Школа редакторов – Кто студент

Ксения Лурье Я из тех, кто сделывает и иногда за это получает

Студентка 14 потока Школы редакторов и внештатный копирайтер издательства «Эксмо» рассказала, как зарабатывать на любви к чтению, почему инфостиль не подходит для издательской сферы и зачем выходить за рамки обязанностей.

Ты пишешь для медиа и издательств о книгах. Расскажи, с чего всё началось?

Я всегда любила читать, поэтому поступила на филологический факультет Удмуртского Государственного Университета в Ижевске. После окончания работала там, где придётся: частным репетитором по ЕГЭ, визовым специалистом, логистом, пиарщиком в музее. При этом меня всегда тянуло к книгам: работала в книжном магазине, организовывала встречи книжного клуба, много читала и с 2010 года публиковала рецензии на «Лайвлиб».

В 2014 году в Ижевске открыли первое арт-пространство — «Сахар», я сделала там книжный стеллаж, закупила крутые книжки и начала их продавать. Это была история для души, не для заработка. Как зарабатывать на книгах и чтении я тогда не понимала.

Книги для книжного стеллажа выбирала, ориентируясь на рекомендации критиков, свои предпочтения и посетителей арт-пространства. С этими же книгами выехала на книжную ярмарку в центре города

Рассказываю про книги на первой Печа-Куче в Ижевске в 2016 году. У меня есть только шесть минут на презентацию, и слайдов должно быть не больше двадцати

В 2017 году, когда была пиарщиком в музее, так выгорела от нелюбимой работы, что решила уволиться и заниматься тем, что люблю — рассказывать и писать про книги.

Друг посоветовал публиковать рецензии на Яндекс Дзене, который тогда только появился и обещал монетизацию для блогеров. Через месяц после первой рецензии ребята из Дзена написали мне и предложили поучаствовать в конкурсе на спонсорскую поддержку. Победители получали 300 тысяч рублей на продвижение своего блога, надо было только подать заявку в свободной форме. Я отправила письмо и получила положительный ответ.

Дзен стал первым, кто в меня поверил. Благодаря ему я начала верить в то, что можно рассказывать о книгах и на этом зарабатывать. Спонсорство Дзена стало моей подушкой безопасности: деньги покрывали мои потребности на ближайшее время, а я могла писать и нарабатывать опыт, не думая о финансах. Просто мечта.

Близкие тоже поддержали моё желание писать про книги и подарили мне обучение в школе книжной рецензии, которое проходило в Москве в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». Мы учились писать рецензии на нон-фикшн произведения: с чего начинать текст, о чём говорить, как анализировать прочитанное. Уже практически ничего не помню из тех лекций, но осталось приятное ощущение, что в тот момент я наконец-то нашла место, где мне нужно быть и где меня понимают.

Учусь в школе книжной рецензии. На фото только часть меня — я в синем платье в левом углу. Максим Трудолюбов рассказывает, как писать для «Интернешнл Нью-Йорк Таймс» и чем рецензии для зарубежных изданий отличаются от рецензий для российских

Я в расфокусе справа на заднем ряду. Через кресло слева от меня — Женя Ульянкина, с которой мы встретились вновь на 14 потоке Школы редакторов. А по центру — Саша Гусева, с ней мы пару лет вместе работали в Эксмо. Мир тесен

Для меня та поездка стала возможностью обрасти знакомыми, влиться в литературную тусовку. Там я познакомилась со многими известными в книжной среде людьми: Львом Данилкиным, зачинателем книжной моды на рецензии, и Галиной Юзефович, известным литературным критиком.

С Галиной мы стали друзьями на Фейсбуке, и благодаря ей я получила свою первую книжную работу — вела рубрику про книги в журнале «Гламур». Нужно было согласовать с главредом тему книжной подборки для нового номера, предложить ему несколько книг на выбор. После окончательного отбора произведений — связаться со всеми издательствами, попросить для чтения электронные версии и согласовать отправку бумажных экземпляров в редакцию журнала. Они были нужны для общей фотографии.

Журнал «Гламур» за февраль 2018 года. Обычно номер журнала готовится за 2−3 месяца до выпуска. На подготовку колонки у меня уходило 3−4 недели

Потихоньку начала сотрудничать с независимыми издательствами. Они бесплатно высылали мне книги, а я про них писала. Когда-то это было пределом моих мечтаний — получить от любимого издательства книгу, которую очень хочу прочитать.

Главный редактор издательства «Фантом Пресс» Игорь Алюков рассказывает о моей рецензии на роман «Фима», которую он передал в архив университета в Беер-Шеве, где Амос Оз какое-то время преподавал. Там собраны тексты и литературная критика его произведений. Для меня это высшая похвала. Тогда, в 2017 году, Амос Оз ещё был жив

Как ты начала сотрудничать с медиа и писать для них про книги?

Я продолжала вести блог. Из «Лайвлиб» перешла в Инстаграм, одна из первых стала писать длинные развёрнутые посты про книги. Но мне казалось, что нужно доказать свою профпригодность: из книжного блогера вырасти во что-то большее. Многие могут писать в блог, но у СМИ свои законы. В посте только две тысячи знаков, а в СМИ — аналитическая статья, и, чтобы её написать, нужно не просто книжку прочитать, а видеть внутренние взаимосвязи между разными авторами, понимать, на кого писатель ссылается, к кому он ближе по жанру, стилистике, по сюжетным ходам. Я научилась видеть эти взаимосвязи, потому что много читаю. Это умение у меня доведено до автоматизма.

Идеальный расклад мне казался таким: я становлюсь постоянным автором в каком-то издании, мне платят за каждую вышедшую статью, и у меня есть уверенность в завтрашнем дне. Так было, когда мне предложили писать про нон-фикшн книги для онлайн-издания ЧТД («Что и требовалось доказать»). Они нашли меня через друзей на Фейсбуке, где я опубликовала сообщение с кратким посылом: «Хочу поработать с медиа, которое пишет про книги».

