Евгений Лепёхин — герой спецвыпуска 2021 года. В прошлом материале он рассказал о пути в профессию: как ушёл на фриланс, а потом открыл собственную арт-студию. Было много про редактуру, умение жить своей головой и факапы. Евгений знает тайну, как сделать так, чтобы «всё работало чётко, без хуйни».

Какие у тебя сейчас главные 3 проекта?

Студия, конечно. То, что кормит, мой главный проект последних пять лет. Второе — личный сайт и блог, я его развиваю последние четыре года. Появились курсы, появился платный блог, сейчас пишу книгу. Третье — рассылка об управлении, редактуре и дизайне, в июне ей будет уже 8 лет.

Почему формат рассылки всё ещё актуален для тебя?

Этот формат мне близок, он подразумевает погружение в определённый контекст — читатель смотрит, как человек живёт. Я иногда перечитываю письма как ретроспективу, могу вернуться на несколько лет назад, вспомнить, как во время пандемии гулял по соседнему парку в одиночестве и писал об этом. Это заземляет: понимаете, что турбулентность мира не так важна, если фокусироваться на своей жизни.

Массмедиа стали достаточно истеричные: они, с одной стороны, затирают всем про геноцид, с другой — про неправильное питание и дыхание. И люди себя чувствуют не в порядке. А рассылка — это про что-то обыденное. Жизнь больше состоит из быта, личных дел, встреч и собственных мыслей, чем из картинок в соцсетях. И ещё в рассылке много пользы: я рассказываю, как управлять студией, преодолевать трудности и не терять силы духа.

В большинстве блогов призывают продвигать товар, продавать себя как специалиста, владеть вниманием аудитории. У тебя больше фокус на осознанности и замедлении. Это личная характеристика или часть образа, как пишущая машинка?

Я решил, что у меня не будет никакого образа. Какие-то вещи оставляю за кадром, совсем уж личные. В остальном, я пишу, что думаю. Один из моих главных принципов — пиши, говори и делай только то, во что веришь. В моей книге «Коммуникация на удалёнке» рассказываю, что с гонкой за продуктивностью я столкнулся ещё в 2015 году. Тогда я пошёл в офис, и там уже был подход «давайте больше, быстрее, берите работу на дом». Мне не понравилось это. Решил работать иначе, по-другому строить своё дело. В этом смысле хорошо идти от обратного: при сомнениях нужно найти пример того, как ты делать не хочешь. Тогда придёт понимание, в какую сторону двигаться.

Человек может не видеть всю картину целиком и не понимать, какая у него конечная цель. И это нормально. Гораздо важнее знать, в каком месте он точно не хочет оказаться. Это облегчает принятие решений, когда нет чёткого образа будущего. А в проектной деятельности его почти никогда нет. Мы не знаем, куда в итоге мы хотим прийти, для этого нужно постоянно быть в контакте друг с другом, договариваться. По этой же причине дизайнеры и редакторы должны уметь общаться и слушать людей.

Был выпуск подкаста и пост про то, что в проекте должен быть вызов. А какой самый смелый вызов ты бросал себе?

В работе бывают вызовы, но они не сравнятся с тем, что бывает в жизни. Первое, что в голову приходит — когда мы после свадьбы поехали с женой в первое совместное путешествие. Вернулись, у меня на карточке осталось пять тысяч, а жить ещё целый месяц.

Ещё один серьёзный вызов был в 2016 году, когда я уволился с работы и пошёл на фриланс, а у меня была ипотека. Я устроился в офис, взял ипотеку, а потом пытался уйти на удалёнку, договориться с руководителем. Меня не отпустили, и нужно было постоянно отпрашиваться. Я психанул и понял: если мне не дают уйти из офиса, когда мне нужно, я увольняюсь.

Первая фирма, с которой я работал на фрилансе, была эта же, но по договору ГПХ. К тому моменту у меня была пара других клиентов. Потом начал преподавать редактуру в местной школе СММ и параллельно давал уроки английского, подрабатывал репетитором. Было непросто, я мог зарабатывать 30−40 тысяч в месяц, из них треть отдавал на ипотеку. Ещё собирался жениться в это же время, как-то всё вместе шло. Но я не побоялся, рискнул и вывез.

Были ли какие-то вещи, которые тебя толкнули на увольнение? Что помогло снять внутренние ограничители?

Наступил момент, когда внутри появилось жгучее чувство, что я больше не хочу это терпеть ни секунды. Стрёмные отношения, буллинг, какая-то херня на работе. Я больше не хочу жить так, как сейчас, мне всё равно, что будет дальше. И когда человек честно себе в этом признаётся, начинается путь к новой главе в его жизни.

В таких случаях задаю себе вопрос: что если текущая ситуация продлится ещё месяц, год, пять лет, 20 лет. Я готов так жить? Одно дело, когда я чем-то жертвую, чтобы куда-то прийти спустя время. Но если эта жертва меня никуда не приведёт, нет хотя бы намёка на перспективы, то зачем продолжать.

Личный пример: я два года работал редактором в продукте, мы делали ЦРМ-систему «Анима» для застройщиков. Изначально у компании были одни цели, которые я разделял, у меня были мотивация и желание получить конкретный опыт. А потом руководство изменило вообще всё. Я почувствовал, что мои компетенции этому продукту больше не нужны, я там ничему не учился, мне не давали реализовать какие-то мои идеи. Разговор с руководителем не изменил ситуацию. Я дал себе отсечку: жду полгода, если ничего не меняется — ухожу. И я ушёл.

Это вопрос того, насколько я готов жертвовать своим временем, частью своей жизни. Все приносят что-то в жертву, вопрос масштаба и того, что ты за это получишь. Я не представляю себе причин, по которым можно было бы страдать. Люди такие: «Надо терпеть!». Что значит «надо терпеть»? Зачем? Мне кажется, что есть только одна хорошая жизненная мудрость, которую родители должны передавать детям:

Жизнь слишком коротка,
чтобы жить хуёво

Твоя деятельность выглядит как адаптация окружающей реальности под себя. Есть вещи, которые реализовать не удалось? Каким образом с этим справлялся?

Много всего не получалось. И студия не сразу стала классной. В таком формате она существует только последние 3 года, а до этого была сделана куча ошибок. Не получалось сразу деньги зарабатывать, это самое болезненное для студии. Если не можешь зарабатывать, сложно сохранять команду.

Я горжусь своим достижением — люди в моей студии работают не только из-за денег. Тут просто классно. Никто не выносит мозг и не просит быть на связи 24/7, нет планёрок и постоянных созвонов. Это история про свободу, ответственность, призвание и взрослость. В студийном бизнесе и дизайне в целом нет больших денег. Но там есть драйв, если ты правильно всё построил. Я бы мог закрыть студию и найти работу, где мне бы платили больше, но что-то внутри подсказывает, это не мой путь.

Нужно ли впахивать для результата? Как не бояться на старте?

Мне не хватало компетенций на старте. Были и факапы, было незнание. Но я довольно быстро это компенсировал чтением книг. Статьи и блоги — тоже важны, но они дают обрывочные знания, не укладывают их в систему. Книга даёт более цельное представление о ремесле, технике или конкретном приёме.

Я же не дизайнер изначально: когда делал студию, пришлось во всём этом разобраться. И мне было в кайф! Не знаю, как это делать — пойду почитаю. И я своими кривыми руками что-то рисовал, строил сетки, разбирался, как это всё работает. Всё можно компенсировать, но нужен труд. Надо впахивать, только не страдая от происходящего на планёрках и созвонах. Страдать надо, если хотите в чём-то разобраться. Не знаете что-то — пойдите пострадайте и разберитесь, купите справочник Мильчина и научитесь оформлять списки, например.

Нет проблем найти знания, но часто это бесполезно, если человек не знает, куда направить внимание, где их применить. Важно вести внутренний диалог, понимать, куда вы развиваетесь, какие компетенции для этого нужны, и их качать. А смелость приходит с опытом. Смелость — это навык, который нарабатывается, когда много раз что-то сделаете. Появляется уверенность: я же до этого тоже ошибался, но справился, ну и ещё раз справлюсь.

Когда меня спрашивают, откуда заказы, честно отвечаю — я не знаю. Да, есть усилия, но неясно, они ли привели к тому, что есть заказы. Между усилиями и суммой контракта нет корреляции, это всегда загадка. Иногда пашу как вол, и ничего не происходит, а иногда пью чай и смотрю в потолок, и приходит классный проект. Это не значит, что ничего не надо делать, усилия окупаются, особенно в долгосрочной перспективе.

Пример с рассылкой — в прошлом году меня пригласили выступить на «Дизайн-коммуналке» в Самаре. Впервые меня позвали на что-то такое большое в дизайнерское комьюнити, причём благодаря блогу и рассылке, которые я веду уже 8 лет.

Как работать «без хуйни» и делать качественный продукт?

Важно чётко понимать, во что вкладываться и куда направлять свои силы. Если вкладываться в борьбу со всяким булщитом в среде диджитала, то это не сработает. Другое дело сказать: ребята, мы можем сделать по-другому.

Нужно смотреть шире и выбирать, что работает для вас. Моя философия предназначена для меня и моей студии. Отсюда убеждение, что моя работа сейчас — это лучшее, что я могу предложить заказчику на данный момент. Я всегда отдаю максимум того, что знаю и умею. Иначе сложно принимать решения без долгих колебаний. Я осознаю, что есть варианты ещё лучше, и я найду их со временем, но пока они мне неизвестны.

Делать халтуру я не умею. Я либо откажусь, либо скажу, что это будет халтура и обсужу с заказчиком, готов ли он на это пойти. Такое бывает с урезанным бюджетом, когда мы предлагаем вариант проще, чем планировали изначально.

Самое болезненное, когда дизайнер становится руками заказчика. Я считаю, если ко мне приходят за моими мозгами и руками, значит, мне доверяют. И то, что я предлагаю, автоматически лучшее. Мы с командой проводим работу и приходим с хорошим решением. Иногда нужно несколько подходов. Заказчик в праве сказать, что в этом пункте дизайна не учтено важное ограничение, тут изменилась ситуация, поэтому нужно другое, а вот этот элемент просто внешне не нравится. Тогда мы ещё раз идём и думаем, а не принимаем комментарии клиента в штыки. Это всегда процесс и диалог на равных. Мы здесь мозги, мы предлагаем решения. Задача заказчика — принимать решения и быть открытым к новым, непривычным для него вариантам.

Ты выступаешь с лекциями в регионах. Твой бизнес находится в Тюмени. Создается ощущение, что у тебя есть определенная миссия, которая касается развития регионов. Что думаешь?

У меня в голове нет такой цели. Но я верю, что каждый регион может и должен быть самобытным. Ему есть, что рассказать и показать. Я за 2022 год побывал в 4 городах, и везде кайф! Я был в Туле, в Уфе, Томске и ещё Владикавказ зацепил. Прекрасные города, классные люди. Везде что-то своё, чего нет в других местах.

Сейчас уже нет проблемы, что какие-то вещи есть только в Москве. В Томске я пил кофе классный. Во Владикавказе невероятный пешеходный проспект Мира с трамвайчиком. Везде в России здорово. Я хочу, чтобы люди гордились своими местами. У нас есть в отношении Москвы убеждение: в регионе всё не очень, а у них там хорошо. Возможно, так было в 2000-х, когда я был ребёнком. Тогда у нас в деревне не было даже плит на дороге. Помню, как мы с папой застряли на его «копейке» в ста метрах от бабушкиного дома в огромной колее. А сегодня в этой деревне такой ровный асфальт, который не в каждом городе есть. «Там у них» — глобальная ментальная ошибка, которая, к сожалению, до сих пор работает и внутри страны и за её пределами. Хотя с каждым годом ситуация меняется в лучшую сторону.

Всё больше людей предпочитают что-то делать на местах. Есть классное издание «Мастера», там подсвечивают маленьких креативных ребят, которые на местах дизайнят, шьют одежду, запускают производства. Для меня это способ находить локальные бренды с хорошим качеством, недорогие, с интересной философией. Этого должно быть больше в разы. Но всё только начинается. Оставаться в регионе супервыгодно, там нет конкуренции, какую нишу ни возьми: открывай дело, делай лучше всех и будешь зарабатывать. Для успеха больше необязательно ехать в Москву.

Сидя в Тюмени, я познакомился со многими людьми. Знаю человек пять из «Студии Лебедева». Я следил за работами Сергея Кулинковича, написал ему, предложил помощь с Таймстрайпом, так и начался контакт. А там и с остальными ребятами, в том числе и с Анатолием Буровым. Я год-полтора проработал с ними на проектах, помогал с редактурой, ездил на хакатоны. Для этого не нужно работать в «Студии Лебедева». Можно и устроиться к ним работать, но не все же туда попадут.

Я действовал по принципу: есть почта — можно написать, задать вопрос, что-то предложить. Если вы живой человек с искренним интересом к другому человеку, то всё получится. Так я с Ириной Ильяховой познакомился. Был в отпуске, поехал в Тулу, написал. С тех пор я неоднократно записывал с ней интервью, мы периодически общаемся, для «Клуба главредов» наша студия сделала логотип и айдентику.

Что думаешь о фанатизме по отношению к Бюро Горбунова или Студии Лебедева? Речь про «бюро головного мозга» и всё, что с этим связано.

Здесь я вижу две вещи.

Заветы Ильяхова, «Студия Лебедева» — это яркий пример того, что нет конкуренции. У нас очень легко стать монополистом. А нужно больше мнений, больше разнообразия, нужно проявляться, говорить, что вы думаете, включать голову и рассуждать. Может непопулярно, ошибочно, может вас посчитают странным, да пофиг вообще. Важно, чтобы было больше голосов, тогда будет интереснее всем.

Сейчас, когда смотрю на редакторско-дизайнерскую инфополяну, там одни и те же лица, это задалбывает. Или заходишь в «ВК-видео», и там везде Артемий Лебедев, Азамат Мусагалиев и ещё какие-то два человека. Это элементарно надоедает — видеть одни и те же лица. Рунет на моих глазах превращается в телевизор. Понятно, что телевизор у всех свой.

Важно не привязываться к определённой парадигме, если хотите быть устойчивыми и самодостаточными. Можно с неё начать, это хороший старт. Я был адептом дизайна «Студии Лебедева» и на этом себя воспитал. Если посмотреть старые странички на сайте бюро, они выглядят буквально так же, как странички на сайте Артемия Лебедева тех времен, потому что Артём Горбунов вышел из «Студии Лебедева», сейчас все об этом уже подзабыли. Что мне нравилось, я аккуратно брал себе, например, слова «без хуйни», и это становилось моей картиной мира. Не нужно хватать всё подряд. Не всё, что хорошо для бюро, будет вам подходить. А если что-то не заходит, не старайтесь это всё равно в себя запихнуть. Важно оставаться собой.

У тебя есть подкаст, курсы, блог. Многое там перекликается с бюрошными принципами и постулатами. В прошлом интервью ты говорил, что бюро задаёт правила на рынке. Как изменилось твоё мнение по этому вопросу?

Мне сложно сказать, что кто-то что-то задаёт на рынке. Как будто это время уже прошло. Особенно в сфере образования: сейчас слишком много образовательных площадок. Бюро выделяется тем, что они делают под себя людей. И в этом нельзя упрекнуть — их школа. Каждый своё поле возделывает, там появляются плоды, а потом люди смотрят, чьи плоды им больше нравятся. Размер поля у каждого свой: у Лебедева плантации, а у моей студии — пара гектаров. Но тоже не всегда количество в качество конвертируется.

Сейчас нет единого рынка. Все вместе существуют, никто не кричит, как на базаре: «Сделаем дизайн дешевле!», — это не так происходит. Спустя 4 года работы я вижу, что мы не зря вваливаем столько сил в медиапроекты и публичность: приходят более качественные заявки. Это значит, что мы своё поле хорошо возделали, люди заметили наш оазис и осмысленно захотели туда пойти.

В индустрии никто не просит работать исключительно по чьим-то заветам. Есть какая-то база, на которую накладывается большой кусок сверху самого разного в зависимости от целей и стиля работы компании. Нужно знать основную теорию, а дальше уже задача — сможете ли вы это применить, где нужно. В школах этому зачастую не учат. Мой совет — лучше сэкономить деньги. После курсов люди умеют по каким-то шаблонам что-то делать в Фигме, но это не дизайн, не решение каких-то прикладных задач в реальном мире.

Есть книга «Дизайн для реального мира» Виктора Папанека, я её горячо рекомендую прочитать. Книга практически без картинок, поэтому придётся пострадать. Вторая книга — Дональд Норман «Дизайн привычных вещей». Они про то, что в реальном мире дизайн нужно делать, опираясь на контекст и ограничения. Я рекомендую как можно быстрее переходить к реальным задачам с заказчиками и контекстом и набивать шишки. Это будет лучшая школа. Понятно, не всем это подходит, кому-то легче учиться на курсах. Я в своё время понял, что это не мой путь.

