Первое интервью: как сделать хороший материал, если вы — новичок

Что для вас хорошее экспертное интервью?

Анастасия Иванова: Для меня хорошее экспертное интервью должно быть интересным. Это не синтетический, обезличенный текст, а живой разговор двух людей. Поэтому мне никогда не нравилось «вылизывать» речь героя до стерильности. Интервью должно передавать характер человека. Если сильно зачищать текст — мне кажется, мы просто «убиваем» материал.

У меня есть классный кейс на эту тему, когда я брала интервью у Ильи Карбышева. Илья — интересный, яркий человек. У него куча шуток, неожиданных формулировок, но при этом он структурно и понятно объясняет сложные вещи. Я отредактировала интервью и дала почитать драфт Илье. Он текст окнул, я понесла его главреду — Полине Пахотиной. Полина решила зачистить текст от «неровностей».

Я вижу её комментарии и параллельно пишу в документе ответы: «Пожалуйста, не вырезай это. Вот здесь можно поправить, но тут — не трогай. Мы же так кастрируем героя». Ну, и по закону Гугл-документов Илье в почту летит наша трепетная переписка. Илья потом написал мне в личку: «Бодро получилось! Язык живой. Ты же это не будешь кастрировать?»

Мы оставили текст практически нетронутым, подредачили в паре мест буквально. Классный материал получился, потому что в нём остался настоящий человек, а не вычищенная версия.

Артемий Быковский: Хорошее экспертное интервью полностью раскрывает тему — к написанному нечего добавить. Объясню на примере статьи о найме UX-редакторов в крупной компании, героем которой была лид UX-редакции «Билайна» Соня Львова. Сначала через рассказ о профессиональном пути героини мы доказали её экспертность. Затем дали практические советы: как написать удачный отклик, как устроиться на позицию редактора-джуна в «Билайн», по какому принципу в UX-редакции отбирают кандидатов. Соня даже поделилась действующим тестовым заданием и рассказала, как его оценивает.

Хорошее интервью удобно читать. Можно глубоко погрузиться в текст, а можно воспринять самое главное по заголовкам, иллюстрациям, подписям и цитатам за две минуты. Тут тоже подходит пример интервью с Соней Львовой: в иллюстрации мы вынесли кусочек вакансии UX-редактора с требованиями к кандидату и актуальное тестовое, а также реальные примеры откликов с разбором, что хорошо, что плохо. Достаточно посмотреть на скрины с подписями — и уже ясно, как увеличить шансы устроиться UX-редактором в крупную компанию.

Дарья Ярвиц: Хорошее экспертное интервью гарантирует, что читатель не уйдёт с пустыми руками. Причём он с первых строк узнает, что получит после прочтения статьи — например, инструкцию, как без диплома врача писать о медицине или как хорошо зарабатывать в бизнесе, если ты женщина. Я об этом прямо напишу во вводной части — в договоре с читателем: «Потрать своё время — и ты получишь…»

Хорошее экспертное интервью гарантирует, что читатель не уйдёт с пустыми руками

Хорошее интервью полностью раскрывает заявленную в договоре тему и не отходит от неё. Внимание читателя — ценный ресурс, его нельзя растрачивать на лирические отступления. Чтобы во время беседы держать фокус на теме, я записываю её на бумажке и вешаю на виду рядом с экраном ноутбука. Понятно, что эксперты могут рассказать много интересного, но всё, что не относится к предмету разговора, я нещадно вырежу.

Если интервью не находит отклик у широкой аудитории, это не значит, что оно плохое. Просто одни темы больше интересуют читателей, чем другие. Есть более известные герои, а есть менее известные. Думаю, на каждое моё интервью найдётся любитель, которому эта тема близка. Например, среди моих материалов наверняка наименьший круг читателей у интервью с ночным редактором Надеждой Раковой. При этом если человеку эта область интересна, статья будет полезна. А у интервью с Александром Цыпкиным, скорее всего, много почитателей, так как он медийная персона.

Ирина Тюльпакова: Хорошее интервью — то, которое опубликовали. Если материал вышел в издании, значит он понравился герою и редактору. С одной стороны, вы погрузились в тему и раскрыли героя в достаточной степени. С другой, материал выполняет коммерческие цели и попадает в «мир читателя» конкретного издания.

