Даниил Давыдов. Не надо придумывать медицинские шутки — Кто студент

Даниил Давыдов Не надо придумывать медицинские шутки

Биолог и медицинский журналист Т—Ж рассказал, как войти в профессию, почему медицинские СМИ не пишут об открытиях и зачем писать на одну тему каждые 3 года.

Даниил, вы изучали биологию и работали в лаборатории больницы. Расскажите, чем занимаются биологи клинической лабораторной диагностики?

Делают анализы крови, мочи — всего, что можно анализировать. Но я в основном занимался кровью. Исследовал её под микроскопом и делал биохимические анализы. Лабораторные анализы помогают врачам точнее ставить диагноз и контролировать лечение.

Как вы начали писать?

Я работал в лаборатории при детской реанимации, там лежали дети до года. Работал 24+7: день, ночь и ещё день. Это нормально, когда ты молодой, но в 27−28 лет становится тяжело долго не спать.

Когда я ушёл из лаборатории, то сначала устроился в компанию по продаже лабораторного оборудования. Там нужно было ходить в офис, но через пару месяцев работы я повредил ногу и не мог двигаться. В общем, оказалось, что я не знаю ничего, кроме биологии, но при этом чисто физически не могу попасть в место, где можно применить мои знания.

Тогда я купил книгу Максима Ильяхова и попробовал писать. Причём мне даже не сразу пришло в голову писать о медицине: писал новости, искал заказы на биржах.

С какого издания началась ваша журналистская карьера?

Журналистом я стал, только когда меня взяли внештатным автором в «Только спросить». Издание делали Иван Грибов и Оля Кашубина. Думаю, это было первое популярное СМИ, где с людьми разговаривали о здоровье человеческим языком. Идея была в том, чтобы перенести принципы Максима Ильяхова и Школы редакторов на медицину. Иван Грибов, кстати, выпускник школы.

Когда я пришёл в «Только спросить», я знал биохимию, но писать не умел совершенно. Первую статью — о том, почему анализы надо сдавать натощак, — я писал 3 месяца. Вторую — о паразитах — полгода. У меня было 160 замечаний. Сейчас в среднем работа над статьёй занимает день.

После первой публикации в «Только спросить» искать работу стало гораздо проще. Некоторое время я сотрудничал с этим изданием и одновременно писал в кучу разных мест: в научно-популярное издание N+1, в СМИ о здоровом образе жизни The Challenger и много куда ещё. У меня даже был свой блог на «Спортс-ру». Когда у «Только спросить» сменился владелец, Оля Кашубина перешла в Т—Ж и позвала меня с собой.

Первую статью — о том, почему анализы надо сдавать натощак, — я писал 3 месяца. Вторую — о паразитах — полгода

Чем медицинская журналистика отличается от любой другой?

В классической журналистике мы изучаем событие, затем отношение к нему разных сторон, а потом собираем непредвзятый рассказ. Но медицинская журналистика отличается не только от обычной, она отличается ещё и от научной журналистики. Научные журналисты пишут об открытиях и новостях науки. Мы, конечно, тоже можем об этом писать, но наша главная задача — делать то, что в СССР называли ёмким словом «санпросвет». Медицинские журналисты рассказывают только о том, что можно назвать «медицинским мейнстримом»

Мейнстрим — это когда группа учёных изучила явление, написала о нём несколько статей, перепроверила данные много раз, потом врачи и медицинские специалисты это обобщили и сделали клинические рекомендации, на основании которых врачи лечат людей. Мы пишем, ничего не добавляя к клиническим рекомендациям и к статьям, которые выходят в научных журналах с хорошей репутацией. Можно сказать, что мы пересказываем всё это простым языком.

Важно озвучивать именно медицинский мейнстрим, потому что иначе мы можем навредить читателю. Задача медицинской журналистики — не заменить врача, а подсказать, когда человеку уже пора идти к врачу, а когда можно помочь себе самостоятельно.

Скриншот издания «Только спросить». Основано в 2017 году как бренд-медиа медицинской компании DOC+, через год после запуска стало независимым медиа. В 2020 году сменило владельца и название, став «Купрумом», а изначальная редакция вскоре покинула проект. Скриншот: vc.ru

Как вы получаете трафик и выбираете темы с учётом этих ограничений?

Знаете поговорку: врач, повар и гробовщик без работы не останутся? Всем и всегда будет интересно, вырастет ли внутри арбузное дерево, если случайно проглотить косточку. Раньше в России здоровье волновало в основном замужних женщин, которые были «менеджерами по здоровью» семьи. Сейчас ситуация меняется. Точных данных у меня нет, но возникает впечатление, что в последние годы медицинскими темами начали интересоваться люди всех возрастов и любого пола.