Ты как-то писал: «мы разучились жить свою жизнь». Как начать жить по-своему?

Вокруг все вас учат, как правильно, говорят, что вы не в порядке, нужно что-то изменить. И люди закошмарены тем, что недостаточно хороши. Вам не в лоб это говорят, но подразумевают, иначе зачем покупать курс или что-то ещё. А я иду от обратного, стараюсь разделять себя, своё мировоззрение, свой голос от голосов других — родителей, общества, кого угодно. Все будут что-то говорить, но это не значит, что они правы. Я стараюсь возвращать себя и людей к мысли: никто не может быть лучше вас, значит, нужно быть собой, тем, кто вы есть на самом деле. Говорю банальные вещи, но это так.

Если вы верите, что можете быть классным дизайнером или автором, будьте им! Старайтесь ни на что не оглядываться — делайте то, во что верите. Верьте, что это лучшее решение, стойте на этом, доказывайте, аргументируйте. Можно слушать других, но вас самих — в первую очередь. Вы у себя есть всегда, все остальные с вами временно, даже самые близкие. В этом плане тема смерти для меня не абстрактная, я глубоко про это думаю. Всё кончится, студии не будет когда-то, но это не означает отсутствие желания этим заниматься, это важно для меня.

Люди себя разменивают, приносят в жертву в интересах других людей и в ущерб своей жизни. Это неправильно. Когда вы себя ущемляете, вы в итоге меньше пользы приносите другим. Становитесь не совсем до конца полноценным собой. Поэтому нужно сначала о себе позаботиться, потом помочь другим — бюрошная штука.

Ты закончила 5-й поток Школы дизайнеров в 2017 году. Почему ты выбрала Школу дизайнеров бюро?

В 2012 году я начала работать иллюстратором в «Студии Олега Чулакова» в Ростове-на-Дону. В это время в дизайне был пик развития скевоморфизма. Работы для иллюстратора при создании интерфейсов было довольно много. Но спустя год Apple выпустила революционную iOS 7, в которой перешла на плоскую стилистику в дизайне.

Мне казалось, что со временем работа иллюстратора перестанет быть востребована, и я решила развиваться дальше как дизайнер. В студии мне поручали дизайн лендингов и баннеров, однако постоянная загрузка иллюстраторской работой не давала мне брать больше дизайнерских задач.

В 2016 году ещё не было такого многообразия курсов, как сейчас. Выбор был между Школой бюро и «Британской высшей школой дизайна». Подумала, раз обучение в бюро не требует переезда, то попробую поступить, а если не получится, то поеду в Москву.

В качестве вступительного задания в школу нужно было сделать интерфейс регистрации на рейс в терминале самообслуживания в аэропорту. Помню, что я ездила в аэропорт, чтобы задать вопросы сотрудникам, просила друзей фоткать мне подобные терминалы в аэропортах. По результатам вступительного задания я прошла на бесплатное место.

Как проходила учёба тогда?

К учёбе я отнеслась очень серьёзно: оставила работу и полностью погрузилась в процесс. Учиться было тяжело. Наверное, по сложности можно сравнить с учёбой в институте. Многие ребята на потоке сочетали школу с работой, я восхищалась ими. При всём усердии мне не хватило нескольких баллов на бесплатное место на второй ступени, но на третью ступень я всё же вновь прошла бесплатно.

Какой у тебя был дипломный проект? Что с ним было после?

В то время в Ростове-на-Дону проводились крупные хакатоны при поддержке Министерства связи области и крупных ИТ-компаний. В качестве дипломного проекта я делала редизайн сайта хакатона, моим куратором был Илья Бирман. Проект получил не очень высокий балл, но я осталась довольна результатом. Сейчас сайт уже не работает.

Сейчас ты руководишь отделом дизайна клиентских продуктов в Wildberries & Russ. Как ты пришла к руководящей должности после окончания школы? Как она пересекается с дизайном?

После окончания школы меня пригласили работать в бюро. Сначала я занималась задачами внутренних проектов, из крупных — манифест издательства, график успехов стажёров внизу школьных лендингов. Потом начала участвовать в клиентских проектах бюро: сервис «Руки», сайт и блог «Майндбокса», интерфейс ТВ‑приставки «Электронного города». Самым масштабным проектом стала веб‑система «Гисметео». Я делала его под руководством Михаила Нозика. Горжусь проектом.

В бюро я проработала почти четыре года. Затем я перешла в продуктовую компанию Wildberries. В тот момент компания запускала новый проект Wildberries Global. Сайт продавал товары на рынки других стран.

Я была единственным дизайнером в проекте, поэтому начала самостоятельно формировать команду. Я приглашала людей, которые раньше учились или работали в бюро, и в итоге выходцы из бюро стали костяком команды дизайнеров Wildberries Global. Именно так я начала постепенно расти как руководитель.

Какие навыки, полученные в Школе дизайнеров, а затем в бюро, помогли тебе занять руководящую должность?

Это не только дизайнерские, но и менеджерские навыки. Работа в бюро подразумевает дизайнерское управление проектом: согласование понимания задач с клиентом, арт-директором, общение с разработчиками, контроль сроков. Дизайнер управляет всеми процессами. Школа дала мне базу знаний и понимание, что с этой базой делать дальше. Конечно, работа в бюро затем значительно укрепила и расширила эти знания на практике, но без школы такую основу получить было бы гораздо сложнее.

Работа в бюро — это согласование задач, общение с разработчиками, контроль сроков

Как всё устроено в твоей команде в Wildberries & Russ? Какие у тебя обязанности?

Команда дизайнеров Wildberries & Russ насчитывает порядка трёхсот дизайнеров. Дизайнеры разделены на крупные отделы: клиентские проекты, внутренние, складские, рекламные, брендинговые, пункты выдачи и так далее.

Я и мой напарник Дмитрий Юрин руководим командой из 65-ти дизайнеров. Наш отдел отвечает за дизайн клиентских продуктов. Мы делаем приложение и сайт маркетплейса, WB Travel, Wibes и многое другое. Есть и EdTech продукты: обучение для ИТ-специалистов; платформы для обучения складских сотрудников и работников пунктов выдачи. А ещё недавно мы начали тестировать приложение для сервиса такси в Беларуси.

Ты также занимаешься поиском сотрудников в свой отдел. Где ты их ищешь?

У нас есть штат HR-специалистов, которые помогают искать кандидатов. HR обращают внимание прежде всего на продуктовый опыт, а не на студийный. Но мы с Дмитрием Юриным считаем, что студийные ребята, особенно те, кто работал в бюро, крепкие специалисты с широким кругозором, креативностью и высокой скоростью. Пусть у них и нет большого опыта работы в продуктовых процессах, но их дизайнерская база очень крутая. Быстро адаптировать таких людей к продукту не составляет особого труда. Поэтому мы всегда очень рады кандидатам из бюро.

Сколько в твоей команде бюрошников?

Всего в нашей команде 65 дизайнеров. Вместе со мной у нас 10 человек из бюро. Одну девушку мы взяли, пока она училась на второй ступени Школы дизайнеров.

Какие недостатки у работников-выпускников бюро?

Основной недостаток выпускников бюро — нехватка знаний о продуктовых процессах. Им обычно не хватает понимания метрик продукта, навыков работы с аналитикой и взаимодействия с аналитиками. То есть именно продуктовой экспертизы выпускникам любых студийных школ часто не достаёт.

Есть много курсов, чтобы набраться знаний по продуктовым метрикам, но я не могу за них ручаться. Могу рекомендовать книгу Юрия Ветрова «Паттерны дизайн-менеджмента», но она не для джунов и скорее для управления. Самый крутой опыт нарабатывается в процессе работы, конечно :)

Какими навыками должен обладать кандидат, чтобы попасть к тебе в команду?

У кандидата должен быть хотя бы один достойный проект, который с точки зрения UI и UX выглядит убедительно. Важно, чтобы человек мог рассказать, какая стояла задача, как он подходил к её решению, с какими трудностями и нюансами столкнулся в процессе. Нужно посмотреть, как кандидат мыслит: проводил ли он исследования, собирал ли референсы, умеет ли пользоваться дизайн-системами.

Обязательно хорошее знание Фигмы. Ещё одним преимуществом будет опыт работы в продукте, взаимодействие с исследователями и редакторами, хотя обычно у кандидатов из бюро такого опыта нет. Но эти навыки быстро приобретаются уже на месте. При этом у выпускников бюро всегда есть сильная база: хорошее понимание типографики, грамотная работа с вёрсткой и текстами. Эти навыки обычно находятся на достойном уровне и очень ценны для нас.

У выпускников бюро хорошее понимание типографики, грамотная работа с вёрсткой и текстами

Наконец, можешь рассказать о каком-нибудь факапе, который благополучно разрешился?

Летом 2024 года в компании произошла реорганизация: наш проект Wildberries Global объединился с основным сайтом — он работает для всех рынков, в том числе иностранных. Сначала мы не могли найти общий язык с ребятами из других команд, но при этом мы закрывали продуктовые задачи, и бизнес не пострадал из-за наших конфликтов. Не буду вдаваться в подробности, но причина была в том, что у всех были разные ожидания от объединения, а любые изменения повышают тревожность. Разрешился конфликт обычным честным человеческим разговором. Моё упущение было в том, что я не сделала этого сразу.

Потихоньку в нашей новой команде появилось много новых интересных проектов. Объединённая команда стала мощнее, разностороннее, скиловее. Теперь мы решаем задачи быстрее и качественнее. Сейчас уже становится понятно, что это объединение пошло на пользу.

Расскажи, какими проектами в «Т-банке» ты занимаешься?

Я руководитель отдела развития базы знаний в «Т-банке». Управляю двумя контентными продуктами и одним направлением. Самый большой продукт — это «Т-помощь», база знаний для клиентов банка. Второй — это «Т-блог», который рассказывает, чем хороши наши продукты. Каждый месяц суммарно ими пользуются 10 миллионов человек. Направление — это функция редактуры для департамента клиентского обслуживания «Т-банка». В этом направлении UX-редакторы помогают делать процедуры, по которым сотрудники поддержки консультируют клиентов «Т-банка».

В основном я отвечаю за стратегию и цели. Самое главное — это понимание, зачем эти продукты нужны, какую ценность они приносят бизнесу и клиенту, и как мы их развиваем, чтобы этой ценности становилось больше.

Ты закончила Школу редакторов в 2016 году. Откуда вообще узнала про Бюро Горбунова?

В 2016 году я работала заместителем главного редактора в региональном СМИ Владивостока. В мои обязанности входило сдать номер в печать. Его нужно было полностью подготовить и отправить в типографию, чтобы напечатать и дальше доставить клиентам. У меня была редакция из шести человек, и я постоянно работала с текстами.

Часто сталкивалась с тем, что нужно дать фидбэк ребятам, но было непонятно, на что опереться. Как объяснить, что вот так пишем, и это классно, а так — не очень. В момент таких размышлений и поисков наткнулась на Максима Ильяхова. Поразило, что наши мысли были созвучны. Подумала: «Очень нужный ресурс, мне всё надо!» И я стала следить за его каналом в Телеграм, бесплатной рассылкой. Собственно от Максима Ильяхова я и узнала, что есть Школа редакторов в Бюро Горбунова.

Для чего ты училась в Школе редакторов? Какая была цель?

Я понимала, что журналистика — это не совсем моё, не хватало в ней целеполагания и перспектив развития. Хотелось посмотреть, что есть смежного.

Позже благодаря школе я приняла решение, что заканчиваю работать в журналистике и перехожу в коммерческий текст. В 2016 году я закончила Школу редакторов, а в 2017 уволилась и начала работать с «Т-банком» и «Т-Ж». Сначала как фрилансер, который делает не очень важные задачи, а в 2018 году уже вышла на работу в штат.

Что вызывало трудности во время учёбы в школе? С чем тебе было сложно?

Возникали трудности с предметами: некоторые давались тяжелее, некоторые — легче. Например, «Типографика и вёрстка» доставляла особые сложности.

Я вообще была не очень погружена до школы в движ бюро: не знала про советы, не читала их, ничего не знала про то, как визуально оформить текст. На работе вёрсткой занимались верстальщики, я могла им сказать нечто базовое типа «предлог висит», и на этом мои знания заканчивались.

Я помню, было вступительное задание объяснить что-то про пенсионную реформу, про негосударственный пенсионный фонд. У меня не было проблем с тем, чтобы написать текст, — были проблемы с вёрсткой. О том, что текст должен существовать в конструкторе страниц, я задумалась в последнюю очередь. Тогда уже были популярны Тильда и Редимаг, но я не знала про них. Я выбрала непонятную штуку, даже не могу вспомнить, как она называется, криво-косо залила туда текст и отправила. Это были все мои успехи. Несмотря на это, я получила бесплатное место на первой ступени. Но не благодаря таланту вёрстки страниц — это сто процентов.

Не было проблем с текстом — были проблемы с вёрсткой

Основная трудность заключалась вот в чём. Дважды в неделю я заканчивала работу очень поздно и приезжала домой в час ночи, потому что мы сдавали номер. Поэтому я часто делала задания по ночам. Не знаю, как пережила эти 9 месяцев, которые длилось обучение в школе. Приходилось впахивать.

Какие лайфхаки помогали справляться со всеми заданиями Школы редакторов?

Боюсь, что нет никаких лайфхаков. Это лечится только жопочасами, когда сидишь и больше времени проводишь с типографикой и вёрсткой, и никак иначе. Но предположу, если бы я заранее начала читать советы по типографике и вёрстке, это давалось бы проще.

О чём был диплом? Как вела и защищала этот проект?

Я очень недовольна собой на третьей ступени. Сейчас кажется, что на неё не нужно было идти. Жёстко не хватало времени, из-за этого мой диплом получился слабым: оценка 3,07 из 5.

Моим арт-директором был Николай Товеровский. Передаю ему привет! Я плохо помню третью ступень, но картина в целом была такая: Владивосток, часа 3−4 ночи, сижу на созвоне с Николаем Товеровским, и он говорит, что всё, что я сделала, — это говно.

Я взяла тему, которая на тот момент была близка. Поскольку работала в редакции СМИ, часто приходилось общаться со студентами, которые ещё учатся на журфаке. Ребята мало что умеют и приходят в издание, чтобы написать первую статью в жизни. И я, конечно, не была в восторге от результата.

Чтобы решить проблему, придумала обучающую рассылку для журналистов-новичков: написать цикл писем и разбирать их домашки. Было обязательное условие: чтобы проект жил, он должен приносить деньги. У меня разбор домашек предполагался платный, рублей 100. К защите у меня были готовы только форма подписки на рассылку, два или три готовых письма. Сделать промостраницу я не осилила.

Несмотря на то, что у моей рассылки появились подписчики, включая платных, дальше третьего письма вся затея не прожила, потому что закончилась школа, продолжилась прежняя жизнь. У многих проектов такая судьба — не хватает времени на то, чтобы их нормально поддерживать, и они загибаются.

Всё равно это классный опыт, впервые делала рассылку: нужно было понять, как это работает, выбрать почтовый сервис, в котором верстаешь и отправляешь письма, продумать визуал. В 2016 году мы делали дипломы по одиночке, командной работы тогда не было. Я заказывала картинки дизайнеру с работы. Глобально кажется, что если бы было больше времени на проект, то получилось бы гораздо круче.

Что посоветуешь насчёт третьей ступени сегодняшним студентам?

Посоветовала бы трезво оценить, сколько времени вы сможете уделять этому проекту. Если только часов 10 в неделю, возможно, не стоит идти.

Насколько я знаю, сейчас другие условия: ребята на третьей ступени делают совместный проект — это гораздо круче. Тут вы координируетесь, и это схоже с реальными проектами, которые вы будете вести на работе.

При этом из-за командной работы одни вещи становятся легче, другие — сложнее.

Легче, потому что есть ощущение команды: вы не одни, есть с кем обсудить идеи. Как говорится, «одна голова хорошо, а две — лучше». Когда вы один, такой возможности нет. Только арт-директор, но это не то же самое. Он суперзанят, и это не тот человек, с которым можно идеи поштормить. Вы, наоборот, должны принести уже готовое и жизнеспособное.

Сложнее, поскольку проект общий, вы не единственный стейкхолдер. Вас уже трое, все решения коллективные, вы их согласовываете, есть зоны ответственности. Кто-то продолбается и нарушит сроки, это повлияет на общий результат, будут конфликты, которые придётся разруливать. Интереснее в целом, но и сложнее. Работа в команде — это суперклассный навык: как правило, все классные вещи делаются командой, если вы не гений-одиночка.

