Чем ты занималась до редактуры?

У меня был небольшой бизнес по продаже мебели. Хотела купить своему ребёнку симпатичный диван, а его не было в продаже. Обратилась к производителю напрямую, и мне ответили: «Девочка, мы работаем с предпринимателями, а ты кто?» Я попробовала их переубедить, нашла на форуме других мам, и фабрика согласилась продать 10 штук.

Дальше я решила заняться мебелью всерьёз: открыла ООО, затем выставочный зал, сняла склад, начала брать заказы, организовывать логистику и доставку. Бизнес расширяла неосознанно, без плана. Так, у меня была точка на севере города, но был спрос и в восточной части, потому открыла ещё одну на востоке. Потом приходили новые запросы: предложения открыться в торговом центре, просьбы других предпринимателей перепродавать товар. Я соглашалась, где казалось разумным.

Поначалу я не подозревала, сколько сложностей ждёт впереди. Как-то сняла новое помещение для склада и заказала туда фуру. Выяснился нюанс, который я по своей неопытности не учла: при въезде нужно дважды повернуть, а фура слишком длинная для такого манёвра. Пока все матерились, мы в спешке разгружали руками. После уже нанимала две газели, и мы с фуры перегружали всё на них.

Я жила в напряжении, не могла убрать руку с пульса. Сотрудники что-то не поделили и поцапались. Перевозчики что-то потеряли, а артикул перепутали. На заводе сделали правый угол вместо левого, а при перевозке его же и поломали. Курьер так вообще мог оставить коробки в разных квартирах. Деньги приходили — я хорошо зарабатывала, но при этом была в постоянном цейтноте, боялась звонков из-за регулярных внештатных ситуаций. Это выматывало.

Боялась звонков из-за постоянных внештатных ситуаций

Бизнес закрывала постепенно, от менее прибыльных точек к более прибыльным. Когда расторгли последний договор аренды, почувствовала невероятную свободу: хотелось петь, танцевать, я была самым счастливым человеком на свете. Все вокруг удивлялись и сочувствовали, полагая, что я огорчена, а я ощущала небывалую радость.

Из всех задач бизнеса мне по-настоящему нравилось лишь то, что связано с текстом и контентом: наполнять сайт, составлять объявления на Авито, делать инструкции для продавцов. Так я поняла, что хочу заниматься именно текстами, поэтому и пошла в Школу редакторов.

Как проходила учёба в Школе бюро? Что тебе дало обучение?

Учёба шла бодрым темпом, информации было прямо много. В школу я пришла с ощущением: «Я же получала пятёрки за сочинения, значит, писать умею». А когда услышала про структуру абзаца, передо мной будто портал открылся: очень много инсайтов.

Оценки я получала средние — баллов 60 из 100. Мне каждый раз казалось: сейчас возьмусь за ум, буду откладывать, перечитывать, проверять себя, готовиться к тестам. Но ни разу так не сделала, только планировала. Я не умею долго раздумывать и выбирать оптимальный вариант, мне нужно быстрее решить и посмотреть, что получится. Я пыталась с собой бороться, но это было бесполезно. Поэтому ожидаемо оказалась за чертой, и на вторую ступень меня не позвали. Было особенно обидно, когда в следующем потоке люди с такими же баллами прошли.

После этого начала искать работу. Портфолио как такового не было, разве что материалы, которые я делала для своего мебельного, — сайт, инструкции, обучение. Их и прикладывала. Тестовые я делала хорошо, и именно это в итоге помогло попасть в «Т-Бизнес секреты», а потом и в Школу Бизнеса.

Что такое Школа Бизнеса? Как ты туда попала?

Школа Бизнеса — это образовательный проект «Т-Бизнес секретов». «Т-Бизнес секреты» — это медиа «Т-Банка», которое иногда путают с «Т—Ж». Разница в том, что «Т—Ж» пишет для всех, а «Т-Бизнес секреты» — для предпринимателей, которые уже начали своё дело или только планируют.

Мы пишем пошаговые инструкции для начинающих предпринимателей, чтобы они могли решать конкретные проблемы: где найти деньги, как открыть ИП, как выбрать нишу и начать бизнес. Стараемся, чтобы курсы были максимально прикладными, чтобы люди зарабатывали и избегали ошибок.

До Школы Бизнеса я работала в «Т-Бизнес секретах» в разделе «Личный опыт», писала статьи о предпринимателях. Однажды мне предложили написать модуль для курса Школы Бизнеса. Меня добавили в чатик. Читая его, думала: «Зачем я сюда полезла? Тут умные люди такое обсуждают, а я даже не очень понимаю, о чём они говорят». Я написала шеф-редактору, что, наверное, погорячилась, и ничего не выйдет. Но уже главред сказала: «Вы попробуйте, не получится — так не получится». И мы начали работать.

После я перешла в Школу Бизнеса и осталась там.

Чем образовательный контент отличается от статьи?

В статье важно подать информацию логично и интересно. Нет задачи полностью раскрыть тему, главное, чтобы дочитали до конца.

У образовательного контента задача шире. Мало изложить, нужно убедиться, что информации достаточно, чтобы студент сразу сделал то, что изучил: составил отчёт о прибыли и убытках, проверил добросовестность франчайзера, открыл магазин на маркетплейсе. Поэтому команде проекта нужно глубоко погрузиться в тему, проанализировать её и определить, что важно для студента, как это подать понятно и не слишком занудно. Это другой уровень проработки материала.

В то же время мы не можем рассказать по заявленной теме вообще всё: у нас нет на это времени. В отличие от вуза, который может посвятить какому-нибудь аспекту полгода, у нас есть всего пара часов. Поэтому приходится выбирать, что объясняем, а что не включаем в программу. Прежде чем написать, мы должны разобраться, какой материал действительно нужен студенту и реально поможет, а какой — лишняя нагрузка.

Работа над курсом предполагает глубокий фактчек. Например, я говорю редактору: «Собери условия для сельских владельцев ПВЗ на разных площадках». А тот отвечает: «Я не могу, потому что у Ozon в открытом доступе есть вся информация, у „Яндекс Маркета“ — только общие положения, из которых множество исключений, а у Wildberries вообще ничего». И тогда приходится искать, спрашивать представителей маркетплейсов, доставать материалы, смотреть эфиры, где это упоминалось. В статье можно было бы не обращать на это внимания. В курсе — нельзя.

Ещё у развлекательного и образовательного контента разные цели. У статьи цель может быть хоть какая: рассказать историю, вызвать эмоции, заинтересовать темой. Основная цель курса — дать человеку алгоритм, по которому он сможет действовать: выполнить шаги А, Б, В и получить результат.

Как выглядит работа с экспертами?

В Школе Бизнеса мы делаем курсы только с экспертами. Если делаем курс про маркетплейсы, экспертами будут продавцы на маркетплейсах. В курсе про ПВЗ это владельцы ПВЗ; пишем про кафе — идём к владельцам кафе. Все курсы так устроены.

У нас есть база экспертов, которую мы передаём друг другу. Иногда ребята из «Т—Ж» могут поделиться контактами, или мы уже кого-то находим по рекомендациям, через внешние связи.

Обычно мы сначала выбираем тему курса, изучаем целевую аудиторию: кто эти люди, какие цели ставят, где у них болит, почему и что не получается, какие вопросы им нужно закрыть. Потом составляем структуру курса, обсуждаем её с экспертами.

Часто на один и тот же вопрос эксперты отвечают по-разному, потому что у каждого свой опыт — разные города, подходы и специфика бизнеса. Наша задача — собрать всё воедино, чтобы предпринимателю было понятно, как действовать.

Писать на бизнес-темы сложно, в них мало однозначности. Есть железные рекомендации: например, не открывать ПВЗ там, где собственник не согласует вывеску, потому что маркетплейс не разрешит работать без неё. А вот на вопрос: «Брать ли помещение побольше?» — нет правильного ответа.

В процессе работы над курсом редактор задаёт вопросы экспертам на созвонах и уточняет ответы в чатах. Из-за того, что эксперты люди занятые, согласования и уточнения могут затянуться на несколько месяцев. Мы относимся к этому с пониманием и уважением.

Бывает, на вопрос «А почему именно так?» эксперт отвечает «Потому что я так делаю». И всё, у него нет логичного обоснования. А студенту этого недостаточно, чтобы составить для себя план действий. Поэтому собираем фактуру, задаём уточняющие вопросы.

Мы не завязываем курс на одном человеке

Наши эксперты — действующие предприниматели, у них мало свободного времени. Они могут ответить ночью, могут не отвечать неделю, могут наговорить голосом, и мы всегда подстраиваемся. Я рада, что люди находят время, поэтому искренне их благодарю: «Спасибо, что вы уделяете нам время. Только вы знаете, как это делается. Если вам неудобно сегодня, то скажите, когда удобно. Хотите — пришлите войсы, мы всё сами расшифруем». Мы в Школе Бизнеса никогда не давим и не предъявляем претензий вроде «вы же обещали ответить, где ответ, когда напишете», — это тупиковый путь.

Как работать с замечаниями?

Новый курс всегда проверяют редактор, методист, старший редактор, главред Школы Бизнеса, иногда — главред или издатель «Т-Бизнес секретов». Их замечания помогают сделать продукт полезнее и понятнее. Все редакторы Школы Бизнеса готовы к правкам, и мы заранее закладываем время на отработку нескольких итераций текста.

В то же время у каждого члена команды есть право голоса: любые комментарии и правки обсуждаем. Когда я получаю замечания от главреда, с которыми не согласна, то всегда уточняю: «Смотри, ты здесь пишешь вот так, но я считаю, что так не надо делать, и вот почему». Может, у главреда будет контраргумент, которого я не вижу. А может, главред согласится, и останется мой вариант.

Есть люди, которым важно писать в своём стиле, чтобы читатели узнавали авторский слог, любимые обороты, интонации. И в некоторых медиа действительно часто можно узнать автора по тексту: по структуре абзацев, шуткам и драматургии.

У нас же авторского стиля нет. Если хотите развиваться как уникальный автор со своим узнаваемым языком, вам не к нам. У нас главное — это редполитика и редстандарты. Один курс пишут несколько редакторов, и текст должен читаться как единое целое.

Как учить других?

Главная цель обучения — дать рабочий алгоритм.

Мы понимаем, что справляемся, по глубине прохождения курса. Если студенты быстро бросают обучение или не доходят до практики, значит, материал или подачу нужно дорабатывать. Анализируем, на каком этапе получаем отказы, и думаем, как это пофиксить.

В обучающем материале должны быть иллюстрации, но не картинки ради картинки. Иллюстрация должна нести пользу, продолжать текст, а не дублировать его, быть информативной. Если в тексте описан алгоритм из пяти шагов, значит, нужно поставить схему-алгоритм, а не фотографию красивого офиса в тему для настроения. Способов иллюстрировать много: таблица, чек-лист, диаграмма или визуализация процесса. Нужно оценивать каждый раз, что будет понятнее: текст или иллюстрация.

Для курса важно удержать внимание студента. Статью можно прочитать за пять минут, а на курс может потребоваться два часа — эти два часа человек должен найти и захотеть потратить. Так что в курсе мы обязаны выбрать самое важное и тщательно проверить каждое слово, чтобы всё было точно. В то же время человек должен не заснуть от скуки. Значит, мы должны и развлекать, но не переусердствовать.

Когда ты нанимала редакторов в Школу Бизнеса, как оценивала тестовые задания и кандидатов?

Всё просто: мне нужно было найти те работы, которые соответствовали бы заданию, были написаны логично и в нашем ToV. К моему изумлению, таких тестовых оказалось очень мало — не больше 5−10% от общего числа.

Люди были очень разные: кто-то с огромным опытом, кто-то только курсы прошёл, кто из медиа, а кто вообще из другой сферы.

Меня поразило, что заявленный большой опыт не гарантирует качество тестового. Например, если человек окончил три ступени Школы бюро, я ожидаю увидеть блестящую работу, а вижу порой хаотичный набор слов.

Бывало, что приходили чересчур квалифицированные ребята, и я понимала, что их ожидания — быстрый рост внутри корпорации, например в качестве управленца. А это не соответствует нашей текущей задаче: найти человека, который готов работать над созданием конкретного курса.

Что посоветуешь тем, кто хочет работать над образовательным продуктом?

Внимательно прочитать тестовое и сделать то, что просят. Не стоит проявлять излишний креатив, например, предлагать интервью, если задание — написать урок для самостоятельного изучения. Самое остроумное интервью здесь окажется не к месту — будут оценивать в первую очередь то, насколько вы умеете выполнять задачу в поставленных рамках.

Изучить материалы компании или проекта в открытом доступе. Скорее всего, от вас будут ожидать, чтобы вы писали близко к их стилю и редполитике. Например, я получала тестовые в духе «хей йоу, пацаны, сыпьте сюды, я щас поясню за бизнес». Это может быть сколь угодно смешным, но нам такое категорически не подходит. У меня не было возможности выяснять, способен ли автор писать иначе, но я видела, что наши правила он либо не читал, либо не захотел под них подстроиться. Значит, он не командный игрок.

Написать сопроводительное человеческим языком. Не надо сложносочинённых оборотов или уверений в том, что вы с детства мечтали работать именно на этом проекте. Просто покажите, что читали требования к вакансии и подходите под них.

Спокойно относиться к отказам. Отказ не означает, что тестовое плохое. Может быть, наоборот, оно слишком хорошее, а вы чересчур компетентны для вакансии. Это может послужить причиной отказа.

Откликаться ещё раз, если важно попасть именно на этот проект. Было несколько человек, которые мне прислали два тестовых с разницей в месяц: мы проводили наём в два этапа. Я с большим уважением и вниманием читала вторые отклики. К сожалению, не смогла пригласить на собеседование, но именно этим авторам прислала подробную обратную связь, что именно подтянуть, чтобы в следующий раз получить офер.

Среди студентов Школы редакторов ты известна чувством юмора. Пробовала зарабатывать шутками?

Если не считать недавно созданный телеграм-канал на 18 подписчиков, то нет. Мне всегда говорили, что моё чувство юмора немного неуместное. Однажды я решила переключить тумблер на максимум: пошла в студию импровизации. Комедийная импровизация — это такой жанр, когда участники вообще не знают, что будет происходить на сцене. Ведущий говорит: нужно три человека. Участники выходят на сцену, зная только, какой формат будут играть. Из зала им говорят одно слово, например, «библиотека». И дают отбивку: «Раз, два, три, поехали!»

Поехали! Расскажи, как ты пришла в редактуру?

Я училась на факультете туризма, потом работала по контракту на пассажирских судах немецкой компании AIDA. Тогда моя жизнь выглядела так: меня возили по разным странам, кормили в четырёхзвёздочных ресторанах, устраивали вечеринки, развлекали, организовывали экскурсии, алкоголем отпаивали, работала 6 часов в день, иногда даже выходные случались. Выходные вообще редкость, обычно люди приезжали на 6 месяцев и работали каждый день, мне повезло. На моей работе они были.

После второго контракта я подумала: «Вдруг всё накроется с этими круизами?»

Начала искать запасной путь, шариться по онлайн-профессиям, проходить разные обучающие марафоны: на видеомонтажёра, СММ-щика, копирайтера. Поняла, что нужно делать, зарегистрировалась на бирже и заработала первую тысячу рублей на тексте. Это был успех.
Потом отходила ещё один контракт, и через две недели после моего возвращения начался ковидный локдаун.

Не жалеешь, что перестала ходить в море?

Я отходила четыре контракта, около двух лет. Это были яркие годы, я многое увидела. Сорок четыре страны! Ещё и зарплата в долларах и раз в пять выше средней по региону. Но в этой работе есть минусы.

Например, такой скользкий момент, о котором психологи нечасто говорят. На нашу кукуху влияет отсутствие человеческого общества, но слишком много людей тоже влияют губительно. В круизе каждую неделю сменяются четыре тысячи пассажиров, с которыми нужно общаться, когда они приходят в казино: здороваться, запоминать в лицо и по именам.

И коллеги, около тысячи человек, тоже меняются в середине контракта. За полгода я встречала примерно две тысячи новых коллег. Мне оказалось тяжело находиться среди такого количества людей, социальной батареи на всех не хватало. Но я определённо скучаю по той реальности, когда можно заснуть в одной стране и проснуться в другой.

Мы остановились на первой тысяче с биржи, что было дальше?

Самые первые проекты — 35 рублей за 1000 символов. Примерно за год я выросла до 500 рублей за 1000 символов. Долгое время так зарабатывала — на биржах. Но биржи — это костыльное решение. Нужно вкладывать время, силы, развивать свой профиль, а биржа в любой момент введёт новые алгоритмы, и рейтинг улетит вниз. А нехилый процент с заработанных денег биржа всё равно заберёт.

Биржи это костыльное решение

Гораздо надежнее собирать свою базу через личные контакты, но биржа не даёт обмениваться контактами с заказчиками.

В каких проектах ты работала до Школы редакторов?

До поступления в Школу редакторов у меня были постоянные проекты и биржа. На бирже меня нашёл Швейцарский институт Лозанны. С 2020 года я сотрудничаю с его российским филиалом. За это время с ещё одной девочкой мы подняли YouTube-канал с нуля до 5000 подписчиков.

Я писала тексты, а девочка озвучивала их, как говорящая голова. Поскольку это канал института, там никакого секса, наркотиков, рок-н-ролла, никаких упоминаний об алкоголе и новостных повесток. Только образовательный контент и вдохновляющие истории успеха каких-нибудь людей с непорочной репутацией.