Особенность нашей работы ещё и в том, что со временем мнение врачей об условной «арбузной косточке» тоже может поменяться. Самый яркий пример — коронавирус. Когда пандемия только началась и о SARS-CoV-2 никто ничего не знал, учёные предположили, что он передаётся как другие коронавирусы — воздушно-капельным путём и через поверхности. Но через некоторое время удалось установить, что люди заражаются в основном воздушно-капельным путём, то есть вдыхая частицы вируса, которые попадают в воздух, когда больной человек кашляет, поёт или разговаривает.

За 2−3 года правильный ответ на медицинский вопрос может измениться, поэтому не стоит брать информацию из своих старых материалов без перепроверки. Чтобы ненароком не ввести читателя в заблуждение, нужно постоянно искать новые данные и читать свежие клинические рекомендации

В Т—Ж вы пишете статьи, отвечающие на вопросы читателей. Что их интересует во время пандемии?

Конечно, всех волнуют прививки. Люди не хотят прививаться по двум причинам. Первая — вакцина слишком новая, не до конца изученная (а многие ещё и не уверены, что болезнь вообще существует). Вторая — старые добрые антипрививочные страшилки.

Антропологи отмечают, что антипрививочные страхи всегда активизируются во время пандемий. Когда человеку страшно, ему нужно простое объяснение того, что происходит. Понять простую и логичную теорию заговора проще, чем заковыристое медицинское объяснение. Часто теории заговора дают индульгенцию не делать что-то, что нарушает жизненный уклад человека: разрешают не прививаться или не носить маску. Псевдонаучные теории становятся популярными, если делают жизнь человека удобнее.

На самом деле идейных антипрививочников мало. Против прививок выступают самые обычные люди, которые просто испытывают тревогу. Если спокойно объяснить им, что происходит, и ответить на вопросы, есть шанс их переубедить.

О чём чаще всего спрашивают читатели, кроме ковида?

Как верно говорит Максим Ильяхов, людей интересует то, что имеет отношение к их жизни. Часто спрашивают, как понять, пора ли идти с проблемой к врачу.

Если немного упростить, то всех людей можно разделить на два типа. Одни предпочитают вообще ничего не делать при плохом самочувствии, а другие при каждом чихе бегут к врачу. И те, и другие правы в 50% случаев. Читатели будут признательны, если объяснить им, как помочь себе самостоятельно.

Иногда самопомощь вполне оправдана. Например, обычная простуда отлично лечится дома: пьём чаёк, смотрим сериалы. Чтобы не мучиться от неприятных симптомов, можно выпить таблетку безрецептурного «Парацетамола» или «Ибупрофена».

Ещё читатели часто спрашивают, какое значение некое событие окажет на их жизнь. Условное: «Я сделал то-то и то-то — например, проглотил жвачку. Я умру после этого, доктор?»

Отмечу, что у нас в Т—Ж отлично заходят интервью врачей с хорошей репутацией. В них редакторы задают вопросы читателей доктору. Это как если бы ты бесплатно побеседовал с хорошим врачом.

В медицинской редакции Т—Ж Даниил отвечает за короткие форматы, в том числе отвечает на вопросы читателей

Вы часто пишете на сложные темы: о прививках, о гендерах. Как отвечаете на комментарии?

Я не отвечаю на личные или эмоциональные выпады, если в них не закодирован вопрос. Если вопрос есть, но его задали в агрессивной форме, я представляю, что отвечаю на тот же вопрос, как если бы его задали вежливо, в рамках спокойной дискуссии. Если в комментариях человек пишет, что трансгендерных людей нельзя допускать в общество, потому что они ненормальные, я спокойно объясняю, чем трансгендерность отличается от психоза, и почему такие люди обществу никак не навредят.

Иногда приходится углубляться в историю науки, потому что многие медицинские мифы — это научные сведения прошлых лет или когда-то вполне мейнстримные медицинские практики, впоследствии не получившие научного подтверждения. Например, прогревание носа, нанесение зелёнки или йода на раны.

Зачастую медицинский миф — это бывшая наука

Что самое сложное в работе медицинского журналиста?

Найти хорошо образованного эксперта-врача и достоверную информацию. В первую очередь мы ищем ответ и только потом пишем. Причём с точки зрения структуры и стилистики текста от медицинского журналиста ничего особенного не требуется. Если придерживаться требований из двух книг Максима Ильяхова, для работы этого будет вполне достаточно.