Перед интервью

Ищем героя

Дарья Ярвиц: Важный критерий — чтобы человек был искренне интересен вам как автору. А уж о чём поговорить найдётся.

У многих экспертов есть несколько векторов работы. Например, Алексей Водовозов — военный врач, токсиколог, научный журналист. Александр Цыпкин — медийщик, драматург, писатель, сценарист, в прошлом маркетинговый директор, занимается развитием личного бренда. Среди этого множества граней точно есть те, что интересны читателям нашего издания, во что они будут готовы вложиться своим временем и вниманием.

Никогда не знаешь, где встретишь своего героя, — надо просто посмотреть по сторонам. Как-то у меня в «Кто студенте» вышло интервью с ветеринарным врачом Никитой Петровым. Мы с ним познакомились ещё будучи школьниками на ролевом аниме-форуме. А надо сказать, мне всегда хотелось сделать интервью с ветеринаром, как минимум из-за иллюстраций с животными. Оставалось придумать, как развернуть его опыт пользой к целевой аудитории. Не так давно Никита эмигрировал в Австралию без чьей-либо помощи и больших накоплений. И я придумала делать инструкцию по эмиграции без богатых спонсоров. В сочетании с фотографиями зверюшек, которых у Никиты, конечно, много, статья получилась яркая и полезная.

Ирина Тюльпакова: Подходы к поиску героя в редакции журнала «Кто студент» и в коммерческих или корпоративных редакциях не отличаются. Вот несколько направлений поиска:

Договариваемся с героем об интервью

Анастасия Иванова: Просто напишите человеку и предложите поучаствовать в интервью. Объясните, кто вы, из какого издания, кто аудитория, почему его интервью будет полезно читателям.

Дарья Ярвиц: Вообще навык писать незнакомым людям реально развить даже из зачаточного состояния. Мой пример это подтверждает: когда-то мне было стыдно и с продавцом в магазине заговорить.

В первую очередь важно найти аргументы за участие в интервью с позиции пользы для эксперта. Может, ему интересно продвигать свой личный бренд. Или нужны упоминания в сети для улучшения репутации его проекта. Или он идеологически заряжен и хочет, чтобы его слова достигли наибольшего числа ушек.

Артемий Быковский: Возможно, герой захочет дать интервью, потому что ему интересна тема. Узнать, что эксперту интересно, можно двумя способами: изучить всю информацию о нём в интернете или просто спросить напрямую.

Иногда эксперт пишет в блоге, телеграм-канале или соцсетях, о чём хотел бы поговорить. Если эта тема откликается и мне, подходит задачам журнала и интересам читателей — почему бы не предложить именно её.

Если герой интересный, а о чём с ним поговорить — непонятно, можно так и спросить: «О чём вам хотелось бы пообщаться?» Чтобы человек лучше понимал, из какой области темы подойдут, нужно сначала описать аудиторию журнала и формат материалов. Например, так: «Наш журнал читают в основном дизайнеры, редакторы и руководители, многие из которых только начинают строить карьеру. Мы пишем экспертные интервью, где даём советы и инструкции, которые помогут расти в профессии».

Дарья Ярвиц: Когда мотивация для героя найдена, нужно обернуть её в структурированное персонализированное письмо в лучших традициях «Новых правил деловой переписки» Максима Ильяхова и Людмилы Сарычевой. Представиться, поздороваться, объяснить, на какую тему и с какой целью хотите поговорить, что герой получит от интервью. Закончить можно открытым вопросом: «Что вы об этом думаете?»

Ещё одна полезная фишка — дать человеку понять, что его время ценят, и предложить комфортный формат работы. Голосовые, переписка в мессенджере, созвон, личная встреча — всё что угодно, лишь бы вам было удобно, дорогой эксперт. Я даже могу сама найти кусочек лекции, подходящий в качестве комментария, и согласовать его использование. Если в итоге совсем удобно не получится, само намерение герой оценит.

Артемий Быковский: Если нас с героем связывает что-то хорошее, я обязательно об этом упомяну при первом контакте: так проще найти с человеком общий язык. Объединять может что угодно: учёба в школе, похожий карьерный путь, участие в конференции, даже подписка на блогера. Например, я подписан на Бусти Максима Ильяхова, и именно там нашёл нескольких героев. Я прочитал их текст о себе в чате «Курилка» и упомянул об этом, когда договаривался об интервью. У нас уже было что-то общее — как минимум, интерес к редактуре и внимательной работе с клиентом.

