Карьерные консультанты Кира Калимулина и Елизавета Гусенкова рассказали, какую любовь ценят работодатели, почему эмоции стоят дороже денег и как смэтчиться с компанией мечты.
Что значит «любовь к работе»?
Елизавета Гусенкова — студентка 17-го потока Школы редакторов,
Любовь к работе как любовь к партнёру: нет ни идеальных отношений, ни идеальных людей. Но когда любишь, то смиряешься с недостатками человека и фокусируешься на достоинствах.
Так и в любом деле: всегда будут моменты, которые бесят. В редактуре это правки, согласования, клиенты из ада. Но когда всё перекрывается драйвом от задач, профессиональным ростом и горящим глазом, я называю это «любовью». С ней можно управлять и числом правок, и количеством клиентов из ада.
Кира Калимулина — студентка 9-го потока Школы редакторов, работала главредом в «Сбере», VK, Ozon и Delivery Club
Понятие «любовь к работе» свежее: до конца 20-го века такого концепта не было. Даже если у кого-то была любимая работа, в обществе не было требования, что все обязаны такую найти.
Конечно, были династии военных, врачей, учителей, в которых к профессии готовили с детства. Но было и такое, что наши родители, бабушки и дедушки попадали на работу по распределению. Когда стране нужны были заводы, все шли на заводы.
На карьерных консультациях я больше опираюсь на понятие «мэтч» (от англ. match ‘совпадение'). Он случается, когда человек отзывается на вакансию, где искали сотрудника как раз с его стремлениями, навыками и опытом.
По каким критериям искать любимую работу?
Елизавета Гусенкова: Нельзя понять, нравится ли профессия, пока не попробуешь себя в ней. За пять лет в контенте я поработала в 10 проектах, и только про два из них могу сказать: «Это было классно». Зато остальные 8 работ помогли понять, чего я точно не хочу. Это даже более ценный опыт, потому что он учит делать правильный выбор. Чтобы сэкономить время на этом пути, полезно использовать две техники.
Оценить должность по баллам
Чтобы проанализировать конкретную должность в компании, оцените по 10-балльной шкале свои ощущения от задач, коллег и культуры компании.
Проиллюстрирую подход на примере моей работы:
Критерий «задачи» оценила на 5 из 10, но это не значит, что пора бросать дело. Задачами можно управлять: автоматизировать или делегировать их — балл вырастет. Но если бы за работу с контентом я поставила меньше пятёрки, задумалась бы о смене сферы.
На критерии «коллеги» и «культура компании» тоже можно влиять, например, перейти в другой проект. Но ключевую роль
Завести дневник эмоций
Если в целом неясно, что нравится в профессии, заведите дневник эмоций. Фиксируйте в нём все переживания, которые возникают по ходу рабочего дня. Он поможет засечь
Записывать надо именно чувства. Можно рационально убеждать себя, что хочется роста и большую зарплату, но эмоции будут говорить о другом. Дневник заставляет честно ответить: «Я сейчас делаю то, что нравится, или ерунду ради денег?» Деньги важны, но если за ними нет смысла и радости, то в перспективе это приведёт к выгоранию.
Спустя время вернитесь к записям и подведите итоги. Условно, если в дневнике
Кира Калимулина: Чтобы разобраться в себе, мы с моими менти делаем упражнение. Берём табличку и прописываем критерии для работы мечты. Универсального набора нет, потому что только личные рассуждения приведут к резонирующему образу.
Например, есть люди, которые любят большую нагрузку: так они чувствуют себя востребованными. А есть любители комфорта, которым важно успевать заниматься своими делами.
Характеристики желаемой работы раскрываем через вопросы, например:
- насколько принципиально, что это удалёнка, офис или гибрид?
- какой руководитель: жёсткий или заботливый?
- какая рутина: чёткие задачи или возможность креативить?
И далее — вплоть до зарплаты. Список критериев дополняют, отталкиваясь от внутреннего ощущения работы мечты.
Вторым этапом можно спросить себя, от чего в списке не страшно отказаться. Например,
Нередко менти приходит с запросом перейти из редактуры в другую профессию, например, в продакты или дизайнеры. Тогда мы ещё выписываем навыки: софты и харды — и считаем совместимость с требованиями из вакансий. Если не хватает пары ключевых навыков, менти фокусируется на их прокачке. Может выучиться, а может отказаться, чтобы всё-таки развиваться в прежней профессии. Так выглядит ответственный подход к карьере.
После упражнений случается магия: люди пишут, что теперь у них мэтч с работой
Для одного это выход на желаемую должность, для другого — новый взгляд на текущие условия. Но никакой мистики нет: сперва человек определяет ценностные критерии, а затем отметает неподходящие вакансии и задаёт правильные вопросы на переговорах.
