учиться на «отлично», тусить каждые выходные с друзьями и тренироваться. Но так было всегда.

Мне скучно жить без такого микса занятий. Нужно, чтобы я всегда была занята. Бывает поною, что устала, мол не хочу и не могу больше. Но я не представляю себя человеком, который сидит на месте и ему нечем заняться кроме дома и работы.

После школы я поступила в Государственный университет управления по направлению «Реклама и связи с общественностью». Там сразу полезла в студсовет, а это значит режим нон-стоп: приходишь в универ утром, а уходишь, когда тебя выгоняют охранники. Я координировала и организовала студенческие проекты и выезды, была руководителем направления «Медиа» в своём институте, работала в приёмной комиссии, вела школу оргсостава и школу кураторства. В конце третьего курса ко всему этому добавилась работа.

Я признаюсь себе в том, что мне важно быть везде и достигать целей. Но часто мои оценки и достижения — это перфекционизм, с которым я борюсь. Иногда он правда мешает. Сейчас я понимаю, что порой лучше сделать просто хорошо, чем отлично. Но всё равно никогда не соглашусь сделать на отвали. Если мне говорят: «Свет, давай просто как-нибудь сделаем», — мне сложно. Я перестану себя уважать, если сделаю хуже, чем могла бы. Это психологический момент.

Что тебе дал универ и считаешь ли ты вышку обязательной сейчас?

Наверное, не всем обязательно получать высшее, но учиться нужно точно. Плюс, я считаю, что из любого жизненного этапа можно извлечь пользу, если подходить к этому правильно. Не получил знания? Получил связи. Не получил связи? Узнал, как работает это место. По крупицам собираешь информацию, которая в будущем как-то пригодится. И с работой точно так же.

Мне многое дал студсовет. Я умею организовывать, управлять процессом и делегировать. Последнее — очень важный навык. Я вижу, что люди, которые старше меня, порой боятся делегировать — они не доверяют другим. У меня была такая ситуация. На третьем курсе я сломала руку на сноуборде. У меня было несколько проектов, два из которых я координировала. Мне всегда было проще сделать всё самой. Но тогда я поняла, что так не получится и нужно довериться команде.

Это был важный урок. Круто доверять людям, чтобы они росли. Мне хочется отдавать и помогать, потому что я знаю, что это вернётся ко мне в любом случае. Универ показал мне такие моменты. Важно ценить людей, общаться. Люди — это главный ресурс, который у нас есть.

Расскажи про работу?

На третьем курсе я пришла на практику в АКАР — Ассоциацию коммуникационных агентств России. Она объединяет больше 200 рекламных агентств и компаний, связанных с индустрией маркетинга и рекламы. Я попала не в саму ассоциацию, а в продюсерский центр. Там помогала с организацией Национальной Премии бизнес-коммуникаций, а сразу после стажировки меня позвали работать. Я согласилась и стала аккаунт-менеджером.

В апреле 2019 года мы провели церемонию вручения премии и меня неожиданно пригласили работать пиар-менеджером в AMDG (Artox Media Digital Group). Это диджитал-агентство с офисами в Москве, Беларуси и ещё нескольких странах. Я готовила кейсы и исследования для СМИ, вела соцсети, делала рассылки, вместе с коллегами запускала спецпроекты и рекламные кампании, курировала участие агентства в рейтингах и фестивалях.

В октябре 2019 года я вернулась в АКАР и стала пиар-менеджером Международного фестиваля рекламы Red Apple, Национальной Премии бизнес-коммуникаций и начала помогать команде на других проектах. Общалась с партнёрами, писала релизы и небольшие статьи, курировала весь контент. У нас были большие планы на 2020 год, но началась пандемия. Мероприятия под угрозой, а мои цели стали недостижимыми в новых условиях. Мне не хватало роста и обучения, к которым привыкла.

Осенью 2020 года мне предложили заняться новым проектом нашей компании ADPASS — порталом про рекламу, маркетинг и всю индустрию коммуникаций. Это был очередной вызов, потому что никто не знал, как всё должно работать на самом деле. Вместе с руководителем проекта мы наладили выпуск материалов от наших ассоциаций и мероприятий, подключили видеопродакшн, сделали календарь и в тестовом режиме запустили блог-платформу. За этот год я чем только не занималась, но сейчас у нас начинается новый этап — новые люди в команде проекта, новые цели и, вероятно, новый функционал.

В ADPASS я работаю фултайм, и часто рабочий день сильно превышает привычные 8−9 часов. Но кроме основной работы я помогаю двум компаниям с контентом, поэтому приходится «крутиться».

Моя главная проблема сейчас — нормализовать график. Есть задачи, которые я ещё хочу взять. Например, меня звали писать в несколько крупных проектов. Мне это интересно попробовать, но сейчас вообще нет времени. Надеюсь, что в ближайшие полгода всё устроится.

Тебе только 23, а ты уже была аккаунтом, пиар-менеджером, а теперь ты редактор. Как тебе это удаётся?

Каждый мой жизненный этап связан с каким-то преодолением. Если у меня этого нет, мне становится скучно. У меня были такие моменты. Я ушла из пиара, потому что узнала всё, что мне было интересно в тот момент. Больше не было новых вызовов, а все интересные я попробовала. Я стала думать, что больше не расту и мне скучно. Мне важно преодолевать и доказывать самой себе, что я могу. Этот момент меня всегда триггерит.

Какие открытия были для тебя на работе?

Недавно для меня стало открытием, что гораздо более ценно, когда ты вкладываешь что-то в человека. Вот твой сотрудник, ты вкладываешь в него и его хвалят. Это намного приятнее, чем если похвалили тебя. Потому что, если ты помог ему хоть немного вырасти, ты уже крутой.

В интервью с Никитой Ларионовым мы говорили, что важно не судить людей по себе. Я сейчас пытаюсь это контролировать. Вот сидишь и думаешь: «Ну почему этот человек не сделал так? Это же очевидно. Я бы точно сделала». И я бы правда сделала, но просто тот — другой человек. Это может не входить в его обязанности или он просто не подумал об этом. Да, я подумала, но я не на его месте. Не на его должности, не с его зарплатой, не с его семьёй и вообще другая единица общества. Эту мысль я пытаюсь вбить себе в голову. Сейчас мне часто говорят, что я всех стала оправдывать и защищать. А я просто пытаюсь себя научить не судить по себе. Важно не забывать, что все мы разные.

Мне сложно смириться, что я не могу сделать на отвали, а другие иногда могут. Для меня это было удивительно и непонятно. И вот я думаю: «Да как он может? Мне 23 и я это понимаю. А он старше и опытнее и не замечает очевидное». И это опять про то, что все мы разные. Значит есть какая-то причина, значит он силён в чём-то другом. Эта история больше про ожидания, чтобы не обманывать свои и чужие.

Тебя сейчас устраивает место работы или есть планы его сменить?

Я всегда остаюсь до тех пор, пока могу чему-то научиться и пока я чувствую себя полезной. Если я понимаю, что больше не двигаюсь, не расту и моей ценности не видно, то я ухожу. Должно быть интересно, должен быть азарт и глобальная цель, к которой ты идёшь.

Если всё получится, я буду знать, что смогла. У меня нет цели показать, что я молодец. Просто, чем больше я делаю, тем больше в себя верю. И чем больше я в себя верю, тем круче я становлюсь.

На работе меня иногда называют занудой. У меня миллион и один вопрос. Миллион и одно предупреждение. Коллеги что-то предлагают, а я говорю: «Это не выйдет, потому что будет вот так. Тут надо подумать об этом, а тут надо сделать по-другому, чтобы всё заработало». У меня развито критическое мышление. Я пытаюсь думать наперёд, предугадать какие-то развития событий. Я не говорю, что особенная и вижу всё. Но иногда вижу то, чего не видно другим. Есть кепки и на них написано: «Душнила». Уже захотела себе такую, чтобы приходить в ней в офис, потому что эта ситуация превратилась в мем.

Какие штуки помогают тебе с планированием?

Я поняла, что у меня много времени уходит на планирование. Помню, что на первой ступени школы Женя Веселова писала статью, где спрашивала про это. Я рассказывала о трёх инструментах: Microsoft to Do, заметки на Маке и ежедневник. Сейчас я остановилась на двух:

• — Календарь: фиксирую встречи, созвоны, личные дела, чтобы не забыть о них.
• — Ежедневник: пишу задачи на каждый день. Это пока единственный инструмент.

Это меняется каждые пару месяцев. Я пробовала ноушен, возвращалась к Microsoft to Do, скачивала Things и планировала всё в заметках. Такое количество инструментов просто мешает. Иногда проще всего записать в ежедневник.

Твой начальник шутил, что ты заработаешь много денег на психотерапевта. Почему?

Это правда шутка, но в любой шутке есть доля правды. Пока я не дошла до психотерапевта, но думаю, что каждый человек должен над собой работать. Можно делать это самостоятельно, но правильнее и надёжнее, когда помогает специалист. Ты всё равно будешь решать проблемы сам, но он хотя бы задаст вектор.

Я не могу сказать, что я человек с кучей душевных травм. У меня всё в жизни хорошо. Но, например, у меня все на работе знают, что я по щелчку пальцев могу расплакаться. Ненавижу плакать на людях, но такое случается довольно часто. Допустим, когда ожидания сталкиваются с реальностью. Или когда я устала, выгорела, не могу ничего делать, а нужно.

А что ты делаешь в случае выгорания, когда больше не можешь ничего делать?

У меня с этим проблемы. Сейчас я уже могу отследить, когда это начинается, как этот процесс выглядит и как я себя чувствую в этот момент. Если у меня есть возможность отдохнуть и переключиться, я это сделаю. Но такое часто случается в разгар проекта и я просто тешу себя мыслью, что всё закончится и я куда-нибудь уеду.

