Расскажи коротко, кто ты и чем занимаешься?

Я коммерческий редактор. Отвечаю за контентные проекты: выстраиваю стратегию под задачи компании, слежу за качеством материала, который создают авторы и дизайнеры. В некоторых проектах приходится что-то писать самой, но чаще — строить процессы, чтобы контент выходил системно и вовремя. Ещё я веду телеграм-канал «Дайджест копирайтера» и преподаю в Skillbox на вебинарах для тех, кто планирует начать работу с контентом.

Как ты пришла в профессию?

В универе я искала подработку и начала писать научные статьи на заказ за 300 рублей. Я училась на истфаке, поэтому статьи были по профилю. Например, «Меньшевистская и большевистская концепция революции» или «Венский конгресс 1814 года».

Однажды узнала, что ВУЗ приглашает студентов на видеокурсы от студии, которая снимала коммерческие ролики. Студия проводила для первокурсников бесплатное обучение, а лучших учеников приглашала работать в команду: снимать видео, монтировать, делать цветокоррекцию. Я понимала уже тогда, что вряд ли буду работать по специальности. Меня тянуло в коммерцию и рекламу, поэтому пошла на этот курс. Там познакомилась с парнем, который занимался разработкой сайтов.

Однажды пожаловалась ему, что за научные статьи очень мало платят, а он рассказал, что можно зарабатывать на коммерческих текстах. Я вообще не понимала, что это и как устроено, но было интересно.

Зарегистрировалась на форуме веб-мастеров — searchengines.guru. Там выполняла разные небольшие заказы, собирала отзывы за работу. В какой-то момент стала активно писать SEO-тексты. Это продолжалось около года, потом надоело: нагрузка не регулярная, а заказчики могли кинуть на деньги.

Зато в это время социальные сети зацвели пышным цветом — захотелось уйти в SMM. Со стороны это выглядело привлекательнее, чем писать однотипные статьи для непонятных сайтов. Я устроилась в местное SMM-агентство и вела по 10−15 аккаунтов одновременно. Выдавать постоянно столько креатива для разных бизнесов было очень тяжело. Так что спустя полтора года, я ушла.

В то время я уже писала в «Дайджест копирайтера», тогда им управляла Яна Дворецкая. Однажды она пришла ко мне с проектом — нужно было сделать рерайт текстов и перевод в английскую версию лендингов для Skypro. Получилось сработаться с командой, и меня пригласили в Skypro уже на должность редактора.

А как ты попала в «Дайджест»?

Просто откликнулась на вакансию. Я очень любила канал, активно читала его ради полезного контента. У меня не было денег на покупку профессиональных курсов, поэтому всю информацию приходилось добывать из открытых источников. В «Дайджесте» всегда было много ценных материалов. В 2019 вообще ещё была эра полезного контента.

Однажды Яна опубликовала пост о поиске авторов. Я откликнулась, прошла тестовое и получила приглашение. Очень обрадовалась ему, потому что появилась возможность работать с продуктом, который действительно люблю.

Яна была моим редактором. Она заложила многие принципы работы с текстом, которые я использую до сих пор. Вообще думаю, что хорошим редактором можно стать, только если вы сначала поработали автором, которого редактируют.

Я писала в канал пару лет. Однажды узнала, что она хочет продать канал, а если не получится — закрыть. Для меня это было болезненно, не хотелось, чтобы такой ценный канал пропал. Поэтому я довольно быстро приняла решение о покупке и с тех пор управляю «Дайджестом копирайтера».

Хорошим редактором можно стать, только если вы сначала поработали автором, которого редактируют

Ты начала рассказывать о том, как Яна позвала тебя в проект для Skypro, и это стало новым витком в карьере. Теперь ты работала на крупную, известную на рынке компанию. Каково было соглашаться?

В такие моменты всегда очень страшно. Я боялась, что не справлюсь, опозорюсь, наделаю много ошибок — это для меня особенно болезненно, я тот ещё перфекционист. Плюс тогда казалось, что если не справлюсь — подведу Яну, и она больше не захочет со мной работать. В общем, много было переживаний, но желание попробовать новое оказалось сильнее.

Вообще бывает два типа страха. Первый — когда вы чего-то боитесь и не хотите с этим связываться, второй — когда вы очень хотите с чем-то связаться, но боитесь не вывезти. Второй надо перешагивать. Я для себя решила, что желание попробовать что-то новое должно быть сильнее страха провала. Да, работать в проекте для крупной компании страшнее, чем для незнакомого человека с форума. Но если это задача про развитие — я в деле.

Яна же и порекомендовала меня в спикеры интенсива для копирайтеров в Skillbox. В это время я ещё писала для «Дайджеста» и перешла из Skypro работать шефредом в Chatfuel.

У меня был опыт в обучении других людей, но не масштабный. Когда работала в SMM-агентстве, мы вели курсы для SMM-специалистов и собственников бизнеса, которые хотят сами разобраться с продвижением. Я вела там небольшой блок по копирайтингу и общению с аудиторией в комментариях. Ещё иногда выступала на живых митапах перед аудиторией не больше 50 человек. А в Skillbox нужно было проводить интенсивы онлайн на 1000+ человек три дня подряд в прямом эфире. Это страшно! Но в итоге я два года вела интенсивы, а потом ещё записала два мини-курса про работу с текстами в диджитал.

Как ты боролась со страхом провала уже в проекте? Что тебе помогало?

Это тот случай, когда страх и есть помощник. Из-за него я пипец как ответственно отношусь ко всем задачам внутри проекта. Это помогает: я могу себя похвалить за то, что сделала максимум, а дальше — будь что будет.

Ещё я постепенно научилась открыто говорить, что чего-то не знаю и нуждаюсь в подсказке. Это тоже помогает, потому что ответ часто ближе, чем кажется. Бывало, что даже вопрос ещё не созрел, я просто о чём-то рассказала вслух — а ответ уже нашёлся.

Кажется, что на равных делиться беспокойством не так страшно, но признать незнание чего-то перед руководителем очень непросто. Тебе приходилось участвовать в таких диалогах?

У меня был похожий опыт: я как-то брала интервью у сооснователя Skypro. Очень волновалась вначале, потому что понимала, что время этого человека стоит дорого и надо быть максимально профессиональной в диалоге. Успокаивала мысль, что он тоже заинтересован в интервью — это часть его большой задачи по продвижению бренда.

Мне кажется, в разговорах «со старшими» важно принимать, что иерархия — это нормально. Не надо придумывать новые правила и пытаться поставить себя на один уровень с собеседником. У вас нет цели доказать, какой вы крутой, и выйти из диалога умнее и профессиональнее, чем есть на самом деле. Тут важно другое — нужно показать собеседнику, что вы работаете на одну задачу.

Бывает, что вы попадаете в новую команду, где все работают на одну задачу, но отношения не всегда складываются гладко с первого раза. У тебя такое бывает? Как разруливаешь?

Бывает вообще всё, особенно на удалёнке. Я человек неконфликтный, только сейчас учусь отстаивать своё мнение открыто и продуктивно — это тоже отдельный навык. Но в принципе я устроена так, что отношусь к людям заведомо хорошо. Они мне интересны, многими я искренне восхищаюсь. Не знаю, что должно произойти, чтобы человек мне как-то всерьёз перестал нравиться. Обычно я вижу в людях их сильные стороны, а из такой позиции легче заводить прочные и доверительные отношения.

На удалёнке разглядеть человека сложнее. У вас нет совместного опыта из жизни в офисе, нет случайных тем для разговора — в чатах все общаются по делу. Но мне кажется важным такой опыт создавать самим. Проявляться в чатах как живой человек и наблюдать за тем, как проявляются другие люди.

Я вижу в людях их сильные стороны

Для «Дайджеста» ты часто берёшь интервью у специалистов в нише контент-маркетинга, это помогает заводить полезные знакомства. А как бы ты посоветовала наращивать связи тем, у кого нет своего канала?

Да, я понимаю, что не у всех есть канал, который можно использовать как прикрытие, чтобы предложить сотрудничество. Но если речь о том, чтобы взять интервью — не обязательно иметь своё пространство. Об этом Максим Ильяхов тоже как-то рассказывал: у вас может быть просто идея для контента на любой платформе. Опишите её герою так, чтобы он увидел ценность от участия, и ждите реакции.

А ещё надо везде оставлять следы. В профессиональных чатах, в откликах на вакансии, в комментариях под постами людей, с которых берёте пример.

Начать можно с простого. Например, вступаете в какой-нибудь локальный книжный клуб в своём городе. При знакомстве в таких местах люди часто делятся, кто есть кто. Можно кратко рассказать, чем вы занимаетесь, но в «мире читателя» — так, чтобы ваши полезные навыки были понятны людям из другой сферы. Например, я говорю: «Ко мне можно обращаться, если хотите вести профессиональный телеграм-канал — расскажу, с чего начать, и как привлекать аудиторию».

Затем запускается цепная реакция: люди приходят по знакомству с запросом. Эти же люди из книжного клуба могут отправить ваш контакт знакомым, у которых возникла задача по вашей специальности.

Что значит «оставлять следы» в откликах на вакансии?

Откликаться на любые интересные вакансии, даже если сейчас вы не ищете новых проектов. Всё равно вы попадаете в поле зрения.

Я однажды откликнулась на вакансию, но там уже не было мест. Эйчар моё портфолио всё равно сохранил. А через три месяца по рекомендации того эйчара меня в проект пригласила девушка, которая в Дании проводила туры по офисам датских компаний, в том числе IKEA. Я помогала ей планировать контент, публиковать посты в социальные сети, настраивать таргет. Это один из любимых моих проектов со времён, когда я занималась SMM.

Тут главное — не расстраиваться, если вас не взяли сразу. Бывают ситуации, когда вы откликнулись на вакансию, прошли собеседование, сделали тестовое, даже руководитель сказал, что всё отлично — вы подходите. Потом в компании что-то меняется, и вакансию закрывают. Это обидно в моменте, но контакт с вами из истории уже не выдернуть. Вас уже одобрили на нескольких уровнях. Поэтому, если вакансия снова откроется или появится новый проект — вы будете первыми на очереди. Всегда полезно пройти первичный отбор.

Ещё тут хочу добавить, что откликаться стоит, даже если вы увидели вакансию спустя пару дней после публикации. Многие говорят, что если вы не успели откликнуться в первые часы — то всё, там уже 2 тысячи человек в очереди и места точно нет. На самом деле, вы этого никогда не знаете. Возможно, ваш имейл придёт именно в тот момент, когда эйчару будет удобно на него взглянуть. Поэтому, если видите интересный проект — всегда откликайтесь.

Контакт с вами из истории уже не выдернуть

Такой процесс поиска проектов может занять много времени. Какие есть способы находить их быстрее?

Я точно знаю, что очень многие компании и стартапы принимают человека в команду по рекомендации, а не по отбору резюме на hh.ru. Для них это вполне рабочая история, потому что рекрутинг — дорогой и непростой процесс, на который не всегда есть ресурсы и время. Поэтому здорово, если у вас есть хорошие контакты в индустрии, и люди готовы вас рекомендовать.

Вообще люди — это огромное достоинство нашей среды. В редактуре работает очень много интересных, глубоких людей с особенным взглядом на мир. Поэтому здесь всегда есть с кем и о чём поговорить. Мне кажется, общение с ними помогает поддерживать интерес к профессии. Когда вы узнаёте, как другие ребята ведут проекты, как решаются на собственные каналы, как поддерживают баланс между работой и домом на удалёнке — всё это помогает чувствовать себя частью сообщества. И из этого прорастает много хорошего: и совместные проекты, и настоящая дружба.

Нашла вдохновляющее окружение благодаря нетворку

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я хотела прокачать навыки. Мне очень понравилось, что в школе можно развиваться в разных направлениях. Помимо дизайнерской базы — типографики и вёрстки — здесь есть управление проектами, переговоры, редактура. Благодаря этому я стала не просто дизайнером, а дизайнером, который понимает, как вести проекты. Для меня это было очень важно.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я поняла, что рядом друзья, когда по рекомендации Полины Пахотиной меня добавили в общий чат с ребятами из предыдущих потоков. Там обсуждали не только школу, а всё на свете. Один только этот чат расширил кругозор не меньше, чем сама школа. Это было очень прикольно: мы делились знаниями, опытом, вакансиями, подработками, играли в «Тайного Санту». Я нашла не просто друзей, а настоящую семью.

Нашла не просто друзей, а настоящую семью

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Одногруппники очень помогали и поддерживали. Напоминали, что оценки не самоцель, намного важнее опыт. А местами субъективная обратная связь — это нормально, так бывает. Главное — вычленить для себя самое полезное, что поможет вырасти в конкретном вопросе и стать сильнее.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

За время учёбы в школе я поняла: связи решают. Через знакомства можно попасть почти куда угодно, и оказалось, что это совсем не стыдно.

С этими мыслями я поступила в ИТМО на управление бизнесом — ради нового окружения, знакомств, возможностей. Все мои ожидания оправдались :-)

То самое окружение вдохновляет, поддерживает и идёт вместе со мной — и это капец как приятно!

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

На второй ступени мне было тяжело из-за плохих оценок. Я совсем не понимала, на своём ли я месте, то ли вообще делаю. И тогда ребята напомнили: оценки — это просто оценки. Важно понять, чем вы хотите заниматься. Если вы хотите развиваться в дизайне или в чём-то другом, просто берите от процесса максимум и не зацикливайтесь на баллах.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Разную обратную связь от Михаила Нозика в личном кабинете: один серый фон он называл благородным, а другой — то ли нудным, то ли тоскливым. Да, иногда было сложно понять, что именно подразумевают преподаватели в комментариях к домашке, но местами удавалось посмеяться.

А в целом на второй ступени было не так уж смешно — у дизайнеров почти не было поводов для общения с одногруппниками, кроме переговоров с Геннадием. Это был самый весёлый и эмоциональный эпизод.

Иногда к нам приходили руководители и просили помочь со своими заданиями. Это тоже было прикольно, но тут уже не столько про веселье, сколько просто про разнообразие и новый опыт.

Ещё очень понравилось записывать подкаст с Марией Кокшановой, которая раньше была главредом «Кто студента». Мы здорово пообщались про вторую ступень, повспоминали всё, порефлексировали — было весело.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я не участвовала в офлайн-встречах — кажется, они были у других ребят, особенно у редакторов. Для меня первая офлайн-встреча — это уже была защита диплома, и это, конечно, было очень интересно. Туда пришли и девчонки из других потоков. Было здорово пообщаться со всеми вживую. Такие связи остаются надолго.

Для меня большая ценность нетворка в том, что я знаю: у меня есть люди, к которым можно обратиться почти с любым вопросом. Можно закинуть вакансию, попросить помощи, поискать подработку или просто обсудить что-то отвлечённое от работы или учёбы — и вас обязательно поддержат.

Сделал полезный курс под напором сообщества

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Я хотел переквалифицироваться из дизайнера в редактора. В один момент я словил выгорание и решил полностью завязать со своей профессией: оставить только подработки, чтобы не сидеть без денег. Но в школе сильно пригодились дизайнерские навыки, и я снова загорелся.

Планировал попасть в комьюнити и начать в нём быстро развиваться. Про школу я услышал от Максима Ильяхова, так как ещё давно следил за его блогом и каналом. Он рассказывал, как здесь профессионально учат редакторов, а мне всегда нравилось писать.

А также рассчитывал замотивировать себя к трудоголизму и успеванию всего. Ещё до поступления слышал, как в школе тяжело, и решил проверить себя на прочность, чтобы потом рутинные перегрузы не казались чем-то страшным. В общем, хотел попробовать поебашить и посмотреть, что из этого выйдет.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

После создания неофициального телеграм-чата для студентов, где мы начали постоянно общаться. Чат зародился как профессиональная помощь комьюнити, а перерос в сборище содомии, сплетен, пользы, обид и слёз. Многие росли и до сих пор растут вместе с чатом.

Я бы не сказал, что мы в чате прям друзья и союзники, но накидать друг другу правок и быстро прокомментировать рабочую задачку — вполне можем. Самое крутое, что там люди реально заинтересованы помогать, вникать в задачу и процессы и в итоге выдавать здравые советы и комментарии. Раньше у меня такого опыта не было.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Мы немного делились пониманием лекций, комментировали результаты и получали дополнительные правки, помимо преподавательских.

Одна итерация правок — маловато для качественного результата. А вторая как будто бессмысленная, потому что никто доработки смотреть уже не будет. Вот здесь и пригождались комментарии однокурсников, так как часто глаз замыливается, и вы что-то упускаете.

Общение позволяло легче переживать неудачи. Например, когда все пишут, что не понимают ХТМЛ и вообще не представляют, как сдавать задание — вам становится легче, потому что вы такой не один. Эта сопричастность помогала на протяжении всего обучения.

Общение позволяло легче пережить неудачи

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Лично мне стало проще общаться. Я просто привык много писать и говорить, высказываться. Теперь на работе я не молчу: когда мне есть что посоветовать и когда я считаю нужным сказать — я просто говорю ртом и спокойно продолжаю работать. Раньше я любил отмалчиваться.

Появилось больше уверенности в себе. Поддержка коллег, рекомендации меня как эксперта и хорошего специалиста — всё это позволяет чувствовать, что я заслуживаю хорошего места и достойной зарплаты.

Я стал лучше чувствовать личные границы людей. Например, если участник шутит и высказывается так, что большинству не нравится, — они скажут ему об этом прямо в лицо. Неприятно, зато честно. Так формируются границы дозволенного, которые ретранслируются и в рабочих чатах.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я бы не сказал, что с ними столкнулся. Я бы даже сказал, что у меня нет синдрома самозванца, либо я просто хочу такую позицию транслировать :-)

Поддержку я почувствовал в создании своего проекта. Я не хотел идти на третью ступень и сомневался в своей идее — курсе по Фигме для редакторов.

Я был уверен, что мои компетенции в программе ничтожно малы по сравнению с теми, что есть у крутых дизайнеров. И это была чистая правда.

Я мучился, жалел 60 тысяч рублей на третью ступень и не хотел реализовывать чужой проект. А потом с весёлым лицом выступать на защите и говорить, как мне было круто делать карточки и что этот проект будет жить вечно.

Но чат просто настоял, что курс по Фигме — мастхэв для редакторов. Я сильно сомневался, так как думал, что не попаду в ЦА, но в итоге решил рискнуть.

Я счастливый человек, потому что мне не понадобилось выяснять боли аудитории: ЦА сама пришла со своими потребностями и сказала, как их закрыть. Так и появился курс «Фигма для редакторов».

Ребята сказали «делай», и я сделал. Я пошёл на третью и реализовал проект только благодаря напору коллег.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Я вспомню не самый ржачный, но точно запомнившийся мне момент. Я вообще такой человек, который любит шутить на заезженные темы и, так сказать, «подрывать пердаки» особо чувствительным категориям граждан. И вот я нативно на протяжении нескольких месяцев закидывал байки про женское место на кухне и что мужчина — вершина цивилизации. В итоге на меня чутка наехали в чате, я отшутился, и мы дальше продолжили дружно жить. Так я понял, что и среди коллег и товарищей есть больные темы, на которые просто не надо шутить.