Насколько работодателю важно, чтобы сотрудник любил работу?
Елизавета Гусенкова: Работодателю достаточно, чтобы сотрудник приносил выручку. С любовью к работе или без — разницы нет. Но тогда откуда на собеседованиях возникает вопрос: «Почему вы хотите работать в нашей компании?» Его обыгрывают в куче мемов, потому что логично ответить: «Мне нужны деньги». Но честный ответ — выстрел себе в ногу.
Работодателю невыгодно нанимать тех, кого интересуют лишь деньги. Он наймёт специалиста за 100 тысяч рублей, через полгода тот попросит уже 150 тысяч, а спустя год — все
Работодатель заинтересован, чтобы у человека была личная мотивация. Например, кандидат пришёл в ИТ-компанию, потому что увлекается технологиями. Или в журнал о животных, потому что у самого дома пять собак и три кошки. Или он устраивается в Яндекс, потому что хочет работать над масштабными проектами и влиять на мир.
Кира Калимулина: Важно понимать, что работодатель тоже хочет работу мечты. Он будет рад, если сотрудники будут качественно и своевременно выполнять задачи. Если они ещё любят свою работу, это приятный бонус, который повышает мотивацию команды и позволяет бизнесу достигать ключевых показателей.
Проактивность — главный признак вовлечённого сотрудника?
Кира Калимулина: Конечно, начальники ценят, когда работники инициативные. Но странно считать, что любовь к работе выражается только через проактивность.
Мне нравится разделение работников из книги «Радикальная прямота» от Ким Скотт,
Суперзвёзды — те самые проактивные люди, которым всё мало. Они хотят расти, придумывать новые проекты и брать больше ответственности. Но если собрать коллектив из одних суперзвёзд, однажды они начнут подпирать руководителя.
Рок-звёзды (от английского слова rock ‘камень') — это стабильные сотрудники, которые образуют костяк команды. Они не очень хотят продвигаться по карьерной лестнице, но им нравится качать навыки. Рок-звезда может дорасти до сеньора в своей предметной области и нести ответственность за целый проект. Например, редактор может взять на себя редполитику и консультировать по ней.
У таких людей своя страсть: им важно, чтобы в неделю ставили конкретное количество задач, чтобы их не трогали и они могли спокойно заниматься делом. И те, и другие «звёзды» могут любить свою работу.
Не надо через силу следовать тренду на проактивность. Если главная мотивация — это заработок и свободное время на семью или хобби, стоит это признать и искать соответствующую работу.
Как быть, если сомневаешься, что любимое дело сможет прокормить?
Елизавета Гусенкова: Один из подписчиков недавно спросил: «Как вкатиться в диджитал с нуля?» Первая мысль — не надо: лучше пойти в реальный сектор. Сейчас всё диджитальное сжимается из-за кризиса и развития нейросетей.
Вторая мысль — ниша не важна, когда прёт. Если есть задор и силы, растут шансы на успех: можно днями погружаться в новое, искать неординарные пути развития. Это даёт фору по сравнению с теми, кто случайно забрёл в редактуру и копирайтинг. Рынок уже очищается от таких людей благодаря тем же нейросетям.
Любовь к работе не гарантирует успех, но сильно повышает шансы
Если кажется, что в сфере платят мало, найдите тех, кому платят много. Это докажет мозгу, что зарабатывать реально, и поможет преодолеть психологический барьер.
Кира Калимулина: Главное — помнить, что хорошие зарплаты дают не сразу. За большими деньгами надо идти в востребованные сферы: сегодня это аграрка, дроны, тяжёлая промышленность. Но выбирать профессию только из-за дохода странно: сейчас она приносит деньги, а через три года на рынке будет некуда приткнуться.
Со мной что-то не так, если к работе нет особых чувств?
Елизавета Гусенкова: Это нормально, когда работа не в приоритете. На первом месте может быть семья, хобби, путешествия.
Просто ходить на работу и делать дело — окей, если нет тоски по великим целям и нереализованным амбициям. Иногда человеку сложно признаться, что работа его раздражает. Вместо этого он блокирует недовольство и трудится по инерции. Стоит прислушаться к себе: возможно, работа мечты в другом месте.
Драйв есть в любой профессии, даже если со стороны она кажется скучной. Например, бухгалтер может с увлечением заниматься аналитикой, работать с документами, внедрять в компании оптимизацию налогов и так расти до финдиректора. Но без интереса к делу неясно, зачем брать на себя больше.
Кира Калимулина: Если самому человеку окей, что нет щенячьего восторга, это нормально. Если же любить работу хочется, нужно максимизировать в ней то, что нравится, и минимизировать то, что бесит.