Что самое главное вынесла из Школы редакторов? Что осталось с тобой после обучения?

Было суперценно всё, что давал Максим Ильяхов, что надстраивается над текстом: про вёрстку страниц, визуальное повествование. Самое главное — про то, какую работу делаем, зачем готовим эту коммуникацию, для кого, какую задачу решаем.

Сильно пригодился курс про управление проектами Николая Товеровского. С этой базой было проще изучать штуки, которые дальше важны проектному менеджеру.

Самое полезное — это курс по переговорам. В один период советовала его всем, потому что это универсальные знания, которые пригодятся всегда.

Если говорить про принципы, которые остаются в жизни, запомнились следующие.

• Понимание задачи. Если нужно вынести из Школы редакторов что-то одно — это оно самое. В моей работе любая задача начинается с того, что мы чётко фиксируем проблематику и образ решённой проблемы. На это тратится много времени, но без этого этапа на выходе получится непонятно что.
• Чья задача, тот и носится. Если есть задача, будьте добры, сделайте всё до конца. Никаких отмазок в процессе быть не должно: происходящее на всех этапах — ваша ответственность.
• Возможно всё. Помню пост Николая Товеровского про то, что любую проблему можно решить бесконечным количеством способов. Например, если нужно согласовать штуку и заказчик не отвечает, то вы не говорите: «ну, он не отвечает, что я могу сделать». Есть ряд решений, который вы можете себе позволить: написать сто сообщений, созвониться, прийти к нему в офис, домой и т. д. Последствия у них, конечно, тоже есть! Здесь поинт в том, что задачу можно решить за пределами типичного представления.
• Теория решения изобретательских задач Генриха Альтшуллера. Главное, чтобы был чётко сформулированный образ конечного идеального результата, а прийти к нему можно самыми разными способами. Изобретательская часть тут в том, чтобы оттолкнуться от этого образа, не выбирать классические способы, а придумать новое.

Где ты работала после Школы редакторов и как попала в «Т-банк»?

Я уволилась из газеты, какой-то период работала как ИП: сотрудничала с несколькими компаниями, делала промостраницы, писала статьи для блогов предпринимателей. Но честно говоря, эта история не нравилась, потому что было много подготовительной работы, сроки растягивались, а количество полученных денег не очень окупало потраченное время.

По Школе редакторов знала Надежду Цветкову. Сейчас она отвечает за контент в продуктах, которыми я руковожу. Увидела её вакансию продуктового редактора в базу знаний, откликнулась на неё, сделала тестовую задачу, и дальше мы начали работать вместе. Вот так я и пришла тогда ещё в «Тинькофф», а потом в «Т-банк». Потом параллельно я написала несколько статей в «Т—Ж». Мне предложили стать здесь шеф-редактором, так что я работала ещё и как шеф. Это было в 2018 году.

Какое-то время я работала как подрядчик, потом переехала в Москву и вышла в офис в штат банка к Александру Раю и Надежде Цветковой продуктовым редактором. Поработала им примерно год и стала заниматься развитием базы знаний в роли проектного менеджера.

Какие знания из Школы редакторов оказались ненужными?

Нет совсем бесполезного. С некоторыми предметами вы будете работать, если дальше будете развиваться в продуктового редактора. Другие будете встречать каждый день, вроде визуального повествования, вёрстки, понимания задачи, редактуры текста. Лекции по типографике и верстке, интерфейсам помогут с насмотренностью. Не могу сказать, что они пригождаются каждый день. Эти предметы, скорее, помогают оценивать конечный результат — то, насколько привлекательно он выглядит.

Как ты доросла до своей должности? Почему решила перейти из редактуры в продакт-менеджмент?

Я уже говорила, что пришла в «Т-банк» продуктовым редактором. Но довольно быстро стала отвечать за базу знаний целиком, а не только за текст в ней. Тогда это был проект, потому что базу нужно было запустить, настроить процессы. Потом появилась потребность развивать её уже не как проект, а как продукт. Собственно, так у меня уже появились другие задачи, и мне нужно было развиваться как продакт-менеджеру. Получается, в процессе работы я сменила несколько специализаций.

Чем работа над проектом отличается от работы над продуктом?

Проект — это конечная история, в проекте есть финальная цель и срок, к которому она должна быть достигнута. И в финале проект либо сделан, либо нет, если сделан — то в полном объёме или в урезанном. В результате проекта может быть запущен продукт.

С продуктом сложнее. Даже если он запущен, нельзя сходу сказать, что с ним делать: развивать, просто поддерживать в рабочем состоянии или пора закрывать. Если понятно, что нужно развивать — то дальше вопрос, что именно нужно делать. Здесь больше неизвестности, и используются другие методики. Обычно работа над продуктом — это постоянное получение знаний о продукте и потребностях пользователей, генерация гипотез и их проверка.

Как переходила на роль продакта? Чему пришлось доучиваться, и как развивала нужные навыки?

Я стала заниматься базой знаний. В определенный момент этот продукт остался без человека, который мог бы его развивать. Я решила, что должна стать главной, и прямо так и сказала своему руководителю: «Я занимаюсь этим продуктом, он теперь мой». Да, иногда так работает, так тоже можно. Зависит, конечно, от компании, где вы работаете, но в тот момент это было реалистично.

Сказала руководителю: «Я занимаюсь этим продуктом, он теперь мой»

Почему эта история сработала? У меня уже были знания, в частности из Школы редакторов, про то, как работает контент, как работать с задачами, как управлять проектами. Было посильным то количество знаний, которое мне нужно было приобрести. Мне повезло: можно было пойти и разобраться с этим частично на практике, а потом уже и подтянуть теорию на курсах. Но так получается не всегда, зависит от серьёзности проекта, который вам дают. Я знала свой продукт, кто его заказчики и пользователи, какие проблемы он должен закрывать, а какие — нет. Я понимала, как он устроен технически, какой функционал в нём есть и чего ему предположительно не хватает.

В то же время, цена моей ошибки тогда была небольшой. В продукте не было и 100 тыс. пользователей в месяц, сейчас — больше 10 млн. Не было дорогой продуктовой команды, которая бы простаивала или делала ерунду из-за меня.

Первые задачи, с которыми я разбиралась как продакт, — это доработка критичного функционала. Приходила к продакту и руководителю разработки «Т—Ж» со списком задач и их обоснованием, продавала их. Когда мне впервые сказали: иди поставь задачу на разработку, я пошла гуглить, чтобы всё сделать правильно, хотя это не rocket science, конечно. Потом гуглила, как работает веб-аналитика, и училась собирать отчёты.

В любом случае пробелы в теории пришлось закрыть. Если ты меняешь специализацию, то выезжать на гуглении не получится. Надо учиться дальше.

Сколько людей в твоем подчинении сегодня?

60−80, смотря как считать. У меня в отделе около 60 человек, это редакторы, продакты, проджект-менеджеры.

Есть ещё другие специалисты, которые задействованы в работе над моими продуктами. Например, разработка, дизайн, аналитики, seo-специалисты. У них свои руководители, а я для них заказчик. Вот так можно объяснить разницу в количестве людей в подчинении.

Кто такой хороший руководитель в твоём понимании?

Хороший руководитель понимает, за что он отвечает, знает, что нужно делать, а что нет. Он умеет подбирать задачи так, чтобы они драйвили и были достаточно челленджевыми, но при этом посильными.

Еще важны софт-скилы. Важно быть нормальным человеком — уметь разговаривать с людьми, помнить о том, что не все люди карьерно ориентированы. У них вообще-то есть своя жизнь, личные дела, и вы в первую очередь находитесь в товарно-денежных отношениях, где покупаете у специалиста его время и экспертизу. Но если вы научитесь нанимать правильных людей, то сможете работать с теми, кто не просто продаёт свои услуги, а кого прёт от того, что они делают. Тогда вам будет классно вместе работать!

Как ты считаешь, хорошим руководителем можно стать на практике или этому нужно обучаться отдельно?

Это не взаимоисключающие способы. Некоторым навыкам можно научиться на практике, но без теории довольно тяжело. Например, быть руководителем редактора как специалиста и старшего редактора как тимлида — это абсолютно разные вещи. Если не будет понимания, в чём отличие, это будет дорогая практика.

В зависимости от того, какого уровня специалисты, вы по-разному ставите им задачи и контролируете результат. Должно быть чёткое понимание, что ваш подчинённый должен уметь: с каждого разный спрос и каждому необходима разная степень контроля.

В конфликтных ситуациях можно накосячить. Представьте себе такую ситуацию. Вы главный редактор, у вас в подчинении старшие редакторы, а у них в подчинении — редакторы. И вдруг к вам приходит редактор, минуя вашего подчинённого, и говорит: «Слушайте, у меня проблема с начальником. Я ему говорю, а он не слышит меня. Поэтому я пришёл к вам. Давайте что-то с ним сделаем».

В таких ситуациях есть соблазн сразу включиться в проблему и что-то решать самостоятельно. Но правильное решение здесь — понять контекст и всё-таки отдать эту задачу старшему редактору, не забыв проконтролировать результат.

Если этого не сделать, произойдут две вещи. Если проблему решите вы, а не старший редактор, для него это будет выглядеть как недоверие — ведь вы влезли в его зону ответственности и исключили его из процесса. С точки зрения редактора ситуация будет выглядеть ещё хуже. Старший редактор будет выглядеть как не очень компетентный специалист, потому что не справился со своей задачей. Значит, его можно игнорировать как руководителя.

Какими навыками должен обладать редактор, чтобы отличаться от конкурентов и попасть в твою команду? Чем тебя можно покорить как руководителя?

Покоряет внимание к деталям, желание разобраться в проблеме и реально её решить. Неважно, редактор вы или продакт, скрупулезность, последовательность в том, чтобы понять, что именно болит, как это лечить и дальше изложение какого-то решения — оно всегда подкупает. Ну и конечно же, важно сочетание хард- и софт-скилов.

Покоряет внимание к деталям

Дай совет, как сегодняшнему студенту Школы редакторов попасть на работу в «Т-банк»?

У нас есть пример классного редактора, которая пришла на стажировку, а потом мы предложили ей остаться в штате, потому что она хорошо делала свою работу и впахивала.

Здесь нет никакого секрета: нужно стараться, слушать, что тебе говорят, делать выводы, если что-то непонятно — спрашивать. Кажется, что это никакой не rocket science.

Если вы джун, откликнулись на вакансию, сделали тестовое и получили в ответ что-то типа «сорри, мы выбрали другого кандидата», как минимум попросите обратную связь. Напишите вежливое письмо: «Дорогой нанимающий менеджер, если вдруг у тебя есть минутка, расскажи, пожалуйста, что тебе не хватило в моём тестовом». Он скажет, что в тестовом смутило вот это, вот это и вот это. Обязательно быть вежливым, а не вставать в позу: почему вы меня, такого великолепного, не взяли. Есть кандидаты, которые так себя ведут.

У нас есть примеры, когда мы не брали людей с первого раза, но брали со второго. Или даже с третьего. Просто кандидаты реально продолжали откликаться. Вызывает восхищение человек, у которого в прошлом году был слабоватый отклик на вакансию, а в этом году совсем другой, и видно, что он сильно подтянулся. Когда видишь такой прогресс, хочется познакомиться.

С чего ты начинал перед тем, как стать основателем «Комреды»?

Мне было 17 лет, я учился на первом курсе РАНХиГСа. Начался ковид, и Президент Указом обязал все университеты предоставлять рабочие места студентам. Во всех отделах института можно было поработать дворником или пойти где-то бумажки перекладывать, а также дали три места в пресс-службу на факультет.

Я сделал тестовое задание: написал пресс-релиз, и меня взяли. Так я стал пиарщиком. Но на этой работе мы как студенты ничего особо не делали, какие-то релизы писали и всё.

Первые три месяца на стажировке мне не платили, а длилась она — четыре. Это было связано с тем, что здесь официально брали на работу только совершеннолетних. Поэтому мне сказали: «Чувак, ты нам понравился, мы хотим тебя взять, но поработай за опыт».

«Мы хотим тебя взять, но поработай за опыт»

Моя стажировка заканчивалась 17 августа, а день рождения у меня первого. Работодатели круто сделали: за две недели меня успели оформить и уволить. Вышло так, что 15 августа — день приёма на работу, а день увольнения — 17, поэтому один оклад я получил.

Поскольку я неплохо сдал ЕГЭ, то начал преподавать историю в онлайн-школе по подготовке к экзамену. Мне предложили поработать над маркетинговыми задачами, потому что я писал нормально. Так я стал делать ещё и прогревающие рассылки для этой онлайн-школы за копейки. В рассылки входили вовлекающие письма, которые предупреждали о начале вебинара за три часа, за час, за пять минут до его начала.

Потом у меня был первый стартап с друзьями. Мы там одежду с креативными принтами пытались продавать. Втроём вложили по 100 долларов, думали: «Ну, сейчас что-нибудь заработаем». Стартап провалился. После этого я понял, что недостаточно создать товар и выложить его в Инстаграм*, чтобы кто-то этот товар купил.

Я учился на направлении «Реклама и связи с общественностью». У меня и у студентов этого направления не было представления о том, как работает реклама. Оказывается, трафик нужно покупать, чтобы что-то продать. Если бы мы это узнали, мы были бы в полном ахуе.

Затем я попал на стажировку в пиар-агентство на пару человек. Жило оно за счёт стажёров, которые приходили, что-то делали и увольнялись через неделю.

Я не уволился через неделю, и через два месяца мне дали ставку в 35 тысяч рублей. Я был счастлив. Позвали на стажировку охотно, потому что увидели у меня в портфолио, что писал что-то кроме школьных сочинений. Например, рассылки. Ещё и Максима Ильяхова читал.

В основном мы создавали лонгриды для диджитал-агентств. Там я научился писать статьи для VC и лонгриды для «Логомашины». Ребята меня обучали и были одними из немногих, кто понимал, как работает площадка, хотя бы примерно. Это мне очень помогло.

В этом агентстве меня научили писать лонгриды так, что их вообще принимали какие-то издания. Свой первый лонгрид переписывал раз двадцать без преувеличения. Там всё бесконечно было жёлтое.

Работа была совершенно фашистская. Я приезжал в офис в полдесятого, а уезжал чаще всего в девять вечера. В выходные мы ещё проводили вебинары. И это всё за 35 тысяч. А работаешь офлайн 7 дней в неделю.

Потом я уволился из этого агентства. Пошёл в «Эйч» на карьерную консультацию к тогдашнему эйчару SETTERS Дарье Лукиной. Она предложила поработать пиарщиком в «Пиархабе», потому что была открыта вакансия. Так я стал пиарщиком.

Я быстро вырос из слабого миддла до тимлида. Параллельно строил редакции на аутсорсе. Когда заскучал в роли тимлида, Даниил Дымшиц — директор «Пиархаба», предложил сделать отдельное агентство. Он просто сказал: «Go, little rockstar, вот тебе копейка денег, я за нее возьму небольшую долю в твоем агентстве».

Какие софты и харды необходимо качать новичку, чтобы попасть на работу в контент-маркетинг?

Копирайтеры делятся на два типа: те, кто прошёл курсы Максима Ильяхова, и те, кто прошёл что-то другое. Мы берём тех, кто как минимум прочитал «Пиши, сокращай». У нас во всех вакансиях это обязательный критерий.

Я считаю, что слово «копирайтер» в каком-то смысле умерло. Потому что есть слово «автор» — и со словом «автор» сразу ассоциируется серьёзный человек, который умеет писать текст и использовать приёмы информационного стиля. Это слово даже звучит дороже.

Со словом «копирайтер» у меня ассоциация такая — это куча народа, которая прочитала 10 лет назад книжки совершенно неадекватных людей. Или прошла волшебные девчачьи школы копирайтинга про использование литературных приёмов в коммерческих текстах. Эти приёмы и тезисы взяты из художественной литературы или из головы. Они не приносят никакого результата бизнесу.

Однако с теми, кто «упарывается» в инфостиль, тоже есть проблемы. Легко привести пример: приходит типичный бюрошник и начинает с клиентом проговаривать понимание задачи. Клиент начинает выдумывать из головы и что-то ему отвечает.

По книжке и лекциям всё нормально — складывается понимание задачи. Но настоящего ответа из этого брифинга не получается. Например, потому что у заказчика задача сделать «вау».

В корпорациях иногда встречается такой запрос: «Чтобы меня повысили, необходимо пройти перформанс ревью, а для этого надо сделать „вау!“» Как это записать в понимание задачи — неясно. Никто никогда не скажет вам, что реальная метрика — это когда начальник пришёл и сказал: «Слушай, а заебато вышло вообще».