Потом на меня как-то, не знаю как, вышли из Авто.ру и предложили писать статьи. Было очень неожиданно. Ведь я не то чтобы что-то знаю о машинах или автосфере, у меня даже прав нет, я тварь бесправная. Для них я писала о Правилах дорожного движения или о том, что покажет алкотестер, если выпить ящик безалкогольного пива.

Как узнала о Школе редакторов?

Наступил момент, когда я потерялась: что дальше, куда дальше? Дала себе паузу, пошла на курсы Максима Ильяхова. От него узнала про Школу редакторов. Посмотрела, подумала, что не к спеху, начну готовиться, читать книги из системных требований. И пока я читала книги, прилетела скидка на 8 марта — так я купила первую ступень. Но поступила всё равно почти через год.

Зачем ты пошла в Школу редакторов?

Из-за Максима Ильяхова: у него очень полезные курсы, но главное — он излагает умные мысли так, чтобы они отложились в голове. Одно дело сказать, мол, спи восемь часов в сутки, чтобы быть здоровой. Другое дело — постепенно подвести к этой мысли, чтобы человек сам её придумал и запомнил это. И он так умеет делать.

Я решила, что если курсы такие полезные, то Школа редакторов точно должна быть суперполезной. Увидела это как вариант продолжения карьеры.

Что запомнилось с первой ступени?

У нас было несколько запоминающихся моментов. Когда я писала курсовую, я устроила мета-ироничный парад прокрастинации в чате: писала каждый день новую причину, почему села за курсовую, но ничего не сделала. То резко увидела, что вся мята выросла, нужно её срочно
собрать, то друзья в кино позвали, то плохо сдала финальный тест по типографике… И так семь дней отмазок.

◀
▶

Ещё мы делали прикольный первоапрельский выпуск «Кто студента» в стихах в стиле Остера. Тогда главредила Маша Скударнова, она хотела сделать спецвыпуск к 1 апреля и кинула клич в чате. Я пооригинальничала, написала что-то в стихах, как Григорий Остер в своих «Вредных советах». Маша загорелась и отдала мне эту статью, а времени была всего неделя. Так вышла моя первая статья в «Кто студенте».

Запомнилось, как дважды участвовала в «Вызове главреда», к сожалению, неудачно. У меня есть опыт работы автором, но нет опыта управления своей редакцией. Я бы и ещё раз пошла на конкурс — если бы прошла, это был бы ценный опыт.

Две неудачи — и всё равно пошла бы снова?

Я смотрю на это с философской позиции. Считаю, что участвовать в конкурсах и готовить тестовые полезно для навыка. Когда откликаюсь на проект или вакансию, то вычёркиваю из своего графика время на отклик: написать сопроводительное письмо, составить портфолио из подходящих работ, заполнить анкету, сделать тестовое. Это время и усилия я беру из своей жизни и ставлю на кон. Выстрелит? Хорошо. Не выстрелит? Ладно, идём дальше.

А на второй ступени что запомнилось?

Первую неделю я порядочно продолбала, потому что ко мне приезжали девочки из моего потока. Они приехали ещё в начале января, и мы все январские каникулы тусили, как могли. В среду вечером мы были в спа-центре с кучей саун: напивчункались, наелись пиццы, наплавались. В четверг дедлайн, а я даже не приступала к заданию… Но всё закончилось хорошо.

Был момент, когда я думала: «Почему я вообще ещё не в академе?» У нас регион отключали от наземного электроснабжения, которое идёт через Литву. Это была запланированная акция. Городская инфраструктура выдержала, а наша деревенская — не очень. Была ранняя весна, на улице —10, а в посёлке всё на электричестве.
Если нет электричества, то нет отопления, нет воды, нет ничего. Электричество появилось только вечером среды, у меня оба задания были не готовы. И я не побежала делать задания, я побежала набирать воду и прогревать дом.

Как Школа редакторов сказалась на работе?

Бустанула в карьере: я нашла несколько хороших проектов, на которые до школы меня бы не взяли, потому что искали именно тех, кто учился в бюро.

Сейчас участвую в проектах, которые нашла после первой ступени школы. С одним редактором, Андреем Гореловым, я работаю уже над третьим проектом. Мы с ним отрабатывали проекты, на которых нужно пробовать выпускать контент и смотреть, даст ли это какие-то результаты. Был Сбер Мегамаркет и ещё один клиент под НДА, эти проекты свернули. А третий клиент — Авито, для них я всё ещё творю.

Другой редактор, с которым я работаю — Анигюль Голикова, она тоже училась в Школе редакторов.

Ещё устроилась в «Марквиз». Это проект, который Лена Микова принесла в наш школьный чат, когда я училась на второй ступени. Я написала им и уже полгода там работаю. Редактором там Катя Шмаленюк, тоже выпускница бюро.

Как ты выбираешь людей, с которыми работаешь?

Моё придолбашное чувство юмора — это такая лакмусовая бумажка, которая показывает, сможет ли человек со мной взаимодействовать на долгосрочной основе.

В Школе редакторов максимальная концентрация таких людей, которые не то что могут со мной взаимодействовать на долгосрочной основе, они будут этому рады. И вообще — в профессии редакторов, диджитал-специалистов таких очень много.

Здесь все такие же долбанутые, как я

Все люди, с которыми я сейчас работаю, рады моим шуткам. Они наставляют кучу позитивных реакций, когда я бесоёблю в общих чатах. И никто меня не осуждает, никто ниоткуда не прогоняет. Там, где главред или HR удалённого проекта скажут, мол, ваши шутки неуместны, давайте вы немножко свернётесь — редакторы из школы посмеются. Здесь все такие же долбанутые, как я.

Почему у многих редакторов «придолбашное» чувство юмора, как считаешь?

По поводу чувства юмора, я поддерживаю теорию Дробышевского.

Дробышевский рассказывает, что чем жизнь тяжелее, сложнее, тем лучше у людей развито чувство юмора. Он ездил в экспедицию к бушменам в Африку. Это кочевые племена: там люди в день съели одного воробья на четверых, попили два глотка грунтовой воды прямо из лужи — и уже счастливы. И они ржут целый день, везде находят над чем поржать. Из-за того, что у них тяжёлая жизнь, их мозг быстрее обрабатывает информацию, а шутки
получаются смешными для всех.

Я подозреваю, что у нас такие юморные люди в редактуре, потому что редактура — это нифига не просто. Редактура предполагает фриланс, который сложнее и нестабильнее, чем обычное трудоустройство. Возможно, имеют значение какие-то творческие порывы, которые сложно реализовать. Возможно, ещё какие-то сложности, у каждого свои, которые заставляют увидеть что-то смешное в несмешных ситуациях.

А есть какие-то правила редактуры шуток?

Универсальных правил нет, есть универсальный совет: если хотите узнать, зайдёт шутка или нет,
попробуйте. Просто попробуйте.

Есть книга про стендап-комедию, «Stand Up. Библия комедии» стендап-комика Джуди Картер. Она рассказывает, как вообще шутить, как шутить со сцены, как стать стендап-комиком. Она советует, например, как можно чаще пытаться рассмешить людей вокруг себя. И когда это удаётся, нужно остановиться и подумать, а что такого их зацепило в этой шутке, что они все поржали.

Хотите знать, зайдёт ли шутка — просто попробуйте

Главная мысль всей книги, что чувство юмора — это мышца, её можно накачать и развить. Это набор нейронов, которые друг с другом должны сконнектиться в определённой последовательности. Надо этому уделять внимание, и всё получится.

Так что ржите, юморите, не унывайте. Юмор всегда уместен. Даже если вам говорят, что он неуместен — он уместен. Даже на похоронах.

Как ты пришла в редактуру?

Я окончила школу в 15 лет с серебряной медалью. Мне всегда легко давались русский язык и литература, впрочем, как и точные науки. Я могла выбрать любое направление, но тогда мне казалось, что стать скандально известным журналистом — это круто, да и учиться на филологическом факультете будет легче, чем на каком-нибудь физмате.

Учиться мне нравилось, поэтому после бакалавриата я пошла в магистратуру, и меня даже начала привлекать возможность преподавать. Но на последнем курсе я устроилась менеджером по продажам в строительную компанию, где до этого помогала со статьями на сайте. В итоге задержалась там на 10 лет и выросла до руководителя планово-экономического отдела.

Спустя три года после окончания магистратуры мне стало как-то не по себе на этой работе. Тогда психология была не в моде, и я не знала ничего про выгорание. Было скучно: я настолько отточила свои навыки, что выполняла все задачи практически с закрытыми глазами. Тогда я решила внести в жизнь что-то новое и поступила в заочную аспирантуру.

Защитила диссертацию, а неудовлетворённость осталась

Оттарабанила ещё четыре года на филфаке и защитила кандидатскую диссертацию. Но прикол был в том, что ощущение неудовлетворённости от работы всё равно осталось. В этот момент я заинтересовалась веб-дизайном, окончила курсы и потихоньку начала брать заказы. Я по-прежнему была ключевым сотрудником в строительной компании, поэтому долго готовила себе замену, и когда стала уверена в новом человеке, ушла в никуда. После этого три года фрилансила как веб-дизайнер.

Я изучила Фотошоп, Фигму, Тильду, затем начала осваивать программирование, потому что Тильда — хороший инструмент для начинающих, но он очень костыльный, и многого там не сделаешь. Развивала насмотренность, повторяла дизайнерские решения, которые нравились. Но в какой-то момент я поняла, что фриланс нестабилен. До этого я была руководителем в большой федеральной компании и привыкла к определённому уровню комфорта. А теперь то зарабатывала, то нет. Заказов или густо, или пусто, при этом я человек‑оркестр: и менеджер по продажам, и бухгалтер, и руководитель, и веб-дизайнер, и верстальщик.

Фрилансер — человек-оркестр

Со временем поняла, что мне интересно не дизайнить макеты сайтов, а фокусироваться на первом этапе работы: как решить задачу клиента. Ко мне приходили заказчики сайтов, у которых не было вообще ничего, и я начинала не с референсов или макетов, а именно с исследования рынка, прототипа и текста. У меня всё чаще стали просить разработать структуру, логику сайта. Это сильно пересекается с редактурой. Тогда я познакомилась с книгами Максима Ильяхова и начала искать вакансии в агентствах, чтобы работать над текстами в клиентских проектах.

Где ты начала работать редактором?

Я устроилась редактором в агентство «Лес», которое занималось созданием сайтов и продвижением соцсетей. Основной упор они делали на особо охраняемые природные территории и туристический бизнес. Например, мы разрабатывали проекты для музея Ахматовой, заповедников Мурманской области и Центра развития туризма Ивановской области.

Вакансию я нашла через телеграм-канал для удалёнщиков, сделала тестовое, прошла собеседование. Как мне кажется, тогдашний шеф-редактор зацепилась за то, что я кандидат наук. Меня попросили написать о себе, и я не упомянула про учёную степень, но в итоговый текст на сайте это попало. На встрече с клиентами меня могли презентовать так: «У нас есть прекрасный редактор Маша, она, вообще-то, кандидат наук».

Хотя на тот момент я знала редактуру на уровне пары книжек Ильяхова. Не каждый филолог — редактор, так же как не каждый редактор — филолог. Кандидат филологических наук разбирается в литературе или в языке, умеет преподавать студентам. Это ещё не означает, что он с ноги зайдёт в любое онлайн-медиа и начнёт раздавать. Даже если ты кандидат наук, всё равно надо идти и доучиваться редактуре.

Как ты попала в Школу бюро?

У «Леса» была подписка для сотрудников на книжную полку бюро. Я прочитала книги Максима Ильяхова, которые мне до этого не попадались, потом что-то по типографике. Начала сёрфить сайт бюро, увидела школу и поняла — надо идти учиться: мне всё время кажется, что знаний недостаточно.

Тесты на первой ступени меня не напрягали, я просто открывала и решала их. Больше переживала из-за того, что, как бы ни пыжилась, всё равно многое оказывалось неправильным, и в итоге я получала какие-нибудь 70 баллов. Учёба не казалась мне сложной, но за результаты тестов было обидно.

Основную часть домашки на второй ступени делала за один день, а потом допиливала по необходимости. Брала на работе каждый понедельник в счёт отпуска и разом выполняла задание. Мне удалось найти баланс между учёбой, работой и личной жизнью. До третьей ступени всё шло гладко, потому что я была одна, а когда появилась команда, всё стало рассыпаться, и я схватилась за голову.

Как ты придумала проект для третьей ступени?

В конце второй ступени было задание придумать проект. Я сразу понимала, что фигню типа очередных карточек или постеров делать не хочу. Нужен бизнесовый проект, который будет приносить деньги. Из меня бизнесмен никудышный, поэтому я обратилась к своему бывшему директору из строительной компании — это единственный человек с предпринимательской жилкой среди моих знакомых. Он рассказал, что они запускают новую услугу, и было бы неплохо сделать сайт. Так у меня появилась готовая домашка и идея для проекта на третью ступень.

Я загорелась темой, потому что это была абсолютно новая технология. Компания поможет клиентам сэкономить кучу денег, при этом сама тоже кучу денег заработает. Тогда я точно решила идти на третью ступень, чтобы реализовать идею.

Проблема была в том, что во время учёбы я не особо общалась с ребятами: не продвигала свой проект, не писала в чатах. Я не забивала себе место в какой-то команде, а знала, что, в какую команду ни попаду, буду топить за свой проект: он был «Титаником» в океане карточек и постеров. Просто звучало не сексуально: «Рекламная кампания услуги защелачивания грунта для компании „ГлавФундамент“».

В начале третьей ступени всех перемешали, и некоторые попали не в те проекты, куда планировали. Так я оказалась в компании двух дизайнеров, которые хотели в другие команды. Я сразу заявила, что буду заниматься только своим проектом и никаким другим. Это, конечно, ошибка, так как я не дала людям «право на нет», чему нас учили, но иногда я бываю категорична.

Я презентовала свой проект ребятам, которые видели меня в первый раз и были очень обижены: недовольны распределением по командам и моей темой, непонятной и незнакомой для них. Наше общение началось даже не с нуля, а с минуса. Но со временем они поняли, в чём суть проекта, мне удалось расположить их в свою сторону и донести, что услуга на самом деле прикольная.

Сайт, который мы сделали на третьей ступени, до сих пор живёт и приносит строительной компании миллионы. Нашу рекламную стратегию используют: например, коллаборации с университетами и организаторами конференций, продвижение в телеграм-каналах. А я как не активничала в чатах, так и не активничаю. Считаю, что хорошим редакторам не обязательно иметь личный бренд или пропихивать себя в комьюнити.

Где ты нашла вакансию редактора в «Журналусе» и как выполняла тестовое?

Когда я заканчивала третью ступень бюро, то знала, что агентство «Лес» закрывается и мне надо искать работу. Как-то просто сёрфила интернет, зашла на сайт «Студии Лебедева» и увидела свежую вакансию редактора «Журналуса». Решила сделать тестовое задание: составить список вопросов для интервью с Артемием Лебедевым о его принципах в дизайне.

Я начала искать интервью Артемия Лебедева, посты, даже самые старые в ЖЖ. Потом вспомнила, что у студии есть книга «Принципы и парадоксы», которую они выпустили на своё 25-летие. В онлайне её не нашла, поэтому пришлось заказать и ждать. Процесс растянулся на несколько дней, и в итоге у меня получился внушительный список из 23 вопросов, в некоторых пунктах которого было ещё по 2−3 вопроса.

Я никогда не думала, что буду работать в студии, у меня и мечты такой не было, это казалось чем-то недосягаемым. Я сильно вложилась в тестовое не из желания заполучить вакансию, а просто из огромного удовольствия. Меня захлестнула волна интереса, и я кайфанула, когда читала о принципах разных известных дизайнеров. Отправила тестовое и ничего не ждала в ответ, но вскоре меня позвали на собеседование.

Меня собеседовали главред «Журналуса» Кирилл Олейниченко и директор по продуктам студии Пётр Моругин. В скором времени пришёл оффер от Петра, и я согласилась, потому что предложение меня полностью устроило. Позже Кирилл рассказал, что моё тестовое было лучшим среди ста откликов, поэтому было бы странно меня не взять. Тогда я поняла: в тестовое надо вкладываться и делать его так, как будто это последний шанс в вашей жизни.

Иногда попадаются тестовые, которые даже начинать не хочется. Тогда не стоит себя насиловать, ведь если на первом этапе неинтересно, значит, вакансия вам не подходит. Когда задание нравится, вы получаете удовольствие и перестаёте следить за временем. Благодаря этому шансы возрастают в разы. Иногда в тестовых пишут, что необязательно расписывать детали, а достаточно накидать идеи. Расписывайте детали! Ваше тестовое будет выгодно отличаться глубиной, и остальные соискатели останутся позади.

Как устроена работа в «Журналусе»?

Над текстами и дайджестами в редакции работает пять человек. Кирилл Олейниченко главный редактор, я и Александр Швецов — кураторы и редакторы, на мне рубрика о нейросетях, у Натальи Телятинской рубрика с цитатами из книг, вычитывает тексты Наталья Сухорукова. Команда «Журналуса» не ограничивается редакцией. Например, есть арт‑директор, менеджер, дизайнер и верстальщик, от которых тоже многое зависит.

