Яна, расскажите немного о себе: как вы начали работать с текстами?

В 2015 году я уволилась из офиса: мне не нравились утренние и вечерние пробки. Работа в интернете привлекала: не нужно никуда ехать, а платят в два раза больше. Хотя опасения были, ведь тогда казалось, что в интернете только скам и порно.

Решила попробовать себя на биржах копирайтеров. Брала простые задачи, например SEO-тексты по 30 рублей за тысячу знаков, где нужно вставить ключевики, набить объём и так далее. Так я постепенно вошла в мир текстов. Могла написать статью «Как сварить гречку», которая начиналась с истории происхождения гречки и только где-то в конце доходила до способов варки. Сейчас смешно вспоминать, но клиенты были довольны.

В то время SEO-тексты сильно отличались от сегодняшних. Нужно было буквально использовать ключевое слово десять раз подряд, иначе поисковик его не находил. Иногда попадались такие нелепые запросы, что вставить их органично было невозможно. Например, «чем открыть стиральную машину» — сидела и думала: «Господи, я и один-то раз его не впишу, какие 10».

Потом я устроилась редактором информационных сайтов. Там был огромный поток: за два года мы выпустили три тысячи статей, а это по четыре каждый день! Тематика текстов самая разная: медицина, юриспруденция, спортпит, животные.

У работодателя было много разных сайтов, и каждый в своей нише. Помню, для портала про животных писала женщина, у которой был собственный кошачий питомник. Она так хорошо разбиралась в теме, что её статьи были почти энциклопедическими.

И, кстати, уже тогда мы стали делать фактчек: тексты проверяли специалисты. Та самая женщина смотрела все статьи про кошек, ещё у нас была врач для медицинских материалов и даже эксперт по садоводству. Казалось бы, зачем? Но это важно: например, если написать, что семена взойдут через десять дней, а на самом деле через двадцать пять, садоводы сразу потеряют доверие.

В итоге я занималась практически всем процессом: искала авторов на биржах, распределяла задачи, редактировала, вычитывала и согласовывала тексты.

Из редактуры я ушла в декрет. Правда, он был очень короткий — всего 9 месяцев, и я уже стала изнывать без работы. Хотелось реализации не только в материнстве, но и в профессии. Стала искать, куда бы устроиться на пару часов в день, и пошла работать в онлайн-школу «Взрывной визуал», ей управляли мои подруги. Я писала посты для блога в Инстаграме: перерабатывала видеоуроки в текстовый формат, делала гайды.

Как вы учились редактуре?

В основном на практике — погружаться в теорию толком было некогда. В свободное время читала «Пиши, сокращай», блоги по редакторской тематике, следила за материалами Максима Ильяхова и смотрела его видео. Тогда я почувствовала, что это моё и что хочу развиваться именно в редактуре.

Считаю, что самое важное обучение происходило прямо в процессе работы. Когда была пишущим редактором в «Бизнес-секретах», я получала много правок и разбирала каждую: анализировала, что сделала не так, и запоминала приёмы. В общем, нарабатывала опыт потом и кровью, через практику, ошибки и правки. И мне нравилось не просто писать, а именно редактировать: работать с авторами, помогать им, направлять, объяснять.

Училась через практику, ошибки и правки

Как вы стали работать в «Бизнес-секретах» и чем там занимались?

В 22-м году онлайн-школа «Взрывной визуал» закрылась, и я начала искать работу. Это была целая карусель собеседований и метаний. Увидела вакансию в «Бизнес-секретах» — я очень хотела туда попасть, для меня это медиа мечты.

Моё тестовое понравилось редакции. Со мной связалась тогдашний главред Анастасия Волошенко и пригласила на созвон. Так меня взяли в команду.

Первая пробная статья у меня была как раз по теме из тестового. Моим наставником стала тогдашняя шеф-редактор Ксения Иванова. Команду расширяли, и я пополнила её в качестве пишущего редактора. В «Бизнес-секретах» в основном писала справочные статьи: как открыть ИП, какие есть правила продажи алкоголя, как работать с маркетплейсами.

В какой-то момент мы стали делиться внутри редакции на группы, нужно было выбирать, к чему лежит душа. Мне понравились маркетплейсы — они как раз начинали набирать популярность. Мы писали статьи для раздела об электронной коммерции и параллельно делали телеграм-канал «Бизнес-секреты: маркетплейсы».

Я работала в телеграм-канале год. С января писала посты и придумывала форматы, а с августа ещё и менеджерила: подбирала темы, согласовывала контент-план, работала с KPI на вовлечённость и рост количества подписчиков. Нужно было отвечать не только за тексты, но и за весь канал. Это была работа чуть ли не 24/7: постоянно приходилось искать новости, понимать, что актуально, что интересно аудитории. SEO в телеграм-канале не поможет, поэтому посты должны выходить достаточно часто, чтобы быть на виду. Не каждый человек способен продержаться в таком темпе даже полгода, не то что год.

Какие навыки и опыт из «Бизнес-секретов» пригодились в дальнейшем?

Главное, чему я там научилась, — это работать с текстами по-настоящему. В «Бизнес-секретах» были очень сильные шеф-редакторы и главред. Каждый комментарий чему-то учил. Иногда реально хотелось закричать: «Да они меня ненавидят!» — потому что вся статья превращалась в месиво из правок. Но потом смотрела и понимала: «Блин, ну правда лучше стало».

Я вынесла оттуда все базовые правила инфостиля: как строить текст, как делать структуру, как писать без воды. И сейчас, когда работаю с авторами, я передаю им то же, чему научилась в «Бизнес-секретах».

И ещё важный момент — закалка. Сильная редакция придала уверенности в работе: я всегда хорошо справлялась с дедлайнами, а вот работать с правками и принимать критику поначалу было тяжело. Сейчас же это база, которая помогает до сих пор.

Смотрела на правки и понимала: «Блин, ну правда лучше стало»

Почему вы ушли из корпоративного медиа в агентство?

Со временем почувствовала усталость. Сначала я писала статьи, потом вела канал. И в какой-то момент стало ясно: всё, сил больше нет, я выгорела. В бренд-медиа у меня было ограниченное количество форматов и всё одно и то же: статьи, посты, рассылки. Я будто уже исписалась и думала: «Господи, пожалуйста, только не статьи, я уже не могу их видеть».

Я захотела поменять роль. Писать тексты я больше не могла, захотелось редактировать. Начала искать работу, и выбор пал на агентство, хотя чаще люди делают наоборот: сначала агентство, потом корпоративное медиа.

Конечно, меня предупреждали, что в агентстве бешеная скорость, много клиентов и задач. Но мне это было интересно, хотелось драйва, немного встряхнуть себя новыми задачами и поработать с разными проектами.

В бренд-медиа всё одно и то же

Про разнообразие. Например, у нас был кейс для коллекторской организации: с нуля делали комиксы. Мы писали сценарий, придумывали концепт, рисовали иллюстрации и выпускали печатный вариант. Целью было изменить восприятие коллекторов: показать, что это не страшные дядьки с битами, а специалисты, которые помогают бизнесу или людям цивилизованно разобраться с долгами. Это как раз такой проект, который в бренд-медиа вряд ли встретишь. Агентство в этом плане даёт возможность пробовать что-то необычное, расти быстрее и накапливать очень разный опыт.

Как вы оказались в «Рыбе»?

После «Бизнес-секретов» я искала новое место. Я уже знала, что хочу в агентство, поэтому постучалась в «Рыбу», прошла собеседование и попала в команду Анастасии Палиховой.

Мне предстояло заниматься ПромоСтраницами. Это сервис Яндекса для продвижения товаров и услуг. Схема такая: человек кликает на рекламный баннер и попадает на статью про товар, где мы аккуратно рассказываем, почему стоит его купить.

Первые три месяца были самыми трудными из-за обилия информации. ПромоСтраницы — очень специфический сервис: много требований к заголовкам, лидам, описаниям. А ещё нужно подстроиться под стиль и подачу каждого заказчика. Анастасия Палихова вела меня мягко: постепенно усложняла задачи и помогала разобраться в форматах — до сих пор за это благодарна. Я сработалась с авторами, процессы наладились, и работа пошла по накатанной.

Что вы делаете в «Рыбе»?

Сейчас я шеф-редактор. Веду проекты, формирую контент-планы, составляю техзадания для авторов, редактирую их драфты, согласовываю с клиентами и довожу тексты до финала. Пишу сама крайне редко, только если нужно закрыть срочную задачу.

Шеф-редактор в агентстве как менеджер проекта — отвечает за то, чтобы материалы были сданы вовремя и соответствовали требованиям клиента. И если в начале я переживала, что могу не справиться, то сейчас чувствую уверенность: команда поддерживает, процессы выстроены, и синдром самозванца ушёл.

В «Рыбе» мы общаемся в чатах. Созвоны почти не практикуем — это наше негласное правило. Экономит массу времени. Девиз простой: всё, что можно обсудить текстом, обсуждаем текстом.

Иногда собираемся на обсуждение итогов квартала, но никаких планёрок, дейликов или one-to-one у нас нет. Например, чтобы команда узнала об успехах первого полугодия, Алексей Рожков собрал для нас все итоги на отдельном лендинге. Вышло великолепно и безо всяких созвонов.

В агентстве нужно вести сразу нескольких клиентов: один хочет тексты в блог, другой заказывает посты для Телеграма, третий просит Промо Страницы. И приходится переключаться между разными задачами каждый день. В агентстве контент живее: истории про людей и компании, диалоги с основателями и даже комиксы. Каждый день узнаю что-то новое.

Например, один из таких масштабных кейсов — компания WildTeam, которая специализируется на промышленной, жилой и общественной архитектуре. Когда CEO компании задумалась: «А почему бы нам не привлечь проектировщиков через статьи и блог, а не через дорогой и медленный хантинг?», я с командой «Рыбы» помогла реализовать эту идею. Штат вырос за несколько месяцев почти вдвое, пришли специалисты, которых было бы сложно найти иными способами.

Как в «Рыбе» устроена работа с авторами и процесс выпуска материалов?

У нас есть общий чат, где собираются все исполнители. У каждого редактора со временем появляются «свои» авторы — проверенные, надёжные, с которыми проще всего сотрудничать. Процесс обычно одинаковый: приходит задача от клиента, и дальше редактор предлагает её автору.

Автор пишет план статьи. Для новичков это обязательный этап: важно увидеть структуру и убедиться, что направление верное. С опытными авторами этот шаг можно пропустить — они и так понимают требования. После плана автор пишет драфт, то есть первую «идеальную» версию текста по его мнению. С этого момента начинается итерационная работа: редактор вносит правки, автор дорабатывает.

В агентстве жёсткие сроки. Если сказали, что материал будет 20 сентября, значит, именно тогда он у клиента на руках — без переносов и «дайте ещё денёк». Я всё планирую так, чтобы финальный текст был готов и вычитан корректором за день до дедлайна клиента.

Расскажу на примере проекта по ПромоСтраницам для Яндекс Маркета. У нас была команда из 4−5 редакторов, и я вела процесс. Сначала согласовала с клиентом темы. Нужно было предложить что-то охватное и в то же время не избитое. В итоге согласовали подборки вроде «Лучшие подарки тёще» или «Пять классных идей подарков со Щенячьим патрулём». А ещё я заранее прописала требования для команды и авторов — формат заголовков, обязательные блоки, оформление списков и визуальные элементы, чтобы все тексты выглядели единообразно.

Дальше менеджерская работа: поделить темы между редакторами. Каждый работал как руководитель своей статьи: искал автора, ставил задачу, следил за сроками и качеством. Важно было не только сдать вовремя, но и соблюдать единый стиль: материалы писали разные люди, поэтому я проверяла оформление, следила, чтобы не было визуального разброса даже в мелочах.

В «рыбных» проектах всё работает по чёткому расписанию. У каждого этапа есть дедлайн: например, план статьи нужно сдать до 14:00. Это удобно: автор успевает поработать в своём темпе утром, а днём у редактора уже есть материал на проверку.

В итоге за месяц мы сделали 40 ПромоСтраниц: все вычитаны, оформлены и сданы вовремя. Это был очень сильный пример командной работы: каждый понимал свою зону ответственности. Заказчику всё понравилось, мы сотрудничаем до сих пор.

Как вы оказались в «Педсовете»? С чего началась работа? Какие задачи стояли перед вами на старте?

В «Педсовет» попала случайно. Я искала редактора на проект, где тогда подрабатывала парт-тайм. Пошла к знакомой, и оказалось, что она тоже ищет редактора. Задача звучала как некий челлендж, и я предложила свою кандидатуру. Это очень старое издание: к моему приходу было уже около семнадцати тысяч статей.

Статьи выпускали нерегулярно: по 3−5 в месяц. Мы с главредом договорились на 20 материалов, то есть выпуск каждый будний день.

Было важно не терять SEO-трафик. Поисковики доверяют сайту и чаще выводят его. Поэтому для нас меньше статей значило меньше трафика.

Плюс ещё до меня расширили ЦА. Раньше «Педсовет» был для педагогов, а стал медиа для помогающих профессий в целом — в том числе психологов, логопедов, тренеров. Появились новые, не освоенные ранее сегменты ЦА и их запросы, с которыми надо было работать.

Для регулярности выхода нужно было перестроить отношения с авторами и наладить процессы, а некоторые — выстроить с нуля. Первым делом я познакомилась с авторами, которые уже работали на проекте. Объяснила новые правила: теперь будут дедлайны, регулярность, конкретные требования к качеству.

Сразу стало понятно, что выдержат не все. Кто-то не справлялся с нагрузкой, кто-то не был готов работать в рамках дедлайнов. Таких мы постепенно отсекли. Оставили тех, кто показывал стабильность и качество. Если раньше авторы могли сдавать по принципу «когда получится», то теперь нужно в конкретный день.

Постепенно у каждого автора появилась своя нагрузка — по 8−10 статей в месяц. В первые недели было тяжело: приходилось много править и объяснять. Но потом всё уладилось, и мы начали работать как по расписанию: каждый день новая статья, без срывов.

Чем отличается работа в «Педсовете» от агентских проектов в «Рыбе»?

Разница очень большая. В агентстве сегодня делаете блог, завтра — статью в ПромоСтраницах. Нужно уметь переключаться, держать в голове сразу несколько проектов. Плюс команда распределяет задачи: если нужно сделать восемь статей, редакторы делят их между собой.

В «Педсовете» другая история. Это один проект, один бренд, и всё внимание сосредоточено на одной аудитории. Раз в месяц мы собираемся с авторами на общий созвон: они приносят идеи по одной теме на каждый сегмент ЦА — для педагогов, психологов, дефектологов и других. Мы всё это обсуждаем, согласовываем с главредом и распределяем по авторам. Получается стабильный контент-план: мы заранее знаем, что и когда выйдет.

То есть агентство — это многозадачность, скорость, постоянное переключение. «Педсовет» же — это стабильность, планомерность, ежедневный ритм. Там я больше сосредоточена на стратегии: какие темы нужны, как охватить разные сегменты аудитории.

Как совмещаете несколько проектов и сохраняете качество работы?

У меня всё расписано в Todoist: список дел и календарь. Туда попадают задачи по «Рыбе», личные и мелкие задания по «Педсовету».

Некоторые вещи мы автоматизировали. Например, в «Рыбе» у нас даже есть бот, который переносит данные из таблицы прямо в Todoist, — он автоматически создаёт задачу, и не нужно руками заводить карточку на каждую статью. Это сильно экономит время.

В «Педсовете» чуть иначе. Для работы используем канбан-доску. До недавнего времени это был Kaiten, но в итоге мы ушли от них в Trello. Захожу на доску редакции и сразу вижу: эту статью править, эту надо проверить. Очень удобно, потому что вся команда в курсе текущего состояния дел.

Конечно, поначалу было сложнее. Когда мы настраивали процессы в «Педсовете», я могла работать по 10−12 часов в день. Нужно было объяснять авторам новые правила, много раз возвращать тексты, выстраивать систему вместе с главредом. Всё это занимало массу времени.

Сейчас процессы в «Рыбе» и «Педсовете» уже отлажены. Опытные авторы знают требования и отдают более качественные тексты, работа идёт быстрее: одна итерация правок — и всё готово. С новичками сложнее, иногда три круга итераций, но постепенно они тоже входят в ритм.

Как обучаете редакторов и наставляете новых авторов на курсе «Качалка»?

В «Качалке» я начала наставничать примерно через три месяца после прихода в «Рыбу» — между 2023-м и 2024-м. Меня пригласил Пётр Волков, сказал: «Пойдём, попробуешь». Мне всегда хотелось делиться знаниями, поэтому я согласилась сразу.

Тогда «Качалка» была устроена так, что мы готовили именно редакторов, которые сами тексты не пишут. Это была последняя ступень обучения в школе «Рыбы». Всего в ней три уровня:

• «Учебка» — для новичков, которым только предстоит работа с текстами;
• «Стажировка» — для тех, кто уже что-то умеет, но хочет прокачаться и стать таким условным мидлом;
• «Качалка» — для тех, кто хочет ещё глубже уйти в редактуру, вплоть до уровня синьора или смены профиля.

