Выпускники 21-го потока о том, как им работалось с бюрошными проектами.
Перезапуск блога «Мэри Трюфель»
Команда проекта:
Руководитель Ирина Рыжова
Дизайнер Яна Борисова
Редактор Анна Ревенкова
Арт-директор Михаил Нозик
Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном?
Всё получилось достаточно неожиданно.
Я, например, не собиралась на третью ступень. Своей крутой идеи не было, а кота в мешке не хотелось. Я уже даже сообщила в деканат, что не пойду дальше. Когда Максим Ильяхов и Михаил Нозик написали про секретные проекты, я подумала: «Это то, что мне нужно», — и снова пошла в деканат, попросилась вернуться, если возможно.
Наш дизайнер Яна Борисова хотела поработать с Михаилом Нозиком, потому что он крутой профессионал. А руководитель Ира Рыжова хотела настоящего боевого опыта, поэтому тоже выбрала клиентский проект.
Причины у всех разные, но мы оказались в одной команде. И хотя было сложно, мы не пожалели, что дошли до конца.
Кто в команде за что отвечал?
Из очевидного: дизайнер отвечал за дизайн, редактор — за текст, руководитель — за коммуникацию и сроки. А всё, что всплывало сверх этого, делили. У нас с руководителем Ирой были разные часовые пояса, она составляла план на день в 6−7 утра по московскому времени: собирала пул вопросов, организовывала встречи, договаривалась о чём-то. А дальше мы делили эти задачи, кому что удобно было.
Последнее слово было за Ирой. Мы на берегу договорились, что если какой-то конфликт и мы не можем определиться, она принимает решение. Но такого не было.
Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором?
Перед тем как передать проект нам, Михаил Нозик предупреждал руководителей бизнеса, что работать будут студенты под его руководством, это не было сюрпризом. Но после старта третьей ступени арт-директор уже никак не взаимодействовал с клиентом, а мы оказались между двух огней. И в этом была огромная сложность, очень много времени и нервов мы потеряли на согласовании каких-то моментов с обеими сторонами.
Процесс взаимодействия можно описать так: вы предлагаете какое-то решение арт-директору, он согласовывает, и с этим решением вы идёте к клиенту. Если и он согласовывает — супер, если нет — либо пытаетесь защитить это решение, либо придумываете новое, и дальше по кругу.
Бывало ли, что мнение арт-директора противоречило желанию клиента?
Ребята из «Мэри Трюфель» уже работали с Михаилом Нозиком и знали, что он профессионал и плохого не сделает. Они прислушивались к нашим предложениям — понимали, что это так или иначе прошло через Михаила. Разве что какие-то мелочи приходилось отстаивать, но ничего глобального.
Какой этап оказался самым трудным и почему?
Самое начало.
Команде нужно сработаться. У каждого своя личная жизнь, работа и свои ожидания, сколько времени посвящать проекту. Здесь важно договориться.
Потом нужно найти общий язык с арт-директором, с клиентом.
И самое сложное — раскопать задачу бизнеса. Мы пошли к клиенту на первый созвон одни, у нас даже не было согласованного арт-директором списка вопросов. В результате встреча, конечно, не провалилась, но информации не хватило. Потом ещё не раз возвращались к клиенту с вопросами, созвонами, и понимание задачи затянулось на какие-то безумные сроки. Мне кажется, если бы Михаил Нозик сходил с нами на первую встречу, проект шёл бы шустрее.
Понимание задачи помогает точно сформулировать цели клиента и составить план действий для их достижения. Это обязательный этап на третьей ступени, без согласования документа работа над проектом не начинается
Самое сложное — раскопать задачу бизнеса
Какую задачу должен был решить редизайн блога?
Поменять эстетику, чтобы блог выглядел более статусно и серьёзно. Старый действительно смотрелся неактуально и не соответствовал позиционированию «Мэри Трюфель». Они пришли за красивым дизайном — и, по-моему, у нас получилось, клиент очень доволен.
|
 |
Как арт-директор помогал с проектом, с продвижением?
Михаил Нозик мог зайти в понимание задачи и что-то дописать, сам крутил-вертел дизайн в Фигме. Заголовки предлагал. Вся работа была сделана при его участии и под его руководством.