С остальными медиа работала не на регулярной основе, а от случая к случаю, когда нужно было написать на определенную тему.

ЧТД сейчас уже закрылось, к сожалению. Это скрин моей статьи к 8 марта про книгу «Тестостерон Рекс», за которую нейропсихолог Корделия Файн получила «Научного Букера». Она рассказывает, чем мозг женщины отличается от мозга мужчины. Спойлер: они устроены одинаково

Месяца 3−4 работала в «Гламур», но потом сменился редактор, и я потеряла работу — со мной перестали выходить на связь. Ещё писала для Мела, блога «Сторител», Афиши, Лайфхакера, интернет-магазина «Лабиринт». Сотрудничала с кинокомпанией «Базелевс» — подбирала и рецензировала иностранные книги по нужным для продюсеров критериям, искала материал для экранизаций.

Через год, как я начала писать для СМИ, меня пригласили в Первую редакцию Эксмо. С тех пор я там работаю. В июле будет четыре года.

Для Мела писала про нон-фикшн, психологическую и селф-хелп литературу, а также книжки для детей и подростков. Все мои статьи на сайте Мела

Как ты попала в издательство «Эксмо»?

Я вращалась на Фейсбуке в литературной тусовке, многих уже знала, поэтому решила использовать связи и написала пост, что ищу подработку, делаю такие-то материалы по книгам и хочу в книжную сферу. Откликнулась Елена Булахова, в тот момент она набирала внештатных копирайтеров в Эксмо для работы над маркетинговыми текстами. Так я попала в издательство.

В Эксмо много редакций, я работаю в Первой, которая в основном занимается художественной литературой, премиальными книгами и бестселлерами. Это удалённая работа, я не работаю в штате. Задач много: рекламные и маркетинговые материалы, пресс-релизы, посты в соцсети, материалы на разные сайты, СМИ, медиа. Тексты выходят не под моим именем, а под именем редакции.

Я начинала с оклада, потом перешла на сдельную оплату труда. Потому что работала много, а зарплата всегда была одинаковой, не важно, сколько задач я закрыла. В результате чувствовала, что мой труд обесценивается и его не замечают.

Сдельная оплата мне нравится гораздо больше, она финансово выгоднее. Это говорит о том, что всегда можно передоговориться, если тебя что-то не устраивает. Мне сложно было раньше договариваться о таких вещах, но благодаря Школе редакторов такие штуки даются проще.

В Эксмо было тестовое задание?

Тестового задания не было, был испытательный срок два месяца. Думаю, что меня сразу взяли, потому что видели, как я пишу.

Помню, что первое задание у меня было написать пресс-релиз по какому-то детективному роману. Массовая литература — не совсем моё. Но это не важно: если ты пишешь про книжки, то ты пишешь не для себя, а для того, кто читает этот жанр. Я написала пресс-релиз, меня попросили что-то поправить и дали следующее задание.

А до этого задания ты уже писала пресс-релизы?

Нет, я не умела тогда писать пресс-релизы. Я даже не читала тогда Максима Ильяхова. Нашла зарубежные статьи, критику про книгу, чтобы понимать контекст романа, погуглила, как писать пресс-релиз. И всё получилось.

То есть не обязательно читать всю книгу, чтобы написать по ней статью?

Я раньше думала, что обязательно. Сейчас понимаю, что нет. Конечно, если пишешь про современную литературу на русском языке, то ни в российских, ни в зарубежных источниках информации ещё нет. В этом случае нужно прочитать книгу целиком. Но если время поджимает, я читаю книгу по диагонали: начало прочитала, перелистнула — прочитала. В принципе сюжет понятен, какие-то детали ты не узнаешь, но это не так важно, если тебе срочно нужно что-то написать. Если ты знаешь сюжет, канву, знаешь, как ведут себя герои в определённых ситуациях, то можешь уже что-то о них сказать, описать, какие темы поднимает автор в своём произведении.

Если роман иностранный, нужно читать зарубежную прессу. Случалось, что я переводила материалы с датского и французского языков с помощью Гугл-переводчика, потому что мне нужно было узнать что-то про автора, понять, насколько он популярен, в каких жанрах пишет. Если нужно найти какую-нибудь информацию, ты идёшь и ищешь. Не важно, на каком она языке.

Много задач у внештатного редактора?

Сейчас в 2,5 раза меньше, чем обычно, в связи с ситуацией в мире и внутренними вещами, которые я не могу обсуждать. Я очень много работала в первые два года, но этот ритм меня многому научил: я поняла, как пишутся тексты, как их совершенствовать, наработала себе большой опыт в книжной сфере.

Писать про книги и писать про финансы или строительный бизнес — это разные вещи. Когда проходила курс по СММ от Максима Ильяхова на «Скил кап», всё время думала, что с книгами так не работает, нужно делать поправку.

А что не работает? В чём отличие текстов для книжной сферы от остальных текстов?

Инфостиль не совсем подходит издательскому бизнесу. Я стараюсь писать в инфостиле, но как будто нужно что-то ещё — анализ текста, рецензирование. Как будто, если рассказываешь про художественную литературу, частично хочется сделать это художественно-выразительным языком. Это моё ощущение, оно может быть ошибочно.

Многие же читают художественную литературу просто ради удовольствия. Чтобы подарить им это удовольствие: рассказать о книге, сюжете и регалиях автора, сравнить с другими нашумевшими бестселлерами — нужно анализировать текст так, чтобы заинтересовать им читателя, не обязательно в инфостиле.

Чему ещё научилась в издательстве, помимо текстов?

Я много помогала главе контентного отдела с внутренними процессами. Мне за это никто не платил, но было интересно, хотелось улучшить работу отдела, сделать её проще и комфортнее.

Два года назад мы начали вести все задачи отдела в Кайтене. Он похож на Трелло, там тоже можно создавать и перемещать карточки, делать так, чтобы у каждого копирайтера было своё пространство, взаимодействовать через него с менеджерами. Внедрением этой системы занималась глава отдела, а я помогала исправлять баги.