Вам придумают какие-то метрики, и вы будете находиться в своей парадигме. В парадигме того, что есть задача, её понимание, постклик, дочитываемость и ещё какая-нибудь метрика, которую взяли из головы.

Первое, что необходимо — это инфостиль, но без дури

Что касается софтов, я считаю разделение на софты и харды чем-то очень корпоративным. Это история в мире большой компании, а не агентства на человек 20−30, как у нас.

Какие-то конкретные софт скилы иметь не нужно. В нашем мире надо быть нормальным челом, не теряться, отвечать на сообщения быстро и держать слово.

Это очень понятные вещи: держать слово, не обманывать, не быть отвратительным. Быть таким, чтобы люди хотя бы с натяжкой с вами работали и взаимодействовали. А не какие-то софты в духе «лояльность к инновациям» или «growth mindset».

Сидите и думаете: вам надо выпуск сделать, вот у вас блог, вот у вас люди, которые трафиком занимаются. Если человек не долбоёб, то всё получится. Какие тут софты?

По каким критериям отбираются авторы и редакторы в контент-маркетинг на примере «Комреды»?

Первое — это всегда портфолио. Если мы видим хорошее портфолио, мы всегда дадим человеку что-то поделать.

Например, если мы увидим текст, который нам понравился, то по тексту всегда понятно, что человек читал Максима Ильяхова. Это значит, что он справится с задачей, которая будет у него на работе.

По тексту будет видно, что чувак спрашивал у заказчика: «Зачем вообще это всё нужно?» У такого текста будет структура: будут стоять заголовки и подзаголовки, текст не будет выглядеть как полотно, и будут иллюстрации, которые автор придумал и заказал на отрисовку у иллюстратора. Поэтому одного хорошего текста в портфолио достаточно для того, чтобы в «Комреде» кандидату дали оплачиваемое тестовое задание.

О тестовом задании я думаю так: лучший способ понять, нормальный автор или нет — заказать у него текст. Если вы видите хотя бы из одной работы в его портфолио, что он может сделать что-то нормальное, то действуйте.

Лучший способ понять, нормальный ли автор — заказать у него текст

Лучше заплатить человеку и дать ему написать агентский кейс. Если финальный заказчик — само агентство, вы точно не подведёте клиента. Если он не доведёт текст до финала, то вы ему заплатите небольшой кусочек от этих денег: условные несколько тысяч рублей. Потом скажете: «Спасибо, Господи, что взял деньгами», и всё — у нас такой подход.

Как редактору вырасти до главреда?

Грейды у всех свои. Я видел в паре агентств грейды суперсистемные и понятные. Прямо пунктики, что человек умеет и не умеет.

В инхаусе, насколько я знаю, грейды другие. У нас в «Комреде» грейдов вообще нет. У нас есть просто главреды, редакторы и авторы.

Про рост из редактора в главреда: здесь редактор должен быть автономным, сам должен аккаунтить клиентов, иметь амбиции и желание учиться. Однако многие редакторы просто не хотят идти в главреды, потому что главред у нас — это руководитель бизнес-юнита. Ему надо какие-то ПНЛи считать, контент-проекты придумывать. Главред ничего не выпускает, он нанимает людей и менеджерит процессы.

Поэтому редактору, который хочет вырасти в главреда, необходимо проявлять менеджерские и в нашем случае аккаунтские наклонности. Также важно иметь желание отойти от работы с текстом к менеджменту.

Какой у редактора горизонтальный рост?

Редактор может менять юниты или направления. Например, у нас открывается сейчас в «Комреде» юнит HR-бренда. И как раз есть редактор, которая любит HR-бренды. То есть можно менять сферу редактуры.

Ещё можно поменять направление в целом. Например, редактор может уйти в стратегию. Вместо того, чтобы реализовывать контент-продукты, редактор будет их придумывать и анализировать. Это уже будет не редактор, а «Аналитик-стратег» или «Контент-стратег».

Как в «Комреде» чаще всего нанимают?

Нанимаем по-разному, но по знакомству — лучший вариант.

Первое, что я делаю, когда нам нужен человек, — кидаю клич в рабочем чате: «Пацаны, не знаете никого крутого на такую-то позицию?» У нас такое зачастую работает. К примеру, был случай в августе, где одновременно два редактора хорошо высказались про сеошника, с которым они работали на разных проектах. Наняли очень быстро.

При таком найме риски гораздо ниже, чем при найме с рынка. У вас есть в команде люди, которые уже с этим человеком поработали и знают, кто он такой. Если вы им доверяете и они готовы за него бороться, то у вас ноль рисков. В команду придёт с 99% вероятностью нормальный чувак. А вот чувак по вакансии — это кот в мешке.

Второй плюс найма по знакомству — это бесплатный наём. Не тратятся часы людей в компании, чтобы написать вакансию, опубликовать, построить процесс, долго всех собеседовать, выбирать. Сказали: «Вот, человек ищет работу. Я с ним работал там-то и там-то, он дал такой-то перформанс». Всё, погнали, покупаем. Это бесплатно и надёжно.

Когда нет рекомендаций или все по рекомендациям заняты, тогда приходится идти по рынку. Это самый поганый вариант.

Пулить вакансии, собеседовать. Этот ад у вас в личке. Когда я сам нанимал, я вспомнил, что это такое. Миллион портфолио, ещё люди, которые присылают портфолио в виде вордовского документа.

Портфолио в ворде never

Допустим, журналист из Усть-Медрищенска, который 40 лет работал в местной районной газете, увидел нашу вакансию. В ней он прочитал, что платим редактору восемь тысяч рублей за редактуру материала. Ему даже писать ничего не надо — просто отредактировать. Он написал отклик размером с «Войну и мир». В отклике: «Не могу показать кейсы, потому что материалы в печатке», «Филфак и высокие требования к литературному стилю текста». Потом он страшно недоволен тем, что я не захотел с ним общаться. Есть ещё такие люди, которые начинают звонить мне в телеграм, если им не отвечаешь.

Какие компетенции вам важно увидеть, если вы нанимаете главреда с рынка?

Можно одну из наших вакансий просто открыть и посмотреть, что мы там требовали. Опыт построения редакции, умение наладить выпуск материалов — дико понятные требования.

Кейсы запуска блогов, медиа и соцсетей с результатом в цифрах. Например, приходит кандидат и говорит: «Я сделал контент-продукт вот такой-то, он дал такой-то перформанс и такие-то цифры».

Что касается остального: таблички и канбаны — это операционный директор добавила. Мне на это вообще пофиг. Для меня важно умение работать в инфостиле. Уметь аккаунтить: вести коммуникацию с клиентом так, чтобы он не перестал платить нам деньги. Также важен опыт работы в агентстве.

Для меня важно умение работать в инфостиле и аккаунтить

Сейчас у нас два главреда, которых мы наняли с рынка, и четыре, которых удалось вырастить внутри. Двое с рынка откликнулись на вакансию и показали свои топовые кейсы. Например, Виктория Владимирова запустила бренд-медиа для «Петровича», а Владислав Ребров разрабатывал спецпроекты для «Альфа-банка» в «Палиндроме».

Когда инхаус главред приходит работать в агентство, у него ничего не получается. Потому что он не понимает, как работать с рассинхроном. У него несколько разных проектов, и он не может быстро переключаться с одного на другой.

В инхаусе он мог быть мультизадачен в рамках одного проекта. Но когда тебе надо делать что-то одно, но в разных проектах — на этом моменте у людей ломается голова.

Ты работаешь главредом в «Mindbox Журнале». Расскажи, чем занимается компания?

Mindbox делает B2B-продукт — платформу автоматизации CRM-маркетинга. Если упрощённо, бизнес покупает её, чтобы персонализированно общаться с клиентами и запускать программы лояльности.

Когда вам приходит email-рассылка «МИФа» или пуш от «Золотого яблока», — это Mindbox. Получаете бонусы за покупку в Rostic`s — их тоже начисляют через нас.

Для чего Mindbox нужен контент-маркетинг?

Контент приводит новых клиентов. В Mindbox главный драйвер продаж — это истории успеха, то есть кейсы. Чтобы объяснить, как это работает, наш директор по продукту обычно показывает growth loop — цикл роста. Эту схему видела, наверное, половина компании:

Мой любимый пример — компания Synergetic, где за полгода с нуля построили CRM-маркетинг. Работы было на целую команду, а сделал всё один маркетолог. На старте он читал «Mindbox Журнал» и собирал лучшие практики. Сейчас рулит CRM-командой в Synergetic и сам делится опытом: выпустил с нами три кейса, сделал вебинар и курс, выступал на «Mindbox Конференции». Кстати, тоже бюрошник, Станислав Черикчиев.

Так и работает growth loop: из одних успешных кейсов вырастают новые.

Как вы понимаете, что кейсы приносят пользу бизнесу?

У Максима Ильяхова в телеграм-канале был пост на эту тему. Мол, контент как красивая баба: его конверсию фиг измеришь. И это так. Сложно доказать, что именно кейс повлиял на продажи, особенно в бизнесе с длинным циклом сделки.

При этом в Mindbox понимают пользу контента: на практике убедились, что кейсы работают.

Два года назад мы потеряли Фейсбук как канал продвижения и стали искать способы поддержать трафик в журнале. Решили расти в охватное медиа: вместо прикладных кейсов о CRM писать про маркетинг вообще. Чтобы читали не только маркетологи, но и маркдиры.

На тот момент мы уже выпустили больше двухсот кейсов про Mindbox — казалось, этого достаточно, чтобы поддерживать продажи. Поэтому редакция сосредоточилась на медийных материалах. Выпускали интервью с управленцами, статьи о том, как оптимизировать бизнес-процессы, пиарить бренд, выходить на зарубежный рынок. Кейсы поставили на паузу.

Через полгода к нам пришли продажники и сказали, что старые кейсы про Mindbox не работают — нужны свежие. Клиент хочет читать про боли, которые есть у рынка прямо сейчас.

Стало ясно, что эффективность журнала нельзя оценивать по трафику и подписчикам, — «медийные» метрики не подходят. Но снова писать кейсы без метрик и быть просто «красивой бабой» мы не хотели. Поэтому инициировали новый подход к контенту: теперь у него всегда есть внутренний заказчик. Заказчик определяет, какую бизнес-задачу нужно решить, и даёт обратную связь: удалось это или нет. Так мы оцениваем пользу журнала для бизнеса.

Что делает редактор в Mindbox помимо кейсов?

Кейсы — база, с них начинают все авторы. Это нужно, чтобы погрузиться в продукт, познакомиться с маркетологами и маркдирами, для которых мы пишем. Параллельно можно подключаться к другим задачам, например:

Ивенты. Это вебинары, дискуссии в прямом эфире, а раз в год — «Mindbox Конференция» на три-четыре тысячи человек. В ивентах всегда движ: репетиции в Зуме, горящие дедлайны, всратые рекламные посты для Телеграма. И, конечно, бэкстейдж, где можно живьём пообщаться с основателем «Диван.ру» или CEO «Рив Гош».

Спецпроекты и исследования. Опытные авторы берутся за проекты вроде исследования email-рассылок, «Биржи вакансий» или «Школы CRM-маркетологов». Это делает имидж и журналу, и автору.

Сайт и коммуникации. Лендинги, рассылки, креативы — тоже работа для редактора. Меня сразу после испытательного подключили к редизайну сайта Mindbox — это был годовой проект под арт-директорством Людвига Быстроновского. Работа над продуктовыми лендингами помогла мне погрузиться в бизнес и прокачаться в редактуре. От комментариев ломался мозг. Ты год дрочил инфостиль в Школе бюро, а теперь надо сделать, чтобы «текст транслировал бренд-излучение». Но к седьмому лендингу и, наверное, десятому созвону с Людвигом Быстроновским начинаешь втягиваться.

Сколько человек в редакции и как устроена работа в команде?

В Mindbox сейчас пять редакторов: они делают контент для журнала, сайта и ивентов. Внештатные авторы пишут кейсы и учебные статьи — особенно сильные ребята со временем попадают в команду. Плюс в этом году открылась оплачиваемая стажировка — сейчас её проходят два человека.

У нас работают универсальные редакторы: стремимся, чтобы каждый мог написать статью и бодрый пост, собрать лендинг в Фигме, подготовить спикера к вебинару. Это не значит, что приходится заниматься всем и сразу. Есть разделение ролей: шефреды учебных материалов и кейсов, редакторы ивентов и сайта, автор спецпроектов. Но скилы лучше иметь про запас — рано или поздно пригодятся.

Как быстро в «Mindbox Журнале» вырастают из автора в шеф-редактора или главреда? Что для этого нужно?

За полтора года новичок вполне может вырасти в шефреда, за два — в главреда.

Я приходила в «Mindbox Журнал» джуном на 70 тысяч. Хотелось работать руками и делать годный контент, а менеджерить — ну лет через пять, наверное. Сёма Сёмочкин, тогда ещё издатель журнала, сказал, что в Mindbox главредами становятся за пару лет. Ровно так и вышло.

Другой пример — Ксения Петроченкова. Полтора года назад выпустилась из Школы редакторов, а сейчас она почти шефред: редачит, онбордит, наводит порядки в процессах.

Можно развиваться в своём темпе — необязательно упарываться. Но чаще редакторы выбирают агрессивный рост: больше на себя берут, быстрее прокачиваются — выше польза для бизнеса. А значит, можно претендовать на новую роль и больше зарабатывать: в Mindbox мы сами назначаем себе зарплату.

Редакторы выбирают агрессивный рост: больше на себя берут, быстрее прокачиваются

С какими сложностями сталкивается новичок в B2B-редакции?

Если никогда не писал о бизнесе и маркетинге, самое сложное — погрузиться в тему. У меня были нулевые знания. Стоимость привлечения? CRM-каналы? Инкрементальная выручка? Не, не слышали. При этом нужно общаться с маркдирами и писать об их работе.

Чтобы подготовиться к первым интервью, читала кейсы, гуглила непонятные слова, показывала заготовки опытным авторам и просила страховать меня на звонке. Поначалу интервью проходили так: задаёшь вопрос, а дальше — белый шум. Если непонятно, о чём говорит спикер, лучший выход — быть не в порядке. Этому учат в Школе редакторов. Когда просишь эксперта объяснить как можно проще, на примерах, никто обычно не отказывает. Так и учишься.

Первые черновики — тоже испытание. В «Mindbox Журнале» невыносимо душная редактура: читатели-маркдиры очень требовательные и не пропускают булшит. На старте у меня бывало по четыре итерации черновика с десятками комментариев — хотелось поджечь себя и редактора.

Когда прорвался через редактуру, появляется другая проблема — согласование. Пока ты перепахивал кейс, спикер о нём забыл и ушёл в свои дела. На этом этапе легко попасть в игнор, и публикация заморозится на месяцы.

Первый кейс я писала полгода и прошлась по всем граблям. Чтобы новым авторам было не так больно, недавно мы сделали курс о работе над B2B-кейсами.

Для чего редактору идти в B2B-контент?

Помимо денег — ради движа, сложных задач и общения с людьми, которых запросто не встретишь.

В Mindbox редактор погружен в задачи и боли бизнеса благодаря тому, что взаимодействует с продажниками, продактами, клиентскими менеджерами. В свой первый месяц работы я созванивалась с основателем компании, чтобы получить комментарий для статьи.

Помимо нетворка в Mindbox, у вас появляются знакомства с маркдирами, CEO, владельцами бизнеса — с теми, кто двигает российский ритейл и e-com. Вы берёте у них интервью, встречаете их на съёмках CEO Summit. А потом идёте по ТЦ и понимаете, что с половиной брендов вы делали контент и знаете, как устроен их маркетинг.

Идёте по ТЦ и понимаете, что с половиной брендов вы делали контент

Самое яркое событие для редакции — это «Mindbox Конференция», которую мы готовим полгода. Составляем программу, придумываем форматы, приглашаем спикеров, репетируем с ними доклады. Ночь перед конференцией почти у всех проходит на площадке. Команда ивентов рулит сборкой стендов, редакторы прогоняют презентации на экранах, что-то правят в последний момент. Я как-то созванивалась со спикером на лестнице у чёрного входа: это было единственное место, где ловил интернет и не было слышно, как строят площадку.

В день конференции чувствуешь себя почти как на «Оскаре». Собираются тысячи зрителей, спикеры, которых до этого ты видел только в Зуме. На докладах люди фоткают слайды, которые ты помогал готовить. И ловишь себя на мысли, что всё — от брендированного бейджа до выступления «Афиши» или «Санлайта» — сделала ваша команда. Ивенты, редакторы, дизайнеры.

