Перезапуск блога «Мэри Трюфель»

Команда проекта:
Руководитель Ирина Рыжова
Дизайнер Яна Борисова
Редактор Анна Ревенкова
Арт-директор Михаил Нозик

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном?

Всё получилось достаточно неожиданно.

Я, например, не собиралась на третью ступень. Своей крутой идеи не было, а кота в мешке не хотелось. Я уже даже сообщила в деканат, что не пойду дальше. Когда Максим Ильяхов и Михаил Нозик написали про секретные проекты, я подумала: «Это то, что мне нужно», — и снова пошла в деканат, попросилась вернуться, если возможно.

Наш дизайнер Яна Борисова хотела поработать с Михаилом Нозиком, потому что он крутой профессионал. А руководитель Ира Рыжова хотела настоящего боевого опыта, поэтому тоже выбрала клиентский проект.

Причины у всех разные, но мы оказались в одной команде. И хотя было сложно, мы не пожалели, что дошли до конца.

Кто в команде за что отвечал?

Из очевидного: дизайнер отвечал за дизайн, редактор — за текст, руководитель — за коммуникацию и сроки. А всё, что всплывало сверх этого, делили. У нас с руководителем Ирой были разные часовые пояса, она составляла план на день в 6−7 утра по московскому времени: собирала пул вопросов, организовывала встречи, договаривалась о чём-то. А дальше мы делили эти задачи, кому что удобно было.

Последнее слово было за Ирой. Мы на берегу договорились, что если какой-то конфликт и мы не можем определиться, она принимает решение. Но такого не было.

Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором?

Перед тем как передать проект нам, Михаил Нозик предупреждал руководителей бизнеса, что работать будут студенты под его руководством, это не было сюрпризом. Но после старта третьей ступени арт-директор уже никак не взаимодействовал с клиентом, а мы оказались между двух огней. И в этом была огромная сложность, очень много времени и нервов мы потеряли на согласовании каких-то моментов с обеими сторонами.

Процесс взаимодействия можно описать так: вы предлагаете какое-то решение арт-директору, он согласовывает, и с этим решением вы идёте к клиенту. Если и он согласовывает — супер, если нет — либо пытаетесь защитить это решение, либо придумываете новое, и дальше по кругу.

Бывало ли, что мнение арт-директора противоречило желанию клиента?

Ребята из «Мэри Трюфель» уже работали с Михаилом Нозиком и знали, что он профессионал и плохого не сделает. Они прислушивались к нашим предложениям — понимали, что это так или иначе прошло через Михаила. Разве что какие-то мелочи приходилось отстаивать, но ничего глобального.

Какой этап оказался самым трудным и почему?

Самое начало.

Команде нужно сработаться. У каждого своя личная жизнь, работа и свои ожидания, сколько времени посвящать проекту. Здесь важно договориться.

Потом нужно найти общий язык с арт-директором, с клиентом.

И самое сложное — раскопать задачу бизнеса. Мы пошли к клиенту на первый созвон одни, у нас даже не было согласованного арт-директором списка вопросов. В результате встреча, конечно, не провалилась, но информации не хватило. Потом ещё не раз возвращались к клиенту с вопросами, созвонами, и понимание задачи затянулось на какие-то безумные сроки. Мне кажется, если бы Михаил Нозик сходил с нами на первую встречу, проект шёл бы шустрее.

Понимание задачи помогает точно сформулировать цели клиента и составить план действий для их достижения. Это обязательный этап на третьей ступени, без согласования документа работа над проектом не начинается

Самое сложное — раскопать задачу бизнеса

Какую задачу должен был решить редизайн блога?

Поменять эстетику, чтобы блог выглядел более статусно и серьёзно. Старый действительно смотрелся неактуально и не соответствовал позиционированию «Мэри Трюфель». Они пришли за красивым дизайном — и, по-моему, у нас получилось, клиент очень доволен.

Как арт-директор помогал с проектом, с продвижением?

Михаил Нозик мог зайти в понимание задачи и что-то дописать, сам крутил-вертел дизайн в Фигме. Заголовки предлагал. Вся работа была сделана при его участии и под его руководством.

Но с продвижением мы были сами по себе. Мы придумали продвигаться через соцсети «Мэри Трюфель», это было самое простое, самое быстрое и рабочее. Может быть, если бы у нас было больше времени, мы бы что-то сделали по-другому.

Пригодился принцип ФФФ? Какими функциями пришлось пожертвовать, чтобы успеть вовремя?

Очень много всего пришлось флексить. Например, у нас были запланированы комментарии, но мы уже на этапе понимания задачи осознали, что не успеем их ни нарисовать, ни тем более заверстать. Пришлось отказаться. Потом нужно было ещё придумать блоки для интеграции рекламы. Это тоже не успели. Объём тоже пришлось флексить: мы планировали написать и перенести из старого блога больше статей, но пришлось запускаться с каким-то минимумом.

Какие вопросы ожидали услышать на защите, а какие, наоборот, застали врасплох?

Мы, конечно же, ожидали вопросы о деньгах и продвижении, и они же нас застали врасплох. Ответили как смогли. Мне было немного обидно, что преподаватели смотрят на проект только как на бизнес, а то, как студенты выросли профессионально, не учитывается. За нас неожиданно заступился Максим Ильяхов, это было очень приятно.

Что с проектом сейчас?

На следующий день после защиты нам написали ребята со стороны клиента, спросили, как всё прошло. Ира в ответ поделилась, какие вопросы нам задавали, какие слабые места нашли и что учитывать дальше. Ещё она предложила помощь, если понадобится. Пока они не обращались, думаю, им хватает своих специалистов.

Так что наша команда больше блогом не занимается, но он живёт: появляются новые неплохие статьи, какие-то переносятся со старого сайта. Бизнес пользуется проектом, и это круто.

B2B-сайт Сamera Obscura

Команда проекта:
Руководитель Лариса Лобанова
Дизайнер Рина Шмырук
Редактор Екатерина Гончарова
Арт-директор Михаил Нозик

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном? Не было искушения вернуться к своей идее?

Я изначально очень хотела пройти Школу редакторов целиком, и потому с самого начала задавалась вопросом, каким будет мой дипломный проект. Уже на первой ступени активничала в чате у Николая Товеровского и предлагала варианты, но каждый раз Николай находил изъяны в моих идеях. Тогда я поняла, как сложно придумать работоспособный проект. И вот пришло время третьей ступени. Мне, как и многим, не хотелось тратить время впустую и делать диплом ради галочки. Когда я увидела, что преподаватели предлагают участие в секретном проекте, то, конечно, мне захотелось в бой. Привлекала интрига, и я точно знала, что буду работать не впустую.

Когда я узнала, что нашим клиентом будет поставщик кофе, даже обрадовалась. Я работаю в сети кафе, поэтому тема кофе мне близка. Хотя когда в проекте возникали затруднения, мы то и дело вздыхали о магазине сумок нашего руководителя Ларисы Лобановой.

Кто в команде за что отвечал? За кем было последнее слово в случае разногласий?

У нас не было чёткого деления обязанностей. Да, я как редактор отвечала за текст, дизайнер Рина Шмырук — за визуал сайта, руководитель несла основную нагрузку по переговорам с клиентом и арт-директором. Однако мы не ограничивались лишь своими обязанностями. Все вместе писали понимание задачи, порой я помогала с дизайном и переговорами, где-то Лариса помогала с текстом мне, а Рина кроме дизайна вела огромную часть разработки.

Были и разногласия, и сомнения. В этом случае нас спасала старая добрая демократия. Решение было за большинством. Право вето было лишь у хозяина идеи — у нашего клиента.

Как проходила работа над проектом? Какой этап оказался самым трудным и почему?

В начале третьей ступени мы понимали, насколько важно равномерно распределить нагрузку по неделям и не планировать впритык. Но всё пошло не так: сначала — долгий разгон, а потом — взлёт активности.

Мне кажется, самым трудным этапом был первый — понимание задачи. За неделю нам нужно было выяснить, что на самом деле нужно клиенту, как мы сможем ему помочь, и всё это довольно чётко обрисовать в документе. Но Михаил Нозик никак не согласовывал этот документ: ему не нравились формулировки и структура. Мы то и дело подглядывали, как оформляли понимание студенты других потоков, но универсального рецепта найти не смогли. Тыкались, как слепые котята. Извинялись за промедление перед клиентом, который уже начал волноваться за судьбу проекта. И неудивительно, ведь вместо одной недели мы растянули понимание задачи на три. Можете представить наше состояние — настроение в команде было упадническое. И, конечно, когда Михаил согласовал нам документ, это было счастье. И шок от того, что нам нужно успеть всё остальное за оставшиеся три недели.

Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором? Бывало ли, что арт-директор советовал одно, а клиент хотел другое?

Если коротко — мы были меж двух огней. Арт-директор видел одно решение задачи, клиент — другое. А у нас было своё мнение, вот только отстаивать его получалось далеко не всегда. Скорее, нам приходилось постоянно балансировать между чувством прекрасного арт-директоров с нашей стороны и со стороны клиента. Порой мы соглашались с нашим арт-диром и защищали решение перед клиентом, а порой принимали сторону клиента и защищали решение перед Михаилом Нозиком. При этом честно старались быть не просто карандашом в чужих руках, а объективно разбираться в вопросе.

Например, когда мы делали дизайн прайса, Михаил посоветовал нам выделить часть карточек тёмно-серой заливкой, чтобы разделить визуально. Но клиент категорически отказался. Его аргументация была проста: все представленные лоты кофе равноценны. Если же мы выделим часть карточек, то у посетителя сайта могут возникнуть вопросы: почему так и в чём различие между этими лотами? Мы услышали доводы клиента и сделали так, как он просил, потому что дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот.

Тем не менее часто накрывало чувство бессилия, ведь в цепочке «арт-директор — команда — клиент» наше мнение учитывалось в последнюю очередь. И к этому следует быть готовыми. А ещё важно понимать: если вы берёте клиентский проект, то сложность работы возрастает в разы. Но зато есть реальный шанс закрепить дисциплину «Переговоры» на практике.

Дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот

Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?

Да, расхождение в мнениях случалось. Например, на первом этапе мы видели, что наш сайт будет представлять собой лендинг — длинную продающую страницу. А Михаил Нозик видел этот сайт как многостраничник. Изначально мы защитили свою идею и перед арт-директором, и перед клиентом. Но на одном из поздних этапов, при согласовании дизайна, мы решили всё-таки вынести информацию об услугах и контактную информацию на отдельные страницы. Так было правильно с точки зрения логики.

Как арт-директор помогал с проектом?

Михаил Нозик — строгий, но добрый арт-директор. Порой казалось, что он специально нас мучает, но в критические моменты становилось понятно: он заинтересован в успехе проекта не меньше нашего. Он дважды в неделю созванивался с нами, здорово помог с визуалом, направлял в переговорах и весьма терпеливо относился к моим попыткам побыть в роли дизайнера. Это было необходимо, пока Рина Шмырук билась над скриптами, преобразующими гугл-таблицу в карточки.

Пришлось ли флексить, жертвовать какими-то функциями, чтобы успеть в срок?

Да, флексить пришлось.

Изначально мы хотели нанять фотографа и провести имиджевую фотосессию продукта, но ближе к концу проекта отказались от этой идеи. Во-первых, клиент делал ставку на дизайн, текст и открытый прайс, а не на фото. Во-вторых, у нас не было чёткого понимания, какими должны быть фотографии, чтобы выделить клиента на фоне конкурентов. В-третьих, оставалось слишком мало времени.

Также мы отказались от идеи с отзывами партнёров на сайте. Тоже из-за приближающегося дедлайна.

А уже перед самым запуском сайта мы пофлексили пункт меню «Кейтеринг». Формально услуга кейтеринга относится к B2B-направлению, но клиент изначально не хотел менять дизайн этой страницы, так как она и без того отлично работала. Мы включили пункт «Кейтеринг» в меню на новом сайте, но в итоге решили его убрать, так как эта страница сильно отличалась дизайном и не имела обратной ссылки. Надеемся, что в следующей итерации она станет частью B2B-сайта.

Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать? Какие, наоборот, застали врасплох?

Подготовка к защите была самым обделённым этапом проекта: уделили ей меньше всего времени и сил. Дело в том, что мы до последнего устраняли недочёты дизайна и вёрстки, доделывали визитку для компании, и презентация как-то ушла на второй план. Мы быстренько сделали слайды, написали текст, но даже ни разу не репетировали выступление, просто разделили кусочки текста между собой.

Помню, я ехала на двухэтажном поезде «Тольятти — Москва» и до самого сна читала свой текст. А на следующий день уже была предзащита, и очень здорово, что была. Мы увидели, где будем выступать, где стоять во время съёмки, опробовали пульт для переключения слайдов. А ещё валили друг друга вопросами. Кроме того, после всех выступлений Илья Синельников и сотрудники деканата дали нам обратную связь и посоветовали, как можно улучшить презентации и выступления. Поэтому весь вечер предзащитного дня мы редактировали слайды и текст, а утром несколько раз отрепетировали в Зуме.

Уже на защите одной из команд задали вопрос про результаты продвижения, и мы поняли: было бы неплохо уточнить у нашего клиента, что там по заявкам. Цифры нас самих приятно удивили, но внести изменения в слайды мы уже не могли. Когда Артём Горбунов спросил нас о заявках, Лариса просто достала телефон и прочитала сообщение от клиента, а Артём справедливо сделал замечание, что эта информация должна быть в презентации. Ну, хорошо, что мы хотя бы во время защиты об этом вспомнили.

Вопросов мы не боялись, потому что знали свой проект. И их в целом было меньше, чем у других команд. Уж не знаю, почему. Но само выступление меня выбило из колеи. Я жутко разволновалась и думала, что упаду прям там, на сцене. На ногах удержалась, но поняла, что надо прокачивать навык публичных выступлений 🙂

Что можно было сделать лучше?

Оценивая пройденный путь, я понимаю, что многое можно было сделать лучше. Не допустить некоторые промахи в общении с клиентом. Внимательнее слушать друг друга в команде. Точнее соблюдать рекомендации арт-директора. Больше времени уделить презентации.

Но если бы мы всё знали и умели, мы бы не пришли учиться в Школу бюро. Ошибаться нормально, главное — делать выводы.

Ошибаться нормально, главное — делать выводы

Что сейчас с проектом и какое у него будущее?

Сейчас наш проект работает и приносит клиенту заявки — ради чего всё и затевалось. Надеемся, что в будущем Camera Obscura реализует свои планы по редизайну всех онлайн-ресурсов по новому брендбуку. Будет здорово, если вместе с нашим B2B-сайтом они образуют одну стройную систему для удобства бизнеса, клиентов и партнёров.

Госред

Команда проекта:
Руководитель Дарья Сульдина
Дизайнер Елизавета Сарычева
Редактор Люся Заковряжина
Арт-директор Максим Ильяхов

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте?

Мы пришли на первую встречу с темами проектов, которые придумали на задании в конце второй ступени, а Максим Ильяхов рассказал об идее Госреда: как он видит это решение, почему люди будут им пользоваться. Дальше нужно было предложить варианты реализации всех проектов, чтобы показать их работоспособность, и мы ушли думать. У каждой из идей были какие-то нюансы. У Госреда тоже: нужно было найти программиста, чтобы кодить, у нас в команде этим никто не занимался. В итоге разработчика нашли, и идея нейросервиса оказалась самой работоспособной.

Какой этап оказался самым трудным и почему?

Для меня самым сложным был этап после получения допуска, три недели перед защитой. С одной стороны, мы чуть-чуть подрасслабились. А с другой, начался этап продвижения, мы записывали проморолик, да и сама подготовка к защите была очень стрессовая.

Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?

Не могу сказать, что такие столкновения мнений были. Иногда Максим что-то предлагал, а мы оценивали: потянем или не потянем с нашими возможностями и ресурсами.

Например, был вариант сделать так, чтобы Госред запускался локально прямо на компьютере сотрудника госструктуры. Это можно реализовать, но пришлось бы гораздо больше часов программиста потратить, а такой возможности не было. При этом сервис работал и без этого функционала. Мы сошлись на том, что сейчас этого делать не будем, а дальше доработаем, если будет запрос. Скорее всего, будет, потому что это важно для госструктур.

Хоть Максим Ильяхов предложил идею и много помогал, проект был наш. Он даже проговаривал, что его задача — фонтанировать идеями, а мы уже примеряем их на себя. Бывало, что мы потом приходили и говорили: «Максим, вот это у нас не получится». Он отвечал: «Всё, без проблем».

Как арт-директор помогал с проектом?

Очень сильно. Я до сих пор восхищаюсь тем, как он нас и поддерживал, и вдохновлял, и не дал потерять мотивацию.

Мы созванивались раз в неделю. На созвон приносили всё, что сделали за неделю: лендинг, результаты тестирования промпта — переписанные письма чиновников. Максим Ильяхов давал свои комментарии, а мы вносили или не вносили изменения, откладывали, реализовывали по-другому.

С подготовкой к защите, с презентацией тоже помогал.

Мог и пожурить. Один раз из-за личных обстоятельств нам пришлось отменить встречу, и он предостерёг нас: не думайте, что на следующей неделе всё нагоните, придёте как ни в чём не бывало. Он с самого начала проговаривал, что проект непростой и прежде чем браться, нужно решить для себя: интересен он или нет. Потому что если проект не зажигает, дотащить его до конца будет очень сложно.

Ну и самая главная помощь, конечно, была с продвижением. Когда стало понятно, что сервис рабочий, что у нас получится его сделать, Максим Ильяхов на очередной встрече сказал: «Мы с вами подготовим промо для канала „Говорит государство“, вы запишете, я опубликую». После допуска мы принесли свою версию сценария, обсудили её с Максимом и выпустили ролик.

Какими функциями продукта пришлось пожертвовать, чтобы успеть к защите?

Выше я рассказывала про решение с локальной установкой сервиса. Были ещё мелкие штуки.

Например, у нас была идея сделать плакат с примерами канцелярита под нашу тему ответов на обращения граждан. Мы сразу понимали, что займёмся им, только если всё закончим к допуску. Естественно, так не случилось, поэтому мы без особой жалости отстегнули эту часть проекта.

То есть вначале вы видите какую-то идеальную картинку, и в ней много всего предусмотрено. А потом начинаете отсекать лишнее и просто следить, чтобы флекс не мешал продукту работать.

Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать?

Очень плотно готовились. Сделали презентацию, написали блоки своей речи, созвонились с Максимом Ильяховым, всё это ему показали, он прокомментировал. Потом всё пересобрали, что-то дополнили, убрали лишнее. Придумали часть с демонстрацией работы сервиса, но поняли, что это сильно размывает внимание, и вообще всё выступление разваливается. В итоге решили от этого отказаться — и на защите Михаил Нозик сделал замечание, что не хватает визуализации.

Мы прогоняли материал и на созвонах, и лично — в день предзащиты и перед самой защитой, много-много раз. И тут прямо момент для гордости. Утром перед защитой мы репетировали в кофейне, засекали время, чтобы не выбиться из тайминга, потому что на выступление дают не больше 10 минут. Мы читали каждая свою часть не бегом, а с паузами, предполагаемыми задержками. Получилось ровно 9 минут. И на защите вышло столько же! Я потом посмотрела по записи. То есть мы настолько чётко всё отрепетировали, что в боевом формате время совпало секунду в секунду. Это очень круто.

Мы с Максимом Ильяховым много обсуждали, какие у проекта слабые места, какие могут быть каверзные вопросы и что на них ответить. Естественно, всё предугадать невозможно, но большинство вопросов мы ожидали услышать.

Ещё помогла предзащита. Николай Товеровский на прогоне усомнился, что продукт будет востребован. А вечером после предзащиты мы как раз сделали анонс и собрали около 10 заявок на тестирование. Скрин с этими письмами мы добавили в презентацию. На защите Николай снова поднял этот вопрос. Вернулись к скрину с письмами и показали, что уже есть интерес, предположили, что пиар-борьба ведомств этот интерес ещё подстегнёт. Получилось его убедить.

Что можно было сделать лучше?