Моя личная доска с карточками в Кайтене. Я беру задачи из поля, которое скрыто в меню слева, какие-то из них у меня в очереди, какие-то в работе, что-то проверяют или уже проверили. Здесь же, в карточках, пишется стоимость задачи — заблюрила по понятным причинам

Например, вначале в карточке на главной странице нельзя было увидеть, прикреплён ли к ней какой-то документ. Чтобы это узнать, приходилось открывать эту карточку. Я задумалась, почему не сделать так, чтобы на карточке сразу была видна ссылка, чтобы лишний раз в неё не заходить. Я написала в службу поддержки Кайтена, объяснила, зачем это надо, после чего разработчики всё поправили.

Слава, автор Кайтена, быстро решил мою проблему

Ещё у начальницы была проблема с отчётами, которые генерировались в Кайтене: приходилось вручную добавлять в итоговый документ в Экселе ссылку на материалы. Я написала разработчику, и с этим тоже помогли.

Мне понравилось брать на себя больше ответственности, выходить за рамки обязанностей. Эти ситуации подтверждают слова Николая Товеровского — возможно всё. Ты можешь что-то предложить, и классно, если это примут. А если не примут, то это тоже повод либо лучше объяснить, почему это важно, либо задуматься, насколько у тебя налажен диалог с руководителем. И если общий язык не находится, то это серьёзный звоночек.

Ты бы хотела перейти в штат или другой отдел в издательстве?

Чтобы работать в штате, нужно ходить в офис, а я не хочу — мне очень удобно работать удалённо: не надо ни с кем лишний раз взаимодействовать, а что-то решить можно в чате или на созвоне.

Моё рабочее место с книгами и иногда — котами. У меня их шесть, пятеро взяты с улицы

Когда я пришла в Эксмо, в команде было четыре человека, все работали целый день и было очень комфортно: вы всегда на связи, можете взять срочную задачу или передать её другому и можете быть уверены, что он её возьмёт. Сейчас копирайтеров около восемнадцати человек, многие работают неполный день. Они меньше включены, меньше на связи, нет людей, на которых можно положиться. У меня нивелировалось слово команда, каждый работает индивидуально. Я чувствую себя одиночкой.

Крупное издательство — это большая компания, а в большой компании есть много раздражающих процессов, и ты не всегда можешь их обойти. Например, решения часто принимаются сложно и долго, а сделать нужно здесь и сейчас. И либо ты берёшь и делаешь, а потом докладываешь руководству: так и так, я улучшил процесс, — или превращаешься в индифферентное нечто.

Равнодушие — самое худшее, что может случиться в отношении к работе. Я этого точно не хочу. Поэтому я из тех, кто сделывает и иногда за это получает нагоняи. Порой мне кажется, что на работе я бешу всех своей инициативностью, типа превышаю полномочия. Для крупной компании я — неудобный рядовой сотрудник.

Как ты видишь свою дальнейшую карьеру? Хочешь развиваться в книжной сфере?

У меня есть план: доработать четыре года в издательстве — до середины июля — а потом найти другую работу в компании, которая мне симпатична. Сейчас я не ищу работу, у меня в приоритете третья ступень Школы редакторов, на неё уйдёт очень много времени.

Я хочу большей ответственности, хочу что-то организовывать, а в моей нынешней должности этой возможности нет: я могу только писать тексты и влиять на тексты. Есть ещё внутренние причины, по которым я решила уходить из издательства.

Скорее всего, я буду менять сферу. Это, конечно, большая любовь — писать про книжки, но я понимаю, что мне хочется чего-то другого. При этом мне страшно менять деятельность, вдруг не понравится так, как с книгами.

Я брала разные задачи на фрилансе, иногда понимала, что совсем не моё и просто отказывалась брать следующее задание от этой компании. Так было, например, с сетью ресторанов Новикова, для которых я делала меню, обучающую тетрадку для персонала и другие небольшие задачи. Мне не интересны были ни тема, ни задачи, для меня это было больше из-за финансов, поэтому сотрудничество длилось недолго.

Были и интересные проекты. Я редактировала курс для «Скил кап», ориентированный на людей, которые бронируют номера в отелях по телефону. На «Скил кап» обучение состоит из коротких видео, лонгридов, небольших тестов — всё оформлено в виде карточек, которые я как раз составляла. Для этого созванивалась с заказчиком, задавала вопросы, придумывала примеры и утверждала их. Задача мне понравилась, и я с ней справилась хорошо — мне доверили сделать ещё четыре курса.

Получается, что от книжек я постепенно перешла в сферу обучения, сейчас мне это дико интересно. Хотелось бы поработать редактором в Яндекс Практикуме или попробовать себя UX-писателем в какой-нибудь крутой редакции.

«Легкий старт в Excel» — один из пяти курсов «Скил кап», над которым я работала в качестве редактора

Пример карточки и практического задания, которые я придумала. В Экселе справа можно подсчитать свои расходы за месяц

Кому можешь посоветовать работать в издательстве?

Я думаю, туда стоит идти, если ты действительно любишь читать, но готов писать не только про книги, которые нравятся.

Можно пойти в небольшое независимое издательство. Там другой мир: больше свободы и возможностей организационной работы. Но там нужно финансово выживать, потому что им, конечно, гораздо сложнее, чем крупному издательскому холдингу.

Не будешь скучать по книжкам?

Я очень люблю книги и продолжаю делать свои личные проекты в книжной сфере. У меня есть онлайн книжный клуб, который существует почти два года. Мы обсуждаем в основном современную зарубежную литературу, из последнего, например, роман Абрахама Вергезе «Рассечение Стоуна».

А ещё я хочу сделать чат-бот для поиска и подбора собеседника, с которым можно комфортно обсуждать прочитанные книги: уже есть концепция проекта и понимание задачи. Это мой посильный вклад в эту отрасль.