Срачи — это наше всё. Раз в пару недель в чате случался серьёзный закус, и проходили беседы на повышенных тонах. Мы могли затронуть разные темы, и, конечно, среди большой группы всегда найдутся представители «за» и «против». Но что нас всех объединяет — нелюбовь к вакансиям с пренебрежительным отношением к соискателям: низкая заработная плата, неофициальное трудоустройство, неоплачиваемые подработки и красивая ветка в качестве награды за труд.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я встречался два раза на защите. Первый раз — это выпуск нашего 19-го потока. Сначала я не мог поверить, что все эти люди, с которыми я общался в чате, — живые. Мы круто провели время, защитились и поболтали на разные темы: работа, переезд, личная жизнь, творчество.

Второй раз — защита 20-го потока. Я ещё на второй ступени заобщался с редактором Анастасией Ивановой. Начал периодически помогать ей по дизайну с некоторыми рабочими задачками. Общение сложилось (все мы знаем, что сплетни объединяют), и Анастасия позвала меня внештатным дизайнером на третью ступень в её проект. Вот так нетворкинг позволил мне посетить ещё одну защиту и вживую встретиться с теми, с кем на протяжении месяцев общался в сети.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Бабки. Как говорил выше, я запустил платный курс. За счёт сначала неосознанного, а потом уже прямо-таки осознанного нативного продвижения у меня появились первые покупатели курса. Так совпали моё желание продавать и потребность редакторов в хорошем практическом обучении дизайнерскому софту. Случился для всех приятный мэтч.

База специалистов, к которым я могу обратиться. Мы даже как-то составляли в чате таблицу, где каждый писал, чем он занимается и как может быть полезен. Я не помню всех — только тех, кто хорошо себя зарекомендовал. Когда мне нужна помощь или меня просят порекомендовать конкретного специалиста, у меня в голове уже есть список крутых людей, за которых я готов поручиться.

Прокрастинация. Когда у меня появляется свободное время на работе или дома, я могу зайти почитать чат и посмотреть, у кого что случилось и кто чем живёт. В итоге залипнуть в общение, начать кому-то отвечать и даже, возможно, с кем-то поспорить. И так увлекательно провести полчаса.

Получил опыт у профессионалов с потока

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Сейчас сложно вспомнить детально. Программа минимум была такая: пройти все три ступени, хотя бы две из них — бесплатно, выхватить билет в профессию, ну и немного сменить жизненный вектор. Спустя год я могу сказать, что перевыполнил план.

Я прошёл бесплатно все три ступени. На третьей ступени сделал проект, где заказчиком был главред журнала «Майндбокс» Марья Авраменко, а арт-директором — Максим Ильяхов. А после школы устроился работать в бюро. Как мне кажется, неплохо для чувака без опыта в диджитале.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Ключевым моментом точно был вечер допуска на третьей ступени. Практически все были онлайн, ждали галочек, поддерживали друг друга. Кажется, с удвоенной силой сообщество топило за ребят, у которых были проблемы с проектами и допуском.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

С ребятами моего потока было не только приятно общаться — у них было чему поучиться. Это мощные профи из самых разных сфер: от заказной разработки и дизайна до нефтедобычи. Поэтому я перенимал опыт как мог и старался соответствовать.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Спасибо всем ребятам из 19-го потока, что я ни с первым, ни со вторым так и не столкнулся.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Мы встречались за пару дней до начала третьей ступени. Чего там только не было: от встречи с Артёмом Горбуновым в «Коворкафе» до ночного розыгрыша всего 19-го потока.

Мы сидели в «Коворкафе» всей компанией, и тут зашёл Артём Горбунов. Мы сначала как-то притихли, а потом коллективно решили, что такую возможность пообщаться упускать нельзя, ну и позвали его с нами посидеть. Времени у него было немного, но всё-таки пообщались.

Создала большой чат и нашла много друзей

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я не вымораживала эту покупку год — всё случилось спонтанно. У меня уже было чёткое намерение стать редактором, я понимала, чем хочу заниматься. И когда я увидела Максима Ильяхова и Школу редакторов, то просто дождалась набора и сразу записалась. Сыграл роль и прикольно собранный лендинг — пусть скажут «спасибо» своим маркетологам.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я не совсем согласна с формулировкой вопроса: чтобы люди стали друзьями и союзниками, нужно приложить усилия. Так можно сделать практически с любой коммуникацией — и я это умею. Анастасия Иванова стала первым человеком из потока, с которым я начала общаться. Дальше всё закрутилось: что-то отдаёте, разговариваете и получаете «ответочку». Это так работает. Если хотите друзей и союзников — просто вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится.

Вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На второй ступени общение с ребятами дало мне больше практики и пользы, чем с преподавателями. Мы обсуждали задания, обменивались мнениями и вместе искали способы решения задачи.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Напрямую. Меня наняла Анастасия Иванова, и мы какое-то время работали вместе. Потом из тусовки школы я нашла авторов в свои проекты. Если мне сейчас понадобятся специалисты или, допустим, новое место работы, — я в первую очередь обращусь в чат. Причём не в официальный, а в нашу неформальную тусовку.

Если я приглашаю исполнителей оттуда, я уже знаю, чего от них ожидать. Школа «дрессирует» пунктуальность, соблюдение дедлайнов, и мы говорим с ребятами на одном языке. А если нанимаю исполнителей со стороны, это заметно: они работают иначе, и им приходится объяснять какие-то вещи, которые в школе считаются базой.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Оказали поддержку не дежурными фразами вроде «не переживай, всё пройдёт», а по делу: с конструктивом, что делать. У меня была ситуация, когда заказчик начал меня дёргать по какой-то ерунде и докапывался до мелочей. В итоге оказалось, что проблема вообще не во мне, а в его отделе. Сотрудники хотели сделать этот проект сами, но руководитель отдал его мне. Это была просто ревность. И ребята из чата тогда чётко говорили: «Спроси вот это», «Посмотри вот на это», «Забей, не трать силы».

Мы в целом так друг друга и поддерживаем — не просто «не расстраивайся», а конкретными советами. Все из одной сферы, на одни и те же грабли наступаем, в одном компоте варимся — поэтому и понимаем друг друга с полуслова.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Конкретных моментов не вспомню, но сам факт, что можно зайти в чат, посмеяться, скинуть мем или просто посмотреть, что накидали — это бесценно! В чате каждый день по несколько сотен новых сообщений, и это офигенно — наше общение до сих пор живёт.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Конечно, встречались — это регулярная история. Мы собираемся с ребятами из Екатеринбурга, а если кто-то приезжает к нам, стараемся обязательно пересечься. Когда я куда-то еду, меня тоже встречают.

Есть такое выражение: «в каждой гавани по пристани» — у него, конечно, немного другой смысл, но в нашей истории оно работает на все сто. Куда бы ни приехал, почти в любом городе найдётся кто-то из редакторской тусовки, кто может показать город.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Эффективность обучения гораздо выше, когда вы обсуждаете задачу. Если вы скидываете документ с заданием и просите тусовку поковыряться и дать фидбек — это не читерство. Я вижу, что пишут другие и учусь на этом, а обратная связь — это бесценно.

Я не знаю, почему бюро противится межпотоковым и междисциплинарным историям. Мы тоже заходили с таким проектом — и каждый поток заходит, но их обламывают.
Да, есть чаты с преподавателями — до меня доходила информация, что некоторые потоки используют их для общения. Но это всё-таки немного не то: общаться на личные темы и сплетничать там неуместно.

В итоге студенты сами нашли способ объединиться и обеспечить себе нетворкинг, несмотря на отсутствие поддержки бюро. Обучение давно закончилось, а мы всё ещё общаемся в своём чате — обсуждаем и рабочие, и личные вопросы. И это очень ценно.

Пережила отчисление из школы и поступила снова благодаря ребятам

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я поступала в Школу бюро, когда уже работала шеф-редактором. Тогда я сделала пивот в карьере и поняла, что мне не хватает навыков именно в кроссдисциплинарных направлениях: вёрстке, дизайне, переговорах, даже маркетинге. То есть редактурой-то я владела (ну, по крайней мере мне тогда так казалось), но вот работать в команде с дизайнерами, пользоваться одной Фигмой и доносить смыслы с заботой — тут было грустно.

До поступления я переживала, что в школе учатся супермощные ребята, и я на их фоне буду очень бледно выглядеть. По факту оказалось, что аудитория разношёрстная — с разным опытом и с разным набором навыков. Что я точно не ожидала увидеть на входе, так это мощное комьюнити студентов, которое продолжает существовать и после окончания учёбы.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Наверное, бустом в общении 19-го потока было создание неофициального чата для студентов. Его организовала Ольга Долгушева, чтобы решать какие-то небольшие рабочие задачи, например, посмотреть тексты друг у друга, если глаз замылился. Но в какой-то момент, мы сами не поняли в какой, — этот чат вырос и перестал быть ламповым. К нам присоединились руководители и дизайнеры 19-го и 20-го потоков.

Сегодня мы приходим в чат поделиться всякими приколами по контенту, по дизайну, можем какую-то вакансию помусолить. Это вообще любимое занятие — обсуждать предложения в рынке. Теперь собралась большая компания людей, которые уже работают в разных отраслях, в разных журналах, с разным типом контента. Что-то вроде кружка психологической помощи, где мы можем поржать, обсудить насущное и помыть кости друг другу.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На первой ступени студенты учатся автономно, и помогать друг другу в обучении не приходилось: каждый идёт в своём темпе и проживает конфетно-букетный период с чатом и бюро. Плюс мы ещё все дисциплинированные, как солдаты: соблюдали правила и справлялись самостоятельно. На этом этапе появился локальный мем: «Я дошёл до теста про бога дизайна». Это значит, чувак проделал основной пусть первоступника и близок к финалу обучения.

А вот на второй и третьей ступенях чат уже конкретно помогает. Как минимум вы начинаете понимать, что вы не одни, что у ребят с вашего потока такие же проблемы с выполнением заданий, как у вас. Вы абсолютно одинаково плачете над вёрсткой, если она не получается, и вас объединяет общая цель — дойти до конца.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Не скажу, что сильно, но благодаря нетворку мы можем находить исполнителей для рабочих задач. Например, для меня идти на условный hh.ru — это последний вариант. Всегда хочется поискать среди знакомых, знакомых знакомых, получить какие-то отзывы на человека, и если это не дало результатов, то уже давать объявление на сайтах.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я училась в Школе редакторов в 19-ом потоке, и так получилось, что я не бомбически круто сдавала тесты. Как итог — не прошла на вторую ступень. Пережить неделю самобичевания, расстройства и обвинения себя в глупости во многом помогли однокурсники, с которыми у нас сложилось тёплое общение.

Я помню, как некоторые ребята мне тогда писали: «Если ты не закончишь школу, то нам вообще делать нечего…» И это помогло подсобраться, перестроить мысли. Да, оступилась, не смогла. Но не смогла не потому, что дура полная, а потому, что были другие задачи, и нормально сконцентрироваться на учёбе не получилось. Такое бывает.

Уже через неделю самокопания я поступила в Школу руководителей. И ни разу не пожалела, что всё сложилось именно так :-)

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

С 19-м потоком я не встречалась офлайн, а с 20-м потоком встретились офлайн уже на защите.

В ближайшем баре мы устроили препати и афтепати. На препати пришли ребята и с 20-го, и с 19-го потока, так как тесно общаемся в чате. Очень тепло и лампово выглядели наши барные посиделки. Кидали фотки тем, кто не смог приехать.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

В первую очередь я благодарна бюро за людей, которые стали моими коллегами. Это отдельный кайф — знать, что вокруг свои чуваки и отзывчивые ребята, которые поддержат и помогут с любой задачей.

Приведу пример: Илья Поликарпов защитился в 19-м потоке и уже почти год тащит свой дипломный проект, который неплохо развивается. С весны 2025-го Илья решил записывать подкасты и рилсы. Собственно, я ему и принесла эту идею. И теперь мы каждые два месяца собираемся примерно одним и тем же составом редакторов и дизайнеров, чтобы помочь Илье с созданием контента. Помогаем на голом альтруизме, потому что верим в его идею и стараемся помочь с реализацией. С нас не убудет выделить пару часов, а Илья получит хорошее подспорье в продвижении.

Нашла классную работу путём общения и инициативы

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

У меня было вполне чёткое ожидание и цель — «пообтесаться» в тусовке. Хотелось познакомиться с людьми, которые уже работают в сфере. Когда я шла в школу, то слабо представляла себе, как устроен рынок. Я хотела понять это через общение с редакторами и теми, кто желает ими стать.

Дополнительная цель-максимум была «посветиться» перед людьми, которые могут помочь трудоустроиться. Нетворк работает: с ним у вас просто больше шансов. Это не про поблажки или снисхождение, а про доступ к информации и возможностям. Вы можете первыми узнать о вакансии, у вас чуть больше степеней свободы — но для этого нужно быть на виду. Это и было одной из моих задач.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Переломным моментом стало то, что я попала в неформальный чат-тусовку в противовес официальному бюрошному чату. Там уже были живые люди с другим тоном общения, со своим лицом. Естественно, у всех — общая боль, общие задачи и проблемы, которые мы решаем во время учёбы. Это так или иначе сплачивает.

Когда мы начали помогать друг другу, советовать, обсуждать, вместе разбирать задачи — стало понятно, что выстраивается именно комьюнити, а не просто флудилка.

Общая боль, общие задачи, общая проблема — это сплачивает

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Это невероятно помогло на всех уровнях: и вместе подумать над заданием, и подцепить у кого-то удачное решение, и дать кому-то воспользоваться своим. Поредактировать чужую статью — и получить редактуру в ответ. Кто-то мог обратить внимание на то, что я сама просто прозевала.

Главредство в журнале «Кто студент» тоже было частью обучения и здорово расширило мою сеть профессиональных контактов.

Общение с однокурсниками помогало колоссально: прежде всего тем, что было с кем подумать, с кем провалидировать эмоции в острые моменты, да и двигаться по таймлайну становилось и проще, и структурированнее. Поддержка была не только профессиональной, но и дружеской.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

В живительную силу нетворка я уверовала ещё до истории с редактурой.

Я шесть лет работала в посольстве Швеции — верю, что получить место мне тоже помог нетворк. Студенткой посещала все открытые мероприятия посольства, а на выпускном курсе вписалась в стажировку и помогала сотрудникам на одном из проектов. Так познакомилась с тогдашним советником по культуре и другими будущими коллегами.

Когда появилась вакансия, я откликнулась на общих началах, но то, что меня знали, уже видели в деле и представляли, что я за человек, точно сыграло роль.

Нетворк мне помогал и когда я только начинала работать с текстами. Самые первые заказы предлагали знакомые. Кто-то искал копирайтера или эсэмэмщика, и меня рекомендовали как толковую девчонку.

В контексте Школы бюро влияние стало ещё более ощутимым. Сейчас я работаю в «Майндбоксе», и у нас почти вся команда — выходцы из бюро: несколько бывших главредов «Кто студента», сотрудники, которые учились или сейчас учатся в школе. Это тоже про нетворк: благодаря обучению на второй ступени и журналу все видят, что и как вы делаете.

На работу меня пригласила Марья Авраменко, на тот момент она была главредом «Майндбокса». Но большую роль сыграла моя личная инициатива.

Уже на второй ступени мне было интересно больше узнать про «Майндбокс». Что-то о компании я услышала от других студентов, что-то — через сеть контактов в «Кто студенте». А ещё мне нравилось, какие комментарии Марья оставляет к нашим заданиям. Я понимала, что хочу поработать с этим человеком.

Я посмотрела её старый вебинар с одним из предыдущих потоков и попросила Максима Ильяхова, чтобы нам тоже организовали веб с Марьей. Подготовила кучу вопросов, спрашивала про работу в «Майндбоксе» и про карьерный путь. Короче, активно подбивала клинья.

Думаю, что этот интерес был виден. А ещё Марья проверяла задания на второй ступени школы и могла заранее оценить, насколько я подхожу и стоит ли со мной работать.

Всё совпало с моим изначальным представлением: если стараться, быть вовлечённой и заметной в тусовке, это реально повышает шансы получить конкретный офер. В моём случае так и произошло.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Неуверенность — это моё нормальное состояние. Это скорее с уверенностью я «сталкиваюсь». И тут помогает даже просто то, что кто-то ставит сердечки на твоё сообщение и говорит: «Ты молодец, просто загоняешься». Иногда это действительно работает, иногда — нет, но это это всё равно ценно, потому что вы чувствуете, что вам есть куда прийти за поддержкой.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Смешных моментов было много, но за давностью сложно вспомнить что-то конкретное. Хотя, пожалуй, одна история точно входит в мой личный топ-10 пранков. Мы встретились офлайн с ребятами накануне выпускного, создали фейковый аккаунт одного из преподавателей и добавили его в наш чат. Какое-то время он там «жил». Нам было очень смешно, кому-то, наверное, странно — но в тот момент это был чистый кайф.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Было несколько с виду обычных офлайн-встреч. И они дали многое тем, кто встречался лично. Когда развиртуализируетесь с человеком, всё воспринимается иначе. Если до этого были какие-то напряжённые моменты в коммуникации, встреча часто помогает их сгладить — вживую люди оказываются совсем другими. Вы вдруг понимаете, что не так считывали их интонацию, как она звучит в реальности.

В целом это даёт ощущение более реального взаимодействия. Это уже не просто аватарка в чате, а конкретная Полина Пахотина.

Не уверена, что это как-то радикально влияет на группу, хотя, возможно, делает её более устойчивой и долговременной. Но для участников таких встреч — это точно ценность.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

Как и любой нетворк, он со временем выходит за рамки той узкой области, которая вас объединила, — обучение, редакторские задачи, вакансии.

Постепенно нетворк начинает проникать в другие сферы жизни. Например, я чуть было не нашла квартиру через чат. «Соучатники» знали, что я ищу жильё, и одна девочка мне написала, что у неё как раз съезжают соседи, быстро разведала обстановку и связалась с хозяином квартиры. С той квартирой не срослось, но потенциал был велик. Нетворк реально помогает решать бытовые вопросы и просто чувствовать поддержку.

У вас остаётся долгосрочное комьюнити, которое всегда выслушает и поможет. Дополнительный круг общения — это всегда плюс. Я не могу представить ситуацию, в которой его наличие было бы хуже, чем его отсутствие.

Не имей сто рублей, а имей сто друзей — вот так-то!

Оля, расскажи о своём пути в «Т—Ж».

Я начинала в региональном СМИ в 2017 году. В то время подобные издания не знали об инфостиле, работали по старым канонам. В 2019 году муж принёс мне книгу Максима Ильяхова «Пиши, сокращай» — и я как поняла! Пересмотрела свои стандарты, начала писать по-другому.