Философский вопрос. С одной стороны, всегда есть что сделать лучше, у нас ещё такая команда тревожников собралась, мы всё время были слегка «на панике»

Можно было, наверное, делать быстрее, чтобы у нас к допуску было всё готово, в том числе анонс для Телеграма, а мы бы дальше только вносили коррективы. Но и то, что есть, сделали классно.

Как проходит стадия пилотного тестирования?

Несколько ведомств согласились участвовать в тестировании. Скоро пройдёт встреча с одним из них, где мы продемонстрируем продукт и подключим людей, чтобы они могли использовать нашу нейронку. Пилот продлится четыре недели. Конечно, хотелось бы получить какие-то результаты быстрее, но в госструктурах так не бывает. Главное, что у нас есть договорённости и мы двигаемся дальше.

Расскажите, как вы пришли в журналистику, и чем вас привлекла международная работа?

Я интересовался политикой с детства, потому как увлекался историей — такой вот неделимый симбиоз. Я читал исторические книги и вузовские учебники по истории. Мне всегда было интересно, что происходило до нас: как люди общались, как жили, как воевали, а больше всего — как занимались дипломатией. Но я понимал, что писателем или историком мне не стать: слишком ленив и неусидчив.

Международная журналистика помогает соединить исторический опыт с другими навыками. Она не просто смотрит в прошлое, она грезит будущим.

Международная журналистика смотрит в прошлое и грезит будущим

Как вы стали заниматься вопросами дезинформации?

Я бы разделил свой интерес к дезинформации на два этапа.

Первый этап связан с моим взрослением. Моя юность пришлась на турбулентное время — и для России, и для мира. Когда распадался Советский Союз, мне было 14. Тогда я только начинал интересоваться чем-то за пределами привычной жизни: школы, друзей, родителей. В стране происходили события: распад Союза, октябрь 1993 года, американское вторжение в Ирак, выборы 1996-го. Не интересоваться политикой было невозможно. Даже если открыть сегодня хронологию 90-х, каждый месяц — отдельная история.

История, политика и журналистика всегда идут рядом. Журналист-международник поневоле становится немного политологом и историком. Эти годы были перенасыщены новостями, всё происходило впервые за десятилетия. А нынешнее время не менее насыщенное. Тем, кто сегодня заканчивает школу или выбирает профессию, доступно куда больше: смартфон, интернет, архивы, библиотеки в кармане. Мы о таком могли только мечтать. Сейчас возможностей больше, а значит, и ответственности больше — особенно у тех, кто работает с информацией.

В начале 90-х я уже выучил английский, поэтому мог читать зарубежные газеты и журналы — британские и американские. Ходил в библиотеки, культурные центры при посольствах. Меня поразило огромное различие между картиной мира, которую формировало наше общество, и той, что рисовали зарубежные СМИ. Позже мы все сталкивались с потоком дезинформации вокруг Первой чеченской кампании, российской внешней политики и многих других тем. Иногда публикации полностью расходились с тем, что я видел сам или знал из первых рук. Тогда я и задумался: почему это происходит и почему дезинформация — не случайность, а спланированная кампания, рассчитанная на месяцы или годы.

Второй этап — осознание, что дезинформация может скрываться в привычных, «очевидных» вещах. Мы часто воспринимаем повторяющиеся заявления как данность. Если некий политик или эксперт регулярно появляется в медиа, говорит на одну и ту же тему, слушателям начинает казаться, будто его мнение по вопросу весомо. Затем журналист проверяет факты и выясняется, что эксперт вовсе не эксперт, а его заявления — либо ложь, либо правда шиворот-навыворот.

Поэтому главный инструмент проверки — принцип «ищи, кому выгодно». Чтобы найти, кому выгодно, для начала нужно предположить, кто может извлечь пользу из конкретного вброса. Это могут быть политическая партия, корпорация или СМИ. Затем проанализировать, чьи именно интересы совпадают с тем, что продвигается в фейке. И затем проверить, а могут ли эти предполагаемые интересанты подобное организовать. Определённого рецепта нет — помогут лишь опыт, знания и умение делать выводы.

Главный инструмент проверки — принцип «ищи, кому выгодно»

Любую устойчивую информацию нужно рассматривать с разных точек зрения. Загляните под скатерть, посмотрите сверху — и она предстанет совсем в ином свете.

Никто не будет заниматься дезинформацией просто так. Это сложный профессиональный процесс, требующий технической подкованности, знания стратегии и понимания, как внедрить и распространить ложь. Дезинформаторы не придумывают фейки на досуге, это целая система, цель которой — вызвать у людей сильный эмоциональный отклик и манипулировать их сознанием. Эмоциональность подачи, призывы отключить рассудок и обращаться только к эмоциям — первые признаки фейка.

Но как распознать дезинформацию?

Критически мыслить. Если информация подаётся слишком эмоционально, с призывами к немедленной реакции, стоит задуматься и усомниться.

Обращать внимание на источник: кто и откуда распространяет эту информацию, есть ли у источника репутация, когда зарегистрирован сайт или канал распространения, насколько прозрачен источник.

Проверять, насколько логична и последовательна информация, не противоречит ли она известным фактам, не сопровождается ли анонимными заявлениями.

Как проверить фото или видео на подлинность?

Любая проверка — это многослойный процесс. Универсального рецепта нет, но есть алгоритм действий. Сначала смотрим контекст: откуда взялось фото или видео? Дальше проверяем метаданные. Это исходный код файла, его «метрика». Можно сделать запрос в ИИ, можно использовать программы напрямую. Самый простой пример — Google Reverse Image: он покажет, откуда взяли фото, не использовали ли его раньше. С видео та же логика, есть специализированные программы по типу InVID & WeVerify.

Следующий уровень — детали. Например, нам показывают душещипательное видео и утверждают, что это произошло «только что». В кадре — опавшие листья, а на дворе — зима. Значит, это либо осень, либо весна. Или, бывает, форма на военных не соответствует ни стране, ни времени. Разоблачение готово, достаточно быть внимательным.

Достаточно быть внимательным

Финальный слой проверки официальных данных — это многослойный, комплексный процесс. Если утверждают, что фото или видео принадлежат какому-то агентству, полезно залезть в архивы ТАСС, Reuters или других источников и убедиться, что материал там действительно есть.

Следующий этап — проверка через официальные сайты надзорных органов. Например, если приходит новость о вспышке какой-то болезни в России и утверждается, что это сообщение официальное, зайдите на сайты Роспотребнадзора или Минздрава и проверьте пресс-релизы и официальные заявления.

Если источник анонимный, отсутствуют имя или фамилия, это всегда потенциальная мина замедленного действия. Никогда не публикуйте такие материалы без проверки. Ищите подтверждения через открытые данные, официальные заявления или даже спутниковые снимки.

Скорость публикации не должна затмевать безопасность и точность информации. Например, в случае терактов или других ЧП в соцсетях часто появляются сообщения «срочно от очевидцев» с фотографиями или видео, якобы сделанными на месте происшествия. Люди пишут, что погибло несколько человек, показывают дым или разрушения, добавляют восклицательные знаки и эмоциональные подписи — и всё это выглядит очень убедительно. На самом деле такие публикации почти никогда не проверены: нет точного источника, автор остаётся анонимным, ссылки на официальные агентства ведут либо на главную страницу сайта, либо на материалы, которые не подтверждают событий.

Если журналист публикует информацию сразу без проверки, последствия могут быть серьёзными: аудитория получает недостоверные данные, возникает паника, а репутация СМИ или автора страдает. Проверка должна включать поиск официальных заявлений, подтверждение через несколько независимых источников, а также изучение метаданных фото или видео. Даже если кадры кажутся настоящими, важно убедиться, что они сняты именно там и именно тогда, а не переработаны, взяты из других событий или сгенерированы искусственным интеллектом.

Какие ошибки редакторы чаще всего допускают при верификации?

Самая большая ошибка — публиковать без проверки. Газеты, например, от мгновенной публикации защищены. Это даёт время проанализировать информацию не только вам, но и другим людям, которые буду взаимодействовать с материалом.

Какие самые распространённые приёмы манипуляции в медиа?

Эмоциональность, в первую очередь. «Катастрофы века», заголовки из разряда «ВОЗ объявляет о начале новой смертельной пандемии». Это эмоциональные крючки, я их не люблю. Уже не хочется ни читать, ни разбираться в таком материале.

Крючки-заголовки разрушают человеческую эмпатию. Это как сказка про мальчика, который кричал «Волки!» Первый раз он закричал — все побежали спасать, волков нет. Второй раз — снова все бегут, снова пусто. А в третий раз уже никто не пришёл. Так и с кликбейтными заголовками: сначала они вызывают интерес, но чем чаще обманывают, тем быстрее человек перестаёт доверять.

А крючки делают человека чёрствым. Читатель видит рекламу с фотографией больных детей, которым срочно нужно перечислить деньги в какой-то фонд. Затем читатель смотрит, а почему именно этот фонд, а почему фонд вообще нигде не зарегистрирован. Да и почему детей нет в списках этого фонда даже? После такого «ожога» читатель в следующий раз уже подумает, помочь ли копейкой или нет. А в третий раз читатель вовсе перелистнёт такое сообщение — и, не дай бог, там правда был ребёнок, который без сложной операции не выживет.

А бывает, что материал накручен ботами: просмотры, лайки и так далее. И кажется, что это актуальная тема, но на самом деле — манипуляция.

Понять, что у телеграм-канала накручены подписчики, легко. Достаточно открыть статистику и сравнить цифры. В нормальном канале число просмотров на постах составляет 20−30% от числа подписчиков. Если подписчиков много, а просмотров почти нет — значит, людей «накрутили». Владелец купил фейковых подписчиков, чтобы канал выглядел популярным.

Проверить канал на «накрутку» можно на сайтах TGStat или Telemetr. Нужно ввести название канала в поиске, и вы увидите, как менялось число подписчиков. Если график растёт резко за день на тысячи людей, а просмотры постов не увеличиваются — это боты. Живая аудитория не приходит так быстро без рекламы или вирусных постов.

Ещё можно посмотреть статистику в самом канале. Если у всех постов одинаковое число просмотров — например, ровно по 100 — это тоже признак накрутки. Настоящие просмотры всегда разные: один пост интереснее, другой скучнее. Если комментариев или реакций нет вообще, хотя подписчиков вроде много, — тоже сигнал, что аудитория фейковая.

Дипфейки продолжают набирать популярность. Подделка визуальных данных, голосов и мимики — это простые, но эффективные методы манипуляции.

Фрагментация информации, когда из контекста извлекается часть и используется в своих интересах, также распространённый приём. Например, BBC в программе Panorama склеили два разных фрагмента выступления Дональда Трампа. «Мы собираемся спуститься к Капитолию…» и намного позже в этой же программе он сказал: «…и мы будем сражаться. Мы будем сражаться изо всех сил…». Абсолютно не связанные по смыслу фразы склеили, а затем обвинили Трампа в попытке переворота.

Как распознать пропаганду?

Чтобы ответить на этот вопрос нужно сначала прояснить, что такое качественная пропаганда. Пропаганда — это не всегда обман, как многие считают. Это метод передачи идей широкой аудитории через простые и эмоционально заряженные образы. Пропаганда не пытается объяснить, она — убеждает и побуждает. Пропаганда упрощает реальность до уровня понятного сюжета, где есть герой и враг, «наши доблестные разведчики» и «их коварные шпионы».

Пропаганда часто повторяет один и тот же тезис, чтобы он засел в голове. Это можно использовать и во зло, и во благо. Вакцинная кампания, ролики о безопасности на дорогах, просветительские видео о правах человека — всё это тоже формы пропаганды, просто с другими целями. Пропагандой занимаются все.

Пропагандой занимаются все

Пропаганда работает, когда находит отклик в сердцах людей, когда они видят в ней отражение своих чувств и переживаний. Только тогда она становится по-настоящему эффективной.

Главное качество хорошей пропаганды — её правдоподобность. Она не должна быть полностью лживой. Основа — это факты, а ложь допустима лишь в минимальных количествах. Пропаганда должна обращаться к аудитории с уважением, как к мыслящим людям.

В итоге, пропаганду можно распознать по упрощённой структуре и эмоциональной направленности: она не объясняет, а убеждает, часто делит мир на «своих» и «чужих» и повторяет ключевые идеи, чтобы они закрепились в сознании. Она работает через отклик в чувствах аудитории и кажется правдоподобной, опирается на реальные факты с минимальной долей искажений.

Как понять, что достоверно, а что — манипуляция и искажение?

Одни из главных признаков фейковой новости: текст прописными буквами, восклицательные знаки, выделение цветом. В таких публикациях молнии бьют, черепа летают, в тексте фразы по типу «власти скрывают», «срочно», «эксклюзивно». Когда видите весь этот суповой набор, будьте бдительнее.

Если хочется разобраться, можно ли верить публикации, — посмотрите историю публикаций автора: что он писал, о чём решил умолчать. Так мы поймём, предвзят ли он.

Всегда проверяйте первоисточник. Видите фразу «зарубежные СМИ сообщают» — посмотрите, что это за СМИ. Сейчас такая фраза подобна легендарным «британским учёным». У нас очень любят цитировать непонятные источники с припиской — «по сообщению зарубежных СМИ».

Пример истории, где не проверили первоисточник. В августе 2016 года, во время скандала с допингом российских паралимпийцев, анонимный блог опубликовал вымышленное «интервью» Дональда Трампа для BBC. Там он говорил, что олимпийские чиновники — кретины, потому что не допустили российскую команду до участия в Паралимпиаде. В итоге «Интерфакс» выпустил новость с заголовком «Трамп: решение о недопуске паралимпийцев России до ОИ в Рио принимали полные кретины». Фраза подразумевала ссылку на «зарубежные СМИ», но никто не проверил оригинал — на сайте BBC ничего подобного не было.

Не распространяйте фейки. Это первое и главное правило борьбы с дезинформацией. Люди ставят лайки и делают репосты почти рефлекторно, неосознанно. Фейк паразитирует на нашей привычке «делиться», даже если мы хотим его обсмеять. Алгоритмы не понимают иронии: для них репост значит, что контент интересен, а значит, его надо показывать ещё больше. Так, например, в декабре 2016 года в пиццерию Comet Ping Pong в Вашингтоне ворвался человек с ружьём. Его побудило к этому убеждение в «педофильском заговоре» с участием Хиллари Клинтон. Нападавшего арестовали, никто не пострадал.

Проверяйте источник информации. Часто фейки маскируются под авторитетные СМИ — логотипами, стилем подачи, «экспертными» цитатами. Например, создавали фейковые сайты, имитирующие The Guardian, с доменами вроде guardian.co вместо theguardian.com, чтобы распространять ложные статьи о политике и конфликтах, обманывая пользователей визуальным сходством.

Не доверяйте эмоциональным заголовкам. Прочитайте саму статью, проверьте дату, контекст, ссылки. Иногда половина информации в заголовке просто вырвана из контекста. Так, во время пандемии COVID-19 выпускали статьи с заголовками по типу «Шокирующая правда о вакцинах: они вызывают бесплодие!» Но в самих статьях утверждения часто оказывались вырванными из контекста и не подкреплялись доказательствами. Это вводило в заблуждение миллионы людей и подрывало доверие к медицине.

Будьте внимательны к фото и видео. Манипуляции с изображениями, монтажи, старые кадры, выданные за свежие, — обычная практика. Обратный поиск по картинке, проверка метаданных и даты публикации помогут отличить фейк от реальности.

Что бы вы посоветовали авторам и редакторам, которые хотят научиться распознавать манипуляции и фейки?

Для начала стоит познакомиться с таким инструментом, как OSINT. Сегодня эта аббревиатура звучит повсюду и расшифровывается как open source intelligence — работа с открытыми источниками. По сути, это набор навыков поиска и проверки информации: фотографий, видео, текстов — в том числе на предмет того, создан ли материал искусственным интеллектом. И с помощью этого же искусственного интеллекта можно освоить эту технику.

Но главное начинается дальше — работа над собой. Здесь всё решает практика. Даже если вы не журналист, попробуйте: читайте новости каждый день, ищите в них нестыковки, обращайте внимание на то, как формулируются заголовки и какие эмоции они вызывают.

Используйте искусственный интеллект как помощника. Он не заменяет критическое мышление, но помогает структурировать факты:

• можно попросить его кратко пересказать несколько источников и сравнить версии событий;
• проверить происхождение цитаты или фото, найти первоисточник;
• попросить перечислить типичные признаки фейков в похожих публикациях;
• перевести материал и сверить интонацию с оригиналом, если речь о зарубежных СМИ.

Постоянная практика плюс базовые технические навыки формируют привычку видеть детали — а это и есть современная медиаграмотность.

Очень важно как доверять интуиции, так и проверять её. Главная опасность не в том, что вы сомневаетесь, а в том, что сомнений не возникает вовсе. Задавайте себе вопросы: «Почему мне кажется, что здесь всё правильно? Какие могут быть альтернативные объяснения?» С текстами проще: чем больше слов, тем больше материала для анализа. А с фотографиями и видео важно замедлиться: посмотреть фон, отражения, тени, дату публикации.

Как быть непредвзятым?

Никак. Быть полностью непредвзятым невозможно, потому что мы люди. Мифические журналисты «в вакууме», абсолютно объективные, без эмоций бывают только в книжках и фильмах, но в реальности — нет.

У каждого из нас есть жизненный опыт, семья, друзья, гражданство. Мы живём в России, это наша страна, наша Родина. И мы не можем быть абсолютно нейтральными ни к ней, ни к своим близким, ни к коллегам. Абсолютная непредвзятость — утопия.

Главный критерий здесь другой: отстаивая свои интересы, стараться по минимуму вредить людям. Это уже не про профессиональный навык, а про внутреннюю этику. Этику, которая строится на простых, но фундаментальных постулатах.

У каждого может быть личное мнение, но не может быть личного факта. Мы можем дискутировать, почему Волга так называется, почему впадает в Каспийское море, выдвигать свои предположения, но нельзя продвигать заведомо ложный факт: «О нет, на самом деле это заговор и Волга впадает в Японское море». Такая вера, которую никто не разделяет, которая не выдерживает проверку на реальность, — бред в прямом смысле этого слова.

Быть полностью непредвзятым невозможно, потому что мы люди

Академия журналистики «Коммерсантъ»

Я окончил Академию журналистики «Коммерсантъ» в 2014 году. Пошёл туда, потому что читал всю периодику издательского дома, равнялся на журналистов и хотел научиться писать так же. Передо мной стояло много целей: научиться работать с федеральной повесткой, прокачать журналистские навыки, пообщаться с профессионалами.

Учились в стенах издательского дома: по будням в течение нескольких месяцев в помещениях редакции. Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи. Лекции проводили журналисты «Коммерсанта» и других СМИ. Часто к нам приходили спикеры, чтобы мы учились задавать вопросы: член Совета по правам человека Николай Сванидзе, основатель благотворительного фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка, Вячеслав Володин, который на тот момент был первым замглавы администрации президента.

Один из этапов обучения — стажировка в редакции. Тексты слушателей академии попадали на страницы газеты «Коммерсантъ» и на главную страницу сайта. Я работал в отделе экономической политики у Дмитрия Бутрина — одного из лучших российских журналистов в сфере экономики. Почти каждый день я общался с ним и другими сотрудниками отдела в формальной и неформальной обстановке.

Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи

Было сложно. Справиться помогали жена и семья, а в университете разрешили отсутствовать полгода. Помогало и чувство, что получаю полезные навыки, которые пригодились бы в стране без цензуры.

Больше всего запомнились беседы со спикерами, стажировка с публикацией в газете и на сайте «Коммерсанта», атмосфера в редакции. Интересно было общаться с сокурсниками. Многие ребята, которые учились со мной в тот год, сейчас работают на крутых должностях. Дарья Бурлакова руководила отделом спецпроектов в «Коммерсанте». Андрей Винокуров был спецкорром в отделе политики, но недавно ушёл в РБК. Дарья Коржова — выпускающий редактор новостей Forbes.ru.