Хотела сделать чат-бот «Сила слабых связей» в качестве дипломного проекта в Школе редакторов. Мы с командой выбрали другой проект, но чат-бот всё равно в планах

Расскажи про книжный клуб. Это способ зарабатывать или хобби?

Книжный клуб много значит в моей жизни. После филологического факультета, когда я работала на разных работах и мне не хватало книжного общения, я организовала свой первый книжный клуб в Ижевске. На встречи приходил даже мой университетский преподаватель по зарубежной литературе.

Когда я жила в Москве, делала офлайн книжный клуб на ВДНХ в павильоне «Книги»: там был коворкинг, небольшое кафе и книжный магазин. Я провела для них несколько встреч, а потом решила организовывать всё сама, потому что это государственный проект, там было сложно с процессами. Зато благодаря этому книжному клубу нашла новых интересных людей.

Обсуждаем роман «Одна история» Джулиана Барнса в книжном клубе на ВДНХ. Я справа посередине с книгами в руках

Я начинала делать встречи в московском кафе без какой-либо оплаты — мне просто было интересно. Потом ребята из сети кофеен в Москве «Кофе пью» предложили мне сотрудничать. Я проводила там встречи раз в месяц, а они мне за это немного платили.

Весной 2020 года, когда началась пандемия и все сидели на самоизоляции, я придумала онлайн формат книжного клуба. Сделала его скорее для себя, потому что самой было скучно и не хватало общения. Встречи проходят два раза в месяц, и все места заняты на месяц вперед. Это приятно. Очные встречи книжного клуба тоже провожу: в сентябре 2020 я вернулась в Ижевск, и меня познакомили с ребятами из местного кафе, где мы обсуждаем книги раз в месяц.

На прошлой неделе мне написали из ВкусВилла, до этого — из Райффайзен Банка. Просили сделать книжный клуб для сотрудников. С ВкусВиллом мы в процессе переговоров, а с банком не вышло: руководство хотело каких-то измеримых целей, например, чтобы я ответила на вопрос, чему научатся сотрудники после встречи книжного клуба. А я понимаю, что за одну встречу — ничему. Чтобы чему-то научиться, нужно хотя бы несколько встреч. Вдобавок я против того, чтобы заставлять людей приходить в книжный клуб или дарить участие во встрече, если человек сам не просил.

Книжный клуб, как и психотерапия, — это работа. Ты не приходишь на всё готовенькое: нужно заранее прочитать книгу, причём сделать это осознанно. Во время чтения важно спрашивать себя: «Что я чувствую? Что хотел донести до меня автор?». Благодаря заранее составленным вопросам я могу направить человека на важные темы, но думать ему придётся самому.

Клуб — это возможность лучше понять книгу и получить удовольствие от общения. Во время встречи мы обсуждаем текст, делимся своими эмоциями, наблюдениями. Через дискуссию участники клуба могут проникнуть глубже в книгу, посмотреть на неё с другой точки зрения, заметить то, что прошло во время чтения мимо.

До Школы редакторов ты проходила какие-то курсы о текстах?

Ничего не проходила. Был только филфак, а в остальном делала интуитивно.

Я хотела попасть в школу журналистики. Это проект для журналистов в возрасте от 20 до 30 лет, которые пишут о кино, архитектуре, литературе, театре и музыке. Там преподаёт Галина Юзефович, у которой я училась в школе книжной рецензии. Я подала заявку, но меня не взяли. Я очень расстроилась, потому что в тот год мне было 29 лет, и это был последний шанс туда попасть.

Потом ребята из школы журналистики рассказывали, что Галина приводит мои рецензии в пример. Это было приятно. Мне почему-то всегда казалось, что я недостаточно хорошо пишу, хотя получала много положительных отзывов о своей работе.

С неуверенностью в себе как-то боролась?

Мне помогла психотерапия. Я в терапии с 2018 года, когда приехала в Москву и впервые словила сильную депрессию. До сих пор раз в неделю встречаюсь со своим психотерапевтом, для меня это очень поддерживающая вещь.

Психотерапия помогла мне в том числе стать увереннее, начать мечтать, повысить зарплату, поступить в Школу редакторов. Я научилась распознавать свои желания и реализовывать их, стала лучше понимать, что я чувствую и как себе помочь.

Год назад, когда я училась в 13 потоке на второй ступени Школы редакторов, я эмоционально выгорела, и у меня случился нервный срыв: я очень много работала, видимо, на какой-то эйфории от школы. Практически не спала, сама себя не проконтролировала, и психотерапии у меня на тот момент не было.

Я написала в школу, что ухожу, потому что просто не могу встать с кровати и сдать задание. Мне Николай Товеровский ответил, что есть ещё целый день, можно собраться и сделать.

Николай Товеровский тогда меня очень поддержал и рассказал, как планирование помогает решать задачи. Очень ему благодарна

Я думала, что я отчисляюсь, потому что в тот момент мне казалось, что это единственный выход. Мне было настолько плохо, что я ничего не могла делать, мне надо было восстановиться. В итоге через какое-то время мне написали из деканата школы и предложили академ. Это было настоящим подарком, которого я даже не просила и не ждала.

После академа у меня была цель дойти до конца, и вот я на третьей ступени школы. Сейчас попала в более серьезную ситуацию — у меня диагностировали депрессию: забирает сильнее, чем раньше, эмоций никаких, каждое взаимодействие с людьми добавляет тревожности, чувствую усталость, делать ничего не могу, много сплю. На этот раз, чтобы быстрее прийти в норму, решила обратиться к психиатру, он выписал мне нейролептики и антидепрессанты. Надеюсь, препараты помогут, я смогу вернуться в строй и закончу третью ступень. Но если не получится и меня не допустят к защите проекта — тоже ничего страшного.

Главное сейчас — моё психологическое состояние, остальное не так важно. Депрессия будто нивелировала все мои достижения, хочется их вернуть, вновь получать радость от жизни, кайфовать от работы и сложных задач.