Несколько месяцев назад у меня был предвестник, что сейчас будет разрыв всего, но мне удалось это нормализовать. Обычно я сижу до ночи, но тогда я всю неделю закрывала ноутбук в 7 вечера и шла отдыхать. Я понимала, что если так не сделаю, то наступит задница, из которой я не вылезу полгода.

В такие моменты меня уже ничего не мотивирует. Это не лечится деньгами или другими мотивашками. Мне просто самой с собой нужно разобраться и отключить голову. У меня была цель на этот год: не выгорать и ловить дзен. Но, кажется, не получилось: в октябре снова еду в Сочи прыгать с банджи, чтобы очистить голову.

Почему ты пришла в Школу редакторов?

Я работала на фестивале Red Apple. На площадке я отвечала за пиар-коммуникации. Тогда я делала это впервые и было сложно, потому что до этого всегда кто-то мог помочь. А тогда сказали: «Всё, ты сама».

В тот день помимо основных задач мне нужно было взять комментарии у спикеров, членов жюри и гостей. Среди спикеров был Максим Ильяхов. Мне нужно было задать ему простой вопрос про фестиваль. Это просто имиджевая формальность. Перед Максимом была лекция с креативщиками и они собрали полный зал людей. Всё было битком. Люди заваливали их вопросами, и сессия вышла за временные рамки.

В тот момент я увидела, что у Максима в Телеграме появилось сообщение, что его сессию задержали и он скинул свою презентацию подписчикам. Я подумала: «Ну всё. Он, наверное, ненавидит организаторов». Боялась к нему подойти, но оказалось, что зря переживала. Максим сказал, что это круто, когда люди настолько вовлечены. Они не пришли отсидеться, потому что их сюда отправили, а им действительно интересно.

Уже тогда я знала, кто такой Максим Ильяхов. Читала «Пиши, сокращай», смотрела его блог, но не на постоянной основе. После этой ситуации стала следить за ним больше. А потом, когда начала заниматься ADPASS, надумала поступить в школу — решила, что пора.

Получается, в школе ты тоже немного новичок. Как тебе помогли новые знания?

Когда мне предложили взяться за ADPASS, я ничего не знала ни про типографику, ни про интерфейсы. Для меня было важно и интересно в этом разобраться. Всё, что я проходила в школе, я сразу применяла на работе. ADPASS запустился в декабре 2020 года в экстренном режиме. В школу я пришла в марте 2021. Когда я посмотрела материалы, которые верстала до школы, то была в шоке. Я открывала их и говорила: «Вы что, ребят? Я такую фигню сделала. Почему мне никто не сказал, что это так плохо?»

При запуске ADPASS нужно было многому научиться и пытаться контролировать всё. Когда я что-то узнавала в школе, я делала это на работе. Для меня школа стала практическим помощником. Вся теория перевелась в практику очень быстро. Допустим, мы проходили теорию близости, а я сразу смотрела на материалы и начинала их по-другому делать. Сразу видела, что нужно исправить.

Для меня редактура это новое. Хоть моя работа так или иначе была связана с текстами, я снова сменила направление. Не очень далеко ушла, но всё равно начинать сначала — сложно. Думаю, любой человек это скажет. Мне важно было доказать, что я могу.

Любой человек скажет, что начинать сначала — сложно

В школе пойдёшь до конца? Есть идеи проекта?

Пока рано загадывать, но мне интересно пойти на вторую ступень. Это будет вызовом в прокачивании скорости работы. Возможно, я научусь останавливаться, когда уже всё окей. Просто для меня никогда не окей: мне всегда нужно что-то исправить. Я понимаю, что сделала хорошо, но не до конца в это верю, потому что знаю, что можно лучше.

Третья ступень — это проект. А с идеями для него у меня такая же проблема, как со скоростью работы. У меня критический ум, и в первую очередь я критикую себя. Если у меня появляется идея, я сразу думаю, где и что может пойти не так. Накидываю сложности и дальше часто не идёт.

Если я пройду на третью ступень, мы будем работать в команде. Я привыкла быть ценным звеном, которое делает свою работу хорошо и мне хочется быть таким человеком в команде. Но пока у меня нет идей — я сомневаюсь в том, что буду полезна.

Как считаешь, есть какая-то разница поколений ребят твоего возраста и тех, кто постарше?

Все люди разные, но у нас привычно обобщать людей, рождённых в одном поколении. Обобщать — это плохо. Моей бабушке за 70, но у неё есть все социальные сети мира. Она везде со мной переписывается, пытается разобраться в том, чем я занимаюсь, открывает для себя современный мир. Это тоже пример поколения, но он совсем другой, — не тот, где мы говорим про бабушек у подъезда. Поэтому я не хочу причислять себя к тому или иному поколению.

Единственный момент про возраст: я по жизни оказываюсь младше всех остальных. В классе, на фигурном катании, в университете, на работе, даже в Школу редакторов поступала самой младшей на потоке. Я к этому привыкла, с коммуникацией нет проблем. Но иногда всё же может появляться синдром самозванца. Приходится постоянно что-то себе доказывать, мол ты на своём месте, ты заслужила. Но всё это временно, поколения меняются и приходят новые люди.

Ты была спортивным судьёй по автомобильному спорту. Расскажи об этом опыте?

Я поняла, что многие вещи мне интересны не для участия и тусовки. Мне интересно наблюдать, как люди взаимодействуют в определённой атмосфере или с общими интересами. Я была во внедорожном и страйкбольном клубе, а также судьёй по автоспорту — флаговым маршалом, и нигде не осталась. Но побыть в этой атмосфере, посмотреть, как люди там общаются и развиваются — это кайф для меня.

В 2014 году я вступила в оффроуд-клуб. Даже написала о нём статью на пару разворотов для журнала «Полный привод 4×4». Сейчас такого уже нет.

Меня интересовала тема автоспорта. Я не хотела стать пилотом, но хотела туда попасть. Зашла на сайт Российской автомобильной федерации, среди документов нашла судей и заинтересовалась. Там я узнала, что можно пройти семинары, подготовку и получить лицензию спортивного судьи. Я получила две лицензии младшей категории: судьи по авто и мотоспорту.

Я работала на автодроме Moscow Raceway флаговым маршалом. Ты стоишь на пункте контроля по периметру трассы и флаговой сигнализацией сообщаешь пилотам, что происходит. Это очень ответственно, хотя со стороны кажется, что ты просто стоишь и машешь флажками.

Ты встаёшь в чёртову рань, чтобы быть на посту в 7:30 утра. Закончиться заезд может и в 5 вечера, и в 9. Устаёшь по полной. Категорически нельзя отвлекаться. При любом манёвре пилотов или ЧП маршал немедленно реагирует флагом определённого цвета — сигнализирует о ситуации на трассе.

Еще ты занималась страйкболом. Как ты оказалась на полигоне?

Где-то увидела, прочитала, посмотрела. Я не жду, пока меня пригласят, а сама ищу, куда могу затесаться. Энергии много, вектор не определён.

Я несколько раз играла в страйкбол. Была в роли организатора и в роли судьи на полигоне. Немножко помогала ребятам с текстами для Инстаграма.

Ты поменяла свою фамилию на новую. Почему?

Моя семейная фамилия Герасимова. Хорошая фамилия, она мне всегда нравилась. Но в один момент пришло понимание, что я хочу свою фамилию. Вот люди выбирают себе татуировку и хотят, чтобы это было что-то символичное, потому что ты носишь это на своём теле. Я не выбрала пока себе татуировку, которую реально хотела бы пронести через всю жизнь, а фамилию выбрала.

Почему именно Гордон?

Так получилось. Знаешь, как бывает: шёл-шёл и влюбился. Потом посмотрел внимательно и понял: да, действительно, влюбился. Моя фамилия — абстрактная вещь, выбранная по любви.

Мне очень нравится эта фамилия. Я чувствую себя органично и мне нравится сочетание моего имени с ней. Я покопалась в интернете, узнала откуда она появилась. Мне нужно было понимать, что за фамилию я себе беру.

Мне хотелось, чтобы моя фамилия не принадлежала никому из моей семьи: ни отцу, ни маме, ни мужу в будущем. Ещё я брала новую фамилию для профессионального развития. Я хочу, чтобы все мои дальнейшие работы и проекты были подписаны моей новой фамилией. Не муж достиг всего, что у меня есть и будет, а что это именно моё.

Я размышляла над этим решением около полугода. Пришёл январь 2021 и я подумала: «А чего я тяну? Новый год — новая фамилия. Давай сделаем это!».

Не муж достиг всего, что у меня есть и будет, а что это именно моё

Как ты пришла в редактуру?

Во время учёбы в университете я работала менеджером по продажам в крупной фирме. Она занималась сантехникой и мебелью для ванных комнат. Я проработала там 10 лет. Параллельно с этим немного писала тексты. Для своей компании делала рассылки, официальные письма и что-то ещё по мелочи.

Я понимала, что уже взяла из продаж свой максимум и переросла этот этап. У меня был колоссальный бэкграунд — переговоры, выстраивание процессов, умение держать руку на пульсе. Я быстро справлялась с огромным объёмом новой информации и понятно доносила её разным людям. Нужно было двигаться в новом направлении и профильно заниматься текстами.

Когда ушла из продаж, занималась фрилансом, спортивным судейством и вязала игрушки на заказ. Параллельно искала работу в двух направлениях — продажи, потому что это привычно и копирайтинг. Выбирала тщательно, прислушивалась к себе. В итоге решила не идти по накатанной и в новую компанию пришла уже на должность копирайтера.

Как ты попала в Школу редакторов?

Я хотела профессионально расти. Мой руководитель предложил не смотреть на профильные курсы для копирайтеров, а сразу пойти в Бюро Горбунова. Я тогда о нём даже не знала. Полезла, посмотрела, мне всё понравилось. Купила книгу «Пиши, сокращай». Вдохновилась очень. Подумала: «Ничего себе, как люди могут. Я ведь тоже могу так же!»