На курсе я научился писать заметки, брать комментарии, интервьюировать, работать со статистикой и законодательной базой, успевать в срок множество дел. Многие правила, которыми я руководствуюсь сейчас в работе, были сформированы тогда. Например, что всем участникам события нужно дать возможность высказаться или что анонимные источники всегда хуже неанонимных. Я до сих пор ссылаюсь в работе на информацию, которую получил во время учёбы и стажировки.

В отличие от Школы редакторов, курс «Коммерсанта» делал упор на журналистику, а не на редактуру. Больше про объективность, про способы сбора и обработки информации, про работу на основе редакционной политики. Сейчас этого курса уже нет и вряд ли возможно его возрождение в той же форме.

Superpowered от проекта Wannabe

Выбрал этот курс ради практики по дизайну, в том числе и 3D. Хотелось актуализировать портфолио, подтянуть графический дизайн, улучшить работу со сложными дизайн-системами, узнать новые практики в продуктовой разработке.

Обучение проходит дистанционно: выполняете задание из раздела и раз в неделю получаете обратную связь от кураторов на разборе в Зуме. Если хотите получать фидбэк чаще, то можно скинуть задание в чат в Телеграме. Когда куратор будет свободен, он запишет ответ.

Больше всего мне запомнились структурность и проработанность курса. Очень много тем изучают и сразу закрепляют на практике. Ещё бросилось в глаза, что куратор топит за принципы Максима Ильяхова: против висяков и за информативность текстов.

Учиться было сложно, но я понимал, что улучшаю навыки и расту как специалист. Это помогало.

Сразу после прохождения курса я начал применять новые знания в создании макетов и продуктовой разработке. Теперь я добавляю в работу новый шаг: прописываю боли и потребности пользователей в формате «когда…, я хочу…, чтобы…», структурирую процесс по практикам из курса. Это помогает сделать дизайн ближе к реальным задачам людей.

Wannabe — это про улучшение хардовых навыков. Надо много работать, чтобы успеть, как и в Бюро. Но есть отличия:

• более мягкая, но всё равно строгая и информативная обратная связь;
• кураторы всегда на связи и в течение одного-двух дней точно отвечают;
• вас не отчисляют: результат твоего обучения — дипломный проект. Если не успеваете или забили, то просто не сделаете дипломный проект вместе с кураторами;
• доступ к материалам остаётся на 6 месяцев вне зависимости от того, прошли вы курс или нет.

«Агент по недвижимости» с эфирами от Сергея Смирнова

bureau.ru/burosfera/zhenya-sova/

Я пошла на этот курс, потому что Сергей Смирнов — это икона в мире недвижимости, как Максим Ильяхов в мире редактуры. Он харизматичен, умеет подавать материал, разбирается в том, о чём говорит. Ну вот прям как Максим Ильяхов. Только Сергей Смирнов.

Цель была — не закиснуть мозгами в отпуске по уходу за ребёнком и погрузиться в новую тему. Я планировала открыть для себя ещё одно направление, куда можно рвануть после 35, разобраться в рынке недвижимости и лично пообщаться с Сергеем Смирновым.

Обучение проходило на онлайн-платформе. Нам давали лекции для самостоятельного обучения. Вы продвигаетесь в учебном кабинете по темам в строгом порядке. Закрываете тесты — идёте дальше изучать материал. Не закрываете — сидите и бьётесь головой о блок, который не поняли. Так можно просидеть до конца дедлайна и вылететь с курса. Перематывать видеоматериалы нельзя — только пересматривать.

Также Сергей проводил вебинары в Зуме — это отдельная любовь. Можно было общаться, отвечать на вопросы и задавать свои.

Чтобы успешно завершить обучение, нужно пройти аттестацию: за 90 минут ответить на 90 вопросов и набрать при этом проходной балл. Даётся несколько попыток, но я затянула с изучением материала, так что не успела бы пересдать экзамен — у меня была одна попытка. Сдала на 98%, для успешной сдачи хватило бы и 58%.

Больше всего запомнились попытки сдать некоторые зубодробительные тесты. Могла просидеть три вечера над ними, от отчаяния перебирая варианты и забывая, что вообще-то я математик. Перебирать большое количество комбинаций методом тыка долго и непродуктивно. Потом включала голову, пересматривала лекции, перечитывала книги, утирала слёзы и шла отвечать снова. Правильно.

Было ли сложно? Очень. Первый вебинар слушала из дома с ребёнком на руках. Выбить себе время на обучение у мужа было пыткой: он не понимал зачем мне это всё. Помогло доходчивое объяснение, что живые лекции я могу слушать только в двух наушниках, с доступом к микрофону, маркером и блокнотом в руках. Временами приходилось убегать в кофейню или выносить детский стул на лестничную площадку и заниматься там.

Агентской деятельности мне ещё учиться и учиться. Я планирую после 35−40 лет пойти стажёром к Сергею Смирнову. Благодаря курсу расширила кругозор, получила возможность обновить свою картину мира и сориентироваться в ситуации на рынке недвижимости в конце 2023 года. Пересобрала цели по жизни.

От Школы бюро это курс отличается всем — совершенно другая сфера. Но если вы кайфанули от несдвигаемых дедлайнов, структурированных материалов и тестов в Школах Бюро Горбунова — курс от Сергея Смирнова вам тоже зайдёт.

Курсы инструктора йоги в гамаках

Я любила ходить на йогу в гамаках, отдыхала там душой и телом. Хотелось не платить за занятия, а учиться новому самой и показывать другим, как это классно.

Обучение проходило в двух форматах: теория онлайн, практика в зале. Ничего особенного. Дополнительно ходила на занятия к разным тренерам, чтобы увидеть их подходы к ведению йоги в гамаках.

Больше всего запомнилось первое занятие с группой, когда я отрабатывала на практике навыки. Было сложно одновременно говорить, показывать упражнения, поправлять других и следить за временем. Тренировать немного страшно — это работа с людьми в непривычном для них положении. Но я всегда проводила чёткий инструктаж, оценивала состояние занимающихся, подбирала одновременно несколько уровней сложности одного упражнения, чтобы всем было интересно и безопасно.

На курсе я научилась висеть в разных позах в гамаке, работать тренером, взаимодействовать с незнакомыми людьми, контролировать несколько параллельных процессов, не засыпать во время шавасаны, когда убаюкивала других. Дома и сейчас висит гамак, на котором вся семья развлекается, а я лечу спину после сидячей работы.

Курс по UX-редактуре в «Нетологии»

Остановилась на нём, потому что это курс Иры Моториной, а преподаёт Кира Калимулина — это топы в UX-редактуре. А если уж учиться, то у лучших в теме. Цель перед собой ставила простую: уйти в сторону продукта и коротких текстов. Не просто «писать», а строить логику внутри продукта, делать путь пользователя проще и понятнее.

Занятия проходили в онлайн-формате: записи уроков плюс живые лекции. Мы выполняли практические задания — каждый работал над логикой своего приложения. В итоге это и была дипломная работа, которая длилась весь курс. Были и дополнительные задачи: писали пуши, тексты для экранов, разбирали реальные кейсы. Кураторы всегда были на связи, отвечали быстро, преподаватели тоже помогали. Атмосфера дружелюбная, даже немного ванильная.

Больше всего запомнилось знакомство с Фигмой. Я думала, что это страшный зверь, но оказалось проще, чем ожидала. Взяла бесплатный курс в «Нетологии», где объясняют работу в программе буквально как для первоклассников, и за пару ночей разобралась. Дальше работа пошла легко и даже с удовольствием.

Сложно не было. Дедлайны мягкие, тесты лёгкие, всё можно успевать. Преподаватели всегда корректно указывали на ошибки и поддерживали. У меня получалось совмещать работу, семью и учёбу без стресса.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария, а не как на отдельные подписи. Проверяю, как текст работает вместе с экраном, думаю про логику, а не только про слова. Уже применяю это в работе над тревел-продуктом: сокращаю шаги в сценариях, упрощаю формы, помогаю сделать бронирование понятнее. Стала увереннее в коротких текстах и умею объяснять дизайнерам и разработчикам, почему формулировки влияют на продукт.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария

Если решите пойти на этот курс, разберитесь с Фигмой заранее и прочитайте книгу Кирилла Егерева «Этой кнопке нужен текст». Заодно постарайтесь найти практическое применение новым знаниям прямо на текущей работе. После курса непросто сразу найти работу UX-редактором: чаще ищут мидлов, а джунам без опыта тяжело.

От Школ бюро «Нетология» отличается кардинально: как земля и небо. В «Нетологии» всё мягко и спокойно: напоминают про дедлайны, их легко можно продлить, кураторы идут навстречу, если что-то случилось. В Бюро совсем другой режим: не успели — ваши проблемы, учитесь планировать время. Темп выше, заданий и тестов в разы больше, информации — море.

В «Нетологии» одно задание в неделю, в Бюро — четыре-пять тестов плюс лекции, а ещё Кэмп под подушкой. В Бюро вы превращаетесь на четыре месяца в зомби, у которого в голове только интерфейсы, вёрстка, маркетинг, Ильяхов и Кэмп. Впереди у меня вторая ступень — надеюсь, выживу 😃

Профессиональная переподготовка «Редактор текстов для СМИ» в МГУ

Решила пройти курс, потому что это МГУ — очень много слышала о крутых преподавателях с факультета журналистики. Хотела подтянуть знания русского языка, научиться работать с текстом на новом уровне. Обучение проходило в очном формате, пять дней в неделю. Лекции, домашние задания, оценки…

Учиться было сложно. Давали очень много информации, спрашивали строго: «Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего». Плюс у меня на руках был годовалый ребёнок, и я работала на полставки на ТВ. Каждый вечер приходилось ездить в столицу из ближайшего Подмосковья. Домашнюю работу делала по ночам. Помогла семья и, как ни странно, пандемия — во втором семестре всех перевели на онлайн-обучение и стало полегче.

Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего

За время переподготовки я научилась структурировать, вычитывать тексты на логику, объяснять свои действия, отстаивать своё мнение. Наградой стало получение красного диплома и много новых знакомств: с нами учились юристы, переводчики, врачи, журналисты, педагоги. Ну и мамы в декрете, куда без них!😁

От Школы редакторов курс сильно отличается. Бюро — про постановку задачи и структуру, про пользу и вёрстку. А МГУ — про детальное изучение русского языка и про различные варианты представления информации. Будущим студентам я посоветовала бы готовиться к тому, что им дадут много знаний в короткий срок.

От интерьеров до фэшн-дизайна

Я вообще маньяк образования. Неспроста теперь сама работаю в этой сфере. EdTech — горячий рынок, и я верю, что в дистанционном формате и коротких очных курсах можно реально научить человека, если грамотно построить обучение. В последние годы я училась в разных местах:

• Британской высшей школе дизайна по программе «Дизайн интерьеров»,
• бизнес-школе RMA по программе «Менеджмент ресторанного бизнеса»,
• Fashion Factory — курс «Управление брендом одежды».

В каждой сфере я искала знаменитое учебное заведение с сильным маркетингом и преподавателями-практиками. Для меня важно, чтобы курс был не «вузовским набором лекций», а с кейсами, интерактивом, живыми формами и актуальными знаниями. Чтобы это была не замшелая теория, а то, что реально работает сегодня.

Все три основных программы были очные: Британка, RMA, Fashion Factory. Это принципиально — атмосфера и живая среда дают много. У Британки и RMA мои дипломы попали на карантин 2020 года: всё внезапно ушло в онлайн, и я просто не дотянула до конца. Учиться удалённо оказалось очень тяжело: нужна сверхмотивация или жёсткая структура. В этом смысле Школа бюро выигрывает — их «адские дедлайны» реально заставляют довести дело до конца.

В каждом курсе были свои особенности. Британка — это творческая атмосфера, однокурсники-художники, преподаватели с очень разным вайбом и при этом актуальные знания. Мало сухой теории, очень много практики, проектной работы и даже участие в выставках.

В RMA преподаватели — топы индустрии. Одну из дисциплин у нас преподавал главный врач Ассоциации отельеров и рестораторов России. Сначала он провёл серию лекций про санитарные нормы, а потом добавил, что 99% заведений эти правила не выполняют. После его занятий мы всерьёз перестали есть на несколько дней.

Fashion Factory — суперполезный курс. Да, там были бесполезные теоретики, но по сумме впечатлений это крепкий и очень практичный образовательный продукт. Самое ценное — знакомства с преподавателями, которых можно привлекать к созданию своего бренда в формате консультантов.

Учиться везде было и сложно, и легко одновременно. Легко — потому что интересно, вдохновляюще, освежающе. Сложно — потому что мотивацию на длинной дистанции сохранять тяжело. Например, в Fashion Factory курс был настолько плотный, что мне не удалось досмотреть все записи после окончания. Плюс не получилось сразу запустить бренд: пришлось вернуться к найму, чтобы заработать деньги.

Хорошая учёба стоит очень дорого и редко окупается напрямую. Это инвестиция в связи и вдохновение, а не в быстрый результат. Для тех, кто идёт работать по найму — это очень хороший инструмент. Для тех, кто строит своё — заряд есть, но сразу в бизнес его превращаешь не часто.

Хорошая учёба — это инвестиция в связи и вдохновение

Каждый курс дал мне новые знания. Интерьерный дизайн в Британке — это база моего обучения как дизайнера. RMA познакомил с индустрией и дал представление о потребностях ресторанного бизнеса. Fashion Factory — обеспечил практические навыки.

Школа бюро — это культ доведённости до идеала. А мой опыт научил противоположному: иногда полезнее сделать на троечку и идти дальше. Даже неоконченное образование, недоделанные задания, попытка сделать хоть что-то по капле складываются в результат. Вы иногда не знаете, когда эта «капелька» пригодится: сегодня кажется, что задание бесячее и бессмысленное — как HTML-вёрстка, которая повергла редакторов в ужас, — а завтра именно оно выстрелит.

Будущим студентам я бы посоветовала не идти «за дипломом». Идите за навыком и средой. И заранее разберитесь, зачем вам курс: под какой проект или задачу.

Курс по копирайтингу Анны Жуковой

Накануне пандемии одну за другой потеряла несколько работ: продавца, специалиста по документообороту, контент-менеджера. Но к тому времени у меня уже было хобби: я писала научно-популярные статьи для друзей. Хотела начать зарабатывать на этом, но не знала, где и как. Самоизоляция и безработица подарили свободное время, которое решила потратить на учёбу. Выбрала курс Анны Жуковой, потому что моя мама наткнулась на него в репостах знакомых.

Обучение проходило онлайн: с записями лекций, общением в чате, домашними заданиями, вебинарами с разборами работ. Сложно не было, но большую часть навыков из лекций я так никогда и не использовала в работе. То ли знания были не те, то ли со мной было что-то не так. В конце курса Анна дала каждому ученику по одному реальному заказу с биржи копирайтинга. Тот, кто справился, получил отзыв клиента в портфолио.

Больше всего запомнился момент, когда Анна Жукова сказала, чтобы мы не попадали в ловушку вечного студента: не покупали новые курсы, пока с помощью освоенных навыков не отобьём стоимость старых. Это правило я запомнила и соблюдаю до сих пор.

Я проходила обучение в 2021 году, и тогда это был годный, пусть и немного устаревший курс. Нам рассказали про уникальное торговое предложение, контент-план, базу копирайтинга. Но это чужой для меня вайб, чужая подача. Изучение теории не помогло мне научиться писать. Я бы не стала рекомендовать курс Анны Жуковой студентам в 2025 году.

Открыла для себя журнал «Кто студент»

Я всегда с нетерпением жду лета, потому что это моё любимое время года: не надо ходить в 100 одёжках, можно кататься на велосипеде, купаться в Волге и копаться на огороде, слушая аудиокниги. Этим летом велосипед стоял без дела, огород зарос, а сама я лишь раз сходила на пляж, да и то — обгорела.

Морально я была готова к таким жертвам. Перед поступлением в школу я проштудировала много отзывов, и не только на сайте бюро. Понимала, что времени не будет, но профессиональный рост был важнее. Для меня это лето не потерянное, а инвестированное в себя.

Единственное, чем я была не готова жертвовать, — это физической активностью. Считаю, что здоровье — это главное. Без него не нужна будет ни учёба, ни карьера, ни развлечения. Поэтому я практически регулярно тягала железо, а в выходные выбиралась на длительные пешие прогулки к Волге. Это помогало здорово сбросить умственное напряжение. Конечно, интенсивность физических нагрузок немного снизилась по сравнению с весной, но в целом данное себе обещание не бросать спортзал я выполнила. Этим горжусь.

Открытие этого лета — журнал «Кто студент». На первой ступени я пару раз корректировала статьи и даже взяла в работу интервью, но не довела его до конца. Герой отказался резать текст, но была в этом и моя вина: не сумела направить интервью в русло пользы для читателя.

На второй ступени закрыла этот «гештальт»: сделала два интервью и довольна как слон. Смогла! И не просто смогла, а познакомилась с замечательными людьми и пожалела, что активно не включилась в жизнь журнала на первой ступени. Считаю, что школьная дисциплина «Текст и редактура» — это тренировка логики и подачи, а «Кто студент» — мощная практика редактирования на уровне слов и предложений. А ещё это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей. Когда вы редактируете или корректируете интервью, чужой опыт воспринимается ближе к сердцу, чем когда просто читаете статьи в журнале.

«Кто студент» — это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей

Выполняла задания в неожиданных местах

Я так давно не писала сочинение на тему «Как я провела лето», что на 10 минут впала в ступор: каким было это лето? Неужели оно подходит к концу? По ощущениям, всего пару недель назад я составляла список активностей, которые обязательно нужно успеть выполнить этим летом. Теперь сижу с этим списком, но лето заканчивается, и уже ничего не хочется.

Вторая ступень в Школе дизайнеров по интенсивности ощущалась так, будто пьяный дядя в деревне учит плавать. Тебя бросили в середине озера, и ты успеваешь вспомнить только то, что нужно барахтаться, чтобы выжить любой ценой. В конце сидишь мокрый, трясёшься и переосмысливаешь всю жизнь.

Социальная жизнь этим летом почти отсутствовала. После каждой попытки отдохнуть на выходных я жалела о принятом решении. Паниковала и не успевала повторить материал: нужно было готовиться, ведь с первой ступени многое уже забылось.

Часто приходилось выполнять задания в самых необычных местах: в метро, на улице, в аэропортах, во время окрашивания волос, на прогулках с собакой — я вплетала учёбу в каждый день своей обычной жизни. Приходилось выкручиваться. Обстоятельства вносили свои коррективы, а учёба, как паровоз — на ходу не остановишь.

На второй ступени я поняла, что в Школу бюро стоит приходить с крепкой технической и теоретической базой, тщательно подготовленным, чтобы не застревать на простых заданиях. Тем не менее, я благодарна себе за усилия и желание снова и снова брать себя в руки и пройти за путь до конца.

Осваивала тайм-менеджмент

У меня был идеальный план. Я окончила первую ступень в марте и до начала второй собиралась поработать, подкопить денег и к началу учёбы завершить все рабочие проекты, чтобы посвятить время только заданиям и лету. Что-то пошло не так: на старте второй ступени у меня было три проекта, которые я не собиралась бросать.

Началась программа «Сдохни или умри». Пришлось учиться жёсткому тайм-менеджменту, и его я освоила не до конца. Например, один раз я сдала работу в 23:30, учитывая, что у меня +4 часа к Москве. Ещё два раза сдавала около 20:00 и 22:00 по Москве — никому не советую.

И всё же за лето я успела: съездить на две свадьбы в другой город и поймать оба букета; отдохнуть на выходных в Омске; дважды сходить в театр и шесть раз в кино. Пляжа и загара не случилось, но я написала статью про рак кожи, поэтому ни о чём не жалею 😁

Прошла ступень, соблюдая дисциплину

Временами было не по себе: все отдыхают на пляжах, а ты верстаешь макеты. Приходилось чаще обычного напоминать себе о целях, ради которых я пошла в Школу дизайнеров. Считаю, что без дисциплины не получилось бы пройти ступень до конца.

По выходным получалось выбраться на природу, но с погодой оценки я не связываю. Муж и родители сочувствовали, советовали хотя бы временами расслабляться.

По итогам ступени получилось не вылететь из рейтинга — это уже победа, пусть и анонс диплома вышел провальным.