В редакции поощряется самостоятельность. Я предлагаю идею или тему, и мы с Кириллом её обсуждаем. Затем я пишу текст, он предлагает правки, и мы сообща допиливаем материал. У нас нет никакой авторитарности. Итоговый текст — это всегда результат работы как минимум двух человек: меня и главного редактора.

Важнее выпустить статью, чем тратить время на споры

В «Журналусе» есть еженедельный дайджест новостей из мира дизайна и «риды» — экспертные статьи, в которые мы зовём крутых арт-директоров и дизайнеров. То ли мне так повезло, то ли в индустрии много классных людей, — я обожаю наших героев. Отношения складываются по-разному, но всегда комфортно. Даже если передо мной крутой эксперт, чьё имя стоит в портфолио главных студий страны, это совсем не значит, что он будет смотреть на меня свысока.

Нашей редакции важнее выпустить статью, чем тратить время на споры, поэтому я не лезу на рожон. Если герою в итоговом материале что-то не нравится, то я предложу другие формулировки на выбор, чтобы он чувствовал, что мы заодно и нам обоим важно выпустить офигенную статью. Главное, чтобы человеку было комфортно работать с нашим медиа и со мной в частности.

Где ты ищешь темы и героев для статей в «Журналусе»?

Благодаря своему бэкграунду я знаю о дизайнерских болях и могу о них рассказывать. Я погружена в сферу: подписана на телеграм-каналы и медиа о дизайне, знаю в лицо лидеров индустрии.

Слушаю подкасты, слежу за дизайнерскими рейтингами, смотрю «Дизайн-просмотры». Общаюсь со знакомыми дизайнерами, могу пойти к читателям «Журналуса» в телеграм-чат и спросить, на какую тему они хотят что-то узнать. Придумывать идеи помогают нейросети: сами темы они формулируют плохо, но отдельные мысли можно брать и развивать.

Недавно мне попался на глаза манифест Массимо Виньелли. Это известный дизайнер, который в своём манифесте требовал, чтобы шрифтовые дизайнеры перестали разрабатывать шрифты, потому что их достаточно. Он на протяжении всей жизни подтверждал этот тезис и справлялся с любой дизайнерской задачей, используя ограниченное количество гарнитур. Так родилась тема «Сколько шрифтов нужно дизайнеру». Я пошла узнавать, есть ли сейчас шрифтовые аскеты, подобные Массимо Виньелли.

Если тема про динамическую айдентику, то я иду в портфолио дизайнеров и студий и смотрю, у кого есть работы с такой айдентикой. Затем ищу контакты арт-директоров и ведущих дизайнеров этих студий. Найти контакты даже очень известных арт-директоров бывает непросто, приходится включать сыщика и тратить уйму времени.

Я всегда составляю список героев с запасом. Если в статье 5−6 экспертов, значит, изначально у меня было 8−10 человек. Редко все доходят до финала: одни сразу не отвечают, другие пропадают в процессе. Если все эксперты отозвались, то я делю статью на две части, потому что 10 мнений — слишком много для одного материала.

Наши герои не знают, с кем участвуют в статье, поэтому абсолютно вслепую высказывают свою точку зрения по определённому вопросу. Многие отвечают письменно, но я всегда даю выбор: созвон, текст или голосовые. Обязательно назначаю дедлайн, к которому жду ответ. Раньше я смущалась, мне казалось странным, что какой-то редактор будет устанавливать сроки крутым арт-директорам. Но работать без дедлайна было ошибкой, поэтому сейчас я спокойно оговариваю крайний срок, когда жду материал.

Как правило, герои с удовольствием делятся иллюстрациями, но если у них нет времени, то могу подобрать визуал сама и согласовать его.

Когда все участники всё окнули, материал отправляется на вёрстку. После неё я ещё раз смотрю статью и вношу итоговые правки, а после публикации отправляю экспертам ссылку на материал.

Как ты понимаешь, что твоя работа приносит пользу?

Первое время в «Журналусе» «риды» были доступны бесплатно, и на них приходил органический трафик из поисковиков.

Люди читали материалы и заодно знакомились с журналом. Было приятно, что эксперты, которые участвовали в статьях, постили ссылки на наши лонгриды у себя в соцсетях. Так «Журналус» продвигался, но для меня отдельное удовольствие — это обратная связь от наших героев.

У Артемия Лебедева в выпусках новостей есть рекламный блок, где он рассказывал про «Журналус» и пролистывал «риды». Некоторые герои статей писали мне в личку и благодарили за то, что засветились в роликах Тёмы. Иногда знакомые писали нашим экспертам, что видели их фотографии в «Самых Честных Новостях».

Отдельное удовольствие — обратная связь от наших героев

Часто эксперты говорят спасибо или вспоминают добрым словом меня или главного редактора у себя в телеграм-каналах. Несколько раз мне даже дарили подарки. Один герой прислал книгу собственного авторства, другой — книги о дизайне и прокачке креативного мышления, а третий — футболку с собственным дизайном. Такие вот неочевидные бонусы работы, о которых я и подумать не могла.

Какими качествами и навыками должен обладать редактор медиа?

Неважно, на какую тему вы пишете, главное — этой темой гореть, иначе работа превратится в каторгу. В своей сфере держите руку на пульсе. Если это дизайн, то у вас в закладках должны быть последние ролики с «Дизайн-просмотра», результаты дизайн-премий, важно понимать, какая студия какими проектами занималась, следить за лидерами индустрии в соцсетях.

Старайтесь быть корректным и спокойным, легко относитесь к человеческим закидонам. По работе придётся общаться с разными людьми. Не принимайте ничего на свой счёт, пробуйте договариваться и вспоминайте всё, чему учили в Школе бюро. Задавайте открытые вопросы, выкладывайте багаж и так далее.

Я уже год пишу для Mindbox как автор, но когда я только начинала, то ничего не понимала в маркетинге. На интервью с известным экспертом я честно говорила, что пока плохо разбираюсь в теме, и извинялась за глупые вопросы. Это помогало: эксперт расслаблялся, и разговор проходил гладко.

Чтобы не отставать от прогресса, изучайте нейросети, скидывайте всю рутину на сервисы, способные вас разгрузить. И, конечно, постоянно учитесь и следите за крутыми проектами, которые делают ваши коллеги.

Расскажи об учёбе в Школе редакторов. Какие у тебя остались впечатления?

Положительные. Мне нравится погружаться в задачу с головой. Но иногда школа напоминала каторгу, добровольную, разумеется. Помню, на первой ступени мы должны были рисовать осьминожку. Я выбрала Фигму. Я с ужасом её скачивала, думала, что в первую же неделю крупно облажаюсь. Даже хотела подключать друзей, чтобы мне объяснили куда нажимать. А потом кааак втянулась!

Ну и тесты часто вводили в ступор: справиться с типографикой не получалось довольно долго. Ребята в чате говорили, что надо «подстроиться под мышление преподавателя», но я предпочла остаться при своем мнении — ещё в школе я поняла, что в аду буду вариться в котле для двоечников. Поэтому я честно отвечала на вопросы, как поняла, и иногда получала низкие по меркам группы баллы — по 50−60 за тест. Результаты демотивировали, конечно.

В середине второй ступени вообще хотелось всё бросить. Казалось, что я одна ничего не понимаю, времени не хватало катастрофически. Было грустно получать тройки, когда я прям старалась выполнить то или иное задание. Но очень выручала поддержка одногруппников. После каждого четвергового дедлайна мы созванивались и ныли друг другу. Даже название появилось — «пятничные завтраки». Собирались за чашкой кофе онлайн, кто‑то гулял, кто‑то работал, у кого‑то дети истерили на заднем плане. Объединял всех кофе, разбавленный слезами. Плохие оценки, оказывалось, расстраивают всех, и времени тоже у всех не хватает. Нытье очень помогало в осознании, что не одной мне тяжело.

Во время учёбы очень выручала поддержка одногруппников

Мы до сих пор общаемся, скидываем друг другу вакансии, просим совета — как в профессиональной сфере, так и в личной. Короче, сообщество при учёбе в бюро — это топ.

Как удавалось совмещать работу, учёбу и родительство?

Ну, мне не удавалось. Чаще всего какая‑то сфера проседала. Я мастерски жертвовала родительством, обе девочки тогда ходили в сад, и в целом день был плюс‑минус свободен. Муж, правда, подвывал, когда оставался без обеда, но быстро освоил доставку.

А ещё в школе я не написала ни одной статьи в «Кто студент» — совсем не было времени. Курсовую на первой ступени я сделала за неделю, даже, если честно, за пару вечеров. Максим Ильяхов оценил мою работу довольно высоко — я получила 420 из 500 баллов и прошла в тридцатку лучших.

Поделись, как придумала тему?

Сначала я хотела написать что‑то типа «Как нарядить ёлку», но Максим Ильяхов зарубил идею и сказал сузить тему. Тогда я задумалась. Незадолго до этого мы всей семьёй — я, муж, дошкольница и годовалая малышка ездили по «Золотому кольцу» на машине. Но расписывать путешествие пришлось бы очень долго. Нужно было что‑то достаточно узкое и то, в чём я разбираюсь. Я выбрала писать про аптечку на море для семьи с дошкольником и младенцем.

Я рассудила так: если Ильяхов оценит — хорошо, а если нет — хоть аптечка пригодится, когда я буду страдать, что не прошла на вторую ступень.

На самом деле, я просто прикинула, какая тема ему как заказчику с известной мне болевой точкой была бы близка. Я знаю, что у него есть маленький сын, а сам он — вовлечённый отец. Поэтому ему нравятся темы, которые связаны с родительством. Кроме «ФрутоНяни». Думаю, от этого детского питания в голубых банках, особенно с бананами, его уже откровенно подташнивает. Ну, а оценку снизил наверняка за топорную вёрстку. Хотя я и делала домашки в Фигме на первой ступени, освоить этот графический редактор мне удалось только на второй.

Курсовая была моей первой серьёзной работой в Фигме. Зато к концу второй ступени я уже смогла нарисовать макет дипломного проекта, чтобы передать его дизайнеру.

Когда появилась идея сделать свой проект?

Идея пришла, как обычно бывает, в последний день. Одно из заданий второй ступени — выбрать тему диплома и написать по ней понимание задачи. Я решила создать плакат с инфографикой по специям. Назвала так: «Пряности: искусство сочетаний». Красиво всё расписала, продумала пользу сразу для нескольких групп людей, обсудила идею в чате потока. Поняла, что он не будет затратным для меня ни в финансовом плане, ни в энергетическом. Мне хотелось реализовать именно его, потому что он казался мне суперпростой штукой. Хотя будем честны: это был тот редкий случай, когда проект был интересен именно мне и не был затратным для меня ни с психологической, ни с финансовой стороны. Если не считать нервов дизайнера, которая со мной работала.

На третью ступень я идти отказалась: во‑первых, мне интересно было сделать всё самой, во‑вторых, хотела попасть именно к Максиму Ильяхову, а он честно сказал, что ему проект не особо интересен. Ну и не хотелось подводить команду. Я знала, что, если выберут что‑то другое, мне может быть неинтересно работать над чужой идеей.

С какими вызовами ты столкнулась при его реализации?

Если честно, особых сложностей не было. Я ставила себе сроки и вполне по ним успевала. Нашла на «Авито» типографию. Когда расспрашивала о ценах, мне заодно предложили услуги дизайнера за символическую сумму.

Правда, некоторые вещи оказались для меня сюрпризом, но я заранее понимала, что работы будет много. Например, я довольно чётко объяснила дизайнеру, что хочу, прислала референсы — плакат «Винографика» Артемия Лебедева и собственный макет, а на выходе получила нечто, из‑за чего кровь брызнула из глаз. Из‑за обилия красного цвета плакат напоминал сцены расчленёнки в дешёвых фильмах ужасов. Такое меню часто встречается в придорожных шашлычных, ей‑богу.

Ещё месяц я эту девушку обучала, рассказывала про расстояния, воздух, шрифт. Она, кажется, думала, что я читаю ей лекцию по квантовой физике. Мне очень помогла Екатерина Семёнова — дизайнер из нашего 20‑го потока, которая тоже не пошла на третью ступень. Она оценивала взглядом профессионала промежуточные результаты, после чего предлагала те или иные правки. Я ж не дизайнер, упускала многое. Так что Екатерине — отдельная благодарность и низкий поклон.

В результате к 1 мая у меня был готов финальный вариант, к которому не было желания придираться. Дальше я довольно долго искала подходящие тубусы и картонные коробки для них.

Посоветуй, что можно приготовить быстро и вкусно?

На плакате изображены 13 популярных специй с описанием их вкусов, ароматов и сочетаний с продуктами. При готовке он поможет выбрать, какую приправу выбрать к овощам, мясу, рыбе или даже к десерту.

А теперь представьте: вы уставшая приходите с работы, мечтая просто упасть на диван, а дома вас ждут голодные дети и муж. В холодильнике только куриное филе. Изучаете плакат, достаёте специи: кориандр, тмин, паприку и куркуму — след былой роскоши. Добавляете чеснок, соль и оливковое масло — последние капли из бутылки, купленной ещё когда доллар резко обвалился до 50 рублей. Маринуете филе 10 минут — ровно столько, сколько у вас есть до начала истерики младшего ребёнка. Обжариваете — и получаете блюдо, после которого семья наконец замолкает из‑за внезапно нахлынувшего счастья.

Что с плакатом сейчас?

Всего за это лето я продала около 20 плакатов и отбила большую часть вложений, хотя и не всю. А в августе случился затык: я готовила дочку к школе и пустила дело на самотёк. В результате ни одного проданного плаката на маркетплейсе.

Я думала, что маркетплейс — это как супермаркет: положил товар, и он продаётся. Оказалось, это как кричать в пустоту. Но в начале сентября я вышла на местную ярмарку мастеров в нашем ЖК и за час продала 7 плакатов.

Короче, продажами надо заниматься, закинуть товары на маркетплейс и забыть — не вариант, вот что я вынесла из этой истории.

Что из Школы редакторов ты применяешь в жизни?

После школы я стала внимательнее подходить к текстам: больше смотреть на структуру, убирать слова из стоп‑листа, требовать примеры, чтобы цифры не казались оторванными от текста. Придираюсь к дизайнеру, чтобы плашки были «с воздухом», якорями. Например, настояла на своём, чтобы в сюжете о перекрытии дорог дизайнер нарисовала карту с ограничениями, а не выдала адреса списком.
Вроде бы мелочи, но это всё забота о людях, которой учат в бюро. Ну и самое главное — убедила всех, что на новостном канале не нужны мемы со всратыми котами, которых они так хотели, «чтобы было повеселее». За это низкий поклон Илье Синельникову.

«Травить леску», задавать вопрос «Почему?» и подольше молчать — это, наверное, самое главное, что я вынесла из школы и применяю чаще всего и в работе, и в жизни. Например, до школы моя дочь закатывала мне истерики, как мне казалось, на пустом месте, а теперь я спрашиваю: «Почему?», — и молчу, жду объяснений. И вот последние полгода больше никаких запросов без чёткой аргументации от неё не слышу. Ей семь, так что считаю это своим материнским успехом.

Расскажи о своей работе на телевидении. Что входит в твои обязанности?

Я начинала в 2017 году корреспондентом на «Королёв ТВ». Но я совмещала всё на свете — искала интересные темы и героев, писала тексты к передачам, брала интервью, готовила выпуски новостей, была телеведущей, в том числе прямых эфиров. Правда, там постоянно были проблемы с зарплатой. Мы даже использовали поговорку: «Бьёт — значит любит, не платит — значит ценит».

Сейчас я работаю шеф‑редактором на небольшом муниципальном телеканале «Пушкинский: Новости большого округа». У нас есть заказчик — администрация округа. Сюжеты довольно консервативные, редакция небольшая для округа на 500 тысяч человек. Корреспонденты, операторы, монтажёры — у каждого своя роль и свои процессы.

Как шеф‑редактор в основном я занимаюсь утверждением и вёрсткой выпуска, вычиткой текстов корреспондентов, фактчекингом, отслеживанием актуальности информации, а также соцсетями — Рутуб, Телеграм, Дзен, «ВКонтакте», Одноклассники, TikTok. Я выстроила рабочие процессы в команде. Теперь каждому сотруднику понятен круг его задач. Внедрила редполитику, и количество правок сократилось на 40%.

На новостном ТВ как нигде ценится лаконичность, короткие предложения, умение распределить время так, чтобы успеть к дедлайну, Но это было ещё до Школы редакторов.

Всё чаще обсуждается использование нейросетей в работе редактора. Как ты применяешь ИИ, какими нейросетями пользуешься?

Я очень люблю ИИ. Пробовала и Claude, и ChatGPT. Но чаще всего пользуюсь китайским DeepSeek, он не требует денег и ВПН, а отвечает по делу. Попробовала его в своей работе, он отлично подошел для небольших сюжетов. В последнее время заказчик требует, чтобы материалы были готовы через два часа после съёмки. В эти два часа закладывается время на озвучку и монтаж. Поэтому на сам текст есть максимум час.

Мы решили эту проблему так: после того как оператор загружает материал со съёмки в сеть для работы, корреспондент отправляет на автоматическую расшифровку комментарии спикеров. После прописывает в чат ИИ необходимую информацию: рассказывает о событии, задаёт структуру, прикладывает уже расшифрованные комментарии спикеров. И на выходе корреспондент получает готовый текст, который сам вычитывает и редактирует. Если раньше на текст уходил час‑два, то теперь время сократилось до 30−45 минут.