Ирина Тюльпакова: Продать идею участия в интервью не получится. Потому что ещё до того, как вы написали эксперту, он готов или не готов с вами поговорить. Причин может быть множество: внутренняя мотивация, обстоятельства, не с той ноги встал. Со своей стороны вы можете просто разжечь интерес эксперта и предложить ему сотворчество. Например, позвать на интервью, договориться на короткую встречу-знакомство, выслать список вопросов и предложить подумать над темами, которые были бы интересны герою.

Любой выпускающий редактор знает, что эксперт может отказаться, и вашей вины в этом нет — никто ругать не будет.

Формулируем вопросы

Артемий Быковский: Хорошие вопросы — это те, которые раскроют тему. Даже если я разнервничаюсь и не смогу ничего спросить дополнительно, фактуры будет достаточно, чтобы написать статью.

Я стараюсь формулировать вопросы так, чтобы каждый новый логично вытекал из ответа на предыдущий. Для этого предполагаю, что мне может рассказать человек. Конечно, есть вероятность промахнуться с догадкой, тогда часть вопросов не будет относиться к теме разговора. Чтобы это не всплыло на самом интервью, лучше согласовать структуру с экспертом заранее: он укажет на неточность, и я смогу всё переиграть до беседы.

Формулировки вопросов должны быть лаконичными, иначе пока вы произносите фразу, герой забудет её начало

Количество вопросов зависит от продолжительности беседы с экспертом. Именно поэтому я всегда заранее спрашиваю, сколько у человека времени. Наши с ним ожидания в этой части могут не совпасть, и тогда придётся сокращать список вопросов на ходу или договариваться о ещё одной беседе.

Перекраивать список вопросов во время интервью — это риск, что тема останется нераскрытой. У меня был такой опыт: я думал, что интервью продлится часа три, а у эксперта оказалось гораздо меньше свободного времени. Понял я это уже во время созвона. Пришлось отказаться от вопросов про конкретные кейсы и личный вклад героя в каждом случае, и статья получилась чересчур абстрактная.

Ирина Тюльпакова: Главная ценность интервью — герой, а не структура. В жизни бывает так: вы подготовили список вопросов и согласовали его с редактором, а на короткой встрече выяснили, что эксперт может рассказать уникальные и интересные истории, о которых вы не знали. В этом случае стоит переписать структуру исходя из интересов собеседника, а согласованные вопросы сделать дополнительными и попытаться их задать уже в ходе диалога.

Готовимся к разговору

Дарья Ярвиц: Подготовка к интервью — это долго, но я трачу столько времени, сколько нужно. Прежде всего открываю профиль героя в его социальных сетях и страничку на Википедии, если она есть. Потом смотрю и слушаю все доступные интервью и подкасты с ним. Читаю абсолютно все его посты. Однажды утром мои герои просыпаются и видят 600 уведомлений в социальной сети о том, что кто-то пролайкал все их сообщения. Это была я, конечно. Если что-то цепляет — записываю в заметки, о чём хотела бы поговорить.

Артемий Быковский: Самое важное для меня в подготовке — составить хорошие вопросы. Если есть логичная и понятная структура интервью, я волнуюсь гораздо меньше.

Когда список вопросов готов, это половина успеха. Перед интервью остаётся позаботиться о своём удобстве и настроиться. Обычно я готовлюсь к разговору так: разминаюсь, потому что мне предстоит долго сидеть. Заранее думаю о том, как буду смотреться в кадре, потому что даже если человек подключается без камеры, я всегда с камерой — киваю, реагирую, смеюсь. Могу надеть сверху пиджак, а снизу шорты: меня видно выше пояса, а потому выгляжу респектабельно, и при этом мне комфортно сидеть. Ставлю рядом полуторалитровую бутылку воды, потому что буду много пить. Могу даже ароматическую свечу зажечь. Беру в руки какой-нибудь предмет в качестве антистресса: это мой способ держать концентрацию.

За пять минут до беседы подключаюсь к встрече в «Телемосте» и смотрю на своё изображение на экране, морально готовлюсь к интервью, жду героя.