Собирается использовать каникулы по максимуму

Лето всегда быстро проходит, но обычно оно похоже на те самые школьные каникулы. Я еду на велике в бор, собираю друзей на пикник с настолками или на вечер кино, много читаю. Две-три недели отпуска не казались мне роскошью.

В этом году не было ни отпуска, ни ощущения каникул. Я даже не доставала велосипед и прочитала всего одну довольно посредственную книжицу. Каждый четверг я сидела над заданиями второй ступени до ночи и обещала себе в следующий раз начать в понедельник. Этого не случилось 🙂

Конечно, не только Школа редакторов съела моё лето. Его по кусочкам разделили новая работа, дополнительные проекты и попытка добавить в жизнь спорта. Будни изменились, а выходные проходят под лозунгом «работаю, когда захочу». Такие перемены — штука стрессовая, поэтому я стараюсь поддерживать себя привычными хобби и прогулками.

Многие смотрят оценки за задания ночью, сразу после публикации, или утром в понедельник. Я тоже так делала пару недель, но быстро забила. Поняла, что мои переживания в понедельник утром ни на что не повлияют, скорее сделают только хуже. Оценки не стоят моих нервов. Так что чаще всего я смотрела оценки и комментарии, когда садилась делать вторую итерацию. Это помогало мне не загоняться лишний раз и концентрироваться на задании ровно тогда, когда у меня есть на это время и силы.

Оценки не стоят нервов

Один раз я не рассчитала время и сдала откровенно провальную работу. Я знала, что это ужасно, но на второй ступени лучше сдать хоть что-то, чем не сдать ничего. Это была первая итерация задания по HTML. Часа два я пыталась понять, как мне поставить картинку в код — куда её нужно загрузить, чтобы получить прямую ссылку. Любое гугление приводило на статьи о том, что существует тег img. Вот спасибо!

Больше всего мне понравилось делать интерфейс. Жаль, что это задание последней недели и второй итерации не будет. За несколько часов получилось набросать нестыдный вариант приложения для распознавания и хранения документов.

Я начала учиться на первой ступени в Школе редакторов в ноябре 2024 года, с тех пор у меня практически не было нормальных выходных. Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь без поддержки и безграничного понимания мужа, друзей и близких. Как бы избито, пафосно или слащаво это ни звучало, я всё равно скажу: окружение влияет на наши успехи и провалы больше, чем мы предполагаем.

Да, это лето было не таким, как я привыкла, но оно прошло по-своему хорошо. Впереди неделя каникул перед третьей ступенью, и я рассчитываю наконец-то достать велик и поехать в лес. А ещё собрать друзей за настолками и фильмом, прочитать книгу, съездить в соседний город. Посмотрим, хватит ли мне недели.

Сумел передать свои эмоции в одной картинке

Не всегда успевала учиться

Лето было насыщенным. Я успела пройти две плановые операции, сделать Шенген, поменять работу и купить квартиру. А на последней неделе учёбы я отправилась в Аргентину — делала задания между перелётами.

Вот учиться успевала не всегда, из-за чего заработала пару двоек в середине ступени и свалилась в рейтинге. Сначала было обидно — получается, что место в рейтинге отражает не твои профессиональные способности, а умение укладываться в срок. Но в итоге забила: у меня в планах было закончить школу, а не закончить её в числе лучших.

Для меня школа оказалась прежде всего про тайм-менеджмент. В условиях жёстких дедлайнов действительно быстро учишься флексить и делать достаточно, а не идеально. У этого, правда, тоже есть обратная сторона — иногда не хватает времени отработать навык, чтобы всё-таки сделать продукт хорошо.

Например, недавно у нас было задание — сделать интерактивную статью. Только на стадии вёрстки для Михаила Нозика я смогла допилить концепцию и понять, как мне подать этот материал визуально. А до этого, на этапе у Максима Ильяхова, статья провалилась. Теперь уже повторно её на проверку не отправишь.

В любом случае ни о чём не жалею. Есть работы, которые резонно забрать в портфолио. Есть знания, которые ты уже не выбросишь из головы. Есть люди, с которыми можно идти по жизни. Всё классно.

Нашла вдохновляющее окружение благодаря нетворку

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я хотела прокачать навыки. Мне очень понравилось, что в школе можно развиваться в разных направлениях. Помимо дизайнерской базы — типографики и вёрстки — здесь есть управление проектами, переговоры, редактура. Благодаря этому я стала не просто дизайнером, а дизайнером, который понимает, как вести проекты. Для меня это было очень важно.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я поняла, что рядом друзья, когда по рекомендации Полины Пахотиной меня добавили в общий чат с ребятами из предыдущих потоков. Там обсуждали не только школу, а всё на свете. Один только этот чат расширил кругозор не меньше, чем сама школа. Это было очень прикольно: мы делились знаниями, опытом, вакансиями, подработками, играли в «Тайного Санту». Я нашла не просто друзей, а настоящую семью.

Нашла не просто друзей, а настоящую семью

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Одногруппники очень помогали и поддерживали. Напоминали, что оценки не самоцель, намного важнее опыт. А местами субъективная обратная связь — это нормально, так бывает. Главное — вычленить для себя самое полезное, что поможет вырасти в конкретном вопросе и стать сильнее.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

За время учёбы в школе я поняла: связи решают. Через знакомства можно попасть почти куда угодно, и оказалось, что это совсем не стыдно.

С этими мыслями я поступила в ИТМО на управление бизнесом — ради нового окружения, знакомств, возможностей. Все мои ожидания оправдались :-)

То самое окружение вдохновляет, поддерживает и идёт вместе со мной — и это капец как приятно!

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

На второй ступени мне было тяжело из-за плохих оценок. Я совсем не понимала, на своём ли я месте, то ли вообще делаю. И тогда ребята напомнили: оценки — это просто оценки. Важно понять, чем вы хотите заниматься. Если вы хотите развиваться в дизайне или в чём-то другом, просто берите от процесса максимум и не зацикливайтесь на баллах.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Разную обратную связь от Михаила Нозика в личном кабинете: один серый фон он называл благородным, а другой — то ли нудным, то ли тоскливым. Да, иногда было сложно понять, что именно подразумевают преподаватели в комментариях к домашке, но местами удавалось посмеяться.

А в целом на второй ступени было не так уж смешно — у дизайнеров почти не было поводов для общения с одногруппниками, кроме переговоров с Геннадием. Это был самый весёлый и эмоциональный эпизод.

Иногда к нам приходили руководители и просили помочь со своими заданиями. Это тоже было прикольно, но тут уже не столько про веселье, сколько просто про разнообразие и новый опыт.

Ещё очень понравилось записывать подкаст с Марией Кокшановой, которая раньше была главредом «Кто студента». Мы здорово пообщались про вторую ступень, повспоминали всё, порефлексировали — было весело.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я не участвовала в офлайн-встречах — кажется, они были у других ребят, особенно у редакторов. Для меня первая офлайн-встреча — это уже была защита диплома, и это, конечно, было очень интересно. Туда пришли и девчонки из других потоков. Было здорово пообщаться со всеми вживую. Такие связи остаются надолго.

Для меня большая ценность нетворка в том, что я знаю: у меня есть люди, к которым можно обратиться почти с любым вопросом. Можно закинуть вакансию, попросить помощи, поискать подработку или просто обсудить что-то отвлечённое от работы или учёбы — и вас обязательно поддержат.

Сделал полезный курс под напором сообщества

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Я хотел переквалифицироваться из дизайнера в редактора. В один момент я словил выгорание и решил полностью завязать со своей профессией: оставить только подработки, чтобы не сидеть без денег. Но в школе сильно пригодились дизайнерские навыки, и я снова загорелся.

Планировал попасть в комьюнити и начать в нём быстро развиваться. Про школу я услышал от Максима Ильяхова, так как ещё давно следил за его блогом и каналом. Он рассказывал, как здесь профессионально учат редакторов, а мне всегда нравилось писать.

А также рассчитывал замотивировать себя к трудоголизму и успеванию всего. Ещё до поступления слышал, как в школе тяжело, и решил проверить себя на прочность, чтобы потом рутинные перегрузы не казались чем-то страшным. В общем, хотел попробовать поебашить и посмотреть, что из этого выйдет.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

После создания неофициального телеграм-чата для студентов, где мы начали постоянно общаться. Чат зародился как профессиональная помощь комьюнити, а перерос в сборище содомии, сплетен, пользы, обид и слёз. Многие росли и до сих пор растут вместе с чатом.

Я бы не сказал, что мы в чате прям друзья и союзники, но накидать друг другу правок и быстро прокомментировать рабочую задачку — вполне можем. Самое крутое, что там люди реально заинтересованы помогать, вникать в задачу и процессы и в итоге выдавать здравые советы и комментарии. Раньше у меня такого опыта не было.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Мы немного делились пониманием лекций, комментировали результаты и получали дополнительные правки, помимо преподавательских.

Одна итерация правок — маловато для качественного результата. А вторая как будто бессмысленная, потому что никто доработки смотреть уже не будет. Вот здесь и пригождались комментарии однокурсников, так как часто глаз замыливается, и вы что-то упускаете.

Общение позволяло легче переживать неудачи. Например, когда все пишут, что не понимают ХТМЛ и вообще не представляют, как сдавать задание — вам становится легче, потому что вы такой не один. Эта сопричастность помогала на протяжении всего обучения.

Общение позволяло легче пережить неудачи

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Лично мне стало проще общаться. Я просто привык много писать и говорить, высказываться. Теперь на работе я не молчу: когда мне есть что посоветовать и когда я считаю нужным сказать — я просто говорю ртом и спокойно продолжаю работать. Раньше я любил отмалчиваться.

Появилось больше уверенности в себе. Поддержка коллег, рекомендации меня как эксперта и хорошего специалиста — всё это позволяет чувствовать, что я заслуживаю хорошего места и достойной зарплаты.

Я стал лучше чувствовать личные границы людей. Например, если участник шутит и высказывается так, что большинству не нравится, — они скажут ему об этом прямо в лицо. Неприятно, зато честно. Так формируются границы дозволенного, которые ретранслируются и в рабочих чатах.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я бы не сказал, что с ними столкнулся. Я бы даже сказал, что у меня нет синдрома самозванца, либо я просто хочу такую позицию транслировать :-)

Поддержку я почувствовал в создании своего проекта. Я не хотел идти на третью ступень и сомневался в своей идее — курсе по Фигме для редакторов.

Я был уверен, что мои компетенции в программе ничтожно малы по сравнению с теми, что есть у крутых дизайнеров. И это была чистая правда.

Я мучился, жалел 60 тысяч рублей на третью ступень и не хотел реализовывать чужой проект. А потом с весёлым лицом выступать на защите и говорить, как мне было круто делать карточки и что этот проект будет жить вечно.

Но чат просто настоял, что курс по Фигме — мастхэв для редакторов. Я сильно сомневался, так как думал, что не попаду в ЦА, но в итоге решил рискнуть.

Я счастливый человек, потому что мне не понадобилось выяснять боли аудитории: ЦА сама пришла со своими потребностями и сказала, как их закрыть. Так и появился курс «Фигма для редакторов».

Ребята сказали «делай», и я сделал. Я пошёл на третью и реализовал проект только благодаря напору коллег.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Я вспомню не самый ржачный, но точно запомнившийся мне момент. Я вообще такой человек, который любит шутить на заезженные темы и, так сказать, «подрывать пердаки» особо чувствительным категориям граждан. И вот я нативно на протяжении нескольких месяцев закидывал байки про женское место на кухне и что мужчина — вершина цивилизации. В итоге на меня чутка наехали в чате, я отшутился, и мы дальше продолжили дружно жить. Так я понял, что и среди коллег и товарищей есть больные темы, на которые просто не надо шутить.

Срачи — это наше всё. Раз в пару недель в чате случался серьёзный закус, и проходили беседы на повышенных тонах. Мы могли затронуть разные темы, и, конечно, среди большой группы всегда найдутся представители «за» и «против». Но что нас всех объединяет — нелюбовь к вакансиям с пренебрежительным отношением к соискателям: низкая заработная плата, неофициальное трудоустройство, неоплачиваемые подработки и красивая ветка в качестве награды за труд.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я встречался два раза на защите. Первый раз — это выпуск нашего 19-го потока. Сначала я не мог поверить, что все эти люди, с которыми я общался в чате, — живые. Мы круто провели время, защитились и поболтали на разные темы: работа, переезд, личная жизнь, творчество.

Второй раз — защита 20-го потока. Я ещё на второй ступени заобщался с редактором Анастасией Ивановой. Начал периодически помогать ей по дизайну с некоторыми рабочими задачками. Общение сложилось (все мы знаем, что сплетни объединяют), и Анастасия позвала меня внештатным дизайнером на третью ступень в её проект. Вот так нетворкинг позволил мне посетить ещё одну защиту и вживую встретиться с теми, с кем на протяжении месяцев общался в сети.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Бабки. Как говорил выше, я запустил платный курс. За счёт сначала неосознанного, а потом уже прямо-таки осознанного нативного продвижения у меня появились первые покупатели курса. Так совпали моё желание продавать и потребность редакторов в хорошем практическом обучении дизайнерскому софту. Случился для всех приятный мэтч.

База специалистов, к которым я могу обратиться. Мы даже как-то составляли в чате таблицу, где каждый писал, чем он занимается и как может быть полезен. Я не помню всех — только тех, кто хорошо себя зарекомендовал. Когда мне нужна помощь или меня просят порекомендовать конкретного специалиста, у меня в голове уже есть список крутых людей, за которых я готов поручиться.

Прокрастинация. Когда у меня появляется свободное время на работе или дома, я могу зайти почитать чат и посмотреть, у кого что случилось и кто чем живёт. В итоге залипнуть в общение, начать кому-то отвечать и даже, возможно, с кем-то поспорить. И так увлекательно провести полчаса.

Получил опыт у профессионалов с потока

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Сейчас сложно вспомнить детально. Программа минимум была такая: пройти все три ступени, хотя бы две из них — бесплатно, выхватить билет в профессию, ну и немного сменить жизненный вектор. Спустя год я могу сказать, что перевыполнил план.

Я прошёл бесплатно все три ступени. На третьей ступени сделал проект, где заказчиком был главред журнала «Майндбокс» Марья Авраменко, а арт-директором — Максим Ильяхов. А после школы устроился работать в бюро. Как мне кажется, неплохо для чувака без опыта в диджитале.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Ключевым моментом точно был вечер допуска на третьей ступени. Практически все были онлайн, ждали галочек, поддерживали друг друга. Кажется, с удвоенной силой сообщество топило за ребят, у которых были проблемы с проектами и допуском.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

С ребятами моего потока было не только приятно общаться — у них было чему поучиться. Это мощные профи из самых разных сфер: от заказной разработки и дизайна до нефтедобычи. Поэтому я перенимал опыт как мог и старался соответствовать.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Спасибо всем ребятам из 19-го потока, что я ни с первым, ни со вторым так и не столкнулся.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Мы встречались за пару дней до начала третьей ступени. Чего там только не было: от встречи с Артёмом Горбуновым в «Коворкафе» до ночного розыгрыша всего 19-го потока.

Мы сидели в «Коворкафе» всей компанией, и тут зашёл Артём Горбунов. Мы сначала как-то притихли, а потом коллективно решили, что такую возможность пообщаться упускать нельзя, ну и позвали его с нами посидеть. Времени у него было немного, но всё-таки пообщались.

Создала большой чат и нашла много друзей

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я не вымораживала эту покупку год — всё случилось спонтанно. У меня уже было чёткое намерение стать редактором, я понимала, чем хочу заниматься. И когда я увидела Максима Ильяхова и Школу редакторов, то просто дождалась набора и сразу записалась. Сыграл роль и прикольно собранный лендинг — пусть скажут «спасибо» своим маркетологам.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я не совсем согласна с формулировкой вопроса: чтобы люди стали друзьями и союзниками, нужно приложить усилия. Так можно сделать практически с любой коммуникацией — и я это умею. Анастасия Иванова стала первым человеком из потока, с которым я начала общаться. Дальше всё закрутилось: что-то отдаёте, разговариваете и получаете «ответочку». Это так работает. Если хотите друзей и союзников — просто вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится.

Вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На второй ступени общение с ребятами дало мне больше практики и пользы, чем с преподавателями. Мы обсуждали задания, обменивались мнениями и вместе искали способы решения задачи.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Напрямую. Меня наняла Анастасия Иванова, и мы какое-то время работали вместе. Потом из тусовки школы я нашла авторов в свои проекты. Если мне сейчас понадобятся специалисты или, допустим, новое место работы, — я в первую очередь обращусь в чат. Причём не в официальный, а в нашу неформальную тусовку.

Если я приглашаю исполнителей оттуда, я уже знаю, чего от них ожидать. Школа «дрессирует» пунктуальность, соблюдение дедлайнов, и мы говорим с ребятами на одном языке. А если нанимаю исполнителей со стороны, это заметно: они работают иначе, и им приходится объяснять какие-то вещи, которые в школе считаются базой.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Оказали поддержку не дежурными фразами вроде «не переживай, всё пройдёт», а по делу: с конструктивом, что делать. У меня была ситуация, когда заказчик начал меня дёргать по какой-то ерунде и докапывался до мелочей. В итоге оказалось, что проблема вообще не во мне, а в его отделе. Сотрудники хотели сделать этот проект сами, но руководитель отдал его мне. Это была просто ревность. И ребята из чата тогда чётко говорили: «Спроси вот это», «Посмотри вот на это», «Забей, не трать силы».

Мы в целом так друг друга и поддерживаем — не просто «не расстраивайся», а конкретными советами. Все из одной сферы, на одни и те же грабли наступаем, в одном компоте варимся — поэтому и понимаем друг друга с полуслова.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Конкретных моментов не вспомню, но сам факт, что можно зайти в чат, посмеяться, скинуть мем или просто посмотреть, что накидали — это бесценно! В чате каждый день по несколько сотен новых сообщений, и это офигенно — наше общение до сих пор живёт.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Конечно, встречались — это регулярная история. Мы собираемся с ребятами из Екатеринбурга, а если кто-то приезжает к нам, стараемся обязательно пересечься. Когда я куда-то еду, меня тоже встречают.

Есть такое выражение: «в каждой гавани по пристани» — у него, конечно, немного другой смысл, но в нашей истории оно работает на все сто. Куда бы ни приехал, почти в любом городе найдётся кто-то из редакторской тусовки, кто может показать город.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Эффективность обучения гораздо выше, когда вы обсуждаете задачу. Если вы скидываете документ с заданием и просите тусовку поковыряться и дать фидбек — это не читерство. Я вижу, что пишут другие и учусь на этом, а обратная связь — это бесценно.

Я не знаю, почему бюро противится межпотоковым и междисциплинарным историям. Мы тоже заходили с таким проектом — и каждый поток заходит, но их обламывают.
Да, есть чаты с преподавателями — до меня доходила информация, что некоторые потоки используют их для общения. Но это всё-таки немного не то: общаться на личные темы и сплетничать там неуместно.

В итоге студенты сами нашли способ объединиться и обеспечить себе нетворкинг, несмотря на отсутствие поддержки бюро. Обучение давно закончилось, а мы всё ещё общаемся в своём чате — обсуждаем и рабочие, и личные вопросы. И это очень ценно.

Пережила отчисление из школы и поступила снова благодаря ребятам

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я поступала в Школу бюро, когда уже работала шеф-редактором. Тогда я сделала пивот в карьере и поняла, что мне не хватает навыков именно в кроссдисциплинарных направлениях: вёрстке, дизайне, переговорах, даже маркетинге. То есть редактурой-то я владела (ну, по крайней мере мне тогда так казалось), но вот работать в команде с дизайнерами, пользоваться одной Фигмой и доносить смыслы с заботой — тут было грустно.

До поступления я переживала, что в школе учатся супермощные ребята, и я на их фоне буду очень бледно выглядеть. По факту оказалось, что аудитория разношёрстная — с разным опытом и с разным набором навыков. Что я точно не ожидала увидеть на входе, так это мощное комьюнити студентов, которое продолжает существовать и после окончания учёбы.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Наверное, бустом в общении 19-го потока было создание неофициального чата для студентов. Его организовала Ольга Долгушева, чтобы решать какие-то небольшие рабочие задачи, например, посмотреть тексты друг у друга, если глаз замылился. Но в какой-то момент, мы сами не поняли в какой, — этот чат вырос и перестал быть ламповым. К нам присоединились руководители и дизайнеры 19-го и 20-го потоков.