Как вы преодолеваете разницу в уровне знаний между собой и читателем?

Практически все вещи, которые по-настоящему работают в медицине, можно объяснить любому человеку. Сложно понять, чем отличаются два близких по действию препарата. Но понять, на какой именно орган они действуют и что меняют в его работе, способен даже далёкий от медицины человек.

От медицинского журналиста требуется только правильно подобрать понятные слова и не искажать принцип работы препарата или медицинской методики. Чтобы меня уж точно поняли, перед тем, как что-то объяснять, я стараюсь напоминать читателю, как устроен и работает тот или иной орган. В конце концов, читатель не обязан помнить школьные уроки биологии.

Может ли человек без профильного образования стать классным медицинским журналистом?

Может, но ему будет сложно. Медицинскому журналисту нужно хорошо понимать, как работает организм. С этим можно разобраться, например, по Стэнфордским курсам, но есть вещи, которые знают только врачи. Причём эти вещи хорошо известны специалистам, так что в специализированных статьях о них просто не пишут. Такого не найдёшь в научной литературе, сколько ни ищи — придётся открывать базовый учебник.

Хотя при любом образовании работать без общения с хорошими медицинскими экспертами будет тяжело. Во-первых, время, отведённое для работы над статьёй, всегда ограничено. Во-вторых, не существует людей, которые были бы экспертами абсолютно во всех разделах медицины.

У вас есть «тема мечты»?

Мне всё интересно. Любой живой организм — это же потрясающе классная штука. Вокруг столько неживого, а он дышит, ходит, питается, действует, мыслит. Всегда интересно разобраться, что в нём может сломаться и как это починить.

Что нужно изучить учёному, врачу, чтобы стать хорошим редактором?

Если честно, я считаю, что написать статью — самое простое в нашей работе. Написать крутой репортаж или художественное произведение я бы не смог, не хватит литературного мастерства. У медицинского журналиста другая задача — доступно и без ошибок изложить концепцию, разработанную другими, как правило, гораздо лучше подготовленными людьми.

Для этого нужно:

  • 1) Держать в голове, что читатель не знает или забыл биологию. Обязательно нужно напомнить, как работает орган, в чём заключается принцип действия лекарства.
  • 2) Использовать только надёжные международные источники:
    • — публикации хороших университетов вроде Стэнфорда,
    • — обновляемые справочники для врачей, например UpToDate, MSD,
    • — данные государственных и международных организаций — Центра по контролю и профилактике заболеваний США, ВОЗ,
    • — публикации клиник с хорошей репутацией, например, клиники Майо.
  • 3) Последовательно подавать материал: текст должен быть хорошо структурированным, в нём должно быть просто ориентироваться.
  • 4) Общаться с хорошими врачами, которые помогут разобраться в сложной теме и укажут на возможные ошибки в готовом тексте.

И ещё одно важное замечание. Хотя очень важно тщательно проверять данные, которые вы берёте в статью, советую заранее смириться с тем, что когда-нибудь вы всё равно ошибётесь. Никто не может знать всего, но это прекрасный повод узнать больше.

В комментарии к уже опубликованному тексту может прийти классный эксперт и сказать: «А это у вас откуда?» И вот тут важно проявить смирение. Нужно поблагодарить человека, убедиться, что его замечания — правда, то есть запросить источники и очень внимательно их изучить. Если эксперт прав, нужно признать ошибку и исправить её. Иногда имеет смысл попросить эксперта дать комментарий в статью от первого лица. У меня такие случаи бывали, и статьи становились от этого только лучше.

Очень важно смириться с тем, что ошибки будут. Никто не может знать всего

Что посоветуете начинающим авторам?

Советую больше общаться и дружить. Медицинских журналистов мало, поэтому редакторы всех знают и охотно рекомендуют друг другу.

Путь медицинского журналиста мало отличается от пути любого другого. На первых порах ты пишешь во все редакции подряд и умоляешь дать тему, но тебе даже не отвечают. Потом какой-нибудь скромный блог захочет сэкономить и берёт тебя больше из жалости — зато ты получаешь первые статьи в портфолио. Портфолио даёт возможность опубликоваться в СМИ покрупнее, которые поначалу тоже очень скромно платят. Если не прекращать учиться и публиковаться, в какой-то момент тебя заметят ещё более крупные и известные СМИ, которые будут платить больше. А потом наступит момент, когда тебя пригласят в штат.

Мне очень повезло, что мой путь в профессию начался с «Только спросить». У этого СМИ быстро сложилась отличная репутация, и как только там вышли мои первые статьи, меня стали публиковать почти везде. Довольно скоро настал момент, когда я уже не мог отвечать на все запросы сам, и тогда я стал рекомендовать начинающих авторов. Теперь писать статьи не успевают уже они.