Анастасия Иванова: Стоит собрать информацию о человеке по доступным каналам, чтобы уметь поддержать с ним диалог. Если информации мало, можно уйти в обсуждение смежных областей.

С волнением, если честно, никак не справиться. Мне Илья Синельников как-то сказал: «Наберись терпения, пострадай и проживи это». Это не был совет про написание интервью, но тут у меня такой же подход — надо прожить и принять, что волнение нормально. Оно есть у всех. Просто кто-то умеет с ним справляться чуть лучше, кто-то чуть хуже.

Дарья Ярвиц: От волнения и правда никуда не денешься. Например, один из страхов, который всегда со мной, — что интервью не запишется, поэтому я просто перестраховываюсь. Так, разговор с Александром Цыпкиным я записывала на три телефона, а к ним у меня были с собой три пары наушников с микрофоном, подставки и запасные аккумуляторы.

Чтобы снять личное напряжение, я честно говорю герою: «Я так переживаю перед этим интервью, боюсь, что всё запорю или что возникнут проблемы с записью». Кого-то этот подход может оттолкнуть, но мне помогает расслабиться.

Во время интервью

Начинаем интервью

Ирина Тюльпакова: Первые минуты разговора — самые сложные. Нужно задать тон интервью, настроиться и разговорить героя, для этого начинайте говорить сами. Я использую скрипт, который помогает бойко начать и решает две важные задачи.

1. Помогает на старте: снижает неловкость, задаёт настроение.
2. Служит «договором» с героем.

Договор с героем — это мои правила интервью, где я рассказываю, что могу отходить от структуры, пропускать вопросы, перебивать или уточнять, задавать глупые вопросы. Обычно после такого предупреждения эксперты спокойно относятся и к уточнениям, и к тому, что я возвращаю к теме, если человек уходит в пространные рассуждения.

ㅤ

Артемий Быковский:

Предупреждаю, что буду перебивать. Так и говорю: «Вы на меня не злитесь, пожалуйста, я ценю ваше время и хочу, чтобы мы всё успели за встречу и не пришлось устраивать ещё одну». Лучше выложить этот багаж.

Как-то раз у меня был случай: герой растёкся мыслью по древу, а когда я пытался его остановить, он злился и просил дать ему договорить. При этом я понимал, что уточнить что-то после созвона будет практически нереально, так как герой очень занятой.

В интервью главным должен быть интервьюер. Именно у него есть полное понимание: кто аудитория, какая у статьи цель и в чём её смысл. Интервьюер отвечает перед читателем за пользу текста и полное раскрытие темы. Если передать управление беседой герою, результат будет непредсказуем.

Проговариваю, что текст статьи может отличаться от речи героя. Бывает, эксперты на этапе согласования жалуются, что редактор всё переврал, а они «никогда бы так не сказали». Но задача экспертного интервью — передать опыт героя, а не воспроизвести его речь в точных формулировках. Это не значит, что я буду бороться за каждое слово: часто проще уступить и разрешить человеку вставить, условно, предлог, чем рассориться и потерять статью. Но я заранее проговариваю, что стилистику мы не обсуждаем. Если эксперта это не устраивает, лучше пусть он сразу откажется давать интервью, чем я потом 10 часов потрачу на доработку статьи под его видение.

Предупреждаю о возможных помехах. Например, о перебоях в связи, или о шуме машин на фоне, или что соседи ремонт делают и я выключу микрофон, чтобы не шумело. Это помогает правильно настроить героя и с себя снять переживания, что что-то пойдёт не так.

Вводные герою даю постепенно. Иначе получается, что человек ещё ничего не рассказал, а его уже грузят. Так он может отказаться от встречи. Лучше действовать не спеша. Когда человек вложится своими эмоциями и временем, он будет заинтересован довести дело до конца.

Дарья Ярвиц: Говорю, что мы делаем инструкцию. Это интервью будет этаким спрессованным куском пользы из выстраданного опыта. Так я даю эксперту право на нет. Если человек думал, что мы будем обсуждать его биографию и богатый внутренний мир, в этот момент у него появляется шанс уйти. Лучше сейчас, чем позже, когда мы оба вложимся своим трудом и временем.