Сегодня мы приходим в чат поделиться всякими приколами по контенту, по дизайну, можем какую-то вакансию помусолить. Это вообще любимое занятие — обсуждать предложения в рынке. Теперь собралась большая компания людей, которые уже работают в разных отраслях, в разных журналах, с разным типом контента. Что-то вроде кружка психологической помощи, где мы можем поржать, обсудить насущное и помыть кости друг другу.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На первой ступени студенты учатся автономно, и помогать друг другу в обучении не приходилось: каждый идёт в своём темпе и проживает конфетно-букетный период с чатом и бюро. Плюс мы ещё все дисциплинированные, как солдаты: соблюдали правила и справлялись самостоятельно. На этом этапе появился локальный мем: «Я дошёл до теста про бога дизайна». Это значит, чувак проделал основной пусть первоступника и близок к финалу обучения.

А вот на второй и третьей ступенях чат уже конкретно помогает. Как минимум вы начинаете понимать, что вы не одни, что у ребят с вашего потока такие же проблемы с выполнением заданий, как у вас. Вы абсолютно одинаково плачете над вёрсткой, если она не получается, и вас объединяет общая цель — дойти до конца.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Не скажу, что сильно, но благодаря нетворку мы можем находить исполнителей для рабочих задач. Например, для меня идти на условный hh.ru — это последний вариант. Всегда хочется поискать среди знакомых, знакомых знакомых, получить какие-то отзывы на человека, и если это не дало результатов, то уже давать объявление на сайтах.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я училась в Школе редакторов в 19-ом потоке, и так получилось, что я не бомбически круто сдавала тесты. Как итог — не прошла на вторую ступень. Пережить неделю самобичевания, расстройства и обвинения себя в глупости во многом помогли однокурсники, с которыми у нас сложилось тёплое общение.

Я помню, как некоторые ребята мне тогда писали: «Если ты не закончишь школу, то нам вообще делать нечего…» И это помогло подсобраться, перестроить мысли. Да, оступилась, не смогла. Но не смогла не потому, что дура полная, а потому, что были другие задачи, и нормально сконцентрироваться на учёбе не получилось. Такое бывает.

Уже через неделю самокопания я поступила в Школу руководителей. И ни разу не пожалела, что всё сложилось именно так :-)

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

С 19-м потоком я не встречалась офлайн, а с 20-м потоком встретились офлайн уже на защите.

В ближайшем баре мы устроили препати и афтепати. На препати пришли ребята и с 20-го, и с 19-го потока, так как тесно общаемся в чате. Очень тепло и лампово выглядели наши барные посиделки. Кидали фотки тем, кто не смог приехать.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

В первую очередь я благодарна бюро за людей, которые стали моими коллегами. Это отдельный кайф — знать, что вокруг свои чуваки и отзывчивые ребята, которые поддержат и помогут с любой задачей.

Приведу пример: Илья Поликарпов защитился в 19-м потоке и уже почти год тащит свой дипломный проект, который неплохо развивается. С весны 2025-го Илья решил записывать подкасты и рилсы. Собственно, я ему и принесла эту идею. И теперь мы каждые два месяца собираемся примерно одним и тем же составом редакторов и дизайнеров, чтобы помочь Илье с созданием контента. Помогаем на голом альтруизме, потому что верим в его идею и стараемся помочь с реализацией. С нас не убудет выделить пару часов, а Илья получит хорошее подспорье в продвижении.

Нашла классную работу путём общения и инициативы

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

У меня было вполне чёткое ожидание и цель — «пообтесаться» в тусовке. Хотелось познакомиться с людьми, которые уже работают в сфере. Когда я шла в школу, то слабо представляла себе, как устроен рынок. Я хотела понять это через общение с редакторами и теми, кто желает ими стать.

Дополнительная цель-максимум была «посветиться» перед людьми, которые могут помочь трудоустроиться. Нетворк работает: с ним у вас просто больше шансов. Это не про поблажки или снисхождение, а про доступ к информации и возможностям. Вы можете первыми узнать о вакансии, у вас чуть больше степеней свободы — но для этого нужно быть на виду. Это и было одной из моих задач.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Переломным моментом стало то, что я попала в неформальный чат-тусовку в противовес официальному бюрошному чату. Там уже были живые люди с другим тоном общения, со своим лицом. Естественно, у всех — общая боль, общие задачи и проблемы, которые мы решаем во время учёбы. Это так или иначе сплачивает.

Когда мы начали помогать друг другу, советовать, обсуждать, вместе разбирать задачи — стало понятно, что выстраивается именно комьюнити, а не просто флудилка.

Общая боль, общие задачи, общая проблема — это сплачивает

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Это невероятно помогло на всех уровнях: и вместе подумать над заданием, и подцепить у кого-то удачное решение, и дать кому-то воспользоваться своим. Поредактировать чужую статью — и получить редактуру в ответ. Кто-то мог обратить внимание на то, что я сама просто прозевала.

Главредство в журнале «Кто студент» тоже было частью обучения и здорово расширило мою сеть профессиональных контактов.

Общение с однокурсниками помогало колоссально: прежде всего тем, что было с кем подумать, с кем провалидировать эмоции в острые моменты, да и двигаться по таймлайну становилось и проще, и структурированнее. Поддержка была не только профессиональной, но и дружеской.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

В живительную силу нетворка я уверовала ещё до истории с редактурой.

Я шесть лет работала в посольстве Швеции — верю, что получить место мне тоже помог нетворк. Студенткой посещала все открытые мероприятия посольства, а на выпускном курсе вписалась в стажировку и помогала сотрудникам на одном из проектов. Так познакомилась с тогдашним советником по культуре и другими будущими коллегами.

Когда появилась вакансия, я откликнулась на общих началах, но то, что меня знали, уже видели в деле и представляли, что я за человек, точно сыграло роль.

Нетворк мне помогал и когда я только начинала работать с текстами. Самые первые заказы предлагали знакомые. Кто-то искал копирайтера или эсэмэмщика, и меня рекомендовали как толковую девчонку.

В контексте Школы бюро влияние стало ещё более ощутимым. Сейчас я работаю в «Майндбоксе», и у нас почти вся команда — выходцы из бюро: несколько бывших главредов «Кто студента», сотрудники, которые учились или сейчас учатся в школе. Это тоже про нетворк: благодаря обучению на второй ступени и журналу все видят, что и как вы делаете.

На работу меня пригласила Марья Авраменко, на тот момент она была главредом «Майндбокса». Но большую роль сыграла моя личная инициатива.

Уже на второй ступени мне было интересно больше узнать про «Майндбокс». Что-то о компании я услышала от других студентов, что-то — через сеть контактов в «Кто студенте». А ещё мне нравилось, какие комментарии Марья оставляет к нашим заданиям. Я понимала, что хочу поработать с этим человеком.

Я посмотрела её старый вебинар с одним из предыдущих потоков и попросила Максима Ильяхова, чтобы нам тоже организовали веб с Марьей. Подготовила кучу вопросов, спрашивала про работу в «Майндбоксе» и про карьерный путь. Короче, активно подбивала клинья.

Думаю, что этот интерес был виден. А ещё Марья проверяла задания на второй ступени школы и могла заранее оценить, насколько я подхожу и стоит ли со мной работать.

Всё совпало с моим изначальным представлением: если стараться, быть вовлечённой и заметной в тусовке, это реально повышает шансы получить конкретный офер. В моём случае так и произошло.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Неуверенность — это моё нормальное состояние. Это скорее с уверенностью я «сталкиваюсь». И тут помогает даже просто то, что кто-то ставит сердечки на твоё сообщение и говорит: «Ты молодец, просто загоняешься». Иногда это действительно работает, иногда — нет, но это это всё равно ценно, потому что вы чувствуете, что вам есть куда прийти за поддержкой.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Смешных моментов было много, но за давностью сложно вспомнить что-то конкретное. Хотя, пожалуй, одна история точно входит в мой личный топ-10 пранков. Мы встретились офлайн с ребятами накануне выпускного, создали фейковый аккаунт одного из преподавателей и добавили его в наш чат. Какое-то время он там «жил». Нам было очень смешно, кому-то, наверное, странно — но в тот момент это был чистый кайф.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Было несколько с виду обычных офлайн-встреч. И они дали многое тем, кто встречался лично. Когда развиртуализируетесь с человеком, всё воспринимается иначе. Если до этого были какие-то напряжённые моменты в коммуникации, встреча часто помогает их сгладить — вживую люди оказываются совсем другими. Вы вдруг понимаете, что не так считывали их интонацию, как она звучит в реальности.

В целом это даёт ощущение более реального взаимодействия. Это уже не просто аватарка в чате, а конкретная Полина Пахотина.

Не уверена, что это как-то радикально влияет на группу, хотя, возможно, делает её более устойчивой и долговременной. Но для участников таких встреч — это точно ценность.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

Как и любой нетворк, он со временем выходит за рамки той узкой области, которая вас объединила, — обучение, редакторские задачи, вакансии.

Постепенно нетворк начинает проникать в другие сферы жизни. Например, я чуть было не нашла квартиру через чат. «Соучатники» знали, что я ищу жильё, и одна девочка мне написала, что у неё как раз съезжают соседи, быстро разведала обстановку и связалась с хозяином квартиры. С той квартирой не срослось, но потенциал был велик. Нетворк реально помогает решать бытовые вопросы и просто чувствовать поддержку.

У вас остаётся долгосрочное комьюнити, которое всегда выслушает и поможет. Дополнительный круг общения — это всегда плюс. Я не могу представить ситуацию, в которой его наличие было бы хуже, чем его отсутствие.

Не имей сто рублей, а имей сто друзей — вот так-то!

Какие бывают

Команды

Продуманные. У меня была такая — наш руководитель поступала в школу с идеей проекта и пришла ко мне с приглашением за полгода до начала работы и за 8 месяцев до старта ступени, в которой этот проект реализовался.

По любви. Когда команда собирается на второй ступени — посмотрели друг на друга, понравились и рванули вместе в бой. Если у вас такая, не ленитесь и не полагайтесь на анкету, напишите отдельное письмо в деканат. Преподаватели не собирают команды, а деканат не смотрит ваши презентации. Помогите деканату вас увидеть, а себе — попасть в команду мечты.

Случайные. Которые собирает деканат. Если вы положитесь на анкету и такой вариант, будьте готовы работать с этим рандомом — ведь другие ребята в команде рассчитывают на вас.

Результат не зависит от способа, которым собралась команда. Можно ворваться на первое место неполным составом, а можно не заработать допуск с продуманным. Чтобы добраться до финиша, команда должна играть в одни ворота. Иногда для отдельных игроков это означает прыгнуть выше головы, а иногда — заткнуться и делать, что говорят.

Отношения в команде тоже не особо влияют на результат. Вы можете ругаться, поддерживать друг друга, ругаться снова, а в конце пожениться разойтись и перестать общаться. Просто играйте в одни ворота, даже если у вас разные цели — и всё получится. Как сказал Илья Синельников, «если команда ругается, это прекрасно, значит, им не пофиг на проект».

Проекты

Красивый это будет проект или нет — не важно. Важно, чтобы проект был жизнеспособный, реализуемый и как‑то монетизировался.

Я заметила странную зависимость: чем больше денег команда вложила в проект, тем выше вероятность, что проект разовый и жизни в нём — ровно до публикации на сайте бюро. Возможно, мне возразят, но те проекты, о которых я знаю чуть больше, чем написано, почти без исключений подтверждают эту непонятную связь. Много денег и глаза не горят — команда скинулась на диплом. Денег не так много, но все или хотя бы кто‑то один в команде бегает в огне — проект будет жить.

Для меня было важно, чтобы проект жил, поэтому идеально подходил продуманный проект с заказчиком. У таких проектов больше шансов на жизнь хотя бы потому, что есть человек или организация, которым это нужно. Другое дело, что бюро не любит проекты с заказчиком. Аргументы понятные — это ещё одна линия согласования, которая ограничивает команду и отнимает время, дополнительная точка напряжения.

Понимание задачи у заказчика и команды может отличаться. Поэтому, если решитесь на такой проект, поговорите с заказчиком заранее, подробно расскажите ему условия работы и убедитесь, что он правильно вас понял. Даже подпишите с ним договор, ведь проект не игрушечный, а вполне настоящий. Кажется, лучший вариант — условия популярных телепередач «Тачка на прокачку» и «Квартирный вопрос»: заказчик даёт вводные и при необходимости отвечает на вопросы, не вмешивается в работу команды, а в конце получает готовый продукт.

Арт-директоры

Все прекрасные, главное, чтобы хоть кто‑то один в команде был готов вникать в то, что говорит арт‑директор, и договариваться. И помнил базовые условия: понимать задачу и согласовывать замечания.

Послушайте, что А. Г. говорит о понимании задачи:

• Три главных ингредиента первого абзаца
• Сделать сайт — не решение задачи

И что в бюро говорят о согласовании замечаний:

• Совет А. Г. о согласовании замечаний
• Голосовое сообщение Ильи Бирмана о том же

Согласование замечаний — важный навык, он позволяет делать что нужно и не делать лишнего, а значит, экономит время команды и арт‑директора.

С Ильёй Синельниковым и Николаем Товеровским были длинные, иногда по два часа, созвоны раз в неделю. Если нужно — то чаще. Михаил Нозик созванивался с командой дважды в неделю по 15−30 минут, Максим Ильяхов и Илья Бирман, кажется, предпочитают общение в письменном виде. Хотя возможно, что у вас будет иначе, как договоритесь.

Проект принадлежит команде: арт‑директор помогает и выносит финальное решение о допуске, но он не заказчик вашего проекта. Об этом мы делали подкаст в «Кто студенте». Посмотрите, там много важных вещей сказали.

Помочь вам с проектом готов каждый преподаватель, это не шутка. Прийти к ним можно не по расписанию, а тогда, когда возник вопрос. Иногда на консультацию отправляет ваш арт‑директор.

Как арт‑директоры выбирают себе проекты и команды? Кому из арт‑директоров что интересно?

Илья Бирман: Когда мы собираем команды для третьей ступени, все высказывают свои предпочтения. Студенты заполняют таблицу, выбирают, кого они хотят видеть арт‑директором, кого шефом. Арт‑директоры и шефы тоже смотрят, у кого какие проекты, что они хотят вести и с кем работать. Дальше деканат старается максимально все эти мэтчи настроить. Понятно, что это не всегда получается, но обычно можно выбрать себе команды, у которых будет что‑то по душе.

Мне не близки темы социальные или про животных — в них я вряд ли смогу подсказать что‑то полезное. Если это какая‑нибудь эстетика, которая мне не близка, например, панк‑рокерская движуха, рыбалка, охота, что‑нибудь про зиму, холод и подобные вещи — мне будет тяжело находить мотивацию над этим работать. Хотя у меня был какой‑то проект, где чуваки натягивали тросы между горами и по ним переходили, но это далёкая от меня тема. Или был проект про утилизацию мусора, почему я его взял, уже не помню, но получилось зашибись. Видимо, в нём была какая‑то интересная механика или рациональное зерно.

Илья Бирман: Мне нравится делать штуки, которые распутывают путаницу

Обычно беру проекты, в которых что‑то понимаю и могу направить. Либо это какая‑то тема, которую хочется поковырять и получше разобраться. Мне нравится делать штуки, которые распутывают путаницу, это меня в дизайне привлекает. Главный критерий: если есть какая‑то область, в которой бардак, ничего не понятно, нет алгоритмов и процессов, а мы можем сделать, чтобы эта область стала ясной и внятной, то это мне интересно. Такой характер задачи может даже пересилить тему: если вы придумали интересный алгоритм в скучной теме, то я могу за это взяться.

Посмотрите моё портфолио: всё около этого мне суперинтересно. Всё про транспорт, схемы, навигацию, представление информации, визуализацию данных, сложные интерфейсы. Если интерфейс приносит измеримую пользу — это вообще кайф. Интерфейсы массовых продуктов всё больше и больше превращаются в такое колесо для крысы, где польза измеряется тем, сколько денег выкачали из пользователя. Вся оптимизация сводится к этому, и становится неинтересно. А если можно что‑то улучшить в промышленно‑производственном интерфейсе — это супер‑классная задача. Например, работники службы безопасности аэропорта досматривают грузы через сканер — как улучшить им интерфейс, чтобы на 5% повысить пропускную способность? Или на производстве, на заводе люди работают со станком ЧПУ, точат детали — как им улучшить интерфейс, чтобы стало меньше ошибок? За такое интересно взяться.

В проекте должно быть понятно, как он приносит пользу. Лучше всего, когда люди понимают, как они на проекте заработают деньги или как проект поможет привести платящих клиентов. Например, они заработают имя, и поэтому к ним придут за другими проектами. Эта идея, эта механика должна быть сразу заложена в проект, и мы его, исходя из этого, пилим. Это вот хорошо.

А если непонятно, в чём польза и почему это вообще хоть кому‑то надо — хрен знает, зачем это делать.

Илья Синельников: Мне нравятся проекты, в которых есть продуктовая и бизнес-составляющая. Сделать что‑то новое, придумать продукт или услугу, придумать, как продвигать.

Николай Товеровский: У меня несколько критериев. Мой интерес не ограничивается определёнными темами. Что меня действительно интересует — это высокая работоспособность продукта. Греют душу бизнес‑темы: в хорошем смысле стартаперство или, наоборот, надёжные долгосрочные бизнесы, которые реально работают. Очень хороший пример — «Кто студент»: система передачи полномочий, привязка к школе, польза для студентов. Или курс по Фигме Ильи Поликарпова — тоже хороший пример, работоспособный проект, в котором всё сложилось успешно.

Николай Товеровский: Вызывают уныние проекты, которые делают, лишь бы диплом сдать

Как антипример, всегда вызывают уныние проекты, которые студенты пытаются предложить, лишь бы диплом сдать. Когда три студента, шесть недель, ещё и арт‑директор — а гора родила мышь: запустили ВК‑страничку и написали туда текст, нифига себе! У нас даже есть такой термин — «сраный лендинг», когда делают лендинг ради лендинга, такое дизайнерское упражнение. Навык хороший, но сделайте следующий шаг, пусть лендинг приносит пользу. Всегда хочется, чтобы был амбициозный, но реальный проект, который можно сделать. И чтобы команда не тупила, а брала и фигачила, использовала все часы и минуты третьей ступени, чтобы произвести продукт.

Ещё пример — «Клиентомер», один из проектов первого потока. Леонид Касаткин защищал своё решение в виде Гугл‑таблицы, в которую собирались данные. Сейчас это целая CRM‑система, крутой амбициозный проект, и пусть в первой версии он был маленький, но было видно, что это «big deal» и сделано всё хорошо.

Хорошо, если авторы на проекте зарабатывают или собирают заметные плюшки. На «Кто студенте» авторы не заработали денег, но пиар 100% получили, потому что это издание, которое до сих пор живёт. Вот такое я люблю.

Михаил Нозик: В дипломных проектах я прежде всего ценю работоспособность. Очень не люблю проекты, в которых двигатель — только интерес студента: мы любим котиков, поэтому сделаем сайт про кормление котиков. Они умирают с вероятностью 99%, когда студенты заканчивают школу. Люблю, когда создают что‑то графдизайнерское, печатную продукцию, что‑то физическое. Есть вероятность, что такой продукт проживет подольше и будет использоваться.

Михаил Нозик: Клиентские проекты — это тяжело, значит, ребята узнают много нового

Прикольно, когда бывают клиентские проекты. Это тяжело, значит, ребята узнают и изучат много нового. И в таких проектах есть сила, которая заставляет их работать после того, как студенты заканчивают школу. Клиентские проекты опасны тем, что мы не устраиваем согласование с клиентом. Задача команды — договориться, что клиент берёт результат таким, каким мы его даём.