Какие изменения ты замечаешь в работе после первых двух ступеней школы?

Изменения сложно отследить, наверное, они постепенные и продолжают происходить. Когда училась на второй ступени первый раз, вообще не понимала, что от меня хотят и почему такая оценка. Сейчас я начинаю понимать комментарии Михаила Нозика, понимаю, что нужно исправить, чтобы получилось круче.

Мое задание по вёрстке многоэтажной страницы на второй ступени. В первый раз было много косяков и оценка 3,9 из 5. Следовала комментариям Михаила Нозика и во второй раз сдала задание на 4,4. В итоге за две попытки получила наивысшую оценку среди всех студентов Школы редакторов 14 потока


Комментарий Михаила Нозика в первую итерацию помог мне получить + 0,5 балла. Во вторую итерацию еще остались косяки, но похвалил — приятно

Школа научила меня не бояться высказывать свои идеи и договариваться. Не быть тупо исполнителем, а спрашивать, уточнять, показывать примеры, как вообще это может выглядеть. Может, твоя идея провальная, но ты подумал сверх того, что тебе по обязанностям нужно, а, значит, совершил какой-то скачок.

Например, мне нужно сделать подборку книг «Что подарить на 8 марта». Я понимаю, что просто подборка книг — это скучно, а можно рассказать, какая книга кому подойдет и подобрать ещё варианты книг, которые точно понравятся, если зашла эта. Это будет круче. Предложу и, если издательству понравится, сделаю так. Понравилось.

А ещё школа помогла мне проще относиться к ошибкам, хотя я перфекционистка с синдромом отличницы. Когда получала в школе плохие оценки, очень переживала, было неприятно. Но сейчас понимаю, что плохие оценки ничего не значат, важнее комментарии, которые преподаватели тебе пишут. Нужно разобраться, почему человек так думает, почему нужно изменить. Может, дело в том, что у вас сформировалось какое-то недопонимание, и правка поможет это выяснить. Мне сейчас тревожно, если я сдаю текст, а правок нет. Как так, может, что-то пошло не так, и нужно срочно это выяснить. Сейчас мне кажется, что правки должны быть всегда.

Кирилл Морозов Просто пошёл и сделал

Десятый главред журнала «Кто студент» рассказал, какие изменения внедрил за время на посту, почему разочаровался в работе юристом и что помогало занимать призовые места в вызовах Главреда.

Кем работаешь и почему захотел уйти в другую профессию?

Я юрист. Учился в юридическом колледже, а потом поступил на третий курс «Международного юридического университета». Днём работал юристом, а вечером учился в вузе.

Работаю с 2005. В конце 2020 понял, что устал, разочаровался и достиг потолка. Уже примерно понимал, как оно будет. Где-то законы работают, а где-то нет. Взять даже формат арбитражных отношений между юридическими лицами: многие вещи так цинично происходят, что стало просто неинтересно.

Последней каплей стало заявление на меня о преступлении по одному из арбитражных дел, будто я подделал документы. Ответчик это сделал, чтобы затянуть процесс.

Рабочий стол Кирилла в юридической фирме

Кирилл с коллегами оформил угол переговорки в стиле СССР: на стене повестки и решения, каска начала войны, много фигурок Ленина и богиня правосудия — Фемида

Расскажи подробнее о том, как на тебя подали заявление о преступлении.

Клиент заказал перевозку у логистической компании, но фура с товаром пропала. По закону, если перевозчик не привёз груз, он возмещает ущерб. Мы подали иск о взыскании стоимости груза с перевозчика, но их юрист на суде отказывался брать на себя ответственность: «Не наш водитель, мы вас вообще не знаем». Сумма дела небольшая — порядка полутора миллионов рублей, но та сторона хотела идти до конца, мы тоже.

На третье-четвёртое заседание они подали заявление о фальсификации документов и попросили назначить экспертизу, которая стоит 200 тысяч рублей и может растянуть процесс ещё на полгода.

Это было выгодно другой стороне. Они поняли, что решение будет не в их пользу и нужно будет платить, поэтому всячески пытались оттянуть срок выплаты. Чтобы убедить судью назначить экспертизу документов, ответчик написал на меня заявление о преступлении — фальсификация документов.

Судья отложил дело на месяц, чтобы получить согласие экспертов и дать время ответчику перевести деньги на депозит суда для оплаты экспертизы. Но деньги не пришли, судья перенёс ещё. Через месяц ответчик снова попросил судью отложить дело. В итоге, спустя четыре месяца, ответчик отказался от экспертизы: «Мы ничего не занесли на депозит, поэтому экспертизы не будет». Дело закончилось решением в нашу пользу. Длилось это год и 8 месяцев.

Для юриста заявление о преступлении — не страшно, но это удар ниже пояса. Заявить об экспертизе документов можно было и без этой клоунады. Я отбрехался, но после этого решил, что пора что-то менять.

Заявление о преступлении, которое ответчик написал на Кирилла

Расскажи о циничности в мире юриспруденции.

В юриспруденции есть термин «Шикана» — злоупотребление правом.
И сейчас этим часто злоупотребляют:

  • пишут заявление в уголовку, чтобы затянуть суд;
  • присылают поддельный факсовый документ;
  • зовут «своих» экспертов, которые заранее напишут то, что им скажут.

И из таких мелочей складывается большая картина, становится неприятно. Если год назад одинаковые дела решались одним образом, то сейчас они решаются уже по-другому, и это не потому, что вышел новый закон, а потому что практика повернулась.

Многих судей сейчас знаю по фамилии и понимаю, что: «Ааа, я иду к Иванову, всё, значит это надолго». Или к Петровой: «Блин, она хорошая тётка, главное лишнего не говорить, а давать информацию порционно, по пунктам». Готовишься к суду не процессуально, а к конкретному человеку.

Как выбирал новую сферу деятельности?