После книги я прошла курс Ильяхова про визуальное повествование. Встал вопрос: пойти в школу или нет. Меня пугали моменты, когда студентам говорят: «Ребята, это будет бой без правил. Готовьтесь. Мы берём только лучших. У нас выживают сильнейшие. Школа — это редакторская Спарта». Я не знала, как совмещать школу и работу. Мой энтузиазм и желание решили этот вопрос. Я просто взяла и оплатила.

Школа — это редакторская Спарта

Ты хочешь пройти на вторую ступень?

Очень хочу. Для меня это немножко вызов и интрига, потому что это Спарта и пройдут не все. Я отношусь к этому с большим энтузиазмом и энергией, при этом достаточно спокойно и философски. Не случится глобальной трагедии, если я не пройду. Я не перестану заниматься редактурой.

Вторая ступень поможет окунуться в практику. Это вызов самой себе. Есть разница, когда сам себе ставишь планку и когда пытаешься соответствовать внешней профессиональной планке, которую для тебя где-то поставили.

Позовут на третью, тоже пойду. А чего время терять? Лучшие годы моей жизни идут для того, чтобы заниматься редактурой, чёрт возьми.

Ты хотела бы стать известной в редакторской тусовке?

Я поступала в Школу редакторов, чтобы прокачать свои скилы и не думала об этом. Но, когда ты кайфуешь от своего дела, есть какой-то элемент понта в хорошем смысле. Ты думаешь: «У меня всё получается, чёрт возьми! Это круто. Я люблю это дело, я люблю себя в этом деле. Ребята, вас тоже люблю».

Многие воспринимают эту тусовку как что-то недосягаемое. Я считаю, что это не так. Люди бояться обратиться и подойти к таким, потому что думают, что пока твоя планка выше, чем их. Из-за такой профессиональной разницы люди сами себя ограничивают в общении.

Мне кажется, что любой профессионал будет рад, если новички обращаются к нему за помощью, но не для продвижения по службе. Если тебя никто не знает как специалиста, у тебя нет учеников и последователей, то ты не так уж и крут. Короля делает свита. Я считаю, если ты двигаешься в профессии вверх, то история с редакторской тусовкой случится сама собой и ты будешь там.

Если тебя никто не знает как специалиста, у тебя нет учеников и последователей, то ты не так уж и крут

Что думаешь о преподавании редактуры?

Педагогика в чистом виде меня не привлекает. Но передавать свои знания другим людям надо и это связано с обучением. У меня есть идеи насчёт своего блога и даже написания книги.

Я люблю давать людям обратную связь. Если спрашивают моё профессиональное мнение, я расскажу о своём опыте, приведу примеры и поправлю. Из этого может родиться лучший результат. Когда я даю правки другим, часто возникает понимание, как я могла бы лучше структурировать свою работу. Всё решает практика. Чем чаще ты что-то делаешь, тем лучше у тебя это получается и тем больше деталей приходит на ум.

Если любовь к редактуре пройдёт, сможешь тогда бросить?

Без проблем. Мне будет жалко бросать то, в чём я долго варюсь. Но от чего-то отказываться и оставлять в прошлом — это нормальная история. Ты можешь передумать в любой момент.

Можешь учиться в Школе редакторов и понять, что это не твоё. Это не моя история, но я допускаю, что такое может с кем-то случиться. Ты не привязываешь себя к выбору. Он должен быть элементом свободы. Надо понимать, что ты живой человек. Сегодня тебе захотелось картошечку, а завтра булочку с маком. Ты же не клянёшься в любви картошке и не будешь есть её всегда.

Когда ты лишаешь себя выбора и что-то боишься оставить, то лишаешь себя нового опыта. Бойся таких моментов. Если хочешь чего-то нового, значит ты закостенел на своём месте. Значит ты готов идти дальше, узнавать новое, развиваться и делать свою жизнь интереснее. Не важно, в какой области и в каком возрасте. Оставлять и менять что-то — это нормальные вещи.

Что ты посоветуешь студентам, которые хотят поступить в Школу редакторов?

В виде шутки скажу — не поступать. Я не люблю конкурентов.

Если серьёзно: будьте внимательными, будьте решительными. Внимательность нужна, чтобы принять решение. Решительность, чтобы не останавливаться на половине пути и долго не тянуть резину. Бывает, начинаешь взвешивать и уходишь в этот процесс так глубоко, что на взвешивании всё заканчивается.

Я думаю, если человек чего-то действительно внутренне хочет, он не затягивает с решением. Это критерий, насколько сильно тебе это сейчас надо. Ты поймаешь себя на мысли, что затягиваешь. Значит это не твоё или не пришло время. Когда ты взвесил, понял, принял, ты берёшь и делаешь это быстро.

Расскажи о компании, в которой работаешь?

Я работаю в CPA нише. CPA-маркетинг также называют партнёрским маркетингом. Компания продвигает свои продукты через партнёров, но оплачивает только совершённое клиентом целевое действие — покупка, регистрация в приложении, отправка почты и т. д.

По сути, мы посредники, работаем с обеими сторонами — и с заказчиками, и с исполнителями. Заказчики приходят к нам за промоматериалами: сайты, лендинги, промостраницы, рассылки, концепты их продуктов, цепочки внутренних писем и т. д. Такие CPA модели работают в банковских агрегаторах или агрегаторах турфирм.

Сейчас я в компании главный редактор. Контролирую работу редакции. Она у нас небольшая, у меня 4 автора. Внешними промоматериалами я занимаюсь сейчас меньше. А вот всё, что внутри компании — это моё.

Я отсматриваю тексты авторов, вычитываю их и редактирую. Слежу, чтобы они соответствовали требованиям заказчиков. Ещё я слежу за процессами в редакции, потому что до меня их в компании не было.

Как ты создала редакцию с нуля?

Я проработала почти год копирайтером. Опиралась на ТЗ, которое давали нашему отделу. В ноябре 2020 пришла к начальнику и сказала, что хочу больше задач. Мне стало скучно писать однотипные материалы и я хотела чего-то интересного. Тогда руководитель рассказал мне про Школу редакторов.

Я стала приходить чаще, просила больше задач, предлагала помощь в текстах. Заходила на наш сайт, смотрела и говорила, что мне не нравится структура или тут опечатки. Говорила: «Давайте переделаем, я помогу». Потом мы согласовали должность шеф-редактора и понеслось.

Для меня это всё с нуля, на интуиции, но очень интересно. Тебе не говорят: «Смотри, нужно сделать вот так». Редакторская работа — это всегда тщательно собранный конструктор. Ты можешь сам на практике собрать собственный конструктор. Есть границы и ориентиры, как делать нужно, а как нельзя. Но при этом большая доля свободы и ты сам определяешь, что ты хочешь видеть в своей редакции. Выбираешь, как должны взаимодействовать авторы друг с другом. Как должны выглядеть промоматериалы, которые делают твои авторы.

Редакторская работа — это всегда тщательно собранный конструктор

Создавать редакцию ты начала до школы. Как ты на это решилась?

Я считаю, что в этом много моей личной инициативы. Меня не подталкивали и не говорили: «А не хочешь ли ты стать главредом?».

Здесь важен элемент переговоров. Ты должен себя продать не только на собеседовании, придя в компанию. Ты должен продавать себя в дальнейшем, если хочешь расти и развиваться внутри компании. Иначе есть риск остаться на своей ступеньке. Никто не будет приходить и говорить: «Слушай, у нас там вакансия освободилась».

В нашей компании не было редакции и вакансии редактора. Сначала мне хотелось сделать это чисто для себя. А потом я поняла, что вышла за рамки копирайтинга. Я предложила создать вакансию редактора. А редактор без редакции — как сапожник без сапог.

Недавно ты стала главредом. Помогла ли тебе в этом школа?

Школа очень помогла. Максим Ильяхов сильный редактор, его лекции и материалы многое дали. Но внешней мотивации недостаточно. Нужно самому увлечься, зажечься идеей и эта работа должна быть в кайф. Не посмотрел лекции и такой: «Ух, как интересно! Я обязательно сделаю также… когда-нибудь». Нет, так не получится.

Сейчас у меня учёба и работа идут параллельно. У меня ощущение, что это такой редакторский временной кусок. Стирается грань между тем, что я делаю на работе и за её пределами. Я уже не знаю, где работаю, а где отдыхаю. Потому что время, которое считается временем отдыха, тоже уходит на редактуру.

Редактура меня прёт, мне это нравится. Иногда бывает тяжело и непонятно. Приходится экспериментировать и перепроверять себя. Нужны подсказки и опора на чужой опыт от людей, которые знают, как разобраться с этой задачей, приведут пример, подскажут. Но это очень интересно.

Как ты пришла к начальству за повышением на должность главреда?

Сказала: «Руководство, нам надо поговорить». Если мне что-то нужно, я говорю об этом прямо. Раньше ситуация была одна, задачи были другие и меньший объём. Сейчас всё изменилось. Я считаю, что это уже главредская работа, а не шефа. Разница прежде всего в ответственности.

Когда ты идёшь за повышением, начинаешь не с зарплаты, а со своей ответственности. Мы посовещались и согласовали новую должность. Был период, чтобы начальство посмотрело и убедилось в моём курсе. Мне повезло с руководством. С моим начальником комфортно общаться, обсуждать задачи и идеи. У меня не было проблем при согласовании должности. Я привела примеры, обосновала и это сработало.

Когда ты идёшь за повышением, начинаешь не с зарплаты, а со своей ответственности

Ты строгий главред?