Проговариваю, что без одобрения героя статья не выйдет. Вот прямо так и пишу: «Я покажу вам текст. Вы оставите свои комментарии, я их все обработаю и принесу итог. Если вы его одобрите, статья выйдет. Если вам что-то не понравится, статья не выйдет». Это важно всем героям, но особенно врачам, потому что СМИ любят вырывать их слова из контекста.

Уточняем, перебиваем и переспрашиваем

Ирина Тюльпакова: Как я уже говорила, в начале разговора всегда договариваюсь с героем о правилах. Если это не произошло, можно «сесть в лужу». У меня был случай, когда героя «понесло», и я просто слушала. Эксперт никуда не торопился, мы записывались два с половиной часа.

Стоит опираться на внутреннюю силу, чтобы побороть стеснение и прервать героя. Вас могут спасти такие установки:

• эксперт наговорит на два часа, а вы пять часов будете редактировать;
• вы испортите хороший материал, и выпускающий редактор останется недоволен.

Воспринимайте интервью как диалог и сбор фактуры. До тех пор пока вы собираете фактуру, не бойтесь прерывать, уточнять и возвращать героя к теме.

Анастасия Иванова: Можно дать человеку выговориться, а затем аккуратно вернуть к вопросу. Например: «Я поняла, спасибо. Давайте вернёмся к вопросу…». Главное — не быть грубым. Не тормозить человека в стиле: «Всё понятно, но я вообще не об этом спрашивала!»

Артемий Быковский: Могу сказать: «Я чувствую, что мы сейчас не о том говорим. Давайте я попробую переформулировать вопрос».

Перебивать эксперта страшно до судорог в ногах, но когда на беседу всего час — надо человека останавливать. Меня пошлют? Ладно, пусть. Надо принять, что не с каждым разговор получится. Если панически бояться неудачи, это уже нужда — состояние, близкое к отчаянию. Странно испытывать отчаяние из-за интервью или работы: даже если сейчас не получится, будут новые возможности.

Иногда, если время позволяет, даю человеку выговориться. Так эксперт рассказывает больше деталей, из которых можно выбрать соответствующие основной идее статьи. Складывается цельная картина: становится понятна настоящая мотивация героя, его чувства, причины тех или иных поступков. Кроме того, человеку эмоционально легче, и он спокойно отвечает на вопросы интервью, не возвращаясь к болезненным темам. Наконец, эксперт больше доверяет интервьюеру и лучше раскрывается, если чувствует, что его слушают с интересом и уважением.

Иногда надо дать человеку выговориться

У меня была похожая ситуация с Катей Придворовой. Мне хотелось показать её путь медийщика: от работы в пресс-службе дальневосточной епархии до позиции шеф-редактора и проджекта в агентстве «Рыба». Во время интервью Катя рассказывала много личного про истоки своей веры, работу и жизнь в епархии, своих близких. Эти детали, может быть, и не были так важны в контексте темы, но много значили для самой героини, и она возвращалась к ним снова и снова. Один раз я остановил Катю и поделился беспокойством, что мы не успеем пройтись по моим вопросам. Катя сказала, что не нужно переживать о времени, если что — встретимся ещё раз и дозапишем интервью. Мы беседовали в сумме 8 часов. Благодаря такой обстоятельной беседе получилось выстроить сюжет статьи и сделать богатый фактурой материал.

Что касается уточняющих вопросов, я уже говорил, что использую что-то вроде: «Извините, я вас перебью. Могу кое-что уточнить?» Выжидаю микропаузу, смотрю, как человек реагирует. Закатит глаза — настаивать не буду, дождусь, пока человек закончит мысль, а в следующий раз промолчу. Согласится, мол, давай, спрашивай — тогда спокойно задам вопрос. Самое трудное, если герой без камеры: так сложнее считать реакцию, приходится по тону голоса предполагать.

Если в конце интервью понимаю, что герой на что-то не ответил, могу сказать: «У меня ощущение, что мы не обсудили некоторые важные вопросы. Сможете ли вы на них ответить? Например, можем ещё раз созвониться, или вы запишите голосовые, а я расшифрую, или вы ответите текстом, если так удобнее». Человек может отказаться созваниваться, но согласиться на голосовые.

Дарья Ярвиц: Если герой отклоняется от темы, лучше всего дослушать его, дождаться паузы и сказать: «Итак, давайте вернёмся к основной теме» или «Следующий вопрос у нас такой». Могу напомнить, что мы делаем статью-инструкцию и сейчас вернёмся к главному вектору разговора.