Формат курса напоминал работу редакции. Каждому наставнику давали 1−3 учеников, и мы 8 недель работали вместе.

У участников были лекции для самостоятельного изучения и практические задания: от редактуры постов и рассылок до правок лендингов и задач по управлению редакцией.

Мы давали кейсы из реальной практики «Рыбы». Например, автор сдал статью, а эксперт отвечает: «Всё не так, переписывайте!» Нужно решить, как действовать дальше: где ошибка, как выстроить коммуникацию, к кому обратиться. Такие задачи учат не просто редактировать текст, а видеть систему: кто за что отвечает и как сохранять качество под давлением сроков.

Я проверяю домашние задания, оцениваю правки и объясняю логику решений. Если редактор опытный — ограничиваюсь короткими комментариями. Если начинающий — разбираю подробно, показываю, где ошибка и как её исправить. Мне важно, чтобы студент понял не только где неправильно, но и почему.

Некоторые не успевают — совмещают курс с работой, и задания делаются наспех. Тогда приходится помогать выстроить ритм. Но те, кто включается по-настоящему, растут быстро: уже через пару недель начинают структурировать тексты и сами замечать ошибки.

С 2025 года «Качалка» изменилась. Теперь мы готовим пишущих редакторов. И задания стали ещё разнообразнее: нужно не просто отредактировать готовый текст, но и написать самому что-то посложнее, чем на стажировке, например полноценный лендинг, длинную рассылку или сложный лонгрид. Это вызов, потому что редактор идёт от чистого листа до чистовика через несколько итераций: план → драфт → правки → финал.

В итоге сейчас обучение включает редактуру, письмо и управленческие задачи. А главное, всё это на реальных кейсах. Например, в качестве задания у них есть пресс-релиз. Мы выдаём им бриф от клиента, а дальше уже качок должен сам написать с нуля в новом формате. Таким образом, ученик работает не с искусственной задачей в вакууме, а с настоящей ситуацией, какая бывает в агентстве. Разве что к клиентам не подпускаем, а так всё максимально приближено к реальности.

Этот метод работает лучше всего, потому что студенты сразу работают по-настоящему: у них есть клиент, вводные, текст и дедлайн. Они делают, а наставник проверяет, как будто это реальная работа.

Что посоветуете тем, кто хочет продолжить карьеру в агентствах или бренд-медиа?

Не сдаваться. У меня был долгий путь до первой серьёзной работы. Я прошла через череду отказов: меня не брали, я металась и даже думала уйти в ИТ, потому что всех тянуло туда. Хорошо, что не ушла, иначе жизнь могла повернуться совсем иначе. Главное — продолжать пробовать. Отказ ещё не значит, что у вас ничего не получится. Это значит, что нужно подучиться, попробовать снова, подождать и вернуться прокачанным.

Держать баланс. Без work-life balance легко выгореть. Я чётко разграничиваю рабочее и личное: у меня два аккаунта в Телеграме, и после окончания дня я в рабочий не захожу. По выходным вообще не сижу в редакторских чатиках. Утро в будни оставляю для себя: спорт, английский, прогулка. К счастью, я живу не в московском часовом поясе, и это легко выполнимо. А ещё так я держу голову в порядке и не закисаю, ведь работа сидячая и нагрузка большая.

Учиться у наставников. Помню, как получала тексты со множеством комментариев. Сначала злилась, но со временем поняла: каждая правка делает материал лучше. Теперь сама работаю с авторами — объясняю каждую мелочь, потому что именно так человек учится.

Общаться. Например, я уже год в клубе главредов Ирины Ильяховой и Семёна Иноземцева. Там много классных ребят, постоянные дискуссии, «рандом-кофе», где встречаешься со случайными коллегами. Такой контакт помогает держать руку на пульсе.

В целом, совет простой: работайте над собой, пробуйте новое, учитесь у коллег и не забывайте отдыхать. Тогда получится построить карьеру и в агентстве, и в бренд-медиа.

Расскажи, как ты стала дизайнером?

Я захотела стать дизайнером в четыре года. Конечно, тогда я не знала, что есть такая профессия, но постоянно рисовала одежду и домики с необычными интерьерами. После школы я окончила Уральский архитектурно-художественный университет по специальности «графический дизайн» и через два года попала в местное диджитал-агентство «Дельтаплан», где начала изучать рекламу и то, как работают сайты.

После университета я работала только в Екатеринбурге и достаточно быстро поняла, что не хочу ограничивать свой профессиональный рост местными компаниями. Благодаря тому, что в 2022 году ковид загнал всех на удалёнку, я смогла на равных конкурировать со столичными дизайнерами и искать вакансии в Москве. Сначала я устроилась работать ведущим дизайнером в московское агентство «Виноу», а уже после этого пришла в «Палиндром».

Чем ты занималась в агентстве «Палиндром»?

Меня взяли на вакансию дизайнера, но уже через три месяца я стала арт-директором. Изначально я пришла на сложный проект, из которого пачками увольнялись люди. У проекта был непростой заказчик, поэтому дизайнеры быстро выдыхались. Мне сказали, что если я справлюсь с задачами дизайнера, выдержу, то стану лидером группы.

В этом проекте я могла сделать на один пост для соцсетей 33 варианта. Я хорошо помню эту цифру — 33. И это были не просто наброски концепций, а разные метафоричные идеи, которые я придумывала и детально отрисовывала. Я не люблю, когда у меня что-то не получается, а этот проект — первое, что у меня не выходило в дизайнерской жизни, но в итоге я справилась, и когда в агентстве выбирали трёх арт-директоров, меня назначили одним из них.

Как ты решила стать арт-директором?

Когда я работала ведущим дизайнером в агентстве «Виноу», мне предложили расти до арт-директора, чтобы потом сформировать свою команду. По личным причинам занять руководящую должность там не получилось, зато у меня появилась цель: кровь из носу, но стать арт-директором до 30 лет. Это была отличная мотивация расти, и меня с того момента ничто не останавливало.

Мне нравилось, что у арт-директора много свободы для выражения мыслей и своей позиции, для действий. Кроме того, мне хотелось самостоятельно управлять своим временем: распределять рабочие и личные дела без оглядки на стандартный график работы. Я хотела взращивать таланты — это точно моё: ещё в универе я курировала первокурсников и потом на всех работах помогала младшим ребятам.

При этом я осознавала, что становлюсь арт-директором крупного рекламного агентства, а значит, у меня будет больше пятнадцати проектов в стабильном режиме, плюс тендеры. Но меня это не пугало, наоборот, я хотела себя попробовать.

Как выглядел твой рабочий день?

В большинстве случаев я даже не предполагала, что меня ждёт в течение дня. День по факту заполнялся звонками, и редко всё было чётко распланировано заранее. Помню эти потрясающие моменты, когда 8 вечера, а у меня звонки, 9 вечера, а у меня звонки, и нет времени даже поесть.

Звонки не всегда прикольные: иногда я молча сидела и слушала, а иногда даже не понимала, зачем присутствую там. При этом один проджект пишет, второй проджект пишет: тут что-то не работает, тут что-то слетело, тут какой-то тендер пришёл.

Появлялось настолько много проектов, тендеров, задач, что добавление в каждый новый чат заставляло нервничать. По сути, арт-директор 80% своего времени переписывается или находится на созвонах.

А какие были сложности?

У меня никогда не было проблем с хард-скилами: я искренне люблю дизайн, и поэтому мне хочется делать всё больше и больше. Могу уделить целую ночь изучению новых инструментов, например в нейросетях. А вот про софт-скилы я мало что знала: плохо понимала, как общаться и выражать свои мысли. Мне пришлось почти с нуля учиться отвечать не в стиле «мы друзья и коллеги», а в стиле «я сейчас тебе обосную свою мысль, ты поймёшь, и мы решим, что делать дальше». В этом мне сильно помог опыт наставничества в «Яндекс Практикуме» и обучение лидированию в «Виноу».

Параллельно с «Виноу» я работала ревьюером по UX и UI дизайну в «Яндекс Практикуме»: проверяла работы участников курсов и давала обратную связь. Чтобы занять эту позицию, надо было пройти обучение по наставничеству, где нам объясняли, как правильно разговаривать со студентами. В дальнейшем мне очень помог этот опыт: даже лёгким словом можно нагрубить, а когда руковожу людьми, я не имею на это права. Это менеджерские навыки, которым я как дизайнер раньше нигде не училась. Например, я не знала, что такое метод сэндвича: когда вы сперва говорите человеку что-то хорошее, потом по факту его критикуете и в конце снова добавляете похвалу.

Иногда мне было трудно справляться со своими чувствами. Я очень эмоциональный человек и могу встрять в разговор, потому что распирает от мыслей. Но руководителю нельзя так себя вести. Директор должен одним предложением убедительно сформулировать идею, чтобы другие не начали её оспаривать и находить косяки в речи. Это было сложно, мне до сих пор тяжело даётся не встревать. Для меня софт-скилы — это жёсткие усилия над собой.

Сперва работать арт-директором мне было очень интересно, потому что всё новое. Потом я поняла, что хочу выполнять задачи руками, а не только делегировать: появилось внутреннее желание реализовывать идеи самой. Были моменты, когда я сохраняла за собой небольшие проекты и думала, что сделаю. Потом наступал дедлайн, я видела, что не успеваю, и мне приходилось их отдавать. Тогда я понимала, что очень хочу быть дизайнером, но у меня просто нет на это времени, так как надо решить, почему у моих сотрудников совпадает отпуск или почему некому заменить иллюстратора, который ушёл на больничный.

Сейчас я немного негативно говорю, но это был офигенный опыт. Кому-то подходит работа арт-директором, но за полтора года я поняла, что это не моя история.

Куда расти дизайнеру, если не стремиться к руководящей должности?

Раньше меня всегда удивляло, что люди не хотят расти вертикально. Мне было непонятно, почему дизайнеры выбирают горизонтальный рост и отказываются становиться лидерами. И тут я поняла мышление таких людей: они обожают дизайн и хотят максимально развиваться именно в нём, а не посвящать рабочее время поискам удачных формулировок в разговоре с командой.

Поэтому я уволилась из агентства «Палиндром»: мне захотелось уйти в конкретный продукт, заниматься чем-то одним и полностью посвящать себя этому. Когда я вела много разных проектов, то не успевала целиком окунуться ни в один из них.

Каким людям стоит присмотреться к позиции арт-директора?

Арт-директора отличают навыки тайм-менеджмента: далеко не каждый человек может совладать с этим. Если вы что-то неправильно спланируете, то «до свидания» вся работа, и это будет только ваша вина.

Арт-директор оценивает и комментирует работы дизайнеров, поэтому у него должна быть отличная насмотренность. Под насмотренностью я имею в виду не тренды, а понимание композиции, цвета и того, какую роль конкретная задумка играет для бизнеса в целом, как её воспримет определённая целевая аудитория. Плюс надо уметь быстро переключаться с темы на тему, например с бьюти-проекта на недвижимость.

Работа руководителем подойдёт тем, кто обожает общаться, поддерживать людей, находить в них классную жилку. Надо иметь много энергии, чтобы отдаваться бизнесу и другим людям, помогать всем вокруг. Надо любить много писать, отвечать на вопросы, быть дипломатом, юристом, конфликтологом. Это очень увлекательная работа, главное — не выгореть.

Как удалённо влиться в топовое дизайнерское комьюнити?

Если ковид вывел всех на удалёнку, то 25-й год возвращает нас обратно в офис. Сейчас в больших компаниях ценятся отношения между людьми. Дизайнеров много, а дизайнеров, с которыми будет комфортно, единицы. Поэтому работодателям важно, чтобы сотрудник, например, раз в неделю приходил на обед пообщаться с коллегами. Если открыть HeadHunter, то почти все интересные вакансии в Москве — это гибридный формат, а не удалёнка.

Я с этим столкнулась в «Яндексе»: мне говорили, что я молодец, но один минус — живу в Екатеринбурге. Это огромная проблема, когда хочешь работать в Москве, но не планируешь туда переезжать. В Екатеринбурге, конечно, есть большие компании, например «Золотое яблоко» и банк «Точка», но они не резиновые.

Горячие контакты работают намного лучше, чем холодные, поэтому если у вас есть знакомый в компании мечты, то откликнуться на вакансию через реферальную ссылку в сто раз удобнее. Получение хорошей должности — это не только талант и связи, но и доля удачи. Например, я попала в «Палиндром» через рекомендацию знакомого, но мне повезло, что агентству был нужен дизайнер именно в тот момент, когда я искала работу.

В поиске вакансий мне больше всего помогает дружба с коллегами. Когда я работала в «Дельтаплане», мы все ходили в офис и дружили. Потом коллег сильно раскидало даже не по Екатеринбургу, а по всей стране, в том числе кто-то оказался в Москве, и я стала находить проекты через них.

Во время работы в «Виноу» я иногда ездила в московский офис на неделю просто для себя. Это затратно финансово, но я не нашла иного пути, как общаться с дизайнерским комьюнити в Москве. Реальные контакты никто не отменял: если вы не будете иногда появляться в поле зрения, то у вас не получится продвигаться и находить крутые проекты.

С 2019 года я начала посещать ивенты в Москве. Несколько раз ездила на Design Prosmotr и ИТ-пикник. В этом году ИТ-пикник проходил параллельно с Дизайн-пикником, и мне не удалось побывать и там и там: выбрала ИТ-пикник. В следующем году поеду на Дизайн-пикник: там больше комьюнити из моей сферы.

Где ты работаешь сейчас?

Я занимаюсь коммуникационным дизайном в международной майнинговой компании. Навык нейродизайна помог мне занять там отдельную нишу. Моя основная задача — придумывать новые дизайн-решения в рекламных кампаниях, чтобы привлечь внимание пользователей к баннерам. Чаще всего я делаю эффектную 10-секундную анимацию через нейросеть Kling. Рекламные кампании надо придумывать быстро и в больших объёмах.

Какое место в твоей работе занимают нейросети?

В 2023 году прогремел MidJourney: все начали выпускать картинки, где лапша из ушей или 8 пальцев на руке. Мне стало интересно, а потом пришло осознание, что если я хочу быть дизайнером на плаву, то надо изучать нейросети. Мне повезло, что мне это очень понравилось.

Сейчас я веду свой телеграм-канал о нейросетях, в котором рассказываю о том, что узнала и попробовала: канал даёт мне мотивацию следить за обновлениями.

Из моего канала, в котором примерно 120 человек, уже приходят заявки на вебинары. Пока я проводила только индивидуальные консультации, но планирую формат вебинаров с ответами на вопросы и занятия для компаний. Меня удивил такой запрос от подписчиков: я думала, все изучают нейросети, а выяснилось, что многим, даже дизайнерам, неинтересно самостоятельно разбираться в функциях и настройках. Оказывается, некоторые застряли на уровне MidJourney и ChatGPT.

Нейросети развиваются с бешеной скоростью: обновления каждую неделю. Ещё два месяца назад я не могла представить, что появится нейронка, которая будет сохранять черты лица. Сейчас есть Nano Banana, и она это делает. Через неделю с момента её запуска вышел аналог Seedream, и нейросети начали конкурировать друг с другом. Если я ослаблю хватку, то упущу момент, когда смогу ещё больше ускориться в работе.

К нейронкам нет полных инструкций, в моменте никто точно не скажет «откройте тут, ткните сюда», поэтому я просто захожу и начинаю разбираться. Чаще всего на бета-тестировании они ещё бесплатные.

Есть удобные агрегаторы, которые делают интерфейс всех нейросетей похожим, чтобы пользователям было легко ориентироваться.

Что ты посоветуешь тем, кто хочет начать пользоваться нейросетями?

Начните с выбора агрегатора, чтобы не тратить много финансов на эксперименты. Пробуйте не всё и сразу, а уделите целый день конкретной нейросети, а лучше — одной функции в ней. Так вы разберётесь и поймёте, как работает эта опция и где она вам точно пригодится. Надо помнить, что нейросеть не заменяет вас и ваши мозги, а даёт буст и помогает ускориться. Поэтому в гонке за изучением новинок нельзя потерять себя как дизайнера-креатора.

Не стоит бояться ошибок: все наработки останутся в ваших архивах, и потом будет над чем посмеяться.

Для вдохновения советую подписаться на телеграм-каналы, посвящённые нейросетям.

В конце концов, нейросети — это не магия и даже не тренд, а рабочий инструмент, который поможет вам стать быстрее и востребованнее.

Как приходят идеи ваших книг, и как вы понимаете, что идея достойна целой книги, а не курса, например?

У меня постепенно накапливаются знания в разных областях: тексте, клиентском сервисе, соцсетях, визуальном повествовании, нейросетях. Этот комплекс знаний я «обкатываю» в разных форматах: в онлайн-курсах, на тренингах, на «Бусти», в «Советах», в Школе редакторов. Постепенно я нащупываю те способы донесения знания, которые работают: примеры, истории, аналогии, порядок изложения. Тогда настаёт время книги.

Какие ресурсы используете для сбора материала?