Тогда же отправила свои статьи на vc.ru и предложила услуги внештатного журналиста — меня взяли. Первый текст был красным, с огромным количеством правок. В моих работах всё ещё оставались газетные атавизмы, от которых можно было избавиться только через практику. Но очень скоро я написала несколько материалов, которыми впервые в жизни смогла гордиться. Это были статьи о необычных профессиях и интервью с предпринимателями, которые реализовали интересные бизнес-идеи. Я писала их под руководством главы отдела специальных корреспондентов — он стал моим первым наставником.

Я мечтала попасть в «Т—Ж». Отправляла резюме, но меня не взяли. Через пару лет прислала туда свой текст — статью о запуске бизнеса. Было много правок, мне казалось, что больше со мной работать не будут, но неожиданно предложили взять следующую задачу. Так я начала сотрудничать с «Т—Ж» как внештатник. А потом, спустя годы, пришла в команду редактором, и через два месяца меня повысили до шефа.

Какой профессиональный урок стал для тебя самым важным в начале работы в «Т—Ж»?

Первые пару лет в профессии я недостаточно критично относилась к фактам и влюблялась в героев своих текстов. Мой первый редактор на vc.ru старался меня отрезвлять и научить критическому мышлению. Но это прокачалось только со временем.

Помню, как на первом или втором тексте в «Т—Ж» шеф «Бизнеса» не поверила, что герой моего материала во время работы в найме накопил деньги на запуск своего дела. Она попросила меня копнуть в эту сторону и добиться правды. Таких ситуаций в первое время было много, и они научили меня внимательно смотреть на факты. Это повлияло и на то, как я позже стала делать гайды.

Какой неочевидный элемент превращает гайд из скучной
инструкции в крутую?

Большая часть трафика приходит по SEO с конкретным запросом: «как получить визу в США» или «как поступить в медицинский вуз в 2025 году». У читателя есть свой вопрос, и гайд должен дать конкретный ответ — подробный, понятный, актуальный. Иначе человек уйдёт.

Статьи «Т—Ж» отличаются от большинства сеошных. Тексты для наших гайдов часто пишут сами эксперты, или мы показываем черновик экспертам, а они дают рекомендации и приводят примеры из практики. В статьи добавляем прикладные инструменты: образцы документов, чек-листы, калькуляторы. Допустим, человек выбирает: взять ипотеку или арендовать жильё. Мы встраиваем в гайд калькулятор, чтобы читатель сам мог посчитать, что в его случае лучше. Там, где текстом не объяснить, записываем скринкаст и показываем на экране, как что-то сделать. Например, как найти неочевидный пункт меню на «Госуслугах». Ещё мы постоянно проверяем гайды на актуальность, чтобы они не вводили в заблуждение ни одного читателя.

Недавно у нас в гайдах появился новый элемент: тест-сегментатор. Обычно в конце статьи читателю предлагают дополнительные материалы по теме, но они для всех одинаковые. А мы придумали, как эти предложения немного персонализировать. Читатель отвечает на несколько вопросов и получает подборку наших материалов, которые помогут решить конкретно его задачу.

Гайд должен дать конкретный ответ

Представьте: будущий выпускник школы собирается поступать в вуз. С помощью теста выявляем, на каком школьник этапе, что его беспокоит и что можно ему рекомендовать. Если он не уверен в результатах ЕГЭ, предлагаем пачку статей о том, как получить дополнительные баллы при поступлении: олимпиады, ГТО, благотворительные проекты. А ещё — подборки вузов с невысокими проходными баллами на востребованные специальности.

Такого теста с рекомендациями в результатах мы пока нигде не видели: ни в русскоязычных, ни в англоязычных медиа.

Бывает ли так, что гайд не зашёл читателю? Что предпринимаете в таких случаях?

Есть темы, у которых не может быть большого количества просмотров. Недавно вышел гайд про снятие академической задолженности. Эта тема интересна узкой аудитории, поэтому там мало трафика, и я понимаю, что это нормально.

Порой нужно подождать, когда статья найдёт своего читателя. Большая часть аудитории приходит к нам из поиска, а SEO разгоняется не сразу. Сейчас, в 25-м году, больше накопленных просмотров у статей 22-го и 23-го года. Мы их обновляем и актуализируем, хотя написаны они давно — и именно поэтому они до сих пор приносят трафик.

Иногда у нас есть ожидания, и сеошники говорят, что тема актуальная — а она не заходит. Тогда я анализирую, почему так произошло: допустим, недостаточно раскрыли тему, неудобная навигация, слишком сложное содержание. Захожу в «Вебвизор», смотрю, как читали текст, и пытаюсь понять, что можно с этим сделать.

У нас не бывает, что гайд вышел — и мы про него забыли. Мы часто что-то правим уже после публикации: уточняем, переписываем, добавляем инструменты. Я сама регулярно возвращаюсь к таким материалам и подшаманиваю, чтобы читателям было удобно и понятно даже спустя время.

Какие редакторы, по твоим наблюдениям, растут быстрее других?

Быстрее растут люди, которые думают прежде всего о проекте, а потом о себе. Если нужно для качественного результата посидеть, выйти за рамки рабочего времени или своих задач — они делают это. Не думают, что устали или что это не их работа. У меня есть в команде такой редактор. Если она видит недочёты в процессах или даже в чужих текстах, то приходит ко мне с предложениями, хотя ей за это не доплачивают. Просто потому, что ей не всё равно, она болеет за журнал.

Редакторы с открытым мышлением продвигаются быстрее. Такие люди готовы воспринимать новое и учиться даже у тех, кто меньше времени в профессии или пришёл из другого направления. У них нет профессионального снобизма и установки: «Я в профессии восемь лет, а тут пришёл какой-то шеф с опытом четыре года. Чему он меня научит?» К сожалению, чаще бывает наоборот: человек считает, что количество лет в профессии равно количеству уникальных знаний.

Следующее — они жадно учатся. Первые несколько лет в профессии я всегда совмещала несколько проектов. Хотелось развиваться быстрее и расширять компетенции в разных направлениях: поработать и с доказательной медициной, и с бизнесом, и в банке. Иногда работала по шестнадцать часов в день и не чувствовала усталости. Просто хотелось учиться и двигаться вперёд.

Последнее: растут быстрее редакторы, которые влюблены в свою работу. Это очень похоже на любовь к человеку. Поначалу испытываете неуверенность и любопытство, впадаете в эйфорию от первых успехов, ждёте понедельника, как свидания с возлюбленным, хотите проводить в работе как можно больше времени. А потом чувство становится более зрелым: вы уже не так волнуетесь, многое поняли о себе и своих отношениях и испытываете глубокую привязанность к своему делу. Такие специалисты зажигают всех: работодателей, команду, коллег, клиентов. Без любви к профессии вообще не получится работать.

Насколько важно для роста понимать, как текст работает после публикации? Нужно ли редактору видеть метрики?

Уверена: когда автор или редактор понимает, как тексты влияют на бизнес, качество материалов улучшается. Он создаёт контент более осознанно, и его статьи лучше решают задачи компании.

Когда я работала в контент-агентстве, моя руководительница вовлекала меня в обсуждение проектов и их финансовой части — это редкость. Авторов и даже редакторов часто к этому не подпускают. Они не знают, окупается проект или нет. Если окупается — то как? Сколько лидов приносят статьи? Сколько из них конвертируются в покупателей? Читают ли вообще эти тексты? Такое чувство, будто идёте по лабиринту и не видите выхода. Мне это всегда казалось странным, хотелось вникнуть в показатели и понять, как это работает.

Есть мнение, что не стоит редактора посвящать в метрики: это отвлекает, смещает фокус и добавляет стресс, потому что надо и тексты делать, и о цифрах думать. Но это можно решить крепкими договорённостями. Руководитель должен чётко проговаривать, что он просто знакомит редактора с метриками. Переживать о них — не его зона ответственности. Его задача — делать классный текст.

Я продвигаю эту идею в своей команде. Мы иногда созваниваемся и обсуждаем, почему гайд выстрелил или не зашёл, как его читали, какие он набрал метрики, как мы в целом зарабатываем.

Как ты действуешь, когда автор не успевает написать текст или у него что-то не получается?

Всё зависит от ситуации. У меня была очень разноплановая работа, и в каждом проекте свои особенности, свои принципы.

До рождения ребёнка пыталась построить своё агентство: собрала фриланс-команду, с которой мы помогали бизнесу выпускать колонки в медиа, продуктовые статьи и кейсы. Иногда авторы не успевали или после нескольких итераций всё равно выдавали недостаточно хорошее качество. Так как у меня были дедлайны и ответственность перед бизнесом, приходилось сидеть по ночам и переписывать самой.

В «Т—Ж» другая ситуация. Если автор — журналист, то наши редакторы ничего не дописывают за них. А вот если автор — эксперт, например, юрист, мы не заставляем его делать из юридического языка человеческий и шлифуем статью сами.

Расскажи о своём опыте взаимодействия с шефами, который ты бы не хотела повторять.

Одна начальница в ответ на моё желание вырасти в шефа сказала: «У тебя слишком завышенные амбиции, сходи к психологу, обсуди это». Это была неуместная пассивная агрессия, причём высказанная на встрече тет-а-тет, посвящённой развитию.

Ещё пример. Я работала в региональном издании, в котором главред насмехалась над чужими ошибками: она оставляла едкие, язвительные комментарии, часто неконструктивные и непонятные. Нам приходилось их расшифровывать, спрашивать, что она имела в виду.

Бывало и такое, что шеф настаивал на каком-то решении не потому, что это целесообразно, а потому, что он шеф и он так сказал. Без аргументации, просто так — это абсолютно непрофессионально и демотивирует.

В региональных СМИ, где я начинала, работу воспринимали как должное: никто никого не благодарил и не давал обратной связи. Поэтому, когда мне впервые сказали, что мой текст — супер, а я — молодец, это казалось чем-то удивительным и сильно замотивировало. Я забрала это себе в копилку и с тех пор всегда благодарю команду за работу и не скуплюсь на поддерживающую положительную обратную связь. В «Т—Ж» здоровая коммуникация. Все стараются заботиться друг о друге, критиковать аккуратно и конструктивно. Мне кажется, нужно развивать и поддерживать именно такую культуру.

Ты считаешь себя тактичным руководителем?

Может быть, нескромно так говорить, но да. Даже когда мы обсудили с редактором что-то уже десять раз, а он всё равно повторяет ошибку — я стараюсь не писать в духе: «Ну вот, опять!» Всегда пытаюсь быть тактичной, конструктивной и не обижать человека.

Бывали случаи, когда заказчику не нравился текст, а ты знала, что именно твоя подача сработает? Как ты отстаиваешь качество своих текстов?

Да, таких случаев было много, когда я работала с бизнесом напрямую. Иногда приходилось развивать нечеловеческий уровень гибкости, и такие переговоры я начинала с примера. Допустим, когда я сажусь в кресло стоматолога, я же не командую врачом и не говорю, с какой стороны лучше сверлить зуб. Если я так делаю — значит, не доверяю специалисту. Но ведь я сама его выбрала из миллиона других. Так же и с контентом. Меня выбрали — значит, оказали доверие. Вы эксперт, например, в производстве керамической плитки, я — в контенте. Я не знаю, как делать плитку, вы не знаете, как писать статьи.

Потом я показываю кейсы и рассказываю, какая была задача, каким способом мы её решили. Например, предприниматель хотел текст «как в „Ведомостях“ или „РБК“». А статья для другой площадки, такой стиль там не работает. Кому-то может показаться некрасивой определённая манера изложения или структура текста, но для того издания это было правильно и материал сработал должным образом.

Договориться удаётся не всегда. Со временем у меня появилась насмотренность и понимание: вот с этим человеком не получится, даже начинать не нужно. Если чувствую, что мы с разных планет — отказываюсь от задач. Считаю, что лучше профилактировать такие ситуации.

Бывает, что сомневаюсь в своей правоте. Тогда стараюсь поставить себя на место человека, понять, какие у него опасения. Возвращаюсь к тексту, перечитываю, анализирую.

У тебя маленький ребёнок. Как ты выстраиваешь баланс между работой и жизнью?

После рождения дочери мне стало сложнее всё успевать. Но я и не пытаюсь, на что-то забиваю и не виню себя. Например, я перестала заниматься спортом, потому что сейчас в приоритете лишний час поспать или поработать. Теперь в моём распоряжении только стандартные восемь часов в день, и мне грустно от этого… Не хватает времени, чтобы воплотить все свои рабочие идеи.

Когда-то перепробовала много методов тайм-менеджмента, но они мне не подходили, пришлось нащупывать свои правила. Одно из них — работать столько, сколько влезает, пока кайфую. А когда настрой пропадает — не насиловать себя и устраивать внеплановый отдых.

Знаю, что многие разделяют рабочие и домашние задачи, а мне комфортно быть человеком-швейцарским ножом. Например, с утра вычитать тексты, загрузить посудомойку, сесть что-нибудь придумывать для гайдов и так далее.

Когда наваливается много работы, обращаюсь к занятиям, в которых можно отключить голову. В любой непонятной ситуации, когда злюсь, устала или перевозбуждена, ставлю Тодда Рандгрена на виниле или Клауса Номи и танцую. Ещё обожаю организовывать хранение. Я не Моника Геллер, но всё же немного контрол-фрик. Люблю рукодельничать: плести макраме, вышивать. Недавно начала вести телеграм-канал. Пишу о рабочих кейсах и находках, о декрете мужа и о попытках построить баланс между работой и семьёй.

В чём твоя редакторская суперсила? Есть ли у неё побочный эффект?

Моя сильная сторона — продуктовый подход. На позиции шефа в гайдах я много времени уделяю исследованию аудитории: кто эти люди, как они читают статьи, какие у них задачи, что им удобно и полезно, а что — нет. Большая часть моей работы состоит именно в этом. Мы с редакторами в каждом кусочке текста, в каждом предложении думаем о пользе для читателя. Я пропагандирую этот подход, и он очень помогает.

Также постоянно тестирую гипотезы: какие элементы добавить, что усилит гайд, как сделать его прикладным и полезным. Для меня статья — это не просто текст, который нужно вычитать и опубликовать. Я смотрю на неё как на продукт: как он решит боль читателя и как поможет бизнесу.

Побочный эффект — постоянное желание улучшать даже то, что уже и так неплохо работает. Мне бывает сложно остановиться на состоянии «достаточно хорошо».

Представь, что твой внутренний критик и внутренний фанат встретились. О чём бы они поспорили?

Они бы спорили о том, что я даю миру. Внутренний критик всё время твердит, что таких, как я — много. Что ничего сверхценного не создаю, а просто делаю свою работу. Он вообще считает, что я посредственность.

Фанат будет меня отстаивать. Он вспомнит, что наши гайды помогли миллионам людей, что после моих текстов заказчики привлекали инвесторов, получали приглашения выступать на крупных конференциях, улучшали наём и формировали спрос на новые услуги. А в конце фанат вытащит такой аргумент: одна редактор в команде сказала, что её мотивирует уже само то, что она со мной работает.

Если бы ты могла от своего имени вставить одну строчку в любой учебник по редактуре, что бы это было?

Я бы написала: «Всегда заботьтесь о читателе. Ведите его за руку и не отпускайте. Каждая строчка текста должна работать на него». Это то, чего не хватает многим джунам и даже мидлам. Иногда классный во всех остальных аспектах редактор не настолько думает о читателе, как хотелось бы.

Какие бывают

Команды

Продуманные. У меня была такая — наш руководитель поступала в школу с идеей проекта и пришла ко мне с приглашением за полгода до начала работы и за 8 месяцев до старта ступени, в которой этот проект реализовался.

По любви. Когда команда собирается на второй ступени — посмотрели друг на друга, понравились и рванули вместе в бой. Если у вас такая, не ленитесь и не полагайтесь на анкету, напишите отдельное письмо в деканат. Преподаватели не собирают команды, а деканат не смотрит ваши презентации. Помогите деканату вас увидеть, а себе — попасть в команду мечты.

Случайные. Которые собирает деканат. Если вы положитесь на анкету и такой вариант, будьте готовы работать с этим рандомом — ведь другие ребята в команде рассчитывают на вас.

Результат не зависит от способа, которым собралась команда. Можно ворваться на первое место неполным составом, а можно не заработать допуск с продуманным. Чтобы добраться до финиша, команда должна играть в одни ворота. Иногда для отдельных игроков это означает прыгнуть выше головы, а иногда — заткнуться и делать, что говорят.

Отношения в команде тоже не особо влияют на результат. Вы можете ругаться, поддерживать друг друга, ругаться снова, а в конце пожениться разойтись и перестать общаться. Просто играйте в одни ворота, даже если у вас разные цели — и всё получится. Как сказал Илья Синельников, «если команда ругается, это прекрасно, значит, им не пофиг на проект».

Проекты

Красивый это будет проект или нет — не важно. Важно, чтобы проект был жизнеспособный, реализуемый и как‑то монетизировался.

Я заметила странную зависимость: чем больше денег команда вложила в проект, тем выше вероятность, что проект разовый и жизни в нём — ровно до публикации на сайте бюро. Возможно, мне возразят, но те проекты, о которых я знаю чуть больше, чем написано, почти без исключений подтверждают эту непонятную связь. Много денег и глаза не горят — команда скинулась на диплом. Денег не так много, но все или хотя бы кто‑то один в команде бегает в огне — проект будет жить.

Для меня было важно, чтобы проект жил, поэтому идеально подходил продуманный проект с заказчиком. У таких проектов больше шансов на жизнь хотя бы потому, что есть человек или организация, которым это нужно. Другое дело, что бюро не любит проекты с заказчиком. Аргументы понятные — это ещё одна линия согласования, которая ограничивает команду и отнимает время, дополнительная точка напряжения.

Понимание задачи у заказчика и команды может отличаться. Поэтому, если решитесь на такой проект, поговорите с заказчиком заранее, подробно расскажите ему условия работы и убедитесь, что он правильно вас понял. Даже подпишите с ним договор, ведь проект не игрушечный, а вполне настоящий. Кажется, лучший вариант — условия популярных телепередач «Тачка на прокачку» и «Квартирный вопрос»: заказчик даёт вводные и при необходимости отвечает на вопросы, не вмешивается в работу команды, а в конце получает готовый продукт.

Арт-директоры

Все прекрасные, главное, чтобы хоть кто‑то один в команде был готов вникать в то, что говорит арт‑директор, и договариваться. И помнил базовые условия: понимать задачу и согласовывать замечания.

Послушайте, что А. Г. говорит о понимании задачи:

• Три главных ингредиента первого абзаца
• Сделать сайт — не решение задачи

И что в бюро говорят о согласовании замечаний:

• Совет А. Г. о согласовании замечаний
• Голосовое сообщение Ильи Бирмана о том же

Согласование замечаний — важный навык, он позволяет делать что нужно и не делать лишнего, а значит, экономит время команды и арт‑директора.