Работа в команде — это особый кайф. У нас в журнале все удалёнщики, но нет ощущения, что ты один на один со своими задачами. Раз в неделю встречаемся на редколлегии, чтобы обсудить кейсы, посоветоваться и просто погореть. Когда нужно подумать друг об друга, приходим в личку. У стажёров и внештатников есть редактор-бадди, который подстрахует на интервью и поддержит, если черновик вернулся жёлтый от комментариев.

Само собой, выпускаем пар в закрытых чатиках: это место для токсичных шуток и локальных мемов. Даже собрали из них стикерпак для Телеграма.

Как автору попасть в B2B-редакцию? Какие требования?

В «Mindbox Журнале» основное требование — две ступени Школы редакторов. Без базы в редактуре, вёрстке, переговорах и управлении проектами не выпустить кейс. Главное, чему учит бюро, — видеть говно. И когда в команде одни критерии говна, вам комфортно работать вместе.

У нас насквозь бюрошная редакция. «Mindbox Журнал» начинался с Сёмы Сёмочкина, который в своё время создавал «Кто студент». За ним пришли Марья Авраменко и Анастасия Сикорская — из одного потока Школы редакторов. Дальше Марья Авраменко начала коллекционировать главредов «Кто студента»: я, Ксения Петроченкова, Мария Скударнова.

Были ребята без бюрошного бэкграунда, но и они в итоге пошли учиться. Например, Ксения Штейгервальд недавно окончила третью ступень, её дипломным проектом как раз был курс о B2B-кейсах. Автор Элиза Али сейчас в Школе дизайнеров.

В B2B-редакции, как и в любой другой, важны не только харды, но и умение работать с обратной связью: запрашивать её, рефлексировать, делать выводы. Если автор чувствителен к фидбэку, он быстро растёт.

Матчасть про бизнес и маркетинг можно подучить уже во время онбординга — для этого у нас есть подборка книг и курсов.

Полка начинающего автора «Mindbox Журнала»:

Смотреть во «ВКонтакте»

Построила карьеру в отельном бизнесе и ушла в редактуру

Сразу после окончания университета мне повезло попасть в отельный бизнес, где я получила должность специалиста по продажам. В иерархии продаж это самое дно: рабочий день состоит из холодных звонков и обходов бизнес-центров в попытках найти новых клиентов.

На мои жалобы и нытьё папа обычно говорил: «Злее будешь», и оказался прав. Благодаря этому неприятному и местами унизительному опыту я быстро прокачала профессиональные навыки. Уже в 26 лет я стала директором по продажам и маркетингу в международном отеле. А к 32 годам я построила успешную карьеру в роли регионального коммерческого директора с высокой зарплатой, частыми командировками в разные страны и возможностью учиться у лучших экспертов в отрасли.

Конечно, была и тёмная сторона: медленные и неэффективные процессы, огромное количество бесполезных звонков и корпоративные интриги. Нужно понимать, что идеальной работы не бывает, и это всегда компромисс.

В 2022 году моя компания объявила об уходе с российского рынка. Это кинематографично совпало с беременностью, но страха остаться без работы не было. Почти всё время до рождения сына я работала на разных проектах на фрилансе.

По-прежнему люблю отели, но работать там больше не хочу

Я и сейчас уверена, что смогу легко вернуться в отельный бизнес. Проблема в том, что больше этого не хочу. При неугасающей любви к сфере гостеприимства у меня случилась передозировка корпоративными ценностями. И учёба в Школе редакторов — попытка изменить вектор карьеры и найти новое призвание.

Учёба в школе мне нравится. Если принять правила игры с дедлайнами и тестами, она принесёт много пользы. Год назад я ничего не знала о редактуре, кроме Максима Ильяхова и его книг. Поэтому, когда искала профильное обучение, купила курс «Профессия Копирайтер с нуля до PRO» от Skillbox. По цене это сопоставимо со стоимостью одной ступени в Школе редакторов. Обучение рассчитано на шесть месяцев, но я закончила за четыре. Курс состоит из трёх частей: форматы текста, ведение соцсетей и коммерческая редактура. Он неплохой, но по глубине погружения разница колоссальная, бюро даёт намного больше.

Вокруг я вижу много людей, которые тоже хотят поменять работу. Обычно такое решение даётся непросто и неразрывно связано с изматывающими сомнениями. Поэтому я решила найти тех, кто уже менял профессию и выжил. У студентов Школы бюро много историй о смене профессии, и все они заканчиваются хорошо. Это обнадёживает и придаёт уверенности.

Начните разбираться и разберётесь

В поисках интересной работы сменила много профессий

По первому образованию я учёный-генетик, а по второму — магистр психологии. Я работала лаборантом химбак анализа, продажником в турагентстве, оператором в колл-центре с юрлицами. Ещё я фотографирую, делаю таплинки и провожу трансформационные игры и консультации. С 2019-го занимаюсь копирайтингом. Не факт, что это моя последняя сфера.

При смене профессии у меня не было никаких сомнений

Важно не сравнивать себя с коллегами, которые получали высшее образование и работают в той сфере, в которой вы стартуете с нуля. Они будут круче как профессионалы, но вы круты многогранностью и опытом в других сферах жизни.

Прежде чем бросать старую работу, найдите новую. Но я, конечно, так никогда не делала

Я обучалась писать на биржах

В 2017 году я впервые зарегистрировалась на бирже eTXT. Почти сразу у меня появились постоянные клиенты. Они заказывали статьи на тему медицины и косметологии. Обычно я брала заказы на 500−1000 рублей, сразу по несколько статей.

Сейчас я работаю в 2ГИС, и здесь очень уважают Максима Ильяхова и инфостиль. Например, при приёме на работу спрашивали, читала ли я «Пиши, сокращай». Я знала, что редакторов в школе обучает Максим Ильяхов, и поэтому шла повышать скилы целенаправленно к нему.

Сомнения, конечно, были: ценник для меня очень высок. Но я сначала взяла подготовительный курс, и всё было хорошо. Онлайн-обучение мне нравится, поэтому вопрос был только в финансах.

Идеальная работа — та, в которой я узнаю нюансы разных сфер

Мне быстро становится скучно, если я не изучаю нового. Работа копирайтера частично перекрывает мою жажду познания, но не совсем. Возможно, я буду работать в проектах, где нужно писать более сложные экспертные статьи.

Планирует уволиться из школы и найти себя в мире редактуры

Я не совсем стандартный учитель-предметник. Уже четыре года я работаю в школе как СММ, куратор медиаслужбы и профильных классов: преподаю журналистику, технологии медиапроизводства и проектную деятельность. Но даже с такой креативной работой в школе тяжело.

В школе невыносимая нагрузка — физическая и моральная. Учителя всегда должны быть на связи, даже в выходные. При этом современная система школьного образования — это неповоротливая махина, которая с лёгкостью задавит любого идеалиста. Поэтому в образовательной сфере огромная текучка кадров. Ещё здесь отсутствуют перспективы развития. Дальше можно дорасти только до поста заместителя директора, а меня это не привлекает, потому что всё равно придётся работать в системе.

Я целый год сомневалась, нужно ли уходить с надёжного места с высокой зарплатой

Сейчас я чётко понимаю, что со всем справлюсь и всё получится. Из трудностей — ноль приглашений на собеседования по моим откликам. Понимаю, что работу буду искать долго и напряжённо.

Спасибо моему партнёру, он меня безоговорочно поддерживает, потому что каждый день наблюдает, какой нервной и уставшей я возвращаюсь домой. А вот родители пока пророчат мне смерть в канаве от безденежья. Меня это не сильно смущает, я знаю, что и зачем делаю, поэтому точно справлюсь.

Про Школу редакторов я узнала от Максима Ильяхова

Его «Пиши, сокращай» и привело меня в мир текстов. Я регулярно читала его канал и делаю это до сих пор. Там попалась подборка курсов Максима, которая и привела меня на сайт бюро. Сомнения были, но только в выборе курса: взять «Информационный стиль» или пойти в школу. Решила выбрать больший объём. Сейчас не жалею, система неидеальная, но рабочая. Да и я в этом деле не новичок, знала, что иду туда, где соединяется мой интерес и способности.

Моя следующая работа будет точно удалённая

Мне важно найти место с дальнейшими перспективами, и где результат будет зависеть от меня. Я не боюсь ответственности, это только больше увлекает.

Важно понять, что от перемен ничего не теряется: всё становится либо лучше, либо иначе, но уже не так грустно, как было.

Занимается производством косметики и учится в Школе дизайнеров, чтобы укрепить семейный бизнес

По образованию я менеджер государственного и муниципального управления. Пока я училась, работала в Zara визуальным координатором. Мне нравилось, что сегодня ты делаешь стенгазету о трендах сезона и складываешь рубашечки, а завтра на ломаном английском рассказываешь о специфике региона коммерческому директору.

После этого я 1,5 года работала в горах на производстве косметики. На работу добиралась на «буханке», иногда пешком. Часто не было связи и электричества. С того момента я начала изучать свойства растений, а позже открыла свое небольшое производство твёрдой косметики, оно работает и сейчас. Я хочу укрепить и масштабировать собственный бизнес. Это одна из главных причин, почему я поступила в Школу дизайнеров.

Мне нравится, что дизайн безграничный и эффективный

Меня восхищает, когда красиво и удобно делают повседневные вещи. Я обожаю заказывать «Тейсти» кофе и рассматривать этикетки во «Вкусвилл», наслаждаюсь хорошо свёрстанными изданиями. Меня это будоражит.

Бесит, когда неудобно. Вот задумка классная у бизнеса, а интерфейс — дно, не люблю такое. В какой-то степени у меня с косметикой такое и вышло. Я была уверена, что в мире косметики самое главное — содержание, даже нашла аудиторию людей, которые заботятся об экологии и предпочитают заказывать без упаковки и этикеток твердые шампуни и мыло. Но из-за этого у меня нет роста, я просто не сделала крутую упаковку бизнесу. Хочу разобраться с этим.

Совмещать материнство, работу и учёбу сложно, но получается

Сыну 1,5 года. Муж выручать меня может редко, а наши старшие родственники в других городах и странах. Занимаюсь учёбой и работаю, когда малыш спит.

О Школе дизайнеров узнала от своей знакомой. Когда у меня возникла идея рассмотреть дизайн как будущее направление, я спрашивала у всех вокруг, кто кем работает и где учился, какая обратная связь. Помимо бюро, мне рекомендовали Bang Bang Education и «Вышку онлайн». Потом изучала вакансии, какие курсы в респекте у работодателей. Перед поступлением на нулевую ступень мне было очень страшно решиться: вокруг опытные дизайнеры, а я кроме «Лайтрум» ничего не знала.

Мне и сейчас бывает жутко, когда прогружается новая неделя с заданиями

Я приняла, что не смогу учиться идеально. Стараюсь брать от школы максимум и меньше сравнивать себя с другими студентами. Верю, что дорогу осилит идущий, нужно просто идти.

Ушла из международной журналистики и нашла призвание в UX-писательстве

По образованию я журналист-международник. После вуза искать работу надо было быстро — общежитие больше недоступно, нужно где-то жить и на что-то есть. Шла по пути наименьшего сопротивления: у меня диплом журналиста, C2 по немецкому и навыки написания и перевода статей. С таким набором без особых вопросов взяли в Sputnik — подразделение «РИА Новостей» для немецкоязычной аудитории. Я читала пресс-релизы, искала инфоповоды и писала новости на сайт.

Работа по профессии была тяжёлая, монотонная и низкооплачиваемая, время от времени я плакала в туалете. Продержалась я всего несколько месяцев, словила кризис, писала через силу. Я не против самой по себе профессии журналиста-международника, но здесь всё не сложилось.

Совершенно случайно наткнулась на слово «UX-писатель» и сразу поняла — это моё, сомнений не было никаких. Я прямо была уверена, что я там нужна. Чтобы собрать портфолио, я писала всем и просила прислать тестовое, даже если не подхожу по опыту.

В итоге попала в профессию смежным путем — пригласили на контент-менеджера, и только потом на практике я доказала, что гожусь в UX-писатели. Мне приносили тексты на перевод, я понимала, что оригинал нелогичный, и договаривалась с разработчиками, чтобы те поправили. Это был своеобразный первый этап обучения — понимать в контексте, что хорошо, а что нет.

Потом меня пустили в фигму, объяснили азы, как ей пользоваться, а в подробностях разобралась уже сама. Назову это вторым этапом — разобраться в основном инструменте.

Сначала я обучалась самостоятельно и на бесплатных курсах

Когда я только искала информацию, денег у меня не было, и я впитывала все бесплатные ресурсы, которые только могла найти. А их немало, спасибо активистам. Ещё я прочитала несколько хороших книг по дизайну и UX-писательству.

Я прошла курс от Нетологии, когда уже работала, но с опытом туда идти поздновато, и он оказался для меня довольно бесполезным. Зато Школа редакторов многократно превзошла мои ожидания. Я представляла, что здесь будет в основном про текст. А в итоге я делаю успехи в тайм-менеджменте и переговорах, кто бы мог подумать!

В креативных профессиях важно как можно быстрее перейти к практике, и за это не обязательно платить

Если человек умеет договариваться, готов работать бесплатно или сверх обязанностей, а вокруг есть люди, которые готовы помочь советом — по моему опыту, это идеальное комбо. Ну и смирение нужно, конечно, — придётся много ошибаться.

А ещё многое решают коммуникации. Если вы классный специалист или только хотите им быть, пусть все об этом знают. И это не наглость — людям нужны классные специалисты.

Ушла из школы, чтобы найти себя в редактуре

7 лет я работала учителем русского языка и литературы в школе. Когда мне было 27, я заметила, что не могу уснуть без корвалола, а утром с ненавистью смотрела на свою жизнь. Я устала от того, что любая живая идея тонет в отчётах и согласованиях, и поняла, что больше так не могу.

При этом у меня были выстроены доверительные отношения с детьми. Благодаря им урок иногда затекал в невероятно крутое русло, а я убеждалась, что преподавание — это моё.

Я знала, что поступлю в Школу редакторов

Когда всё надоело, я понимала, куда надо двигаться. Сейчас я закончила только первую ступень Школы редакторов. Самой сложной дисциплиной для меня оказалась «Верстка и прототипирование», хотя по ней не было тестов. В конце лекции я всегда ставила «непонятно». Самая интересная оказалась «Переговоры и отношения». Я давно заметила, что признание вины в деловых отношениях творит чудеса, а это оказалась известная и рабочая схема. Просто смотришь лекции и думаешь: «Вау, это же реально так».

Меня жутко бесят люди, которые говорят: «Эй, бросай то, что тебе не нравится, просто возьми и поменяй свою жизнь прямо сейчас»

Нужно учитывать, что у тебя должны быть средства и время на эту перемену. Поэтому страхи разумны. Сначала всё взвесьте, а уже потом прыгайте в неизвестность.

Моя семья поддержала меня, хотя родители очень гордились моей преподавательской деятельностью

Мама с папой считали, что в школе я занимаюсь благородным делом. Однако они знали, что я хочу быть связанной с письмом, книгами и редактурой. В декрете я сказала, что в школу не вернусь — родители не удивились. Когда я объявила, что учусь на новую профессию, мой папа сказал: «Дерзай!», а мама — что у меня получилась интересная статья для «Кто студента» про дискриминацию. Но думаю, что пока они всё равно относятся к этой идее со скептицизмом.

Мой супруг же, напротив, настаивал, чтобы я побыстрее ушла из школы. Именно он утирал мои слёзы после очередных разборок с администрацией или родителями. Сейчас он делает всё, чтобы я просто училась и не думала ни о чём.

Ушла из дочки Газпрома ради гибкого графика и интересных проектов

По образованию я прикладной математик, у меня учёная степень кандидата технических наук. На первой работе я проектировала газораспределительные сети и занималась математическим моделированием.

После выхода из декрета я не смогла договориться с Газпромом на удобный график. Газовая сфера — это фултайм и работа в офисе. А у меня трое детей, и такой формат был неудобен. В целом работодатель был готов пойти на уступки в отношении графика, но я понимала, что в новых условиях не реализую свой потенциал в полной мере. С детьми существует постоянный риск уйти на больничный, а значит, нет возможности заниматься крупными и перспективными проектами. Мне же хотелось брать такие задачи, так как для меня важно, чтобы работа оставалась интересной.

Пока я решалась на перемены, пережила весь спектр сомнений

В Газпроме я работала 17 лет. Там у меня была репутация, ощущение собственной значимости и ценности в профессиональной среде. Сложно отказаться от таких условий и уйти в новую сферу, где нужно «начинать с нуля». Казалось, что смена профессии обесценивает мой предыдущий опыт. Я много думала о пройденном пути, образовании и учёной степени — неужели это ошибка и всё было зря? И не слишком ли это радикально?