Мой ресурс — практика. Вот мы делаем в «Палиндроме» проект, что-то читаем для него, общаемся с клиентом, собираем статистику, отчитываемся. Я изучаю эти отчёты и делаю выводы. Или с «Пиши, сокращай»: я писал статьи (то в «Т—Ж», то в «Код», то в «Кинжал») и смотрел, какие были результаты: комментарии, репосты и так далее. Много знаний почерпнул из работы со студентами: проверял чужие тексты, видел ошибки, делал выводы. Потом эти выводы превращались в главы книги.

Например, когда-то давно в школе я проверял работы и увидел проблему перегруженных обстоятельств. Сначала я написал о них в блоге, потом из этого материала родилась тема в курсе — принцип «Мама мыла раму», позднее — глава про приёмы борьбы с канцеляритом в книге «Пиши, сокращай».

Сколько времени вы посвящаете написанию книг?

С момента, когда материал в достаточной степени созрел, книга пишется год. Первые 6−8 месяцев — по 3−4 часа в неделю: на этом этапе я неторопливо пишу первые подходы к темам. Потом — по 20 часов в неделю: это финальная редактура, вёрстка, корректура, сверка и подготовка к печати. Сейчас я на этапе вёрстки книги «Правок больше нет»: на неё как раз уходит 20 часов в неделю, и это продлится до конца года. Иногда приходится работать и на выходных, хотя я стараюсь этого не планировать.

Работа над книгой для вас — это строго определённый путь или исследование карты?

Я сажусь писать книгу, когда открытия уже сделаны. Я понимаю процесс, когда учёный идёт исследовать тему, чтобы написать книгу, но такая роскошь есть скорее у людей, которым не нужно производить коммерческие продукты. Я подписываю договор с издательством, когда книга уже написана в голове, поэтому непосредственное создание рукописи — это просто труд, пот и кровь, без вдохновения и открытий.

А вот процесс вынашивания книги — это да, там каждый день — праздник.

Какие принципы работы вы используете, когда пишете книгу? Есть ли у вас собственная методология?

Мой метод в том, что я либо пишу сразу в макете, либо на этапе вёрстки сам укладываю материал на развороты, сокращая или разгоняя какие-то части рукописи. Мне важно, чтобы ключевые мысли компоновались в книге определённым образом: например, чтобы одна развёрнутая мысль хорошо умещалась на развороте, не переливаясь и не создавая дыр. Или чтобы на развороте хорошо стояли акценты: например, чтобы вывод стоял справа внизу. Важно, чтобы тезисы и иллюстрации не разбегались на разные развороты. В общем, я стараюсь проявить максимум уважения к формату: чтобы когда вы держали в руках бумажную книгу, вы ощущали, что каждый абзац и акцент здесь были поставлены намеренно, а не случайно.

Что самое сложное при написании нон-фикшен книги? Как вы с этим справляетесь?

Самое сложное — придумать книгу и выносить материал, подобрать примеры и нарратив, сформулировать посылы и снабдить их жизненной правдой. Короче, смысл. И справляюсь я с этой сложностью так, что не пишу книги, которые ещё не созрели.

Хороший пример — «Пиши, соблазняй». Я всё грожусь её написать с 2017 года. Уже есть курс «Дизайн текста и визуальное повествование». Есть одноимённые лекции в бюро. Есть блог по этой теме. Все эти наработки про визуальную подачу материала нужно уложить в книгу. Но она ещё не родилась. «Даст Бог, в следующем году», — говорю я себе последние 7 лет.

Не пишу книги, которые не созрели

Расскажите о сотрудничестве с Людмилой Сарычевой: чем оно запомнилось?

Мы с Людмилой работали в «Мегаплане», а потом вместе писали «Рассылку Главреда» — сначала базовый бесплатный курс, потом продвинутый. Первое издание «Пиши, сокращай» родилось из этих материалов, поэтому мы делали книгу вместе.

В целом это очень полезно — когда есть человек, который смотрит на работу свежим взглядом, критикует и оппонирует. Поэтому обычно у авторов должны быть редакторы — чтобы автор не публиковал то, во что он влюблён, чтобы кто-то смотрел на результаты незамутнённым взглядом. Так мы с Людмилой и работали: балансировали друг друга, смотрели критически, обсуждали и спорили. Было здорово.

Как проходит работа в соавторстве: что помогает, а что мешает?

Помогает только жёсткое разделение зон ответственности: по главам или по сферам. Я стараюсь работать с теми людьми, которым я могу отдать какую-то сферу и не сомневаться в том, как они её реализуют. Например, в книге о соцсетях Родион Скрябин писал обо всём, что связано с экономикой и деньгами. Я эти части прочитал, когда книга была уже на пороге типографии. Намеренно так: либо ты доверяешь человеку, либо вы не работаете. Творческий диалог на равных — это хороший жанр для подкаста; но когда у тебя жёстко ограничено время выпуска книги, на эту взаимную притирку нет времени.

Как собираете команду для работы над книгой: редакторов, корректоров, иллюстраторов, менеджеров?

Всё просто: эту команду собирает издательство.

Раньше у меня было ощущение, что никто не сделает книгу так, как её сделаю я. Я старался влезть во всё: от аннотации до шрифта номеров страниц. Сейчас я вижу, что вложенные таким образом усилия не особо отражаются на результате, поэтому я отдаю профессионалам делать свою работу, а сам занимаюсь тем, что они сделать не могут.

Начиная с «Большой книги о соцсетях», я понял, что с командой нужно работать так же, как с партнёром: либо полное доверие, либо «можно мне другого редактора». Например, над книгой о соцсетях и над «Правок больше нет» работала гениальная Настя Трубникова, литературный редактор. Она исправляла наш с Родионом Скрябиным птичий язык диджитальщиков на нормальный литературный русский. Так вот: когда она вносит правки в рукопись, я даже их не читаю. Я знаю, что Настя — царица стилистики, и если она написала так-то — значит, так и нужно. Жму «Принять всё» и занимаюсь другими делами.

Если бы мне сейчас нужно было набрать команду с нуля, я бы кинул клич среди выпускников Школы редакторов. С рынка и по объявлениям буду набирать в самую последнюю очередь, это прямо плохая идея.

Как выбираете издателя?

У меня нет большого выбора издателей: в России всего 4−6 крупных издательств нон-фикшен, все они работают примерно на одних условиях и в одном и том же редпроцессе. В конечном итоге, кто предложил — с тем и работаю.

Чтобы прийти в издательство, нужно написать им на почту, которая указана на сайте. Я это делал в 2016 году, когда мы искали издательство для «Пиши, сокращай». Тогда с «Альпиной» и «Эксмо» завязалась переписка, и с тех пор я с этими же людьми и общаюсь.

Когда принципиально договорились о книге, составляете план и договор. И потом нужно отдать в издательство либо рукопись, то есть вордовские файлы, либо уже макет. Я делаю макет.

Про работу с издательством нужно понимать вот что: для вас это одна-единственная самая главная книга, а для них — очередная, одна из многих. Это объясняет, почему издательство не может уделить вашему проекту столько же внимания, сколько ему уделяете вы сами. Нужно быть к этому готовыми.

Как продвигать книги авторам-новичкам?

Если у автора-новичка нет аудитории, его книгу не возьмут в издательство. Нужно понимать, что производство тиража — это нехилые инвестиции, и издательства не готовы рисковать с авторами, которые ещё не доказали, что могут быть интересны аудитории. Поэтому современный автор нон-фикшен книг — это в первую очередь блогер, селебрити, деятель науки или искусства, и уже, как следствие, — автор книг.

Ну и есть в этом определённая логика. Если у человека ценные мысли в голове, интернет позволяет проверить их подлинную ценность. Человек публикуется у себя в блоге или на UGC-площадках, собирает аудиторию, получает обратную связь. Если в результате он может на свои мысли привлечь аудиторию — это знак издательству, что мысли действительно толковые или, по крайней мере, привлекательные для людей.

Что до каналов — тут проблема. Невозможно отдельно продвигать свои книги, если вы автор в издательстве. Ваш заработок с одной проданной книги — порядка 50 рублей. С таким чеком невозможно никого никак привлечь, не существует таких дешёвых рекламных каналов. Соответственно, вы продвигаете не книгу, а всё своё хозяйство: и курсы, и личную страницу, и всё-всё-всё. А для этого приходится крутиться: ходить на подкасты, выступать на мероприятиях, снимать вертикальные видео, создавать полезный и развлекательный контент и далее по списку.

И наоборот тоже верно: вы зарабатываете не на книгах, это лишь способ людям с вами познакомиться. Книга — способ сформировать репутацию, а дальше люди приходят на имя: с заказами, приглашениями на конференции, тренинги и другими предложениями.

Какие дадите советы тем, кто хочет защитить интеллектуальную собственность?

Защищайте её. Читайте канал Лёши Башука «Клуб правообладателей». Читайте нашу совместную книгу «Своровали? Накажи!».

Недавно увидела, что вы выпустили детские книги про принца Филиппа. Расскажите, почему вы решили издать эти истории и чем написание детских книг принципиально отличалось от вашего предыдущего опыта?

В процессе ежедневного укладывания ребёнка спать у нас с ним сложились истории. Плюс у меня был контакт гениальной художницы Кати Бузовой, с которой были хорошие отношения. Специально выжимать из себя истории и искать иллюстратора в агентстве я бы не стал. А так как я люблю делать книги, получается, сам Бог велел издать.

Ваши творческие планы?

На этот год — «Правок больше нет», сейчас вёрстка готова на 70%. На следующий год — Бог даст.

Начало карьеры в графическом дизайне

Марта, расскажи, как ты пришла в графический дизайн? С чего всё начиналось?

Я рисовала всю жизнь, с раннего детства. Я всегда хотела творческую профессию, но не думала о том, какую именно. Когда я окончила школу, родители подали мои документы в несколько питерских колледжей и меня взяли в один из них на специальность «графический дизайнер».

Во время учёбы я не совсем понимала, что такое графический дизайн: софт не изучала и вместо домашек в Иллюстраторе и Фотошопе рисовала картинки маркерами на бумаге. На последнем курсе взяла академический отпуск почти на год, потом восстановилась, проучилась полгода — и снова ушла в академ.

Через год я восстановилась и решила: раз уж учусь, надо сделать что-то полезное для себя. Так появилась тема для моего дипломного проекта — иллюстрированная книга «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса. Я защитила его на отлично, и теперь моя книга выставлена в колледже как пример.

Я очень благодарна моей дипломной руководительнице. Она сильно помогла с дипломом: садилась рядом, объясняла детали прямо на ноутбуке. Её зовут Красильникова Марина Владимировна — прекрасная женщина и большой профессионал.

Но диплом — это ещё не начало карьеры. Во время учёбы в колледже я устроилась работать в супермаркет в ночные смены. Так прошёл год, потом второй. После окончания учёбы я совсем перестала заниматься дизайном. Спустя время поняла, что делаю что-то не то. У меня лежит моя крутая книжка — я графический дизайнер, а стою за кассой.

Я загорелась идеей найти работу под свои навыки. Для этого нужно было накопить денег на мощный ноутбук, а у меня тогда был старый Dell. В итоге я работала три месяца подряд почти без выходных, накопила на последнюю версию MacBook M3 Max и уволилась.

Меня взяли в компанию, которая занималась разными задачами: от оформления небольших медиапроектов до разработки крупных брендов. Так я начала работать графическим дизайнером.

Чем занимаешься сейчас?

Работаю удалённо — монтирую видео для онлайн-школы. Иногда беру небольшие заказы: создаю мерч, иллюстрации и обложки для книг. Для меня удалёнка — это лучший формат работы.

Ещё веду соцсети. Уже больше года каждый день снимаю рилсы, как делаю постеры. Постить каждый день — суперполезная тема! Я познакомилась с крутыми людьми, нашла работу и собрала небольшую, но вовлечённую аудиторию.

Ещё я публикую на Ютубе постеры в шортсах и иногда снимаю длинные видео. Очень хочу делать их хотя бы редко, но регулярно. Пока получается раз в полгода.

Ещё у меня есть телеграм-канал, там я выкладываю рисунки.

Первая работа в дизайне и адаптация

Как ты устроилась на работу без опыта?

Меня взяли благодаря портфолио и по выполненному тестовому заданию. Пригодились навыки иллюстрации и вёрстки. У меня тогда было немного работ: книга «Заводной апельсин», мелкие заказы для знакомых, значки для музыканта и стикеры с моей выставки. В основном — иллюстраторская тема, картинки.

Кстати, при приёме на работу про диплом вообще не вспомнили. Современные компании смотрят на портфолио. Я видела студии, которые пишут в вакансиях «если вы чего-то не умеете, но готовы обучаться, то мы рассмотрим ваше предложение».

Как ты адаптировалась в новом коллективе?

Было очень тяжело. Мне трудно работать в офисе, знакомиться и общаться с коллегами. Я постоянно перегружалась и из-за этого быстро уставала, теряла концентрацию и выматывалась на работе, а дома уже не оставалось сил на бытовые дела. Проработала так год — иногда было легче, иногда невыносимо. Справиться с этим в полной мере удалось только после смены работы.

Я считаю, что офис подходит не всем. Традиционный офис устарел, особенно для дизайнеров, программистов, SMM-специалистов, монтажёров — для всех, кому для работы нужны только компьютер, голова и руки. Эти профессии не требуют постоянного присутствия на рабочем месте: многие задачи можно решать онлайн. Я рада, что сейчас компании всё чаще переходят на формат удалённой работы и дают сотрудникам выбирать: ходить в офис или нет.

В каких проектах корпорации ты участвовала?

Около года я работала над созданием контента для корпоративных социальных сетей. Разрабатывала визуальные решения: от оформления полиграфии и контента для социальных сетей до интерьерного декора для ресторанов.

Это был суперполезный опыт, но скажу коротко: корпорация — зло. Может быть, я не права — везде свои особенности. Однако по моим ощущениям и рассказам коллег из других компаний в крупных корпорациях тесно и душно. А из-за этого сложно расти и развивать креативные идеи.

Корпорация — зло

Опыт в книжной иллюстрации

Для диплома ты проиллюстрировала и издала роман Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин». Почему ты выбрала эту книгу?

Я впервые посмотрела фильм «Заводной апельсин» в 14 или 15 лет. Фильм произвёл на меня огромное впечатление и разжёг вдохновение, которое оставалось со мной очень долго. В том возрасте я, наверное, не до конца поняла смысл, но меня захватила тема изменений в личности человека и поразил визуальный ряд.

Я прочитала книгу сразу после просмотра, поэтому фильм и книга для меня всегда идут в связке. Потом перечитала оригинал и посмотрела без перевода. Меня привлекло то, что в английской речи главных героев есть русские слова.

Я периодически пересматривала фильм и перечитывала роман, и с возрастом мои эмоции и восприятие менялись.

«Заводной апельсин» — книга о трансформации, и она попала в мой период взросления. Эта история разожгла во мне искру, которая очень долго давала силы творить. В моей жизни было несколько таких искр, и «Заводной апельсин» — одна из самых ярких.

Какая «внутренняя кухня» у книжной иллюстрации?

В иллюстрировании книг много тонкостей, но никто меня этому специально не учил. Я смотрела видео на Ютубе и училась прямо в процессе, пыталась понять, как сделать лучше.

Про процесс создания иллюстраций
Сначала я читала роман и отмечала карандашом места для будущих иллюстраций прямо на страницах книги. Затем я выписывала основные фразы для иллюстраций и нумеровала их соответственно странице.

Потом я делала маленькие наброски — как план, напоминающий комикс. На разных этапах что-то добавляла, что-то вычёркивала.

Иллюстрации создавала поэтапно: сначала делала лёгкий набросок на бумаге, затем набросок уже на iPad, проработка деталей, контуров, цвета и теней. Почти всю книгу я нарисовала в Procreate на iPad.

Далее пошёл самый длинный и кропотливый процесс: около месяца я рисовала все иллюстрации. Вставала в 4 утра и работала до позднего вечера. Когда иллюстрации были готовы, я сверстала книгу в InDesign. Это тоже было долго: я верстала впервые.

Про издательский процесс

Я издавалась самостоятельно, потому что издательства не берут маленькие тиражи. Для диплома обычно печатают одну-две штуки, я заказывала 10. Разобраться с особенностями самиздата мне помогла художница Annie Idiotstile, которая много рассказывает про самиздат на Boosty и Patreon, сама делает комиксы и книги и очень меня вдохновляет.

Вот какие различия между самиздатом и традиционным книгоизданием я выявила. Основные — в финансовой выгоде и контроле над процессом.

ㅤ

Были ли сложности с изданием книги?

Не умереть в процессе — главная сложность. Могут возникнуть любые проблемы: от технических сбоев в печати до эмоционального выгорания. Важно дойти до конца, сохранить силы и не сорваться, чтобы книга была готова вовремя и без брака. Я старалась распределять время: планировала работу поэтапно и делала понемногу каждый день.

Уложиться в жёсткие сроки — ещё одна сложность. В моём случае не было возможности перенести защиту диплома. Приходилось постоянно сдавать этапы, получать одобрения и вписываться в график — как в сложном квесте.

Чему ты научилась и о чём можешь предостеречь?

Заранее договариваться с производством и оставлять запас времени на доработки.