С Ильёй Синельниковым и Николаем Товеровским были длинные, иногда по два часа, созвоны раз в неделю. Если нужно — то чаще. Михаил Нозик созванивался с командой дважды в неделю по 15−30 минут, Максим Ильяхов и Илья Бирман, кажется, предпочитают общение в письменном виде. Хотя возможно, что у вас будет иначе, как договоритесь.

Проект принадлежит команде: арт‑директор помогает и выносит финальное решение о допуске, но он не заказчик вашего проекта. Об этом мы делали подкаст в «Кто студенте». Посмотрите, там много важных вещей сказали.

Помочь вам с проектом готов каждый преподаватель, это не шутка. Прийти к ним можно не по расписанию, а тогда, когда возник вопрос. Иногда на консультацию отправляет ваш арт‑директор.

Как арт‑директоры выбирают себе проекты и команды? Кому из арт‑директоров что интересно?

Илья Бирман: Когда мы собираем команды для третьей ступени, все высказывают свои предпочтения. Студенты заполняют таблицу, выбирают, кого они хотят видеть арт‑директором, кого шефом. Арт‑директоры и шефы тоже смотрят, у кого какие проекты, что они хотят вести и с кем работать. Дальше деканат старается максимально все эти мэтчи настроить. Понятно, что это не всегда получается, но обычно можно выбрать себе команды, у которых будет что‑то по душе.

Мне не близки темы социальные или про животных — в них я вряд ли смогу подсказать что‑то полезное. Если это какая‑нибудь эстетика, которая мне не близка, например, панк‑рокерская движуха, рыбалка, охота, что‑нибудь про зиму, холод и подобные вещи — мне будет тяжело находить мотивацию над этим работать. Хотя у меня был какой‑то проект, где чуваки натягивали тросы между горами и по ним переходили, но это далёкая от меня тема. Или был проект про утилизацию мусора, почему я его взял, уже не помню, но получилось зашибись. Видимо, в нём была какая‑то интересная механика или рациональное зерно.

Илья Бирман: Мне нравится делать штуки, которые распутывают путаницу

Обычно беру проекты, в которых что‑то понимаю и могу направить. Либо это какая‑то тема, которую хочется поковырять и получше разобраться. Мне нравится делать штуки, которые распутывают путаницу, это меня в дизайне привлекает. Главный критерий: если есть какая‑то область, в которой бардак, ничего не понятно, нет алгоритмов и процессов, а мы можем сделать, чтобы эта область стала ясной и внятной, то это мне интересно. Такой характер задачи может даже пересилить тему: если вы придумали интересный алгоритм в скучной теме, то я могу за это взяться.

Посмотрите моё портфолио: всё около этого мне суперинтересно. Всё про транспорт, схемы, навигацию, представление информации, визуализацию данных, сложные интерфейсы. Если интерфейс приносит измеримую пользу — это вообще кайф. Интерфейсы массовых продуктов всё больше и больше превращаются в такое колесо для крысы, где польза измеряется тем, сколько денег выкачали из пользователя. Вся оптимизация сводится к этому, и становится неинтересно. А если можно что‑то улучшить в промышленно‑производственном интерфейсе — это супер‑классная задача. Например, работники службы безопасности аэропорта досматривают грузы через сканер — как улучшить им интерфейс, чтобы на 5% повысить пропускную способность? Или на производстве, на заводе люди работают со станком ЧПУ, точат детали — как им улучшить интерфейс, чтобы стало меньше ошибок? За такое интересно взяться.

В проекте должно быть понятно, как он приносит пользу. Лучше всего, когда люди понимают, как они на проекте заработают деньги или как проект поможет привести платящих клиентов. Например, они заработают имя, и поэтому к ним придут за другими проектами. Эта идея, эта механика должна быть сразу заложена в проект, и мы его, исходя из этого, пилим. Это вот хорошо.

А если непонятно, в чём польза и почему это вообще хоть кому‑то надо — хрен знает, зачем это делать.

Илья Синельников: Мне нравятся проекты, в которых есть продуктовая и бизнес-составляющая. Сделать что‑то новое, придумать продукт или услугу, придумать, как продвигать.

Николай Товеровский: У меня несколько критериев. Мой интерес не ограничивается определёнными темами. Что меня действительно интересует — это высокая работоспособность продукта. Греют душу бизнес‑темы: в хорошем смысле стартаперство или, наоборот, надёжные долгосрочные бизнесы, которые реально работают. Очень хороший пример — «Кто студент»: система передачи полномочий, привязка к школе, польза для студентов. Или курс по Фигме Ильи Поликарпова — тоже хороший пример, работоспособный проект, в котором всё сложилось успешно.

Николай Товеровский: Вызывают уныние проекты, которые делают, лишь бы диплом сдать

Как антипример, всегда вызывают уныние проекты, которые студенты пытаются предложить, лишь бы диплом сдать. Когда три студента, шесть недель, ещё и арт‑директор — а гора родила мышь: запустили ВК‑страничку и написали туда текст, нифига себе! У нас даже есть такой термин — «сраный лендинг», когда делают лендинг ради лендинга, такое дизайнерское упражнение. Навык хороший, но сделайте следующий шаг, пусть лендинг приносит пользу. Всегда хочется, чтобы был амбициозный, но реальный проект, который можно сделать. И чтобы команда не тупила, а брала и фигачила, использовала все часы и минуты третьей ступени, чтобы произвести продукт.

Ещё пример — «Клиентомер», один из проектов первого потока. Леонид Касаткин защищал своё решение в виде Гугл‑таблицы, в которую собирались данные. Сейчас это целая CRM‑система, крутой амбициозный проект, и пусть в первой версии он был маленький, но было видно, что это «big deal» и сделано всё хорошо.

Хорошо, если авторы на проекте зарабатывают или собирают заметные плюшки. На «Кто студенте» авторы не заработали денег, но пиар 100% получили, потому что это издание, которое до сих пор живёт. Вот такое я люблю.

Михаил Нозик: В дипломных проектах я прежде всего ценю работоспособность. Очень не люблю проекты, в которых двигатель — только интерес студента: мы любим котиков, поэтому сделаем сайт про кормление котиков. Они умирают с вероятностью 99%, когда студенты заканчивают школу. Люблю, когда создают что‑то графдизайнерское, печатную продукцию, что‑то физическое. Есть вероятность, что такой продукт проживет подольше и будет использоваться.

Михаил Нозик: Клиентские проекты — это тяжело, значит, ребята узнают много нового

Прикольно, когда бывают клиентские проекты. Это тяжело, значит, ребята узнают и изучат много нового. И в таких проектах есть сила, которая заставляет их работать после того, как студенты заканчивают школу. Клиентские проекты опасны тем, что мы не устраиваем согласование с клиентом. Задача команды — договориться, что клиент берёт результат таким, каким мы его даём.

Артём Горбунов: Мы же не о правилах школы, а о моих личных предпочтениях, как арт‑директора? Не секрет, что у меня были проекты‑любимчики. Вспоминаю проект краеведческого музея в Ливнах, для которого сделали клёвую айдентику, рекламу, афиши. Самый кайф, что в рамках проекта это всё запустили, даже настенные винилы, входные билетики, флаеры в окрестных гостиницах. Там секрет был в том, что муж студентки работал в этом музее, но ей всё равно пришлось самостоятельно договариваться обо всём чуть ли не с местным мэром.

Где‑то рядом — айдентика, меню и сайт гостиницы во Франции. Там тоже всё запустили. И там тоже был секрет — тесная связь с клиентом.

Мегапроект — «Скрап», дизайнерский сервис скриншотов с приятным интерфейсом. Его запустили в первом наборе школы десять лет назад, и, кажется, он до сих пор поддерживается.

Был очень значимый проект с рекомендациями, как разрабатывать сайты для слабовидящих — «Веблайнд». Это был первый сайт, где всё было собрано вместе с наглядными примерами и удобной навигацией. Один раз его даже случайно украла одна известная студия, но инцидент быстро уладили :-)

Один проект, который не дошёл до диплома, остался в моём сердце навсегда. Дизайнер придумал интерьерные панно с изображениями и подсветкой, которые должны были конфигурироваться и продаваться на сайте. К сожалению, ему не хватило пороха, чтобы всё реализовать.

Наконец, журнал «Кто студент» как система из совета директоров, редакции, конкурсов на главреда и баллов для авторов сделан как дипломный проект моей команды. Мы решали задачу превратить блог с интервью Сёмы Сёмочкина в жизнеспособную независимую систему. Журнал жив уже восемь лет без всякой помощи и участия со стороны бюро.

Все эти проекты объединяет амбиция. Трудно поверить, что их не просто нарисовали, а выпустили за шесть недель диплома. Тем более круто, когда в них есть офлайновая, реальная составляющая — музей, гостиница, какой‑нибудь дизайнерский светильник.

Но одновременно с амбицией в этих проектах изначально был фактор работоспособности и реализма. Перед началом работы мы чётко понимали, откуда возьмём ресурсы, клиентов и читателей. Это именно то, чего не хватает 90% студенческих идей, которые я рецензирую в задании выбора темы диплома на второй ступени.

Типичные идеи без амбиций и без реализма: сайт спасения питомцев, сайт с веганскими рецептами и КБЖУ. Амбиции здесь нет, потому что питомцев и КБЖУ мне приносят на каждом потоке, причём по два раза в одном задании, это унылое общее место. А реализма нет, потому что студент даже не пытается понять, откуда питомцы, откуда рецепты, откуда клиенты, откуда деньги.

На третьей ступени я беру студентов, которые не боятся и хотят попасть ко мне сами. Очень сильно повышает шансы, если студент задаёт мне вопросы ещё до того, как сдать задание о дипломе на второй ступени, а ещё сильнее — если начинает советоваться ещё на первой.

Артём Горбунов: Я беру студентов, которые не боятся и хотят попасть ко мне сами

Если мои замечания к теме на второй ступени не учли, не пытались меня переубедить, я ни за что не возьму команду с такой темой на третьей ступени.

Ещё я не поддерживаю идею метапроектов — о школе для школы. Например, шпаргалки для студентов бюро, упражнения по правилу внутреннего и внешнего. Журнал «Кто студент» — очень мощное исключение, но там была и амбиция, и аудитория, и 30 интервью, выпущенных Сёмой Сёмочкиным, и гипотеза, как всё может сработать.

Бюро вполне может быть клиентом проекта. «КПД», который лёг в основу обновляющейся Бюросферы — дипломный проект. Несколько бюрошных учебников выпущены студентами: «Японский без страха», разговорник английского «УООТ», «Переговорка». Но я больше не беру в работу книги со студентами: они неизменно превращаются в долгострой.

Чтобы понять, чего я жду от студентов и проектов, достаточно прочитать условия задания «Выбор темы диплома». Я написал в нём каждое слово и несколько раз уточнял.

Максим Ильяхов сказал, что это тема для большого разговора. Редакция уже готовит вопросы, можете оставить свой в форме справа.

Ходить ли на третью ступень?

Думаете, сейчас дам рецепт решения? Нет, и не подумаю, мучайтесь сами. Это тоже часть обучения. Между второй и третьей почти нет паузы, и усталость от второй ступени влияет на решение. Можно отложить обучение, отдохнуть. Но со временем станет ещё сложнее решиться. Я подписалась на проект третьей ступени и конкретную команду до того, как уйти в академ. Если бы не эта договорённость — скорее всего, на третью ступень я бы не пошла: к началу ступени в 20-м потоке думала, что это бесполезная трата сил.

Есть такое мнение, что ходить на третью ступень стоит в двух случаях:

• если ни разу не был в реальном проекте в определённой роли;
• если есть свой проект, который очень хочется сделать именно с бюро.

У меня иные соображения.

Если не любите незаконченные дела — ходить, потому что третья ступень подводит итог всему обучению. Проблемы у каждой команды свои, но некоторые из них из-за жёсткой фиксации и короткого срока проекта выступают настолько рельефно, что вы нигде больше такого не увидите. Зачем смотреть на рельефные проблемы? После этого вы будете узнавать их в любом обличье и будете знать, как к таким проблемам подступиться.

Если любите пожёстче и с неопределённостью — ходить. Просто не будет, будет интересно и местами поучительно, потому что за шесть недель проекта вам придётся:

• найти тему проекта;
• понять, какую именно задачу вы решаете — а это вообще не очевидно;
• убедить арт‑директора, что вы поняли, и убедиться, что понял он;
• научиться согласовывать замечания — да, именно так, ни первая, ни вторая ступень этому не учат;
• не разосраться по дороге, а если разосрались — помириться или притереться;
• вести переговоры между собой, с арт‑директором, с другими преподами;
• построить в итоге какие‑то процессы, потом понять, что успели сгореть, и перестроить их к чёрту.

Не обязательно у вас будут именно такие этапы, но каждый чему‑то научится. У меня есть опыт работы в каких угодно проектах — хороших, плохих, сверхбыстрых и протяжённых, но опыт третьей ступени всё равно оказался новым.

На третьей ступени многие находят в себе смелость и силы делать то, чего никогда не делали. Решают задачи, к которым не знали, как подойти. Например, за пару дней разбираются, как промаркировать рекламу или запустить магазин на маркетплейсе. Это как открыть в себе новые способности, о которых не знал — вдохновляет.

И наконец, если хотите поговорить с Артёмом Горбуновым, спеть с Никой Сикорской, вообще увидеть вживую ребят, с которыми год общались по переписке — ходить. Получать допуск и на защиту непременно ехать. Если повезёт, можете встретить в Коворкафе ещё кого‑то из преподов, к нам заехал Илья Бирман.

Проект есть — вы просто его ещё не видите

Частые вопросы

У меня нет проекта. Что, если в команде ни у кого не будет проекта?

Вполне возможно, что проект у вас есть, вы просто его ещё не видите. Или он есть рядом с вами — у коллег, сокурсников или даже родственников. Пока вы не начнёте думать в эту сторону — вы не увидите его. Например, «Лавандовая дача» родилась прямо в чате, а «Жгучие маркетплейсы» — посреди ступени.

А если будет не тот арт‑директор, к которому хотелось?

Как сказала раньше, все арт‑директоры — ваши союзники, даже если кроют матом в сердцах. Есть вариант подстелить соломки — «продать» свой проект арт‑директору ещё на второй ступени. Для этого придётся включить навык переговоров на полную мощность. Получили какое‑то «да» от арт‑директора — напишите об этом в деканат, не надейтесь на анкету. Если звёзды сойдутся — получите арт‑директором того, кого просили.

Что, если команда будет неудачная?

А так не будет, с вами люди не с улицы. Они, как и вы, 8 месяцев грызли гранит и срали кирпичами на двух ступенях бюро, и у вас точно есть одна общая цель — пройти третью ступень. А если есть одна — можно найти другие. И помните, что команда не ограничена студентами бюро. Вам могут помогать друзья, вы можете нанять на проект «Студию Лебедева» или «Театр Вахтангова», никто не запретит. Например, у нас в команде было пять человек.

Правда, что арт‑директоры говорят гадости и дают обратную связь, которую не назвать «экологичной»?

Думаю, руководитель из нашего проекта сказала бы: «Ну камон, не детский сад!»

Не хочу рассуждать про «экологичную» или «токсичную» обратную связь — эта оценка опирается на чувства, она субъективна. В одних рабочих коллективах общаются матом, не теряя уважения. В других полдня обсасывают чувства друг друга, обратную связь дают фразой «Всё хорошо, но надо переделать», а если «всё хорошо» сказать не получается — просто заткнись.

Бюро рассчитывает найти новых сотрудников среди выпускников, и логично, что арт‑директоры транслируют атмосферу команды бюро. Иногда они ругаются, иногда восторженно хвалят, но в их обратной связи тон не главное. Если арт‑директор говорит, что в проекте «говно» — он не имеет в виду вас. Спросите у него, что не так, исправьте это или обоснуйте. Можно и нужно аргументированно спорить, а если что‑то не так в коммуникации — сказать об этом.

Получилось	Не очень

Смогу ли я совмещать третью ступень с работой?

Здраво оцените силы и распределите задачи — и проект получится совмещать с работой. Он займёт времени не больше, чем обучение на первой ступени. Сколько в часах, зависит от многих вводных. Насколько сложный проект, сколько людей в команде, как распределите роли и процессы, как оцените свои силы в начале, насколько чётко представите, что именно понадобится реализовать в проекте. Например, если собираетесь делать приложение, вам понадобится разработчик и время на разработку. Даже если вы сдали задание по HTML на высший балл и готовы на основании этого опыта рассчитать затраты времени — умножьте результат на два, а лучше на четыре, ведь понадобится ещё отловить и исправить ошибки.

Приглядитесь к вводным повнимательнее: вы увидите, что можете управлять большинством изменяемых факторов. Оценить сложность, заметить, что команда не знает, как реализовать какую‑то функцию или весь проект, урезонить разработчика, который пообещал всё сделать за три дня, и дать ему больше времени — в ваших руках.

Если вы собрались делать Мону Лизу 2.0, убедитесь, что в команде есть Леонардо или вы можете позвать его на помощь. Если в проекте разработка — убедитесь, что разработчик опытный, и узнайте у него срок реализации. Если надумали выпустить физический продукт, проверьте, что есть производства, которые возьмут ваш заказ и успеют к сроку, и не забудьте про логистику. Контролируйте тонкие места, которые делает не ваша команда. Иначе там появятся дыры, и в них улетит всё время проекта вместе с допуском.

У меня уже есть работа, на которой я запускаю проекты. Какая польза от третьей ступени?

Сейчас начну повторяться. Третья ступень научит:

• структурировать и использовать в реальном проекте всё, что изучили за первые две ступени;
• согласовывать замечания и адекватно реагировать на любую обратную связь;
• находить в себе новые способности, о которых не подозревали;
• видеть и оценивать проблемы заранее и применять отработанный способ решения;
• грамотно и согласованно флексить;
• не ссать — если что‑то кажется огромным, просто брать и делать по кусочку, и оно будет сделано.

Ну что, надумали? Тогда передаю вам коллекцию нашей удачи с защиты 20-го потока.

Расскажи, как ты пришёл в редактуру?

Я с текстами вообще работаю с 2014 года. До этого был и охранником в магазине, и поваром, и технику продавал — много всего.

Однажды снова выложил резюме hh.ru, и со мной связались ребята из рекламного агентства. Они создавали и продвигали сайты, в том числе с помощью контента. Я к ним устроился и вёл проекты: говорил с клиентами, ставил задачи копирайтерам, согласовывал тексты, а иногда писал себе в помощь скрипты для ответов клиентам. Это был мой первый подобный опыт. Удобно, что можно было сразу несколько скилов прокачивать: и ведение проектов, и написание текстов, и маркетинг.

В рекламном агентстве я понял, что мне в целом нравится писать, но текстами на бирже заниматься не хотелось. Тогда это было популярно — многие продвигались через Miralinks, например. Но там платили копейки за статьи.