Конечно, это ОЧЕНЬ мало для создания хорошего текста. Чтобы не грустить, я вспоминаю бессмысленный и беспощадный боевик «Робокоп». Там главного героя убили на работе. Но работодатель его воскресил, чтобы тот продолжил работать. Без выходных и без зарплаты. И мне становится чуточку легче.

Катя, ты совмещаешь работу с разным видом задач и родительство, что помогает не сойти с ума?

Моя система выживания — это чёрный юмор. Как аптечка, только для психики. На работе я правлю текст, пока он не начнёт казаться живым, а дома делаю вид, что спор из‑за цвета носков стоит моих нервных клеток. Без способности посмеяться над этим абсурдом давно бы выгорела.

В общем, чёрный юмор — это не цинизм, а кислородная маска, которую мы надеваем, когда тонем в рутине. И я свою ношу с гордостью.

Расскажи немного о себе. Кем ты работаешь и как туда попала?

Я копирайтер в сервисе «Контур.Диадок» под руководством Анастасии Ивановой. Раньше я работала инженером-экологом и в том числе заключала договоры. Перед уходом в декрет как раз занималась допсоглашениями для перехода на электронный документооборот через «Диадок», а теперь оказалась по другую сторону.

В феврале 2025 года Максим Ильяхов выложил вакансию на стажировку студентов в «Диадоке». Хотя я давно уже не студентка, решила попробовать — хотела поработать в более серьёзной компании. Я сделала тестовое задание, прошла собеседование и в итоге осталась в «Диадоке», хотя мне сразу сказали, что в штат взять не обещают.

А где ты работала раньше и почему решилась на стажировку, да ещё и без дальнейшего трудоустройства?

В декрете я начала работать с блогерами, но мне это надоело и перестало казаться чем-то серьёзным.

На стажировку я пошла за опытом. Когда меня на собеседовании спросили: «Зачем тебе эта стажировка?», я дала честный ответ: «Вы мне обеспечите опыт, а я вам — пользу, потому что ради своего опыта я буду хорошо работать». А что ещё я могла сказать — стажёрам предлагали минимальную оплату и упоминать деньги не было смысла. Я понимала, что большинство хороших специалистов не пошло бы на стажировку за такую зарплату. Может быть, мне поэтому и повезло: у меня была слабая конкуренция.

Cкажу честно: работать за минимальную зарплату классно только тогда, когда у тебя есть поддержка или подушка безопасности. Это путь не для всех. Кому-то нужно зарабатывать и содержать себя, и им такой опыт не получить. У меня была возможность, поэтому я воспринимала стажировку как шанс прокачать скилы, а не как источник денег.

Это моя позиция — не стоит пренебрегать стажировками или работой за небольшую зарплату. Да, это непросто, но именно так можно попробовать себя, вникнуть в рабочие процессы и научиться выполнять реальные задачи.

Как проходило обучение на стажировке? Было сложно?

Мою стажировку вели Анастасия Иванова и ещё один копирайтер Юлия Лебедева. Настя училась в Школе редакторов, поэтому нам было легко сработаться.

Во время стажировки я чувствовала себя ребёнком, которого водили за ручку и подсказывали всё, что было непонятно. Диалоги были в стиле: «Ну чего ты, ошиблась? Ну, бывает со всеми. Ты ж теперь поняла? А чего ты вот тут вот не разобралась, давай созвонимся, помогу? Ну на, вот это почитай, чтобы закрепить тему». И я понимала, что тут даже обидеться не на что.

В нашей редакции так сложилось, что можно спокойно спросить, где поставить запятую и вас не посчитают каким-то неправильным. Наоборот, команда предложит посидеть и подумать вместе.

Какие задачи передавали тебе как стажёру?

Во время стажировки я выполняла боевые задачи «Диадока»: мне не выдумывали бесполезные задания из головы. Сделанную работу я показывала опытным коллегам, потому что плохо разбиралась в продукте, не знала специфики и плавала в редполитике. А затем мои исправленные тексты выходили на площадках «Диадока».

Мне ещё понравилось, что мне не отказывали, когда я сама предлагала взяться за дополнительную задачу. Всегда разрешали попробовать себя в другом формате и обещали помочь, если я не справлюсь.

А как ты после стажировки попала в штат?

Я проработала три месяца, и в компании подняли вопрос о том, кто может оставить своих стажёров, кому они нужны, а кому — нет. Я была готова уходить: знала, что в отделе нет ставки, и даже начала готовить портфолио. Но «Диадок» растёт, появляются новые задачи, и за неделю до окончания стажировки мне одобрили должность и пригласили остаться в команде.

Как сейчас складывается твоя работа? Какими задачами занимаешься?

Моя должность называется копирайтер. Материалы выходят на сайте и в журнале «Диадока», используются в коммерческих предложениях, презентациях для экспертов и email-рассылках.

При этом пул задач гораздо шире, чем только написать текст и внести правки. У меня большой круг обязанностей: подбираю иллюстрации, общаюсь с дизайнерами, принимаю правки от заказчика и экспертов, даже редактирую чужие статьи. Кажется, что это скорее работа редактора, но каждая компания сама определяет, как называются должности.

Расскажи про учёбу в Школе редакторов.

До «Диадока» я работала с блогерами и пользовалась знаниями, которые получила на курсах по копирайтингу. Тогда всё сводилось к примитивным постам из разряда «купи-купи» и манипуляциям, и двигаться дальше с таким багажом было невозможно.

Про Школу редакторов я слышала давно: за Максимом Ильяховым в нашей среде следят все. Я пару лет смотрела на неё со стороны и думала: «Все такие крутые, а я дотуда не дотягиваю». Сомневалась долго: открывала список студентов, думала, какие все крутые и как я буду среди них учиться. Для меня Школа редакторов была мечтой.

В итоге решилась. На юбилей муж задал вопрос, что мне подарить, и я попросила обучение в Школе редакторов. Так я наконец попала туда, куда так хотела: прошла первую ступень, а потом вторую. Это был мой способ прикоснуться к чему-то большому и важному, и я правда ощущала, что мне позволили — «обычной смертной» — войти в этот мир.

На третьей ступени я очень хотела поработать над живым клиентским проектом, который будет нужен и после защиты. Но меня распределили в другую команду, где идеи не находились: мы перебирали плакаты, брошюры, даже меню для первого прикорма ребёнка. Но это всё выглядело не как реальный проект, а как попытка угадать, что понравится арт-директору. Я старалась предлагать варианты, но всё время возвращалась к одному вопросу: а кому это будет нужно после защиты?

Наш брейншторм длился в течение всего понедельника, с которого начался отсчёт третьей ступени. И в какой-то момент меня буквально «щёлкнуло»: шесть недель своей жизни я потрачу на то, что умрёт сразу после защиты. Я вспомнила слова Максима Ильяхова: он ненавидит проекты, которые живут, только пока студенты делают диплом, а потом умирают. И поняла, что это совсем не мой путь. Тогда же в понедельник я написала в деканат, что хочу забрать деньги.

Не жалеешь, что ушла с третьей ступени?

Со мной поговорили и Александр Тубольцев, и Николай Товеровский, но я была уверена в своём решении. Для меня честнее было уйти сразу, чем числиться формально и подвести команду. Николай, если вы это читаете, зря вы это сделали. Я скучаю!

Третья ступень не для всех

Первая и вторая ступень для меня — это бесценный опыт и настоящее обновление взгляда на профессию. Но третья ступень, думаю, не для всех. Для меня важны польза и ощущение, что проект живёт. Если бы был реальный клиентский кейс — я бы пошла. А делать ради «сделать» — не моё.

А что из Школы редакторов пригодилось больше всего?

Полученные знания я применяю не только в текстах. Например, постоянно работаю в Фигме и подмечаю детали: где-то строку нужно подтянуть, где-то отступ выглядит неаккуратно. Я не спорю по каждому пикселю — дизайнеры тоже знают своё дело. Но сама возможность видеть такие нюансы и обсуждать их с командой — это точно из Школы.

В переговорах опыт Школы редакторов тоже очень полезен: как выстроить разговор, как договориться, как остаться в рамках задачи. Тем более ребята в чате поддерживают и готовы порассуждать вместе. Иногда я шучу, что тренируюсь и дома: мой шестилетний сын — самый требовательный клиент. В общении с ним особенно видно, как важно слушать и правильно формулировать.

Ещё одна вещь, которой я часто пользуюсь, — принцип Николая Товеровского «Сделать завтра». Иногда стоит немного подождать, и выясняется, что задача больше неактуальна. Говорят «Всё, стоп, это не нужно», и ты с облегчением думаешь: «Как хорошо, что я не тратила силы впустую».

Но самое важное, что дала Школа редакторов, — это уверенность. Без неё я бы не узнала, что могу многое. Особенно помогло общение в чате. Сначала вы думаете, что все вокруг редакторы-звёзды из банков и крупных компаний, а потом видите, что у них такие же страхи: кто-то боится сменить работу, кто-то не уверен в своих силах. И становится проще: вы не одни и бояться нечего, а вокруг все готовы вам помочь и обеспечить поддержку.

В Школе редакторов я поняла: возможно всё. А вместе с этим пришла и уверенность в себе, которой раньше не хватало.

Это произошло ещё до окончания школы. Я училась на второй ступени, когда откликнулась на стажировку в «Диадок». И уже на собеседовании я ощутила плюсы от Школы редакторов. Со мной разговаривали HR и Анастасия Иванова, с которой я была заочно знакома по общему чату. Мне сразу стало комфортнее, и это чувство сохранилось на время стажировки и дальнейшей работы. Мы учились в одном месте, переживали схожий опыт и поэтому были и остаёмся на одной волне.

Ты работала с блогерами как фрилансер. Не хочешь вернуться в свободное плавание?

Я была фрилансером несколько лет. Это давало свободу, но мне не хватало стабильности: оплачиваемых отпусков, больничных, пенсии. Даже когда уезжала к друзьям, всё равно сидела с ноутбуком: клиенты могли написать хоть в полночь, и приходилось отвечать. Когда же появилась официальная работа, я впервые ощутила, что могу поехать в отпуск на несколько дней и не переживать — зарплата будет, жизнь не рухнет. Для меня это оказалось важнее свободы.

Почему ты всё-таки выбрала стабильность в работе?

Наверное, я такой «ребёнок своих родителей»: ценю официальность и социальные гарантии. Когда со стажировки меня пригласили на работу, я даже немного расстроилась — лето тогда только начиналось и хотелось ещё пару месяцев свободы. Но сейчас понимаю: стабильная работа дала ощущение защищённости и возможность ставить границы — в 17:00 закрывать ноутбук и жить.

Как ты видишь свой дальнейший путь? Хотела бы стать быть главредом?

В молодости я получила опыт на позиции руководителя и поняла, что это не моё. Ответственность за свою работу я беру всегда и могла бы быть шеф-редактором небольшой команды. Но отвечать за десятки людей и постоянно жить в режиме «всё на мне» — это не тот путь, который я хочу. Мне важно делать своё дело и вовремя закрывать ноутбук.

Расскажи, пожалуйста, чем ты сейчас занимаешься? С чем работаешь?

Я работаю редактором в StockM Consulting. Мы разрабатываем и внедряем программное обеспечение, основанное на алгоритмах Теории ограничении, сокращённо ТОС.

В компании я разрабатываю редполитику, занимаюсь стратегией развития редакции в плотной сцепке с продуктом, внешней коммуникацией, подготовкой кейсов и интервью. У меня также есть своя рубрика, которая объясняет Теорию ограничений и функционал программы на уточках. Я рассказывала о них в блоге на VC.

Спустя год работы в компании я продолжаю учиться и узнаю новое о программе. В этом мне помогает лучшая команда профессионалов во главе с Натальей Анисимовой.

Давай отмотаем время и вспомним, почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я много лет работала юристом и искренне верила, что это навсегда. Но в какой-то момент поняла, что добилась всего, чего хотела, и пора сменить курс. Передо мной стоял вопрос, который задают себе не только дети: «А кем я хочу стать?»

Сначала я оттолкнулась от своих сильных сторон — это планирование и организация. Добавила к этому творческое направление и отучилась на курсе ивент-менеджмента в школе «Останкино». Само обучение мне не понравилось, но благодаря ему я познакомилась с бизнес-литературой. Например, про книгу о Теории ограничений Элияху Голдратта «Цель» я узнала именно там и совершенно не подозревала, что буду использовать её в работе.

Потом настало время ковида, и длительное время мероприятия в офлайне были невозможны. Поэтому я решила использовать паузу, чтобы развивать ещё одну сторону — писательскую. Я писала в своём блоге небольшие заметки, и многие говорили, что у меня хороший слог. Но просто «хорошо» мне было недостаточно. Хотелось ответов на вопросы: Как писать? Что сделать, чтобы писать хорошо? А что такое хороший текст?

Считаю, что если учиться, то у профессионалов. Поэтому записалась на курсы Creative Writing School, а затем «Пишем на крыше». Начинала с коротких форматов на две тысячи знаков и постепенно увеличивала объём. На курсах детально разбирали текст, объясняли ошибки и очень подробно говорили о том, что получилось хорошо.

Писать художественную литературу сложно, но если хочется — надо пробовать. А ещё нет рецепта построения хорошего текста. Нельзя сказать: «Добавьте немножечко аллегорий, вот тут малюсенькую метафору и пару эпитетов. Обязательно по шесть предложений в абзаце. Запятые, точки и тире — всё, рассказ готов». Нужно чувствовать баланс текста, найти своё звучание.

Банальная мысль, но мне помогает больше читать и учиться у авторов произведений. Например, следить за тем, как просто, но при этом очень точно описывает людей Мо Янь. А ещё — слушать людей, видеть их уникальность во внешнем виде, в том, как они говорят. Прототип героини из рассказа «Катюха» жил в соседнем доме в моём детстве. И настолько ярко запомнился мне, что во взрослом возрасте превратился в героиню из маленького городка — ребёнка, запертого внутри взрослой женщины.

Какое-то время мне всё нравилось, а участие в конкурсах немного усмирило синдром самозванца. Но позже поняла, что нужно ещё продвигать своё творчество и не писать в стол. Потому что писать в стол — это писательский конец.

Я не планировала останавливаться, читала книги, смотрела блоги о редактуре и информация нашла меня сама. Из курса Ирины Ильяховой о том, как стать редактором, узнала о Школе редакторов и сразу поняла — это моё. Школа предлагала крепкую базу знаний, крутых преподавателей и возможность трудоустройства после успешного окончания курса.

Сразу начинать обучение было страшно. Поэтому сначала я записалась на подготовительный курс: изучила новый для меня сленг, литературу и направление в целом. А по окончании поступила на первую ступень, заодно решила участвовать в конкурсе на бесплатное место — лучший способ применить новые знания сразу в деле.

Какое задание у тебя было в конкурсе?

Было два варианта: промостраница и материал про путч 1991 года. От промостраницы я отказалась, потому что нужно было использовать графические редакторы. Но на тот момент я не умела ими пользоваться, и понадобилось бы много времени, чтобы разобраться. А мне было важно не «тушить пожар» и сделать работу вдумчиво.

Путч — это школьная тема и входит в ЕГЭ, поэтому мне показалось неплохой идеей сделать телеграм-канал со шпорами для школьников. Назвала его «Здесь был Ельцин». Сейчас понимаю, что название не отражает сути, но ошибки во время учёбы — норма.

Я узнала о ЕГЭ все нюансы, сжала материал до размера шпаргалки по тем критериям, которые можно использовать в подготовке, и отправила на конкурс. Вся работа заняла около десяти дней.

Спустя две недели первой ступени меня поздравила с победой Евгения Весёлова, которая участвовала в конкурсе вместе со мной. Школа вернула мне деньги за первую ступень, а я продолжила учиться дальше с ещё большим рвением.

Какие были трудности во время учёбы?

На тот момент — тесты. Нельзя обсуждать задания и ответы, но делиться переживаниями в чате можно всегда. Поддержка и понимание, что я не одна, помогали учиться и карабкаться на гору знаний.

Как ты стала главредом «Кто студента»?

Я пришла в журнал в начале учёбы. Хотелось узнать, что внутри, как происходят процессы. Написала девятому главреду, и она сразу предложила стать корректором.

Мне не понравилось первое интервью, над которым я работала. Я его полностью переделала и получила ответ: «Слушай, это текст, который уже утверждён. Тебе просто нужно исправить ошибки и расставить запятые». В этот момент я осознала, как важно понимать задачу и желаемый результат.

Потом было ещё много статей, и корректура помогла мне влиться в атмосферу «Кто студента», получить удовольствие от профессии, а ещё заработать баллы.

Но главред — должность не постоянная и меняется в «Кто студенте» каждые три месяца. На место девятого пришёл десятый главред — Кирилл Морозов. Наша дружба началась именно тогда, в период его главредства. Я практически досталась ему в наследство, нагрузку и проклятье. С тех пор наш рабочий тандем сохраняется.

А когда пришло время передавать должность, то Кирилл Морозов и экс-главред Дмитрий Придачин поддержали меня в желании поучаствовать в конкурсе. Ребята знали, что выпуски не прекратятся и я точно не брошу редакцию.

Конкурс на главреда «Кто студента» состоит из трёх этапов:

• 1. Подача заявки на участие. После этого каждый участник получает расшифровку интервью и приступает к следующему этапу.
• 2. Редактирование, вёрстка и дизайн. Участник примеряет на себя роль главреда и делает интервью так, как будто оно выйдет в журнале.
• 3. Собеседование с советом главредов — предыдущими главредами «Кто студента». На него приглашаются трое участников, которые набрали больше всего баллов, и один из них занимает должность главреда.