Если случается брак — честно рассказывать об этом и сразу предлагать решение. Например, бонусы для тех, кто сделал предзаказ.

Уведомлять заранее о возможных задержках — это лучше, чем оставлять людей в неведении и разочаровывать.

Обучение в Школе дизайнеров Бюро Горбунова

Почему ты решила пойти учиться в Школу Бюро Горбунова?

Я искала широкопрофильный курс. Когда я сравнивала школы и студии, везде встречала выраженную специализацию: где-то делали упор только на графический дизайн, где-то учили исключительно основам, а в других местах фокус был на одной узкой теме, вроде UI/UX или motion-дизайна.

В бюро преподают не только дизайн, но и редактирование, HTML, переговоры и управление. Я считаю, что при изучении нового необходимо разбираться и в смежных предметах. Знание дополнительных тем помогает дизайнеру круче выполнять свою работу.

Я нашла людей, которые разделяют мои взгляды и предлагают даже больше, чем я ожидала, поэтому пошла учиться в бюро.

Сложно было учиться? Что запомнилось?

В целом, учиться оказалось несложно, хотя у меня возникли трудности с HTML и визуализацией.

Легче всего давались переговоры и управление. Я даже не подозревала, что приёмы, которые я раньше использовала интуитивно, имеют название и теоретическую основу, и что люди применяют их осознанно. По этим разделам я как будто систематизировала уже имеющийся опыт.

Запомнилось, как быстро всё стало понятным — это было удивительно. Были и совершенно новые темы, например, редактура: до курса я почти ничего о ней не знала. После начала обучения базовые принципы стали понятны очень быстро.

Теперь я знаю, в какую сторону двигаться

Как тебе помогают знания, которые ты получила во время обучения?

Мне пригодились знания по всем предметам в разной степени и даже те, с которыми у меня были сложности во время учёбы. Раньше они вызывали тревогу: «Я не понимаю, как это работает, и не знаю, с чего начать». Теперь это ощущение исчезло — даже поверхностные знания дают контроль.

Навыки переговоров и управления я начала применять сразу с первых лекций. То же и с редактурой: после обучения стало намного проще работать с текстом, формулировать мысли и правильно подавать информацию.

Конечно, остались вещи, которые требуют практики, но теперь я знаю, какие именно и в какую сторону двигаться.

Как изменился твой подход к работе после обучения?

Образование в бюро построено по-особенному: оно помогает понять важность дисциплин и увидеть взаимосвязь между ними.

Бюро учит осмысливать и структурировать. Например, мне всегда казалось неправильным устанавливать фиксированные прайсы на услуги. Я их не использовала, и у меня не было этому никакого объяснения. А в бюро я увидела эту же мысль, ещё и с аргументами, почему так работать лучше. Это укрепило мой прежний подход к работе: оказывается, я не ошибалась, а просто ещё не умела доказывать свою позицию.

Обучение повлияло на то, как я организую свою работу. Я не переделывала всё с нуля — мой подход к работе был похож на бюрошный, но после обучения стал более собранным.

Дизайн обложек в журнале «Кто студент»

Ты нарисовала четыре обложки в КС: как ты оцениваешь этот опыт?

Оформление четырёх статей — исключительно полезный опыт. После этой работы я стала чувствовать себя гораздо увереннее.

Работа в настоящей редакции. Это было реальное издание, где каждый выполняет свою роль: кто-то берёт интервью, кто-то редактирует, кто-то оформляет. Раньше я либо делала всё сама, либо работала на заказ, а тут стала частью процесса.

Профессиональная уверенность. Получилось не просто начать, а довести дело до конца. Когда видишь фактический результат — опубликованные статьи — чувствуешь себя увереннее. И в художественном плане тоже добавилось уверенности: теперь я умею вписывать свои работы в новый контекст.

Что важно для дизайнера в работе над статьёй КС?

Я оформляла статьи как иллюстратор, а не как дизайнер, поэтому мой подход не претендует на универсальность.

Важно найти стиль, который соответствует теме текста, или адаптировать свой, чтобы он с ней гармонировал. У меня получилось так, что я рисовала иллюстрации, которые буквально отражением того, что было в тексте, как делают в книгах или комиксах.

Как избежать плагиата и найти свой стиль

Как не копировать чужие работы?

Плагиат — это воровство. Не надо сознательно брать чужое и присваивать себе. А с неосознанным копированием так не получится — если это произошло, важно уметь признавать.

Бывает, что у разных людей возникают одинаковые идеи. Полностью исключить «похожести» невозможно. Так случилось с моим стилем рисования глаз у персонажей. Эта идея пришла ко мне в 2017 году, когда нужно было нарисовать очень тупого героя. Я вспомнила книжку из детства, где говорилось, что если глаза расположены близко, то лицо выглядит мило, а если далеко, то персонаж становится глуповатым. Я нарисовала глаза настолько далеко, что они оказались вообще отдельно от головы.

Сначала подумала: «Я создала уникальную вещь!» Но спустя время нашла двух других художников, которые тоже располагают глаза отдельно от головы. Вероятнее всего, мы никогда до этого не видели работы друг друга, но пришли к одной и той же визуальной метафоре — каждый по-своему, в разное время. Это как раз подтверждает, что одинаковые идеи могут независимо приходить разным людям.

Копировать чужие работы полезно, но важно понимать разницу между «в стиле» и «украдено». Если заказчик запросит сайт в определённом стиле и даст пример — это нормально. А если пришлёт скрины конкретного автора и скажет: «У него дорого, сделайте то же самое, но чтобы в 10 раз дешевле», — вас просят своровать.

Если вы беспокоитесь, что постоянно делаете копии, значит, вы неправильно используете референсы. Не держите референс перед глазами постоянно. Посмотрите, запомните, закройте и делайте, как запомнили. Когда две вещи остаются рядом и вы их постоянно сравниваете, копия получается неосознанно.

Как найти свой стиль?

Не надо его искать. Стиль появляется сам, когда вы делаете что-то так, как вам удобно и нравится. Например, почерк — это то, как вам удобно писать буквы. Если расслабиться и делать что-то так, как нравится вам, а затем повторить это много раз, то со временем сформируется ваш собственный стиль. Это работает во всём.

Не надо искать стиль

Если совсем трудно начать, то можно поэкспериментировать в разных направлениях: в дизайне — создавать постеры или макеты сайтов, в иллюстрации — рисовать серии работ в разных техниках. То, что будет нравиться и вдохновлять на продолжение, скорее всего, и станет основой вашего стиля.

Советы для уверенности

Какие советы ты можешь дать начинающим дизайнерам?

Разделение по уровням — субъективная штука, у каждого в голове свои критерии. Поэтому, наверное, правильнее было бы назвать это не «советы начинающим», а скорее «советы для уверенности».

Бойтесь — и делайте. Ваш взгляд на мир и есть ваша ценность. Не бойтесь начинать и не бойтесь ошибаться. Главное — не замирать на месте. Если вы новичок и чувствуете неуверенность — постоянная практика и есть ваш путь. Она наращивает навыки и постепенно избавляет от ощущения, что вы ничего не можете.

Делайте — и доделывайте. Главный совет — делать. Причём не просто делать, а ебашить. Без действия не будет результата.

Фраза, которая движет мной несколько лет: «Сделанное лучше идеального». Не стремитесь к совершенству, особенно с первого раза: действуйте, доводите до конца и улучшайте по ходу дела.

Расскажи немного о себе. Кем ты работаешь и как туда попала?

Я копирайтер в сервисе «Контур.Диадок» под руководством Анастасии Ивановой. Раньше я работала инженером-экологом и в том числе заключала договоры. Перед уходом в декрет как раз занималась допсоглашениями для перехода на электронный документооборот через «Диадок», а теперь оказалась по другую сторону.

В феврале 2025 года Максим Ильяхов выложил вакансию на стажировку студентов в «Диадоке». Хотя я давно уже не студентка, решила попробовать — хотела поработать в более серьёзной компании. Я сделала тестовое задание, прошла собеседование и в итоге осталась в «Диадоке», хотя мне сразу сказали, что в штат взять не обещают.

А где ты работала раньше и почему решилась на стажировку, да ещё и без дальнейшего трудоустройства?

В декрете я начала работать с блогерами, но мне это надоело и перестало казаться чем-то серьёзным.

На стажировку я пошла за опытом. Когда меня на собеседовании спросили: «Зачем тебе эта стажировка?», я дала честный ответ: «Вы мне обеспечите опыт, а я вам — пользу, потому что ради своего опыта я буду хорошо работать». А что ещё я могла сказать — стажёрам предлагали минимальную оплату и упоминать деньги не было смысла. Я понимала, что большинство хороших специалистов не пошло бы на стажировку за такую зарплату. Может быть, мне поэтому и повезло: у меня была слабая конкуренция.

Cкажу честно: работать за минимальную зарплату классно только тогда, когда у тебя есть поддержка или подушка безопасности. Это путь не для всех. Кому-то нужно зарабатывать и содержать себя, и им такой опыт не получить. У меня была возможность, поэтому я воспринимала стажировку как шанс прокачать скилы, а не как источник денег.

Это моя позиция — не стоит пренебрегать стажировками или работой за небольшую зарплату. Да, это непросто, но именно так можно попробовать себя, вникнуть в рабочие процессы и научиться выполнять реальные задачи.

Как проходило обучение на стажировке? Было сложно?

Мою стажировку вели Анастасия Иванова и ещё один копирайтер Юлия Лебедева. Настя училась в Школе редакторов, поэтому нам было легко сработаться.

Во время стажировки я чувствовала себя ребёнком, которого водили за ручку и подсказывали всё, что было непонятно. Диалоги были в стиле: «Ну чего ты, ошиблась? Ну, бывает со всеми. Ты ж теперь поняла? А чего ты вот тут вот не разобралась, давай созвонимся, помогу? Ну на, вот это почитай, чтобы закрепить тему». И я понимала, что тут даже обидеться не на что.

В нашей редакции так сложилось, что можно спокойно спросить, где поставить запятую и вас не посчитают каким-то неправильным. Наоборот, команда предложит посидеть и подумать вместе.

Какие задачи передавали тебе как стажёру?

Во время стажировки я выполняла боевые задачи «Диадока»: мне не выдумывали бесполезные задания из головы. Сделанную работу я показывала опытным коллегам, потому что плохо разбиралась в продукте, не знала специфики и плавала в редполитике. А затем мои исправленные тексты выходили на площадках «Диадока».

Мне ещё понравилось, что мне не отказывали, когда я сама предлагала взяться за дополнительную задачу. Всегда разрешали попробовать себя в другом формате и обещали помочь, если я не справлюсь.

А как ты после стажировки попала в штат?

Я проработала три месяца, и в компании подняли вопрос о том, кто может оставить своих стажёров, кому они нужны, а кому — нет. Я была готова уходить: знала, что в отделе нет ставки, и даже начала готовить портфолио. Но «Диадок» растёт, появляются новые задачи, и за неделю до окончания стажировки мне одобрили должность и пригласили остаться в команде.

Как сейчас складывается твоя работа? Какими задачами занимаешься?

Моя должность называется копирайтер. Материалы выходят на сайте и в журнале «Диадока», используются в коммерческих предложениях, презентациях для экспертов и email-рассылках.

При этом пул задач гораздо шире, чем только написать текст и внести правки. У меня большой круг обязанностей: подбираю иллюстрации, общаюсь с дизайнерами, принимаю правки от заказчика и экспертов, даже редактирую чужие статьи. Кажется, что это скорее работа редактора, но каждая компания сама определяет, как называются должности.

Расскажи про учёбу в Школе редакторов.

До «Диадока» я работала с блогерами и пользовалась знаниями, которые получила на курсах по копирайтингу. Тогда всё сводилось к примитивным постам из разряда «купи-купи» и манипуляциям, и двигаться дальше с таким багажом было невозможно.

Про Школу редакторов я слышала давно: за Максимом Ильяховым в нашей среде следят все. Я пару лет смотрела на неё со стороны и думала: «Все такие крутые, а я дотуда не дотягиваю». Сомневалась долго: открывала список студентов, думала, какие все крутые и как я буду среди них учиться. Для меня Школа редакторов была мечтой.

В итоге решилась. На юбилей муж задал вопрос, что мне подарить, и я попросила обучение в Школе редакторов. Так я наконец попала туда, куда так хотела: прошла первую ступень, а потом вторую. Это был мой способ прикоснуться к чему-то большому и важному, и я правда ощущала, что мне позволили — «обычной смертной» — войти в этот мир.

На третьей ступени я очень хотела поработать над живым клиентским проектом, который будет нужен и после защиты. Но меня распределили в другую команду, где идеи не находились: мы перебирали плакаты, брошюры, даже меню для первого прикорма ребёнка. Но это всё выглядело не как реальный проект, а как попытка угадать, что понравится арт-директору. Я старалась предлагать варианты, но всё время возвращалась к одному вопросу: а кому это будет нужно после защиты?

Наш брейншторм длился в течение всего понедельника, с которого начался отсчёт третьей ступени. И в какой-то момент меня буквально «щёлкнуло»: шесть недель своей жизни я потрачу на то, что умрёт сразу после защиты. Я вспомнила слова Максима Ильяхова: он ненавидит проекты, которые живут, только пока студенты делают диплом, а потом умирают. И поняла, что это совсем не мой путь. Тогда же в понедельник я написала в деканат, что хочу забрать деньги.

Не жалеешь, что ушла с третьей ступени?

Со мной поговорили и Александр Тубольцев, и Николай Товеровский, но я была уверена в своём решении. Для меня честнее было уйти сразу, чем числиться формально и подвести команду. Николай, если вы это читаете, зря вы это сделали. Я скучаю!

Третья ступень не для всех

Первая и вторая ступень для меня — это бесценный опыт и настоящее обновление взгляда на профессию. Но третья ступень, думаю, не для всех. Для меня важны польза и ощущение, что проект живёт. Если бы был реальный клиентский кейс — я бы пошла. А делать ради «сделать» — не моё.

А что из Школы редакторов пригодилось больше всего?

Полученные знания я применяю не только в текстах. Например, постоянно работаю в Фигме и подмечаю детали: где-то строку нужно подтянуть, где-то отступ выглядит неаккуратно. Я не спорю по каждому пикселю — дизайнеры тоже знают своё дело. Но сама возможность видеть такие нюансы и обсуждать их с командой — это точно из Школы.

В переговорах опыт Школы редакторов тоже очень полезен: как выстроить разговор, как договориться, как остаться в рамках задачи. Тем более ребята в чате поддерживают и готовы порассуждать вместе. Иногда я шучу, что тренируюсь и дома: мой шестилетний сын — самый требовательный клиент. В общении с ним особенно видно, как важно слушать и правильно формулировать.

Ещё одна вещь, которой я часто пользуюсь, — принцип Николая Товеровского «Сделать завтра». Иногда стоит немного подождать, и выясняется, что задача больше неактуальна. Говорят «Всё, стоп, это не нужно», и ты с облегчением думаешь: «Как хорошо, что я не тратила силы впустую».

Но самое важное, что дала Школа редакторов, — это уверенность. Без неё я бы не узнала, что могу многое. Особенно помогло общение в чате. Сначала вы думаете, что все вокруг редакторы-звёзды из банков и крупных компаний, а потом видите, что у них такие же страхи: кто-то боится сменить работу, кто-то не уверен в своих силах. И становится проще: вы не одни и бояться нечего, а вокруг все готовы вам помочь и обеспечить поддержку.

В Школе редакторов я поняла: возможно всё. А вместе с этим пришла и уверенность в себе, которой раньше не хватало.

Это произошло ещё до окончания школы. Я училась на второй ступени, когда откликнулась на стажировку в «Диадок». И уже на собеседовании я ощутила плюсы от Школы редакторов. Со мной разговаривали HR и Анастасия Иванова, с которой я была заочно знакома по общему чату. Мне сразу стало комфортнее, и это чувство сохранилось на время стажировки и дальнейшей работы. Мы учились в одном месте, переживали схожий опыт и поэтому были и остаёмся на одной волне.

Ты работала с блогерами как фрилансер. Не хочешь вернуться в свободное плавание?

Я была фрилансером несколько лет. Это давало свободу, но мне не хватало стабильности: оплачиваемых отпусков, больничных, пенсии. Даже когда уезжала к друзьям, всё равно сидела с ноутбуком: клиенты могли написать хоть в полночь, и приходилось отвечать. Когда же появилась официальная работа, я впервые ощутила, что могу поехать в отпуск на несколько дней и не переживать — зарплата будет, жизнь не рухнет. Для меня это оказалось важнее свободы.

Почему ты всё-таки выбрала стабильность в работе?

Наверное, я такой «ребёнок своих родителей»: ценю официальность и социальные гарантии. Когда со стажировки меня пригласили на работу, я даже немного расстроилась — лето тогда только начиналось и хотелось ещё пару месяцев свободы. Но сейчас понимаю: стабильная работа дала ощущение защищённости и возможность ставить границы — в 17:00 закрывать ноутбук и жить.

Как ты видишь свой дальнейший путь? Хотела бы стать быть главредом?