Но с продвижением мы были сами по себе. Мы придумали продвигаться через соцсети «Мэри Трюфель», это было самое простое, самое быстрое и рабочее. Может быть, если бы у нас было больше времени, мы бы что-то сделали по-другому.
Пригодился принцип ФФФ? Какими функциями пришлось пожертвовать, чтобы успеть вовремя?
Очень много всего пришлось флексить. Например, у нас были запланированы комментарии, но мы уже на этапе понимания задачи осознали, что не успеем их ни нарисовать, ни тем более заверстать. Пришлось отказаться. Потом нужно было ещё придумать блоки для интеграции рекламы. Это тоже не успели. Объём тоже пришлось флексить: мы планировали написать и перенести из старого блога больше статей, но пришлось запускаться с каким-то минимумом.
Какие вопросы ожидали услышать на защите, а какие, наоборот, застали врасплох?
Мы, конечно же, ожидали вопросы о деньгах и продвижении, и они же нас застали врасплох. Ответили как смогли. Мне было немного обидно, что преподаватели смотрят на проект только как на бизнес, а то, как студенты выросли профессионально, не учитывается. За нас неожиданно заступился Максим Ильяхов, это было очень приятно.
Что с проектом сейчас?
На следующий день после защиты нам написали ребята со стороны клиента, спросили, как всё прошло. Ира в ответ поделилась, какие вопросы нам задавали, какие слабые места нашли и что учитывать дальше. Ещё она предложила помощь, если понадобится. Пока они не обращались, думаю, им хватает своих специалистов.
Так что наша команда больше блогом не занимается, но он живёт: появляются новые неплохие статьи, какие-то переносятся со старого сайта. Бизнес пользуется проектом, и это круто.
B2B-сайт Сamera Obscura
Команда проекта:
Руководитель Лариса Лобанова
Дизайнер Рина Шмырук
Редактор Екатерина Гончарова
Арт-директор Михаил Нозик
Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном? Не было искушения вернуться к своей идее?
Я изначально очень хотела пройти Школу редакторов целиком, и потому с самого начала задавалась вопросом, каким будет мой дипломный проект. Уже на первой ступени активничала в чате у Николая Товеровского и предлагала варианты, но каждый раз Николай находил изъяны в моих идеях. Тогда я поняла, как сложно придумать работоспособный проект. И вот пришло время третьей ступени. Мне, как и многим, не хотелось тратить время впустую и делать диплом ради галочки. Когда я увидела, что преподаватели предлагают участие в секретном проекте, то, конечно, мне захотелось в бой. Привлекала интрига, и я точно знала, что буду работать не впустую.
Когда я узнала, что нашим клиентом будет поставщик кофе, даже обрадовалась. Я работаю в сети кафе, поэтому тема кофе мне близка. Хотя когда в проекте возникали затруднения, мы то и дело вздыхали о магазине сумок нашего руководителя Ларисы Лобановой.
Кто в команде за что отвечал? За кем было последнее слово в случае разногласий?
У нас не было чёткого деления обязанностей. Да, я как редактор отвечала за текст, дизайнер Рина Шмырук — за визуал сайта, руководитель несла основную нагрузку по переговорам с клиентом и арт-директором. Однако мы не ограничивались лишь своими обязанностями. Все вместе писали понимание задачи, порой я помогала с дизайном и переговорами, где-то Лариса помогала с текстом мне, а Рина кроме дизайна вела огромную часть разработки.
Были и разногласия, и сомнения. В этом случае нас спасала старая добрая демократия. Решение было за большинством. Право вето было лишь у хозяина идеи — у нашего клиента.
Как проходила работа над проектом? Какой этап оказался самым трудным и почему?
В начале третьей ступени мы понимали, насколько важно равномерно распределить нагрузку по неделям и не планировать впритык. Но всё пошло не так: сначала — долгий разгон, а потом — взлёт активности.
Мне кажется, самым трудным этапом был первый — понимание задачи. За неделю нам нужно было выяснить, что на самом деле нужно клиенту, как мы сможем ему помочь, и всё это довольно чётко обрисовать в документе. Но Михаил Нозик никак не согласовывал этот документ: ему не нравились формулировки и структура. Мы то и дело подглядывали, как оформляли понимание студенты других потоков, но универсального рецепта найти не смогли. Тыкались, как слепые котята. Извинялись за промедление перед клиентом, который уже начал волноваться за судьбу проекта. И неудивительно, ведь вместо одной недели мы растянули понимание задачи на три. Можете представить наше состояние — настроение в команде было упадническое. И, конечно, когда Михаил согласовал нам документ, это было счастье. И шок от того, что нам нужно успеть всё остальное за оставшиеся три недели.
Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором? Бывало ли, что арт-директор советовал одно, а клиент хотел другое?
Если коротко — мы были меж двух огней. Арт-директор видел одно решение задачи, клиент — другое. А у нас было своё мнение, вот только отстаивать его получалось далеко не всегда. Скорее, нам приходилось постоянно балансировать между чувством прекрасного арт-директоров с нашей стороны и со стороны клиента. Порой мы соглашались с нашим арт-диром и защищали решение перед клиентом, а порой принимали сторону клиента и защищали решение перед Михаилом Нозиком. При этом честно старались быть не просто карандашом в чужих руках, а объективно разбираться в вопросе.
Например, когда мы делали дизайн прайса, Михаил посоветовал нам выделить часть карточек тёмно-серой заливкой, чтобы разделить визуально. Но клиент категорически отказался. Его аргументация была проста: все представленные лоты кофе равноценны. Если же мы выделим часть карточек, то у посетителя сайта могут возникнуть вопросы: почему так и в чём различие между этими лотами? Мы услышали доводы клиента и сделали так, как он просил, потому что дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот.
|
 |
Тем не менее часто накрывало чувство бессилия, ведь в цепочке «арт-директор — команда — клиент» наше мнение учитывалось в последнюю очередь. И к этому следует быть готовыми. А ещё важно понимать: если вы берёте клиентский проект, то сложность работы возрастает в разы. Но зато есть реальный шанс закрепить дисциплину «Переговоры» на практике.
Дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот
Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?
Да, расхождение в мнениях случалось. Например, на первом этапе мы видели, что наш сайт будет представлять собой лендинг — длинную продающую страницу. А Михаил Нозик видел этот сайт как многостраничник. Изначально мы защитили свою идею и перед арт-директором, и перед клиентом. Но на одном из поздних этапов, при согласовании дизайна, мы решили
Как арт-директор помогал с проектом?
Михаил Нозик — строгий, но добрый арт-директор. Порой казалось, что он специально нас мучает, но в критические моменты становилось понятно: он заинтересован в успехе проекта не меньше нашего. Он дважды в неделю созванивался с нами, здорово помог с визуалом, направлял в переговорах и весьма терпеливо относился к моим попыткам побыть в роли дизайнера. Это было необходимо, пока Рина Шмырук билась над скриптами, преобразующими гугл-таблицу в карточки.
Пришлось ли флексить, жертвовать какими-то функциями, чтобы успеть в срок?
Да, флексить пришлось.
Изначально мы хотели нанять фотографа и провести имиджевую фотосессию продукта, но ближе к концу проекта отказались от этой идеи. Во-первых, клиент делал ставку на дизайн, текст и открытый прайс, а не на фото. Во-вторых, у нас не было чёткого понимания, какими должны быть фотографии, чтобы выделить клиента на фоне конкурентов. В-третьих, оставалось слишком мало времени.
Также мы отказались от идеи с отзывами партнёров на сайте. Тоже из-за приближающегося дедлайна.
А уже перед самым запуском сайта мы пофлексили пункт меню «Кейтеринг». Формально услуга кейтеринга относится к B2B-направлению, но клиент изначально не хотел менять дизайн этой страницы, так как она и без того отлично работала. Мы включили пункт «Кейтеринг» в меню на новом сайте, но в итоге решили его убрать, так как эта страница сильно отличалась дизайном и не имела обратной ссылки. Надеемся, что в следующей итерации она станет частью B2B-сайта.
Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать? Какие, наоборот, застали врасплох?
Подготовка к защите была самым обделённым этапом проекта: уделили ей меньше всего времени и сил. Дело в том, что мы до последнего устраняли недочёты дизайна и вёрстки, доделывали визитку для компании, и презентация как-то ушла на второй план. Мы быстренько сделали слайды, написали текст, но даже ни разу не репетировали выступление, просто разделили кусочки текста между собой.