Хотя у меня уже был опыт в журнале, было страшно и волнительно. Я позволила себе немного попаниковать, а потом взялась за работу. Попала в тройку лидеров, меня пригласили на собеседование, а затем и на должность одиннадцатого главреда.

Что было самым сложным и крутым в главредстве?

Главред участвует во всех процессах и, если есть необходимость, должен подхватить работу автора, дизайнера или корректора. Поэтому, какой бы идеальной ни была картинка в голове, если некому рисовать обложку для выпуска, то главный редактор делает это сам.

В «Кто студенте» нет постоянной редакции. Она меняется, потому что на первую ступень студенты поступают в разное время, а кто-то не проходит на вторую и перестаёт писать. Главред должен поддерживать редакцию, находить новых авторов, корректоров и дизайнеров, выстраивать рабочие процессы.

А вот задачи перед главредом журнала не меняются, но всё время трансформируются:

• Искать авторов, дизайнеров, корректоров по потокам, а иногда и героев статей. Например, так появились интервью с Сергеем Таратыновым и Марией Ольховниковой. Это мои друзья, которые рассказали о своих профессиях и дали практические советы;
• Верстать на начальном уровне в WordPress;
• Отбирать материал. Например, один из студентов предлагал написать статью о пошиве многоразовых гигиенических средств для женщин и требовал веские доводы в ответ на отказ. Я серьёзно;
• Решать технические вопросы. Однажды шрифт на сайте превратился в абракадабру, и потребовалось срочно найти человека, который поможет это исправить;
• Решать конфликтные ситуации. Допустим, если автор пропадает с работой, а герой недоумевает, когда выйдет материал;
• Коммуницировать с заказчиками рекламы, которая размещается на сайте и в телеграм-канале журнала;
• Искать следующего главреда — один из важных пунктов. Ведь помимо ведения журнала здесь и сейчас нужно, чтобы он продолжал функционировать дальше.

Самым сложным в главредстве было не терять фокус, потому что кроме журнала была учёба, работа, семья и где-то там отдых.

Крутым было вырасти в скилах не теоретически, а практически, познакомиться и сдружиться с новыми людьми: со многими я общаюсь до сих пор и слежу за их успехами.

Почему ты не пошла на третью ступень?

Я устала. На протяжении года я работала на пределе своих сил и поняла, что если героически начну третью ступень, то драматически уйду в нервный срыв.

Когда пришло приглашение, я написала куратору о том, что отказываюсь. Тогда и сейчас не жалею об этом.

Что было после школы редакторов? Как ты сменила сферу работы?

Несколько лет ушло, чтобы сменить сферу. Я много раз слышала волшебные истории про нужное время и место. Так и случилось.

После учёбы были достаточно нестабильные времена. Я продолжала работать юристом и периодически участвовала в проектах. Но профессионализм требует постоянной подпитки. Я задумалась, что если не сделаю выбор в сторону перемен, так и останусь в привычном.

Я написала Кириллу Морозову, и он спросил, знаю ли я что-нибудь про Теорию ограничений. Из знаний была книга «Цель». Он ответил, что у него есть вакансия как раз для меня, и предложил откликнуться на должность автора в StockM Consulting.

Потом было собеседование с Натальей Анисимовой. Я рассказала, что опыт у меня небольшой, но быстро учусь. Наталья поверила в меня и пригласила в команду.

Было волнительно. Но я быстро поняла, что люди любят своё дело и клиентов: они без закатанных глаз могут несколько раз ответить на любой мой вопрос, даже самый дурацкий, и всегда готовы поддержать. Моя команда в Новосибирске, и я не упускаю момента, чтобы встретиться с ними лично в любой точке страны.

Когда я пришла, редакция только строилась. Мне посчастливилось стать частью этого процесса. За год мы в редакции:

• Организовали постоянную работу с Телеграм-каналом и увеличили аудиторию в 2,5 раза, число подписчиков продолжает расти;
• Построили систему выпуска кейсов клиентов;
• Поработали с СЕО, сайтом, вёрсткой, что увеличило количество заявок. И работа по улучшению продолжается;
• Помогли коллегам подготовиться к конференциям, вебинарам и встречам. Сейчас мы заняты организацией собственных вебинаров StockM.

Это маленькая часть из того, над чем мы работали и работаем в редакции. И мне бесконечно нравится то, что я часть этого процесса.

Напоследок дай, пожалуйста, пару советов для начинающих редакторов: для тех, кто переходит из одной сферы в другую и не знает, за что схватиться.

1. Ночь — время для сна. Даже когда кажется, что поработать ночью решит задачу. Не решит, а ещё будут проблемы со здоровьем.
2. Закон Мёрфи не дремлет: «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так». Планирование и организация — это круто. Но если использовать жёсткие методы планирования, то каждая неожиданность выбьет из колеи. Быть гибким и реагировать на изменения важнее.
3. Ещё есть закон Паркинсона: «Работа заполняет всё время, отведённое на неё». Отделяйте время отдыха от работы. Если хочется отдохнуть, то надо это делать. Это лучше всего спасает от выгорания.
4. Незнайка: «Каждому делу учиться надо». Учитесь, делайте работу с умом и снова учитесь.

Академия журналистики «Коммерсантъ»

Я окончил Академию журналистики «Коммерсантъ» в 2014 году. Пошёл туда, потому что читал всю периодику издательского дома, равнялся на журналистов и хотел научиться писать так же. Передо мной стояло много целей: научиться работать с федеральной повесткой, прокачать журналистские навыки, пообщаться с профессионалами.

Учились в стенах издательского дома: по будням в течение нескольких месяцев в помещениях редакции. Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи. Лекции проводили журналисты «Коммерсанта» и других СМИ. Часто к нам приходили спикеры, чтобы мы учились задавать вопросы: член Совета по правам человека Николай Сванидзе, основатель благотворительного фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка, Вячеслав Володин, который на тот момент был первым замглавы администрации президента.

Один из этапов обучения — стажировка в редакции. Тексты слушателей академии попадали на страницы газеты «Коммерсантъ» и на главную страницу сайта. Я работал в отделе экономической политики у Дмитрия Бутрина — одного из лучших российских журналистов в сфере экономики. Почти каждый день я общался с ним и другими сотрудниками отдела в формальной и неформальной обстановке.

Это была полноценная школа — с утра до вечера, иногда до ночи

Было сложно. Справиться помогали жена и семья, а в университете разрешили отсутствовать полгода. Помогало и чувство, что получаю полезные навыки, которые пригодились бы в стране без цензуры.

Больше всего запомнились беседы со спикерами, стажировка с публикацией в газете и на сайте «Коммерсанта», атмосфера в редакции. Интересно было общаться с сокурсниками. Многие ребята, которые учились со мной в тот год, сейчас работают на крутых должностях. Дарья Бурлакова руководила отделом спецпроектов в «Коммерсанте». Андрей Винокуров был спецкорром в отделе политики, но недавно ушёл в РБК. Дарья Коржова — выпускающий редактор новостей Forbes.ru.

На курсе я научился писать заметки, брать комментарии, интервьюировать, работать со статистикой и законодательной базой, успевать в срок множество дел. Многие правила, которыми я руководствуюсь сейчас в работе, были сформированы тогда. Например, что всем участникам события нужно дать возможность высказаться или что анонимные источники всегда хуже неанонимных. Я до сих пор ссылаюсь в работе на информацию, которую получил во время учёбы и стажировки.

В отличие от Школы редакторов, курс «Коммерсанта» делал упор на журналистику, а не на редактуру. Больше про объективность, про способы сбора и обработки информации, про работу на основе редакционной политики. Сейчас этого курса уже нет и вряд ли возможно его возрождение в той же форме.

Superpowered от проекта Wannabe

Выбрал этот курс ради практики по дизайну, в том числе и 3D. Хотелось актуализировать портфолио, подтянуть графический дизайн, улучшить работу со сложными дизайн-системами, узнать новые практики в продуктовой разработке.

Обучение проходит дистанционно: выполняете задание из раздела и раз в неделю получаете обратную связь от кураторов на разборе в Зуме. Если хотите получать фидбэк чаще, то можно скинуть задание в чат в Телеграме. Когда куратор будет свободен, он запишет ответ.

Больше всего мне запомнились структурность и проработанность курса. Очень много тем изучают и сразу закрепляют на практике. Ещё бросилось в глаза, что куратор топит за принципы Максима Ильяхова: против висяков и за информативность текстов.

Учиться было сложно, но я понимал, что улучшаю навыки и расту как специалист. Это помогало.

Сразу после прохождения курса я начал применять новые знания в создании макетов и продуктовой разработке. Теперь я добавляю в работу новый шаг: прописываю боли и потребности пользователей в формате «когда…, я хочу…, чтобы…», структурирую процесс по практикам из курса. Это помогает сделать дизайн ближе к реальным задачам людей.

Wannabe — это про улучшение хардовых навыков. Надо много работать, чтобы успеть, как и в Бюро. Но есть отличия:

• более мягкая, но всё равно строгая и информативная обратная связь;
• кураторы всегда на связи и в течение одного-двух дней точно отвечают;
• вас не отчисляют: результат твоего обучения — дипломный проект. Если не успеваете или забили, то просто не сделаете дипломный проект вместе с кураторами;
• доступ к материалам остаётся на 6 месяцев вне зависимости от того, прошли вы курс или нет.

«Агент по недвижимости» с эфирами от Сергея Смирнова

bureau.ru/burosfera/zhenya-sova/

Я пошла на этот курс, потому что Сергей Смирнов — это икона в мире недвижимости, как Максим Ильяхов в мире редактуры. Он харизматичен, умеет подавать материал, разбирается в том, о чём говорит. Ну вот прям как Максим Ильяхов. Только Сергей Смирнов.

Цель была — не закиснуть мозгами в отпуске по уходу за ребёнком и погрузиться в новую тему. Я планировала открыть для себя ещё одно направление, куда можно рвануть после 35, разобраться в рынке недвижимости и лично пообщаться с Сергеем Смирновым.

Обучение проходило на онлайн-платформе. Нам давали лекции для самостоятельного обучения. Вы продвигаетесь в учебном кабинете по темам в строгом порядке. Закрываете тесты — идёте дальше изучать материал. Не закрываете — сидите и бьётесь головой о блок, который не поняли. Так можно просидеть до конца дедлайна и вылететь с курса. Перематывать видеоматериалы нельзя — только пересматривать.

Также Сергей проводил вебинары в Зуме — это отдельная любовь. Можно было общаться, отвечать на вопросы и задавать свои.

Чтобы успешно завершить обучение, нужно пройти аттестацию: за 90 минут ответить на 90 вопросов и набрать при этом проходной балл. Даётся несколько попыток, но я затянула с изучением материала, так что не успела бы пересдать экзамен — у меня была одна попытка. Сдала на 98%, для успешной сдачи хватило бы и 58%.

Больше всего запомнились попытки сдать некоторые зубодробительные тесты. Могла просидеть три вечера над ними, от отчаяния перебирая варианты и забывая, что вообще-то я математик. Перебирать большое количество комбинаций методом тыка долго и непродуктивно. Потом включала голову, пересматривала лекции, перечитывала книги, утирала слёзы и шла отвечать снова. Правильно.

Было ли сложно? Очень. Первый вебинар слушала из дома с ребёнком на руках. Выбить себе время на обучение у мужа было пыткой: он не понимал зачем мне это всё. Помогло доходчивое объяснение, что живые лекции я могу слушать только в двух наушниках, с доступом к микрофону, маркером и блокнотом в руках. Временами приходилось убегать в кофейню или выносить детский стул на лестничную площадку и заниматься там.

Агентской деятельности мне ещё учиться и учиться. Я планирую после 35−40 лет пойти стажёром к Сергею Смирнову. Благодаря курсу расширила кругозор, получила возможность обновить свою картину мира и сориентироваться в ситуации на рынке недвижимости в конце 2023 года. Пересобрала цели по жизни.

От Школы бюро это курс отличается всем — совершенно другая сфера. Но если вы кайфанули от несдвигаемых дедлайнов, структурированных материалов и тестов в Школах Бюро Горбунова — курс от Сергея Смирнова вам тоже зайдёт.

Курсы инструктора йоги в гамаках

Я любила ходить на йогу в гамаках, отдыхала там душой и телом. Хотелось не платить за занятия, а учиться новому самой и показывать другим, как это классно.

Обучение проходило в двух форматах: теория онлайн, практика в зале. Ничего особенного. Дополнительно ходила на занятия к разным тренерам, чтобы увидеть их подходы к ведению йоги в гамаках.

Больше всего запомнилось первое занятие с группой, когда я отрабатывала на практике навыки. Было сложно одновременно говорить, показывать упражнения, поправлять других и следить за временем. Тренировать немного страшно — это работа с людьми в непривычном для них положении. Но я всегда проводила чёткий инструктаж, оценивала состояние занимающихся, подбирала одновременно несколько уровней сложности одного упражнения, чтобы всем было интересно и безопасно.

На курсе я научилась висеть в разных позах в гамаке, работать тренером, взаимодействовать с незнакомыми людьми, контролировать несколько параллельных процессов, не засыпать во время шавасаны, когда убаюкивала других. Дома и сейчас висит гамак, на котором вся семья развлекается, а я лечу спину после сидячей работы.

Курс по UX-редактуре в «Нетологии»

Остановилась на нём, потому что это курс Иры Моториной, а преподаёт Кира Калимулина — это топы в UX-редактуре. А если уж учиться, то у лучших в теме. Цель перед собой ставила простую: уйти в сторону продукта и коротких текстов. Не просто «писать», а строить логику внутри продукта, делать путь пользователя проще и понятнее.

Занятия проходили в онлайн-формате: записи уроков плюс живые лекции. Мы выполняли практические задания — каждый работал над логикой своего приложения. В итоге это и была дипломная работа, которая длилась весь курс. Были и дополнительные задачи: писали пуши, тексты для экранов, разбирали реальные кейсы. Кураторы всегда были на связи, отвечали быстро, преподаватели тоже помогали. Атмосфера дружелюбная, даже немного ванильная.

Больше всего запомнилось знакомство с Фигмой. Я думала, что это страшный зверь, но оказалось проще, чем ожидала. Взяла бесплатный курс в «Нетологии», где объясняют работу в программе буквально как для первоклассников, и за пару ночей разобралась. Дальше работа пошла легко и даже с удовольствием.

Сложно не было. Дедлайны мягкие, тесты лёгкие, всё можно успевать. Преподаватели всегда корректно указывали на ошибки и поддерживали. У меня получалось совмещать работу, семью и учёбу без стресса.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария, а не как на отдельные подписи. Проверяю, как текст работает вместе с экраном, думаю про логику, а не только про слова. Уже применяю это в работе над тревел-продуктом: сокращаю шаги в сценариях, упрощаю формы, помогаю сделать бронирование понятнее. Стала увереннее в коротких текстах и умею объяснять дизайнерам и разработчикам, почему формулировки влияют на продукт.

Теперь я смотрю на тексты внутри продукта как на часть сценария

Если решите пойти на этот курс, разберитесь с Фигмой заранее и прочитайте книгу Кирилла Егерева «Этой кнопке нужен текст». Заодно постарайтесь найти практическое применение новым знаниям прямо на текущей работе. После курса непросто сразу найти работу UX-редактором: чаще ищут мидлов, а джунам без опыта тяжело.

От Школ бюро «Нетология» отличается кардинально: как земля и небо. В «Нетологии» всё мягко и спокойно: напоминают про дедлайны, их легко можно продлить, кураторы идут навстречу, если что-то случилось. В Бюро совсем другой режим: не успели — ваши проблемы, учитесь планировать время. Темп выше, заданий и тестов в разы больше, информации — море.

В «Нетологии» одно задание в неделю, в Бюро — четыре-пять тестов плюс лекции, а ещё Кэмп под подушкой. В Бюро вы превращаетесь на четыре месяца в зомби, у которого в голове только интерфейсы, вёрстка, маркетинг, Ильяхов и Кэмп. Впереди у меня вторая ступень — надеюсь, выживу 😃

Профессиональная переподготовка «Редактор текстов для СМИ» в МГУ

Решила пройти курс, потому что это МГУ — очень много слышала о крутых преподавателях с факультета журналистики. Хотела подтянуть знания русского языка, научиться работать с текстом на новом уровне. Обучение проходило в очном формате, пять дней в неделю. Лекции, домашние задания, оценки…

Учиться было сложно. Давали очень много информации, спрашивали строго: «Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего». Плюс у меня на руках был годовалый ребёнок, и я работала на полставки на ТВ. Каждый вечер приходилось ездить в столицу из ближайшего Подмосковья. Домашнюю работу делала по ночам. Помогла семья и, как ни странно, пандемия — во втором семестре всех перевели на онлайн-обучение и стало полегче.

Из МГУ выходят лучшие: либо учитесь нормально, либо вам тут делать нечего

За время переподготовки я научилась структурировать, вычитывать тексты на логику, объяснять свои действия, отстаивать своё мнение. Наградой стало получение красного диплома и много новых знакомств: с нами учились юристы, переводчики, врачи, журналисты, педагоги. Ну и мамы в декрете, куда без них!😁

От Школы редакторов курс сильно отличается. Бюро — про постановку задачи и структуру, про пользу и вёрстку. А МГУ — про детальное изучение русского языка и про различные варианты представления информации. Будущим студентам я посоветовала бы готовиться к тому, что им дадут много знаний в короткий срок.