И с чем решил работать?

Мне понравилось упаковывать продукты — делать прототипы лендингов и сайтов. Позже пробовал устроиться в похожее агентство, но со штатной работой не вышло. Зато я сделал для них коммерческое предложение на разработку сайтов. Это был мой первый заказ на фрилансе.

Позже они сами пришли с проектом — прототипом сайта для местного батутного парка. Я попросил 5 тысяч, сделал работу, и все остались довольны. Дальше у нас было ещё несколько проектов в течение пары лет, но работать с этим агентством мне тоже не нравилось. У них надо было в какой-то хитро-выдуманной системе отмечать рабочие часы, затраченные на проект. Это, по-моему, стрём. Я же не время продаю, а продукт как результат. Зачем его в часах оценивать или в количестве знаков? Вот уже тогда эта система мне не зашла, а на рынке многие так работали.

Ты до сих пор фрилансер, но уже выбираешь проекты. Какая теперь у тебя основная услуга?

Нельзя сказать, что я специализируюсь на чём-то одном — бывают разные проекты. Я делаю несколько видов информационных продуктов: прототипы, лендинги и сайты на Тильде — они приносят больше всего денег. Ещё есть статьи и кейсы, презентации и сценарии видео. Иногда я консультирую: разбираю тексты и сайты, помогаю с маркетингом. В общем, много всего.

Клиенты никогда не приходят ко мне просто за текстом — у них более широкая задача. Поэтому я изначально думаю про маркетинг: с кем они конкурируют, кто целевая аудитория продукта и почему, как устроены продажи. Это напрямую влияет на решение, которое я предложу.

Сколько у тебя стоит проект?

По-разному. Сайты я делаю за 200−250 тысяч, прототипы — от 70 тысяч. Стараюсь не ввязываться в проекты, где ценник меньше сотни.

Сейчас у меня в работе проект стоимостью больше 800 тысяч. Это сайт про крутые американские БАДы для иммунитета. Собственник одного из российских аффилиатов сначала пришёл с просьбой «привести в порядок сайт», чтобы включить его в воронку продаж. Я провёл аудит старого ресурса, насобирал 58 пунктов проблем, и стало очевидно, что дешевле сделать сайт с нуля, чем дорабатывать старый.

Эти БАДы — дорогой продукт. Чтобы их представить, недостаточно сделать короткие карточки, как в обычных интернет-магазинах. Я предложил упаковать каждый товар в самостоятельный лендинг, чтобы объяснить его свойства и преимущества. Сначала клиент отказался — не до конца понимал, зачем ему новый сайт. Я не стал давить, но подчеркнул, что готов взяться. Клиент надумал спустя два года, когда в команду пришёл новый человек и поставил конкретные маркетинговые задачи.

Сайт и блог в одни руки не разработаешь. У тебя есть команда?

Команды нет, я не работаю как агентство. Но у меня много контактов людей, которым я доверяю как специалистам и могу подключить к проекту, чтобы сделать текст, дизайн, видео или фото.

Помогает, что мои собственные навыки выходят далеко за рамки текста. Я разбираюсь в дизайне, маркетинге, SEO и других смежных областях, поэтому могу составить грамотное ТЗ для дизайнера и фотографа. Могу придумать схему или картинку и нарисовать её в Фигме. Правда, если все роли брать на себя, то много времени уходит и результат не всегда супер. Поэтому разумно подключать кого-то ещё.

Так клиент решает максимум проблем «в одном окне». Ему не приходится самому искать людей, ставить им задачи, контролировать результат. Я беру это на себя и веду проект до конца. Клиенты, скорее, заплатят 100 тысяч за всю презентацию, чем 10 тысяч за текст для неё.

Если привлекать дополнительные руки, стоимость проекта сразу растёт. А как перед клиентом обосновать высокую цену?

В целом, мои проекты и без сторонних специалистов стоят недёшево. Я люблю работать в одиночку, но если привлекаю в помощь авторов и редакторов — цена для клиента не меняется. Я просто себя разгружаю. Исключение — дизайнеры, фотографы и прочие нетекстовые специалисты. У них отдельные условия, и ценник за проект растёт. Но клиент это и так понимает.

Честно, со мной о цене уже много лет никто не торгуется. Клиент либо видит ценность решения, либо нет. Если вы как следует разобрались в задаче, донесли её понимание заказчику и предложили адекватное решение — для клиента вы уже ценнее многих на рынке.

Лучшие продавцы в магазинах одежды тоже сначала спрашивают, по какому случаю вы хотите приодеться, какие вещи у вас уже есть, работаете ли вы со стилистом и так далее. Это мгновенно вызывает доверие: видно, что тут о вас заботятся. А если ничего не подойдёт — они не расстраиваются, а ещё и конкурентов советуют.

Хороший продавец — тот, кто позволяет клиенту купить не у себя. Его задача — не продажа ради продажи, а помощь клиенту. Если его продукт не подходит, он скажет об этом прямо. И я действую так же.

Хороший продавец позволяет клиенту купить не у себя

В какой момент клиент узнаёт стоимость проекта?

Тут два этапа. Сначала я обозначаю примерную вилку за такую работу. Потом согласовываю понимание задачи и предлагаю финальную цену.

Обычно если клиент приходит по рекомендации, то он уже что-то знает о моих расценках. Бывают совсем новые клиенты из блога или социальных сетей — они могут не знать, что ценник довольно высокий. Я стараюсь сразу обозначить, от какой стоимости начинается ценообразование. Если не уведомить клиента о примерных ценах заранее и погрузиться в проект, может оказаться, что он рассчитывал на меньший бюджет. Тогда вы оба зря потратите время.

Как клиенты реагируют на твои цены?

По-разному, но в основном — без вопросов и торговли. У меня есть правило: не напоминать о себе тем, кто ушёл думать. Это слабая позиция: как будто мне проект нужен больше, чем клиенту. Если человек вернулся, значит, проект нужен и работаем. Если нет — ничего страшного.

Ещё важно понимать, что клиенты по-разному относятся к бюджету. Для одних и 50 тысяч — дорого. Такие по ходу работы будут приносить тонну правок, потому что переживают и ожидают большего за свои деньги. А другие увидят стоимость в 200 тысяч и спросят только «Куда переводить?»

На рынке много специалистов, которые умеют работать с пониманием задачи, но не могут себе позволить установить высокую цену за работу. Как тебе это удалось?

Об этом Максим Ильяхов писал не раз, да и в Бюро часто говорят: не бывает справедливой цены. Есть цена, которая устроит обе стороны.

Это про здравый смысл и право на «нет»: вы вправе предложить, клиент вправе отказаться. С этой точки зрения, вы равны, никто никому не хозяин и не раб. Если одному клиенту некомфортно работать за ваш ценник, это не значит, что надо его снижать. Найдётся тот, кого цена устроит. Другое дело, что вы как профессионал должны выдавать соответствующий результат.

Как ты объясняешь клиенту пользу своей работы?

Я почти не рассказываю о себе и даже примеры показываю не всегда. Достаточно выслушать задачу, аргументировать решение и объяснить, как именно я буду его воплощать.

Надо не бояться разбираться в деталях. Особенно если продукт сложный — например, сайт для ИТ-стартапа. Чем лучше вы поймёте продукт, тем проще будет объяснить людям его пользу и ценность.

Я заработал себе репутацию на таких проектах. Они кажутся громоздкими, непонятными, за них мало кто готов браться. А мне в кайф, интересно докапываться до сути. И за это копание дорого платят.

Недавно был проект в строительной сфере. Клиент — создатель платформы для взаимодействия государственных заказчиков и разработчиков проектной документации. Нужно было сделать презентацию, с которой клиент пойдёт защищать проект перед властями Якутии, чтобы они запустили его в пилотном режиме. В презентации важно было последовательно изложить суть платформы, какие проблемы она решает, показать пользу. Причём платформа большая, функций много, а времени — несколько дней.

Я придумал структуру выступления на защите, написал текст, оформил скриншоты и собрал презентацию в Фигме. Заказчик остался в восторге и защитил проект.

Да, разбираться в сложных штуках каждый раз непросто, но со временем привыкаете. После таких проектов за вами закрепляется репутация человека, которому они по зубам. А это дорогого стоит. Так что, мой совет:

«Не бойтесь браться за сложные проекты.
За них дорого платят»

У нас довольно конкурентная ниша. Редакторов, авторов, дизайнеров — всех хватает. Обычно высокая конкуренция сбивает цену за услугу. Как быть дорогим специалистом, но оставаться в рынке?

Конкуренция — понятие растяжимое. Если вы пишете посты для соцсетей или тексты с оплатой за килознак, таких как вы на рынке — тысячи. Когда ведёте каналы под ключ, придумываете темы, ищете подрядчиков на видео и в целом берёте на себя больше ответственности — ваших конкурентов уже сотни. Потом вы начинаете закрывать ещё больше задач: тестируете разные форматы, занимаетесь маркетингом и аналитикой — и вот вас уже только сотня на всю страну.

Масштаб компетенций выводит специалиста на другой уровень конкуренции. Чем больше умеете сами, тем больше пользы можете принести проекту. А чем больше пользы, тем выше чек.

Выходит, нужно постоянно повышать скилы?

Да, но даже если вы делаете всё время одно и то же — ваша стоимость растёт, хоть и не кратно. Об этом когда-то Максим Ильяхов рассказывал в курсе «Текст и деньги». Чем больше вы пишете, тем больше у вас набивается рука, растёт насмотренность, появляется экспертность в определённой области. Это со временем повышает вашу стоимость как специалиста.

Ты участвуешь в конференциях и ведёшь свой канал. Публичная работа помогает тебе поддерживать ценник?

Очень помогает. Я много где писал о том, как зарабатывать на текстах, и всегда один из тезисов — не бояться публичности. Чтобы рынок о вас знал, важно выходить на разные площадки, приходить спикером на конференции, рассказывать о кейсах, даже если они неудачные. Всё это повышает доверие, показывает экспертность и снимает возражения заказчиков насчёт расценок.

Что бы ты посоветовал специалистам на фрилансе, которые сомневаются насчёт повышения цен на свои услуги?

Вспомните все случаи, когда вы пожалели о том, что не взяли больше денег за проект. Вы увидите, какие это потом создало проблемы: самооценка упала, заказчик закидал правками, а проект так и не захотелось добавить в портфолио. Лучше попробуйте пару раз взять больше и посмотреть, что будет. Откажет один клиент — найдётся другой.

Выбор темы диплома

Условие

Для понимания задачи используйте шаблон бюрошного задания. Для этого импортируйте стили командой Save as my default styles.

Чтобы хорошо выполнить задание, внимательно изучите требования и ссылки в задании, разборы работ других студентов в Телеграм‑канале «Горбунов смотрит».

Первая неделя — понимание задачи

Придумайте и опишите тему работоспособного проекта для своего диплома на третьей ступени в виде документа «Понимание задачи». Тема и документ должны быть вашими собственными — запрещено копировать идею и документ другого студента, даже если вы хотите оказаться в его команде, иначе задание будет считаться несданным, а дедлайн — сорванным.

Обязательно прочтите и выполните требование к первому абзацу понимания задачи — если оно не будет выполнено хотя бы формально, оценка автоматически снизится до двойки.

Выбор темы

Вашей темой может стать новый сайт, сервис, мобильное приложение, интерактивная инфографика. Главное — трезво представлять себе пользу, которую принесёт проект, и как вы его воплотите в жизнь.

Посмотрите вокруг. Что вам хочется улучшить? Чего не хватает? Над чем вам было бы интересно работать?

• Плохая тема
  Редизайн Хабрахабра

Неочевидно полезное действие, а воплотить проект в рамках школы невозможно.

• Хорошая тема
  Сервис, который помогает хозяину найти людей, которые позаботятся о его домашнем питомце на время отпуска

Полезное действие очевидно, но важно представлять себе, как мотивировать «нянь» для животных, как запустить проект за полтора месяца третьей ступени и где взять первых нянь на старте, чтобы сервисом можно было воспользоваться прямо на защите диплома.

• Плохой план
  Собрать всех нянь России, предложить им работать бесплатно из любви к животным

Автору не хватит времени привлечь много людей, бесплатность дополнительно сужает круг.

• Хороший план
  Заручиться поддержкой и получить подтверждение у нескольких владельцев животных в знакомом клубе, готовых приютить животных на старте проекта

Ознакомьтесь с работами студентов прошлых потоков, проанализируйте их темы, полезное действие и аудиторию.

Проект должен быть работоспособным

Мы приветствуем коммерческие проекты. Но даже если проект некоммерческий, он обязан быть работоспособным. Вы должны заранее придумать, что послужит источником энергии — мотивация авторов и пользователей. Откуда возьмутся ресурсы для проекта — для его наполнения, обновления, обслуживания. Благодаря чему польза будет доставлена по адресу — о продвижении, эффективности, производительности. Почему люди вас поймут и поверят в ваш продукт:

• От чего зависит успех продукта
• Продолжение
• Признаки работоспособных систем
• Формула
• Целостность
• Ресурсы
• Образование

Не все темы разрешены

На некоторые темы преподаватель может наложить вето. Самые частые причины — некомпетентность, лженаучность и безответственность. Если тема связана с наукой или здоровьем, вас должен консультировать учёный или врач. Нельзя основывать проекты на собственных интерпретациях научных работ. Не рекомендуем выбирать темы, проповедующие политические идеи или религию.

Клиентские проекты нельзя — если не переубедите

Не рекомендуем брать клиентские проекты для дипломов. В графике диплома нет времени для согласования с клиентом. Даже если клиент согласится поверить вам на слово и открыть проект в том виде, как его утвердит арт‑директор бюро, скорее всего, он просто выключит сайт или выкинет продукт сразу после диплома. К сожалению, такое бывало. Бывали и удачные исключения — проект для друзей или мужа, но везде приходилось с трудом в цейтноте продвигать идеи.

Единственный вариант выбрать и сделать клиентский проект — убедить преподавателя в понимании задачи, почему согласование с клиентом не понадобится, а проект при этом получится и будет работать. Это повлияет на оценку реализма.

Требование к первому абзацу

В первом же абзаце понимания задачи должны быть явно названы: 1) полезное действие вместо обещаний удобства и понятности, 2) способ его достижения в новой системе, 3) правдоподобное объяснение работоспособности системы. Конечно, ниже потребуются объяснение проблемы, подробности решения и требования к ресурсам и работоспособности, но первый абзац должен быть автономным, правдоподобным и понятным — даже если не читать остальной документ.

1. Полезное действие — ответ на вопрос «зачем». Ради кого и чего именно затевается проект:

• Нет полезного действия и абстрактная аудитория
  Разработать удобный интерактивный разговорник для Издательства бюро с примерами сленга, сокращений, аббревиатур, жаргонизмов и просторечий для изучающих английский язык
• Полезное действие, направленное на конкретную аудиторию
  Помочь студентам онлайн‑школы «Инглекс» и изучающим английский язык читателям Издательства бюро понимать англоговорящих друзей и знакомых в беседе и переписке. Помочь им изучить разговорную лексику британского и американского вариантов английского. Для этого разработать интерактивный разговорник для Издательства бюро с примерами сленга, сокращений, аббревиатур, жаргонизмов и просторечий. Примеры взять из соцсетей, толковых словарей английского языка и Урбан Дикшинари. Подготовить тесты, чтобы читатели лучше усвоили изученный материал. Разработать промостраницу с анонсом и предзаказом демоглавы. Разговорник будем продвигать через рекламные сети «Инглекс» и Бюро Горбунова. Редакторы и дизайнеры работают над книгой бесплатно, для иллюстраций привлекается сторонний художника. Работу художника команда оплачивает за свой счёт.

2. Способ достижения — ответ на вопрос «что». Что мы сделаем и какие шаги предпримем, чтобы получить полезное действие или убрать вред:

• Способ достижения — конкретные действия и артефакты
  Помочь студентам онлайн‑школы «Инглекс» и изучающим английский язык читателям Издательства бюро понимать англоговорящих друзей и знакомых в беседе и переписке. Помочь им изучить разговорную лексику британского и американского вариантов английского. Для этого разработать интерактивный разговорник для Издательства бюро с примерами сленга, сокращений, аббревиатур, жаргонизмов и просторечий. Примеры взять из соцсетей, толковых словарей английского языка и Урбан Дикшинари. Подготовить тесты, чтобы читатели лучше усвоили изученный материал. Разработать промостраницу с анонсом и предзаказом демоглавы. Разговорник будем продвигать через рекламные сети «Инглекс» и Бюро Горбунова. Редакторы и дизайнеры работают над книгой бесплатно, для иллюстраций привлекается сторонний художника. Работу художника команда оплачивает за свой счёт.

3. Объяснение работоспособности — ответ на вопрос «почему». Почему-то, что мы сделаем, действительно поможет нам добиться полезного действия. Кому и почему мы реально сможем помочь, почему мы вывезем проект, откуда возьмутся ресурсы, наполнение и реальные пользователи к защите диплома:

• Правдоподобное объяснение работоспособности
  Помочь студентам онлайн‑школы «Инглекс» и изучающим английский язык читателям Издательства бюро понимать англоговорящих друзей и знакомых в беседе и переписке. Помочь им изучить разговорную лексику британского и американского вариантов английского. Для этого разработать интерактивный разговорник для Издательства бюро с примерами сленга, сокращений, аббревиатур, жаргонизмов и просторечий. Примеры взять из соцсетей, толковых словарей английского языка и Урбан Дикшинари. Подготовить тесты, чтобы читатели лучше усвоили изученный материал. Разработать промостраницу с анонсом и предзаказом демоглавы. Разговорник будем продвигать через рекламные сети «Инглекс» и Бюро Горбунова. Редакторы и дизайнеры работают над книгой бесплатно, для иллюстраций привлекается сторонний художника. Работу художника команда оплачивает за свой счёт.

Такой абзац мы называем моделью решения. Если в первом абзаце есть все три ингредиента, скорее всего, понимание задачи будет успешным. Если хотя бы одного элемента нет даже формально — оценка за это задание будет «два».

• Модель решения интерактивного разговорника «Уоот»
  Помочь студентам онлайн‑школы «Инглекс» и изучающим английский язык читателям Издательства бюро понимать англоговорящих друзей и знакомых в беседе и переписке. Помочь им изучить разговорную лексику британского и американского вариантов английского. Для этого разработать интерактивный разговорник для Издательства бюро с примерами сленга, сокращений, аббревиатур, жаргонизмов и просторечий. Примеры взять из соцсетей, толковых словарей английского языка и Урбан Дикшинари. Подготовить тесты, чтобы читатели лучше усвоили изученный материал. Разработать промостраницу с анонсом и предзаказом демоглавы. Разговорник будем продвигать через рекламные сети «Инглекс» и Бюро Горбунова. Редакторы и дизайнеры работают над книгой бесплатно, для иллюстраций привлекается сторонний художника. Работу художника команда оплачивает за свой счёт.