Ещё советую читать как можно больше нон-фикшн книг, не обязательно на медицинские темы, и подписываться на каналы коллег в соцсетях — это очень полезно в плане самообразования и наработки стиля. Только помните, что никому нельзя верить на слово: ошибиться может даже самый заслуженный коллега, поэтому не ленитесь пройти по ссылке и заглянуть в источник, на который он ссылается.

Всегда себя проверяйте. Если уже писали на эту тему, перечитайте хотя бы свои старые статьи — через год вы почти наверняка забудете важные нюансы, даже если когда-то хорошо разобрались в теме. Ещё лучше не лениться, а снова и снова открывать обновляемые источники, как будто пишете статью в первый раз. Тогда вы гарантированно не пропустите важную информацию, которая будет полезна вашим читателям.

Вы говорили, что нужно учиться. В каком направлении повышаете квалификацию?

Я не учусь журналистике. Повышаю квалификацию в том, что касается биологических знаний. Читаю много научно-популярных книг, хотя бумажные издания сейчас быстро устаревают. Правда, с разной скоростью.

Если речь идёт, например, об исследованиях мозга, новые книги можно покупать каждый год. Классические книги по фундаментальной биологии устаревают не так быстро: если речь идёт о биологической базе и фундаментальных знаниях, то им можно верить. Например, книги Франса де Вааля можно покупать даже старые, поскольку они основаны на его собственных наблюдениях за шимпанзе. А вот книги и учебники по медицине я регулярно выкидываю, и их место занимают новые.

Медицинская журналистика проще, например, социальной, где необходим литературный талант — если не тронуть читателя за душу, он не захочет помочь герою статьи и другим людям в такой же ситуации. В медицинскую же журналистику можно зайти с трезвым взглядом, пониманием биологических процессов, базовым умением излагать свои мысли и готовностью разбираться, что у читателя в голове.

Сложно ли в финансовом и организационном плане быть медицинским журналистом?

Я пишу с 2016 года. До Т—Ж у меня была табличка, куда я заносил уже написанные статьи и имена редакторов, которые в этом месяце должны мне денег. Частенько приходилось настойчиво напоминать о себе. Шутка. На самом деле медицинские редакции ценят своих авторов и помнят о них.

В среднем медицинская статья стоит пять тысяч рублей. Бывают статьи за 10 тысяч, но это редкость. Я писал статью за один-два дня, заработка мне хватало.

Первые два года самые сложные. В это время ты пишешь медленно и понимаешь, что твоего базового образования, мягко говоря, недостаточно для того, чтобы писать на многие темы. В это время мало всего — и денег, и свободного времени. Когда набирается багаж базовых знаний, писать становится проще, да и в целом становится полегче.

В среднем медицинская статья стоит пять тысяч рублей

Как вы работаете над статьями?

Сначала я просто читаю международные клинические рекомендации, статьи в журналах с хорошей репутацией, инструкции для пациентов и пытаюсь найти ответ на интересующий читателей вопрос. Затем пробую разобраться, что важно, а какие факты можно опустить.

Затем собираю структуру статьи: формулирую большой вопрос, разбиваю его на 3−4 маленьких и формулирую короткие ответы на них. Получается костяк статьи, который похож на карточки, как у «Медузы» (признано иноагентом). Потом пишу подробную версию текста, который включает объяснение, как что работает в организме.

Затем перечитываю материал и ищу все специальные термины — их обязательно надо объяснить простыми словами.

На этом этапе статью уже можно показывать медицинскому редактору. Обычно это бывший врач или биолог. Редактор сразу видит, где хромает логика, и обращает внимание на непонятные участки текста. Как правило, требуется два-три круга доработок, чтобы статью можно было выпускать. Если редактор свободен, порой статью удаётся выпустить в тот же день, когда сдан черновик.

Иногда меня спрашивают, как шутить на медицинские темы. Я считаю, что не надо специально придумывать шутки. Шутка — это удачная аналогия, которая порой выглядит забавно. Такие аналогии должны рождаться сами — а происходит это, когда вы хорошо разобрались в теме, на которую пишете. Например, миндалины в горле напоминают таможенный пункт — эти штуки тоже проверяют, не опасно ли то, что мы проглотили. Лично мне забавно представлять засевшие в миндалинах иммунные клетки в маленьких фуражках. Вообще есть такое правило: если статья получается тяжёлой и непонятной, значит, ты не до конца разобрался в теме.