От интерьеров до фэшн-дизайна

Я вообще маньяк образования. Неспроста теперь сама работаю в этой сфере. EdTech — горячий рынок, и я верю, что в дистанционном формате и коротких очных курсах можно реально научить человека, если грамотно построить обучение. В последние годы я училась в разных местах:

• Британской высшей школе дизайна по программе «Дизайн интерьеров»,
• бизнес-школе RMA по программе «Менеджмент ресторанного бизнеса»,
• Fashion Factory — курс «Управление брендом одежды».

В каждой сфере я искала знаменитое учебное заведение с сильным маркетингом и преподавателями-практиками. Для меня важно, чтобы курс был не «вузовским набором лекций», а с кейсами, интерактивом, живыми формами и актуальными знаниями. Чтобы это была не замшелая теория, а то, что реально работает сегодня.

Все три основных программы были очные: Британка, RMA, Fashion Factory. Это принципиально — атмосфера и живая среда дают много. У Британки и RMA мои дипломы попали на карантин 2020 года: всё внезапно ушло в онлайн, и я просто не дотянула до конца. Учиться удалённо оказалось очень тяжело: нужна сверхмотивация или жёсткая структура. В этом смысле Школа бюро выигрывает — их «адские дедлайны» реально заставляют довести дело до конца.

В каждом курсе были свои особенности. Британка — это творческая атмосфера, однокурсники-художники, преподаватели с очень разным вайбом и при этом актуальные знания. Мало сухой теории, очень много практики, проектной работы и даже участие в выставках.

В RMA преподаватели — топы индустрии. Одну из дисциплин у нас преподавал главный врач Ассоциации отельеров и рестораторов России. Сначала он провёл серию лекций про санитарные нормы, а потом добавил, что 99% заведений эти правила не выполняют. После его занятий мы всерьёз перестали есть на несколько дней.

Fashion Factory — суперполезный курс. Да, там были бесполезные теоретики, но по сумме впечатлений это крепкий и очень практичный образовательный продукт. Самое ценное — знакомства с преподавателями, которых можно привлекать к созданию своего бренда в формате консультантов.

Учиться везде было и сложно, и легко одновременно. Легко — потому что интересно, вдохновляюще, освежающе. Сложно — потому что мотивацию на длинной дистанции сохранять тяжело. Например, в Fashion Factory курс был настолько плотный, что мне не удалось досмотреть все записи после окончания. Плюс не получилось сразу запустить бренд: пришлось вернуться к найму, чтобы заработать деньги.

Хорошая учёба стоит очень дорого и редко окупается напрямую. Это инвестиция в связи и вдохновение, а не в быстрый результат. Для тех, кто идёт работать по найму — это очень хороший инструмент. Для тех, кто строит своё — заряд есть, но сразу в бизнес его превращаешь не часто.

Хорошая учёба — это инвестиция в связи и вдохновение

Каждый курс дал мне новые знания. Интерьерный дизайн в Британке — это база моего обучения как дизайнера. RMA познакомил с индустрией и дал представление о потребностях ресторанного бизнеса. Fashion Factory — обеспечил практические навыки.

Школа бюро — это культ доведённости до идеала. А мой опыт научил противоположному: иногда полезнее сделать на троечку и идти дальше. Даже неоконченное образование, недоделанные задания, попытка сделать хоть что-то по капле складываются в результат. Вы иногда не знаете, когда эта «капелька» пригодится: сегодня кажется, что задание бесячее и бессмысленное — как HTML-вёрстка, которая повергла редакторов в ужас, — а завтра именно оно выстрелит.

Будущим студентам я бы посоветовала не идти «за дипломом». Идите за навыком и средой. И заранее разберитесь, зачем вам курс: под какой проект или задачу.

Курс по копирайтингу Анны Жуковой

Накануне пандемии одну за другой потеряла несколько работ: продавца, специалиста по документообороту, контент-менеджера. Но к тому времени у меня уже было хобби: я писала научно-популярные статьи для друзей. Хотела начать зарабатывать на этом, но не знала, где и как. Самоизоляция и безработица подарили свободное время, которое решила потратить на учёбу. Выбрала курс Анны Жуковой, потому что моя мама наткнулась на него в репостах знакомых.

Обучение проходило онлайн: с записями лекций, общением в чате, домашними заданиями, вебинарами с разборами работ. Сложно не было, но большую часть навыков из лекций я так никогда и не использовала в работе. То ли знания были не те, то ли со мной было что-то не так. В конце курса Анна дала каждому ученику по одному реальному заказу с биржи копирайтинга. Тот, кто справился, получил отзыв клиента в портфолио.

Больше всего запомнился момент, когда Анна Жукова сказала, чтобы мы не попадали в ловушку вечного студента: не покупали новые курсы, пока с помощью освоенных навыков не отобьём стоимость старых. Это правило я запомнила и соблюдаю до сих пор.

Я проходила обучение в 2021 году, и тогда это был годный, пусть и немного устаревший курс. Нам рассказали про уникальное торговое предложение, контент-план, базу копирайтинга. Но это чужой для меня вайб, чужая подача. Изучение теории не помогло мне научиться писать. Я бы не стала рекомендовать курс Анны Жуковой студентам в 2025 году.

Открыла для себя журнал «Кто студент»

Я всегда с нетерпением жду лета, потому что это моё любимое время года: не надо ходить в 100 одёжках, можно кататься на велосипеде, купаться в Волге и копаться на огороде, слушая аудиокниги. Этим летом велосипед стоял без дела, огород зарос, а сама я лишь раз сходила на пляж, да и то — обгорела.

Морально я была готова к таким жертвам. Перед поступлением в школу я проштудировала много отзывов, и не только на сайте бюро. Понимала, что времени не будет, но профессиональный рост был важнее. Для меня это лето не потерянное, а инвестированное в себя.

Единственное, чем я была не готова жертвовать, — это физической активностью. Считаю, что здоровье — это главное. Без него не нужна будет ни учёба, ни карьера, ни развлечения. Поэтому я практически регулярно тягала железо, а в выходные выбиралась на длительные пешие прогулки к Волге. Это помогало здорово сбросить умственное напряжение. Конечно, интенсивность физических нагрузок немного снизилась по сравнению с весной, но в целом данное себе обещание не бросать спортзал я выполнила. Этим горжусь.

Открытие этого лета — журнал «Кто студент». На первой ступени я пару раз корректировала статьи и даже взяла в работу интервью, но не довела его до конца. Герой отказался резать текст, но была в этом и моя вина: не сумела направить интервью в русло пользы для читателя.

На второй ступени закрыла этот «гештальт»: сделала два интервью и довольна как слон. Смогла! И не просто смогла, а познакомилась с замечательными людьми и пожалела, что активно не включилась в жизнь журнала на первой ступени. Считаю, что школьная дисциплина «Текст и редактура» — это тренировка логики и подачи, а «Кто студент» — мощная практика редактирования на уровне слов и предложений. А ещё это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей. Когда вы редактируете или корректируете интервью, чужой опыт воспринимается ближе к сердцу, чем когда просто читаете статьи в журнале.

«Кто студент» — это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей

Выполняла задания в неожиданных местах

Я так давно не писала сочинение на тему «Как я провела лето», что на 10 минут впала в ступор: каким было это лето? Неужели оно подходит к концу? По ощущениям, всего пару недель назад я составляла список активностей, которые обязательно нужно успеть выполнить этим летом. Теперь сижу с этим списком, но лето заканчивается, и уже ничего не хочется.

Вторая ступень в Школе дизайнеров по интенсивности ощущалась так, будто пьяный дядя в деревне учит плавать. Тебя бросили в середине озера, и ты успеваешь вспомнить только то, что нужно барахтаться, чтобы выжить любой ценой. В конце сидишь мокрый, трясёшься и переосмысливаешь всю жизнь.

Социальная жизнь этим летом почти отсутствовала. После каждой попытки отдохнуть на выходных я жалела о принятом решении. Паниковала и не успевала повторить материал: нужно было готовиться, ведь с первой ступени многое уже забылось.

Часто приходилось выполнять задания в самых необычных местах: в метро, на улице, в аэропортах, во время окрашивания волос, на прогулках с собакой — я вплетала учёбу в каждый день своей обычной жизни. Приходилось выкручиваться. Обстоятельства вносили свои коррективы, а учёба, как паровоз — на ходу не остановишь.

На второй ступени я поняла, что в Школу бюро стоит приходить с крепкой технической и теоретической базой, тщательно подготовленным, чтобы не застревать на простых заданиях. Тем не менее, я благодарна себе за усилия и желание снова и снова брать себя в руки и пройти за путь до конца.

Осваивала тайм-менеджмент

У меня был идеальный план. Я окончила первую ступень в марте и до начала второй собиралась поработать, подкопить денег и к началу учёбы завершить все рабочие проекты, чтобы посвятить время только заданиям и лету. Что-то пошло не так: на старте второй ступени у меня было три проекта, которые я не собиралась бросать.

Началась программа «Сдохни или умри». Пришлось учиться жёсткому тайм-менеджменту, и его я освоила не до конца. Например, один раз я сдала работу в 23:30, учитывая, что у меня +4 часа к Москве. Ещё два раза сдавала около 20:00 и 22:00 по Москве — никому не советую.

И всё же за лето я успела: съездить на две свадьбы в другой город и поймать оба букета; отдохнуть на выходных в Омске; дважды сходить в театр и шесть раз в кино. Пляжа и загара не случилось, но я написала статью про рак кожи, поэтому ни о чём не жалею 😁

Прошла ступень, соблюдая дисциплину

Временами было не по себе: все отдыхают на пляжах, а ты верстаешь макеты. Приходилось чаще обычного напоминать себе о целях, ради которых я пошла в Школу дизайнеров. Считаю, что без дисциплины не получилось бы пройти ступень до конца.

По выходным получалось выбраться на природу, но с погодой оценки я не связываю. Муж и родители сочувствовали, советовали хотя бы временами расслабляться.

По итогам ступени получилось не вылететь из рейтинга — это уже победа, пусть и анонс диплома вышел провальным.

Собирается использовать каникулы по максимуму

Лето всегда быстро проходит, но обычно оно похоже на те самые школьные каникулы. Я еду на велике в бор, собираю друзей на пикник с настолками или на вечер кино, много читаю. Две-три недели отпуска не казались мне роскошью.

В этом году не было ни отпуска, ни ощущения каникул. Я даже не доставала велосипед и прочитала всего одну довольно посредственную книжицу. Каждый четверг я сидела над заданиями второй ступени до ночи и обещала себе в следующий раз начать в понедельник. Этого не случилось 🙂

Конечно, не только Школа редакторов съела моё лето. Его по кусочкам разделили новая работа, дополнительные проекты и попытка добавить в жизнь спорта. Будни изменились, а выходные проходят под лозунгом «работаю, когда захочу». Такие перемены — штука стрессовая, поэтому я стараюсь поддерживать себя привычными хобби и прогулками.

Многие смотрят оценки за задания ночью, сразу после публикации, или утром в понедельник. Я тоже так делала пару недель, но быстро забила. Поняла, что мои переживания в понедельник утром ни на что не повлияют, скорее сделают только хуже. Оценки не стоят моих нервов. Так что чаще всего я смотрела оценки и комментарии, когда садилась делать вторую итерацию. Это помогало мне не загоняться лишний раз и концентрироваться на задании ровно тогда, когда у меня есть на это время и силы.

Оценки не стоят нервов

Один раз я не рассчитала время и сдала откровенно провальную работу. Я знала, что это ужасно, но на второй ступени лучше сдать хоть что-то, чем не сдать ничего. Это была первая итерация задания по HTML. Часа два я пыталась понять, как мне поставить картинку в код — куда её нужно загрузить, чтобы получить прямую ссылку. Любое гугление приводило на статьи о том, что существует тег img. Вот спасибо!

Больше всего мне понравилось делать интерфейс. Жаль, что это задание последней недели и второй итерации не будет. За несколько часов получилось набросать нестыдный вариант приложения для распознавания и хранения документов.

Я начала учиться на первой ступени в Школе редакторов в ноябре 2024 года, с тех пор у меня практически не было нормальных выходных. Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь без поддержки и безграничного понимания мужа, друзей и близких. Как бы избито, пафосно или слащаво это ни звучало, я всё равно скажу: окружение влияет на наши успехи и провалы больше, чем мы предполагаем.

Да, это лето было не таким, как я привыкла, но оно прошло по-своему хорошо. Впереди неделя каникул перед третьей ступенью, и я рассчитываю наконец-то достать велик и поехать в лес. А ещё собрать друзей за настолками и фильмом, прочитать книгу, съездить в соседний город. Посмотрим, хватит ли мне недели.

Сумел передать свои эмоции в одной картинке

Не всегда успевала учиться

Лето было насыщенным. Я успела пройти две плановые операции, сделать Шенген, поменять работу и купить квартиру. А на последней неделе учёбы я отправилась в Аргентину — делала задания между перелётами.

Вот учиться успевала не всегда, из-за чего заработала пару двоек в середине ступени и свалилась в рейтинге. Сначала было обидно — получается, что место в рейтинге отражает не твои профессиональные способности, а умение укладываться в срок. Но в итоге забила: у меня в планах было закончить школу, а не закончить её в числе лучших.

Для меня школа оказалась прежде всего про тайм-менеджмент. В условиях жёстких дедлайнов действительно быстро учишься флексить и делать достаточно, а не идеально. У этого, правда, тоже есть обратная сторона — иногда не хватает времени отработать навык, чтобы всё-таки сделать продукт хорошо.

Например, недавно у нас было задание — сделать интерактивную статью. Только на стадии вёрстки для Михаила Нозика я смогла допилить концепцию и понять, как мне подать этот материал визуально. А до этого, на этапе у Максима Ильяхова, статья провалилась. Теперь уже повторно её на проверку не отправишь.

В любом случае ни о чём не жалею. Есть работы, которые резонно забрать в портфолио. Есть знания, которые ты уже не выбросишь из головы. Есть люди, с которыми можно идти по жизни. Всё классно.

Нашла вдохновляющее окружение благодаря нетворку

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я хотела прокачать навыки. Мне очень понравилось, что в школе можно развиваться в разных направлениях. Помимо дизайнерской базы — типографики и вёрстки — здесь есть управление проектами, переговоры, редактура. Благодаря этому я стала не просто дизайнером, а дизайнером, который понимает, как вести проекты. Для меня это было очень важно.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я поняла, что рядом друзья, когда по рекомендации Полины Пахотиной меня добавили в общий чат с ребятами из предыдущих потоков. Там обсуждали не только школу, а всё на свете. Один только этот чат расширил кругозор не меньше, чем сама школа. Это было очень прикольно: мы делились знаниями, опытом, вакансиями, подработками, играли в «Тайного Санту». Я нашла не просто друзей, а настоящую семью.

Нашла не просто друзей, а настоящую семью

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Одногруппники очень помогали и поддерживали. Напоминали, что оценки не самоцель, намного важнее опыт. А местами субъективная обратная связь — это нормально, так бывает. Главное — вычленить для себя самое полезное, что поможет вырасти в конкретном вопросе и стать сильнее.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

За время учёбы в школе я поняла: связи решают. Через знакомства можно попасть почти куда угодно, и оказалось, что это совсем не стыдно.

С этими мыслями я поступила в ИТМО на управление бизнесом — ради нового окружения, знакомств, возможностей. Все мои ожидания оправдались :-)

То самое окружение вдохновляет, поддерживает и идёт вместе со мной — и это капец как приятно!

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

На второй ступени мне было тяжело из-за плохих оценок. Я совсем не понимала, на своём ли я месте, то ли вообще делаю. И тогда ребята напомнили: оценки — это просто оценки. Важно понять, чем вы хотите заниматься. Если вы хотите развиваться в дизайне или в чём-то другом, просто берите от процесса максимум и не зацикливайтесь на баллах.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Разную обратную связь от Михаила Нозика в личном кабинете: один серый фон он называл благородным, а другой — то ли нудным, то ли тоскливым. Да, иногда было сложно понять, что именно подразумевают преподаватели в комментариях к домашке, но местами удавалось посмеяться.

А в целом на второй ступени было не так уж смешно — у дизайнеров почти не было поводов для общения с одногруппниками, кроме переговоров с Геннадием. Это был самый весёлый и эмоциональный эпизод.

Иногда к нам приходили руководители и просили помочь со своими заданиями. Это тоже было прикольно, но тут уже не столько про веселье, сколько просто про разнообразие и новый опыт.

Ещё очень понравилось записывать подкаст с Марией Кокшановой, которая раньше была главредом «Кто студента». Мы здорово пообщались про вторую ступень, повспоминали всё, порефлексировали — было весело.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я не участвовала в офлайн-встречах — кажется, они были у других ребят, особенно у редакторов. Для меня первая офлайн-встреча — это уже была защита диплома, и это, конечно, было очень интересно. Туда пришли и девчонки из других потоков. Было здорово пообщаться со всеми вживую. Такие связи остаются надолго.

Для меня большая ценность нетворка в том, что я знаю: у меня есть люди, к которым можно обратиться почти с любым вопросом. Можно закинуть вакансию, попросить помощи, поискать подработку или просто обсудить что-то отвлечённое от работы или учёбы — и вас обязательно поддержат.