В молодости я получила опыт на позиции руководителя и поняла, что это не моё. Ответственность за свою работу я беру всегда и могла бы быть шеф-редактором небольшой команды. Но отвечать за десятки людей и постоянно жить в режиме «всё на мне» — это не тот путь, который я хочу. Мне важно делать своё дело и вовремя закрывать ноутбук.

Как родился проект «ХлЭб»?

«ХлЭб» появился лет 15 назад. Я тогда работала инженером-проектировщиком. На Новый год решила сделать друзьям подарки — наваляла из шерсти смешных зайцев и всем раздарила.

У одной подруги была студия, и она говорит: «А может, начнёшь продавать? Я тебе место выделю под шоурум». Я ответила: «А давай». Так всё и началось — с зайцев в старом потёртом чемодане. Затем мы с подругами попробовали дерево: выпилили слона на колёсиках — пошли заказы.

Закупили экоблокноты. Я сначала рисовала на них экопринты сама, потом делала штампы бельевой краской, которая не стиралась. Постепенно придумывали новое — и так появились наши ключницы и к ним «интерактивная» надпись под брелоками: «ходит где-то».

Фестивали и маркеты привели первых клиентов. За это мы платили аренду, ставили стол и чемодан с нашими штуками, рассказывали о себе, раздавали визитки. Очень помогало сарафанное радио, рекомендации от довольных покупателей. География разная: Казань, Москва, но больше всего — Питер. Помню, как однажды участвовали в фестивале несколько дней, и у нас прямо ночью украли чемодан с «ХлЭбом». Такое тоже бывало.

Почему вы решили уйти из офиса?

Формат хендмейда как хобби стал приедаться, а ещё хотелось, чтобы «ХлЭб» приносил не только удовольствие, но и хлеб — с маслом, а лучше с икрой.

Работа инженером была очень скучной. Я делала спецификации, переводила чертежи, брошюровала документацию. Даже техническим секретарём поработала — отвечала на звонки, носила кофе начальнику.

Скучная рутина и вечная борьба со сном мешали жить ночной молодёжной жизнью. Я сова: ночью гуляла-тусила, днём спала за компом с открытыми глазами. А когда начался «ХлЭб», весь интерес ушёл в него. Хотя в мастерской остался дискошар с колонками и проектором.

Переломный момент случился, когда пришла стажёрка: ела на рабочем месте, сморкалась в чертежи, общалась как гопник. В какой-то день она уронила вешалку с куртками коллег, подняла только свою, а остальные оставила на полу. Я сделала замечание, а она послала меня нахуй. И я поняла: всё, хватит. Мне не просто скучно — мне противно тут работать.

Я сначала даже искала новую работу. А потом подумала: «Зачем я её ищу, если могу развивать свой проект?» Лишиться стабильности было страшно, но я ушла.

Параллельно я делала госзаказы по дизайну всяких плакатов, буклетов и прочего для соцмероприятий в Ленобласти. Этих денег было раза в три больше, чем на основной работе, так что уходила я не совсем в пустоту. Но всё равно уверенности не было.

После этого я немного поработала иллюстратором в журнале, но он быстро схлопнулся. Я ещё поискала, куда себя можно интересно применить, а потом такая: «А, ой, „ХлЭбу“ же пора перестать быть моим хобби».

Лишиться стабильности было страшно, но я ушла

Почему именно «ХлЭб»?

Все спрашивают, а история на самом деле глупая, что мы даже придумали свой ответ: «Почему „ХлЭб“? Зачем „ХлЭб“? Какая разница. Главное — чтобы вы улыбались и генерировали доброту».

А вообще это был анекдот, от которого мы тогда ржали до икоты. Двое азербайджанцев заходят в булочную. Один спрашивает: «Хлэб почему?» Продавщица удивлённо: «Чтобы есть!» Азербайджанец ей: «Да я знаю. А почему хлэб?» Она молчит. Второй азербайджанец говорит: «Да ты вообще русский язык не знаэш! Давай я спрошу! Девушка, хлэб зачэм?»

Я тогда даже статус в ВК сделала «Наталья ХлЭб». Потом и проект так назвали. И в итоге «ХлЭб» буквально стал нашим хлебом.

Как устроена команда «ХлЭба»?

Я главный дизайнер. Когда-то очень хотела разделить эту роль, но люди возмутились: «Нам нужно именно твоё видение». Сначала мы всё делали вдвоём с подругой. Но заказов становилось больше, и пришлось делегировать.

Команда выглядит так. Второй директор с юридическим образованием — главный мозг компании. За склад и заказы отвечает менеджер. Руководитель заведует производством, под её началом 7 постоянных художников. Вне штата работал резчик, но в кризис он ушёл. Долго искали нового и нашли того, кому так же важно внимание к деталям и идеальное качество.

У нас даже кот Сахарок стал сотрудником. Я взяла его в марте, а потом случился карантин, и мы с ним стали временно курьерами. Кот ездил с нами.

Вообще команда складывалась постепенно. Сначала были друзья, потом их друзья. Иногда находили людей по объявлениям, иногда кто-то сам писал: «Я умею и хочу, может, возьмёте?» Так пришли художники, которые хотели «для души», но оказывалось, что работа сложнее, чем это выглядит со стороны. Кто-то сдавался, кто-то оставался. Мы даже шутили: «Пройти „школу ХлЭба“ мало кому удавалось, но те, у кого получилось, — это кремень, наши люди». Сейчас девочки сами принимают решения по цветам, иногда шалят: могут дорисовать ногти, поменять выражение лица. Я люблю такие сюрпризы — они делают героев живыми.

Конфликты бывали. Один человек на Новый год взял кучу задач, а потом не вывез и в истерике убежал, оставив команду в самый пик работы. Больше мы не общаемся. Но это единичный случай. В остальном всё решаем разговорами: обсуждаем, иногда кричим друг на друга, но это рабочие моменты.

Зачем вы пошли в Школу дизайнеров?

У меня не было образования дизайнера, и это был огромный комплекс. Я плохо умела общаться с заказчиками, не понимала, как структурировать процессы. Хотелось научиться системности, пересмотреть сайт «ХлЭба», дизайн и вообще уйти от подхода «я за всех, никто кроме меня».

Что дала вам школа?

В первую очередь — подход. Мы взяли Кодекс бюрошника за основу в нашу команду. Я стала по-другому общаться с заказчиками и пересмотрела отношение к заказам. Раньше я могла вспылить, а сейчас стараюсь понять человека и найти решение.

Казалось, что я попала в касту настоящих дизайнеров. Но было и сложно: примеров не давали, всё нужно было искать самой.

В конце второй ступени есть задание: предложить проект для третьей ступени и написать понимание задачи. Я предложила свой проект — кастомную ключницу «Под ключ». В набор входят ключница-основа и детали для кастомизации. Человек сам делает её уникальной: собирает брелок, из наклеек делает лицо. То есть это и полезная вещь — ключи на месте, их не надо искать по всей квартире, — и одновременно способ провести время с семьёй или друзьями и сделать подарок. Хотелось, чтобы у каждого получался «свой» предмет, не похожий на остальные.

В понедельник я получила комментарий от Артёма Горбунова. Итоговая оценка — 2,83 из 5. Там было жёстко.

В четверг уже дедлайн. Я решила, что единственный способ доказать — это сделать. Четыре дня носилась: то материалы не те, то цвет не совпал, то подрядчик сорвался. Всё шло наперекосяк. Но к сдаче я принесла рабочий прототип.

И вот тут всё поменялось. Во второй итерации я получила твёрдую четвёрку. Для меня это было подтверждение: даже если сначала вам ставят двойку и никто не верит, вы всё равно можете дожать и довести идею до конца.

По итогу Артём написал: «А дальше случилось чудо — Наталья показала свой продукт. Там всё волшебно — и ракурс, и котик, и главное — сам продукт». Он даже признался: «Теперь я, конечно, хочу такой брелок срочно». Сейчас проект в копилке разработок. Ждёт доработки. В скором времени появится у нас в ассортименте.

На третью ступень я не пошла. Просто не нашла для себя в этом ценности. На весах были мой проект и чей-то рандомный. Пришлось выбирать. Хоть чувство недоделанности и осталось, но приоритет был очевиден. Были сомнения. Но если вернуться в ту точку, я всё равно бы сделала такой же выбор. Если бы у меня тогда не было параллельно проекта, пошла бы. Но так — нет.

Как вы справляетесь с дедлайнами?

По старинке бывает, что срываюсь на бессонные переработки, но уже не так, как раньше.

Самый жёсткий случай — когда мы с руководителем готовились к новогоднему маркету. Не рассчитали продажи, параллельно шли индивидуальные заказы. Мы трое суток подряд не спали, а потом уснули прямо в машине на трамвайных путях. Проснулись от сигналов.

Сейчас мы понимаем, как работает производство, за какой период мы можем сделать, а ещё всегда закладываем неделю на форс-мажор. В целом, стараюсь называть более реальные сроки. Если не успеваю — договариваюсь о переносе, прошу прощения без оправданий, иногда добавляю приятные компенсации. Главное — не оправдываемся, как раньше. Если срываемся — только извинения, никакого «само получилось».

Как изменилось отношение к критике?

Мне до сих пор сложно воспринимать неконструктивную критику, но теперь я не думаю «сам дурак», а пытаюсь услышать причину. Смотрю с позиции заказчика и ищу решение.

На второй ступени было задание сверстать страницу в HTML. Вроде всё получилось, оставался час-два до дедлайна — и тут я понимаю, что не могу её выложить. Хостинг, которым пользовалась, больше не работает, страница не открывается. Вместо того чтобы попросить помощи, я пыталась решить всё сама: в панике оплатила сто хостингов, читала инструкции к публикациям, регистрировалась на разных сайтах. В итоге получила оценку −2. Потом ребята помогли, и я за час всё исправила, но поезд уже уехал.

Просить помощи — это нормально

Чуть не умерла тогда от досады: столько работы проделано, а сдать не смогла только потому, что постеснялась признаться в отсутствии навыка. Жесть, конечно. Сейчас смешно, но с «ХлЭбом» было примерно то же самое, только глобально, почти до его закрытия.

Я тогда поняла, что урок простой: просить помощи — это нормально. Хотя по привычке я всё ещё пытаюсь решать сама, но вспоминаю этот случай как триггер. Если понимаю, что не справляюсь, собираю всю волю и стыд в кулак и иду «сдаваться». Я не всемогущий, я просто человек. И, о чудо, — мне помогают.

На самом деле очень тяжело признать, что не успеваете или не справляетесь. Для меня это планомерное наступание на грабли: пару жёстких случаев отрезвляют, и приходит понимание, как надо. Но чувствую, впереди у меня ещё будут такие «эпизоды с граблями».

Было ли сложно совмещать учёбу и проект?

Очень. Мне нужен был полноценный день только на обучение, а такого времени не было. Материал шёл один за другим, я просто не успевала его переваривать. Хотелось довести работу до идеала, чтобы она «настоялась», посмотреть на неё с разных углов, но приходилось сдавать ради дедлайна — жертвуя качеством. Иногда всё делалось в последний момент, с «горящей жопой».

Лекции я слушала буквально везде: перестала ездить на автобусе до метро и стала ходить пешком. Иногда ночами сидела. Это было утомительно, но впервые я училась по-настоящему с удовольствием.

Как рождаются ваши персонажи?

Персонажи рождаются по-разному. Иногда я просто чиркаю в блокноте, иногда просят: «Сделайте Лену-гиену». Иногда это спасение от скучного заказа. Чаще сначала появляется образ, а потом описание. Смотрю и думаю: «Да это же Олег!»

И всё же иногда в наших работах появляются популярные мемы: Шуфутинский, «Рыбов продоёте». Иногда в индивидуальных заказах хотят популярных персонажей из «Звёздных войн», «Покемонов», «Симпсонов», «Рика и Морти». Бывает, придумываем персонажа с годом кого-то и уже традиционно делаем ежегодные ободряющие предсказания с ёлочной игрушкой. У некоторых покупателей уже есть наша целая коллекция персонажей на ёлку.

Каким вы видите «ХлЭб» в будущем?

Для меня это проект про Петербург, про душевность, с юмором и самоиронией. Люди часто видят в персонажах себя. Иногда на маркетах говорят: «Ой, это что-то детское». Но нет. Дети такое не понимают. Это для взрослых, у которых осталось доброе и мягкое внутри. Что будет дальше? Пока не знаю. На сложившийся каркас придумываю новые варианты.

Что бы вы посоветовали начинающим дизайнерам, которые сомневаются в себе?

Не бояться ошибок — они будут всегда. У меня на складе этих ошибок хоть жопой ешь!

У нас есть брошь, птица Семён. Однажды я примерно посчитала, сколько нужно продать Семёнов, чтобы купить машину Land Rover. Ну и заказала около 10 тысяч таких птичек — целый чемодан. Теперь они лежат, а Land Rover уже не актуален.

Или, например, я документально не оформила заказ и сделала под честное слово: после производства люди испарились. А заказ с логотипом под себя уже не переделать.

Бывало, что не изучала потребности покупателей и фигачила что-то на свой взгляд гениальное, а по итогу это оказывалось никому не нужно.

Я по-прежнему сомневаюсь во всём, но знаю, что всё не зря. Всё по кирпичикам выстраивает вас, как интересного человека, хоть немного с ебанцой, или много. Страшно что-то делать будет всегда, ошибки будут всегда, но с опытом будет проще. Человека без историй не так интересно слушать.

Ошибки и сомнения — это часть пути. Главное — начать и не останавливаться. Делайте что-то. Будет что вспомнить и о чём рассказать.

Расскажи, пожалуйста, чем ты сейчас занимаешься? С чем работаешь?

Я работаю редактором в StockM Consulting. Мы разрабатываем и внедряем программное обеспечение, основанное на алгоритмах Теории ограничении, сокращённо ТОС.

В компании я разрабатываю редполитику, занимаюсь стратегией развития редакции в плотной сцепке с продуктом, внешней коммуникацией, подготовкой кейсов и интервью. У меня также есть своя рубрика, которая объясняет Теорию ограничений и функционал программы на уточках. Я рассказывала о них в блоге на VC.

Спустя год работы в компании я продолжаю учиться и узнаю новое о программе. В этом мне помогает лучшая команда профессионалов во главе с Натальей Анисимовой.

Давай отмотаем время и вспомним, почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я много лет работала юристом и искренне верила, что это навсегда. Но в какой-то момент поняла, что добилась всего, чего хотела, и пора сменить курс. Передо мной стоял вопрос, который задают себе не только дети: «А кем я хочу стать?»

Сначала я оттолкнулась от своих сильных сторон — это планирование и организация. Добавила к этому творческое направление и отучилась на курсе ивент-менеджмента в школе «Останкино». Само обучение мне не понравилось, но благодаря ему я познакомилась с бизнес-литературой. Например, про книгу о Теории ограничений Элияху Голдратта «Цель» я узнала именно там и совершенно не подозревала, что буду использовать её в работе.

Потом настало время ковида, и длительное время мероприятия в офлайне были невозможны. Поэтому я решила использовать паузу, чтобы развивать ещё одну сторону — писательскую. Я писала в своём блоге небольшие заметки, и многие говорили, что у меня хороший слог. Но просто «хорошо» мне было недостаточно. Хотелось ответов на вопросы: Как писать? Что сделать, чтобы писать хорошо? А что такое хороший текст?

Считаю, что если учиться, то у профессионалов. Поэтому записалась на курсы Creative Writing School, а затем «Пишем на крыше». Начинала с коротких форматов на две тысячи знаков и постепенно увеличивала объём. На курсах детально разбирали текст, объясняли ошибки и очень подробно говорили о том, что получилось хорошо.

Писать художественную литературу сложно, но если хочется — надо пробовать. А ещё нет рецепта построения хорошего текста. Нельзя сказать: «Добавьте немножечко аллегорий, вот тут малюсенькую метафору и пару эпитетов. Обязательно по шесть предложений в абзаце. Запятые, точки и тире — всё, рассказ готов». Нужно чувствовать баланс текста, найти своё звучание.

Банальная мысль, но мне помогает больше читать и учиться у авторов произведений. Например, следить за тем, как просто, но при этом очень точно описывает людей Мо Янь. А ещё — слушать людей, видеть их уникальность во внешнем виде, в том, как они говорят. Прототип героини из рассказа «Катюха» жил в соседнем доме в моём детстве. И настолько ярко запомнился мне, что во взрослом возрасте превратился в героиню из маленького городка — ребёнка, запертого внутри взрослой женщины.

Какое-то время мне всё нравилось, а участие в конкурсах немного усмирило синдром самозванца. Но позже поняла, что нужно ещё продвигать своё творчество и не писать в стол. Потому что писать в стол — это писательский конец.

Я не планировала останавливаться, читала книги, смотрела блоги о редактуре и информация нашла меня сама. Из курса Ирины Ильяховой о том, как стать редактором, узнала о Школе редакторов и сразу поняла — это моё. Школа предлагала крепкую базу знаний, крутых преподавателей и возможность трудоустройства после успешного окончания курса.

Сразу начинать обучение было страшно. Поэтому сначала я записалась на подготовительный курс: изучила новый для меня сленг, литературу и направление в целом. А по окончании поступила на первую ступень, заодно решила участвовать в конкурсе на бесплатное место — лучший способ применить новые знания сразу в деле.