Артём Горбунов: Мы же не о правилах школы, а о моих личных предпочтениях, как арт‑директора? Не секрет, что у меня были проекты‑любимчики. Вспоминаю проект краеведческого музея в Ливнах, для которого сделали клёвую айдентику, рекламу, афиши. Самый кайф, что в рамках проекта это всё запустили, даже настенные винилы, входные билетики, флаеры в окрестных гостиницах. Там секрет был в том, что муж студентки работал в этом музее, но ей всё равно пришлось самостоятельно договариваться обо всём чуть ли не с местным мэром.

Где‑то рядом — айдентика, меню и сайт гостиницы во Франции. Там тоже всё запустили. И там тоже был секрет — тесная связь с клиентом.

Мегапроект — «Скрап», дизайнерский сервис скриншотов с приятным интерфейсом. Его запустили в первом наборе школы десять лет назад, и, кажется, он до сих пор поддерживается.

Был очень значимый проект с рекомендациями, как разрабатывать сайты для слабовидящих — «Веблайнд». Это был первый сайт, где всё было собрано вместе с наглядными примерами и удобной навигацией. Один раз его даже случайно украла одна известная студия, но инцидент быстро уладили :-)

Один проект, который не дошёл до диплома, остался в моём сердце навсегда. Дизайнер придумал интерьерные панно с изображениями и подсветкой, которые должны были конфигурироваться и продаваться на сайте. К сожалению, ему не хватило пороха, чтобы всё реализовать.

Наконец, журнал «Кто студент» как система из совета директоров, редакции, конкурсов на главреда и баллов для авторов сделан как дипломный проект моей команды. Мы решали задачу превратить блог с интервью Сёмы Сёмочкина в жизнеспособную независимую систему. Журнал жив уже восемь лет без всякой помощи и участия со стороны бюро.

Все эти проекты объединяет амбиция. Трудно поверить, что их не просто нарисовали, а выпустили за шесть недель диплома. Тем более круто, когда в них есть офлайновая, реальная составляющая — музей, гостиница, какой‑нибудь дизайнерский светильник.

Но одновременно с амбицией в этих проектах изначально был фактор работоспособности и реализма. Перед началом работы мы чётко понимали, откуда возьмём ресурсы, клиентов и читателей. Это именно то, чего не хватает 90% студенческих идей, которые я рецензирую в задании выбора темы диплома на второй ступени.

Типичные идеи без амбиций и без реализма: сайт спасения питомцев, сайт с веганскими рецептами и КБЖУ. Амбиции здесь нет, потому что питомцев и КБЖУ мне приносят на каждом потоке, причём по два раза в одном задании, это унылое общее место. А реализма нет, потому что студент даже не пытается понять, откуда питомцы, откуда рецепты, откуда клиенты, откуда деньги.

На третьей ступени я беру студентов, которые не боятся и хотят попасть ко мне сами. Очень сильно повышает шансы, если студент задаёт мне вопросы ещё до того, как сдать задание о дипломе на второй ступени, а ещё сильнее — если начинает советоваться ещё на первой.

Артём Горбунов: Я беру студентов, которые не боятся и хотят попасть ко мне сами

Если мои замечания к теме на второй ступени не учли, не пытались меня переубедить, я ни за что не возьму команду с такой темой на третьей ступени.

Ещё я не поддерживаю идею метапроектов — о школе для школы. Например, шпаргалки для студентов бюро, упражнения по правилу внутреннего и внешнего. Журнал «Кто студент» — очень мощное исключение, но там была и амбиция, и аудитория, и 30 интервью, выпущенных Сёмой Сёмочкиным, и гипотеза, как всё может сработать.

Бюро вполне может быть клиентом проекта. «КПД», который лёг в основу обновляющейся Бюросферы — дипломный проект. Несколько бюрошных учебников выпущены студентами: «Японский без страха», разговорник английского «УООТ», «Переговорка». Но я больше не беру в работу книги со студентами: они неизменно превращаются в долгострой.

Чтобы понять, чего я жду от студентов и проектов, достаточно прочитать условия задания «Выбор темы диплома». Я написал в нём каждое слово и несколько раз уточнял.

Максим Ильяхов сказал, что это тема для большого разговора. Редакция уже готовит вопросы, можете оставить свой в форме справа.

Ходить ли на третью ступень?

Думаете, сейчас дам рецепт решения? Нет, и не подумаю, мучайтесь сами. Это тоже часть обучения. Между второй и третьей почти нет паузы, и усталость от второй ступени влияет на решение. Можно отложить обучение, отдохнуть. Но со временем станет ещё сложнее решиться. Я подписалась на проект третьей ступени и конкретную команду до того, как уйти в академ. Если бы не эта договорённость — скорее всего, на третью ступень я бы не пошла: к началу ступени в 20-м потоке думала, что это бесполезная трата сил.

Есть такое мнение, что ходить на третью ступень стоит в двух случаях:

• если ни разу не был в реальном проекте в определённой роли;
• если есть свой проект, который очень хочется сделать именно с бюро.

У меня иные соображения.

Если не любите незаконченные дела — ходить, потому что третья ступень подводит итог всему обучению. Проблемы у каждой команды свои, но некоторые из них из-за жёсткой фиксации и короткого срока проекта выступают настолько рельефно, что вы нигде больше такого не увидите. Зачем смотреть на рельефные проблемы? После этого вы будете узнавать их в любом обличье и будете знать, как к таким проблемам подступиться.

Если любите пожёстче и с неопределённостью — ходить. Просто не будет, будет интересно и местами поучительно, потому что за шесть недель проекта вам придётся:

• найти тему проекта;
• понять, какую именно задачу вы решаете — а это вообще не очевидно;
• убедить арт‑директора, что вы поняли, и убедиться, что понял он;
• научиться согласовывать замечания — да, именно так, ни первая, ни вторая ступень этому не учат;
• не разосраться по дороге, а если разосрались — помириться или притереться;
• вести переговоры между собой, с арт‑директором, с другими преподами;
• построить в итоге какие‑то процессы, потом понять, что успели сгореть, и перестроить их к чёрту.

Не обязательно у вас будут именно такие этапы, но каждый чему‑то научится. У меня есть опыт работы в каких угодно проектах — хороших, плохих, сверхбыстрых и протяжённых, но опыт третьей ступени всё равно оказался новым.

На третьей ступени многие находят в себе смелость и силы делать то, чего никогда не делали. Решают задачи, к которым не знали, как подойти. Например, за пару дней разбираются, как промаркировать рекламу или запустить магазин на маркетплейсе. Это как открыть в себе новые способности, о которых не знал — вдохновляет.

И наконец, если хотите поговорить с Артёмом Горбуновым, спеть с Никой Сикорской, вообще увидеть вживую ребят, с которыми год общались по переписке — ходить. Получать допуск и на защиту непременно ехать. Если повезёт, можете встретить в Коворкафе ещё кого‑то из преподов, к нам заехал Илья Бирман.

Проект есть — вы просто его ещё не видите

Частые вопросы

У меня нет проекта. Что, если в команде ни у кого не будет проекта?

Вполне возможно, что проект у вас есть, вы просто его ещё не видите. Или он есть рядом с вами — у коллег, сокурсников или даже родственников. Пока вы не начнёте думать в эту сторону — вы не увидите его. Например, «Лавандовая дача» родилась прямо в чате, а «Жгучие маркетплейсы» — посреди ступени.

А если будет не тот арт‑директор, к которому хотелось?

Как сказала раньше, все арт‑директоры — ваши союзники, даже если кроют матом в сердцах. Есть вариант подстелить соломки — «продать» свой проект арт‑директору ещё на второй ступени. Для этого придётся включить навык переговоров на полную мощность. Получили какое‑то «да» от арт‑директора — напишите об этом в деканат, не надейтесь на анкету. Если звёзды сойдутся — получите арт‑директором того, кого просили.

Что, если команда будет неудачная?

А так не будет, с вами люди не с улицы. Они, как и вы, 8 месяцев грызли гранит и срали кирпичами на двух ступенях бюро, и у вас точно есть одна общая цель — пройти третью ступень. А если есть одна — можно найти другие. И помните, что команда не ограничена студентами бюро. Вам могут помогать друзья, вы можете нанять на проект «Студию Лебедева» или «Театр Вахтангова», никто не запретит. Например, у нас в команде было пять человек.

Правда, что арт‑директоры говорят гадости и дают обратную связь, которую не назвать «экологичной»?

Думаю, руководитель из нашего проекта сказала бы: «Ну камон, не детский сад!»

Не хочу рассуждать про «экологичную» или «токсичную» обратную связь — эта оценка опирается на чувства, она субъективна. В одних рабочих коллективах общаются матом, не теряя уважения. В других полдня обсасывают чувства друг друга, обратную связь дают фразой «Всё хорошо, но надо переделать», а если «всё хорошо» сказать не получается — просто заткнись.

Бюро рассчитывает найти новых сотрудников среди выпускников, и логично, что арт‑директоры транслируют атмосферу команды бюро. Иногда они ругаются, иногда восторженно хвалят, но в их обратной связи тон не главное. Если арт‑директор говорит, что в проекте «говно» — он не имеет в виду вас. Спросите у него, что не так, исправьте это или обоснуйте. Можно и нужно аргументированно спорить, а если что‑то не так в коммуникации — сказать об этом.

Получилось	Не очень

Смогу ли я совмещать третью ступень с работой?

Здраво оцените силы и распределите задачи — и проект получится совмещать с работой. Он займёт времени не больше, чем обучение на первой ступени. Сколько в часах, зависит от многих вводных. Насколько сложный проект, сколько людей в команде, как распределите роли и процессы, как оцените свои силы в начале, насколько чётко представите, что именно понадобится реализовать в проекте. Например, если собираетесь делать приложение, вам понадобится разработчик и время на разработку. Даже если вы сдали задание по HTML на высший балл и готовы на основании этого опыта рассчитать затраты времени — умножьте результат на два, а лучше на четыре, ведь понадобится ещё отловить и исправить ошибки.

Приглядитесь к вводным повнимательнее: вы увидите, что можете управлять большинством изменяемых факторов. Оценить сложность, заметить, что команда не знает, как реализовать какую‑то функцию или весь проект, урезонить разработчика, который пообещал всё сделать за три дня, и дать ему больше времени — в ваших руках.

Если вы собрались делать Мону Лизу 2.0, убедитесь, что в команде есть Леонардо или вы можете позвать его на помощь. Если в проекте разработка — убедитесь, что разработчик опытный, и узнайте у него срок реализации. Если надумали выпустить физический продукт, проверьте, что есть производства, которые возьмут ваш заказ и успеют к сроку, и не забудьте про логистику. Контролируйте тонкие места, которые делает не ваша команда. Иначе там появятся дыры, и в них улетит всё время проекта вместе с допуском.

У меня уже есть работа, на которой я запускаю проекты. Какая польза от третьей ступени?

Сейчас начну повторяться. Третья ступень научит:

• структурировать и использовать в реальном проекте всё, что изучили за первые две ступени;
• согласовывать замечания и адекватно реагировать на любую обратную связь;
• находить в себе новые способности, о которых не подозревали;
• видеть и оценивать проблемы заранее и применять отработанный способ решения;
• грамотно и согласованно флексить;
• не ссать — если что‑то кажется огромным, просто брать и делать по кусочку, и оно будет сделано.

Ну что, надумали? Тогда передаю вам коллекцию нашей удачи с защиты 20-го потока.

Смотреть во «ВКонтакте»

Построила карьеру в отельном бизнесе и ушла в редактуру

Сразу после окончания университета мне повезло попасть в отельный бизнес, где я получила должность специалиста по продажам. В иерархии продаж это самое дно: рабочий день состоит из холодных звонков и обходов бизнес-центров в попытках найти новых клиентов.

На мои жалобы и нытьё папа обычно говорил: «Злее будешь», и оказался прав. Благодаря этому неприятному и местами унизительному опыту я быстро прокачала профессиональные навыки. Уже в 26 лет я стала директором по продажам и маркетингу в международном отеле. А к 32 годам я построила успешную карьеру в роли регионального коммерческого директора с высокой зарплатой, частыми командировками в разные страны и возможностью учиться у лучших экспертов в отрасли.

Конечно, была и тёмная сторона: медленные и неэффективные процессы, огромное количество бесполезных звонков и корпоративные интриги. Нужно понимать, что идеальной работы не бывает, и это всегда компромисс.

В 2022 году моя компания объявила об уходе с российского рынка. Это кинематографично совпало с беременностью, но страха остаться без работы не было. Почти всё время до рождения сына я работала на разных проектах на фрилансе.

По-прежнему люблю отели, но работать там больше не хочу

Я и сейчас уверена, что смогу легко вернуться в отельный бизнес. Проблема в том, что больше этого не хочу. При неугасающей любви к сфере гостеприимства у меня случилась передозировка корпоративными ценностями. И учёба в Школе редакторов — попытка изменить вектор карьеры и найти новое призвание.

Учёба в школе мне нравится. Если принять правила игры с дедлайнами и тестами, она принесёт много пользы. Год назад я ничего не знала о редактуре, кроме Максима Ильяхова и его книг. Поэтому, когда искала профильное обучение, купила курс «Профессия Копирайтер с нуля до PRO» от Skillbox. По цене это сопоставимо со стоимостью одной ступени в Школе редакторов. Обучение рассчитано на шесть месяцев, но я закончила за четыре. Курс состоит из трёх частей: форматы текста, ведение соцсетей и коммерческая редактура. Он неплохой, но по глубине погружения разница колоссальная, бюро даёт намного больше.

Вокруг я вижу много людей, которые тоже хотят поменять работу. Обычно такое решение даётся непросто и неразрывно связано с изматывающими сомнениями. Поэтому я решила найти тех, кто уже менял профессию и выжил. У студентов Школы бюро много историй о смене профессии, и все они заканчиваются хорошо. Это обнадёживает и придаёт уверенности.

Начните разбираться и разберётесь

В поисках интересной работы сменила много профессий

По первому образованию я учёный-генетик, а по второму — магистр психологии. Я работала лаборантом химбак анализа, продажником в турагентстве, оператором в колл-центре с юрлицами. Ещё я фотографирую, делаю таплинки и провожу трансформационные игры и консультации. С 2019-го занимаюсь копирайтингом. Не факт, что это моя последняя сфера.

При смене профессии у меня не было никаких сомнений

Важно не сравнивать себя с коллегами, которые получали высшее образование и работают в той сфере, в которой вы стартуете с нуля. Они будут круче как профессионалы, но вы круты многогранностью и опытом в других сферах жизни.

Прежде чем бросать старую работу, найдите новую. Но я, конечно, так никогда не делала

Я обучалась писать на биржах

В 2017 году я впервые зарегистрировалась на бирже eTXT. Почти сразу у меня появились постоянные клиенты. Они заказывали статьи на тему медицины и косметологии. Обычно я брала заказы на 500−1000 рублей, сразу по несколько статей.

Сейчас я работаю в 2ГИС, и здесь очень уважают Максима Ильяхова и инфостиль. Например, при приёме на работу спрашивали, читала ли я «Пиши, сокращай». Я знала, что редакторов в школе обучает Максим Ильяхов, и поэтому шла повышать скилы целенаправленно к нему.

Сомнения, конечно, были: ценник для меня очень высок. Но я сначала взяла подготовительный курс, и всё было хорошо. Онлайн-обучение мне нравится, поэтому вопрос был только в финансах.

Идеальная работа — та, в которой я узнаю нюансы разных сфер

Мне быстро становится скучно, если я не изучаю нового. Работа копирайтера частично перекрывает мою жажду познания, но не совсем. Возможно, я буду работать в проектах, где нужно писать более сложные экспертные статьи.

Планирует уволиться из школы и найти себя в мире редактуры

Я не совсем стандартный учитель-предметник. Уже четыре года я работаю в школе как СММ, куратор медиаслужбы и профильных классов: преподаю журналистику, технологии медиапроизводства и проектную деятельность. Но даже с такой креативной работой в школе тяжело.

В школе невыносимая нагрузка — физическая и моральная. Учителя всегда должны быть на связи, даже в выходные. При этом современная система школьного образования — это неповоротливая махина, которая с лёгкостью задавит любого идеалиста. Поэтому в образовательной сфере огромная текучка кадров. Ещё здесь отсутствуют перспективы развития. Дальше можно дорасти только до поста заместителя директора, а меня это не привлекает, потому что всё равно придётся работать в системе.

Я целый год сомневалась, нужно ли уходить с надёжного места с высокой зарплатой

Сейчас я чётко понимаю, что со всем справлюсь и всё получится. Из трудностей — ноль приглашений на собеседования по моим откликам. Понимаю, что работу буду искать долго и напряжённо.

Спасибо моему партнёру, он меня безоговорочно поддерживает, потому что каждый день наблюдает, какой нервной и уставшей я возвращаюсь домой. А вот родители пока пророчат мне смерть в канаве от безденежья. Меня это не сильно смущает, я знаю, что и зачем делаю, поэтому точно справлюсь.

Про Школу редакторов я узнала от Максима Ильяхова

Его «Пиши, сокращай» и привело меня в мир текстов. Я регулярно читала его канал и делаю это до сих пор. Там попалась подборка курсов Максима, которая и привела меня на сайт бюро. Сомнения были, но только в выборе курса: взять «Информационный стиль» или пойти в школу. Решила выбрать больший объём. Сейчас не жалею, система неидеальная, но рабочая. Да и я в этом деле не новичок, знала, что иду туда, где соединяется мой интерес и способности.

Моя следующая работа будет точно удалённая

Мне важно найти место с дальнейшими перспективами, и где результат будет зависеть от меня. Я не боюсь ответственности, это только больше увлекает.

Важно понять, что от перемен ничего не теряется: всё становится либо лучше, либо иначе, но уже не так грустно, как было.

Занимается производством косметики и учится в Школе дизайнеров, чтобы укрепить семейный бизнес

По образованию я менеджер государственного и муниципального управления. Пока я училась, работала в Zara визуальным координатором. Мне нравилось, что сегодня ты делаешь стенгазету о трендах сезона и складываешь рубашечки, а завтра на ломаном английском рассказываешь о специфике региона коммерческому директору.

После этого я 1,5 года работала в горах на производстве косметики. На работу добиралась на «буханке», иногда пешком. Часто не было связи и электричества. С того момента я начала изучать свойства растений, а позже открыла свое небольшое производство твёрдой косметики, оно работает и сейчас. Я хочу укрепить и масштабировать собственный бизнес. Это одна из главных причин, почему я поступила в Школу дизайнеров.

Мне нравится, что дизайн безграничный и эффективный

Меня восхищает, когда красиво и удобно делают повседневные вещи. Я обожаю заказывать «Тейсти» кофе и рассматривать этикетки во «Вкусвилл», наслаждаюсь хорошо свёрстанными изданиями. Меня это будоражит.

Бесит, когда неудобно. Вот задумка классная у бизнеса, а интерфейс — дно, не люблю такое. В какой-то степени у меня с косметикой такое и вышло. Я была уверена, что в мире косметики самое главное — содержание, даже нашла аудиторию людей, которые заботятся об экологии и предпочитают заказывать без упаковки и этикеток твердые шампуни и мыло. Но из-за этого у меня нет роста, я просто не сделала крутую упаковку бизнесу. Хочу разобраться с этим.

Совмещать материнство, работу и учёбу сложно, но получается

Сыну 1,5 года. Муж выручать меня может редко, а наши старшие родственники в других городах и странах. Занимаюсь учёбой и работаю, когда малыш спит.

О Школе дизайнеров узнала от своей знакомой. Когда у меня возникла идея рассмотреть дизайн как будущее направление, я спрашивала у всех вокруг, кто кем работает и где учился, какая обратная связь. Помимо бюро, мне рекомендовали Bang Bang Education и «Вышку онлайн». Потом изучала вакансии, какие курсы в респекте у работодателей. Перед поступлением на нулевую ступень мне было очень страшно решиться: вокруг опытные дизайнеры, а я кроме «Лайтрум» ничего не знала.

Мне и сейчас бывает жутко, когда прогружается новая неделя с заданиями

Я приняла, что не смогу учиться идеально. Стараюсь брать от школы максимум и меньше сравнивать себя с другими студентами. Верю, что дорогу осилит идущий, нужно просто идти.