Я не стесняюсь перебивать, просто делаю это с искренним уважением и интересом к опыту героя, хвалю его за то, что он может рассказать. Могу сказать: «У вас бесценный опыт, который очень интересен нашим читателям. Даже не представляю, кто ещё мог бы этим поделиться. Можете рассказать об этом подробнее?»

Для уточняющих вопросов у меня такой приём, правда, работает только на видеосозвонах и личных встречах: я физически поднимаю руку, как в школе. Это общепринятый жест, который, с одной стороны, показывает, что вы готовы дослушать героя, а с другой, привлекает его внимание.

Задаём острые вопросы

Про острые и провокационные вопросы хорошо рассказывает Максим Ильяхов в одном из интервью — мне сложно что-то добавить.

Исходя из практики я советую обсуждать острые темы с героем заранее. Если вы этого не сделаете, может быть три варианта:

1. вы сделаете сенсацию из ничего — получится глупо;
2. достанете уникальную информацию — и сделаете классный материал;
3. достанете уникальную информацию, но обидите героя, и из-за интервью выйдет скандал.

Во время подготовки к одному интервью я нашла интересный факт и придумала острый вопрос. Оказалось, я неправильно поняла информацию, а человека поставила в неудобное положение. Хорошо, что этот вопрос я обозначила на встрече-знакомстве — само интервью прошло хорошо, мы обошли эту тему стороной.

Анастасия Иванова: Я бы вообще не советовала лезть в провокационные вопросы, если нет уверенности в положительной реакции человека. Тут можно накосячить так, что потом дольше разбираться с последствиями. Не надо спрашивать «сколько ты зарабатываешь», если вы не Юрий Дудь*. Сделайте хорошее, понятное, аккуратное интервью без перегибов.

После интервью

Что делать, если интервью получается пресным и банальным

Анастасия Иванова: Если получилось пресно и банально — скорее всего, не хватило фактуры или глубины вопросов. Что делать? Принять это. Не каждое интервью будет шедевром. В следующий раз получится лучше.

Ирина Тюльпакова: Интервью — невыразительный жанр, потому что голос перекладывается в текст. Цепляет живой человек — эмоция, интонация, красочная картинка. Скорее всего, живой разговор вам будет нравиться больше, чем готовое интервью. Если нужна эмоциональность, стоит присмотреться к другим жанрам: подкаст, видео или кейс. Например, в кейсах есть свобода в текстовой выразительности.

Потеря эмоциональности — неизбежная плата за интервью

Важно помнить о теме интервью. Бывают случаи, когда информативность важнее выразительности. Например, вы делаете интервью с профессором медицины про изобретение технологии бессмертия, такой материал может быть невыразительным. Текст будет наполнен профессионализмами, документацией, концепциями. Если текст получился пресным — это не недостаток, а особенность темы.

Самое очевидное: чтобы не получить банальное интервью, не задавайте банальные вопросы. Нужно быть морально готовыми отказаться от заготовленной структуры и начать раскручивать эксперта.

Например, ваш первый вопрос звучал так: где учились, где работаете, какой опыт в интервью? Я сказала про вуз и текущее место работы. А если бы вы спросили, какие навыки мне помогают в интервью, я бы честно и неожиданно ответила, что образование и практика мне помогают мало, а пятилетний опыт игры в настолки выручает в разы больше. Это небанальная информация, за которую можно зацепиться.

Что может пойти не так во время согласования материала с героем

Дарья Ярвиц: Герой пропал. Выход — напоминать о себе снова и снова. Стараться говорить на языке пользы для героя: упирать на то, что его опыт будет полезен читателям и что он уже потратил столько времени.

Вообще, брать интервью нужно только тогда, когда морально готовы, что оно не выйдет. Не всё зависит от автора, многое — от эксперта: насколько он обязательный, что для него это интервью значит, как он распределяет время.

Артемий Быковский:

Герой хочет обсуждать текст на созвоне. Бывает так, что эксперт видит в авторе только «безвольный карандаш» — то есть критикует текст в общих формулировках вроде «давайте напишем как-нибудь по-другому» и требует редактировать до тех пор, пока не будет удовлетворено его, героя, чувство прекрасного.