Допустимо разбить модель решения на два абзаца — «Задача» и «Решение», но вместе они должны содержать все три ингредиента.

Подробные комментарии и примеры в спецвыпуске Артёма Горбунова для студентов о понимании задачи в двух частях:

• Три главных ингредиента первого абзаца
• Сделать сайт — не решение задачи

Что ещё должно быть в понимании задачи

Раздел «Содержание первой итерации» — той, что заканчивается защитой диплома. Это подробности реализации проекта, предполагаемых принципов, сценариев, интерфейса. Всё, чтобы исполнителю понимать, что именно он будет делать в проекте. Критерий качества — реалистичность и конкретность. Вы должны чётко назвать функциональные элементы или страницы, которые предположительно войдут в первую версию, технические требования и инструменты, а также ресурсы работоспособной системы (наполнение сайта и пользователи), которые вы используете на старте.

«Элементы дизайна и функциональность» — простой список элементов‑артефактов, которые планируется реализовать к моменту запуска.

«Этапы и сроки» — план работы с точкой невозврата.

«Технические требования» — описание технической реализации проекта. Мы советуем выбрать что‑то наиболее простое, с чем вы справитесь сами во время диплома. Ниже несколько сервисов, которые могут пригодиться.

Для сайтов:

• Редимаг
• Вордпресс
• Вебфлоу

Для приложений:

• Апсбильдер

Лучший вариант — заранее привлечь знакомого программиста (или незнакомого через твитерчик или фейсбучек). Этот вариант покажет вашу предприимчивость и повысит технический уровень проекта.

«Принципы совместной работы» — подход к работе и организационные принципы. Поскольку работа над дипломом строится по ФФФ, мы предлагаем взять за образец раздел «Принципы совместной работы» бюрошного задания, исключив из текста упоминание клиента.

Оценки

Понимание задачи будет оцениваться по трём критериям: идея, реализм, документ. На уровень идеи влияют польза, оригинальность и компетентность. Реализм покажет, насколько вы продумали работоспособность продукта и реально смотрите на возможность воплощения его первой версии на третьей ступени. Качество документа — оценка ясности изложения, грамотности и оформления.

Ты закончила журфак, работала по специальности. Почему решила уйти из журналистики?

Я завершила карьеру в журналистике. Всё, что мне было интересно, — попробовала. Дальше оставалось только расти в масштабах, но меня это не вдохновляло. Мне хотелось приносить больше пользы.

Представьте: зима, дом по окна засыпан снегом и его не убирают. А ещё это аварийный дом — вот-вот рухнет на голову жителям. В нём живут обычные люди — они не умеют правильно ходить по инстанциям и защищать свои интересы. Приезжаю туда, общаюсь с жильцами… Рассказываю об этом в статье — и она имеет эффект: после прокурорской проверки снег убирают.

Я вкладывала в работу очень много сил, но количество вложенного не соответствовало результату. В какой-то момент спросила себя: зачем я это делаю? Я потеряла ощущение осмысленности.

Почему ты выбрала коммерческую редактуру?

В коммерческую редактуру перешла, потому что увидела, как бизнес влияет на среду. Я жила на Ямале — это не Москва по благоустроенности: тротуары только в центре, погулять негде. Но можно было зайти в красивое кафе с тёплой атмосферой — и это не чиновники сделали, а бизнес. Я решила, что хочу помогать такому бизнесу зарабатывать. Потому что он реально полезный.

Смысл и журналистики, и коммерческой редактуры — вызвать реакцию. Просто я сменила заказчика. Раньше это были люди, которые приходили и говорили: «Нас обидели, помогите». Но чаще я решала проблему одного человека. А в коммерческой редактуре можно помочь сразу многим.

Например, ИТ-компания делает продукт для банков. Бесит, когда банк не может меня нормально обслужить. Персонал косячит. Но не потому, что они уроды, — никому не хочется специально ошибаться и получать репутационный ущерб. А потому, что у них миллиарды записей о пользователях, и они не могут их привести в порядок. Помочь упорядочить базы — сложная техническая задача, которую решает именно ИТ-компания.

Задача редактора — рассказать, как продукт помогает банкам. О нём узнают компании, которые страдают от таких же косяков: «О, классно! Они для того банка сделали — могут и для нас сделать». В коммерции редактор решает проблему не одного человека, который пожаловался в газету, а глобально — множества людей.

Сейчас я вижу гораздо больше смысла в том, чтобы помогать бизнесу. Но и в журналистике, и в коммерции текст должен иметь цель и результат.

В коммерческой редактуре можно помочь сразу многим

Ты пошла в Школу редакторов уже будучи профессионалом. Зачем тебе нужна была школа? Чему ты научилась?

Я уже работала коммерческим редактором, но чувствовала, что мне не хватает компетенций именно в продуктовой редактуре. Тематика тяжёлая — корпоративный ИТ-продукт. Там инфостиль на лайте не прокатывает. Чтобы рассказывать об обновлениях, нужны навыки, которые срабатывают на автомате. Когда автор пишет про маркетинг, базового инфостиля вполне может хватить. А для текстов в продуктовом маркетинге нужны более серьёзные навыки.

Часть теории на первой ступени школы уже была мне знакома. А сильно выросла я на второй ступени. У Максима Ильяхова и у Ильи Синельникова — в понимании, что такое клиентская работа. Для меня это были два курса на одну тему. Ещё мой прорыв — дизайн у Михаила Нозика. Здесь произошёл не просто «икс два», а атомный взрыв: было никак, а стало прямо: «Я понимаю!». Даже на дипломном проекте я занималась дизайном.

Что из журналистского опыта оказалось тебе полезным в коммерческой редактуре?

В журналистике важно понимать, что интересно людям. В новостях главная метрика — трафик. Он будет, если знать, что привлечёт внимание читателей. Причём писать хорошо не обязательно. Можно просто сказать: «Ой, ребят, у нас тут атомная бомба взорвалась» — и без разницы, как это написано. Хоть капсом.

В коммерческой редактуре часто не понимают, что интересно аудитории. Отсюда унылые тексты. Они написаны по всем заветам, грамотно выстроены. Но непонятно, зачем их читать.

Ещё журналистика учит брать интервью и расслаблять собеседника. Если не умеете расположить к себе человека, нужной информации не получите. Бывает, редактор говорит, что все эксперты — уроды и с ними невозможно общаться. Но люди разные: кто-то занят, кто-то просто не хочет разговаривать: «Зачем писать статью в блог, у нас свои дела». Умение разговорить собеседника — это классный навык.

В чём разница между просто хорошо написанным текстом о продукте и текстом, который важен для пользователя?

Представьте: каждый месяц выходит обновление продукта и нужно рассказать пользователю, что мы сделали полезного. 90% рынка говорит о том, что они сделали. Не объясняют, зачем это нужно и чем это поможет пользователю. Просто: «Мы сделали круче». И тот, и другой текст могут быть написаны хорошо. Но один текст заходит с позиции «что сделали мы», а другой — с позиции «чем это поможет вам».

Приходилось ли тебе менять подход компании, когда она не думала о пользе для клиента?

Был период, когда я пыталась спасать заведомо провальные проекты. Видела ужасный проект и думала, что из него можно сделать конфетку. Но такое «плохо» не возникает просто так. Оно говорит о том, что уровень команды такой, — им нормально так работать.

Если у людей базовая планка — ноль, то объяснить им, что такое хороший результат, — невозможно. Это как рассказывать заказчику, почему не надо писать, что «мы очень крутые» и «мы делаем самые потрясающие вещи».

Допустим, компания пишет на сайте, что они победили во всех конкурсах, а их директор круто играет на балалайке. Приходится объяснять: «Давайте писать про пользу, которую вы можете принести клиентам, а не про директора с балалайкой. Это редкий скил, но он интересен только вам. Покупателям важно, какие заборы вы делаете — заржавеют они или нет и сколько лет простоят: пять, десять, двадцать?»

Не бывает так, что пришёл, предложил делать иначе — и все сказали: «Господи, это же идеально». Будет сопротивление: в компании всегда так делали, и всё нормально было. А я не хочу тратить силы на объяснения базовых вещей. Я хочу решать более высокоуровневые и драйвовые задачи.

Например, чтобы синхронизировать работу отдела маркетинга и отдела продаж, нужно ровно столько же сил и времени, как для «давайте писать не о себе, а о клиенте». Вот только первая задача гораздо прикольнее.

Если компания рассказывает о своих победах и заслугах, а не о продукте, и при этом хорошо себя чувствует, значит у неё всё в порядке, — иначе она давно перестала бы существовать. Это очень излечивает от синдрома спасателя.

Как ты понимаешь, что проект не твой?

Например, есть запрос — нужен человек, который будет писать тексты в блог. Ориентир — 12 текстов в месяц. Вы можете спросить: «Почему 12?», а вам вежливо ответят: «Зачем вам это знать?» Для меня уже было бы понятно, что мы не подходим друг другу.

Как ты относишься к критике и правкам? Что для тебя в этом важно?

Некоторые авторы пишут не просто текст, а создают «нетленку»: «Я сюда душу вложила. Это лучшее, на что я способна». А когда приходит редактор и говорит, что нужно переделать и почему, — начинается паника и падение самооценки. Но клиенту не нужен лучший пост в чьей-то жизни, а нужен тот, который решает его задачу.

На второй ступени Школы редакторов я научилась спокойно относиться к правкам. Представьте: состоявшийся профессионал выполняет задание, задействует все свои умения, а Максим Ильяхов ставит тройку и объясняет, что можно сделать лучше.

Можно возмутиться: «Я на этих лендингах пять миллионов заработала, что ты мне рассказываешь?» А можно подумать: «Почему он так сказал? Что не так?» Первый вариант — понятная, эмоциональная реакция. Второй — профессиональная. Считать, что «все дураки, а я умный», — разрушительно.

Некоторые клиенты чётко понимают, какие им нужны тексты, и просят внести изменения. Можно отреагировать с раздражением и просто что-то сделать: хотели, чтобы поправил, — получите. Но это отношение всегда видно: человек даже не понял, о чём получил комментарий. Можно отнестись по-другому: сказали что-то поправить — подумайте, почему клиент так хочет. Не поняли — спросите.

Иногда клиенты показывают текст всем — маме, папе, жене, собаке — потому что не уверены и переживают. Важно понять, что их беспокоит, и вместе искать решение. Это вопрос доверия и профессионального диалога. Я бы на этом месте задумалась: что со мной не так? Почему собачке больше доверяют? Что я могу изменить в этой ситуации?

Не поняли — спросите

Есть критика, которая меня не интересует. Когда кто-то называет мой текст плохим — он же не знает, с какой целью я его писала. Мне жаль, что вам не нравится, но вы мне за него не платили. И я не платила за ваше мнение. Поэтому я стараюсь не разбирать чужие тексты и не комментировать их. Откуда я знаю, может, он прекрасно работает?

Мне нравится канал редактора Светланы Дудчак. Раньше она разбирала интерфейсы и комментировала их — корректно, но с посылом «ну как такое можно сделать вообще». Было интересно это читать, весело. А потом она сама стала редактором интерфейсов в компании со сложными продуктами и однажды написала пост с извинениями. Со стороны выглядело, что человек на своём опыте понял, что в производстве есть множество ограничений, требований и всего того, о чём читатель даже не догадывается. Пользовательская критика вроде «фу, как некрасиво» часто не учитывает, что какая-то глупая кнопочка удешевляет продукт в 15 раз.

Как ты относишься к зависти?

Я люблю понимать, что завидую кому-то, — это мне сильно облегчает жизнь. У многих людей есть слепые зоны, и они не могут связывать очевидные вещи. Например, человек много ест, у него проблемы с весом, но он думает, что толстеет из-за воздуха. Количество еды — в слепой зоне. Тогда нужны маркеры. В случае с едой — это вес.

С завистью то же самое. Для меня это маркер: «Что я хочу такого, что есть у этого человека? Что меня бесит? А, вот что! Я так пока не могу, но очень хочу». Год назад на общем созвоне я встретила человека, который меня бесил. Сидела и записывала, что он делает, как реагирует. Потом поняла — я описала, чего хочу сама.

Главное — не попадать в иллюзию, что он плохой, а я хорошая. Это ловушка. Человек бесит не потому, что он урод, а потому, что у него есть что-то, чего я сама хочу. Если это понять — всё встаёт на свои места.

Какие навыки важны для редактора?

Харды можно освоить быстро: сейчас много информации и школ. Как говорит Максим Ильяхов, любой психически здоровый человек, способный к обучению, может стать редактором. Другой вопрос, как сделать карьеру и зарабатывать выше рынка. И это уже история про софт-скилы.

Очень важны две вещи: желание помочь и эмпатия. Вы не сможете расти без желания разобраться, чем можете помочь бизнесу. Важно осознавать, что вы пишете тексты не для себя, а для определённой цели и аудитории. А если вам возвращают текст с правками — нужно понять почему и пересобрать.

Эмпатия помогает поставить себя на место читателя, понять, чего он хочет и зачем читает текст. Что будет интересно читать восьмидесятилетнему мужчине с сисадминовским прошлым? Как с ним нужно говорить? Почему он будет доверять этому тексту?

Платят за решение проблемы, а не за тексты. А решить её невозможно, если не хочешь помогать и если не способен понять, какая у человека есть проблема.

Таня, с момента твоего первого интервью в журнале «Кто студент» прошло три года. Какие важные изменения произошли в твоей жизни за это время?

Главное — карьерный рост. Это получилось прежде всего потому, что я долгое время добросовестно выполняла свою работу. И все крутые и классные проекты в портфолио тоже появлялись в силу того, что я долго и упорно работала. Люди видели, что я выполняю задачи ответственно, всегда в срок и с нужным качеством, и предлагали что-то новое. Навыки потихонечку нарастали друг на друга, и так я стала главредом, хотя вообще не планировала. Я долго работала в одном проекте, и коллега предложил попробовать. Подумала, почему нет?

Смешно получилось. Буквально в марте прошлого года я писала колонку для рассылки, в которой объясняла, почему не хочу быть главредом. А уже в мае им стала.

Главное, что мне удалось привить себе терпение, трудолюбие и любопытство, чтобы пробовать каждый раз что-то новое, а не сидеть на одном месте.

Кстати, школа тоже учит терпению. Вы держите в уме рейтинг, конкурентов, количество баллов для перехода на следующую ступень. Решаете заковыристые тесты, которые нельзя просто так поклацать и надеяться на удачу. На это требуется терпение и усидчивость.

Стала главредом, хотя вообще не планировала

И вот я оказалась в точке, где я главред. Компания маленькая, редакция небольшая, но тем не менее год назад я и подумать не могла, что окажусь здесь.

У тебя есть профессиональный блог, в котором более пяти тысяч подписчиков. Как ты пришла к такому результату?

Как говорил Зигмунд Фрейд, всё из детства. Я с ранних лет пишущий человек: то стихи сочиняла, то в местных газетах подрабатывала, с 14 лет писала репортажи. Потом в школе свою газету основала. Казалось, что блог всегда для меня был неизбежной точкой, к которой я рано или поздно приду.

Блогов было много на разные темы, потому что я очень увлекающийся человек. Мне что-то новое и интересное покажи — и я уже побежала пробовать. Поэтому у меня много хобби, и предыдущие блоги часто происходили из них.

Например, один из самых успешных — страничка в Инстаграме на тему леттеринга. Я сильно увлеклась им в институте, больше года плотно занималась. Думала, что буду на этом зарабатывать, и хотела делиться своими работами. В то время в Инстаграме проходили челенджи от именитых художников. Каждый день нам давали новую фразу, которую нужно было нарисовать и выложить под хештегом. Другие участники по этому хештегу ходили и ставили друг другу лайки. За счёт таких челенджей мне удалось собрать базу подписчиков, примерно 200 человек. Мне тогда это казалось ого-го. Я не помню, почему я его забросила, но, видно, у меня появился другой интерес.

Был у меня книжный блог. Я училась на журфаке и на филфаке, где давали очень большие списки книг. Плюс, я всегда много читала и разбиралась в литературе. Думала, что с таким багажом я могу писать о книгах, но это закончилось парой постов.

Пыталась вести блог о кино на Дзене. Тогда Дзен только развивался, и меня увлекла мысль о том, что там блогерам платят за статьи. Я прошла небольшой курс от автора нескольких успешных блогов и по его стратегии полтора месяца регулярно, по несколько публикаций в день, писала про кино. Я очень люблю кино и сериалы, и у меня была цель — монетизировать свой интерес. Чтобы выйти на монетизацию, по правилам Дзена нужно было в течение недели набрать определённое количество дочитываний с публикаций. У меня только одну статью получилось вывести на результат, а нужно было ещё две. Не получилось.

И были ещё блоги на разные темы. Про рукоделие, потому что в институте я много рукодельничала и подрабатывала этим. Про маркетинг, которым я заинтересовалась лет семь назад и который в итоге привёл меня в коммерческую редактуру. Казалось, что если я хочу зарабатывать на маркетинге, то обязательно надо показывать людям свою экспертность. Хотя я была вообще никем, и моя экспертность заключалась в пересказывании цитат из подслушанных вебинаров.

Кажется, у моих блогов всегда была цель: либо начать на этом зарабатывать, либо показать всем, какая я молодец. Если я не достигала цели, считала, что гипотеза не сработала, и переходила к следующей.

Мне очень сложно делать что-то без отдачи. Даже моим текущим блогом я бы не занималась три года, если бы застряла на ста подписчиках. И меня всегда в хорошем смысле поражают люди, у которых подписчиков мало, а они пишут в блог годами. Мне кажется, для них это просто саморефлексия, дневник. Это тоже ок, одна из задач блога, но не для меня.

Так у меня собралось кладбище мёртвых блогов.

Тем не менее это был опыт, без которого профессиональный блог не получился бы. Как говорится, просто нужно долго делать то, что хочется, и оно рано или поздно выстрелит.

У моих блогов всегда была цель

Чем идея блога «Ля, какой текст» отличается от предыдущих? Как ты думаешь, что именно сработало?

Три года назад мне на день рождения подарили интенсив Сергея Короля «Текстовый тиндер» в школе Bang Bang Education.

На интенсиве спикер показывал скрины и фото, которые все обсуждали в прямом эфире: что так или не так с этим текстом. И во время эфира я подумала, что это прикольный формат и можно сделать на этом блог.

Как раз в то время я стала плотнее входить в редактуру. С одной стороны, хотелось отрефлексировать свой опыт и понять, кто я в профессии и что для меня хорошо и плохо. С другой стороны, казалось, это будет интересно и полезно читателям. Каких-то других долгоиграющих целей на тот момент не ставила.

Я обдумала идею и поняла, что это не очень затратный формат с точки зрения ресурсного подхода, о котором говорит Максим Ильяхов. Суть ресурсного подхода — писать о том, что в избытке рядом с вами, и тогда не придётся каждый раз посты высасывать из пальца.