Ушла из международной журналистики и нашла призвание в UX-писательстве

По образованию я журналист-международник. После вуза искать работу надо было быстро — общежитие больше недоступно, нужно где-то жить и на что-то есть. Шла по пути наименьшего сопротивления: у меня диплом журналиста, C2 по немецкому и навыки написания и перевода статей. С таким набором без особых вопросов взяли в Sputnik — подразделение «РИА Новостей» для немецкоязычной аудитории. Я читала пресс-релизы, искала инфоповоды и писала новости на сайт.

Работа по профессии была тяжёлая, монотонная и низкооплачиваемая, время от времени я плакала в туалете. Продержалась я всего несколько месяцев, словила кризис, писала через силу. Я не против самой по себе профессии журналиста-международника, но здесь всё не сложилось.

Совершенно случайно наткнулась на слово «UX-писатель» и сразу поняла — это моё, сомнений не было никаких. Я прямо была уверена, что я там нужна. Чтобы собрать портфолио, я писала всем и просила прислать тестовое, даже если не подхожу по опыту.

В итоге попала в профессию смежным путем — пригласили на контент-менеджера, и только потом на практике я доказала, что гожусь в UX-писатели. Мне приносили тексты на перевод, я понимала, что оригинал нелогичный, и договаривалась с разработчиками, чтобы те поправили. Это был своеобразный первый этап обучения — понимать в контексте, что хорошо, а что нет.

Потом меня пустили в фигму, объяснили азы, как ей пользоваться, а в подробностях разобралась уже сама. Назову это вторым этапом — разобраться в основном инструменте.

Сначала я обучалась самостоятельно и на бесплатных курсах

Когда я только искала информацию, денег у меня не было, и я впитывала все бесплатные ресурсы, которые только могла найти. А их немало, спасибо активистам. Ещё я прочитала несколько хороших книг по дизайну и UX-писательству.

Я прошла курс от Нетологии, когда уже работала, но с опытом туда идти поздновато, и он оказался для меня довольно бесполезным. Зато Школа редакторов многократно превзошла мои ожидания. Я представляла, что здесь будет в основном про текст. А в итоге я делаю успехи в тайм-менеджменте и переговорах, кто бы мог подумать!

В креативных профессиях важно как можно быстрее перейти к практике, и за это не обязательно платить

Если человек умеет договариваться, готов работать бесплатно или сверх обязанностей, а вокруг есть люди, которые готовы помочь советом — по моему опыту, это идеальное комбо. Ну и смирение нужно, конечно, — придётся много ошибаться.

А ещё многое решают коммуникации. Если вы классный специалист или только хотите им быть, пусть все об этом знают. И это не наглость — людям нужны классные специалисты.

Ушла из школы, чтобы найти себя в редактуре

7 лет я работала учителем русского языка и литературы в школе. Когда мне было 27, я заметила, что не могу уснуть без корвалола, а утром с ненавистью смотрела на свою жизнь. Я устала от того, что любая живая идея тонет в отчётах и согласованиях, и поняла, что больше так не могу.

При этом у меня были выстроены доверительные отношения с детьми. Благодаря им урок иногда затекал в невероятно крутое русло, а я убеждалась, что преподавание — это моё.

Я знала, что поступлю в Школу редакторов

Когда всё надоело, я понимала, куда надо двигаться. Сейчас я закончила только первую ступень Школы редакторов. Самой сложной дисциплиной для меня оказалась «Верстка и прототипирование», хотя по ней не было тестов. В конце лекции я всегда ставила «непонятно». Самая интересная оказалась «Переговоры и отношения». Я давно заметила, что признание вины в деловых отношениях творит чудеса, а это оказалась известная и рабочая схема. Просто смотришь лекции и думаешь: «Вау, это же реально так».

Меня жутко бесят люди, которые говорят: «Эй, бросай то, что тебе не нравится, просто возьми и поменяй свою жизнь прямо сейчас»

Нужно учитывать, что у тебя должны быть средства и время на эту перемену. Поэтому страхи разумны. Сначала всё взвесьте, а уже потом прыгайте в неизвестность.

Моя семья поддержала меня, хотя родители очень гордились моей преподавательской деятельностью

Мама с папой считали, что в школе я занимаюсь благородным делом. Однако они знали, что я хочу быть связанной с письмом, книгами и редактурой. В декрете я сказала, что в школу не вернусь — родители не удивились. Когда я объявила, что учусь на новую профессию, мой папа сказал: «Дерзай!», а мама — что у меня получилась интересная статья для «Кто студента» про дискриминацию. Но думаю, что пока они всё равно относятся к этой идее со скептицизмом.

Мой супруг же, напротив, настаивал, чтобы я побыстрее ушла из школы. Именно он утирал мои слёзы после очередных разборок с администрацией или родителями. Сейчас он делает всё, чтобы я просто училась и не думала ни о чём.

Ушла из дочки Газпрома ради гибкого графика и интересных проектов

По образованию я прикладной математик, у меня учёная степень кандидата технических наук. На первой работе я проектировала газораспределительные сети и занималась математическим моделированием.

После выхода из декрета я не смогла договориться с Газпромом на удобный график. Газовая сфера — это фултайм и работа в офисе. А у меня трое детей, и такой формат был неудобен. В целом работодатель был готов пойти на уступки в отношении графика, но я понимала, что в новых условиях не реализую свой потенциал в полной мере. С детьми существует постоянный риск уйти на больничный, а значит, нет возможности заниматься крупными и перспективными проектами. Мне же хотелось брать такие задачи, так как для меня важно, чтобы работа оставалась интересной.

Пока я решалась на перемены, пережила весь спектр сомнений

В Газпроме я работала 17 лет. Там у меня была репутация, ощущение собственной значимости и ценности в профессиональной среде. Сложно отказаться от таких условий и уйти в новую сферу, где нужно «начинать с нуля». Казалось, что смена профессии обесценивает мой предыдущий опыт. Я много думала о пройденном пути, образовании и учёной степени — неужели это ошибка и всё было зря? И не слишком ли это радикально?

После долгих раздумий я решила попробовать себя в редактуре и поступила в Школу редакторов.

Потребовалось время, чтобы привыкнуть к новой среде

Казалось, что конкурировать с молодыми ребятами будет сложно: они же быстрее соображают, мобильнее, активнее. Это чувство усилилось во время учёбы в Школе редакторов: я чувствовала себя «не в теме» в учебной группе, потому что на тот момент я была вообще не в контексте индустрии. Все ребята вокруг выглядели круче, потому что знали больше деталей, людей и проектов.

Во время предзащиты произошла смешная ситуация с одеждой. Я привыкла к офисному дресс-коду, а диджитал-тусовка одевается свободно. На предзащиту я оделась менее формально, а одногруппник спросил, почему я такая нарядная. То есть моё «менее формальное» выглядело как «нарядное». Это тоже тонкий момент при смене профессии — внешний вид, соответствующий тусовке.

Многие не понимали, как я могла уйти из Газпрома

Знакомые скептически отнеслись к идее о смене сферы деятельности. Предыдущая работа была научная, дочка Газпрома — это социально одобряемое, признак успешного успеха, а я отказалась от этого — это многим было непонятно.

Я закончила 3 ступени школы в 2021 году. Моя история удачно сложилась благодаря колоссальной поддержке мужа. Он верил в эту идею и в то, что у меня получится. Сейчас я работаю редактором в Яндекс Практикуме.

Меняя профессию, мы не отказываемся от предыдущего опыта, а пересматриваем его, и это нормально. Как и деревья, люди могут расти по-разному, меняться в зависимости от внешних условий или по своим внутренним причинам.

После окончания учёбы оказалось, что у меня уже есть много полезных навыков

По большей части это софт-скилы, и хоть это очевидно, но они важны. Умение менеджерить себя, расставлять приоритеты, задавать вопросы, доводить задачу до конца, работать в команде, не терять мотивацию в долгосрочных проектах — этим софт-скилам я обязана своей первой работе.

Редактура и математическое моделирование во многом схожи. Например, в обоих случаях сначала нужно хорошенько разобраться в задаче, в середине пройти несколько итераций, а в конце — согласовать решение.

Планирует совмещать дизайн и работу в косметологии

В дизайне я уже 16 лет. Но год назад я выгорела настолько, что уволилась и пошла учиться на косметолога-эстетиста. И это действительно мне нравится: делать людей красивыми. Но за столько лет дизайн уже в крови, поэтому я вернулась и пошла учиться в Школу бюро. Но косметологию не забрасываю: у меня свой кабинет.

Мне было страшно начинать заново. В 38 лет у некоторых уже есть внуки!

Я боялась, что не получится, что не осилю столько новой информации. Но руки будто всегда умели всё это. Главное — начать! Учиться никогда не поздно.

Единственное, что даётся мне с трудом, — рассказ о новой профессии знакомым и публичная деятельность. Я интроверт, работаю из дома с 2015 года, а занятие косметологией предполагает много общения с новыми людьми, в том числе через соцсети. Для меня это психологически тяжело, и я до сих пор над этим работаю.

Всё остальное оказалось несложно и, главное, приносит удовольствие и разнообразие в мою жизнь.

Про Школу дизайнеров я узнала случайно

Я искала вдохновения на Behance и нашла концепт сайта пиццерии из заданий Школы бюро. Посмотрела предыдущие работы автора, оценила прогресс и полезла яндексить, что это за школа такая. Думала над поступлением почти год, что для спонтанной меня нереально много.

Радует, что в курсе Ильи Бирмана я узнаю мало нового: значит, годы в дизайне прошли не зря. Очень нравятся курсы Михаила Нозика и Ильи Синельникова. В переговоры я теперь просто влюблена. У Михаила Нозика очень структурированная информация, я пока не всё уложила в голове, но уже пытаюсь использовать.

Сейчас хочу сосредоточиться на обучении в школе, а уже потом я буду думать о продолжении в косметологии, так как всё сразу не осилю ни финансово, ни морально. В бюро довольно плотное обучение, если действительно читать всю литературу и прям учиться. В будущем я планирую совмещать работу по обоим направлениям.

Поняла, что не сможет работать в школе, и ушла в библиотеку

По образованию я учитель русского языка и литературы, а ещё педагог дополнительного образования по драмтеатру. Я начала работать в школе сразу после универа, в 23 года. Быстро поняла, что ничего не получится, и уволилась перед новым годом.

Из школы я просто бежала и рада, что не задержалась там дольше. При этом мне обидно за детей. С ними работают люди, которые постоянно бубнят, что дети тупые, им ничего не интересно, они неправильные.

У меня не было возможности выбирать профессию

Я живу в селе, здесь население около 6 тысяч человек, работы либо нет, либо она мне не подходит. Я сходила в издательство газеты и в библиотеку, узнала про вакансии. Меня позвали в библиотеку. Переучиваться не пришлось: педагогическое филологическое образование им подходило.

В отличие от школы, здесь я обнаружила себя в атмосфере уютного творчества, потоке разных мероприятий и крутых проектов. Через три месяца я уже выступала на методическом семинаре, через четыре — победила в своём первом профессиональном конкурсе «Формула успеха».

Новые сомнения и необходимость в переменах появились через три года, когда я поняла, что в библиотеке мне оставаться незачем. Теперь я снова собираюсь менять работу, но уже более осознанно.

Я искала обучение, нашла Школу бюро — влетела с ноги на бесплатное место, вот и учусь

Весь 2024 год я искала варианты и способы снова сменить профессию. Поняла, что нужна удалёнка, а редактура меня давно привлекала. Сейчас я учусь в Школе редакторов на бесплатном месте. Получить его было непросто, но возможно. Для меня это важно, потому что зарплата библиотекаря — это, конечно, прикол.

Для меня идеальная работа — это возможность делать полезные проекты и развиваться. Мне нравится учиться и сразу использовать новые знания.

В библиотеке я делала много полезного. Например, заметила, что коллегам сложно выступать на семинарах, и провела для них несколько мастер-классов по риторике. Но специфика работы в бюджетной сфере ограничивает, поэтому я увольняюсь.

Хочу, чтобы следующая работа увлекала меня так же, как обучение в Школе редакторов и главредство в «Кто студенте». Кажется, здесь я нашла себя.

Чего вы боитесь больше: перемен или что ничего не изменится?

Умение работать с обратной связью

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, если пытаться выделить главный скил, то это умение работать с обратной связью. Тут есть два важных момента.

С одной стороны, нужно уметь отличать критику результатов своей работы от критики себя как личности. Я видела достаточно примеров, когда редакторы не умеют этого делать: принимают комментарии близко к сердцу и обижаются. На мой взгляд, это мешает им прогрессировать.

С другой стороны, нужно уметь критически относиться к обратной связи и фильтровать её. Текст смотрят разные специалисты: шеф-редактор, дизайнер и другие коллеги. Все они оставляют комментарии и предлагают улучшения, но эти замечания могут противоречить друг другу. Идеального текста не существует, и каждый редактор найдёт в нём что-то, что не нравится, и где хочется подвигать слова.

Ответственность за конечный результат всегда несёте лично вы. Нельзя слепо писать, как машинистка под диктовку: вы должны понимать, почему и зачем вы вносите правки, и уметь обосновать свои решения.

Как ты осознала, что этот навык помогает расти в профессии?

Я подписана на паблики, которые ведут известные редакторы. Периодически они пишут посты: что важно для сотрудничества, с какими авторами легче сработаться и какие редакторы потом растут в профессии. Умение работать с обратной связью — это момент, который так или иначе повторяется у всех в разных формулировках. Уже это было поводом задуматься.

Сама я никогда не обижалась на комментарии, и никогда у меня не было личного сопротивления: вот, «злой человек» пришёл, взял мой драгоценный текст — моё детище, и не оставил там буквы на букве! Если что-то плохо вышло и меня критикуют, это не значит, что мне говорят: «Ты плохая, ни на что не годишься, вон из профессии!»

Когда я только начинала работать автором, то была типичным исполнителем: относилась к тексту не как к бизнес-результату, а как просто к какому-то заданию. Это было до Школы бюро. Школа учит смотреть на работу совершенно по-другому: выполнять задачи не механически, а вникая: на какие цели это работает, зачем это кому-то надо, чего мы этим пытаемся добиться.

В Школе редакторов очень жёсткая обратная связь, но именно это учит отделять критику себя лично от обратной связи по работе. Конечно, неприятно, когда говорят: «Вёрстка — говно!» Этот первый импульс нужно заблокировать сознательным усилием. Просто вспомнить, для чего нам оставляют такую обратную связь? Чтобы мы научились. Критикуют интерлиньяж, а не лично нас.

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Просить обратную связь на работе. Конечно, здесь тоже нужен баланс: вы же не будете требовать у шеф-редактора прокомментировать каждую правку. Не бойтесь спрашивать, что на самом деле человек имеет в виду.

Если кажется, что наехали на вас лично, то сразу прояснить этот момент. Прямо спросить: «Ты жёстко проехался по тексту. Это такой стиль редактуры или тебе кажется, что я в целом не тяну по хардам?» Диалог помогает понять, что в 99% случаев у человека или такой подход, или он был в запаре. Всегда можно договориться, чтобы смягчить тон-оф-войс обратной связи.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным?

Софты зачастую важнее хардов: харды легче подтянуть, чем некоторые настройки в коммуникации. Сейчас редактор — это не бездумный исполнитель. Нужно постоянно выстраивать взаимоотношения. Чем дальше редактор развивается, тем больше берёт на себя ответственности, тем больше людей вовлекается в этот процесс. Важно устраивать работу так, чтобы она была комфортной для всех.

Редактор — не бездумный исполнитель

Какие ещё навыки важны для редактора?

Отстаивать свою точку зрения, но делать это осознанно и уметь останавливаться, когда вы не правы. Если вас триггерит обратная связь, лучше подождать и остыть. Когда мы отвечаем в моменте, на эмоциях выбираем не те формулировки, которые выберем спустя час-другой.

Уметь признавать ошибки. Например, если вы погорячились, честно написать: «Извини, получилось резче, чем хотелось. Я была на эмоциях, знаю за собой эту проблему, буду над ней работать».

Учиться на своих ошибках. Нет ничего страшного в огромном количестве комментариев. Страшно, если замечания одного и того же характера повторяются из раза в раз. Это значит, что редактор не делает выводов и не прогрессирует.

Общий совет: примите правила игры по умолчанию. Ни на работе, ни в учёбе никто не настроен против вас лично: люди просто заботятся о результате. Если включить внутри себя эту настройку, то проблем с восприятием обратной связи будет меньше, а результат станет лучше.

Проактивность

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Это что-то сложносоставное, по описанию больше подходит термин «проактивность». Я всегда предложу помощь: воплотить идею, решить проблему, упростить процесс. Не буду отсиживаться и делать что-то узконаправленное.

Конечно, за все свои инициативы и результаты несу ответственность. Если накосячила, скажу об этом открыто и предложу компенсацию в виде решения или «платы» за ущерб.

Как ты осознала, что проактивность помогает расти в профессии?

Это качество было со мной и на прошлых местах работы. Так получилось, что я не первый раз начинаю всё с нуля. А когда уровень знаний и опыта по теме околонулевой, спасает только активная позиция: не бояться ошибаться, задавать «глупые» вопросы, брать задачи, которые ты никогда не делал.

Если смотреть со стороны провалов, то проактивность помогает не накапливать последствия ошибок и не заниматься излишним самокопанием на тему «как же так, я всех подвела». Например, когда я только начала работать, я не рассчитала силы и набрала слишком много задач (хе-хе, такая негативная побочка от проактивности тоже может проявиться). По одной статье я прошляпила сроки. На созвоне с шефом сказала как есть. Поговорили, почему так получилось и как избежать просрочки в будущем.

По работе мне повезло, что я попала в редакцию, которая помогает расти. Проактивность компенсирует недостаток опыта, но это не значит, что я только фонтанирую идеями. Я нарабатываю практику, читаю профессиональную литературу, конспектирую комментарии, тренирую насмотренность. Это тоже проактивность, только в самообучении.

Проактивность восполняет нехватку опыта

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Для проактивности нужно много внутренней энергии и здоровья. Сложно предлагать улучшения или браться за непонятную задачу, если чувствуешь себя разбитым. С основной нагрузкой бы справиться! Поэтому я прежде всего берегу себя: больше гуляю, не работаю ночью, питаюсь разнообразно. Звучит банально, но пирамиду Маслоу пока никто не отменял.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор — часть системы. Представьте сеть. Редактор — это один из узлов. Быть крепким узлом недостаточно. Если специалист постоянно тянет в сторону, рвёт или путает связи, то сеть будет запутанная или порванная. Например, в редакции будет некомфортно работать, авторы перестанут гореть желанием писать. Все эти ниточки-связи — это мягкие навыки, которые нужны в работе: гибкое мышление, работа в команде, организаторские способности, планирование, ведение переговоров и другие.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Выделю два:
Навык общения. Чем качественнее коммуникация с авторами, экспертами, заказчиками, коллегами, тем лучше результаты работы — интереснее и полезнее выходят статьи, меньше времени тратится на рутину.

Навык принятия решений нужен для работы в условиях частичной неопределённости. Редактор не может знать и спланировать всё. Бывает, приходится принимать решения, без которых застрянешь на одном месте: переделать работу с нуля, отказаться от темы или наконец-то выбрать одну формулировку из нескольких идеальных.

Бизнес-мышление

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, мои главные скилы — это постоянное саморазвитие и бизнес-мышление. Я закончил институт по направлению «Реклама и связи с общественностью». Затем работал маркетологом в местном фитнес-центре. Занимался маркетингом и пиаром: снимал ролики, писал контент, дизайнил, запускал таргетированную рекламу и кампании в директе. Сейчас работаю в продуктовом дизайне, где особенно ценится мышление бизнес-целями.

Как ты осознал, что бизнес-мышление помогает расти в профессии?

Когда я занимался дизайном, то понял, что мне интересно думать глобально: общаться с заказчиками, писать текст, презентовать продукт. Это всё про горизонтальный рост и наращивание скилов — про осьминожку навыков, которую мы рисовали на первой ступени Школы редакторов.