Какое задание у тебя было в конкурсе?

Было два варианта: промостраница и материал про путч 1991 года. От промостраницы я отказалась, потому что нужно было использовать графические редакторы. Но на тот момент я не умела ими пользоваться, и понадобилось бы много времени, чтобы разобраться. А мне было важно не «тушить пожар» и сделать работу вдумчиво.

Путч — это школьная тема и входит в ЕГЭ, поэтому мне показалось неплохой идеей сделать телеграм-канал со шпорами для школьников. Назвала его «Здесь был Ельцин». Сейчас понимаю, что название не отражает сути, но ошибки во время учёбы — норма.

Я узнала о ЕГЭ все нюансы, сжала материал до размера шпаргалки по тем критериям, которые можно использовать в подготовке, и отправила на конкурс. Вся работа заняла около десяти дней.

Спустя две недели первой ступени меня поздравила с победой Евгения Весёлова, которая участвовала в конкурсе вместе со мной. Школа вернула мне деньги за первую ступень, а я продолжила учиться дальше с ещё большим рвением.

Какие были трудности во время учёбы?

На тот момент — тесты. Нельзя обсуждать задания и ответы, но делиться переживаниями в чате можно всегда. Поддержка и понимание, что я не одна, помогали учиться и карабкаться на гору знаний.

Как ты стала главредом «Кто студента»?

Я пришла в журнал в начале учёбы. Хотелось узнать, что внутри, как происходят процессы. Написала девятому главреду, и она сразу предложила стать корректором.

Мне не понравилось первое интервью, над которым я работала. Я его полностью переделала и получила ответ: «Слушай, это текст, который уже утверждён. Тебе просто нужно исправить ошибки и расставить запятые». В этот момент я осознала, как важно понимать задачу и желаемый результат.

Потом было ещё много статей, и корректура помогла мне влиться в атмосферу «Кто студента», получить удовольствие от профессии, а ещё заработать баллы.

Но главред — должность не постоянная и меняется в «Кто студенте» каждые три месяца. На место девятого пришёл десятый главред — Кирилл Морозов. Наша дружба началась именно тогда, в период его главредства. Я практически досталась ему в наследство, нагрузку и проклятье. С тех пор наш рабочий тандем сохраняется.

А когда пришло время передавать должность, то Кирилл Морозов и экс-главред Дмитрий Придачин поддержали меня в желании поучаствовать в конкурсе. Ребята знали, что выпуски не прекратятся и я точно не брошу редакцию.

Конкурс на главреда «Кто студента» состоит из трёх этапов:

• 1. Подача заявки на участие. После этого каждый участник получает расшифровку интервью и приступает к следующему этапу.
• 2. Редактирование, вёрстка и дизайн. Участник примеряет на себя роль главреда и делает интервью так, как будто оно выйдет в журнале.
• 3. Собеседование с советом главредов — предыдущими главредами «Кто студента». На него приглашаются трое участников, которые набрали больше всего баллов, и один из них занимает должность главреда.

Хотя у меня уже был опыт в журнале, было страшно и волнительно. Я позволила себе немного попаниковать, а потом взялась за работу. Попала в тройку лидеров, меня пригласили на собеседование, а затем и на должность одиннадцатого главреда.

Что было самым сложным и крутым в главредстве?

Главред участвует во всех процессах и, если есть необходимость, должен подхватить работу автора, дизайнера или корректора. Поэтому, какой бы идеальной ни была картинка в голове, если некому рисовать обложку для выпуска, то главный редактор делает это сам.

В «Кто студенте» нет постоянной редакции. Она меняется, потому что на первую ступень студенты поступают в разное время, а кто-то не проходит на вторую и перестаёт писать. Главред должен поддерживать редакцию, находить новых авторов, корректоров и дизайнеров, выстраивать рабочие процессы.

А вот задачи перед главредом журнала не меняются, но всё время трансформируются:

• Искать авторов, дизайнеров, корректоров по потокам, а иногда и героев статей. Например, так появились интервью с Сергеем Таратыновым и Марией Ольховниковой. Это мои друзья, которые рассказали о своих профессиях и дали практические советы;
• Верстать на начальном уровне в WordPress;
• Отбирать материал. Например, один из студентов предлагал написать статью о пошиве многоразовых гигиенических средств для женщин и требовал веские доводы в ответ на отказ. Я серьёзно;
• Решать технические вопросы. Однажды шрифт на сайте превратился в абракадабру, и потребовалось срочно найти человека, который поможет это исправить;
• Решать конфликтные ситуации. Допустим, если автор пропадает с работой, а герой недоумевает, когда выйдет материал;
• Коммуницировать с заказчиками рекламы, которая размещается на сайте и в телеграм-канале журнала;
• Искать следующего главреда — один из важных пунктов. Ведь помимо ведения журнала здесь и сейчас нужно, чтобы он продолжал функционировать дальше.

Самым сложным в главредстве было не терять фокус, потому что кроме журнала была учёба, работа, семья и где-то там отдых.

Крутым было вырасти в скилах не теоретически, а практически, познакомиться и сдружиться с новыми людьми: со многими я общаюсь до сих пор и слежу за их успехами.

Почему ты не пошла на третью ступень?

Я устала. На протяжении года я работала на пределе своих сил и поняла, что если героически начну третью ступень, то драматически уйду в нервный срыв.

Когда пришло приглашение, я написала куратору о том, что отказываюсь. Тогда и сейчас не жалею об этом.

Что было после школы редакторов? Как ты сменила сферу работы?

Несколько лет ушло, чтобы сменить сферу. Я много раз слышала волшебные истории про нужное время и место. Так и случилось.

После учёбы были достаточно нестабильные времена. Я продолжала работать юристом и периодически участвовала в проектах. Но профессионализм требует постоянной подпитки. Я задумалась, что если не сделаю выбор в сторону перемен, так и останусь в привычном.

Я написала Кириллу Морозову, и он спросил, знаю ли я что-нибудь про Теорию ограничений. Из знаний была книга «Цель». Он ответил, что у него есть вакансия как раз для меня, и предложил откликнуться на должность автора в StockM Consulting.

Потом было собеседование с Натальей Анисимовой. Я рассказала, что опыт у меня небольшой, но быстро учусь. Наталья поверила в меня и пригласила в команду.

Было волнительно. Но я быстро поняла, что люди любят своё дело и клиентов: они без закатанных глаз могут несколько раз ответить на любой мой вопрос, даже самый дурацкий, и всегда готовы поддержать. Моя команда в Новосибирске, и я не упускаю момента, чтобы встретиться с ними лично в любой точке страны.

Когда я пришла, редакция только строилась. Мне посчастливилось стать частью этого процесса. За год мы в редакции:

• Организовали постоянную работу с Телеграм-каналом и увеличили аудиторию в 2,5 раза, число подписчиков продолжает расти;
• Построили систему выпуска кейсов клиентов;
• Поработали с СЕО, сайтом, вёрсткой, что увеличило количество заявок. И работа по улучшению продолжается;
• Помогли коллегам подготовиться к конференциям, вебинарам и встречам. Сейчас мы заняты организацией собственных вебинаров StockM.

Это маленькая часть из того, над чем мы работали и работаем в редакции. И мне бесконечно нравится то, что я часть этого процесса.

Напоследок дай, пожалуйста, пару советов для начинающих редакторов: для тех, кто переходит из одной сферы в другую и не знает, за что схватиться.

1. Ночь — время для сна. Даже когда кажется, что поработать ночью решит задачу. Не решит, а ещё будут проблемы со здоровьем.
2. Закон Мёрфи не дремлет: «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так». Планирование и организация — это круто. Но если использовать жёсткие методы планирования, то каждая неожиданность выбьет из колеи. Быть гибким и реагировать на изменения важнее.
3. Ещё есть закон Паркинсона: «Работа заполняет всё время, отведённое на неё». Отделяйте время отдыха от работы. Если хочется отдохнуть, то надо это делать. Это лучше всего спасает от выгорания.
4. Незнайка: «Каждому делу учиться надо». Учитесь, делайте работу с умом и снова учитесь.

Почему вы начали заниматься правами женщин? Как так вышло?

В бизнесе я никогда не делила людей на мужчин и женщин. Всё решает профессионализм — навыки, опыт, результаты, которые показывает человек. Так было всю мою карьеру.
Я выросла в Советском Союзе, где равноправие между полами закрепили в законе ещё в 1918 году. Стране нужны были рабочие руки. Так права мужчин и женщин практически стали равными. Практически — потому что учитывали физические различия: запрещали женщинам обжигать кирпичи, укладывать асфальт и поднимать больше 15 килограммов. Я считаю, что это нормально и так и должно быть: мужчины и женщины — два разных вида человека с разными функциями. Тут я придерживаюсь традиционных взглядов.

До 2017 года тема прав женщин в моей жизни не звучала, но однажды всё изменилось. Мне звонит секретарь, просит разрешения соединить с коллегой — управляющим директором из лондонского офиса, которая хочет связаться со мной по «жизненно важному вопросу». Беру трубку и слышу практически крик души. Коллега рассказывает: «У нас ужасные условия, прессинг. Мы хотим создать женский клуб. Нам нужны ролевые модели — реальные женщины, которые добились успеха, и мы нашли одну, у неё был громкий судебный кейс, который она выиграла. Очень хотим организовать встречу. Нужен ваш эпрувал и бюджет».

Я подумала: в нашем рабочем графике некогда дышать, а тут женский клуб. Но если революцию нельзя отменить, её нужно возглавить. Дала команде задание подготовить и провести опрос, есть ли у нас в бизнесе запрос на такие встречи, кого именно интересно было бы послушать и какой результат мы хотим получить. Опрос показал: больше 95% опрошенных сотрудников хотят встречаться с женщинами, которые сделали карьеру, возглавляют крупные компании и чей жизненный опыт может служить примером успеха.

Если революцию нельзя отменить, её нужно возглавить

Я пошла к руководителю нашего бизнеса с предложением: давайте сделаем такую программу в штаб-квартире в Москве, а филиалы по всему миру — Лондон, Париж, Франкфурт, Гонконг, Сингапур и другие — смогут запускать свои версии.

Так тема женского лидерства вошла в мою жизнь. И получилось отлично: только в Москве мы провели 19 встреч. Среди гостей были главы Яндекса, Google, Disney, Avon. Настоящие монстры бизнеса, каждая с уникальной историей — не только о том, как они строили карьеру, но и как совмещали её с личной жизнью. Эта тема вызывает особый интерес у участниц.

По закону мужчины и женщины в России равны, но на практике это не так: например, женщины зарабатывают меньше мужчин. Насколько велик этот разрыв?

Разница в зарплатах между мужчинами и женщинами всегда была, и она серьёзная. Разница касается не только окладов, но и подходов к назначениям на должности.

Если смотреть мировую статистику, 30 лет назад разрыв в компенсациях — а это и зарплата, и бонусы, и динамика карьерного роста — превышал 32%. Это в том числе данные по женщинам-CEO крупнейших компаний, то есть по верхнеуровневым позициям. На позициях ниже топ-менеджеров разрыв достигал 45%.

В России ситуация не лучше. По данным Росстата, в 2022 году женщины в среднем зарабатывали на 43,5% меньше мужчин. Аналогичную цифру — 43,5% — приводили аналитики, опрошенные «Ведомостями». С тех пор разрыв увеличился и по некоторым оценкам достиг 49,1% в пользу мужчин.

Разрыв достиг 49,1% в пользу мужчин

Если разложить по отраслям, разрыв есть везде — даже в сфере образования, которая замыкает список по уровню зарплат. И тот факт, что в самой низкооплачиваемой сфере мужчины всё равно зарабатывают больше, говорит о проблеме глубже, чем просто «права и возможности».

Откуда взялся такой разрыв в зарплатах между мужчинами и женщинами?

Разрыв есть не только в самих зарплатах, но и в их росте. В 2023 году номинальный рост зарплат мужчин в некоторых отраслях достигал 25−30%, у женщин — около 20−25%. Это ещё раз подтверждает: проблема существует и она системная.

Главная причина — традиции. Россия была одной из первых стран, где женщинам дали равные с мужчинами права, но паттерны патриархального общества остались. Веками главным считался мужчина — он управлял жизнью семьи и жизнью женщины в том числе. Такие установки не исчезают за одно поколение: их трудно отменить не только на законодательном, но и на социокультурном уровне. Хотя, если взглянуть на историю, налицо примеры женщин-лидеров, которые правили миром, странами, управляли наукой, производством, семейными состояниями, формировали интеллектуальную среду. Вот несколько женщин из истории России, которые руководили своей жизнью и меняли мир: Надежда Стасова, Мария Кашина, Зинаида Морозова, Елизавета Мамонтова, Зинаида Юсупова, Наталья Бахрушина, Вера Алексеева.

Что будет, если пытаться искусственно сокращать разрыв в зарплатах? Например, каждый год повышать зарплаты женщин на 0,5%?

Один из способов сократить перекос — гендерные квоты. Когда в квотах не прописывают чёткие требования к компетенциям соискателя, формальность перевешивает профессионализм. Так происходят трагедии, которых можно было избежать. Пример — действия по предотвращению распространения огня во время последнего пожара в Калифорнии. Американцы признали: в пожарной команде не хватало профессионалов. Людей набирали по гендерным квотам в рамках программы инклюзивности, а средства, которые должны были идти на оборудование и подготовку, направляли на другие цели.

Важно понимать: эта тема упирается не только в зарплаты или карьерный рост. История знает немало примеров движений за права женщин — от суфражисток в Англии до демонстрации в Нью-Йорке 8 марта, имён Клары Цеткин и Розы Люксембург. Сопротивление новому было всегда и остаётся сейчас, потому что в основе вопроса — власть.

Власть, деньги, слава, секс — это ресурсы. Ценности общества меняются, но суть остаётся: у кого есть власть, тот управляет людьми. Про составляющие организационного поведения и менеджмента можно узнать в книгах Манфреда де Вриса или Роберта Грина.

Вы упомянули квоты. Но в Советском Союзе после войны тоже были гендерные квоты, в том числе на производстве, чтобы стимулировать женщин выходить на руководящие должности. Может, сейчас стоит сделать то же самое?

В Советском Союзе на руководящие должности попадали не все женщины, а только те, у кого было соответствующее образование и управленческие способности. Да, партийная система задавала рамки, но у этих женщин были реальные профессиональные качества, которые позволяли им претендовать на роль руководителя.

Если вводить квоты сейчас, то к ним должны быть чётко прописаны требования: какие профессиональные и управленческие компетенции нужны, какой опыт и результаты должны быть у кандидата. По сути, это должно быть похоже на современное подробное описание вакансии, а не на формальность по принципу «она женщина — значит, подойдёт».

Также можно использовать проверенные на практике и зарекомендовавшие себя алгоритмы, которые гарантируют результат — создавать профили и понимать соответствие кандидата конкретной позиции и заданным результатам, как с 2004 года делает российская компания DETECH. Это позволяет руководителям компаний и собственникам бизнеса формировать пул профилей и кадровый резерв, а также подбирать сотрудников на необходимые позиции на основании компетенций, выверенных алгоритмом компании.

Я за женщин. Свою карьеру я строила сама, без спонсоров и протекции, и прошла путь от школьного учителя до старшего вице-президента группы «ВТБ». Поэтому всегда поддерживаю тех, кто с нуля, честно и за счёт своих профессиональных навыков прокладывает себе дорогу.

В медиа часто встречается термин «стеклянный потолок». Как с ним обстоят дела в России?

В России возможность преодолевать «стеклянный потолок» изменилась после 2004 года. Это подтверждают опубликованные исследования и опыт. Когда рынок был новым, появлялись компании, формировалась корпоративная культура и у людей были почти равные шансы. Можно было начать с нуля, сменить профессию и выстроить карьеру — и мужчины, и женщины реально доходили до руководящих позиций.

После 2004-го просто так, благодаря личным результатам, попасть наверх гораздо сложнее. В 80-е, 90-е и даже в начале 2000-х многие добивались в карьере больших высот. Но те, кто начинал карьеру позже, чаще упирались в определённый уровень потолка — выше не позволяла структура системы.

Но если для женщины или мужчины жизненно важно занять определённую должность, они делают всё, чтобы реализовать себя как профессионал и подтвердить это полученной позицией. Личная мотивация плюс профессиональный уровень могут позволить преодолеть барьеры. Интересно было бы увидеть единую аналитику, касающуюся женщин на руководящих позициях — по отраслям, позициям, возрасту, — и прогнозы. У компании DETECH есть интересное исследование по эффективному распределению позиций в зависимости от возраста. Там же есть данные по гендерным профессиональным особенностям. Но я пока не видела исследования, которое охватывает все аспекты темы.

В 2024 «Т—Ж» выпустил исследование, в котором выяснили, что мужчин-редакторов в 2−4 раз меньше, чем женщин. Но в редких и более высокооплачиваемых нишах, например среди технических писателей, мужчин больше. Почему так?