Я искал, как сделать сайт с кейсам юридической фирмы, но пока гуглил, как это сделать, часто находил советы бюро про редактуру и дизайн. Понял, что мне это нравится, интересно. Стал потихонечку углубляться: подписался на канал «Главреда», затем наткнулся на блог Никиты Ларионова — «Бегущий редактор». Слушал его подкаст — «Есть вопросик»: выпуски с Ириной и Максимом Ильяховыми. Ещё тогда прочёл книги: «Пиши сокращай», «Ясно понятно».

В том интервью, с Ириной, они много раз упоминали Школу редакторов и я подумал: «Чё за школа?». Посмотрел эту неподъёмную, длиннющую страницу, решил сравнить с «Нетологией» и «Скилл кап», где меня ничего не впечатлило, даже не запомнил ничего. Подумал, что бюро — это фундамент знаний по редактуре, много теории, практики.

Ещё я учился в «Чендж бейсикс» — курс Наташи Бабаевой про управление проектами, чендж, ран. Там рассказывают, как делать дела, управлять проектами, впихивать невпихуемое, брейнштормить.

Я брал интервью у Наташи: в нём она рассказала, что такое чендж, ран и про обучение на курсе.

Оказалось, что я учился вместе с Ириной Ильяховой. Это такой момент, когда ты думаешь: «Хм, Ильяхова, знакомая фамилия, а потом: Ааа!», — и вот это всё сложилось.

После обучения в «Чендж бейсикс» принял участие в вызовах Главреда. Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в этих вызовах. Купил подготовительные курсы, а 1 апреля 2021 года начал учиться в Школе редакторов.

Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в вызовах Главреда

Чем тебя привлекает редактура?

Работа юристом связана с документами и текстом, но их стиль кардинально отличается от того, которому учат в Школе редакторов.

Проучившись на первой ступени понял, что существует два мира — старый серый мир классической бухгалтерии и юриспруденции, где у тебя пятнадцать звонков за час, чтобы переспросить одно и то же, ужасные шаблоны таблиц, документов и писем.

И мир диджитала — с радугой и единорожками. Дело тут не в удаленке и Мальдивах, а во взаимопонимании, выполнении задач и уважении людей друг к другу. Кардинально иные взгляды на бизнес, задачи, цели. Прикольно, что существует такой мир. Чем больше я занимаюсь редактурой, тем меньше нравятся задачи по юридичке.

Расскажи про первый текст, за который тебе заплатили.

Это был проект для «Нескучных финансов». Делал его параллельно с обучением на первой ступени Школы редакторов.

В марте 2021 года принимал участие в вызове — «Кто возглавит медиаконтур?», занял второе место. По итогам вызова ко мне пришел Илья Ерёмин, главный по контенту в «Нескучных финансах». Предложил написать письмо для велкам цепочки одного из их сервисов.

Он сразу сказал: «Держи демо учётку, вот тебе контакты продактов, общайся, разговаривай». Глаза боятся — руки делают. Убил на это майские праздники: сделал проект, а потом ещё статью. Первую денежку заработал благодаря вызову Главреда.

Чем запомнилась эта работа?

Это было небольшое письмо на четыре тысячи знаков. Но я всё делал в первый раз: первая платная работа, первый заказчик, первый сервис и Зум-колл с продактом. Учитывая, что я работаю юристом, то привык общаться с клиентами из старого мира: менеджерами по продажам, коммерсантами, поставщиками алкоголя.

Например, ни у одного моего клиента нет Трелло или каких-то систем управления, кроме 1С — всё это очень грустно. В мире диджитала, даже если нужно срочно что-то обсудить, то люди всё равно заранее договариваются о созвоне. А я привык, что если клиенту нужно — он звонит, если не дозвонился, то звонит ещё. Заранее никто не договаривается. Это был майнд блоу момент.

Чему тебя научил этот проект?

Если смотреть с технической стороны, банальным вещам: работе с Гугл-доком и хоткеям. Потому что до апреля-мая 2021 года моя основная рабочая машинка — Ворд и Эксель. Про Гугл-доки не знал.

Если с организационной стороны, то в первом проекте попрактиковался:

  • общаться с людьми;
  • задавать вопросы;
  • слушать ответы.

Это был первый опыт, когда я общался с человеком не просто в формате разговора, а снимал информацию, которая понадобится для материала. Своеобразный редакторский навык: слушая человека, параллельно структурировать информацию в голове и представлять, как она ляжет в конечном продукте.

Как ты решился поучаствовать в вызове Главреда без опыта, навыков?

Сразу вспомнил стикер про слабоумие и отвагу…

Ещё до начала первой ступени Школы редакторов, вообще нихера не понимая в редактуре, я занял третье место в вызове «Визуалити».

Потом попробовал себя в вызове «Кто возглавит медиаконтур?». Это всё было на любознательности какой-то. Не сказал бы, что были страхи, сомнения: просто пошёл и сделал.

Работа Кирилла для вызова «Визуалити»

Что тебе помогало занимать места в тройках лидеров в редакторских конкурсах?

Если вспомнить вызов о медиаконтуре — там надо было сделать любое из пяти заданий или сразу все. Я взял все пять. Нужно было заморочиться со звуком, а я последний раз что-то делал в 2007 году, если не раньше: «Окей, полез посмотрел, почитал, давай попробуем. Что-то получилось».

Потом мне сказали, что работа со звуком — одна из лучших частей моей работы. Опять помогло правило: «Просто начать делать и не бояться. Попробовать, покрутить, посмотреть, как оно делается».

Есть совет для людей, которые боятся подступиться к новым задачам?

Пообещать себе хотя бы полчаса позаниматься этим. Не сидеть, не думать, не переживать, а просто начать: написать текст, собрать мудборд, посмотреть, как что-то сделать. На Ютубе и в советах бюро есть куча информации о том, как собрать макет, работать в Фигме, Фотошопе. А потом за работой незаметно проходит час или полтора.