Сделал полезный курс под напором сообщества

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Я хотел переквалифицироваться из дизайнера в редактора. В один момент я словил выгорание и решил полностью завязать со своей профессией: оставить только подработки, чтобы не сидеть без денег. Но в школе сильно пригодились дизайнерские навыки, и я снова загорелся.

Планировал попасть в комьюнити и начать в нём быстро развиваться. Про школу я услышал от Максима Ильяхова, так как ещё давно следил за его блогом и каналом. Он рассказывал, как здесь профессионально учат редакторов, а мне всегда нравилось писать.

А также рассчитывал замотивировать себя к трудоголизму и успеванию всего. Ещё до поступления слышал, как в школе тяжело, и решил проверить себя на прочность, чтобы потом рутинные перегрузы не казались чем-то страшным. В общем, хотел попробовать поебашить и посмотреть, что из этого выйдет.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

После создания неофициального телеграм-чата для студентов, где мы начали постоянно общаться. Чат зародился как профессиональная помощь комьюнити, а перерос в сборище содомии, сплетен, пользы, обид и слёз. Многие росли и до сих пор растут вместе с чатом.

Я бы не сказал, что мы в чате прям друзья и союзники, но накидать друг другу правок и быстро прокомментировать рабочую задачку — вполне можем. Самое крутое, что там люди реально заинтересованы помогать, вникать в задачу и процессы и в итоге выдавать здравые советы и комментарии. Раньше у меня такого опыта не было.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Мы немного делились пониманием лекций, комментировали результаты и получали дополнительные правки, помимо преподавательских.

Одна итерация правок — маловато для качественного результата. А вторая как будто бессмысленная, потому что никто доработки смотреть уже не будет. Вот здесь и пригождались комментарии однокурсников, так как часто глаз замыливается, и вы что-то упускаете.

Общение позволяло легче переживать неудачи. Например, когда все пишут, что не понимают ХТМЛ и вообще не представляют, как сдавать задание — вам становится легче, потому что вы такой не один. Эта сопричастность помогала на протяжении всего обучения.

Общение позволяло легче пережить неудачи

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Лично мне стало проще общаться. Я просто привык много писать и говорить, высказываться. Теперь на работе я не молчу: когда мне есть что посоветовать и когда я считаю нужным сказать — я просто говорю ртом и спокойно продолжаю работать. Раньше я любил отмалчиваться.

Появилось больше уверенности в себе. Поддержка коллег, рекомендации меня как эксперта и хорошего специалиста — всё это позволяет чувствовать, что я заслуживаю хорошего места и достойной зарплаты.

Я стал лучше чувствовать личные границы людей. Например, если участник шутит и высказывается так, что большинству не нравится, — они скажут ему об этом прямо в лицо. Неприятно, зато честно. Так формируются границы дозволенного, которые ретранслируются и в рабочих чатах.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я бы не сказал, что с ними столкнулся. Я бы даже сказал, что у меня нет синдрома самозванца, либо я просто хочу такую позицию транслировать :-)

Поддержку я почувствовал в создании своего проекта. Я не хотел идти на третью ступень и сомневался в своей идее — курсе по Фигме для редакторов.

Я был уверен, что мои компетенции в программе ничтожно малы по сравнению с теми, что есть у крутых дизайнеров. И это была чистая правда.

Я мучился, жалел 60 тысяч рублей на третью ступень и не хотел реализовывать чужой проект. А потом с весёлым лицом выступать на защите и говорить, как мне было круто делать карточки и что этот проект будет жить вечно.

Но чат просто настоял, что курс по Фигме — мастхэв для редакторов. Я сильно сомневался, так как думал, что не попаду в ЦА, но в итоге решил рискнуть.

Я счастливый человек, потому что мне не понадобилось выяснять боли аудитории: ЦА сама пришла со своими потребностями и сказала, как их закрыть. Так и появился курс «Фигма для редакторов».

Ребята сказали «делай», и я сделал. Я пошёл на третью и реализовал проект только благодаря напору коллег.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Я вспомню не самый ржачный, но точно запомнившийся мне момент. Я вообще такой человек, который любит шутить на заезженные темы и, так сказать, «подрывать пердаки» особо чувствительным категориям граждан. И вот я нативно на протяжении нескольких месяцев закидывал байки про женское место на кухне и что мужчина — вершина цивилизации. В итоге на меня чутка наехали в чате, я отшутился, и мы дальше продолжили дружно жить. Так я понял, что и среди коллег и товарищей есть больные темы, на которые просто не надо шутить.

Срачи — это наше всё. Раз в пару недель в чате случался серьёзный закус, и проходили беседы на повышенных тонах. Мы могли затронуть разные темы, и, конечно, среди большой группы всегда найдутся представители «за» и «против». Но что нас всех объединяет — нелюбовь к вакансиям с пренебрежительным отношением к соискателям: низкая заработная плата, неофициальное трудоустройство, неоплачиваемые подработки и красивая ветка в качестве награды за труд.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Я встречался два раза на защите. Первый раз — это выпуск нашего 19-го потока. Сначала я не мог поверить, что все эти люди, с которыми я общался в чате, — живые. Мы круто провели время, защитились и поболтали на разные темы: работа, переезд, личная жизнь, творчество.

Второй раз — защита 20-го потока. Я ещё на второй ступени заобщался с редактором Анастасией Ивановой. Начал периодически помогать ей по дизайну с некоторыми рабочими задачками. Общение сложилось (все мы знаем, что сплетни объединяют), и Анастасия позвала меня внештатным дизайнером на третью ступень в её проект. Вот так нетворкинг позволил мне посетить ещё одну защиту и вживую встретиться с теми, с кем на протяжении месяцев общался в сети.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Бабки. Как говорил выше, я запустил платный курс. За счёт сначала неосознанного, а потом уже прямо-таки осознанного нативного продвижения у меня появились первые покупатели курса. Так совпали моё желание продавать и потребность редакторов в хорошем практическом обучении дизайнерскому софту. Случился для всех приятный мэтч.

База специалистов, к которым я могу обратиться. Мы даже как-то составляли в чате таблицу, где каждый писал, чем он занимается и как может быть полезен. Я не помню всех — только тех, кто хорошо себя зарекомендовал. Когда мне нужна помощь или меня просят порекомендовать конкретного специалиста, у меня в голове уже есть список крутых людей, за которых я готов поручиться.

Прокрастинация. Когда у меня появляется свободное время на работе или дома, я могу зайти почитать чат и посмотреть, у кого что случилось и кто чем живёт. В итоге залипнуть в общение, начать кому-то отвечать и даже, возможно, с кем-то поспорить. И так увлекательно провести полчаса.

Получил опыт у профессионалов с потока

С какими ожиданиями и целями ты шёл в Школу бюро?

Сейчас сложно вспомнить детально. Программа минимум была такая: пройти все три ступени, хотя бы две из них — бесплатно, выхватить билет в профессию, ну и немного сменить жизненный вектор. Спустя год я могу сказать, что перевыполнил план.

Я прошёл бесплатно все три ступени. На третьей ступени сделал проект, где заказчиком был главред журнала «Майндбокс» Марья Авраменко, а арт-директором — Максим Ильяхов. А после школы устроился работать в бюро. Как мне кажется, неплохо для чувака без опыта в диджитале.

Когда ты понял, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Ключевым моментом точно был вечер допуска на третьей ступени. Практически все были онлайн, ждали галочек, поддерживали друг друга. Кажется, с удвоенной силой сообщество топило за ребят, у которых были проблемы с проектами и допуском.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

С ребятами моего потока было не только приятно общаться — у них было чему поучиться. Это мощные профи из самых разных сфер: от заказной разработки и дизайна до нефтедобычи. Поэтому я перенимал опыт как мог и старался соответствовать.

Когда ты столкнулся с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Спасибо всем ребятам из 19-го потока, что я ни с первым, ни со вторым так и не столкнулся.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Мы встречались за пару дней до начала третьей ступени. Чего там только не было: от встречи с Артёмом Горбуновым в «Коворкафе» до ночного розыгрыша всего 19-го потока.

Мы сидели в «Коворкафе» всей компанией, и тут зашёл Артём Горбунов. Мы сначала как-то притихли, а потом коллективно решили, что такую возможность пообщаться упускать нельзя, ну и позвали его с нами посидеть. Времени у него было немного, но всё-таки пообщались.

Создала большой чат и нашла много друзей

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я не вымораживала эту покупку год — всё случилось спонтанно. У меня уже было чёткое намерение стать редактором, я понимала, чем хочу заниматься. И когда я увидела Максима Ильяхова и Школу редакторов, то просто дождалась набора и сразу записалась. Сыграл роль и прикольно собранный лендинг — пусть скажут «спасибо» своим маркетологам.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Я не совсем согласна с формулировкой вопроса: чтобы люди стали друзьями и союзниками, нужно приложить усилия. Так можно сделать практически с любой коммуникацией — и я это умею. Анастасия Иванова стала первым человеком из потока, с которым я начала общаться. Дальше всё закрутилось: что-то отдаёте, разговариваете и получаете «ответочку». Это так работает. Если хотите друзей и союзников — просто вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится.

Вкладывайтесь в коммуникацию от души, и всё получится

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На второй ступени общение с ребятами дало мне больше практики и пользы, чем с преподавателями. Мы обсуждали задания, обменивались мнениями и вместе искали способы решения задачи.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Напрямую. Меня наняла Анастасия Иванова, и мы какое-то время работали вместе. Потом из тусовки школы я нашла авторов в свои проекты. Если мне сейчас понадобятся специалисты или, допустим, новое место работы, — я в первую очередь обращусь в чат. Причём не в официальный, а в нашу неформальную тусовку.

Если я приглашаю исполнителей оттуда, я уже знаю, чего от них ожидать. Школа «дрессирует» пунктуальность, соблюдение дедлайнов, и мы говорим с ребятами на одном языке. А если нанимаю исполнителей со стороны, это заметно: они работают иначе, и им приходится объяснять какие-то вещи, которые в школе считаются базой.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Оказали поддержку не дежурными фразами вроде «не переживай, всё пройдёт», а по делу: с конструктивом, что делать. У меня была ситуация, когда заказчик начал меня дёргать по какой-то ерунде и докапывался до мелочей. В итоге оказалось, что проблема вообще не во мне, а в его отделе. Сотрудники хотели сделать этот проект сами, но руководитель отдал его мне. Это была просто ревность. И ребята из чата тогда чётко говорили: «Спроси вот это», «Посмотри вот на это», «Забей, не трать силы».

Мы в целом так друг друга и поддерживаем — не просто «не расстраивайся», а конкретными советами. Все из одной сферы, на одни и те же грабли наступаем, в одном компоте варимся — поэтому и понимаем друг друга с полуслова.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Конкретных моментов не вспомню, но сам факт, что можно зайти в чат, посмеяться, скинуть мем или просто посмотреть, что накидали — это бесценно! В чате каждый день по несколько сотен новых сообщений, и это офигенно — наше общение до сих пор живёт.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Конечно, встречались — это регулярная история. Мы собираемся с ребятами из Екатеринбурга, а если кто-то приезжает к нам, стараемся обязательно пересечься. Когда я куда-то еду, меня тоже встречают.

Есть такое выражение: «в каждой гавани по пристани» — у него, конечно, немного другой смысл, но в нашей истории оно работает на все сто. Куда бы ни приехал, почти в любом городе найдётся кто-то из редакторской тусовки, кто может показать город.

Что ещё тебе дал активный нетворкинг во время обучения?

Эффективность обучения гораздо выше, когда вы обсуждаете задачу. Если вы скидываете документ с заданием и просите тусовку поковыряться и дать фидбек — это не читерство. Я вижу, что пишут другие и учусь на этом, а обратная связь — это бесценно.

Я не знаю, почему бюро противится межпотоковым и междисциплинарным историям. Мы тоже заходили с таким проектом — и каждый поток заходит, но их обламывают.
Да, есть чаты с преподавателями — до меня доходила информация, что некоторые потоки используют их для общения. Но это всё-таки немного не то: общаться на личные темы и сплетничать там неуместно.

В итоге студенты сами нашли способ объединиться и обеспечить себе нетворкинг, несмотря на отсутствие поддержки бюро. Обучение давно закончилось, а мы всё ещё общаемся в своём чате — обсуждаем и рабочие, и личные вопросы. И это очень ценно.

Пережила отчисление из школы и поступила снова благодаря ребятам

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

Я поступала в Школу бюро, когда уже работала шеф-редактором. Тогда я сделала пивот в карьере и поняла, что мне не хватает навыков именно в кроссдисциплинарных направлениях: вёрстке, дизайне, переговорах, даже маркетинге. То есть редактурой-то я владела (ну, по крайней мере мне тогда так казалось), но вот работать в команде с дизайнерами, пользоваться одной Фигмой и доносить смыслы с заботой — тут было грустно.

До поступления я переживала, что в школе учатся супермощные ребята, и я на их фоне буду очень бледно выглядеть. По факту оказалось, что аудитория разношёрстная — с разным опытом и с разным набором навыков. Что я точно не ожидала увидеть на входе, так это мощное комьюнити студентов, которое продолжает существовать и после окончания учёбы.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Наверное, бустом в общении 19-го потока было создание неофициального чата для студентов. Его организовала Ольга Долгушева, чтобы решать какие-то небольшие рабочие задачи, например, посмотреть тексты друг у друга, если глаз замылился. Но в какой-то момент, мы сами не поняли в какой, — этот чат вырос и перестал быть ламповым. К нам присоединились руководители и дизайнеры 19-го и 20-го потоков.

Сегодня мы приходим в чат поделиться всякими приколами по контенту, по дизайну, можем какую-то вакансию помусолить. Это вообще любимое занятие — обсуждать предложения в рынке. Теперь собралась большая компания людей, которые уже работают в разных отраслях, в разных журналах, с разным типом контента. Что-то вроде кружка психологической помощи, где мы можем поржать, обсудить насущное и помыть кости друг другу.

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

На первой ступени студенты учатся автономно, и помогать друг другу в обучении не приходилось: каждый идёт в своём темпе и проживает конфетно-букетный период с чатом и бюро. Плюс мы ещё все дисциплинированные, как солдаты: соблюдали правила и справлялись самостоятельно. На этом этапе появился локальный мем: «Я дошёл до теста про бога дизайна». Это значит, чувак проделал основной пусть первоступника и близок к финалу обучения.

А вот на второй и третьей ступенях чат уже конкретно помогает. Как минимум вы начинаете понимать, что вы не одни, что у ребят с вашего потока такие же проблемы с выполнением заданий, как у вас. Вы абсолютно одинаково плачете над вёрсткой, если она не получается, и вас объединяет общая цель — дойти до конца.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

Не скажу, что сильно, но благодаря нетворку мы можем находить исполнителей для рабочих задач. Например, для меня идти на условный hh.ru — это последний вариант. Всегда хочется поискать среди знакомых, знакомых знакомых, получить какие-то отзывы на человека, и если это не дало результатов, то уже давать объявление на сайтах.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Я училась в Школе редакторов в 19-ом потоке, и так получилось, что я не бомбически круто сдавала тесты. Как итог — не прошла на вторую ступень. Пережить неделю самобичевания, расстройства и обвинения себя в глупости во многом помогли однокурсники, с которыми у нас сложилось тёплое общение.

Я помню, как некоторые ребята мне тогда писали: «Если ты не закончишь школу, то нам вообще делать нечего…» И это помогло подсобраться, перестроить мысли. Да, оступилась, не смогла. Но не смогла не потому, что дура полная, а потому, что были другие задачи, и нормально сконцентрироваться на учёбе не получилось. Такое бывает.

Уже через неделю самокопания я поступила в Школу руководителей. И ни разу не пожалела, что всё сложилось именно так :-)

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

С 19-м потоком я не встречалась офлайн, а с 20-м потоком встретились офлайн уже на защите.

В ближайшем баре мы устроили препати и афтепати. На препати пришли ребята и с 20-го, и с 19-го потока, так как тесно общаемся в чате. Очень тепло и лампово выглядели наши барные посиделки. Кидали фотки тем, кто не смог приехать.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

В первую очередь я благодарна бюро за людей, которые стали моими коллегами. Это отдельный кайф — знать, что вокруг свои чуваки и отзывчивые ребята, которые поддержат и помогут с любой задачей.

Приведу пример: Илья Поликарпов защитился в 19-м потоке и уже почти год тащит свой дипломный проект, который неплохо развивается. С весны 2025-го Илья решил записывать подкасты и рилсы. Собственно, я ему и принесла эту идею. И теперь мы каждые два месяца собираемся примерно одним и тем же составом редакторов и дизайнеров, чтобы помочь Илье с созданием контента. Помогаем на голом альтруизме, потому что верим в его идею и стараемся помочь с реализацией. С нас не убудет выделить пару часов, а Илья получит хорошее подспорье в продвижении.

Нашла классную работу путём общения и инициативы

С какими ожиданиями и целями ты шла в Школу бюро?

У меня было вполне чёткое ожидание и цель — «пообтесаться» в тусовке. Хотелось познакомиться с людьми, которые уже работают в сфере. Когда я шла в школу, то слабо представляла себе, как устроен рынок. Я хотела понять это через общение с редакторами и теми, кто желает ими стать.