Я открытый человек с сильным чувством юмора. Думаю, что меня за это любят в коллективе. Говорят, что в каждой шутке есть доля шутки. Я создаю такое настроение. Когда я говорю, что у меня в редакции жаловаться нельзя, никто и не жалуется. Не знаю почему.

Со стороны говорят, что я строгая, и как человек, и как редактор. Я действительно требовательная, но человечная. Хорошо выдерживаю баланс между рабочими задачами и чисто человеческим отношением с людьми. Не играет роли, кто они — подчинённые, руководство или заказчики.

Я не ставлю себя выше других в коллективе. Мы все работаем над одной глобальной задачей и нет смысла отстраиваться от людей. Это было бы плохо для них и для тебя. Ты потеряешь контакт с людьми и будет сложнее работать.

У нас всё дружно. Но есть границы. Если я говорю, как нужно сделать и устанавливаю сроки, это действительно нужно сделать так. Если не можешь — не проблема. Я подстрахую и возьму твою работу на себя, но меня обязаны предупредить. Тогда проблем не будет.

Ты будешь заниматься тем, что в кайф, но не оплачивается?

Если ты прокачиваешь определённые навыки, то становишься специалистом в своём деле. А специалисты в любом деле всегда хорошо оплачиваются.

Я хочу заниматься любимым делом и хорошо зарабатывать. Это сопряжённые моменты. Было бы странно прокачиваться, тратить на это деньги, но ничего от этого не получать. Это морально тяжело и ты быстро выгоришь.

Если выбор приносит моральное удовлетворение и материальные блага, это уровень комфорта. Не должно быть перекосов. Например, ты упахиваешься так, что работаешь на лекарства. Это пример дисбаланса.

Хорошо, когда ты сделал выбор по любви и ещё зарабатываешь на этом. Этим выбором ты никого не обманываешь. Нет такого, что скажут: «Ты, наверное, туда из-за денег пошёл?». Ребята, выключите зависть. Если бы вы могли быть на моём месте, вы точно так же сделали бы выбор по любви и ещё хорошо на этом зарабатывали. Будем честными.

Есть нелюбимые задачи на работе? Делегируешь их?

С делегированием всё сложно. Я это не люблю. Я люблю контролировать результат. Часто берусь за то, что делегировать можно и нужно. Я не считаю, что другие сделают хуже. Они просто сделают по-другому. Я хочу видеть результат в том виде, как себе его представляю. Приходиться учиться доходчиво объяснять людям, чего ты ждёшь. Плохо объяснил — сам дурак.

Нелюбимых задач я не могу придумать. Может я совсем счастливый человек и у меня просто тупо такого нет. Мне хочется сделать всё. Я набираю себе дополнительные задачи, которые меня никто не просил делать. Думаю: «Куда бы ещё впилиться? Где я ещё чего не отредактировала? Давайте мне всё. Я займусь».

У тебя были ошибки в профессии и как ты к ним относишься?

Были и я их не боюсь. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Все ошибаются и это нормально. Чтобы сделать что-то идеальное или к нему приближённое, нужно практиковаться и учиться. Без ошибок не получится. И нужно себе давать это право на ошибку. Но относиться к этому ответственно и отвечать за свои действия.

Когда я проявляю инициативу, я понимаю, что моя ошибка коснётся не только меня, но и сотрудников или материалов. Это может отразиться на прибыли компании. Но я не боюсь. Просто беру и делаю.

У меня не было таких провалов, когда всё накрылось. Обычно я держу в голове план «Б», если что-то пойдёт не так с людьми, дедлайнами, бюджетом или условиями задачи. Чтобы не бояться ошибки, нужно избавляться от синдрома отличника, уметь подстраиваться и быть гибким.

У тебя есть мечты и планы в карьере?

Нет мечты, связанной с конкретной компанией. Мне нравится место, где я работаю и дело, которым занимаюсь. Я не хочу уходить. Я бы хотела больше свободного времени. Тогда я смогла бы совмещать основную работу с другими проектами вне компании. Это было бы идеально.

А по-честному, я хочу что-то своё, свою компанию. Пока с форматом не определилась. Если зайти совсем далеко, может своё издательство. Плох тот набросок, который не мечтает стать шедевром.

Ты спишь по 4−6 часов в день. Как ты справляешься с таким жёстким графиком?

С трудом. Я встаю в 4.30−5 утра и сильно недосыпаю. Ложусь в полночь. Каждый день езжу из Чехова в Москву и обратно. Трачу 5 часов на дорогу. У меня офисный график с понедельника по пятницу. В электричке у меня есть 2,5 часа. Обычно там я смотрю лекции или читаю по учёбе. Могу позаниматься в обеденный перерыв. На обратной дороге тоже учусь. Хотя бывает, что меня вырубает от усталости и я пытаюсь поспать.

Мне нравится приезжать в офис, видеть людей, общаться с ними вживую. Я очень коммуникабельный человек, мне реально в кайф общаться, а вживую — особенно. Когда ты видишь эмоции людей, их энергию, и положительную, и отрицательную тоже. В удалённом формате сложно выловить конфликты внутри коллектива. Чем ближе ты к человеку вживую, тем лучше улавливаешь нюансы.

После работы вечером я тоже учусь, сдаю тесты. Спать ложусь поздно. На следующий день всё повторяется.
К счастью, два дня в неделю я могу работать удалённо из дома. Такой график меня очень выручает. В эти дни я компенсирую время на сон, а в утренние часы иду в тренажёрный зал.

Как ты проводишь свободное время?

Мне очень хочется просто сесть и ничего не делать. Вот ничего.

Я хочу поехать на дачу и в садовых качелях читать художественную литературу. С 13 лет моя любимая книга «Одиссея капитана Блада». Я люблю её перечитывать. Я хочу болтать ножкой на качелях и читать. Читать не по учёбе, не потому, что надо, а потому что я могу себе это позволить, чёрт возьми.

Я люблю гулять пешком. Чувствую недостаток движения, потому что передвигаться на электричке из точки «А» в «Б» это не то. Мне нужно ножками по земле идти, глазками вокруг смотреть и воспринимать, что происходит.

Я очень люблю поездки. Без разницы куда. Иногда решает просто компания. Люди и атмосфера — решающий фактор. Возможно, этот момент помогает пережить мой дичайший график с катанием по 5 часов в день. С одной стороны, это тяжело. С другой — я люблю кататься, беру и катаюсь.

Я с детства вяжу крючком. Люблю этот спокойный медитативный процесс, когда сидишь и петельки считаешь, схему вязания смотришь. Вяжу игрушки, и даже делала на заказ, но сейчас нет времени.

Я вообще не смотрю телевизор. Мне тупо жалко на него времени. Если появился кусок свободного времени, я точно не буду залипать в Ютубе. За время учёбы в школе я заметила, что стала меньше сидеть в соцсетях для удовольствия. Захожу туда только по надобности и не просиживаю часами.

Есть ли у тебя какие-то правила жизни?

Сборника правил я не веду. Всё зависит от ситуации.

• Старайся в любой ситуации оставаться человеком. Что бы ни происходило: плохое, хорошее, успех, провал. Всегда оставайся человеком.
• Никогда не опускай руки и не сдавайся. Если ты что-то сделаешь, и это не получится, у тебя будет опыт. В следующий раз ты будешь знать, как сделать лучше. А если не сделаешь, у тебя не будет ничего.
• Любой выбор совершай по любви. Работу, друзей, отношения, даже покупку булочки с изюмом. Прагматика не всегда даст тебе удовлетворение от выбора. Какие-то элементы нужно учитывать, но никогда не выключать эмоции. Тебе должно нравиться то, что выбираешь. Если этого не будет, к чёрту такой выбор. Ты в нём разочаруешься, он не принесёт результата, и ты будешь жалеть.

Я так выбрала редактуру, хотя прагматически это был сложный выбор. Но сложности будут всегда. Когда ты выбираешь что-то одно, тебе нужно отказаться от другого. Если ты учишься в Школе редакторов, тебе будет не хватать времени на друзей или на шопинг. И ты выбираешь то, чего хочешь больше. Если выбор сделан правильно, то ты чувствуешь, что всё так, как должно быть.

Ты училась журналистике в Израиле, расскажи подробнее об обучении?

Я училась в Иерусалиме на десятимесячной программе «Маса Медиа». Это проект, который предоставляет возможность субсидированного обучения и стажировок на разных языках для еврейской молодёжи. Моя программа была не про традиционную журналистику — нам рассказывали, как устроено израильское медиапространство. Обучение было чем-то похоже на школьное: жёсткие дедлайны, все дико уставали. Занятия начинались с 8:30 утра и длились до 17:00, потом мы делали домашние задания, часто по ночам.

Первые пять месяцев мы изучали иврит и предметы на русском языке: историю Израиля, копирайтинг, СММ, основы журналистики, риторику и информационные войны. Занятия по пиару вела владелица пиар-агентства, основы журналистики — журналист русскоязычного израильского телеканала «9 канал».

Следующие пять месяцев были поездки, встречи и стажировка. Я стажировалась у нынешнего министра высшего образования Израиля. Под руководством его пресс-секретаря пробовала переводить и адаптировать новости с иврита на русский язык.

Было интересно встречаться с политическими и общественными деятелями. Мы ездили на экскурсию в Кнессет — парламент Израиля, Правительственный пресс-офис и БАГАЦ — Высший суд справедливости. Помню, по риторике было интересное задание: «Что бы я сказал на месте Биньямина Нетаньяху ООН?». Нужно было проанализировать выступление бывшего премьер-министра, а потом подготовить свою речь.

После обучения я хотела писать про жизнь в Израиле. Лучше всего у меня получалось писать, тогда я и захотела работать с текстами. На основе личного опыта написала статью о том, как пройти консульскую проверку. Но за такое никто не платит.