В дипломный проект Школы редакторов я вошёл как автор и редактор, но получилось, что занялся одновременно и продажами, и продвижением курса, и общением с экспертами, которые помогли сконструировать и правильно продать идею. Больше думал о глобальных вещах: как реализовать курс быстро и качественно, чтобы дать людям максимум пользы и получить прибыль. Это тоже одна из основ бизнеса: не надо заниматься так называемой «дрочкой слов» — нужно делать дело.

Как прокачивать бизнес-мышление, чтобы становиться сильнее?

В маркетинге и продажах как минимум нужно шарить базово. Чтобы становиться сильнее, я смотрю подкасты: это удобно, когда хочется отдохнуть, но при этом не хочется терять время. Например, из последнего интересного — бизнесовые подкасты с участием Михаила Токовинина. Недавно он рассказывал, что при выходе на рынок не нужно пытаться угодить всем: сначала лучше сузить целевую аудиторию. Такие штуки я и стараюсь применять на практике.

Не занимайтесь дрочкой слов — делайте бизнес

Какие ещё навыки важны для редактора?

Умение договариваться и не бояться просить. Для этого нужно больше общаться с людьми и нарабатывать базу. Даже когда вы просто откликаетесь на вакансии или когда вам пишет HR, старайтесь выйти на человека, который будет принимать решение. Например, когда-то я делал тестовые для Киры Калимулиной, и у меня остался её контакт. Когда я стал заниматься продвижением курса, то пошёл напрямую к ней. Так же было и с другими экспертами, которые рекламировали проект.

Навык «продавать» самого себя. Если вы крутой спец и можете презентовать себя, то вас будут знать на рынке и возьмут куда угодно. Можно вести свой блог или канал, но это сложная штука: там нужно регулярно что-то постить, поэтому это не всем подойдёт.

Целеустремлённость

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Меня выделяет умение идти к цели, несмотря на любые трудности. Это просто моё человеческое качество, которое перешло в редактуру. Оно помогает добраться из точки, А в точку Б: в Школах бюро знают, что на этом пути всегда есть испытания и факапы.

Как целеустремлённость помогает расти в профессии?

Она помогает не сдаваться. Когда я делала интервью с Ильёй Бирманом, то получила столько правок от героя, сколько никогда не получала. От усталости я разрыдалась, но затем собралась и доделала работу. Не нужно бояться своей первой реакции на обстоятельства: может быть шок, страх, внутреннее сопротивление.

Но нужно всегда прислушиваться к себе: а ваша ли это цель? Если вы держите эту конечную цель в голове и она вас вдохновляет — вперёд. Но если вам «срать в тетрадь» на эту цель и вы хотите просто кому-то что-то доказать, двигаетесь на энергии «назло всему миру» — это прикольно, конечно, но вы исполняете чью-то чужую мечту. Легко сгореть.

Как прокачивать целеустремлённость, чтобы становиться сильнее?

Целеустремлённость прокачивается, когда вы идёте через страхи и через силу.

Участвуйте в конкурсах. Например, поборитесь за позицию главреда журнала «Кто студент». Это даже не про редактуру, а про то, чтобы привыкнуть к конкуренции, увидеть, на что способны ваши коллеги. Знание обстановки, окружения, способностей соперников — это база, которая поможет выстроить путь к цели.

Учитесь. Когда я была подростком, папа сказал мне суперпрекрасную фразу: «Если у тебя есть возможность чему-то научиться, всегда её используй». Если вы можете пойти на лекцию — идите, нашли на Ютубе клёвый канал — смотрите. Но просто теория не даёт никакого эффекта, поэтому сразу вводите новые знания в работу. Так, в Бюро Горбунова для практики существует вторая ступень.

Делайте много попыток. Прежде чем получить свою первую работу на фрилансе, я отправила 112 откликов.

Проговаривайте аффирмации: «Мы смелые, мы уверенные, мы целеустремлённые, мы добиваемся того, чего хотим. Для нас нет проблем и препятствий». Так вы себя внутренне мотивируете.

Думайте о том, чего вы лишитесь, если этого не сделаете. Например, так я пошла в конкурс на главреда журнала «Кто студент». Целый месяц до этого я болела и чувствовала себя ужасно. Но нашла силы попробовать. Я не представляла, как могу упустить возможность засветиться в обществе редакторов, расширить профессиональные связи, а в лучшем случае ещё и несколько месяцев делать красоту и хорошие тексты. Хоть я и не выиграла, но меня греет чувство, что я сделала максимум для этого, а значит как минимум молодец, что постаралась. Ну и плюс благодаря этому конкурсу Маша Скударнова меня заметила и порекомендовала автором в Mindbox. Мне кажется, лучше профита не придумаешь.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Софт-скилы — это база, мы работаем в мире с людьми. Без мягких навыков можно выжить, но нельзя сделать карьеру. Пора уже перестать рассуждать на эту тему, а принять как факт.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Нужно уметь дать пенделя. Причём не обязательно это делать часто, главное — действенно, чтобы все поверили, что шутки плохи. При этом нужно осознавать грань, как пнуть команду максимально бережно. Но высшая степень редакторских скилов — это изначально выстроить работу так, чтобы пендель никому не требовался.

Полезный скил — уметь дать пенделя

Ещё про софт-скилы: редактору важно найти баланс между правками по делу и доёбками по мелочам. Легко говорить, что именно в тексте плохо. А вот вносить правки так, чтобы текст выполнял свою задачу и при этом сохранялся стиль автора, — уже сложнее.

Ресурсный подход

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я умею довести статью с нуля до уверенного среднего результата за короткое время. Не трачу время на «я не смогу», «я не сделаю», «всё очень сложно» и прочее — просто делаю.

Например, для первоапрельского выпуска журнала «Кто студент», со стихами в стиле Григория Остера, я набросала фактуру за один световой день. Где-то в полдень главред Маша Скударнова предложила сделать этот выпуск, а уже в шесть вечера я переделала все советы. И всё, что нашептали мне голоса в голове, я перевела в стихи. Мы потом ещё докручивали формулировки, чтобы никого не обидеть, рисовали иллюстрации, улучшали стихотворный ритм, но по факту статья была готова. Если бы нужно было её срочно выпустить, мы бы это сделали.

Это не работа тяп-ляп, а именно способность аккумулировать все свои силы и таланты, чтобы быстро дойти до адекватного результата.

Как ты поняла, что ресурсный подход помогает расти в профессии?

Я догадывалась об этом, ещё когда фрилансила на биржах. Писала тексты быстро и качественно, и люди были готовы доплачивать за оперативный результат.

Про ресурсный подход рассказывал Максим Ильяхов на курсе «Текст и деньги». Мне понравился пример про диетолога из курса. Проходите мимо кафе — зайдите, сфотографируйте уголок потребителя, калорийность блюд — вот вам иллюстрация. Напишите пост, что можно съесть, чтобы не разжиреть. Контент будет сделан на коленке, но ценен для аудитории.

Как ты прокачиваешь этот навык, чтобы становиться ещё сильнее?

Стараюсь использовать ресурсный подход везде. Например, на второй ступени Школы редакторов я применяю его к домашним заданиям.

Получила зачёт и ушла в туман

Ещё использую принцип Парето. Мы все в глубине души знаем, какие 20% наших усилий дадут 80% результата. Всё остальное — шелуха. Например, у вас есть задача написать статью. Вы знаете, что эту статью хорошо сделаете условно за 10 часов работы. А теперь представьте, что у вас только два часа и подумайте, что вы за эти два часа сделаете в первую очередь. Это и есть эти 20%.

Закон Парето: 20% усилий дают 80% результата

Я помню, как в колледже мои однокурсницы делали презентации по 3−4 дня, потому что пять часов подбирали шрифты, чтобы было красиво. А я за полчаса накидывала свою презентацию, получала свою четвёрку или зачёт по дисциплине и уходила в туман навсегда.

Не путайте с флексом. Когда мы флексим, то отбрасываем ненужное в процессе. При ресурсном подходе мы сразу делаем только главное.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Возьмём программистов: человек, который просто сидит и пишет код, зарабатывает меньше, чем человек, который создаёт приложение и думает о том, как с этим приложением будут взаимодействовать люди.

У нас то же самое. Если работать копирайтером на бирже за 50 рублей, то хватит хард-скилов. Но у редактора более высокий грейд: мы думаем о том, кто увидит этот текст, кто и зачем его прочитает, какая должна быть польза.

Вот тут и нужно задействовать софт-скилы. Чтобы текст сыграл, его нужно выдать в нужный момент и на нужном уровне.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Чувство юмора — оно всегда помогает. У меня с заказчиками в переписке постоянно шутки, потому что разряжать обстановку обязательно нужно. Если всё время всех держать в нервном напряге, рано или поздно кто-то сломается, а на починку придётся тратить ресурсы.

Изобретательность

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я инженер и первый студент Школы дизайнеров, который смог выиграть конкурс на позицию главреда журнала «Кто студент». Поэтому с первого дня старался подходить к редактуре с другой «оптикой», без каких-то редакторских установок. Хотелось привнести больше изобретательских решений.

Например, поработать над технической реализацией слайдеров — сделать их более удобными для читателей. Придумать, как приблизить и рассмотреть в журнале любопытные иллюстрации. Ещё я запустил на главной странице снежок — атмосферный плюс к новогоднему настроению. Дополнил статьи аудиозаписями, прикрутил таймкоды ссылками к видео прямо на сайте журнала. Встроил кнопочки основных используемых тегов в редактор для удобства будущих главредов. Со всем этим пришлось попотеть и применить изобретательность. Но результат того стоил: мы сделали журнал лучше и позаботились об удобстве читателей и редакторов.

В какой момент ты понял, что изобретательский подход помогает в профессии?

Изобретательность у меня из детства. Развить её мне помогла мама. Хорошо помню историю: как-то на уроке трудов нам задали на конкурс оформить тарелку из оргалита. И когда я сгибал полоску, чтобы получилось кольцо, материал сломался у меня в руках. Получилась дуга и к ней прямая линия на сломе. Больше оргалита в доме не было. Я стал переживать, и тогда мама предложила: «Сделай так, чтобы твоя тарелка была не круглая, а будто с одной из сторон отсечена. Её можно будет куда-то поставить, и она не будет падать. Получится тарелка с подставкой!» То есть мама научила меня смотреть на вещи под другим углом.

В редактуре изобретательность помогает работать с визуальным повествованием. На одном из заданий в Школе дизайнеров я сделал коллажи. Максим Ильяхов написал в комментарии, что такое решение не подходит. Пришлось изобретать и выкручиваться, чтобы не начинать работу с нуля. Лень тоже подталкивает к изобретательности. По сути, многие вещи так и придумывались в быту.

Как прокачивать изобретательность, чтобы становиться сильнее?

Когда-то я прошёл курс Барбары Окли «Учимся учиться». Там я узнал, что наш мозг имеет два режима работы: сфокусированный и рассеянный. И в перерывах между мозговыми штурмами полезно прогуляться или сделать что-то рутинное. В это время мозг продолжает работать над задачей, а мы можем словить озарение.

Что я ещё применяю? Уже четыре года занимаюсь медитацией. Суть в том, чтобы сфокусироваться на дыхании. Это помогает подразгрузить голову, занятую мыслями, то есть дать мозгу отдохнуть. Медитация учит подмечать моменты, когда мозг начинает терять внимание на дыхании и думать о постороннем. Вы как бы тренируетесь улавливать тот момент, когда отвлекаетесь, и мягко возвращаться к делу.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что никто не будет с вами работать, если вы ведете себя как засранец: постоянно токсичите, спорите, самоутверждаетесь за счёт других людей. Даже если вы суперкрутой профессионал, нельзя быть негибким и непрощающим. Редактор не один — редактор в команде.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Навык управления временем. Дело в том, что многие редакторы — фрилансеры, и им непросто соблюдать график и дисциплину. Также нужно уметь управлять командой. Например, как главред журнала «Кто студент» я налаживал коммуникацию между авторами и героями, авторами и оформителями. Мне было легко это делать благодаря характеру: я ко всему отношусь спокойно и стараюсь всё смягчать, амортизировать.

Навык командной работы

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, лучше было бы спросить у моих коллег. Я бы сказала, что всегда стараюсь разобраться в продукте и слушать команду. Но для меня это не какая-то сверхспособность, а именно часть работы любого редактора.

Как эти скилы помогают в работе?

Погружение в тему — один из важных навыков для любого автора и редактора, особенно если речь идёт об экспертном контенте. Например, в моих материалах на одной стороне стоит эксперт, который делится знаниями, а на другой — такой же эксперт, который этот материал читает. Редактора-чужака, который не разобрался в предмете, обе стороны выкупят сразу. Поэтому надеяться на классную работу редактором в экспертной нише без понимания предмета — наивно.

Ещё один важный навык — умение работать в команде. В своей продуктовой редакции я ежедневно взаимодействую с экспертами, SEO-специалистами, маркетологами, авторами, дизайнерами, вёрсткой и ещё кучей людей. Если я буду вести себя как токсичный говнюк, который игнорирует мнения коллег и со всеми конфликтует, это неизбежно скажется на продукте: процессы застопорятся, задачи начнут сливать, и всё будет плохо. Поэтому переговорные навыки крайне важны в любой работе, а редакторской — особенно.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Не было какого-то божественного провидения, что я такая… Оп! И осознала! Всегда понимала, что оба названных навыка важны. В моём случае с предметной областью разбираться в материалах проще, потому что есть профильное образование. Что касается переговорных навыков — то здесь помогла именно школа. Отдельный респект Илье Синельникову: его подход к переговорам открыл для меня новые горизонты в общении с коллегами.

Как ты прокачиваешь эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Да, никак особо. Просто работаю. Наступаю на грабли, делаю ошибки и анализирую результаты.

Как думаешь, почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Если речь о навыке грамотно писать или редактировать текст, то это уже умеют делать нейросети. Но в отличии от настоящего редактора, нейросеть не умеет взаимодействовать с командой и не способна стратегически мыслить или планировать.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Их множество, всё зависит от ваших целей и направлений развития. Начните с обучения в Школах бюро — а там разберётесь, какие навыки нужно подтянуть для карьерного роста. По сути, школа даёт вам удочку — базу знаний в профессии, с которой можно идти в рынок, а уж наловите вы этой удочкой рыбу или нет — зависит от вас.

Гибкость и эмпатия

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я считаю, что это гибкость и эмпатия, то есть умение найти подход к любому эксперту. Я работаю на телевидении, и мои эксперты — это московские бизнесмены и предприниматели. Моя задача — помочь им интересно рассказать о своём бизнесе на камеру. Важно, чтобы герои раскрепостились и говорили живо и естественно, а не заученным текстом.

Иногда нужно, чтобы эксперт объяснил зрителю сложные термины простыми словами. Я прошу, а он отказывается: «Меня мои коллеги засмеют!» С помощью гибкости убеждаю. Делаю так, чтобы человек сказал понятно и как нужно нам, но при этом и сам остался доволен.

Однажды мне попалась героиня, которая боялась камеры и была настроена против съёмочной группы — это была её защитная реакция. Это было неприятно, но нужно было опустить личный момент и поддержать героиню. Несмотря на агрессию, я хвалила и подбадривала: «Как классно вы рассказываете!» Интервью шло четыре часа. Мы периодически останавливали запись, но всё же задачу выполнили.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Я всегда считала, что гибкость и эмпатия — это базовые навыки, и в них нет ничего особенного. Но потом стала ловить себя в те моменты, когда общаюсь с экспертами. Я как будто смотрю со стороны и понимаю, когда нужно подбодрить человека, а когда сказать жёстко: «Вы же эксперт, расскажите, как это работает» или «Извините, у нас мало времени». Стала осознанно это использовать.

Это помогает расти локально: брать более интересные интервью и находить классную фактуру. В Школе редакторов я стала задумываться, как использовать гибкость и эмпатию в общении не только с экспертами, но и с работодателями. Например, чтобы получить оффер с хорошей зарплатой.

Как прокачивать эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Как принято в жизни: ходишь три раза в неделю в зал, и вот ты накачан. Нет, так эти скилы точно не качаются. Наверное, это больше история про осознанное общение.

Гибкость и эмпатия — это точно про переговоры и про Илью Синельникова. После его лекций какие-то «шестерёнки» в моей голове стали двигаться по-другому. Я пока ещё точно не могу сказать, что именно, но я стала воспринимать интервью как некие переговоры. Стала задумываться: а какая боль второй стороны? Почему герою важно, чтобы люди о нём узнали? Моя задача, чтобы герой интервью чувствовал себя в порядке, а я была не в порядке.

Право на нет — это про право человека не отвечать на какой-то вопрос. Я даю право на нет, но затем могу переформулировать вопрос так, чтобы всё равно получить на него ответ.

Чтобы человек раскрепостился, я специально ошибаюсь

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что может так получиться, что до хардов дело просто не дойдёт. Если вы не умеете достать из человека нужную вам информацию, то до написания текста или записи программы вы просто не доберётесь. А если вы даже записали суперинтересное интервью, вам нужно согласовать его с героем и внести правки. И здесь тоже без гибкости и эмпатии всё полетит в тартарары.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Я не знаю, можно ли это отнести к софт-скилам, но я бы точно назвала любопытство. Оно помогает не сойти с ума в нашей работе: сегодня мы пишем про бренд одежды, завтра — про сыроваров, а послезавтра про чуваков, которые делают увлажнители воздуха. И если тема не интересна, то написать что-то классное трудно. Поэтому я каждый раз восхищаюсь своими героями — подогреваю в себе это детское любопытство. Оно помогает генерировать новые идеи, развивать эрудицию и создавать новые форматы.

Нешаблонное мышление

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Мне кажется, что моя сила в нестандартном мышлении. То есть я умею интересно зайти и необычно подать тему в соцсетях и не только, например, придумать диалоги и персонажей. Сделать всё прикольно и ёмко: увидел смысл, нашёл слова, напечатал. Это не вдохновение, а именно сухой навык.

Как ты осознал, что этот навык помогает расти в профессии?

Лет пять назад я начал вести паблик «Город на краю» во «Вконтакте». Читателям очень зашло. Я тогда впервые подумал: блин, я пишу, а люди говорят: «Прикольно!» До этого я уже писал книги и рассказы, но этого ощущения плотной связи с читателем не было, а тут она возникла. Затем ко мне стали обращаться клиенты, чтобы я нешаблонно вёл их соцсети. Так всё и закрутилось.

Как прокачивать этот скил, чтобы становиться сильнее?

Для этого я пошёл учиться в Школу редакторов. Важно же не просто писать интересно и нешаблонно. Нужно ещё убрать банальное, то есть всё то, что мешает оригинальному или отвлекает от него. В этом и есть редакторская фишка — убрать всё лишнее. Любые тексты — это отработка навыков: цеплять с первой фразы, развивать мысли, создавать сюжеты и точки интереса.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор не работает в вакууме: вокруг коллеги и заказчики. Если заказчик — замкнутый бука, то его нужно разговорить, чтобы получить инфу. Если вы с коллегой вместе работаете над статьёй, нужно слушать его идеи и доносить свои. Общение — это часть работы, и от его эффективности зависит результат.

Какие ещё навыки важны для редактора?

В разных ситуациях нужны разные софт-скилы. Например, сейчас я пишу книгу на заказ. Был форум для предпринимателей: выступления спикеров, подкасты, интервью. У меня 150 транскрибаций, и моя задача — всё это переработать и отредактировать. Я почти не общаюсь с людьми: от меня требуется «каменная жопа» и ровное отношение к рутине, способность структурировать большой объём информации, вычленить смыслы и правильно их подать.

Редактору нужна «каменная жопа» и ровное отношение к рутине

Когда я работал в стартапе Educate Online, который давал детям из СНГ официально учиться в школах за рубежом, от меня требовалось быть в команде. Мы проводили 2−3 раза в неделю встречи всем отделом маркетинга, обсуждали что-то вместе, анализировали, выдвигали гипотезы, проверяли их, подводили итоги, общались. Нужно было софт-скилить изо всех сил: быть командным, гибким, уметь договариваться, слушать, слышать и доносить.

Кто вы сегодня?

Узнайте за 5 минут — пройдите тест.