И я подумала, что с таким форматом можно просто выйти на улицу, поковыряться в почтовом ящике, зайти в интернет — и вот материал для публикации. Не надо ничего самой придумывать.

Сейчас я уже автоматизировала работу, и у меня на один пост уходит минут пять. Когда-то что-то увидела, сфотографировала, а потом зашла в телефон, полистала свою галерею и нашла то, что хочу прокомментировать. Хоп, и всё — пост готов! Если бы это занимало у меня больше времени, этот блог тоже бы не продержался.

И это ещё одна причина, почему предыдущие блоги не работали: там я сидела, писала философские трактаты, вымучивала из себя мысли.

С этим блогом сложилось всё: актуальная для меня тема, лёгкий и доступный материал, интересный формат. Вот так родилась идея.

Сколько прошло времени от идеи до запуска?

Я не думала долго, не искала дизайнеров, никому не платила деньги, чтобы мне всё организовали. Буквально пришла идея, а через неделю придумала название, обложку, и выпустила первые посты. Кстати, я вообще не умею придумывать названия, но «Ля, какой текст» мне очень нравится! Мне кажется, это было озарение. И это лучшее, на что я была способна.

Многие откладывают запуск проекта, потому что не могут придумать прикольное название или нарисовать обложку для канала. Они мучаются, что всё неидеально и видят препятствия для старта. Но никто не мешает поменять название и перерисовать аватарку через неделю, через месяц, через год.

Надо просто начинать с идеи, а дальше смотреть по ситуации.

В какой момент ты поняла, что на этот раз не бросишь блог?

С одной стороны, мне было легко вести блог, с другой стороны — начали подписываться люди.

С самого начала не ставила себе задачи по количеству подписчиков. И я вообще не думала, что начну когда-то продавать рекламу. Хотя это случилось довольно быстро: у меня еще тысячи подписчиков не было. Я не ждала, что сейчас ко мне пойдут клиенты через канал.

Я вела блог просто на своём энтузиазме, чтобы мне было самой интересно этим делиться. И я видела первые отклики. Смотрела на первый лайк, первый комментарий и думала: «Блин, вообще прикольно!» Конечно, это приятно — лайки, комментарии, новые подписчики — это всё включает дофамин и другие гормоны счастья.

Лайки, комментарии, новые подписчики включают гормоны счастья

И когда люди потихоньку стали приходить, появился азарт: смогу ли я от 100 подняться до 500, а потом до 1000, а потом ещё выше?

Сейчас у меня в блоге пять тысяч человек — это много людей на самом деле, маленький стадион. В реальной жизни мало у кого из нас есть доступ к такой аудитории. А благодаря каналу он у меня появился.

Как продвигала свой блог?

Разумеется, я не сидела и не мечтала, что подписчики сами придут. Тем более в Телеграме особо нет алгоритмов, способствующих продвижению. Нужно было шевелиться, вкладываться в рекламу, где-то светиться. И я очень активно этим занималась.

На самом старте я вложила в рекламу примерно 10 тысяч рублей. Не было полумиллиона, чтобы вложить и получить с этого 1000 подписчиков, поэтому я пыталась раскручивать канал бесплатными методами.

Обращалась в тематически связанные каналы, просила рассказать о своём. Как-то обо мне написал один довольно большой блог с тридцатью тысячами подписчиков, и на меня сразу подписалось триста человек. Это был сильный старт и база для роста будущих подписчиков, которые видели, что это уже не канал-пустышка.

Ходила и по маленьким каналам, которые года три—четыре назад росли, как грибы. Делала много взаимопиаров, активничала, комментировала. Люди, которым нравились мои комментарии, переходили в профиль, видели канал и подписывались.

Около 500 человек пришло ко мне бесплатно 2,5 года назад с конкурса маленьких каналов Максима Ильяхова. В конкурсе могли участвовать каналы до тысячи подписчиков, а я как раз соответствовала этим условиям. Я прошла в шорт-лист, и Максим Ильяхов устроил голосование в своём канале на 60 тысяч человек. Я не победила, но была на виду, и по завершении конкурса у меня стало больше тысячи подписчиков.

В общем, старалась ухватиться за каждую бесплатную возможность.

После тысячи подписчиков ко мне начали регулярно приходить рекламодатели. И где-то через полгода я уже точно отбила всё, что вложила. Новые доходы с рекламы вкладывала в продвижение и дальше росла в основном за счёт этого.

Кстати, в конкурсах я продолжаю участвовать и по сей день. Например, недавно мой канал победил в номинации «Юзабилити» в конкурсе авторских телеграм-каналов, в котором было 389 участников.

Помогали в продвижении обновления Телеграма. Например, когда появились папки, я поучаствовала в нескольких, и в канал пришло несколько сотен человек. Потом появились рекомендации похожих каналов при подписке. По статистике вижу, что очень многие приходят таким образом: конкуренты дают рекламу, а потом в похожих высвечивается мой блог, и люди подписываются. Так что даже не обязательно самому за это платить.

Потом, видимо, распространилась какая-то молва и знание о том, что есть такой канал. Многие начали находить меня через поиск. Где-то есть мои ссылки в статьях, интервью — оттуда тоже приходят.

Иногда встречаюсь с кем-то из диджитал-тусовки, заходит разговор, и вдруг человек говорит: «О, так это ты ведёшь этот канал? Я на тебя подписан!» И это очень крутое ощущение! Меня могут не знать в лицо и по имени как автора канала, но сам блог уже многие знают и любят.

Последние года полтора я практически не вкладываю деньги в блог, но подписчики всё равно прибавляются. И их больше, чем тех, кто отписывается. Получается накопительный эффект. Пусть медленно, но зачётка начала работать на меня.

А кто твой читатель?

Поначалу я думала, что это начинающие авторы-редакторы, которые хотят вместе со мной разобраться в каких-то вопросах вроде текста на кнопке. Сейчас это более опытные авторы.

Возможно, мой читатель вырос вместе со мной. Но, скорее всего, просто стали приходить более опытные специалисты, которые могут со мной поспорить. И я это только приветствую: я не диктатор, и моё мнение не единственно правильное.

Мои читатели часто спорят, что нельзя утверждать, что «эта кнопка дурацкая», потому что нет данных, сработала она на самом деле или нет. Я согласна вообще, но если руководствоваться такой логикой, то в моём канале не было бы ни одного поста. Потому что я нигде не знаю, как на самом деле это работает.

Сеньорам уже вряд ли интересно разбирать какие-то кнопочки. Думаю, основная часть моей аудитории — редакторы, UX-дизайнеры уровня мидл, которые пришли не столько поучиться, сколько вместе со мной посмеяться.

Если в самом начале я думала, что сейчас буду сама учиться и других просвещать, то постепенно пришла к концепции, что я тут просто прикалываюсь. Может, 20% серьёзного и 80% — поржать с дурацкой рекламы. И чтобы понимать этот юмор, человек должен быть немножко в теме.

А было ли поначалу такое, что ты боялась показаться банальной и неинтересной? И как справлялась с этим страхом, если он был?

Мне кажется, он у меня и сейчас есть.

В начале года я отправила свой канал на разбор Максиму Ильяхову. У него есть такая услуга: он смотрит канал, оценивает, что в нём хорошо, что не очень, и записывает видео с комментариями. Когда при разборе он зачитал описание моего канала — «Анализирую коммуникации разных брендов», то отметил, что это не совсем тут уместно, потому что «Таня не анализирует, а просто высказывает своё мнение».

Описание канала появилось три года назад, и тогда я действительно как-то пыталась анализировать. У меня были более длинные тексты. Я разбиралась, пыталась объяснить, что здесь так, что не так. А сейчас у меня часто действительно одна строчка текста, максимум пару абзацев.

У меня ещё был небольшой когнитивный диссонанс в начале. Я публиковала глубокий и интересный контент про какую-нибудь ноунейм-компанию и получала очень мало отклика, потому что никто её не знает. А вот на короткие посты про известные компании, которые людям нравятся и с которыми они могут соотнести свой пользовательский опыт, реакций было много. В итоге мне пришлось балансировать между своими интересами и интересами людей, которые сюда пришли.

С одной стороны, я иду на поводу у читателя — вижу, что на посты с более короткими и дерзкими подписями реагируют лучше, чем на большое количество букв. С другой стороны, в описании до сих пор заявлен анализ, а по факту это уже не совсем так.

Иногда кажется, что я в этом плане немного деградирую. Думаю: «Что я тут вообще рассказываю, кому это надо?» Но поддерживает мысль, что если бы это была никому не нужная фигня, на канал бы не подписывались, не ставили лайки и не оставляли комментарии. Значит, читателей всё устраивает.

Были кризисы, когда казалось, что всё уже сказано или надоело?

Ответ такой же, как и в предыдущем случае — постоянно. В один из дней я поняла, что у меня уже куча скриншотов на телефоне и есть чем поделиться, но все они однотипные, потому что редакторы и компании допускают одни и те же ошибки.

Но то же самое и про Максима Ильяхова можно сказать: по большому счёту все его советы можно собрать в 100 страниц, а всё остальное — это просто вариации на тему с небольшими особенностями.

Однажды я просто начала делать перепубликации старых постов. Откатывалась на полгода назад и, ничего не меняя, доставала ту же картинку, тот же текст, и опять шла хорошая реакция. Я понимала, что свежая аудитория его ещё не видела, а старожилы уже забыли. Не думаю, что среди моих подписчиков есть настолько преданные фанаты, которые помнят, что я три месяца назад публиковала. Эта практика прожила буквально несколько месяцев.

А ещё я поняла, что надо давать себе отдых, даже несмотря на то, что канал занимает максимум час моего времени в неделю. И теперь перед отпуском я просто публикую пост с просьбой не терять меня несколько недель. В поездке я подсоберу прикольного контента, а когда вернусь, будет новая энергия, чтобы продолжать. Просто отдыхать надо, если чувствуешь, что совсем не идёт.

Просто отдыхать надо

Я с самого начала определила, что не хочу писать по пять постов в день, потому что понимала, что иначе я просто выгорю. Установила комфортный для себя режим.

Я знаю, что в понедельник, среду, пятницу у меня выходят посты. Но никто, кроме меня, этого не знает. Поэтому можно спокойно пропустить, никто не умрёт. Может, кто-то и заметил расписание, но никто не будет проверять: «Так-так-так, пятница, а пост не вышел». Если кто-то отпишется, ради бога, чем я его могла ещё удержать, если он отписался при первом же моём пропуске?

Что бы ты сделала иначе, если бы начинала вести канал сейчас?

Наверное, ничего. Мне нравится, в какой точке сейчас находится канал.
С самого начала я не ставила чётких целей, но старалась делать всё, что от меня зависит, чтобы он рос — и по подписчикам, и по вовлечённости. Не могу сказать, что в какой-то момент сплоховала, поэтому сейчас у меня меньше подписчиков, чем могло бы быть. Это был максимум, на который я была способна в тот момент — по времени, по деньгам, по силам.

Когда я отправляла канал на разбор Максиму Ильяхову, у меня был вопрос, как дальше развивать блог. Я чувствовала, что начинаю уставать от того, что три года подряд делаю одно и то же. Он предложил варианты: развивать сообщество, пробовать публикации более экспертного формата, рассказывать о своей работе главреда. Но тогда я нарушу обещание, которое даю в описании канала, что тут просто скриншотики, разборчики — вот и всё. Люди приходят за этим, и если я начну наваливать контент вроде «один день из жизни главреда», «у меня был плохой автор» или «ко мне пришёл клиент с такой задачей», то это обещание размоется, и у подписчиков, которые пришли изначально на такое обещание, могут возникнуть вопросы.

Какую пользу приносит тебе канал?

Монетизация. Основа — это реклама. Но, кроме этого, я ищу дополнительные способы. Например, с помощью канала начала продвигать личные консультации. А в сентябре планирую запустить небольшой курс для начинающих авторов. Хочу, чтобы канал помог в продвижении курса и принёс мне дополнительный доход.

А года полтора назад, перед Новым годом, я придумала мерч. Всегда мечтала об этом и вот придумала футболки. Я сочинила фразы, связанные с работой авторов и редакторов, которые мне казались прикольными. Нашла, где эти футболки напечатать, и пустила объявление о том, что это вариант подарка себе, знакомым авторам и редакторам.

Хоть одна футболка, вы думаете, продалась? Нет, конечно, хотя у меня уже было 2,5 тысячи подписчиков. То есть база подписчиков вообще ничего не гарантирует.

Футболки я перестала продвигать, теперь хожу в них сама. Так что не всегда может работать то, на что был расчёт. Ну и не страшно: идём дальше, пробуем следующие идеи.

А идею с мерчем я в итоге реализовала на работе: придумала футболки, блокноты, ручки, стикеры.

Личный бренд. Раньше всегда думала, что мне не нужен личный бренд. Я всегда была за кулисами, делала суровую хардкорную работу, и у меня не было нужды показывать себя. Но то ли жизнь к этому подвела, то ли выросла в профессии, то ли просто захотелось чего-то новенького — мне стало интересно развивать личный бренд.

Последние год-полтора я вижу, что выступления — это один из путей моего дальнейшего развития. У меня есть опыт, которым я могу поделиться с другими, и мои вебинары нравятся людям. А это значит, что у меня получается и можно продолжать. Сейчас я целенаправленно стала подавать заявки на конференции, чтобы выступать и расти в этом направлении. И канал мне помогает: я могу показать его как подтверждение своей экспертности.

И теоретически, если захочу написать книгу по профессиональной теме, то любое издательство предпочтёт автора с базой подписчиков неизвестному, пусть и очень профессиональному автору. Потому что уже есть аудитория, которой можно продать эту книгу. Вот такой можно совершить манёвр. А без блога это было бы невозможно.

Я считаю, что блог ещё не дал мне всего того, что может дать, но потихонечку он помогает мне двигаться к другим моим целям.

А вот клиенты с блога приходят очень редко просто потому, что канал на это не нацелен. Чтобы приходили клиенты, нужно делиться кейсами. А я в канале ничего такого не делаю. Это больше редакторская тусовка, нежели место для поиска работы.

Стала ли ты увереннее в себе благодаря каналу?

Скорее, у меня появилась более толстая шкура. Раньше я могла переживать, что кому-то что-то не понравилось. Сейчас же я могу отстоять свою позицию, если мне кто-нибудь напишет, что моя работа или мнение — туфта.

Буквально недавно вышел пост со скриншотом сайта музея: я критиковала плашку на странице просмотра билетов. Пиар-служба музея потребовала опровергнуть или удалить пост. Я объяснила свою позицию и пост удалять не стала.

Я не скажу, что у меня была куча конфликтов с подписчиками, обычно мы общаемся мирно. Но если человек совсем разошёлся, я его блокирую. Всё-таки это моё пространство: я имею право делать всё, что хочу, и здесь работают мои правила.

Если подписчик ушёл сам после такого обсуждения, то пожалуйста. Я научилась принимать, что я не могу и не должна быть для всех удобной, интересной и полезной. Короче, научилась держать удар.

Что бы ты посоветовала редактору, который хочет вести блог, но боится облажаться или не выдержать ритм?

Снижайте требования к себе. Никто не стоит над вами с календарём или секундомером и не сверяет количество постов с планом. Лучше начинать с одного-двух постов в неделю и потом, если вы втянетесь и почувствуете, что есть контент, можно увеличить частоту публикаций.

Ещё мне кажется, очень правильный подход — начать с блога не про профессию и относиться к нему просто как к своему хобби или стороннему проекту. В таком блоге вы будете отдыхать, а не думать, как бы получить новую работу или что о вас подумают коллеги.

Например, когда я пишу пост в профессиональный канал, я всё-таки задумываюсь, кто его прочитает: клиент или человек, который может прийти ко мне на консультацию. Канал — это часть моего рабочего образа. Хоть я и веду его для души и по приколу, но по большей части это делает Таня-профессионал, а не Таня-человек.

Но самый главный совет — просто пробуйте.

В прошлом интервью Настя рассказывала, как поднялась с 46-го места на первой ступени до 1-го на защите диплома и почему всем стоит идти на третью ступень. Она объясняла, как важно не бояться ошибок и быть готовым радикально изменить продукт на любой стадии.

Расскажи о своём пути в редактуру.

Я была коммерческим иллюстратором в офисе 15 лет: работала в агентствах, занималась анимацией, рисовала для образовательных проектов, но выгорела и перестала понимать, что происходит и зачем мне это надо.

В редактуру пришла постепенно. Сначала в маленьких агентствах пробовала разные направления, но всё больше уходила в тексты и всё меньше занималась иллюстрацией. На каком-то этапе поняла, что хочу развиваться в этой сфере. В Озон я пришла редактором с довольно средним уровнем знаний. Хотела расти дальше, но понимала, что мне не хватает базы. Именно поэтому пошла учиться в Школу редакторов.

Школа перелопатила меня. После учёбы я выросла до старшего редактора, у меня появилось больше ответственности и возможностей. Я стала лучше понимать, что и как делать, на что обращать внимание. Теперь замечаю вещи, которые раньше просто не видела из-за недостатка опыта. Иногда смотрю на себя в прошлом и удивляюсь, как я этого не понимала.

После защиты диплома у тебя были предложения от «МИФа», «Т-Банка» и Бюро Горбунова. Почему ты не пошла туда?

Я не собиралась уходить из Озона, просто приглядывалась: вдруг появится что-то, что прям «всё, пипец как хочу». В тот момент у нас шла активная разработка образовательной платформы, и я решила, что для меня это интереснее.

Нельзя работать исключительно за деньги — хотя, конечно, деньги важны. Нельзя работать только ради статуса, чтобы потом где-то сказать: «О, я работаю там-то». Если тема вам не близка, вы не сможете ни развиваться, ни нормально работать. Интерес — очень важное условие, причём он может быть не к конкретной теме типа маркетплейса или банков, а к самому контенту. Мне нравится разбираться и объяснять вообще всё. Даже если это сверхъестественное явление — мне всё равно будет интересно об этом понятно рассказать.

Нельзя работать исключительно за деньги, нельзя работать только ради статуса

Какая роль у тебя была в запуске «Озон Обучения»? С какими сложностями столкнулась?

Я пришла в «Озон Обучение», когда всё было в зародышевом состоянии, и мы не понимали ни цели, ни задачи. Команда была супермаленькая. Знали только, что нужно объяснять продавцам, как проще начать работать на Озоне. Но как это делать, как это должно выглядеть — было непонятно.

Я занималась структурой и редакторскими задачами. Вместе мы искали тон-оф-войс, составляли редполитику, определяли цели и задачи. Всё это было как раз в разгаре, когда я училась в Школе редакторов, и уходить было вообще не по приколу.