Русскоязычной молодёжи в Израиле не хватает культурных мероприятий. Я завела страницу на фейсбуке, чтобы делиться впечатлениями о выставках, кинопоказах, рассказывать, куда можно сходить. Но это всё хобби. Чтобы работать в израильских СМИ, нужно хорошо знать реалии страны, свободно читать и писать на иврите.

Как ты попала в Израиль?

Первый раз я приехала в Израиль в 2015 году и сразу влюбилась в страну. Поняла, что хочу здесь пожить. Для этого целый год восстанавливала документы, подтверждающие мои еврейские корни.

Пока собирала документы, изучала, какие существуют образовательные программы. Мне хотелось поехать на программу по изучению основ фотографии и видеомонтажа. Программа проходила в городе Беэр-Шева. Это город в пустыне, где совершенно нечем заняться. От занятий я ожидала большего, поэтому быстро перевелась на «Медиа» в Иерусалиме.

Всего в Израиле я провела 3 года: 10 месяцев — в Иерусалиме, а остальное время — в Тель-Авиве. Как и многие репатрианты, я работала в отеле.

Считаю, что жить надо там, где у тебя есть интересная и хорошо оплачиваемая работа. Это стало одной из причин моего возвращения. Думаю, что в Израиль хорошо приезжать на зимовку.

В чем разница между подходом к работе в России и Израиле?

Не могу сказать конкретно про то, как построены внутренние процессы в какой-то области. Могу поделиться впечатлениями о подходе к работе на бытовом уровне. Израиль — это страна контрастов, передовых технологий и вечного ощущения «как на базаре». С одной стороны, там придумали капельную систему орошения, самую маленькую видеокамеру и лечат сложные болезни. С другой стороны, каждую зиму Тель-Авив уплывает из-за сезона дождей, и никто с этим ничего не делает.

По поводу особенностей поиска работы. Если ты не в тусовке и у тебя нет связей, то самостоятельно куда-то пробиться практически нереально. Страна маленькая, рынки небольшие и все друг друга знают. Личная коммуникация очень важна. Конкурс на вакантные места огромный, а отбор жёсткий.

В Израиле не хватает удобных сайтов с информацией в одном месте — полноценного портала госуслуг. Израильские сайты на уровне российских в нулевые. Информацию собираешь по знакомым и в тематических группах фейсбука. Например, в банк проще приехать, чем несколько дней ждать пока тебе перезвонят. Несмотря на то, что израильтяне очень доброжелательные и всегда помогут, от неорганизованности и отсутствия чётких правил устаёшь.

Ещё сложилось впечатление, что если ты не устраиваешь скандалы и не качаешь права по любому поводу, то всерьёз тебя не воспринимают. С помощью скандала можно на рынке урвать что-то подешевле и в банке выбить скидку или даже кредит. Вот, где в полной мере процветают принципы «возможно всё» и «справедливой цены не существует».

Если ты не устраиваешь скандалы и не качаешь права по любому поводу, то всерьёз тебя не воспринимают

Ты участвовала в фотовыставках. Расскажи о своём творчестве?

Фотографировать я нигде не училась. Снимаю на айфон. В основном делаю снимки случайно: просто гуляю и фотографирую то, что вижу. Фотографии специально не обрабатываю: ставлю чёрно-белый фильтр, могу подкрутить контраст. Мне нравится абстракция, когда через фотографию выражаешь какой-то чувственный момент. Каждый находит в кадре что-то своё. Когда жила в Израиле, принимала участие в местных и европейских выставках.

Большим успехом было, когда меня нашло агентство HAI International из Парижа. Оно организовало выставку «Из реальной истории: Артивизм» в галерее Алена Гитарка. В ней принимали участие художники и фотографы со всего мира. Я пыталась показать современное израильское общество. Ходила фотографировать беженцев около автостанции «Таханы Мерказит» в Тель-Авиве. Это единственное криминальное место в городе.

Для меня стало неожиданностью, что в Израиле на бытовом уровне существует предвзятое отношение к разным национальностям. Еще я хотела показать, кто такая современная израильская женщина, какая у неё идентификация. Фотографировала себя в разных образах.

Ещё принимала участие в выставке The Essential в Риме от LoosenArt — онлайн-галереи, посвящённой современному изобразительному искусству. Также участвовала в выставках в Тель-Авиве. Было приятно, когда мою работу купила пара из Москвы кому-то в подарок.

У тебя есть российское образование?

Я окончила факультет политологии МГУ. Вообще хотела поступать на психфак, но меня остановило, что нужно два года учить высшую математику. С ней у меня плохо. По специальности не работала. Была только практика в партии «Яблоко». Там я занималась каким-то мониторингом, в общем — фигнёй.

Какими проектами сейчас занимаешься?

Сейчас я работаю в «OMR. Оптический MAGAZINE» — B2B-издании для оптиков, менеджеров, дистрибьюторов и врачей-офтальмологов. Рассказываем, какие коллекции очков должны быть в салонах оптики, про маркетинг, моду и публикуем исследования про зрение.

У нас маленький коллектив. Я занимаюсь почти всем: беру интервью, создаю контент, вычитываю номер перед сдачей, пишу и редактирую статьи. В каждом выпуске отвечаю за разные рубрики. В начале месяца получаю часть материалов от главного редактора. Некоторые рубрики полностью на мне. Например, в каком-то выпуске мне нужно найти героя, придумать вопросы и взять интервью, написать статью про историю бренда, пригласить клиента принять участие в выпуске, вместе подумать, о каком продукте рассказать.

Больше всего мне нравится заниматься просветительской деятельностью — рассказывать про эко-бренды и устойчивое производство. Например, в июне вышел номер, где я взяла интервью у основателя украинского бренда, который производит очки из кофейного жмыха. В Европе экологичность и осознанное потребление — это норма. Очки делают из конопляного волокна, а в ЮАР — даже из опавших листьев. Некоторые бренды выпускают модели из переработанного морского пластика. Хочу, чтобы в России стало так же.

Ещё люблю, когда есть возможность пообщаться с врачами-офтальмологами и опубликовать какое-то исследование зрения. Важно рассказывать, почему не нужно бояться лечиться.

Обычно я раскидываю задачи на недели: делаю материал, его смотрит главный редактор, потом утверждает клиент. Иногда внесение правок может затянуться. Такие материалы делаю в первую очередь. Когда стала применять принцип «сделай завтра», работать стало комфортнее. Но чаще бывает что-то срочное. Учусь соблюдать баланс.

Важно рассказывать, почему не нужно бояться лечиться

Какие факапы у тебя были в работе, и какие выводы ты сделала после них?

Каких-то жестких факапов у меня не было. Были трудности с переговорами и заключением контрактов.

Два раза в год журнал участвует в профессиональном оптической выставке, где собираются российские и зарубежные компании — наши потенциальные клиенты. Моя задача — обойти всех, договориться о размещении рекламы. Для меня это до сих пор тяжело. Я не менеджер по продажам. Обычно, если человек не хочет общаться или не понимает, зачем ему реклама, то я никого не уговариваю. Не хочешь — не надо. Но моя работа предполагает переговоры, «холодные письма».

Это тоже стало весомым доводом, чтобы пойти учиться в школу. Сейчас у меня уже есть опыт в оптической индустрии, и я понимаю, что у некоторых клиентов просто нет необходимости размещаться в журналах, они по-другому строят бизнес. Вывод такой: я никак не могу повлиять на того, кто твёрдо убеждён в том, что ему что-то не нужно. Я больше не расстраиваюсь по этому поводу и продолжаю делать своё дело.

Как ты оказалась в Школе редакторов?

Я планировала поступать ещё год назад. Понимала, что не хватает знаний. Как-то откликнулась на вакансию в Т — Ж, но меня не взяли. Это стало решающим фактором. Если хочешь быть лучше — надо находиться среди лучших.

Я хотела прокачать навыки и стать полноценным редактором, а не просто заниматься текстом. Ещё школа — это новые знакомства. Мне нравится, что у нас такой дружный поток. Советы, поддержка и опыт других помогают расти.

Как обучение в школе может повлиять на твои профессиональные навыки и работу?

Хочу, чтобы у меня был достаточный уровень, чтобы работать в интересных компаниях. Например, в Т — Ж, нравится их подача. Мне кажется, что там работают клёвые люди, у которых есть чему поучиться. Многие прошли через Школу редакторов. Значит, у нас схожие представления о работе. Пока изучаю какие там требования, тестовые задания и на что обратить внимание.

Что насчёт уверенности в себе?

Уверенность — это про веру в себя и доверие к себе. Это у меня есть. Как у всех бывают «Тучки на небе» — апатия и сомнения. Важно помнить, к чему ты стремишься, и разрешать себе побыть неидеальным, прожить негативные эмоции, чтобы не выгореть. На эту тему пишу курсовую.

Что будешь делать до начала второй ступени?

Хочу в спокойном темпе освоить то, в чём не было времени разобраться: как собирать страницы в разных веб-конструкторах, например. С типографикой и интерфейсами у меня хуже всего, их тоже нужно подтянуть. Ещё буду писать статьи для «Кто студент».

Что можешь посоветовать студентам?

Главное — не обесценивать свои достижения. Поступление в школу — это уже большой прорыв, даже если сдаёшь тест не так, как хотелось бы. Нужно беречь себя и свою нервную систему. Важно полноценно отдыхать. Во время учёбы в Израиле, я это ощутила: полгода спала по 4−6 часов, делая задания по ночам. Организм не обманешь, рано или поздно он тебя так усмирит, что неделю потом не встанешь с кровати.

Перфекционизм — зло. Не нужно до одурения что-то переделывать, главное — сделать хорошо. Ещё важно говорить себе: «Я молодец» — просто так, как в обычной жизни, так и на работе. Это как покупать торт только на день рождения или после работы, просто потому что захотелось, дарить подарки по праздникам или просто так. С тестами тоже самое. Сдал на 90 баллов — молодец, если хочешь, купи пончик, на 20 — тоже молодец, что сдал. Съешь мороженку за старания. Главное — делать то, что от тебя зависит, а там будь, что будет.