Мужчин-технических писателей больше, потому что в основном это люди с базовым техническим образованием — инженеры, конструкторы, а это чаще всего мужчины. Эти люди хорошо владеют материалом, им не нужно тратить время на дополнительное обучение. Таких специалистов на рынке мало, поэтому их труд оплачивается выше. Есть данные, подтверждающие, что разница в компенсации мужчин и женщин возникает в момент поступления на первую работу, и это связано с тем, что женщины чаще выбирают гуманитарные профессии, а они менее оплачиваемые. И далее эта разница растёт.

Женщин с техническим образованием меньше не потому, что они боятся идти в «мужскую» отрасль, а потому что успешная учёба требует способностей и призвания. Призвание и способности в технических областях более характерны для мужчин, чем для женщин. В Бауманский университет, например, на курс поступало максимум четыре девушки, а до выпуска доходили одна-две. Это говорит не о том, что они не выжили в мужской среде, а о том, что выбранное направление оказалось сложным. Правда, оно доступно также и не для всех мужчин.

Человеку, одержимому своим делом, сложно ставить ограничения. Последние три года я модерирую сессии по кибербезопасности форума «Колба». И каждый год вижу женщин, которые сделали прорывные открытия в физике, химии, нейробиологии, имеющие прямое влияние на формирование кибербезопасности страны. Это и гениальные умы, и лидеры, которые прокладывают свой путь в науке. Думаю, у них отличные возможности построения карьеры в своей профессиональной области и блестящее будущее.

Лидерами рождаются или становятся?

В 60-е считалось, что лидерство — это врождённое. Позже появилась противоположная точка зрения: лидером можно «сделать» любого, если у него будет правильная школа и наставник. Сегодня всё больше экспертов сходятся на том, что истина посередине.

Я думаю, что лидерство — это сочетание природных задатков и сильной «школы». Врождённые качества лидера: внутренняя энергия, умение вести за собой, способность брать ответственность. Но этого мало. Лидерство нужно развивать: владеть профессией, нарабатывать опыт, осваивать управленческие навыки. Сочетание — идеальный вариант.

Чтобы быть лидером, недостаточно им родиться. Ну, допустим, родился лидер — и пошёл шашкой махать. Но вопрос: где, против кого или с кем махать? А надо ли сейчас махать шашкой, или нужно её сейчас убрать в ножны и договориться? Лидер понимает, где атаковать, а где отступить, чтобы сохранить силы. Для этого нужно сочетание таланта и опыта.

Какими качествами должен обладать настоящий лидер?

Лидер должен уметь не только вести за собой, но и получать удовольствие от того, что он делает. Важно понимать свои цели, расставлять приоритеты, планировать, уметь создавать команду и делегировать, управлять эмоциями и выстраивать отношения. Настоящий лидер постоянно учится, развивает новые возможности, вдохновляет людей, остаётся примером для других.

Эти качества помогают не только управлять людьми и проектами, но и держать равновесие самому — восстанавливаться, перерабатывать негатив в энергию и двигаться дальше.

Вы говорите, что лидер ведёт за собой и задаёт направление. А кто чаще всего оказывается тем, кто доводит работу до результата? Есть мнение, что женщины, а особенно матери-одиночки, — самые надёжные сотрудники. Что вы об этом думаете?

Женщины часто оказываются более надёжными исполнителями, чем мужчины. Маргарет Тэтчер говорила: «Если хотите, чтобы было сказано, — попросите мужчину. Если хотите, чтобы было сделано, — попросите женщину». Женщины, как правило, более структурированы, внимательны к деталям, выполняют свои обязанности с большей аккуратностью и ответственностью. Это связано и с природными особенностями, и с социальными ролями.

Если хотите, чтобы было сделано, — попросите женщину

Матери-одиночки несут двойную нагрузку: они отвечают не только за себя, но и за ребёнка, а порой и за родителей. У них нет возможности «уйти в запас» — сроки нужно соблюдать, задачи доводить до конца, даже если для этого приходится работать до изнеможения. Плюс высокий эмоциональный интеллект и умение сочувствовать, что помогает в командной работе, но и даёт инструмент тонкой манипуляции — такой же, которой нередко пользуются мужчины на руководящих должностях.

Поэтому да, мать-одиночка действительно может быть образцом ответственности и исполнительности, но это заслуга не только обстоятельств, а ещё и её характера, опыта и способности справляться с нагрузкой, которую многие мужчины просто не потянули бы.

Изменится ли баланс прав мужчин и женщин в будущем? Нужно ли его менять и как это можно сделать?

Менять нужно, потому что мужское братство объективно сильнее. Часто это неразумно ни для бизнеса, ни для общества — доступ женщин к управлению ограничен. У власти в России сильные женщины: Валентина Матвиенко, Мария Захарова, Эльвира Набиуллина, Татьяна Голикова, Мария Львова-Белова. Но список мужчин-руководителей гораздо шире и быстрее приходит на ум. Есть и одиозные фигуры — их во власть ставят скорее для демонстрации: «Смотрите, женщины занимают важные позиции, сколько они достигли», но это альтернативный путь.

Если мы говорим о равноправии, то возможны квоты, но только для обоих полов и с чёткими требованиями. Это должны быть не формальные заслуги — их легко приписать. Кандидат, мужчина или женщина, должен соответствовать профессиональным критериям: образование, опыт, проекты, конкретные результаты, достижения, возраст. Важны и лидерские качества, проявленные на практике. И такие требования должны быть чётко и логично прописаны — пусть даже на двух страницах, но с опорой на реальные навыки и результаты.

Вы выросли в семье редактора и сами много лет работаете с текстами. Что для вас редактура и как она помогает в карьере?

Редактура рано вошла в мою жизнь: моя мама работала редактором на радио в «Иновещании» — отделе, который рассказывал жителям Америки о России. Моя первая работа была расшифровывать тексты для документальных фильмов с кассет и редактировать их — убирать речевые ошибки, не меняя смысла. Потом полтора года работы в школе — язык и литература, сплошные тексты. А затем — материалы для крупнейших российских и зарубежных компаний. В 2013 году защитила диссертацию, получила степень кандидата филологических наук и тем самым закрепила «редакторскую» степень.

Чтобы текст попал в сердце читателя, он должен отличаться от миллионов таких же текстов на рынке

Я всю жизнь создаю контент — идёт ли речь о стратегии продвижения бизнеса, или человека, формировании репутации, развитии бренда. Ведь контент — это тексты и сообщения, в которых заложен смысл. От формы и слов зависит успех или провал. Так что можно сказать, я разрабатываю и редактирую смыслы. В продвижении и коммуникациях всё начинается с содержания: какие смыслы ты вкладываешь, как их формулируешь и как они звучат.

Хорошая редактура делает текст не просто аккуратным, а таким, который выделяется среди миллионов и попадает в сердце. Любой текст, который приносили мои сотрудники — от материалов медийных компаний до корпоративных публикаций для клиентов и партнёров, — не мог быть просто листовкой в духе «мы лучшие и самые-самые». Текст либо попадает в сердце, либо нет. Чтобы он выделялся среди миллионов похожих, редактура должна превратить его в эталон: и с точки зрения смысла, и с точки зрения формы. Такой текст одновременно решает задачи бизнеса и становится образцом для профессионалов, задаёт тренды в отрасли.

Какое карьерное напутствие вы бы дали студентам Школы бюро? Наши студенты — это часто люди, которые сменили карьеру: ушли из филологии, медицины или даже армии, чтобы стать редакторами, дизайнерами и руководителями. Что бы вы им посоветовали?

Важно чувствовать, что вы на своём месте. Это ощущение всегда приходит на физическом уровне: «Я там» или «Я не там». Я не буду говорить, что не надо бояться. Бояться надо, потому что страх перемен — это оценка всех рисков, которые человек берёт на себя. Если хочется попробовать себя в новой сфере — пробуйте. Не рубите с плеча, но и не откладывайте. Мы живём в мире, где можно искать себя, не разрушая текущую карьеру. Главное — уметь оценивать риски: что есть сейчас, что вы получите, готовы ли к этому. А дальше — либо менять профессию, либо продолжать прежнюю, дополняя её занятиями, которые приносят радость и помогают адаптироваться в постоянно меняющейся реальности.

Страх перемен — это оценка рисков, которые человек берёт на себя

Академия журналистики «Коммерсантъ»

Я окончил Академию журналистики «Коммерсантъ» в 2014 году. Пошёл туда, потому что читал всю периодику издательского дома, равнялся на журналистов и хотел научиться писать так же. Передо мной стояло много целей: научиться работать с федеральной повесткой, прокачать журналистские навыки, пообщаться с профессионалами.

Учились в стенах издательского дома: по будням в течение нескольких месяцев в помещениях редакции. Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи. Лекции проводили журналисты «Коммерсанта» и других СМИ. Часто к нам приходили спикеры, чтобы мы учились задавать вопросы: член Совета по правам человека Николай Сванидзе, основатель благотворительного фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка, Вячеслав Володин, который на тот момент был первым замглавы администрации президента.

Один из этапов обучения — стажировка в редакции. Тексты слушателей академии попадали на страницы газеты «Коммерсантъ» и на главную страницу сайта. Я работал в отделе экономической политики у Дмитрия Бутрина — одного из лучших российских журналистов в сфере экономики. Почти каждый день я общался с ним и другими сотрудниками отдела в формальной и неформальной обстановке.

Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи

Было сложно. Справиться помогали жена и семья, а в университете разрешили отсутствовать полгода. Помогало и чувство, что получаю полезные навыки, которые пригодились бы в стране без цензуры.

Больше всего запомнились беседы со спикерами, стажировка с публикацией в газете и на сайте «Коммерсанта», атмосфера в редакции. Интересно было общаться с сокурсниками. Многие ребята, которые учились со мной в тот год, сейчас работают на крутых должностях. Дарья Бурлакова руководила отделом спецпроектов в «Коммерсанте». Андрей Винокуров был спецкорром в отделе политики, но недавно ушёл в РБК. Дарья Коржова — выпускающий редактор новостей Forbes.ru.

На курсе я научился писать заметки, брать комментарии, интервьюировать, работать со статистикой и законодательной базой, успевать в срок множество дел. Многие правила, которыми я руководствуюсь сейчас в работе, были сформированы тогда. Например, что всем участникам события нужно дать возможность высказаться или что анонимные источники всегда хуже неанонимных. Я до сих пор ссылаюсь в работе на информацию, которую получил во время учёбы и стажировки.

В отличие от Школы редакторов, курс «Коммерсанта» делал упор на журналистику, а не на редактуру. Больше про объективность, про способы сбора и обработки информации, про работу на основе редакционной политики. Сейчас этого курса уже нет и вряд ли возможно его возрождение в той же форме.

Superpowered от проекта Wannabe

Выбрал этот курс ради практики по дизайну, в том числе и 3D. Хотелось актуализировать портфолио, подтянуть графический дизайн, улучшить работу со сложными дизайн-системами, узнать новые практики в продуктовой разработке.

Обучение проходит дистанционно: выполняете задание из раздела и раз в неделю получаете обратную связь от кураторов на разборе в Зуме. Если хотите получать фидбэк чаще, то можно скинуть задание в чат в Телеграме. Когда куратор будет свободен, он запишет ответ.

Больше всего мне запомнились структурность и проработанность курса. Очень много тем изучают и сразу закрепляют на практике. Ещё бросилось в глаза, что куратор топит за принципы Максима Ильяхова: против висяков и за информативность текстов.

Учиться было сложно, но я понимал, что улучшаю навыки и расту как специалист. Это помогало.

Сразу после прохождения курса я начал применять новые знания в создании макетов и продуктовой разработке. Теперь я добавляю в работу новый шаг: прописываю боли и потребности пользователей в формате «когда…, я хочу…, чтобы…», структурирую процесс по практикам из курса. Это помогает сделать дизайн ближе к реальным задачам людей.

Wannabe — это про улучшение хардовых навыков. Надо много работать, чтобы успеть, как и в Бюро. Но есть отличия:

• более мягкая, но всё равно строгая и информативная обратная связь;
• кураторы всегда на связи и в течение одного-двух дней точно отвечают;
• вас не отчисляют: результат твоего обучения — дипломный проект. Если не успеваете или забили, то просто не сделаете дипломный проект вместе с кураторами;
• доступ к материалам остаётся на 6 месяцев вне зависимости от того, прошли вы курс или нет.

«Агент по недвижимости» с эфирами от Сергея Смирнова

bureau.ru/burosfera/zhenya-sova/

Я пошла на этот курс, потому что Сергей Смирнов — это икона в мире недвижимости, как Максим Ильяхов в мире редактуры. Он харизматичен, умеет подавать материал, разбирается в том, о чём говорит. Ну вот прям как Максим Ильяхов. Только Сергей Смирнов.

Цель была — не закиснуть мозгами в отпуске по уходу за ребёнком и погрузиться в новую тему. Я планировала открыть для себя ещё одно направление, куда можно рвануть после 35, разобраться в рынке недвижимости и лично пообщаться с Сергеем Смирновым.

Обучение проходило на онлайн-платформе. Нам давали лекции для самостоятельного обучения. Вы продвигаетесь в учебном кабинете по темам в строгом порядке. Закрываете тесты — идёте дальше изучать материал. Не закрываете — сидите и бьётесь головой о блок, который не поняли. Так можно просидеть до конца дедлайна и вылететь с курса. Перематывать видеоматериалы нельзя — только пересматривать.

Также Сергей проводил вебинары в Зуме — это отдельная любовь. Можно было общаться, отвечать на вопросы и задавать свои.

Чтобы успешно завершить обучение, нужно пройти аттестацию: за 90 минут ответить на 90 вопросов и набрать при этом проходной балл. Даётся несколько попыток, но я затянула с изучением материала, так что не успела бы пересдать экзамен — у меня была одна попытка. Сдала на 98%, для успешной сдачи хватило бы и 58%.

Больше всего запомнились попытки сдать некоторые зубодробительные тесты. Могла просидеть три вечера над ними, от отчаяния перебирая варианты и забывая, что вообще-то я математик. Перебирать большое количество комбинаций методом тыка долго и непродуктивно. Потом включала голову, пересматривала лекции, перечитывала книги, утирала слёзы и шла отвечать снова. Правильно.

Было ли сложно? Очень. Первый вебинар слушала из дома с ребёнком на руках. Выбить себе время на обучение у мужа было пыткой: он не понимал зачем мне это всё. Помогло доходчивое объяснение, что живые лекции я могу слушать только в двух наушниках, с доступом к микрофону, маркером и блокнотом в руках. Временами приходилось убегать в кофейню или выносить детский стул на лестничную площадку и заниматься там.

Агентской деятельности мне ещё учиться и учиться. Я планирую после 35−40 лет пойти стажёром к Сергею Смирнову. Благодаря курсу расширила кругозор, получила возможность обновить свою картину мира и сориентироваться в ситуации на рынке недвижимости в конце 2023 года. Пересобрала цели по жизни.

От Школы бюро это курс отличается всем — совершенно другая сфера. Но если вы кайфанули от несдвигаемых дедлайнов, структурированных материалов и тестов в Школах Бюро Горбунова — курс от Сергея Смирнова вам тоже зайдёт.

Курсы инструктора йоги в гамаках

Я любила ходить на йогу в гамаках, отдыхала там душой и телом. Хотелось не платить за занятия, а учиться новому самой и показывать другим, как это классно.

Обучение проходило в двух форматах: теория онлайн, практика в зале. Ничего особенного. Дополнительно ходила на занятия к разным тренерам, чтобы увидеть их подходы к ведению йоги в гамаках.

Больше всего запомнилось первое занятие с группой, когда я отрабатывала на практике навыки. Было сложно одновременно говорить, показывать упражнения, поправлять других и следить за временем. Тренировать немного страшно — это работа с людьми в непривычном для них положении. Но я всегда проводила чёткий инструктаж, оценивала состояние занимающихся, подбирала одновременно несколько уровней сложности одного упражнения, чтобы всем было интересно и безопасно.

На курсе я научилась висеть в разных позах в гамаке, работать тренером, взаимодействовать с незнакомыми людьми, контролировать несколько параллельных процессов, не засыпать во время шавасаны, когда убаюкивала других. Дома и сейчас висит гамак, на котором вся семья развлекается, а я лечу спину после сидячей работы.

Курс по UX-редактуре в «Нетологии»

Остановилась на нём, потому что это курс Иры Моториной, а преподаёт Кира Калимулина — это топы в UX-редактуре. А если уж учиться, то у лучших в теме. Цель перед собой ставила простую: уйти в сторону продукта и коротких текстов. Не просто «писать», а строить логику внутри продукта, делать путь пользователя проще и понятнее.

Занятия проходили в онлайн-формате: записи уроков плюс живые лекции. Мы выполняли практические задания — каждый работал над логикой своего приложения. В итоге это и была дипломная работа, которая длилась весь курс. Были и дополнительные задачи: писали пуши, тексты для экранов, разбирали реальные кейсы. Кураторы всегда были на связи, отвечали быстро, преподаватели тоже помогали. Атмосфера дружелюбная, даже немного ванильная.