После долгих раздумий я решила попробовать себя в редактуре и поступила в Школу редакторов.

Потребовалось время, чтобы привыкнуть к новой среде

Казалось, что конкурировать с молодыми ребятами будет сложно: они же быстрее соображают, мобильнее, активнее. Это чувство усилилось во время учёбы в Школе редакторов: я чувствовала себя «не в теме» в учебной группе, потому что на тот момент я была вообще не в контексте индустрии. Все ребята вокруг выглядели круче, потому что знали больше деталей, людей и проектов.

Во время предзащиты произошла смешная ситуация с одеждой. Я привыкла к офисному дресс-коду, а диджитал-тусовка одевается свободно. На предзащиту я оделась менее формально, а одногруппник спросил, почему я такая нарядная. То есть моё «менее формальное» выглядело как «нарядное». Это тоже тонкий момент при смене профессии — внешний вид, соответствующий тусовке.

Многие не понимали, как я могла уйти из Газпрома

Знакомые скептически отнеслись к идее о смене сферы деятельности. Предыдущая работа была научная, дочка Газпрома — это социально одобряемое, признак успешного успеха, а я отказалась от этого — это многим было непонятно.

Я закончила 3 ступени школы в 2021 году. Моя история удачно сложилась благодаря колоссальной поддержке мужа. Он верил в эту идею и в то, что у меня получится. Сейчас я работаю редактором в Яндекс Практикуме.

Меняя профессию, мы не отказываемся от предыдущего опыта, а пересматриваем его, и это нормально. Как и деревья, люди могут расти по-разному, меняться в зависимости от внешних условий или по своим внутренним причинам.

После окончания учёбы оказалось, что у меня уже есть много полезных навыков

По большей части это софт-скилы, и хоть это очевидно, но они важны. Умение менеджерить себя, расставлять приоритеты, задавать вопросы, доводить задачу до конца, работать в команде, не терять мотивацию в долгосрочных проектах — этим софт-скилам я обязана своей первой работе.

Редактура и математическое моделирование во многом схожи. Например, в обоих случаях сначала нужно хорошенько разобраться в задаче, в середине пройти несколько итераций, а в конце — согласовать решение.

Планирует совмещать дизайн и работу в косметологии

В дизайне я уже 16 лет. Но год назад я выгорела настолько, что уволилась и пошла учиться на косметолога-эстетиста. И это действительно мне нравится: делать людей красивыми. Но за столько лет дизайн уже в крови, поэтому я вернулась и пошла учиться в Школу бюро. Но косметологию не забрасываю: у меня свой кабинет.

Мне было страшно начинать заново. В 38 лет у некоторых уже есть внуки!

Я боялась, что не получится, что не осилю столько новой информации. Но руки будто всегда умели всё это. Главное — начать! Учиться никогда не поздно.

Единственное, что даётся мне с трудом, — рассказ о новой профессии знакомым и публичная деятельность. Я интроверт, работаю из дома с 2015 года, а занятие косметологией предполагает много общения с новыми людьми, в том числе через соцсети. Для меня это психологически тяжело, и я до сих пор над этим работаю.

Всё остальное оказалось несложно и, главное, приносит удовольствие и разнообразие в мою жизнь.

Про Школу дизайнеров я узнала случайно

Я искала вдохновения на Behance и нашла концепт сайта пиццерии из заданий Школы бюро. Посмотрела предыдущие работы автора, оценила прогресс и полезла яндексить, что это за школа такая. Думала над поступлением почти год, что для спонтанной меня нереально много.

Радует, что в курсе Ильи Бирмана я узнаю мало нового: значит, годы в дизайне прошли не зря. Очень нравятся курсы Михаила Нозика и Ильи Синельникова. В переговоры я теперь просто влюблена. У Михаила Нозика очень структурированная информация, я пока не всё уложила в голове, но уже пытаюсь использовать.

Сейчас хочу сосредоточиться на обучении в школе, а уже потом я буду думать о продолжении в косметологии, так как всё сразу не осилю ни финансово, ни морально. В бюро довольно плотное обучение, если действительно читать всю литературу и прям учиться. В будущем я планирую совмещать работу по обоим направлениям.

Поняла, что не сможет работать в школе, и ушла в библиотеку

По образованию я учитель русского языка и литературы, а ещё педагог дополнительного образования по драмтеатру. Я начала работать в школе сразу после универа, в 23 года. Быстро поняла, что ничего не получится, и уволилась перед новым годом.

Из школы я просто бежала и рада, что не задержалась там дольше. При этом мне обидно за детей. С ними работают люди, которые постоянно бубнят, что дети тупые, им ничего не интересно, они неправильные.

У меня не было возможности выбирать профессию

Я живу в селе, здесь население около 6 тысяч человек, работы либо нет, либо она мне не подходит. Я сходила в издательство газеты и в библиотеку, узнала про вакансии. Меня позвали в библиотеку. Переучиваться не пришлось: педагогическое филологическое образование им подходило.

В отличие от школы, здесь я обнаружила себя в атмосфере уютного творчества, потоке разных мероприятий и крутых проектов. Через три месяца я уже выступала на методическом семинаре, через четыре — победила в своём первом профессиональном конкурсе «Формула успеха».

Новые сомнения и необходимость в переменах появились через три года, когда я поняла, что в библиотеке мне оставаться незачем. Теперь я снова собираюсь менять работу, но уже более осознанно.

Я искала обучение, нашла Школу бюро — влетела с ноги на бесплатное место, вот и учусь

Весь 2024 год я искала варианты и способы снова сменить профессию. Поняла, что нужна удалёнка, а редактура меня давно привлекала. Сейчас я учусь в Школе редакторов на бесплатном месте. Получить его было непросто, но возможно. Для меня это важно, потому что зарплата библиотекаря — это, конечно, прикол.

Для меня идеальная работа — это возможность делать полезные проекты и развиваться. Мне нравится учиться и сразу использовать новые знания.

В библиотеке я делала много полезного. Например, заметила, что коллегам сложно выступать на семинарах, и провела для них несколько мастер-классов по риторике. Но специфика работы в бюджетной сфере ограничивает, поэтому я увольняюсь.

Хочу, чтобы следующая работа увлекала меня так же, как обучение в Школе редакторов и главредство в «Кто студенте». Кажется, здесь я нашла себя.

Чего вы боитесь больше: перемен или что ничего не изменится?

Ты русский, но живёшь и работаешь в Австралии. Как так вышло?

Я понял, что хочу уехать из России, когда начал работать ветеринарным врачом. Меня не устраивала зарплата. Я делал всё как полагается: шесть лет отучился в университете, во время учёбы работал ветеринарным ассистентом, а после выпуска — терапевтом. В 2023 году, когда я ещё жил в России, ветеринар-терапевт в Петербурге зарабатывал 50−60 тысяч рублей, работая фултайм.

Ветеринар в Петербурге зарабатывает 50−60 тысяч рублей только в начале карьеры или это всегда так?

Хороший ветеринар всё время учится новому, повышает квалификацию и обрастает навыками: учится делать УЗИ или лечить болезни глаз. Набор навыков ветеринарного врача повышает средний чек клиники. Чем выше средний чек, тем выше зарплата. Но я знаю мало ветеринаров-терапевтов, которые зарабатывают больше 100 тысяч.

Чтобы работать ветеринарным врачом в Австралии, нужно подтвердить диплом. Какие варианты, кроме ветеринарного дела, ты рассматривал?

Я люблю свою работу и хочу подтвердить диплом ветеринарного врача здесь, в Австралии. Но у меня был план Б на случай, если я облажаюсь, сделаю что-нибудь ужасное, и мой портрет как ветеринарного врача будет висеть на доске позора. Если бы что-то такое случилось, я бы открыл свою кофейню в джазовом стиле.

Ты хотел остаться ветеринаром, но при этом уехать. Почему ты выбрал Австралию?

Когда я решил, что хочу уехать, я составил табличку, в которой перечислил критерии выбора и соответствие той или иной страны моим требованиям. По поводу жизни в Америке и Европе у меня есть некоторые предубеждения, поэтому их я сразу вычеркнул. В то же время мне было важно уехать в англоязычную страну: ветеринар должен объяснять сложные вещи простыми словами, а это очень сложно делать на малознакомом языке. Мне также важен климат: люблю, когда летом тепло и есть выраженная сезонность. В итоге в моём списке остались Австралия, Канада, Новая Зеландия и Англия.

ㅤ

Откуда ты брал информацию? Были ли друзья или родственники в других странах, мог ли кто-то помочь?

У меня не было ни друзей, ни родственников в других странах. Всю информацию искал сам. Читал экономические сводки, изучал уровень преступности в стране и разных её частях.

Список ресурсов, которые я использовал, чтобы выбрать страну для переезда:

ㅤ

Какую визу ты получил и что ты для этого сделал?

Я работаю и живу в Австралии по визе кратковременной нехватки рабочих сил. С декабря 2024 года такую визу не выдают. Её заменили на визу востребованных навыков. Суть та же, необходимый опыт работы по профессии снизили с двух лет до года.

Чтобы получить визу востребованных навыков, нужно:
Накопить деньги. Оформление визы стоит примерно 130 тысяч рублей. Самое дорогое — консульский сбор, около 80 тысяч. Сдать тест IELTS — 30 тысяч, обследоваться для справки о состоянии здоровья — 10 тысяч, перевести документы — ещё 5−10 тысяч.

Чтобы работать за границей по визе кратковременной нехватки рабочих сил, нужно оплатить услуги миграционного агента — это ещё около 300 тысяч. Некоторые работодатели частично или полностью оплачивают работу миграционного агента, но об этом нужно договориться.

Проверить, нужна ли Австралии ваша профессия. Список востребованных профессий лежит на официальном сайте иммиграционной службы Австралии.

Получить сертификат о знании английского языка. Я сдавал экзамен IELTS в 2023 году в Турции. В 2025 году сдать экзамен в России всё ещё нельзя.

Найти работодателя в Австралии. Рабочую визу SID нельзя получить без предложения работы от австралийского работодателя. Я искал работодателей на ЛинкдИне.

Оформить номинацию. Работодатель из Австралии отправляет заявку в австралийскую миграционную службу и просит номинировать соискателя на визу SID.

Подготовить документы: загранпаспорт, диплом и подтверждение опыта работы, сертификат IELTS, контракт от работодателя, справка о состоянии здоровья и справка об отсутствии судимости. Подать заявку на визу можно онлайн на сайте МВД Австралии.

Ждать. Срок рассмотрения зависит от загруженности иммиграционных служб, но в среднем занимает от 1 до 6 месяцев.

Есть мнение, что даже хорошему специалисту тяжело найти работу за границей, потому что хороший специалист у нас — это у них, ну, такой себе. Что ты об этом думаешь?

Я не согласен, что хороший специалист у нас — это посредственный специалист у них. По крайней мере в Австралии. Здесь очень большой дефицит кадров. Университеты выпускают меньше специалистов, чем уходит на пенсию. Например, в этом году 1 500 ветеринарных врачей ушло на пенсию, а выпустилось — 1 000. Чтобы сохранить рабочие места и клиники, нужно где-то найти ещё 500 человек.

Чтобы закрыть дефицит кадров, Австралия привлекает специалистов из других стран: медсестёр, шахтёров, слесарей. Здесь хорошая миграционная политика, работодатели охотно сотрудничают с иностранцами. В интернете можно найти статистику по штатам, где написано, каких именно специалистов сейчас не хватает.

Чтобы получить визу востребованных навыков, нужно найти работодателя в Австралии. Как ты искал работу?

На первых порах искать работу мне помогал специалист по найму, которого я нашёл на ЛинкдИне. Он подсказал, как написать хорошее резюме и мотивационное письмо, а потом слился и мне пришлось действовать самому.

Ты сдал экзамен по английскому, написал мотивационное письмо и резюме, собрал документы. Что ты делал дальше?

Я считал, что попаду под мобилизацию, поэтому спешил. Я открыл карту Австралии, выбрал штат — Новый Южный Уэльс — и составил список из всех адекватных ветеринарных клиник, которые там есть. На сайте каждой клиники я находил почту контактного лица. Иногда это был менеджер по персоналу, иногда сразу директор. На эту почту я отправлял резюме и мотивационное письмо.

То, о чём ты говоришь, называется холодное письмо. Где ты научился правильно их писать?

Меня никто не учил писать холодные письма. Я тщательно изучал сайт каждой клиники, благодаря чему подогревал потенциальных работодателей. Например, я видел, что клиника специализируется на репродуктологии. Такой клинике я писал: «Репродуктология — класс! Я, конечно, ни черта в этом не понимаю, но хочу научиться!» Или, например, с сайта одной из клиник я узнал, что собаку владельца зовут Борис. Я написал: «Вы любите русские имена? Кажется, вашу собаку зовут Борис? Я из России, и моего лучшего друга тоже зовут Борис. Давайте работать?» Сочетание нелепости и честности подкупает, обезоруживает. Типа: «Свалился тут с неба чудак непонятный. Давайте посмотрим, может, он предложит что-то прикольное?»

В холодном письме ты был честен, не боялся показаться нелепым, шутил. Какой это дало результат?

Я написал 50 холодных писем и за неделю получил четыре предложения о собеседовании. Всё было хорошо, пока на одном собеседовании у меня не спросили: «Ты пишешь, что у тебя нет денег. Как же ты собрался оплачивать миграционного агента?» И я такой: «Какого ещё миграционного агента?»

Тебе нужен был миграционный агент, да ещё дважды, ведь ты переезжал вместе с женой. Как ты выкрутился?

Моя жена Лиза — ветеринар, как и я. Мы добавили в резюме пункт о том, что нас нужно спонсировать. Получалось, что мы молодые специалисты из России, которые претендуют на должность ветеринарных ассистентов, и за которых компания-наниматель должна заплатить по 300 тысяч за каждого. Да, вот так вот нагло. Это сработало: два потенциальных австралийских работодателя наняли нас с женой и согласились спонсировать.

Сначала мы работали ветеринарными ассистентами в аграрном городке Даббо, штат Новый Южный Уэльс. Теперь работаем в Сиднее. Лиза — хирургическая медсестра в отделении хирургии, я — ветеринарный ассистент в отделении офтальмологии.

Сначала я думал, что иммигрировать вдвоём тяжелее, чем одному. Оказалось наоборот: Лиза поддерживала меня в минуты, когда было тяжело, и я жалел, что вообще это всё начал.

За два года в Австралии ты вырос из ветеринарного ассистента в городке Даббо до ассистента в офтальмологическом отделении в Сиднее. Что ты для этого сделал?

Чтобы устроиться в клинику SASH Vet в Сиднее, нужно не меньше двух лет проработать ассистентом в Австралии. Я как раз два года проработал в клинике в Даббо.

Меня приняли в SASH благодаря моему опыту работы ветеринаром-офтальмологом в России. В ветеринарии офтальмология — непопулярная специальность. В ней мало специалистов, и ещё меньше — по-настоящему хороших. Я горю офтальмологией и очень её люблю. Для работодателя это важно.

Что изменилось в твоей работе?

В клинике в Даббо я набирал препарат в шприц, убирался, готовил место операции — чаще всего это животик питомца, записывал показатели аппаратов. Я не принимал самостоятельных решений и не участвовал напрямую в ходе операции.

Работа в клинике в Сиднее более узконаправленная: я лечу только офтальмологических пациентов. Как это происходит: я читаю историю болезни животного, составляю план анестезии, согласовываю его с анестезиологом. Когда анестезиолог дал добро, я сам интубирую животное, подключаю его к аппаратам, ввожу наркоз и вывожу из наркоза. Если во время операции что-то идёт не так, я согласовываю план действий с анестезиологом, но выполняю этот план тоже сам.

В клинике в Даббо я не думал и ничего не решал. Сейчас у меня больше обязанностей и больше ответственности, мне это нравится.

Что нужно сделать, чтобы из ветеринарного ассистента дорасти до врача-офтальмолога?

Чтобы стать врачом, мне нужно:
Получить лицензию. Для этого необходимо сдать два экзамена: теорию и практику. Теория — это тест, практика — это неделя работы в клинике при университете под надзором старших специалистов.

Пройти специалитет. Для этого нужно пройти интернатуру, резидентуру и сдать экзамен на специалитет.

Когда я получу лицензию и пройду специалитет, я смогу работать ветеринаром-офтальмологом в Австралии. Подтверждение диплома займёт четыре года.

Сколько нужно денег, чтобы комфортно жить в Австралии вдвоём?