Наше направление тогда ещё называлось Ozon University — латиницей. Я всех убеждала, что это странно — называться латиницей. Слово «University» звучит сложно, не все его произнесут. Плюс к этому, университет — это высшее образование, а мы даём базовые знания, которые помогают быстрее заходить на маркетплейс. Я проводила исследования, предлагала варианты. В итоге остановились на формулировке «Озон Обучение».

Главная сложность была в том, что вначале я не понимала, как отделить форму от задачи. Хотела делать красивенько, а красивенько — это бессмысленно. Я выпуталась, но пару ошибок всё-таки сделала.

Расскажи о случае, когда форма всё-таки победила.

Я хотела сделать суперпросто, а получилось суперплохо: форма начала преобладать над задачей. Решила к Новому году сделать базовый курс «Озон Обучения» в стиле 8-битных игр: сама делала иллюстрации, анимации, тексты. Думала, что через игру будет прикольно объяснять сухие знания. Но в итоге на продавцов не только свалилась новая информация, но им пришлось ещё и игру проходить. Это был провал: я угрохала невероятное количество сил, а результат оказался так себе. Несколько пользователей написали, что это одновременно слишком сложно и слишком по-детски.

Сначала меня это задело, но потом я поняла, что игра — не лучший формат. Мы обсудили ошибки и выяснили проблему. Теперь мы всегда следим за формой, а в приоритет ставим пользу и понятность. Нужно упрощать, но помнить о своей аудитории и целях обучения.

В приоритет ставим пользу и понятность

В работе с командой тоже понятность важнее формы? Какие сложности возникали на этой почве?

Я столкнулась с тем, что команда может не пользоваться новыми структурами и правилами. Чтобы люди не портачили и не забывали, мне приходилось придумывать разные форматы. Прежнюю большую редполитику я упростила до актуального чек-листа. Сотрудник заходит в него, смотрит по пунктам, если всё ок — отдаёт работу дальше. Это сильно сократило количество ошибок, и мне не приходилось повторять одно и то же.

Самое важное — чтобы команда понимала правила. Если инструкция офигенная, но не облегчает работу, она никому не нужна.

В чём главная сложность создания образовательного контента для взрослой аудитории? Как ты учитываешь, что опыт и уровень знаний учащихся сильно различаются?

Все наши продавцы — это взрослые люди, бизнесмены со своими знаниями и опытом. Они к нам приходят не научиться чему-то полезному, а решить конкретную задачу.

Важный объединяющий момент — цель обучения. Представьте: онлайн-школа учит программированию. Её задача — чтобы человек, который пришёл без знания языка, ушёл с этим знанием. Для нас это не цель. Если человек пришёл без знания методов продвижения на Озоне, а ушёл со знанием — этого мало. Мы хотим, чтобы он понял их суть и начал применять на практике.

Важно объяснить, зачем нужен тот или иной инструмент, иначе какая может быть мотивация его изучать? Если всё понятно рассказать, продавец увидит пользу конкретного инструмента и захочет научиться им пользоваться. И вот на этом этапе уже можно показывать, как правильно работать с этим инструментом.

Когда мы создаём образовательный продукт, я всегда помню, что у продавцов голова кругом от закупок, налогов, выплат и выбора поставщиков. Мне важно, чтобы хотя бы вход на маркетплейс и работа на нём были для них простыми и понятными. Чтобы человек зашёл, прочитал курс, посмотрел вебинар и ему стало всё ясно.

Мы никогда не используем манипуляции или давление. Команда относится к продавцам с любовью. В «Озон Обучении» мы считаем, что убедить человека что-то делать можно только через объяснение пользы и только затем — самого процесса.

Расскажи о канале «Психиатр Мунка», который ты ведёшь. Как ты объясняешь сложные психиатрические темы разной аудитории?

Было немного страшно погружаться в тему психиатрии, потому что я никогда раньше не работала с таким контентом. Мой первый пробный пост для канала врач не принял — сказал, что получилось слишком просто, по-детски, и мы даже не стали его публиковать. Я подробно расспросила, что именно не устраивает, чего бы ему хотелось и каким он видит итоговый материал. Благодаря такому диалогу мы вместе нашли рабочий формат, который потом уже отшлифовали до идеала.

Дело в том, что канал читают и люди, которые вообще не разбираются в психиатрии, и специалисты с опытом. Мы пришли к тому, что объясняем сложные процессы через личные истории пациентов. Когда читают неспециалисты, им всё понятно: для них мы расшифровываем термины, даём ссылки, объясняем процессы. А психиатрам интересно читать о реальных случаях, которыми делится автор канала. Такой подход оказался самым жизнеспособным: примеры из практики позволяют объяснить сложные расстройства и не упасть лицом в грязь перед специалистами.

Обычно врач отдаёт мне запутанный черновик поста, просто чтобы рассказать, что хочет, и приводит какой-то случай. На основе его шаблона я собираю понятный текст с учётом всех наших идей. Если мне что-то непонятно, я спрашиваю у него, он объясняет суть.

Начинать будет одинаково страшно в любом месте, но такой подход сработает где угодно. Решать вопрос о том, как понятно раскрыть сложную тему, придётся абсолютно по тем же принципам: слушать эксперта, погружаться в тему и адаптировать материал под свою аудиторию.

Какие приёмы ты используешь, чтобы сложные темы и для «Озон Обучения», и для канала психиатра «заходили» взрослым?

Простота донесения. Один абзац — одна история, одно предложение — одна мысль. Термины должны быть расшифрованы сразу, а не под звёздочкой в конце текста. Всё должно быть понятно и идти от общего к частному.

Супернаглядность. Я всегда топлю за то, чтобы всё было максимально наглядно. Поэтому в канале психиатра у нас личные истории, а в курсах для продавцов — множество скриншотов, гифок и всё это обязательно с подписями. Сухая теория ничего не объяснит, даже если человек замотивирован. Каждый шаг, каждое слово должны сопровождаться примером. Если есть выбор между придуманным и настоящим примером, я всегда беру реальный.

Уважение к пользователям. В обучении для взрослых нельзя использовать детские приёмы, например, фразу «мы научимся». Для взрослого человека это оскорбительно звучит. В редполитике «Озон Обучения» запрещено писать «мы». Простота объяснения — это не детскость. Надо объяснять как другу, а не как ребёнку. Всегда помнить, что вы учите взрослого, гордого, самостоятельного человека. Никогда нельзя ставить его ниже себя — только наравне с собой.

Надо объяснять как другу, а не как ребёнку

Какие твои проекты были самыми успешными?

Среди проектов, которые «рванули», — тренажёры. Мы копируем интерфейс личного кабинета продавца и проводим пользователя по всем этапам определённого действия. Человек отрабатывает его и не боится ошибиться.

Из последних удачных проектов мне особенно нравятся два. Первый — «Один день продавца». Я его придумала по принципу того же тренажёра. Есть процессы, которые не показать в личном кабинете: например, закупку у поставщика или передачу товара в отдел логистики Озона. Мы просим реального продавца показать на видео, как он упаковывает товар и сдаёт на склад Озона. Это не просто инструкции, а живой, наглядный опыт. Подход не только информативен, но и помогает новичкам: когда они видят, что у других получается, становится легче решиться действовать самому.

Второй свежий проект — «Конкуренты». Это четыре мини-курса для начинающих продавцов о том, как использовать опыт конкурентов. Мы объясняем, что конкуренты — не зло, а источник идей. Можно изучать чужой опыт, анализировать подходы других продавцов, вдохновляться и находить свою стратегию. А ещё мини-курсы помогают развивать бизнес-мышление. Я горжусь этим проектом.

Откуда вы берёте идеи проектов?

Идею проекта про конкурентов мы нашли, когда анализировали большой опрос Озона. Мы изучили самые частые вопросы от продавцов и выяснили, что многие не понимают принцип работы с конкурентами.

А формат «Один день продавца» вырос из желания сделать обучение максимально наглядным. Я думала, как это сделать, смотрела ролики на Ютубе. Помог мем о том, как 12-летний школьник объясняет математику понятнее, чем университетский преподаватель.

А сами продавцы предлагают темы?

В основном темы появляются, когда запускаем новый продукт — его нужно объяснить. Но мы проводим опросы, читаем комментарии и следим за официальными каналами Озона. Там собираем популярные вопросы и делаем по ним материалы.

Иногда бывают неожиданные истории: в комментариях к курсам люди пишут о вещах, не связанных с обучением: «Фура во Владике застряла, что делать?». Они могут снизить оценку курсу только потому, что для них Озон и «Озон Обучение» — одно и то же. Мы не обижаемся, а если такие вопросы повторяются, стараемся ответить на них в материалах. Даже если отзыв негативный — для нас это ценный материал, чтобы сделать обучение лучше.

Как вы выстраиваете работу с внутренними заказчиками контента?

Внутренние эксперты и продакты иногда предлагают темы для обучения. Мы им не отказываем: всегда ищем, как сделать материал максимально понятным и полезным для продавцов. Если кто-то предлагает написать лонгрид о новом сервисе, мы объясняем, что такой формат никто не будет читать. Вместо этого всегда находим альтернативу: например, интерактивный тренажёр, где пользователь сам понажимает кнопочки и поймёт функции сервиса на практике. Главное — чтобы и заказчик достиг своей цели, и люди реально поняли, как пользоваться новым инструментом, и начали его применять.

Сложнее всего работать с темами, где много юридических или налоговых нюансов. Налоговые эксперты и юристы требуют точных формулировок, но такие тексты часто непонятны людям. Мы объясняем экспертам, что наша задача — не просто дать юридически правильную информацию, а сделать её доступной. Ведь если продавец что-то не поймёт, он не сможет правильно работать на платформе. Поэтому мы всегда объясняем экспертам, зачем нужны упрощения, подбираем формулировки, ищем баланс между точностью и простотой.

Если внутреннему специалисту или продакту нужно что-то объяснить аудитории, значит, нам необходимо понять, зачем ему это и какая у него цель. И с этой целью мы уже дальше работаем.

Наша задача — не просто дать правильную информацию, а сделать её доступной

Как вы реагируете, если формат «не заходит» аудитории?

Если формат не заходит, мы его пересматриваем или убираем. Так случилось с форматом «Озон Объясни!». Мы выделяли наболевшие вопросы продавцов из комментариев в Телеграме и просили экспертов Озона объяснить. Идея была в живом диалоге между продавцом и экспертом.

Но формат не стал популярным: продавцы находили ответы быстрее сами — в базе знаний, на Ютубe или через общение друг с другом. Когда мы выпускали карточку, вопрос уже был неактуален.

Мы поняли, что не можем работать как новостная лента и быстро реагировать на горячие вопросы — у нас другая задача. В итоге этот формат отправили в утиль, потому что он требовал больше ресурсов, чем приносил пользы.

Мы часто тестируем новые форматы, чтобы понять, стоит ли их развивать дальше. Со временем провалов становится меньше, а удачных запусков — больше.

Не пойму: ты старший редактор, но ты и проекты придумываешь и реализуешь их. Кто ты в Озоне?

Официально — старший редактор, но я была у истоков «Озон Обучения» и с самого начала вовлечена во все процессы. У нас в команде принято не ограничиваться должностными обязанностями: есть идея — предлагай, хочешь что-то попробовать — пробуй. Чем больше инициативы, тем лучше.

Я участвую в обсуждениях самых разных задач, но уважаю экспертизу коллег. Если я предлагаю своё видение дизайна, а дизайнер говорит, что это не прикольно, я понимаю: он профессионал и правда на его стороне. При этом я не дам залезть в свою область, если человек разбирается хуже меня. Я объясню свою позицию и приведу аргументы, но не позволю вмешиваться.

Многие считают, что могут писать тексты сами — и эксперты, и дизайнеры, и подрядчики. Поэтому в процесс регулярно влезают все. Я сначала смотрю, что предлагают — вдруг действительно человек прав. Если понимаю, что идея плохая, — пишу «нет» и объясняю почему. Это помогает избежать лишних споров и экономит всем время.

Ты применяешь свой опыт иллюстратора в образовательных проектах?

У меня был опыт иллюстрирования в образовательном контенте, и первые пару лет я активно рисовала для «Озон Обучения». В этой сфере важно понимать цель картинок. Например, задача в детском образовательном контенте — привлечь детей: картинка должна быть яркой и интересной. А для взрослых нужно, чтобы картинка объясняла пользу, чтобы в ней не было лишних элементов. Иллюстрация должна поддерживать и раскрывать текст. Я это понимала, но так рисовать оказалось сложно.

Что бы ты посоветовала начинающим редакторам и дизайнерам, которые хотят делать образовательные проекты?

Правильно определять свою целевую аудиторию — кто будет это читать, кого вы обучаете. Если это взрослые, то очень важно дать им пользу и показать, как применять практике.

Уважать людей, для которых делаете продукт. Если вы уважаете людей, вы захотите сделать так, чтобы им было понятно и полезно.

Взрослых людей не нужно учить, им нужно объяснять. Они не ждут, что их будут учить, как в школе. Главное — донести информацию так, чтобы человек понял: возможно, он чего-то не знал важного для себя, а затем смог в этом разобраться.

Не воровать чужие образовательные идеи. Нужно иметь насмотренность, но просто брать чужую идею целиком — не вариант. Не из-за морали или философии, а потому что она может не подойти вашей аудитории, а в худшем случае — вызвать негатив. Всегда важно адаптировать любые решения под свои задачи и особенности.

Какую ошибку ты чаще всего исправляешь в чужих текстах?

Слово «можно». В описаниях к вебинарам часто пишут: «вы можете сделать то-то», «здесь можно посмотреть», «здесь можно найти». Я всегда это вычеркиваю и говорю: «Можно — без „можно“», как писал Илья Бирман. Пишите не «здесь вы можете увидеть», а «здесь вы увидите». Потому что в каком смысле — «можете увидеть»? А можете не увидеть, что ли? Это странная конструкция, она логически не складывается.

Какая книга изменила твой подход к работе?

Скажу: «Пиши, сокращай», — и все такие: «Ну, понятно…» Я эту книгу прочитала ещё тогда, когда только думала стать редактором. Начала читать с огромным сопротивлением, потому что мне казалось: почему так сухо написано? Где творческий полёт мысли? Где вкусные эффекты? Но всё равно дочитала.

Когда уже стала редактором, поняла, что на меня повлияли ещё две книги: «Уступите место драме» Людмилы Сарычевой и «Живой как жизнь» Корнея Чуковского — класснейшая книга про канцелярит. Чуковский построил её на примерах: читаешь как очень полезный стендап.

Что ты можешь сказать о Школе редакторов спустя два года?

После Школы Бюро Горбунова уже ничего не страшно: ни проекты, ни коллеги, ни эксперты. Там так дрючат в хорошем смысле, что понимаешь: никакие жалобы, никакие отговорки, никакие «кот заболел» или «собака съела домашку» не прокатят. Просто сделай, хоть умри — и это работает. Потом в жизни всё кажется проще: если я за ночь переделала проект на третьей ступени, то с любой фигнёй на работе справлюсь.

Считаю, что всем стоит пройти эту школу. Я училась на разных курсах, везде всё миленько: сначала скажут, что ты молодец, потом мягко укажут на ошибки. А в Школе редакторов, если сделал плохо, тебе прямо напишут: «Всё плохо! Вот тебе 25 ошибок и забирай свою дурацкую работу!» И это классно, потому что отсеиваются те, кто не выдерживает, а остальные переплавляются в железных ромашек. Я сама заходила туда нежным цветком, поплакала, переплавилась — и зашибись стало. Никаких расстройств от правок. Правки — это хорошо. Плохие клиенты — это хорошо. Всё хорошо, потому что всё учит.

На связи команда 20-го потока: дизайнер Кристина Петрова, редактор Альберт Миноваев и руководитель Владимир Самохвалов. В рамках дипломного проекта мы запустили магазин с товарами для студентов Школы бюро на Озоне.

Первый товар магазина — набор стикеров «Это тебе за то, что учишься в Школе бюро». В этой статье покажем все нюансы разработки.

Собираем идеи для товаров. Общаемся в Телеграме и анализируем идеи: одни придумываем сами, другие советует арт-директор, а ещё помогают студенты 20-го потока.

Определяемся с носителями. Параллельно создаём доску в Фигме и несколько дней заполняем её возможными носителями. В конце недели отправляем ссылку арт-директору, после чего он всё просматривает и выделяет интересные варианты.

Создаём таблицу для носителей. Решаем, какие товары будем производить. Для этого собираем варианты в таблицу и сравниваем их по цене и срокам производства. Чтобы узнать эту информацию, пишем производителям.

Связываемся с производителями. Пишем каждому производителю письмо, чтобы узнать, на каких условиях он сможет выпустить нужный нам товар. Оформляем письмо так, как учили в Школе Бюро: делим на смысловые части, не показываем нужду, травим леску и делаем удобно для получателя.

Первая попытка. Решаем присмотреться к визуальным символам Школы бюро и не забыть про преподавателей.

Отправляем арт-директору, смотрим на его реакцию.

Нащупываем идеи. Советуемся с арт-директором и получаем разрешение отправлять на оценку промежуточные варианты. По итогу дизайнер рисует такую милоту. Особенно радуют преподаватели.

После просмотра набросков арт-директор подкидывает идею с рекомендуемой литературой. Берём в работу.

Дорабатываем идею с книгами и несём арт-директору. Его ответ: «Вообще стилёк не привлекает, конечно. Не хочется носить такие наклейки». Учитываем замечание и отходим от буквального изображения книг на стикерах.

Согласуем стиль. Присылаем арт-директору несколько вариантов стиля. Его взгляд падает на вариант с точками, как в комиксах. Выбираем этот стиль.

Отправляем новые варианты на согласование. Дизайнер рисует новые стикеры: теперь в конкретном стиле и в отрыве от образа книги. Отправляем арт-директору на отбраковку, и он одобряет пять первых стикеров.

И арт-директор даёт добро! Радуемся и отправляем одобренный вариант производителям. Через неделю будет готово.

Регистрируем магазин на Озоне. Пока производитель печатает стикеры, занимаемся магазином: юридически оформляем, готовим карточки и разбираемся с функционалом.

Экономика. Сначала ставим цену в 370 рублей, но арт-директор советует продавать за 490 рублей. По расчётам Озона в итоге будем получать 105 рублей за стикерпак.

Фотографируем первые произведённые стикеры на реальных предметах. В дальнейшем используем эти фотографии в анонсах, на карточках товара и в презентации для защиты.

Размещаем анонс в студенческих чатах. Создаём рекламное сообщение для студенческих чатов в Телеграме. После одобрения арт-директора отправляем анонс и видим положительную реакцию аудитории.

Первые получатели. Первые стикерпаки пришли к своим получателям уже через два дня после начала продаж. Финишная прямая.

Защита проекта в Бюро Горбунова. Приезжаем на защиту в Москву 20 июня, презентуем проект и в итоге занимаем второе место. Заодно вживую видимся с Артёмом Горбуновым и Ильёй Бирманом.

Если вам понравился стикерпак, будем рады вам в нашем магазине на Озоне. Скоро пополнение.