Апофеоз этого безумия — редактировать что-то вместе во время созвона. Объясню, почему это плохо. Герой пытается читать и комментировать статью прямо на ходу, но ему не хватает времени, чтобы погрузиться в текст и дать действительно полезные замечания. Автор тоже лишён возможности обдумать предложения эксперта и оспорить те, которые считает вредными для материала. Это поверхностная работа, которая к тому же занимает очень много времени и может ни к чему не привести.

С одним экспертом мы трижды устраивали такие созвоны-доработки, каждый по 2,5 часа, но так ни к чему и не пришли. Интервью не вышло.

Герой говорит, что он бы так не выразился. Важно, чтобы эксперт изначально понимал, что у меня нет цели передать его прямую речь, это стоит проговорить заранее. Цель статьи — передать уникальный опыт героя читателям, чтобы они поняли, как им действовать, как жить. Если герою кажется, что какую-то фразу можно сформулировать лучше — хорошо, это учтём, но в целом за стилистику не боремся. Можно даже сослаться на то, что это требование редполитики.

Герой поменял точку зрения. Бывает, герой открывает документ и видит, что написана какая-то чушь. Но во время беседы у него не было ощущения, что чушь говорил, — наверное, это дурачок редактор всё переврал. Можно, конечно, показать исходный фрагмент расшифровки, но я обычно говорю: «Ни в коем случае не хотел переврать ваши слова, с чем именно вы не согласны?» Если я ошибся в фактах, то прошу прощения. Если эксперт переосмыслил свой ответ, начинается работа над фактурой: возможно, герой это прокомментирует иначе, или мы ещё раз созвонимся, или он голосовые запишет, скинет новые материалы. Главное в подобном случае — дать понять, что мы с героем по одну сторону баррикад и оба заинтересованы в том, чтобы материал получился классным.

Если человек упрямится и ничего не получается — ладно, такое бывает. Да, интервью может не выйти, я принимаю этот риск.

С героем возникает конфликт. Первое, что я делаю, когда получаю гневное сообщение или резкий комментарий, — стараюсь успокоиться. Мой способ сделать это — качать железо. Когда эмоции отступают, начинаю анализировать: почему герой так среагировал и как можно разрешить ситуацию. Я отношусь к своим героям с большим уважением и не стал бы никого из них намеренно дискредитировать, но их восприятие текста может отличаться от моего, я это понимаю.

Вот я выстроил аргументацию — и записываю герою голосовое, чтобы он слышал: я спокоен и доброжелателен. Говорю, что ни в коем случае не хотел оскорбить, признаю ошибки, объясняю свою позицию. А дальше, когда эмоции улеглись, начинаются переговоры и отработка возражений. Если протест вызывают малозначительные для основной линии статьи детали, я их просто изменю, как хочет герой. Если это ключевые моменты — буду их аргументированно отстаивать.

Как только становится ясно, что из-за конфликта затягиваются сроки выпуска статьи, обязательно иду к главреду и предупреждаю о форс-мажоре.

Как понять, что интервью не получилось и пора бросать

Артемий Быковский: Я трачу на доработку интервью столько сил, сколько могу. Если чувствую, что получилось по моим меркам слабо, — думаю, чего не хватает, задаю новые вопросы, ищу фактуру. Продолжаю работу, пока не появляется внутренняя уверенность, что я сам всё понял и материал исчерпывающий. Но как только осознаю, что истощён, что весь мой ресурс кончился, — останавливаюсь. Геройствовать надо в исключительных случаях: может быть, над дипломом или когда кому-то плохо и речь о его спасении. А над рядовыми задачами не надо геройствовать.

Не с любым человеком разговор получится

Состояние опустошённости при работе над интервью, как правило, связано с тем, что процесс сильно затянулся, а прогресса нет. Текст снова и снова отправляется к герою на согласование, но с каждой итерацией становится беднее, а попытки отстоять материал приводят к бесконечным спорам. Появляется чувство, что мой труд обнуляется, что время было потрачено зря, а когда всё это закончится — непонятно.

Анастасия Иванова: Я не могу дать совет «как понять, что пора бросать», потому что ни разу не бросала интервью. Человек потратил время, вложился, просто взять и бросить — для меня странно. Даже если результат не идеальный, его всё равно можно довести до какого-то нормального состояния.