Когда что-то бесит, мне помогает смена деятельности. Могу почитать Достоевского или послушать какой-нибудь подкаст. Много хожу пешком, занимаюсь в спортзале или сижу в тишине в парке. Люблю слушать техно-музыку. Она меня и расслабляет, и заряжает одновременно.

Подборка техно-сетов от Кати:

Rødhåd — Time Warp 2018 (Full Set HiRes) — ARTE Concert

Shlømo: Freerotation 2017 Closing Live Set

Luke Slater Recorded Live at fabric 11/06/2016

Oscar Mulero — Resident Advisor (RA 596) 30-OCT-2017

Ты училась по специальности «Связи с общественностью». Это был осознанный выбор?

Да, я с девятого класса мечтала поступить на эту специальность. Меня привлекало в ней то, что придётся общаться с большим количеством людей, так называемый, нетворкинг. Плюс профессия пиарщика дает комплексное понимание, как выстраивать имидж компании и человека.

В школе я училась в экспериментальном классе. С восьмого класса мы проходили предметы, которые были на первом курсе института: экономику, право, криминалистику, связи с общественностью и журналистику. Это сильно помогло сориентироваться в том, чем я хотела заниматься после школы.

Я готовилась поступать в Государственный университет управления, два года ездила на подготовительные курсы, но в итоге не поступила на бюджет — нужно было набрать 30 из 30 баллов. Поэтому я пошла в Московский Гуманитарно-экономический институт на эту же специальность. Экзамены все сдала в один день — там было три небольших теста. Учиться было прикольно — я люблю академический процесс. Мне нравилось, что в процессе учёбы было много дисциплин, которые пересекались с журналистикой и международными отношениями.

Одна из основных проблем самой специальности пиар в России — она не сформирована в теоретическом виде. Практики не преподают, потому что час их работы «в поле» стоит сильно дороже, чем предлагают ВУЗы за лекцию. Ты учишься на американских учебниках 60−70 годов, а потом выходишь на работу и сильно удивляешься. Например, компании давно уже не проводят круглые столы или встречи с журналистами, потому что все на всём экономят. В целом институт взаимодействия пиарщиков и журналистов в России не развит, как и не развит институт деловой репутации.

Кроме учёбы в институте ты прошла много дополнительных курсов. Век живи — век учись?

Примерно так. Мне нравятся новые знания и то, как их можно применять вместе с теми, что уже есть. Я не верю в то, что работодатель посмотрит на диплом, список курсов и скажет — вот это специалист! Я делаю это больше для себя.

Сам процесс получения ачивок и дипломов тоже прикольный, хотя они все лежат в шкафу. Сейчас вся учеба построена с элементами геймификации, поэтому учиться — затягивает.

Были курсы, о которых ты пожалела?

Я как-то решила разобраться в бухгалтерии и пошла на курс при учебном центре. Тогда я жила в Калуге, это был 2013−2014 год, и краткосрочных курсов практически не было. Я не хотела тратить время на вышку. Мне это было нужно для личного понимания. Хотелось позаниматься с практиком и разобраться, что это и как оно вообще работает. Я заплатила около 7 тысяч рублей за недельные занятия, но так ничего и не поняла. Далёкому от финансовой темы человеку невозможно за 7 часов объяснить, как работает бухгалтерия, как и что считать.

Тогда меня это взбесило, и очень долго я вообще старалась никак не связывать свою работу с финансами и банковской сферой. После школы я думаю закрыть вопрос с финансовым образованием, но для этого придется как-то совладать с тем, что я гуманитарий.

Твой путь в карьере начинался с менеджера по работе с клиентами. Расскажи, чем ты там занималась?

Это было очень давно и скучно. Я звонила по холодной базе и говорила: «Здравствуйте, меня зовут Женя. Я работаю в рекламном агентстве. Нужна ли вам сейчас какая-то полиграфия?». Иногда кому-то нужны были визитки, но тогда я поняла, что не могу продавать, если я этим не горю и не вижу пользы.

Но задача была такая — обзвони 20 клиентов, принеси денег и получи зарплату. У меня был какой-то копеечный оклад, и я работала за процент от продаж. В какой-то момент нам перестали выдавать зарплату, поэтому я ушла оттуда. Думаю, все, кто когда-то работал в найме у небольших локальных предпринимателей, понимают о чем речь.

Потом был интернет-маркетинг, как ты к нему пришла?

Тут все случайно вышло — время моей юности пришлось на чаты и повальное увлечение кодом на ХТМЛ и так далее. Мои навыки развивались вместе с развитием интернета. В то время интернет-маркетинг не был таким сложным и комплексным.

Я нашла первую работу в копирайтинге через ЖЖ — мы делали проект «Словоново-ру». Собирали все сленговые и жаргонные слова русского языка и писали к ним определения.

Потом я отвечала за выпуск новостей в Аймобилко. О ней есть в одной из лекций по редактуре в школе. Мы с главредом Дмитрием Скирюком ежедневно выпускали около 4−6 новостей о книгах, фильмах и музыке.

Ты работала в крупных компаниях — НЛМК, Сбербанк. Что ты там делала? Как удалось туда попасть?

Работала в пресс-службе НЛМК — писала пресс-релизы, статьи и делала интервью для газеты, портала и других внутрикорпоративных штук. Отвечала за калужскую площадку. На НЛМК вообще была супер-крутая пресс-служба — драйв, запал и отличная команда.

Мы вместе работали над внутренним порталом компании, который стал победителем международной премии ИнтерКом-2018. Классная штука получилась — у НЛМК огромное количество сотрудников и площадок, а этот портал смог объединить всех. Такая пиар и эйчар штука.

Мне помогло базовое образование, потому что там всё, как в лучших классных книжках. Доучиваться тоже пришлось — на базовом уровне разбираться в металлургии, чтобы понимать о чем говорят коллеги.

Я много переезжаю и искала работу там, где жила до всей этой истории с удалёнкой и коронавирусом. Сначала я жила в Калуге, потом переехала в Москву, потом обратно в Калугу, оттуда в Обнинск и вот я снова в Москве.

Попасть туда было достаточно просто — калужская площадка НЛМК находится рядом с Обнинском, а я в тот момент жила рядом. Претенденты были, но не так много. Кажется, мне очень повезло.

В Сбере тоже повезло — туда меня пригласили, когда я в какой-то из разов переехала в Калугу. За несколько лет до этого я делала проект навигации в городском бору — сделала проект, предложила крупным компаниям финансово поучаствовать. Так я со многими познакомилась, в том числе, со своим будущим начальником в Сбере.

Должность была чуть ниже моих компетенций и амбиций к тому моменту, но я хотела сфокусироваться на семье, а не на карьерных скачках, и Сбер стал отличной площадкой. Несмотря на переработки и сложность работы в обеих компаниях, это супер крутой опыт.

Чем ты сейчас занимаешься?

Работаю редактором в сервисе для инвестиций на фондовом и валютном рынках и в контент-агентстве. Иногда делаю несрочные и небольшие заказы для проектов, в которых могу быть полезна.

Как ты пришла в редактуру?

По сути, текстами я занимаюсь около семи лет, но редакторов, как мне кажется, стали набирать в штат за нормальные деньги только последние пару лет. Раньше надо было быть человеком-оркестром — и ивент, и пресс-релиз, и полиграфию напечатать.

После рождения ребенка я поняла, что такой рок-н-ролл не потяну и не хочу возвращаться в офис, тратить время на дорогу, но хочу работать с текстами. Начала искать такие проекты и не брать ничего иного. Потом стала думать: как зарабатывать нормально, работать точечно и не упускать, как растёт и меняется мой сын. Поэтому для себя я определила только формат удаленной работы.

Я пошла к Алене Владимирской, одной из известных хедхантеров на российском рынке. Иногда она проводит консультации для всех желающих и она посоветовала сфокусироваться на редактуре, потому что нормальных редакторов мало, особенно с хорошим образованием и опытом. Кстати, она и посоветовала мне пойти в Школу редакторов.

Стала думать: как зарабатывать нормально, работать точечно и не упускать, как растёт и меняется мой сын

Расскажи, что самое сложное в работе редактора?

Уметь отдыхать. У меня в декабре 2020 года в работе было 110 текстов. Мне кажется, я читала нон-стопом, правила, правила и едва не сошла с ума. Устаешь — что-то упускаешь, приходится возвращаться и править снова и снова.

Что можешь посоветовать, чтобы меньше уставать от текстов?

Важен баланс. Если ты шесть дней в неделю с 8:00 до 21:00 сидишь за компом и редактируешь, то устанешь. Если играть в плейстешен столько же времени — устанешь. Для себя я решила, что работаю до 17:00 и еще немного после 21:00. А по субботам или воскресеньям, в зависимости от загрузки, сплю в обед. В оставшееся время я делаю то, что нравится. Гуляю и стараюсь не смотреть в телефон.

Наверное, ещё один важный фактор — не брать работу, которая не в кайф. Можно писать про натяжные потолки, диарею и климакс. Но, чтобы писать об этом долго и много, надо любить либо бренд, либо заказчика.

Ты закончила первую ступень. Расскажи о своих ощущениях. Как тебе далась учёба?

Я привыкла к тому, что учёба и всё остальное мне в жизни достаточно сложно даётся. Всегда не без усилий. И тесты по типографике давали, конечно, прикурить. Каждый раз жму кнопку «сдать» и зажмуриваю глаза -— боюсь увидеть чуть более 20 баллов, которые получила на одной из первых недель.