Помню, я ехала на двухэтажном поезде «Тольятти — Москва» и до самого сна читала свой текст. А на следующий день уже была предзащита, и очень здорово, что была. Мы увидели, где будем выступать, где стоять во время съёмки, опробовали пульт для переключения слайдов. А ещё валили друг друга вопросами. Кроме того, после всех выступлений Илья Синельников и сотрудники деканата дали нам обратную связь и посоветовали, как можно улучшить презентации и выступления. Поэтому весь вечер предзащитного дня мы редактировали слайды и текст, а утром несколько раз отрепетировали в Зуме.
Уже на защите одной из команд задали вопрос про результаты продвижения, и мы поняли: было бы неплохо уточнить у нашего клиента, что там по заявкам. Цифры нас самих приятно удивили, но внести изменения в слайды мы уже не могли. Когда Артём Горбунов спросил нас о заявках, Лариса просто достала телефон и прочитала сообщение от клиента, а Артём справедливо сделал замечание, что эта информация должна быть в презентации. Ну, хорошо, что мы хотя бы во время защиты об этом вспомнили.
Вопросов мы не боялись, потому что знали свой проект. И их в целом было меньше, чем у других команд. Уж не знаю, почему. Но само выступление меня выбило из колеи. Я жутко разволновалась и думала, что упаду прям там, на сцене. На ногах удержалась, но поняла, что надо прокачивать навык публичных выступлений 🙂
Что можно было сделать лучше?
Оценивая пройденный путь, я понимаю, что многое можно было сделать лучше. Не допустить некоторые промахи в общении с клиентом. Внимательнее слушать друг друга в команде. Точнее соблюдать рекомендации арт-директора. Больше времени уделить презентации.
Но если бы мы всё знали и умели, мы бы не пришли учиться в Школу бюро. Ошибаться нормально, главное — делать выводы.
Ошибаться нормально, главное — делать выводы
Что сейчас с проектом и какое у него будущее?
Сейчас наш проект работает и приносит клиенту заявки — ради чего всё и затевалось. Надеемся, что в будущем Camera Obscura реализует свои планы по редизайну всех онлайн-ресурсов по новому брендбуку. Будет здорово, если вместе с нашим B2B-сайтом они образуют одну стройную систему для удобства бизнеса, клиентов и партнёров.
Госред
Команда проекта:
Руководитель Дарья Сульдина
Дизайнер Елизавета Сарычева
Редактор Люся Заковряжина
Арт-директор Максим Ильяхов
Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте?
Мы пришли на первую встречу с темами проектов, которые придумали на задании в конце второй ступени, а Максим Ильяхов рассказал об идее Госреда: как он видит это решение, почему люди будут им пользоваться. Дальше нужно было предложить варианты реализации всех проектов, чтобы показать их работоспособность, и мы ушли думать. У каждой из идей были какие-то нюансы. У Госреда тоже: нужно было найти программиста, чтобы кодить, у нас в команде этим никто не занимался. В итоге разработчика нашли, и идея нейросервиса оказалась самой работоспособной.
Какой этап оказался самым трудным и почему?
Для меня самым сложным был этап после получения допуска, три недели перед защитой. С одной стороны, мы чуть-чуть подрасслабились. А с другой, начался этап продвижения, мы записывали проморолик, да и сама подготовка к защите была очень стрессовая.
Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?
Не могу сказать, что такие столкновения мнений были. Иногда Максим что-то предлагал, а мы оценивали: потянем или не потянем с нашими возможностями и ресурсами.
Например, был вариант сделать так, чтобы Госред запускался локально прямо на компьютере сотрудника госструктуры. Это можно реализовать, но пришлось бы гораздо больше часов программиста потратить, а такой возможности не было. При этом сервис работал и без этого функционала. Мы сошлись на том, что сейчас этого делать не будем, а дальше доработаем, если будет запрос. Скорее всего, будет, потому что это важно для госструктур.
Хоть Максим Ильяхов предложил идею и много помогал, проект был наш. Он даже проговаривал, что его задача — фонтанировать идеями, а мы уже примеряем их на себя. Бывало, что мы потом приходили и говорили: «Максим, вот это у нас не получится». Он отвечал: «Всё, без проблем».
Как арт-директор помогал с проектом?
Очень сильно. Я до сих пор восхищаюсь тем, как он нас и поддерживал, и вдохновлял, и не дал потерять мотивацию.