Расскажу свою историю. После Школы редакторов я сильно выгорела: целый год мне было невыносимо писать тексты. К тому моменту я проработала копирайтером больше десяти лет, но стала браться за что угодно, лишь бы ничего не писать. Я вела проекты, занималась редполитикой, составляла структуры лендингов, даже дизайнила что-то. Оказалось, мне нравится руководить и структурировать процессы, а ещё я быстро схватываю информацию на звонках. С тех пор я выстраиваю работу из своей органики.
Если бизнес требует от меня то,
что мне не нравится , я нахожу способ оптимизировать процесс
К примеру, когда я была UX-редактором в Озоне, я тяжело воспринимала длинные письменные ТЗ. Но я знала, что на созвоне справлюсь быстрее. Ввела систему, чтобы все задачи решались на звонках: вместе с дизайнером и продакт-менеджером мы созванивались несколько раз в день и разруливали все кейсы за 15—30 минут. Так я самостоятельно построила рабочий процесс и далее — карьеру.
Допустим, человек не знает, кем хочет работать, зато он любит делать мемы. Как тогда найти работу по любви?
Кира Калимулина: Во-первых, некоторым компаниям нужны мемологи, например, чтобы писать ситуативные пуши — это те же мемы, только текстовые.
Во-вторых, любовь к работе не замыкается на самой себе. Её можно декомпозировать — разобрать до базового понимая, почему вообще есть страсть к занятию. Вот я много решаю на звонках. Если декомпозируем, увидим: мне нравится работать с людьми. Копнём глубже — нравится и общаться с людьми, и помогать людям. Как только я это определила, спектр моих «работ по любви» стал безграничен. Я могу стать психологом, эйчаром, консультантом, даже гадалкой (смеётся).
Свою страсть в работе можно узнать только из опыта. Сейчас я понимаю, что мне нравится консультировать редакторов и помогать им найти карьерную идентичность.
Разбирайте до элементарных идей, почему хочется чем-то заниматься, и ищите признаки в разных профессиях
Если человек любит делать мемы, возможно, ему понравится создавать шутки и в целом веселить людей. С такой страстью он может писать для стендаперов или пойти
Если совсем не на что опереться, вспомните, что нравилось в детстве. Я писала с юности, а в 17 лет окончила школу и устроилась креатором в рекламное агентство. Но изначально мне хотелось быть режиссёром. В итоге я всё равно попробовала себя и в режиссуре, потому что снимала рекламные ролики.
Что делать и к кому обращаться, если не получается закрепиться в профессии мечты?
Елизавета Гусенкова: Когда примеряетесь к новой работе, посоветуйтесь с кем-то из этой сферы. Чтобы заглянуть за ширму профессии, можно обратиться к карьерному консультанту. Он расскажет о «серых зонах», о которых не пишут в вакансиях и экспертных блогах. Плюс он поможет выстроить план, как развить навыки для желаемой должности.
Тем, кто стесняется откликаться на вакансии или чувствует тотальную усталость, лучше записаться к психологу. За тревогой, метаниями или, наоборот, апатией может стоять выгорание или другие психологические проблемы.
С каким запросом приходят к карьерному консультанту?
Елизавета Гусенкова: Люди приходят, когда уже накипело: не получается выйти на повышение, по резюме приходят отказы или поиск работы затягивается на месяцы. На консультациях я помогаю разобраться в правилах игры на рынке труда: как грамотно упаковать резюме и портфолио, определить стратегию поиска и прокачки навыков.
Другой запрос — сопровождение во время поиска работы. Как ментор я облегчаю процесс: поддерживаю и контролирую со стороны. Например, дважды в неделю мы устраиваем часовые созвоны и всё это время откликаемся на вакансии или пишем компаниям напрямую.
Искать работу сложно. Надо собраться с силами, подготовить резюме с портфолио, отправить 100 откликов, получить 99 отказов, не сдуться после этого и ещё почекать вакансии в Телеграме. Сейчас поиск работы занимает в среднем от трёх до десяти месяцев. Хорошо, когда кто-то из сферы может ответить на вопросы и подсказать, как написать сопроводительное — ещё и в прямом эфире.
Кира Калимулина: Люди приходят с болью. Например, им постоянно отказывают эйчары или они не проходят испытательные сроки. Хотя лучше приходить, когда болит ещё несильно.
Моя задача — распознать истинную цель, которая скрывается за болью менти. Например, человек планирует перейти в UX-редактуру. После консультации выясняем, что менять профессию он не хочет: на самом деле, не хватает денег. Тогда начинаем копаться, где найти дополнительный заработок.
Люди не всегда формулируют истинный запрос на первой встрече, но всегда мечтают о работе, которую полюбят. Критерии этой работы у каждого свои.