Финальный тест по интерфейсам, несмотря на стабильные текущие, у меня провальный. Но я люблю всё доводить до конца, сейчас хочу на вторую ступень, поэтому прихожу к главреду «Кто студент», чтобы дал темы статьей и спикеров для интервью. Третью закончить тоже было бы круто.

В школе жесткая система обучения и конкуренция. Как ты к этому относишься?

Отлично, на самом деле. Тут и дисциплина, и мотивация, и умение держать внутреннее обещание, и планирование времени. Так и есть в реальной жизни: у тебя есть время на задачу. Неважно, ставишь ты его сам или ставит заказчик — важно выполнить своё обещание и сдержать слово. Я это ценю в людях и стараюсь следить за собой в этом отношении.

Классно же, когда на исполнителя или партнёра можно положиться. И рейтинг показывает, насколько сильно ты хочешь учиться дальше — баллы можно при желании добрать статьями в журнал «Кто студент». Сиди, придумывай темы и работай с редактором из школы. Тренируйся сразу, перед выпуском.

Если человек держит слово и выполняет задачи в срок, на него можно положиться

Как думаешь, какая система обучения более эффективна?

Моя родственница и очень близкая подруга — врач. Кажется, она учится уже лет 10. У них постоянно какие-то курсы, аттестации, операции, осмотры, и всё это сопряжено с ответственностью вплоть до уголовной. И она замотивирована работать, хорошо учиться и выполнять качественно свои обязанности. Она не выйдет из операционной, потому что ей что-то взбрело в голову или предложили операцию, которая лучше оплачивается. Она знает, что на неё рассчитывает человек, который лежит на операционном столе.

Но вот в других, как их называют, творческих специальностях, многие привыкли, что ответственности мало, поэтому не любят фрилансеров и сотрудников на удаленке. Приходится каждый раз доказывать, что ты тут, ты нормальный, ответственный человек. Думаю, к дисциплине и личной ответственности обязательно нужно приучать, причем достаточно жёстко. Да, нельзя сравнивать человеческую жизнь и задачи бизнеса, но это общее отношение к жизни и данному другому человеку слову.

Что касается учёбы в Школе редакторов, можно вызубрить все темы, найти кого-то и списать у него варианты ответов на тесты, быть первым в рейтинге. Будешь молодец и всё успеешь. Другое дело — как ты потом с таким подходом покажешь себя в работе. Мне странно, если выпускник первой ступени не написал статью в «Кто студент». Думаю, это необходимая практика — поработать с редактором, который учится по тем же лекциям, раз нет обратной связи по заданиям.

К дисциплине и личной ответственности нужно жёстко приучать

Были настоящие провалы в работе?

Мне было сложно найти работу редактором и до сих пор я себя чувствую в поиске неуверенной. У меня почти не было разноформатных текстов, много работ с договором о неразглашении и показывать нечего. И ты думаешь, как себя продать. Например, просто заявить, что я правда хороший редактор — не катит.

Мне однажды повезло — моя подруга тэгнула меня в посте какой-то блогерши, которая искала копирайтера. Она мне не написала, но написали из контент-агентства. Я сделала тестовое, мы притерлись, работаю у них редактором и очень люблю.

Другой проект — тоже очень крутой, настоящий мэтч с шефом, прошедшей Школу редакторов. Написала о себе честно, выложив «Багаж» — теперь знаю, как это называется. Мне предложили тестовое, я его сделала. Эта работа мне очень интересна, поэтому снова учусь. Собственно, мой руководитель и была драйвером того, что я последовала совету Владимирской. До этого я ходила вокруг школы года три и всё жалела денег. Но вот меня взяли, и я решила — была не была.

Ты говорила, что за человеческий подход в работе. Расскажи, что это значит в твоём понимани?

Есть классная книга, которую мы все однажды почему-то одновременно прочитали на заводе. Она называется «Лидер и племя». Авторы Дэйв Логан, Джон Кинг и Хэли Фишер-Райт выделяют пять уровней корпоративной культуры:

Чаще всего организации и их лидеры находятся на третьей ступени, и это мешает достижению цели. Позиция «Я крутой» подразумевает индивидуализм, а не настроенность на решение проблем бизнеса. С такими людьми сложно сработаться, они понимают тебя как инструмент, печатную машинку. Со временем работа с лидерами приносит только выгорание, а за ним — снижение эффективности и отторжение.

Альтернативная позиция — сразу выстраивать партнёрские отношения. Мне пока кажется, что четвёртая ступень и «Мы крутые» — достаточно комфортная позиция для работы в редакции. Пятая — это утопия и что-то из разряда «за всё хорошее, против всего плохого». Тоже неплохо, но, кажется, малореально.

Автор, редактор, продакт — все работают на бизнес, и если все будет ок, всем будет ок. Конечно, классно работать с компетентными людьми, которые разделяют такую позицию. И каким бы классным человек не был и каким бы не было у него белым пальто по Pantone — ошибаются вообще все, и это нормально. Думаю, важно давать человеку второй шанс и не долбить его ошибками. Была ошибка — обсудили, идём дальше и работаем, чтобы они не повторялись, мы же крутые, всех победим.

Важно помнить, что у всех есть жизнь вне работы. Продакт может простыть, у редактора может заболеть ребёнок, аналитик может развестись — всё это влияет на работу и странно не обращать внимания на такие факторы. Всё это нужно учитывать при планировании сроков. Ну и не работать с мудаками, которые иногда придумывают фантазийные истории, куда и почему они пропали. Это как раз к личной дисциплине и умению держать слово.

На ошибках лучше не зацикливаться, а обсудить их и двигаться дальше

Как ты выстраиваешь процессы с авторами?

Мне кажется, важен не столько процесс, сколько нормальные отношения. Уважение к срокам, нормальное общение, которое комфортно каждому. Кому-то надо выговориться, кому-то поржать, а кому-то кроме работы ничего не нужно.
Дальше всё обычно: ищешь авторов, даешь ТЗ и спрашиваешь, всё ли понятно и устраивает ли срок. Потом две итерации правок и вперёд. Когда привыкли к совместной работе и всё понятно, можно обойтись без итераций с правками.

С каким автором точно работать не будешь?

С теми, кто не держит слово и пропадает. Для меня это триггер хуже, чем плагиат или плохой текст. Если человек ответственный, с ним приятно работать, даже если он не дотягивает по знаниям. Обычно такие авторы стремятся детально разобраться в теме, копают источники, хорошо отрабатывают правки и быстро растут.

Как выбрать курсы и не потерять время и деньги?

Определиться с тем, для чего нужен курс. Если его хочется пройти просто так для общего развития — можно выбрать что-то на Курсере и не тратить деньги. Но если нет конкретной цели, велики шансы не закончить обучение.

Провести анализ рынка. Изучить, какие компании и что предлагают, какая финансовая вилка, сколько минимально и максимально стоит обучение в сфере.

Выбрать лидеров рынка. Если обучение будет связано с финансами, лучше переплатить и пойти в Финансовый университет, Плешку или ВШЭ. Словом, туда, где есть академическая экспертиза. Это всегда сложнее, но результативнее в долгосрочной перспективе.

Поймите, какие знания и документ получите. Если обучение связано с управлениями проектами, не стоит искать курсы в интернете. Лучше пройти сертификацию — ПМ Стандарт, PMI или PRINCE2 в зависимости от задачи. Это нужно не для того, чтобы показывать шефу, а для того, чтобы понимать комплексность полученных знаний и собственную экспертизу. Я сдавала ПМ Стандарт, поэтому на проектных задачах нахожусь в одном информационном поле с коллегами.

Поймите, будет ли практика и обратная связь. Не все дистанционное обучение предполагает обратную связь, но в некоторых специальностях, например, в финансах или редактуре, это необходимо.

Живите в чётком графике и всё успевайте. Хорошо делайте, а плохо не делайте.

После бакалавриата в СПБГУ Аня уехала на два года учиться в Барселону, сменила специальность, успела получить работу в «Яндексе» и X5 Retail Group, а теперь поступила в Школу редакторов.

Как ты думаешь, образование — ключевая история становления профессионала?

Уверена, что образование бывает разное. Высшее образование ради галочки для меня — очень странно, но когда учёба в удовольствие и точечно соответствует интересам — это здорово.

Я из Петербурга и училась на экономическом факультете СПБГУ. На втором курсе поняла, экономика — не моё. После выпуска два года жила в Барселоне, отучилась в магистратуре по специальности «Коммуникации и маркетинг будущего» (Communications & Future Marketing). Вместе с учёбой подошла к концу свободная жизнь без масок и социальной дистанции — у нас закончилась виза и начался коронавирус. И вот я снова в Питере, в Школе редакторов.

А как ты попала в Барселону?

Очень хотела попробовать поучиться не в России, выбраться в другую среду. Планировала поехать в Берлин, но быстрее получилось в Барселону: я нашла магистерский курс в бизнес-школе Global Business School of Barcelona. Для поступления нужно было хорошо сдать IELTS, собрать рекомендации из университета и с работы, написать мотивационные письма и сдать несложный входной экзамен с базой по маркетингу. Я получила обычную студенческую визу через университет, без классной истории про гранты и поддержку.

Главная фишка школы была в многообразии национальностей среди преподавателей и студентов. Я училась вместе с венесуэльцами, канадцами, чехами и мальтийцами. Педагоги были тоже со всего мира: проджект-менеджмент вел владелец сети морожениц по всему миру из Кюрасао, инновации — пожилой британец, а продвижение через опыт — мексиканец.

Это был интересный опыт — пообщаться с людьми из других стран, профессорами из Европы и Штатов. Мы поехали с парнем и собакой, учились в разных универах, снимали небольшую квартиру близко к центру.

А чему конкретно учили?