Сейчас вспомнил, что первый вызов главреда так и начал: «Ну, дай-ка полчаса перед сном попробую». Начал в 23:00, закончил в 03:00. Довольный сдал работу и лёг спать. Это действительно работает.

Чем сейчас занимаешься?

Сейчас началась третья ступень. Продолжаю заниматься проектами по юриспруденции, пишу статьи для «Майндбокса» и сервиса «Газпромбанк Инвестиции».

Как начал сотрудничать с «Майндбоксом» и сервисом «Газпромбанк инвестиции»?

Когда я был главредом «Кто студента», «Майндбокс» опубликовал вакансию в журнале, а я на неё откликнулся. Созвонились с Сёмой Сёмочкиным, обсудили и с августа начали. Запилили пробный проект, а потом вышла ещё статья.

В «Газпромбанк инвестиции» предложила написать Женя Веселова. Мы учились в одном потоке Школы редакторов — написал одну статью, сработались.

Планируешь внедриться в какое-нибудь агентство и работать там на постоянной основе?

Вся эта история со школой — это шаги, чтобы перестать заниматься юриспруденцией и начать заниматься редактурой. Пока не знаю, в каком формате это будет: с одной компанией или как фриланс.

Поездки по судам слишком много времени съедают, а ещё общение с клиентами. Хочется уйти на удалёнку, но работая юристом это невозможно.

Какие задачи стоят перед человеком, когда он только заступает на пост главреда «Кто студента»?

Основная задача, которая у тебя есть — выпустить статью в ближайший понедельник. Совет директоров журнала не спускает список задач после вступления в должность.

Либо остается материал в наследство от предыдущего главреда — наработки, черновики, информация об авторах, — либо нет. Мне повезло: Олеся Зайцева, предыдущий главред, передала наследство, с которым я начал работать.

Первая статья у меня уже была, а дальше задача — набрать команду авторов для сотрудничества, чтобы были новые выпуски. Потому что когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!». Если не сформируешь авторский пул, то будешь писать сам.

То есть, первая задача — выпустить что-то в ближайший понедельник, разобравшись, как это всё работает, а вторая — думать о том, что выпускать на следующей неделе, о чём писать, каких героев брать.

Когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!»

Как много времени ты уделял главредству?

Довольно много — часа 2−3 каждый день минимум, но не подряд. Постоянно читал что-то в ночи, после работы или в дороге. Моё главредство большей частью прошло ночами. Мне и авторы чаще отвечали в 11−12 ночи.

Ты либо переписываешься с героями, либо сам едешь на интервью, либо делаешь расшифровки, либо верстаешь. Постоянно какая-то работа в потоке: кто-то дёргает, спрашивает, сливается, приносит идеи.

Причём нет такого, что ты просто сел, два часа позанимался журналом, закрыл комп и пошёл делать что-то другое. Это прям в течение дня такой разброс. Можно сидя на встрече переписываться с автором, в перерывах читать статью на ближайшую неделю, а вечером верстать её в Вордпресе. Журнал требует внимания постоянно и много.

Чем занимался в журнале во время главредства?

Искал авторов, иллюстраторов, которые были моей самой большой головной болью. Если у меня был уже какой-то пул авторов, темы и идеи, то всегда была проблема найти иллюстратора. Несколько обложек рисовал самостоятельно, просто потому что не было людей. Это было самым сложным, что пришлось делать самому.

Где-то через месяц после начала главредства, успокаиваешься, понимаешь, как всё работает. После того, как разобрался с процессами, начинаешь думать над улучшением журнала. Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять и придумывать какие-то прикольные штуки.

Подумал, что у журнала есть Фейсбук, но нет Инстаграма — сделал. Ещё ряд идей записан на доске Трелло журнала, в наследие будущим главредам. Одного человека не хватает на то, чтобы заниматься всем, учитывая, что это факультативная штука.

Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять

Расскажи, как делал интеграцию журнала с Биржей Главреда.

Олеся Зайцева, предыдущий главред журнала, взяла интервью у создателей «Кто студента»: Сёмы Сёмочкина и Стаса Сажаева. Сёма предложил мотивировать авторов баллами на Бирже Главреда. Я спросил на вебинаре у Максима Ильяхова, что он думает по поводу интеграции журнала и биржи. Он сказал: «У меня такое ощущение, что у вас в редполитике написано: не писать Максиму Ильяхову…».

Потом я собрался с духом и написал ему. Предложил давать баллы только за спецвыпуски, чтобы журнал развивался чуть шире, чем он есть. Писать не только про студентов и преподавателей, а про людей из профессии в целом. Максим мне прислал техническое задание с описанием того, как интеграция биржи делалась для сервиса «Буст».

Созвонился с Сашей Тубольцевым и Петей Трунковым, создателями «Буст», спросил, где они искали разработчиков. Чтобы интегрировать биржу в журнал, нужно было сделать программную часть, подготовить код. То есть интеграция делается не руками, а с помощью API.

Месяц или полтора я искал разработчика. Так как это всё на добровольных началах, то писал сначала в чат первой ступени с этим вопросом, сокурсницы дали контакты мужей, которые занимались разработкой. Общался с ними, но там никто не помог. У всех работа, не до того было.

К тому моменту моё главредство уже подходило к концу, понял, что нужно эту тему докручивать. И написал знакомому разработчику: он помог советом, делом. Мы с ним немного поменяли парадигму: не стали делать интеграцию через мега программирование, а сделали с помощью программных средств Гугла, чтобы её было удобно поддерживать главредам и не вмешиваться в хостинг сайта. Потом утвердил решение у Максима, протестировали и запустили этот процесс. Договорился ещё о том, чтобы за спецвыпуски, которые были с начала моего главредства, ребятам зачислили баллы.

Когда главред заступает на должность, то он остаётся один со всеми задачами, а исполнители постоянно меняются?