В Даббо мы с женой зарабатывали по 5,3 тысячи австралийских долларов в месяц, это 285 тысяч рублей на человека. В Сиднее я зарабатываю больше: 6 тысяч австралийских долларов, или 323 тысячи рублей в месяц. Зарплата в Сиднее выше, потому что за время моей жизни в Австралии требования по визе изменились, и теперь работодатель обязан платить иммигранту не менее 72 тысяч австралийских долларов в год. Этого требует закон.

Зарплаты в 72 тысячи австралийских долларов в год хватает, чтобы арендовать двухкомнатную квартиру в Сиднее, купить машину, не отказывать себе в любимой еде, содержать собаку.

Когда я уезжал из России, я пообещал маме, что не пройдёт и года, как мы увидимся. Я понимал, что мама не поедет в Австралию — это тяжело для неё. Договорились встретиться во время моего отпуска в Таиланде. На зарплату ветеринарного ассистента я оплатил билеты в Таиланд себе, маме и отчиму, а также скинулся по 50% с женой, чтобы снять виллу. Работая ветеринаром в России, я бы не смог себе это позволить.

Как ты адаптировался в новом коллективе?

Самым тяжёлым во время адаптации было то, что мне не давали работать. Это был первый и худший рабочий месяц в моей жизни. Мы с женой по 8 часов в день слонялись с места на место и не знали, чем себя занять. Всё потому, что мой работодатель не хотел на нас давить. Он говорил: «Вы такие бешеные, успокойтесь! Погуляйте, осмотритесь, освойтесь!»

Чем отличается работа ветеринаром в России и в Австралии?

В России почти все ветеринарные ассистенты — это будущие врачи. В Австралии ветеринарный ассистент — это отдельная профессия. Человек два года учится и скорее всего будет всю жизнь работать ассистентом.

Ассистенты в Австралии редко смотрят вглубь. Доходит до странного. На операционном столе кот, врач в ране, ассистент отвечает за наркоз. Рядом наркозный аппарат, он показывает частоту сердечных сокращений в виде графика и цифр. Моя жена Лиза замечает отклонения в графике, которые могут указывать на аритмию. Она говорит ассистенту: «Смотри, странно. Давай сделаем ЭКГ?», на что ассистент отвечает: «Я не смотрю на графики. Я отвечаю за цифры, цифры нормальные» Эта девушка семь лет смотрит на цифры, но ей никогда не приходило в голову посмотреть на график.

Ты ветврач и хочешь подтвердить диплом ветврача. Но пока ты ассистент, как коллеги это воспринимают?

Сначала мои вопросы воспринимали как оскорбление: «Ты что, не доверяешь моему курсу лечения?» Это как если бы на заводе простой работяга вдруг захотел бы обсудить с ведущим инженером лабораторный макет станка. Потом поняли, что я просто любознательный, и привыкли.

Чем отличается поведение владельцев животных в Австралии и в России?

Русские задают больше вопросов. У этого две причины: мы глубокие и недоверчивые. Русский человек на приёме у ветеринара любит участвовать, ему всё интересно. Здесь люди не лезут глубоко. С другой стороны, зачем копать глубоко, когда хозяин животного доверяет врачу? Ветеринар сказал, что укол поможет, значит, поможет.

В чём главное отличие работы ветеринаров в России от работы ветеринаров в Австралии?

Ветеринары перенаправляют пациентов к коллегам. Ветеринары в Австралии не боятся признать, что они чего-то не знают. Врач говорит: «Я не знаю, как расшифровать этот снимок. Но я знаю того, кто знает» — и пишет незнакомому специалисту в клинику в Мельбурне. Это улучшает отношения между врачами.

Ты два года живёшь и работаешь в Австралии. Можешь выделить плюсы и минусы?

ㅤ

Что ты можешь посоветовать тем, кто собирается переехать в другую страну? Не обязательно именно в Австралию.

Найти хобби. Мне было тяжело найти друзей. Я люблю, когда вокруг меня много людей и есть разные компании. Вместе с хобби я нашёл ребят, которые увлекаются тем же, чем я. Общие интересы объединяют. Я никогда не был спортивным, зато теперь играю в теннис, плаваю и занимаюсь сёрфингом. А ещё угорел по кофе. Там тоже отдельная тусовка.

Не верить слухам. Когда я переезжал в Даббо, я думал, там три дома да поле с пауками и змеями. А, оказывается, там есть жизнь. И пауков со змеями совсем не так много, как об этом пишут в интернете. Правда, как-то раз я нашёл в своём унитазе лягушку. Плюс одна новая фобия.

Не бояться переезжать. Люди почему-то воспринимают серьёзные решения как последнюю точку в жизни. Если человеку 30, 40, 50 лет, то у него есть ещё как минимум 30, 20, 10 лет, чтобы что-то изменить.

Ты не жалеешь, что переехал?

Мне было сложно переехать в Австралию. У меня не было ни денег, ни связей, ни даже нормального уровня английского языка. Переезд что-то отнял. Взять, к примеру, мою бесконечную тоску по пельменям. Но переезд и принёс что-то новое. Я видел Большой Барьерный риф и Голубые горы. Хотя бы это стоит всего, через что я прошёл.

Люди меняются. Никто не сказал, что я останусь в Австралии. Может, через год я скажу: «К чёрту этот сложный процесс подтверждения диплома, я хочу переворачивать черепашек на тропическом пляже и не думать о ваших этих деньгах!» А может, я так сильно соскучусь по пельменям, что вернусь в Россию и всем буду хвастаться, что жил в Австралии. И это тоже будет круто.

Умение работать с обратной связью

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, если пытаться выделить главный скил, то это умение работать с обратной связью. Тут есть два важных момента.

С одной стороны, нужно уметь отличать критику результатов своей работы от критики себя как личности. Я видела достаточно примеров, когда редакторы не умеют этого делать: принимают комментарии близко к сердцу и обижаются. На мой взгляд, это мешает им прогрессировать.

С другой стороны, нужно уметь критически относиться к обратной связи и фильтровать её. Текст смотрят разные специалисты: шеф-редактор, дизайнер и другие коллеги. Все они оставляют комментарии и предлагают улучшения, но эти замечания могут противоречить друг другу. Идеального текста не существует, и каждый редактор найдёт в нём что-то, что не нравится, и где хочется подвигать слова.

Ответственность за конечный результат всегда несёте лично вы. Нельзя слепо писать, как машинистка под диктовку: вы должны понимать, почему и зачем вы вносите правки, и уметь обосновать свои решения.

Как ты осознала, что этот навык помогает расти в профессии?

Я подписана на паблики, которые ведут известные редакторы. Периодически они пишут посты: что важно для сотрудничества, с какими авторами легче сработаться и какие редакторы потом растут в профессии. Умение работать с обратной связью — это момент, который так или иначе повторяется у всех в разных формулировках. Уже это было поводом задуматься.

Сама я никогда не обижалась на комментарии, и никогда у меня не было личного сопротивления: вот, «злой человек» пришёл, взял мой драгоценный текст — моё детище, и не оставил там буквы на букве! Если что-то плохо вышло и меня критикуют, это не значит, что мне говорят: «Ты плохая, ни на что не годишься, вон из профессии!»

Когда я только начинала работать автором, то была типичным исполнителем: относилась к тексту не как к бизнес-результату, а как просто к какому-то заданию. Это было до Школы бюро. Школа учит смотреть на работу совершенно по-другому: выполнять задачи не механически, а вникая: на какие цели это работает, зачем это кому-то надо, чего мы этим пытаемся добиться.

В Школе редакторов очень жёсткая обратная связь, но именно это учит отделять критику себя лично от обратной связи по работе. Конечно, неприятно, когда говорят: «Вёрстка — говно!» Этот первый импульс нужно заблокировать сознательным усилием. Просто вспомнить, для чего нам оставляют такую обратную связь? Чтобы мы научились. Критикуют интерлиньяж, а не лично нас.

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Просить обратную связь на работе. Конечно, здесь тоже нужен баланс: вы же не будете требовать у шеф-редактора прокомментировать каждую правку. Не бойтесь спрашивать, что на самом деле человек имеет в виду.

Если кажется, что наехали на вас лично, то сразу прояснить этот момент. Прямо спросить: «Ты жёстко проехался по тексту. Это такой стиль редактуры или тебе кажется, что я в целом не тяну по хардам?» Диалог помогает понять, что в 99% случаев у человека или такой подход, или он был в запаре. Всегда можно договориться, чтобы смягчить тон-оф-войс обратной связи.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным?

Софты зачастую важнее хардов: харды легче подтянуть, чем некоторые настройки в коммуникации. Сейчас редактор — это не бездумный исполнитель. Нужно постоянно выстраивать взаимоотношения. Чем дальше редактор развивается, тем больше берёт на себя ответственности, тем больше людей вовлекается в этот процесс. Важно устраивать работу так, чтобы она была комфортной для всех.

Редактор — не бездумный исполнитель

Какие ещё навыки важны для редактора?

Отстаивать свою точку зрения, но делать это осознанно и уметь останавливаться, когда вы не правы. Если вас триггерит обратная связь, лучше подождать и остыть. Когда мы отвечаем в моменте, на эмоциях выбираем не те формулировки, которые выберем спустя час-другой.

Уметь признавать ошибки. Например, если вы погорячились, честно написать: «Извини, получилось резче, чем хотелось. Я была на эмоциях, знаю за собой эту проблему, буду над ней работать».

Учиться на своих ошибках. Нет ничего страшного в огромном количестве комментариев. Страшно, если замечания одного и того же характера повторяются из раза в раз. Это значит, что редактор не делает выводов и не прогрессирует.

Общий совет: примите правила игры по умолчанию. Ни на работе, ни в учёбе никто не настроен против вас лично: люди просто заботятся о результате. Если включить внутри себя эту настройку, то проблем с восприятием обратной связи будет меньше, а результат станет лучше.

Проактивность

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Это что-то сложносоставное, по описанию больше подходит термин «проактивность». Я всегда предложу помощь: воплотить идею, решить проблему, упростить процесс. Не буду отсиживаться и делать что-то узконаправленное.

Конечно, за все свои инициативы и результаты несу ответственность. Если накосячила, скажу об этом открыто и предложу компенсацию в виде решения или «платы» за ущерб.

Как ты осознала, что проактивность помогает расти в профессии?

Это качество было со мной и на прошлых местах работы. Так получилось, что я не первый раз начинаю всё с нуля. А когда уровень знаний и опыта по теме околонулевой, спасает только активная позиция: не бояться ошибаться, задавать «глупые» вопросы, брать задачи, которые ты никогда не делал.

Если смотреть со стороны провалов, то проактивность помогает не накапливать последствия ошибок и не заниматься излишним самокопанием на тему «как же так, я всех подвела». Например, когда я только начала работать, я не рассчитала силы и набрала слишком много задач (хе-хе, такая негативная побочка от проактивности тоже может проявиться). По одной статье я прошляпила сроки. На созвоне с шефом сказала как есть. Поговорили, почему так получилось и как избежать просрочки в будущем.

По работе мне повезло, что я попала в редакцию, которая помогает расти. Проактивность компенсирует недостаток опыта, но это не значит, что я только фонтанирую идеями. Я нарабатываю практику, читаю профессиональную литературу, конспектирую комментарии, тренирую насмотренность. Это тоже проактивность, только в самообучении.

Проактивность восполняет нехватку опыта

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Для проактивности нужно много внутренней энергии и здоровья. Сложно предлагать улучшения или браться за непонятную задачу, если чувствуешь себя разбитым. С основной нагрузкой бы справиться! Поэтому я прежде всего берегу себя: больше гуляю, не работаю ночью, питаюсь разнообразно. Звучит банально, но пирамиду Маслоу пока никто не отменял.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор — часть системы. Представьте сеть. Редактор — это один из узлов. Быть крепким узлом недостаточно. Если специалист постоянно тянет в сторону, рвёт или путает связи, то сеть будет запутанная или порванная. Например, в редакции будет некомфортно работать, авторы перестанут гореть желанием писать. Все эти ниточки-связи — это мягкие навыки, которые нужны в работе: гибкое мышление, работа в команде, организаторские способности, планирование, ведение переговоров и другие.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Выделю два:
Навык общения. Чем качественнее коммуникация с авторами, экспертами, заказчиками, коллегами, тем лучше результаты работы — интереснее и полезнее выходят статьи, меньше времени тратится на рутину.

Навык принятия решений нужен для работы в условиях частичной неопределённости. Редактор не может знать и спланировать всё. Бывает, приходится принимать решения, без которых застрянешь на одном месте: переделать работу с нуля, отказаться от темы или наконец-то выбрать одну формулировку из нескольких идеальных.

Бизнес-мышление

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, мои главные скилы — это постоянное саморазвитие и бизнес-мышление. Я закончил институт по направлению «Реклама и связи с общественностью». Затем работал маркетологом в местном фитнес-центре. Занимался маркетингом и пиаром: снимал ролики, писал контент, дизайнил, запускал таргетированную рекламу и кампании в директе. Сейчас работаю в продуктовом дизайне, где особенно ценится мышление бизнес-целями.

Как ты осознал, что бизнес-мышление помогает расти в профессии?

Когда я занимался дизайном, то понял, что мне интересно думать глобально: общаться с заказчиками, писать текст, презентовать продукт. Это всё про горизонтальный рост и наращивание скилов — про осьминожку навыков, которую мы рисовали на первой ступени Школы редакторов.

В дипломный проект Школы редакторов я вошёл как автор и редактор, но получилось, что занялся одновременно и продажами, и продвижением курса, и общением с экспертами, которые помогли сконструировать и правильно продать идею. Больше думал о глобальных вещах: как реализовать курс быстро и качественно, чтобы дать людям максимум пользы и получить прибыль. Это тоже одна из основ бизнеса: не надо заниматься так называемой «дрочкой слов» — нужно делать дело.

Как прокачивать бизнес-мышление, чтобы становиться сильнее?

В маркетинге и продажах как минимум нужно шарить базово. Чтобы становиться сильнее, я смотрю подкасты: это удобно, когда хочется отдохнуть, но при этом не хочется терять время. Например, из последнего интересного — бизнесовые подкасты с участием Михаила Токовинина. Недавно он рассказывал, что при выходе на рынок не нужно пытаться угодить всем: сначала лучше сузить целевую аудиторию. Такие штуки я и стараюсь применять на практике.

Не занимайтесь дрочкой слов — делайте бизнес

Какие ещё навыки важны для редактора?

Умение договариваться и не бояться просить. Для этого нужно больше общаться с людьми и нарабатывать базу. Даже когда вы просто откликаетесь на вакансии или когда вам пишет HR, старайтесь выйти на человека, который будет принимать решение. Например, когда-то я делал тестовые для Киры Калимулиной, и у меня остался её контакт. Когда я стал заниматься продвижением курса, то пошёл напрямую к ней. Так же было и с другими экспертами, которые рекламировали проект.

Навык «продавать» самого себя. Если вы крутой спец и можете презентовать себя, то вас будут знать на рынке и возьмут куда угодно. Можно вести свой блог или канал, но это сложная штука: там нужно регулярно что-то постить, поэтому это не всем подойдёт.

Целеустремлённость

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Меня выделяет умение идти к цели, несмотря на любые трудности. Это просто моё человеческое качество, которое перешло в редактуру. Оно помогает добраться из точки, А в точку Б: в Школах бюро знают, что на этом пути всегда есть испытания и факапы.

Как целеустремлённость помогает расти в профессии?

Она помогает не сдаваться. Когда я делала интервью с Ильёй Бирманом, то получила столько правок от героя, сколько никогда не получала. От усталости я разрыдалась, но затем собралась и доделала работу. Не нужно бояться своей первой реакции на обстоятельства: может быть шок, страх, внутреннее сопротивление.

Но нужно всегда прислушиваться к себе: а ваша ли это цель? Если вы держите эту конечную цель в голове и она вас вдохновляет — вперёд. Но если вам «срать в тетрадь» на эту цель и вы хотите просто кому-то что-то доказать, двигаетесь на энергии «назло всему миру» — это прикольно, конечно, но вы исполняете чью-то чужую мечту. Легко сгореть.

Как прокачивать целеустремлённость, чтобы становиться сильнее?

Целеустремлённость прокачивается, когда вы идёте через страхи и через силу.

Участвуйте в конкурсах. Например, поборитесь за позицию главреда журнала «Кто студент». Это даже не про редактуру, а про то, чтобы привыкнуть к конкуренции, увидеть, на что способны ваши коллеги. Знание обстановки, окружения, способностей соперников — это база, которая поможет выстроить путь к цели.

Учитесь. Когда я была подростком, папа сказал мне суперпрекрасную фразу: «Если у тебя есть возможность чему-то научиться, всегда её используй». Если вы можете пойти на лекцию — идите, нашли на Ютубе клёвый канал — смотрите. Но просто теория не даёт никакого эффекта, поэтому сразу вводите новые знания в работу. Так, в Бюро Горбунова для практики существует вторая ступень.