Маркетингу и пиару. Одна из моих преподавательниц владеет компанией, которая разрабатывает компьютерные симуляторы стартапов — что-то вроде Dungeon and Dragons для продакт-менеджеров, маркетологов и финансистов. Некоторые компании используют их для найма новых сотрудников. У тебя есть начальный капитал и надо его не потерять, при этом наращивая объём стартапа.

Ни один из преподавателей не был типичным университетским работником: все пришли из реальных компаний, поэтому на занятиях мы в основном разбирали кейсы из практики.

Предмет «Гибкие методы разработки продукта» (Agile, Scrum и пр.) преподавал скрам-мастер из крупного испанского стартапа. На занятиях мы рассматривали практические примеры и по аналогии делали свои проекты, например, организацию свадьбы по принципам скрама. На финансовых предметах анализировали годовые отчёты компаний с прицелом на инвестиции в них. Делали СММ-стратегию для жевательной резинки Hubba Bubba. А диплом я писала по теме цифровой трансформации в лакокрасочном бизнесе.

Ни один из преподавателей не был типичным университетским работником, поэтому на занятиях мы разбирали кейсы из практики

Принципы образования в испанской бизнес-школе отличаются от университета?

Конечно, это два принципиально разных формата. Я училась на бакалавриате в классическом универе СПБГУ, а бизнес-школа, наоборот, едва ли вписывалась в формат вышки. У нас почти не было лекций, все уроки проходили в формате практик-семинаров. С преподавателями мы общались на равных: обсуждали с 60-летним британцем сестер Кардашьян и угорали над тупыми видосами на ютубе с преподом по этике, открытым геем и очень крутым корпоративным юристом.

В России тоже есть нормальные университеты, работающие по вполне западным форматам: Британка, Европейский университет, Шанинка и Высшая школа экономики.

Как проходила адаптация в новой стране?

В начале оказалось психологически очень тяжело — мощный стресс из-за того, что надо было с нуля обустраивать быт и общение. Но я переехала с парнем и собакой, поэтому было проще. Через пару месяцев стало классно — Барселона оказалась небольшим городом, понятным и дружелюбным. Я приезжала в Питер, а друзья и родители приезжали иногда к нам.

Мы довольно много платили за нашу 35-метровую квартиру, больше чем за 85-метровую в Питере, зато еда и вино стоили примерно столько же, но были гораздо качественнее. В Барселоне у нас было ощущение максимальной свободы. Всем пофиг на то, как ты ведёшь себя и выглядишь — там очень интернациональная тусовка. Для меня это был крутой опыт, хотя изначально я возлагала не слишком много надежд на эту поездку. Эта поездка дала мне понять, что я вполне готова эмигрировать, чтобы ощущать эту разницу постоянно.

Мой парень благодаря университету нашёл отличную работу. Он учился на курсе по предпринимательству в сфере новых технологий (High Tech Entrepreneurship). А сейчас работает продакт-менеджером в крупной международной компании.

Был языковой барьер?

В магистратуре обучение было полностью на английском языке. Но как только я приехала в Барсу, пошла на курсы испанского — мне было важно знать язык на базовом уровне. За четыре месяца выучила язык до уровня «могу поддержать несложную беседу, сходить на рынок и разобраться с документами в МФЦ». Но мне проще понимать, чем говорить. К людям, которые хотя бы пытаются говорить на каталонском или испанском, у местных совсем другое отношение — более дружелюбное и открытое.

Почему вернулась домой?

Заканчивалась виза, а карантин — нет. Когда началась пандемия, нас закрыли дома, и я целыми днями сидела в квартире. Можно было выходить только в ближайшую аптеку, супермаркет и с собакой, но в радиусе 100 метров от дома. Нарушитель рисковал заплатить штраф в 500 евро. Чтобы уехать подальше от дома, нужно было оформлять справку.

Мы ждали до последнего, пока МИД России не начал рассылать эсэмэски о том, что вот-вот начнутся последние вывозные рейсы из Мадрида. Спешно собрались, оставили квартиру, уехали на пустом поезде в Мадрид и вылетели в Россию.

А как с работой обстоят дела?

Я работаю с третьего курса. Начала заниматься СММ, брала мелких заказчиков, училась в «Нетологии». Работала в агентстве Easy Digital, в штате винного дистрибьютора «Альта Вина». Закончила школу сомелье и, пока работала у дистрибьюторов, писала статьи на фрилансе, в Т—Ж, «Ресторейтинг», «Ями-Ями».

В стартап «Собака-гуляка» я пришла как СММ-специалист, когда была уже в Барселоне, и вышла оттуда контент-хедом. Как бывает в стартапах, делала всё: писала бот в Телеграм, рассылки и пресс-релизы, монтировала видео. Разрабатывала тексты для техподдержки, внутренние методички. Как-то раз написала текст в Т—Ж и для них же делала большую подборку ресторанов в Барселоне, но из-за коронавируса проект поставили на паузу.

Как изменило отношение к работе обучение в европейской магистратуре?

В целом, опыт стартап-симуляций помог не бояться брать много разных задач и вытаскивать их. Я год проработала над проектом коворкинга в маленькой команде. Приходилось многие решения брать на себя: от выбора цвета мебели до каналов рекламы и наполнения сайта. В начале мая коворкинг открылся, и я вышла из проекта. Теперь 100% рабочего времени пишу и редактирую.

Это все твои проекты сейчас?

Сейчас я работаю в «Яндексе» и чуть-чуть в «X5 Retail Group». Я откликнулась на вакансии, когда вернулась из Барселоны. В «Яндексе» выполнила тест и задание, прошла интервью. В «Х5 Retail Group» сделала тестовое и показала пару текстов. Думаю, среди других кандидатов меня выделило то, что я не поленилась пройти тест по русскому языку и нормально сделала тестовое задание. И ещё то, что на собеседовании сказала, что меня не смущают десятки раундов правок.

Кстати, практически всем работодателям нравится, если у автора есть опубликованные статьи в Т—Ж. Моя мечта — попасть туда на фултайм. По редактуре я читаю рассылку «Главреда», рассылку «Что почитать редактору», слушаю подкасты «Поредачим» и «Редач».

А что именно ты редачишь в «Яндексе?

Сейчас в «Яндексе» я занимаюсь двумя направления: прямыми коммуникациями в медиасервисах — пишу письма и пуши для «Музыки», «Кинопоиска», «Плюса», а также текстами для «Инвестиций». Это мой основной проект. Иногда пишу тексты для других сервисов.

В «Яндекс.Инвестициях» помогает экономическое образование?

Косвенно. И экономический факультет, и финансовые курсы магистратуры помогают в работе. В основном тем, что это база, которая позволяет нормально читать источники — литературу и зарубежные материалы, анализировать законодательство и поправки к нему.

Какие ещё проекты ведёшь?

В X5 я недавно начала писать тексты для их нового медиа про еду. Веду другие мини-проекты — СММ для ресторанов знакомых. Но самый интересный, конечно, «Яндекс», потому что приходится все время учиться новым штукам, про которые пишу.

Обычно я ищу вакансии на сайтах компаний, в которых хотела бы работать. Пишу, почему хочу работать в этой компании, что мне у них нравится или не нравится и чем могу быть полезна. Прикладываю ссылки на тексты. Периодически захожу на страницу с вакансиями в «Тинькофф», «Яндекс», «Кухня на районе», КБ «Палиндром». Ещё я подписана на несколько Телеграм-каналов, где есть подходящие мне вакансии.

Ищу вакансии на сайтах компаний, в которых хотела бы работать

Зачем тебе школа с таким опытом?

У меня не очень-то мощный бэкграунд, на мой взгляд. Мой редакторский минимум на данный момент — большой опыт работы с хреновыми текстами первые три года в СММ. Потом пришло осознание, что не обязательно всё должно быть так плохо. А дальше — курсы, блоги и книги.

Я многое делаю интуитивно, у меня много пробелов в знаниях. В Школу редакторов я пришла, чтобы всё разложить по полочкам, а особое внимание уделить вёрстке и типографике — у меня с этим большие сложности.

Для меня важен рейтинг среди студентов, потому что я очень хочу на вторую ступень, но периодически сдаю тесты не очень хорошо. На мой взгляд, первая ступень очень обезличенная, но даёт возможность разобраться в матчасти. Посмотрим, получится ли пройти дальше и смогу ли я совмещать учёбу с работой.

А если школа не даст тех знаний, на которые рассчитываешь?

Если окажется, что я возложила слишком большие ожидания на Школу редакторов, ничего страшного не произойдёт. Я спокойно отношусь к несбывшимся надеждам.

Хочешь ещё где-то учиться после школы?

До Школы редакторов я прошла несколько других курсов по редактуре. И думаю, что хотела бы поучиться ещё в контексте фундаментального образования. Мне кажется интересной программа «Современная журналистика» в Европейском университете в Санкт-Петербурге. Или потом подберу что-то ещё в Европе, например, в том же Берлине.

В целом учёба — это твой личный пунктик, фан, дополнение к работе, хобби?

Да нет, учёба — просто способ прокачиваться в разных областях, расширять кругозор и список контактов. У меня нет тяги к перфекционизму, я училась, как училась. У меня даже в первом классе начальной школы были не все пятёрки. Школу я закончила с двумя четвёрками, экономический факультет — с парой троек, в магистратуре за экзамены у меня в основном были 4+ и 4 (В и С), немного пятёрок (A) и парочка трояков (D).

Учёба — просто способ прокачиваться в разных областях, расширять кругозор и список контактов

Учёбу выбирать под работу или работу подбирать под учёбу? Как думаешь?

В 17 лет сложно угадать, чем реально захочешь заниматься в жизни, поэтому многие сначала выбирают наугад университет, учатся. И разочаровываются либо ещё в процессе учёбы, либо когда начинают работать по профессии. Тогда уже перепрофилируются и учатся тому, что нравится. Не все, конечно, но у меня именно так и было. Поэтому я выбираю скорее учёбу под работу.