Больше всего запомнилось знакомство с Фигмой. Я думала, что это страшный зверь, но оказалось проще, чем ожидала. Взяла бесплатный курс в «Нетологии», где объясняют работу в программе буквально как для первоклассников, и за пару ночей разобралась. Дальше работа пошла легко и даже с удовольствием.

Сложно не было. Дедлайны мягкие, тесты лёгкие, всё можно успевать. Преподаватели всегда корректно указывали на ошибки и поддерживали. У меня получалось совмещать работу, семью и учёбу без стресса.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария, а не как на отдельные подписи. Проверяю, как текст работает вместе с экраном, думаю про логику, а не только про слова. Уже применяю это в работе над тревел-продуктом: сокращаю шаги в сценариях, упрощаю формы, помогаю сделать бронирование понятнее. Стала увереннее в коротких текстах и умею объяснять дизайнерам и разработчикам, почему формулировки влияют на продукт.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария

Если решите пойти на этот курс, разберитесь с Фигмой заранее и прочитайте книгу Кирилла Егерева «Этой кнопке нужен текст». Заодно постарайтесь найти практическое применение новым знаниям прямо на текущей работе. После курса непросто сразу найти работу UX-редактором: чаще ищут мидлов, а джунам без опыта тяжело.

От Школ бюро «Нетология» отличается кардинально: как земля и небо. В «Нетологии» всё мягко и спокойно: напоминают про дедлайны, их легко можно продлить, кураторы идут навстречу, если что-то случилось. В Бюро совсем другой режим: не успели — ваши проблемы, учитесь планировать время. Темп выше, заданий и тестов в разы больше, информации — море.

В «Нетологии» одно задание в неделю, в Бюро — четыре-пять тестов плюс лекции, а ещё Кэмп под подушкой. В Бюро вы превращаетесь на четыре месяца в зомби, у которого в голове только интерфейсы, вёрстка, маркетинг, Ильяхов и Кэмп. Впереди у меня вторая ступень — надеюсь, выживу 😃

Профессиональная переподготовка «Редактор текстов для СМИ» в МГУ

Решила пройти курс, потому что это МГУ — очень много слышала о крутых преподавателях с факультета журналистики. Хотела подтянуть знания русского языка, научиться работать с текстом на новом уровне. Обучение проходило в очном формате, пять дней в неделю. Лекции, домашние задания, оценки…

Учиться было сложно. Давали очень много информации, спрашивали строго: «Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего». Плюс у меня на руках был годовалый ребёнок, и я работала на полставки на ТВ. Каждый вечер приходилось ездить в столицу из ближайшего Подмосковья. Домашнюю работу делала по ночам. Помогла семья и, как ни странно, пандемия — во втором семестре всех перевели на онлайн-обучение и стало полегче.

Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего

За время переподготовки я научилась структурировать, вычитывать тексты на логику, объяснять свои действия, отстаивать своё мнение. Наградой стало получение красного диплома и много новых знакомств: с нами учились юристы, переводчики, врачи, журналисты, педагоги. Ну и мамы в декрете, куда без них!😁

От Школы редакторов курс сильно отличается. Бюро — про постановку задачи и структуру, про пользу и вёрстку. А МГУ — про детальное изучение русского языка и про различные варианты представления информации. Будущим студентам я посоветовала бы готовиться к тому, что им дадут много знаний в короткий срок.

От интерьеров до фэшн-дизайна

Я вообще маньяк образования. Неспроста теперь сама работаю в этой сфере. EdTech — горячий рынок, и я верю, что в дистанционном формате и коротких очных курсах можно реально научить человека, если грамотно построить обучение. В последние годы я училась в разных местах:

• Британской высшей школе дизайна по программе «Дизайн интерьеров»,
• бизнес-школе RMA по программе «Менеджмент ресторанного бизнеса»,
• Fashion Factory — курс «Управление брендом одежды».

В каждой сфере я искала знаменитое учебное заведение с сильным маркетингом и преподавателями-практиками. Для меня важно, чтобы курс был не «вузовским набором лекций», а с кейсами, интерактивом, живыми формами и актуальными знаниями. Чтобы это была не замшелая теория, а то, что реально работает сегодня.

Все три основных программы были очные: Британка, RMA, Fashion Factory. Это принципиально — атмосфера и живая среда дают много. У Британки и RMA мои дипломы попали на карантин 2020 года: всё внезапно ушло в онлайн, и я просто не дотянула до конца. Учиться удалённо оказалось очень тяжело: нужна сверхмотивация или жёсткая структура. В этом смысле Школа бюро выигрывает — их «адские дедлайны» реально заставляют довести дело до конца.

В каждом курсе были свои особенности. Британка — это творческая атмосфера, однокурсники-художники, преподаватели с очень разным вайбом и при этом актуальные знания. Мало сухой теории, очень много практики, проектной работы и даже участие в выставках.

В RMA преподаватели — топы индустрии. Одну из дисциплин у нас преподавал главный врач Ассоциации отельеров и рестораторов России. Сначала он провёл серию лекций про санитарные нормы, а потом добавил, что 99% заведений эти правила не выполняют. После его занятий мы всерьёз перестали есть на несколько дней.

Fashion Factory — суперполезный курс. Да, там были бесполезные теоретики, но по сумме впечатлений это крепкий и очень практичный образовательный продукт. Самое ценное — знакомства с преподавателями, которых можно привлекать к созданию своего бренда в формате консультантов.

Учиться везде было и сложно, и легко одновременно. Легко — потому что интересно, вдохновляюще, освежающе. Сложно — потому что мотивацию на длинной дистанции сохранять тяжело. Например, в Fashion Factory курс был настолько плотный, что мне не удалось досмотреть все записи после окончания. Плюс не получилось сразу запустить бренд: пришлось вернуться к найму, чтобы заработать деньги.

Хорошая учёба стоит очень дорого и редко окупается напрямую. Это инвестиция в связи и вдохновение, а не в быстрый результат. Для тех, кто идёт работать по найму — это очень хороший инструмент. Для тех, кто строит своё — заряд есть, но сразу в бизнес его превращаешь не часто.

Хорошая учёба — это инвестиция в связи и вдохновение

Каждый курс дал мне новые знания. Интерьерный дизайн в Британке — это база моего обучения как дизайнера. RMA познакомил с индустрией и дал представление о потребностях ресторанного бизнеса. Fashion Factory — обеспечил практические навыки.

Школа бюро — это культ доведённости до идеала. А мой опыт научил противоположному: иногда полезнее сделать на троечку и идти дальше. Даже неоконченное образование, недоделанные задания, попытка сделать хоть что-то по капле складываются в результат. Вы иногда не знаете, когда эта «капелька» пригодится: сегодня кажется, что задание бесячее и бессмысленное — как HTML-вёрстка, которая повергла редакторов в ужас, — а завтра именно оно выстрелит.

Будущим студентам я бы посоветовала не идти «за дипломом». Идите за навыком и средой. И заранее разберитесь, зачем вам курс: под какой проект или задачу.

Курс по копирайтингу Анны Жуковой

Накануне пандемии одну за другой потеряла несколько работ: продавца, специалиста по документообороту, контент-менеджера. Но к тому времени у меня уже было хобби: я писала научно-популярные статьи для друзей. Хотела начать зарабатывать на этом, но не знала, где и как. Самоизоляция и безработица подарили свободное время, которое решила потратить на учёбу. Выбрала курс Анны Жуковой, потому что моя мама наткнулась на него в репостах знакомых.

Обучение проходило онлайн: с записями лекций, общением в чате, домашними заданиями, вебинарами с разборами работ. Сложно не было, но большую часть навыков из лекций я так никогда и не использовала в работе. То ли знания были не те, то ли со мной было что-то не так. В конце курса Анна дала каждому ученику по одному реальному заказу с биржи копирайтинга. Тот, кто справился, получил отзыв клиента в портфолио.

Больше всего запомнился момент, когда Анна Жукова сказала, чтобы мы не попадали в ловушку вечного студента: не покупали новые курсы, пока с помощью освоенных навыков не отобьём стоимость старых. Это правило я запомнила и соблюдаю до сих пор.

Я проходила обучение в 2021 году, и тогда это был годный, пусть и немного устаревший курс. Нам рассказали про уникальное торговое предложение, контент-план, базу копирайтинга. Но это чужой для меня вайб, чужая подача. Изучение теории не помогло мне научиться писать. Я бы не стала рекомендовать курс Анны Жуковой студентам в 2025 году.

Открыла для себя журнал «Кто студент»

Я всегда с нетерпением жду лета, потому что это моё любимое время года: не надо ходить в 100 одёжках, можно кататься на велосипеде, купаться в Волге и копаться на огороде, слушая аудиокниги. Этим летом велосипед стоял без дела, огород зарос, а сама я лишь раз сходила на пляж, да и то — обгорела.

Морально я была готова к таким жертвам. Перед поступлением в школу я проштудировала много отзывов, и не только на сайте бюро. Понимала, что времени не будет, но профессиональный рост был важнее. Для меня это лето не потерянное, а инвестированное в себя.

Единственное, чем я была не готова жертвовать, — это физической активностью. Считаю, что здоровье — это главное. Без него не нужна будет ни учёба, ни карьера, ни развлечения. Поэтому я практически регулярно тягала железо, а в выходные выбиралась на длительные пешие прогулки к Волге. Это помогало здорово сбросить умственное напряжение. Конечно, интенсивность физических нагрузок немного снизилась по сравнению с весной, но в целом данное себе обещание не бросать спортзал я выполнила. Этим горжусь.

Открытие этого лета — журнал «Кто студент». На первой ступени я пару раз корректировала статьи и даже взяла в работу интервью, но не довела его до конца. Герой отказался резать текст, но была в этом и моя вина: не сумела направить интервью в русло пользы для читателя.

На второй ступени закрыла этот «гештальт»: сделала два интервью и довольна как слон. Смогла! И не просто смогла, а познакомилась с замечательными людьми и пожалела, что активно не включилась в жизнь журнала на первой ступени. Считаю, что школьная дисциплина «Текст и редактура» — это тренировка логики и подачи, а «Кто студент» — мощная практика редактирования на уровне слов и предложений. А ещё это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей. Когда вы редактируете или корректируете интервью, чужой опыт воспринимается ближе к сердцу, чем когда просто читаете статьи в журнале.

«Кто студент» — это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей

Выполняла задания в неожиданных местах

Я так давно не писала сочинение на тему «Как я провела лето», что на 10 минут впала в ступор: каким было это лето? Неужели оно подходит к концу? По ощущениям, всего пару недель назад я составляла список активностей, которые обязательно нужно успеть выполнить этим летом. Теперь сижу с этим списком, но лето заканчивается, и уже ничего не хочется.

Вторая ступень в Школе дизайнеров по интенсивности ощущалась так, будто пьяный дядя в деревне учит плавать. Тебя бросили в середине озера, и ты успеваешь вспомнить только то, что нужно барахтаться, чтобы выжить любой ценой. В конце сидишь мокрый, трясёшься и переосмысливаешь всю жизнь.

Социальная жизнь этим летом почти отсутствовала. После каждой попытки отдохнуть на выходных я жалела о принятом решении. Паниковала и не успевала повторить материал: нужно было готовиться, ведь с первой ступени многое уже забылось.

Часто приходилось выполнять задания в самых необычных местах: в метро, на улице, в аэропортах, во время окрашивания волос, на прогулках с собакой — я вплетала учёбу в каждый день своей обычной жизни. Приходилось выкручиваться. Обстоятельства вносили свои коррективы, а учёба, как паровоз — на ходу не остановишь.

На второй ступени я поняла, что в Школу бюро стоит приходить с крепкой технической и теоретической базой, тщательно подготовленным, чтобы не застревать на простых заданиях. Тем не менее, я благодарна себе за усилия и желание снова и снова брать себя в руки и пройти за путь до конца.

Осваивала тайм-менеджмент

У меня был идеальный план. Я окончила первую ступень в марте и до начала второй собиралась поработать, подкопить денег и к началу учёбы завершить все рабочие проекты, чтобы посвятить время только заданиям и лету. Что-то пошло не так: на старте второй ступени у меня было три проекта, которые я не собиралась бросать.

Началась программа «Сдохни или умри». Пришлось учиться жёсткому тайм-менеджменту, и его я освоила не до конца. Например, один раз я сдала работу в 23:30, учитывая, что у меня +4 часа к Москве. Ещё два раза сдавала около 20:00 и 22:00 по Москве — никому не советую.

И всё же за лето я успела: съездить на две свадьбы в другой город и поймать оба букета; отдохнуть на выходных в Омске; дважды сходить в театр и шесть раз в кино. Пляжа и загара не случилось, но я написала статью про рак кожи, поэтому ни о чём не жалею 😁

Прошла ступень, соблюдая дисциплину

Временами было не по себе: все отдыхают на пляжах, а ты верстаешь макеты. Приходилось чаще обычного напоминать себе о целях, ради которых я пошла в Школу дизайнеров. Считаю, что без дисциплины не получилось бы пройти ступень до конца.

По выходным получалось выбраться на природу, но с погодой оценки я не связываю. Муж и родители сочувствовали, советовали хотя бы временами расслабляться.

По итогам ступени получилось не вылететь из рейтинга — это уже победа, пусть и анонс диплома вышел провальным.

Собирается использовать каникулы по максимуму

Лето всегда быстро проходит, но обычно оно похоже на те самые школьные каникулы. Я еду на велике в бор, собираю друзей на пикник с настолками или на вечер кино, много читаю. Две-три недели отпуска не казались мне роскошью.

В этом году не было ни отпуска, ни ощущения каникул. Я даже не доставала велосипед и прочитала всего одну довольно посредственную книжицу. Каждый четверг я сидела над заданиями второй ступени до ночи и обещала себе в следующий раз начать в понедельник. Этого не случилось 🙂

Конечно, не только Школа редакторов съела моё лето. Его по кусочкам разделили новая работа, дополнительные проекты и попытка добавить в жизнь спорта. Будни изменились, а выходные проходят под лозунгом «работаю, когда захочу». Такие перемены — штука стрессовая, поэтому я стараюсь поддерживать себя привычными хобби и прогулками.

Многие смотрят оценки за задания ночью, сразу после публикации, или утром в понедельник. Я тоже так делала пару недель, но быстро забила. Поняла, что мои переживания в понедельник утром ни на что не повлияют, скорее сделают только хуже. Оценки не стоят моих нервов. Так что чаще всего я смотрела оценки и комментарии, когда садилась делать вторую итерацию. Это помогало мне не загоняться лишний раз и концентрироваться на задании ровно тогда, когда у меня есть на это время и силы.

Оценки не стоят нервов

Один раз я не рассчитала время и сдала откровенно провальную работу. Я знала, что это ужасно, но на второй ступени лучше сдать хоть что-то, чем не сдать ничего. Это была первая итерация задания по HTML. Часа два я пыталась понять, как мне поставить картинку в код — куда её нужно загрузить, чтобы получить прямую ссылку. Любое гугление приводило на статьи о том, что существует тег img. Вот спасибо!

Больше всего мне понравилось делать интерфейс. Жаль, что это задание последней недели и второй итерации не будет. За несколько часов получилось набросать нестыдный вариант приложения для распознавания и хранения документов.

Я начала учиться на первой ступени в Школе редакторов в ноябре 2024 года, с тех пор у меня практически не было нормальных выходных. Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь без поддержки и безграничного понимания мужа, друзей и близких. Как бы избито, пафосно или слащаво это ни звучало, я всё равно скажу: окружение влияет на наши успехи и провалы больше, чем мы предполагаем.

Да, это лето было не таким, как я привыкла, но оно прошло по-своему хорошо. Впереди неделя каникул перед третьей ступенью, и я рассчитываю наконец-то достать велик и поехать в лес. А ещё собрать друзей за настолками и фильмом, прочитать книгу, съездить в соседний город. Посмотрим, хватит ли мне недели.

Сумел передать свои эмоции в одной картинке

Не всегда успевала учиться

Лето было насыщенным. Я успела пройти две плановые операции, сделать Шенген, поменять работу и купить квартиру. А на последней неделе учёбы я отправилась в Аргентину — делала задания между перелётами.

Вот учиться успевала не всегда, из-за чего заработала пару двоек в середине ступени и свалилась в рейтинге. Сначала было обидно — получается, что место в рейтинге отражает не твои профессиональные способности, а умение укладываться в срок. Но в итоге забила: у меня в планах было закончить школу, а не закончить её в числе лучших.

Для меня школа оказалась прежде всего про тайм-менеджмент. В условиях жёстких дедлайнов действительно быстро учишься флексить и делать достаточно, а не идеально. У этого, правда, тоже есть обратная сторона — иногда не хватает времени отработать навык, чтобы всё-таки сделать продукт хорошо.

Например, недавно у нас было задание — сделать интерактивную статью. Только на стадии вёрстки для Михаила Нозика я смогла допилить концепцию и понять, как мне подать этот материал визуально. А до этого, на этапе у Максима Ильяхова, статья провалилась. Теперь уже повторно её на проверку не отправишь.

В любом случае ни о чём не жалею. Есть работы, которые резонно забрать в портфолио. Есть знания, которые ты уже не выбросишь из головы. Есть люди, с которыми можно идти по жизни. Всё классно.