Делайте много попыток. Прежде чем получить свою первую работу на фрилансе, я отправила 112 откликов.

Проговаривайте аффирмации: «Мы смелые, мы уверенные, мы целеустремлённые, мы добиваемся того, чего хотим. Для нас нет проблем и препятствий». Так вы себя внутренне мотивируете.

Думайте о том, чего вы лишитесь, если этого не сделаете. Например, так я пошла в конкурс на главреда журнала «Кто студент». Целый месяц до этого я болела и чувствовала себя ужасно. Но нашла силы попробовать. Я не представляла, как могу упустить возможность засветиться в обществе редакторов, расширить профессиональные связи, а в лучшем случае ещё и несколько месяцев делать красоту и хорошие тексты. Хоть я и не выиграла, но меня греет чувство, что я сделала максимум для этого, а значит как минимум молодец, что постаралась. Ну и плюс благодаря этому конкурсу Маша Скударнова меня заметила и порекомендовала автором в Mindbox. Мне кажется, лучше профита не придумаешь.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Софт-скилы — это база, мы работаем в мире с людьми. Без мягких навыков можно выжить, но нельзя сделать карьеру. Пора уже перестать рассуждать на эту тему, а принять как факт.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Нужно уметь дать пенделя. Причём не обязательно это делать часто, главное — действенно, чтобы все поверили, что шутки плохи. При этом нужно осознавать грань, как пнуть команду максимально бережно. Но высшая степень редакторских скилов — это изначально выстроить работу так, чтобы пендель никому не требовался.

Полезный скил — уметь дать пенделя

Ещё про софт-скилы: редактору важно найти баланс между правками по делу и доёбками по мелочам. Легко говорить, что именно в тексте плохо. А вот вносить правки так, чтобы текст выполнял свою задачу и при этом сохранялся стиль автора, — уже сложнее.

Ресурсный подход

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я умею довести статью с нуля до уверенного среднего результата за короткое время. Не трачу время на «я не смогу», «я не сделаю», «всё очень сложно» и прочее — просто делаю.

Например, для первоапрельского выпуска журнала «Кто студент», со стихами в стиле Григория Остера, я набросала фактуру за один световой день. Где-то в полдень главред Маша Скударнова предложила сделать этот выпуск, а уже в шесть вечера я переделала все советы. И всё, что нашептали мне голоса в голове, я перевела в стихи. Мы потом ещё докручивали формулировки, чтобы никого не обидеть, рисовали иллюстрации, улучшали стихотворный ритм, но по факту статья была готова. Если бы нужно было её срочно выпустить, мы бы это сделали.

Это не работа тяп-ляп, а именно способность аккумулировать все свои силы и таланты, чтобы быстро дойти до адекватного результата.

Как ты поняла, что ресурсный подход помогает расти в профессии?

Я догадывалась об этом, ещё когда фрилансила на биржах. Писала тексты быстро и качественно, и люди были готовы доплачивать за оперативный результат.

Про ресурсный подход рассказывал Максим Ильяхов на курсе «Текст и деньги». Мне понравился пример про диетолога из курса. Проходите мимо кафе — зайдите, сфотографируйте уголок потребителя, калорийность блюд — вот вам иллюстрация. Напишите пост, что можно съесть, чтобы не разжиреть. Контент будет сделан на коленке, но ценен для аудитории.

Как ты прокачиваешь этот навык, чтобы становиться ещё сильнее?

Стараюсь использовать ресурсный подход везде. Например, на второй ступени Школы редакторов я применяю его к домашним заданиям.

Получила зачёт и ушла в туман

Ещё использую принцип Парето. Мы все в глубине души знаем, какие 20% наших усилий дадут 80% результата. Всё остальное — шелуха. Например, у вас есть задача написать статью. Вы знаете, что эту статью хорошо сделаете условно за 10 часов работы. А теперь представьте, что у вас только два часа и подумайте, что вы за эти два часа сделаете в первую очередь. Это и есть эти 20%.

Закон Парето: 20% усилий дают 80% результата

Я помню, как в колледже мои однокурсницы делали презентации по 3−4 дня, потому что пять часов подбирали шрифты, чтобы было красиво. А я за полчаса накидывала свою презентацию, получала свою четвёрку или зачёт по дисциплине и уходила в туман навсегда.

Не путайте с флексом. Когда мы флексим, то отбрасываем ненужное в процессе. При ресурсном подходе мы сразу делаем только главное.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Возьмём программистов: человек, который просто сидит и пишет код, зарабатывает меньше, чем человек, который создаёт приложение и думает о том, как с этим приложением будут взаимодействовать люди.

У нас то же самое. Если работать копирайтером на бирже за 50 рублей, то хватит хард-скилов. Но у редактора более высокий грейд: мы думаем о том, кто увидит этот текст, кто и зачем его прочитает, какая должна быть польза.

Вот тут и нужно задействовать софт-скилы. Чтобы текст сыграл, его нужно выдать в нужный момент и на нужном уровне.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Чувство юмора — оно всегда помогает. У меня с заказчиками в переписке постоянно шутки, потому что разряжать обстановку обязательно нужно. Если всё время всех держать в нервном напряге, рано или поздно кто-то сломается, а на починку придётся тратить ресурсы.

Изобретательность

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я инженер и первый студент Школы дизайнеров, который смог выиграть конкурс на позицию главреда журнала «Кто студент». Поэтому с первого дня старался подходить к редактуре с другой «оптикой», без каких-то редакторских установок. Хотелось привнести больше изобретательских решений.

Например, поработать над технической реализацией слайдеров — сделать их более удобными для читателей. Придумать, как приблизить и рассмотреть в журнале любопытные иллюстрации. Ещё я запустил на главной странице снежок — атмосферный плюс к новогоднему настроению. Дополнил статьи аудиозаписями, прикрутил таймкоды ссылками к видео прямо на сайте журнала. Встроил кнопочки основных используемых тегов в редактор для удобства будущих главредов. Со всем этим пришлось попотеть и применить изобретательность. Но результат того стоил: мы сделали журнал лучше и позаботились об удобстве читателей и редакторов.

В какой момент ты понял, что изобретательский подход помогает в профессии?

Изобретательность у меня из детства. Развить её мне помогла мама. Хорошо помню историю: как-то на уроке трудов нам задали на конкурс оформить тарелку из оргалита. И когда я сгибал полоску, чтобы получилось кольцо, материал сломался у меня в руках. Получилась дуга и к ней прямая линия на сломе. Больше оргалита в доме не было. Я стал переживать, и тогда мама предложила: «Сделай так, чтобы твоя тарелка была не круглая, а будто с одной из сторон отсечена. Её можно будет куда-то поставить, и она не будет падать. Получится тарелка с подставкой!» То есть мама научила меня смотреть на вещи под другим углом.

В редактуре изобретательность помогает работать с визуальным повествованием. На одном из заданий в Школе дизайнеров я сделал коллажи. Максим Ильяхов написал в комментарии, что такое решение не подходит. Пришлось изобретать и выкручиваться, чтобы не начинать работу с нуля. Лень тоже подталкивает к изобретательности. По сути, многие вещи так и придумывались в быту.

Как прокачивать изобретательность, чтобы становиться сильнее?

Когда-то я прошёл курс Барбары Окли «Учимся учиться». Там я узнал, что наш мозг имеет два режима работы: сфокусированный и рассеянный. И в перерывах между мозговыми штурмами полезно прогуляться или сделать что-то рутинное. В это время мозг продолжает работать над задачей, а мы можем словить озарение.

Что я ещё применяю? Уже четыре года занимаюсь медитацией. Суть в том, чтобы сфокусироваться на дыхании. Это помогает подразгрузить голову, занятую мыслями, то есть дать мозгу отдохнуть. Медитация учит подмечать моменты, когда мозг начинает терять внимание на дыхании и думать о постороннем. Вы как бы тренируетесь улавливать тот момент, когда отвлекаетесь, и мягко возвращаться к делу.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что никто не будет с вами работать, если вы ведете себя как засранец: постоянно токсичите, спорите, самоутверждаетесь за счёт других людей. Даже если вы суперкрутой профессионал, нельзя быть негибким и непрощающим. Редактор не один — редактор в команде.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Навык управления временем. Дело в том, что многие редакторы — фрилансеры, и им непросто соблюдать график и дисциплину. Также нужно уметь управлять командой. Например, как главред журнала «Кто студент» я налаживал коммуникацию между авторами и героями, авторами и оформителями. Мне было легко это делать благодаря характеру: я ко всему отношусь спокойно и стараюсь всё смягчать, амортизировать.

Навык командной работы

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, лучше было бы спросить у моих коллег. Я бы сказала, что всегда стараюсь разобраться в продукте и слушать команду. Но для меня это не какая-то сверхспособность, а именно часть работы любого редактора.

Как эти скилы помогают в работе?

Погружение в тему — один из важных навыков для любого автора и редактора, особенно если речь идёт об экспертном контенте. Например, в моих материалах на одной стороне стоит эксперт, который делится знаниями, а на другой — такой же эксперт, который этот материал читает. Редактора-чужака, который не разобрался в предмете, обе стороны выкупят сразу. Поэтому надеяться на классную работу редактором в экспертной нише без понимания предмета — наивно.

Ещё один важный навык — умение работать в команде. В своей продуктовой редакции я ежедневно взаимодействую с экспертами, SEO-специалистами, маркетологами, авторами, дизайнерами, вёрсткой и ещё кучей людей. Если я буду вести себя как токсичный говнюк, который игнорирует мнения коллег и со всеми конфликтует, это неизбежно скажется на продукте: процессы застопорятся, задачи начнут сливать, и всё будет плохо. Поэтому переговорные навыки крайне важны в любой работе, а редакторской — особенно.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Не было какого-то божественного провидения, что я такая… Оп! И осознала! Всегда понимала, что оба названных навыка важны. В моём случае с предметной областью разбираться в материалах проще, потому что есть профильное образование. Что касается переговорных навыков — то здесь помогла именно школа. Отдельный респект Илье Синельникову: его подход к переговорам открыл для меня новые горизонты в общении с коллегами.

Как ты прокачиваешь эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Да, никак особо. Просто работаю. Наступаю на грабли, делаю ошибки и анализирую результаты.

Как думаешь, почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Если речь о навыке грамотно писать или редактировать текст, то это уже умеют делать нейросети. Но в отличии от настоящего редактора, нейросеть не умеет взаимодействовать с командой и не способна стратегически мыслить или планировать.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Их множество, всё зависит от ваших целей и направлений развития. Начните с обучения в Школах бюро — а там разберётесь, какие навыки нужно подтянуть для карьерного роста. По сути, школа даёт вам удочку — базу знаний в профессии, с которой можно идти в рынок, а уж наловите вы этой удочкой рыбу или нет — зависит от вас.

Гибкость и эмпатия

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я считаю, что это гибкость и эмпатия, то есть умение найти подход к любому эксперту. Я работаю на телевидении, и мои эксперты — это московские бизнесмены и предприниматели. Моя задача — помочь им интересно рассказать о своём бизнесе на камеру. Важно, чтобы герои раскрепостились и говорили живо и естественно, а не заученным текстом.

Иногда нужно, чтобы эксперт объяснил зрителю сложные термины простыми словами. Я прошу, а он отказывается: «Меня мои коллеги засмеют!» С помощью гибкости убеждаю. Делаю так, чтобы человек сказал понятно и как нужно нам, но при этом и сам остался доволен.

Однажды мне попалась героиня, которая боялась камеры и была настроена против съёмочной группы — это была её защитная реакция. Это было неприятно, но нужно было опустить личный момент и поддержать героиню. Несмотря на агрессию, я хвалила и подбадривала: «Как классно вы рассказываете!» Интервью шло четыре часа. Мы периодически останавливали запись, но всё же задачу выполнили.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Я всегда считала, что гибкость и эмпатия — это базовые навыки, и в них нет ничего особенного. Но потом стала ловить себя в те моменты, когда общаюсь с экспертами. Я как будто смотрю со стороны и понимаю, когда нужно подбодрить человека, а когда сказать жёстко: «Вы же эксперт, расскажите, как это работает» или «Извините, у нас мало времени». Стала осознанно это использовать.

Это помогает расти локально: брать более интересные интервью и находить классную фактуру. В Школе редакторов я стала задумываться, как использовать гибкость и эмпатию в общении не только с экспертами, но и с работодателями. Например, чтобы получить оффер с хорошей зарплатой.

Как прокачивать эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Как принято в жизни: ходишь три раза в неделю в зал, и вот ты накачан. Нет, так эти скилы точно не качаются. Наверное, это больше история про осознанное общение.

Гибкость и эмпатия — это точно про переговоры и про Илью Синельникова. После его лекций какие-то «шестерёнки» в моей голове стали двигаться по-другому. Я пока ещё точно не могу сказать, что именно, но я стала воспринимать интервью как некие переговоры. Стала задумываться: а какая боль второй стороны? Почему герою важно, чтобы люди о нём узнали? Моя задача, чтобы герой интервью чувствовал себя в порядке, а я была не в порядке.

Право на нет — это про право человека не отвечать на какой-то вопрос. Я даю право на нет, но затем могу переформулировать вопрос так, чтобы всё равно получить на него ответ.

Чтобы человек раскрепостился, я специально ошибаюсь

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что может так получиться, что до хардов дело просто не дойдёт. Если вы не умеете достать из человека нужную вам информацию, то до написания текста или записи программы вы просто не доберётесь. А если вы даже записали суперинтересное интервью, вам нужно согласовать его с героем и внести правки. И здесь тоже без гибкости и эмпатии всё полетит в тартарары.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Я не знаю, можно ли это отнести к софт-скилам, но я бы точно назвала любопытство. Оно помогает не сойти с ума в нашей работе: сегодня мы пишем про бренд одежды, завтра — про сыроваров, а послезавтра про чуваков, которые делают увлажнители воздуха. И если тема не интересна, то написать что-то классное трудно. Поэтому я каждый раз восхищаюсь своими героями — подогреваю в себе это детское любопытство. Оно помогает генерировать новые идеи, развивать эрудицию и создавать новые форматы.

Нешаблонное мышление

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Мне кажется, что моя сила в нестандартном мышлении. То есть я умею интересно зайти и необычно подать тему в соцсетях и не только, например, придумать диалоги и персонажей. Сделать всё прикольно и ёмко: увидел смысл, нашёл слова, напечатал. Это не вдохновение, а именно сухой навык.

Как ты осознал, что этот навык помогает расти в профессии?

Лет пять назад я начал вести паблик «Город на краю» во «Вконтакте». Читателям очень зашло. Я тогда впервые подумал: блин, я пишу, а люди говорят: «Прикольно!» До этого я уже писал книги и рассказы, но этого ощущения плотной связи с читателем не было, а тут она возникла. Затем ко мне стали обращаться клиенты, чтобы я нешаблонно вёл их соцсети. Так всё и закрутилось.

Как прокачивать этот скил, чтобы становиться сильнее?

Для этого я пошёл учиться в Школу редакторов. Важно же не просто писать интересно и нешаблонно. Нужно ещё убрать банальное, то есть всё то, что мешает оригинальному или отвлекает от него. В этом и есть редакторская фишка — убрать всё лишнее. Любые тексты — это отработка навыков: цеплять с первой фразы, развивать мысли, создавать сюжеты и точки интереса.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор не работает в вакууме: вокруг коллеги и заказчики. Если заказчик — замкнутый бука, то его нужно разговорить, чтобы получить инфу. Если вы с коллегой вместе работаете над статьёй, нужно слушать его идеи и доносить свои. Общение — это часть работы, и от его эффективности зависит результат.

Какие ещё навыки важны для редактора?

В разных ситуациях нужны разные софт-скилы. Например, сейчас я пишу книгу на заказ. Был форум для предпринимателей: выступления спикеров, подкасты, интервью. У меня 150 транскрибаций, и моя задача — всё это переработать и отредактировать. Я почти не общаюсь с людьми: от меня требуется «каменная жопа» и ровное отношение к рутине, способность структурировать большой объём информации, вычленить смыслы и правильно их подать.

Редактору нужна «каменная жопа» и ровное отношение к рутине

Когда я работал в стартапе Educate Online, который давал детям из СНГ официально учиться в школах за рубежом, от меня требовалось быть в команде. Мы проводили 2−3 раза в неделю встречи всем отделом маркетинга, обсуждали что-то вместе, анализировали, выдвигали гипотезы, проверяли их, подводили итоги, общались. Нужно было софт-скилить изо всех сил: быть командным, гибким, уметь договариваться, слушать, слышать и доносить.

Кто вы сегодня?

Узнайте за 5 минут — пройдите тест.