Дополнительная цель-максимум была «посветиться» перед людьми, которые могут помочь трудоустроиться. Нетворк работает: с ним у вас просто больше шансов. Это не про поблажки или снисхождение, а про доступ к информации и возможностям. Вы можете первыми узнать о вакансии, у вас чуть больше степеней свободы — но для этого нужно быть на виду. Это и было одной из моих задач.

Когда ты поняла, что рядом не просто однокурсники, а друзья и союзники?

Переломным моментом стало то, что я попала в неформальный чат-тусовку в противовес официальному бюрошному чату. Там уже были живые люди с другим тоном общения, со своим лицом. Естественно, у всех — общая боль, общие задачи и проблемы, которые мы решаем во время учёбы. Это так или иначе сплачивает.

Когда мы начали помогать друг другу, советовать, обсуждать, вместе разбирать задачи — стало понятно, что выстраивается именно комьюнити, а не просто флудилка.

Общая боль, общие задачи, общая проблема — это сплачивает

Как общение с однокурсниками помогало в обучении?

Это невероятно помогло на всех уровнях: и вместе подумать над заданием, и подцепить у кого-то удачное решение, и дать кому-то воспользоваться своим. Поредактировать чужую статью — и получить редактуру в ответ. Кто-то мог обратить внимание на то, что я сама просто прозевала.

Главредство в журнале «Кто студент» тоже было частью обучения и здорово расширило мою сеть профессиональных контактов.

Общение с однокурсниками помогало колоссально: прежде всего тем, что было с кем подумать, с кем провалидировать эмоции в острые моменты, да и двигаться по таймлайну становилось и проще, и структурированнее. Поддержка была не только профессиональной, но и дружеской.

Как нетворк повлиял на твою профессиональную деятельность?

В живительную силу нетворка я уверовала ещё до истории с редактурой.

Я шесть лет работала в посольстве Швеции — верю, что получить место мне тоже помог нетворк. Студенткой посещала все открытые мероприятия посольства, а на выпускном курсе вписалась в стажировку и помогала сотрудникам на одном из проектов. Так познакомилась с тогдашним советником по культуре и другими будущими коллегами.

Когда появилась вакансия, я откликнулась на общих началах, но то, что меня знали, уже видели в деле и представляли, что я за человек, точно сыграло роль.

Нетворк мне помогал и когда я только начинала работать с текстами. Самые первые заказы предлагали знакомые. Кто-то искал копирайтера или эсэмэмщика, и меня рекомендовали как толковую девчонку.

В контексте Школы бюро влияние стало ещё более ощутимым. Сейчас я работаю в «Майндбоксе», и у нас почти вся команда — выходцы из бюро: несколько бывших главредов «Кто студента», сотрудники, которые учились или сейчас учатся в школе. Это тоже про нетворк: благодаря обучению на второй ступени и журналу все видят, что и как вы делаете.

На работу меня пригласила Марья Авраменко, на тот момент она была главредом «Майндбокса». Но большую роль сыграла моя личная инициатива.

Уже на второй ступени мне было интересно больше узнать про «Майндбокс». Что-то о компании я услышала от других студентов, что-то — через сеть контактов в «Кто студенте». А ещё мне нравилось, какие комментарии Марья оставляет к нашим заданиям. Я понимала, что хочу поработать с этим человеком.

Я посмотрела её старый вебинар с одним из предыдущих потоков и попросила Максима Ильяхова, чтобы нам тоже организовали веб с Марьей. Подготовила кучу вопросов, спрашивала про работу в «Майндбоксе» и про карьерный путь. Короче, активно подбивала клинья.

Думаю, что этот интерес был виден. А ещё Марья проверяла задания на второй ступени школы и могла заранее оценить, насколько я подхожу и стоит ли со мной работать.

Всё совпало с моим изначальным представлением: если стараться, быть вовлечённой и заметной в тусовке, это реально повышает шансы получить конкретный офер. В моём случае так и произошло.

Когда ты столкнулась с выгоранием и неуверенностью, как тебя поддержали однокурсники?

Неуверенность — это моё нормальное состояние. Это скорее с уверенностью я «сталкиваюсь». И тут помогает даже просто то, что кто-то ставит сердечки на твоё сообщение и говорит: «Ты молодец, просто загоняешься». Иногда это действительно работает, иногда — нет, но это это всё равно ценно, потому что вы чувствуете, что вам есть куда прийти за поддержкой.

Какие самые ржачные или странные моменты в общении ты вспоминаешь до сих пор?

Смешных моментов было много, но за давностью сложно вспомнить что-то конкретное. Хотя, пожалуй, одна история точно входит в мой личный топ-10 пранков. Мы встретились офлайн с ребятами накануне выпускного, создали фейковый аккаунт одного из преподавателей и добавили его в наш чат. Какое-то время он там «жил». Нам было очень смешно, кому-то, наверное, странно — но в тот момент это был чистый кайф.

Встречались ли вы офлайн? Как выглядели такие встречи, и что они дали группе?

Было несколько с виду обычных офлайн-встреч. И они дали многое тем, кто встречался лично. Когда развиртуализируетесь с человеком, всё воспринимается иначе. Если до этого были какие-то напряжённые моменты в коммуникации, встреча часто помогает их сгладить — вживую люди оказываются совсем другими. Вы вдруг понимаете, что не так считывали их интонацию, как она звучит в реальности.

В целом это даёт ощущение более реального взаимодействия. Это уже не просто аватарка в чате, а конкретная Полина Пахотина.

Не уверена, что это как-то радикально влияет на группу, хотя, возможно, делает её более устойчивой и долговременной. Но для участников таких встреч — это точно ценность.

Что ещё тебе дал активный нетворк во время обучения?

Как и любой нетворк, он со временем выходит за рамки той узкой области, которая вас объединила, — обучение, редакторские задачи, вакансии.

Постепенно нетворк начинает проникать в другие сферы жизни. Например, я чуть было не нашла квартиру через чат. «Соучатники» знали, что я ищу жильё, и одна девочка мне написала, что у неё как раз съезжают соседи, быстро разведала обстановку и связалась с хозяином квартиры. С той квартирой не срослось, но потенциал был велик. Нетворк реально помогает решать бытовые вопросы и просто чувствовать поддержку.

У вас остаётся долгосрочное комьюнити, которое всегда выслушает и поможет. Дополнительный круг общения — это всегда плюс. Я не могу представить ситуацию, в которой его наличие было бы хуже, чем его отсутствие.

Не имей сто рублей, а имей сто друзей — вот так-то!

Ты закончила журфак, работала по специальности. Почему решила уйти из журналистики?

Я завершила карьеру в журналистике. Всё, что мне было интересно, — попробовала. Дальше оставалось только расти в масштабах, но меня это не вдохновляло. Мне хотелось приносить больше пользы.

Представьте: зима, дом по окна засыпан снегом и его не убирают. А ещё это аварийный дом — вот-вот рухнет на голову жителям. В нём живут обычные люди — они не умеют правильно ходить по инстанциям и защищать свои интересы. Приезжаю туда, общаюсь с жильцами… Рассказываю об этом в статье — и она имеет эффект: после прокурорской проверки снег убирают.

Я вкладывала в работу очень много сил, но количество вложенного не соответствовало результату. В какой-то момент спросила себя: зачем я это делаю? Я потеряла ощущение осмысленности.

Почему ты выбрала коммерческую редактуру?

В коммерческую редактуру перешла, потому что увидела, как бизнес влияет на среду. Я жила на Ямале — это не Москва по благоустроенности: тротуары только в центре, погулять негде. Но можно было зайти в красивое кафе с тёплой атмосферой — и это не чиновники сделали, а бизнес. Я решила, что хочу помогать такому бизнесу зарабатывать. Потому что он реально полезный.

Смысл и журналистики, и коммерческой редактуры — вызвать реакцию. Просто я сменила заказчика. Раньше это были люди, которые приходили и говорили: «Нас обидели, помогите». Но чаще я решала проблему одного человека. А в коммерческой редактуре можно помочь сразу многим.

Например, ИТ-компания делает продукт для банков. Бесит, когда банк не может меня нормально обслужить. Персонал косячит. Но не потому, что они уроды, — никому не хочется специально ошибаться и получать репутационный ущерб. А потому, что у них миллиарды записей о пользователях, и они не могут их привести в порядок. Помочь упорядочить базы — сложная техническая задача, которую решает именно ИТ-компания.

Задача редактора — рассказать, как продукт помогает банкам. О нём узнают компании, которые страдают от таких же косяков: «О, классно! Они для того банка сделали — могут и для нас сделать». В коммерции редактор решает проблему не одного человека, который пожаловался в газету, а глобально — множества людей.

Сейчас я вижу гораздо больше смысла в том, чтобы помогать бизнесу. Но и в журналистике, и в коммерции текст должен иметь цель и результат.

В коммерческой редактуре можно помочь сразу многим

Ты пошла в Школу редакторов уже будучи профессионалом. Зачем тебе нужна была школа? Чему ты научилась?

Я уже работала коммерческим редактором, но чувствовала, что мне не хватает компетенций именно в продуктовой редактуре. Тематика тяжёлая — корпоративный ИТ-продукт. Там инфостиль на лайте не прокатывает. Чтобы рассказывать об обновлениях, нужны навыки, которые срабатывают на автомате. Когда автор пишет про маркетинг, базового инфостиля вполне может хватить. А для текстов в продуктовом маркетинге нужны более серьёзные навыки.

Часть теории на первой ступени школы уже была мне знакома. А сильно выросла я на второй ступени. У Максима Ильяхова и у Ильи Синельникова — в понимании, что такое клиентская работа. Для меня это были два курса на одну тему. Ещё мой прорыв — дизайн у Михаила Нозика. Здесь произошёл не просто «икс два», а атомный взрыв: было никак, а стало прямо: «Я понимаю!». Даже на дипломном проекте я занималась дизайном.

Что из журналистского опыта оказалось тебе полезным в коммерческой редактуре?

В журналистике важно понимать, что интересно людям. В новостях главная метрика — трафик. Он будет, если знать, что привлечёт внимание читателей. Причём писать хорошо не обязательно. Можно просто сказать: «Ой, ребят, у нас тут атомная бомба взорвалась» — и без разницы, как это написано. Хоть капсом.

В коммерческой редактуре часто не понимают, что интересно аудитории. Отсюда унылые тексты. Они написаны по всем заветам, грамотно выстроены. Но непонятно, зачем их читать.

Ещё журналистика учит брать интервью и расслаблять собеседника. Если не умеете расположить к себе человека, нужной информации не получите. Бывает, редактор говорит, что все эксперты — уроды и с ними невозможно общаться. Но люди разные: кто-то занят, кто-то просто не хочет разговаривать: «Зачем писать статью в блог, у нас свои дела». Умение разговорить собеседника — это классный навык.

В чём разница между просто хорошо написанным текстом о продукте и текстом, который важен для пользователя?

Представьте: каждый месяц выходит обновление продукта и нужно рассказать пользователю, что мы сделали полезного. 90% рынка говорит о том, что они сделали. Не объясняют, зачем это нужно и чем это поможет пользователю. Просто: «Мы сделали круче». И тот, и другой текст могут быть написаны хорошо. Но один текст заходит с позиции «что сделали мы», а другой — с позиции «чем это поможет вам».

Приходилось ли тебе менять подход компании, когда она не думала о пользе для клиента?

Был период, когда я пыталась спасать заведомо провальные проекты. Видела ужасный проект и думала, что из него можно сделать конфетку. Но такое «плохо» не возникает просто так. Оно говорит о том, что уровень команды такой, — им нормально так работать.

Если у людей базовая планка — ноль, то объяснить им, что такое хороший результат, — невозможно. Это как рассказывать заказчику, почему не надо писать, что «мы очень крутые» и «мы делаем самые потрясающие вещи».

Допустим, компания пишет на сайте, что они победили во всех конкурсах, а их директор круто играет на балалайке. Приходится объяснять: «Давайте писать про пользу, которую вы можете принести клиентам, а не про директора с балалайкой. Это редкий скил, но он интересен только вам. Покупателям важно, какие заборы вы делаете — заржавеют они или нет и сколько лет простоят: пять, десять, двадцать?»

Не бывает так, что пришёл, предложил делать иначе — и все сказали: «Господи, это же идеально». Будет сопротивление: в компании всегда так делали, и всё нормально было. А я не хочу тратить силы на объяснения базовых вещей. Я хочу решать более высокоуровневые и драйвовые задачи.

Например, чтобы синхронизировать работу отдела маркетинга и отдела продаж, нужно ровно столько же сил и времени, как для «давайте писать не о себе, а о клиенте». Вот только первая задача гораздо прикольнее.

Если компания рассказывает о своих победах и заслугах, а не о продукте, и при этом хорошо себя чувствует, значит у неё всё в порядке, — иначе она давно перестала бы существовать. Это очень излечивает от синдрома спасателя.

Как ты понимаешь, что проект не твой?

Например, есть запрос — нужен человек, который будет писать тексты в блог. Ориентир — 12 текстов в месяц. Вы можете спросить: «Почему 12?», а вам вежливо ответят: «Зачем вам это знать?» Для меня уже было бы понятно, что мы не подходим друг другу.

Как ты относишься к критике и правкам? Что для тебя в этом важно?

Некоторые авторы пишут не просто текст, а создают «нетленку»: «Я сюда душу вложила. Это лучшее, на что я способна». А когда приходит редактор и говорит, что нужно переделать и почему, — начинается паника и падение самооценки. Но клиенту не нужен лучший пост в чьей-то жизни, а нужен тот, который решает его задачу.

На второй ступени Школы редакторов я научилась спокойно относиться к правкам. Представьте: состоявшийся профессионал выполняет задание, задействует все свои умения, а Максим Ильяхов ставит тройку и объясняет, что можно сделать лучше.

Можно возмутиться: «Я на этих лендингах пять миллионов заработала, что ты мне рассказываешь?» А можно подумать: «Почему он так сказал? Что не так?» Первый вариант — понятная, эмоциональная реакция. Второй — профессиональная. Считать, что «все дураки, а я умный», — разрушительно.

Некоторые клиенты чётко понимают, какие им нужны тексты, и просят внести изменения. Можно отреагировать с раздражением и просто что-то сделать: хотели, чтобы поправил, — получите. Но это отношение всегда видно: человек даже не понял, о чём получил комментарий. Можно отнестись по-другому: сказали что-то поправить — подумайте, почему клиент так хочет. Не поняли — спросите.

Иногда клиенты показывают текст всем — маме, папе, жене, собаке — потому что не уверены и переживают. Важно понять, что их беспокоит, и вместе искать решение. Это вопрос доверия и профессионального диалога. Я бы на этом месте задумалась: что со мной не так? Почему собачке больше доверяют? Что я могу изменить в этой ситуации?

Не поняли — спросите

Есть критика, которая меня не интересует. Когда кто-то называет мой текст плохим — он же не знает, с какой целью я его писала. Мне жаль, что вам не нравится, но вы мне за него не платили. И я не платила за ваше мнение. Поэтому я стараюсь не разбирать чужие тексты и не комментировать их. Откуда я знаю, может, он прекрасно работает?

Мне нравится канал редактора Светланы Дудчак. Раньше она разбирала интерфейсы и комментировала их — корректно, но с посылом «ну как такое можно сделать вообще». Было интересно это читать, весело. А потом она сама стала редактором интерфейсов в компании со сложными продуктами и однажды написала пост с извинениями. Со стороны выглядело, что человек на своём опыте понял, что в производстве есть множество ограничений, требований и всего того, о чём читатель даже не догадывается. Пользовательская критика вроде «фу, как некрасиво» часто не учитывает, что какая-то глупая кнопочка удешевляет продукт в 15 раз.

Как ты относишься к зависти?

Я люблю понимать, что завидую кому-то, — это мне сильно облегчает жизнь. У многих людей есть слепые зоны, и они не могут связывать очевидные вещи. Например, человек много ест, у него проблемы с весом, но он думает, что толстеет из-за воздуха. Количество еды — в слепой зоне. Тогда нужны маркеры. В случае с едой — это вес.

С завистью то же самое. Для меня это маркер: «Что я хочу такого, что есть у этого человека? Что меня бесит? А, вот что! Я так пока не могу, но очень хочу». Год назад на общем созвоне я встретила человека, который меня бесил. Сидела и записывала, что он делает, как реагирует. Потом поняла — я описала, чего хочу сама.

Главное — не попадать в иллюзию, что он плохой, а я хорошая. Это ловушка. Человек бесит не потому, что он урод, а потому, что у него есть что-то, чего я сама хочу. Если это понять — всё встаёт на свои места.

Какие навыки важны для редактора?

Харды можно освоить быстро: сейчас много информации и школ. Как говорит Максим Ильяхов, любой психически здоровый человек, способный к обучению, может стать редактором. Другой вопрос, как сделать карьеру и зарабатывать выше рынка. И это уже история про софт-скилы.

Очень важны две вещи: желание помочь и эмпатия. Вы не сможете расти без желания разобраться, чем можете помочь бизнесу. Важно осознавать, что вы пишете тексты не для себя, а для определённой цели и аудитории. А если вам возвращают текст с правками — нужно понять почему и пересобрать.

Эмпатия помогает поставить себя на место читателя, понять, чего он хочет и зачем читает текст. Что будет интересно читать восьмидесятилетнему мужчине с сисадминовским прошлым? Как с ним нужно говорить? Почему он будет доверять этому тексту?

Платят за решение проблемы, а не за тексты. А решить её невозможно, если не хочешь помогать и если не способен понять, какая у человека есть проблема.