Мы созванивались раз в неделю. На созвон приносили всё, что сделали за неделю: лендинг, результаты тестирования промпта — переписанные письма чиновников. Максим Ильяхов давал свои комментарии, а мы вносили или не вносили изменения, откладывали, реализовывали по-другому.
С подготовкой к защите, с презентацией тоже помогал.
Мог и пожурить. Один раз из-за личных обстоятельств нам пришлось отменить встречу, и он предостерёг нас: не думайте, что на следующей неделе всё нагоните, придёте как ни в чём не бывало. Он с самого начала проговаривал, что проект непростой и прежде чем браться, нужно решить для себя: интересен он или нет. Потому что если проект не зажигает, дотащить его до конца будет очень сложно.
Ну и самая главная помощь, конечно, была с продвижением. Когда стало понятно, что сервис рабочий, что у нас получится его сделать, Максим Ильяхов на очередной встрече сказал: «Мы с вами подготовим промо для канала „Говорит государство“, вы запишете, я опубликую». После допуска мы принесли свою версию сценария, обсудили её с Максимом и выпустили ролик.
Какими функциями продукта пришлось пожертвовать, чтобы успеть к защите?
Выше я рассказывала про решение с локальной установкой сервиса. Были ещё мелкие штуки.
Например, у нас была идея сделать плакат с примерами канцелярита под нашу тему ответов на обращения граждан. Мы сразу понимали, что займёмся им, только если всё закончим к допуску. Естественно, так не случилось, поэтому мы без особой жалости отстегнули эту часть проекта.
То есть вначале вы видите какую-то идеальную картинку, и в ней много всего предусмотрено. А потом начинаете отсекать лишнее и просто следить, чтобы флекс не мешал продукту работать.
Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать?
Очень плотно готовились. Сделали презентацию, написали блоки своей речи, созвонились с Максимом Ильяховым, всё это ему показали, он прокомментировал. Потом всё пересобрали, что-то дополнили, убрали лишнее. Придумали часть с демонстрацией работы сервиса, но поняли, что это сильно размывает внимание, и вообще всё выступление разваливается. В итоге решили от этого отказаться — и на защите Михаил Нозик сделал замечание, что не хватает визуализации.
Мы прогоняли материал и на созвонах, и лично — в день предзащиты и перед самой защитой, много-много раз. И тут прямо момент для гордости. Утром перед защитой мы репетировали в кофейне, засекали время, чтобы не выбиться из тайминга, потому что на выступление дают не больше 10 минут. Мы читали каждая свою часть не бегом, а с паузами, предполагаемыми задержками. Получилось ровно 9 минут. И на защите вышло столько же! Я потом посмотрела по записи. То есть мы настолько чётко всё отрепетировали, что в боевом формате время совпало секунду в секунду. Это очень круто.
Мы с Максимом Ильяховым много обсуждали, какие у проекта слабые места, какие могут быть каверзные вопросы и что на них ответить. Естественно, всё предугадать невозможно, но большинство вопросов мы ожидали услышать.
Ещё помогла предзащита. Николай Товеровский на прогоне усомнился, что продукт будет востребован. А вечером после предзащиты мы как раз сделали анонс и собрали около 10 заявок на тестирование. Скрин с этими письмами мы добавили в презентацию. На защите Николай снова поднял этот вопрос. Вернулись к скрину с письмами и показали, что уже есть интерес, предположили, что пиар-борьба ведомств этот интерес ещё подстегнёт. Получилось его убедить.
Что можно было сделать лучше?
Философский вопрос. С одной стороны, всегда есть что сделать лучше, у нас ещё такая команда тревожников собралась, мы всё время были слегка «на панике».
Можно было, наверное, делать быстрее, чтобы у нас к допуску было всё готово, в том числе анонс для Телеграма, а мы бы дальше только вносили коррективы. Но и то, что есть, сделали классно.
Как проходит стадия пилотного тестирования?
Несколько ведомств согласились участвовать в тестировании. Скоро пройдёт встреча с одним из них, где мы продемонстрируем продукт и подключим людей, чтобы они могли использовать нашу нейронку. Пилот продлится четыре недели. Конечно, хотелось бы получить какие-то результаты быстрее, но в госструктурах так не бывает. Главное, что у нас есть договорённости и мы двигаемся дальше.