Да, это странный симбиоз — ты отвечаешь за выпуск, но у тебя нету постоянной команды. Все учатся, работают и авторы пишут только за мотивацию: за баллы в школе и на Бирже Главреда. Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер.

Многим журнал нравится, многие ребята из школы хотят работать для журнала. Прикольно, что у него есть прослойка таких людей.

Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер

Какие были ошибки в работе во время главредства?

Мне несколько раз прилетало за опечатки от Николая Товеровского или от кого-то из ребят. Благодарил, исправлял.

Как-то не работали некоторые страницы журнала, приходилось быстро разбираться, что такое редирект ссылок в Вордпресе.

Были слитые интервью. Когда с героем пообщался, но интервью не вышло по каким-то причинам, но это не ошибка, а часть процесса.

Какой опыт получил от главредства, какие выводы сделал после этого?

Я, наверное, до сих пор не рефлексировал об итогах главредства.

А вообще, опыт колоссальный: каждый день читаешь кучу материалов, общаешься с авторами, собираешь команду, рулишь процессом. По-моему, Олеся в интервью говорила: «Главредство даёт ощущение крыльев за спиной», — и я с ней согласен на 100 процентов. Ощущение от руководства таким процессом даже страх публичности снимает, потому что понимаешь, что публикуешь журнал, который прочитало несколько тысяч человек — это классное ощущение. Когда идешь общаться с героем, у которого подписчиков больше, чем у журнала — тоже классное ощущение.

Стал понимать, как работает Вордпрес и ХТМЛ, как верстать. Появился опыт работы с авторами, учитывая, что раньше его не было: «С людьми надо ширше, мягче», — как в старом фильме. Изучил особенности цифрового мира: как лучше подавать информацию, согласовывать.

Вывод — классно заниматься журналом, интересно. Именно в его самобытном формате. Когда ты четыре месяца занимаешься всем, а потом скрепя сердце отдаёшь место следующему главреду — это классный жизненный опыт.

Что делать, если автор делал интервью, а потом перестал выходить на связь?

У меня таких ситуаций не было. Была одна страшная история вначале главредства — я не знал до среды, что буду выпускать в понедельник. Первое интервью было с Аминой Примой. Оно уже было отредактированное после конкурса.

Второе — с Катей Кушнир, оно осталось в наследство от Олеси Зайцевой, предыдущего главреда. Третье взял у Наташи Бабаевой, за первые две недели главредства, и за неделю его забабахал на волне энтузиазма с помощью Насти Романовой — она была редактором. И после Наташи у меня была пустота: не знал, что буду выпускать.

Неожиданно девчонки с моего потока прислали готовое для выпуска интервью c Женей Веселовой. Я даже не знал о его существовании. А дальше уже проблем не было: интервью стабильно выходили и после меня 6−7 выпусков оставалось.

Бывало ребята пропадали, но потом возвращались, но это не было критическим моментом. Понимаю, что работа в журнале не приносит денег, но мне повезло, что ребята, с которыми сейчас учусь — классные и ответственные. Я мог на них положиться.

Про что любишь писать, какие темы интересны?

Мне не нравится писать на юридические темы, как это не смешно звучит. Наверное, это из-за того, что хочется от неё отстраниться. Когда приходится в этом разбираться, то у меня появляется неприкольное состояние.

Я не так много тем перепробовал. Нравится брать сложные темы, в которых можно что-то придумывать помимо текста и иллюстраций и делать в них какие-то классные штуки.

Когда был первый проект для «Майндбокса», там нужно было написать статью про ARPU — это маркетинговая метрика, которая показывает, сколько пользователь в среднем приносит денег. Я для этой статьи сделал калькулятор для расчета метрики по месяцам. Взял в Гугл-доке табличку, из неё вывел диаграмму, чтобы было наглядней и получилось классно.

Калькулятор для расчета ARPU для статьи «Что такое ARPU, как и зачем его считать»

В статье для журнала «ВыИскали», я сделал образец жалобы. Эта статья была на юридическую тему. Просто взял свою же жалобу, которую писал по административке, немножко переделал, чтобы можно было опубликовать: «Вот, пожалуйста тебя статья, а в ней сразу образец жалобы, который можно взять в Гугл-доке, скопировать, набить на свою ситуацию».

Образец жалобы для статьи «Как обжаловать штраф ГИБДД»

Мне нравится, когда можно развернуться и сделать дополнительную пользу ещё внутри материала. Не в тексте, а в чём-то, что поможет, что-то более прикладное. То есть дать не только инструкцию Икеи, а ещё и шестигранный ключик, который поможет собрать.

Не сказать, что это какой-то отдельный майндсет — для меня это просто способ решения задачи. Не всегда может получиться, но прикольно, если это можно сделать. Для меня это не является каким-то сверх вложением сил, времени.

Как с Инстаграмом для журнала — была идея, что можно не только публиковать материал и искать авторов, а делать что-то ещё дополнительно. Я думал, что когда Сёма, Оля и Слава делали дипломный проект — этот журнал, — то обложки согласовывали с Мишей Нозиком. Как оказалось потом — нет, это я придумал, моя галлюцинация. Но тогда уже постучался к Мише и попросил помочь с обложками для Инстаграма, он с радостью согласился. При помощи тебя и Миши мы сделали гайдлайн, макет обложки и так появился Инстаграм.

Как понять, что интервью получилось классным, полезным, интересным?

Мне кажется, что это такое внутреннее ощущение, когда интервью начинает читаться как художественная литература. Тогда всё удалось. Дело тут не в логике, не в терминах и оборотах. Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось. В тексте есть душа героя, что-то, что может зацепить читателя и откликнуться. Какими-то метриками трудно измерить — это просто чувствуешь, когда читаешь. Не скажу, что у меня эта штука мега прокачана.

Вспоминая Николая Товеровского, возникает ощущение сделанности. Даже если интервью читаешь раз 10−15, всё равно это ощущение складывается.

Мне кажется, самая боль — это когда ты уходишь после интервью и думаешь: «Блин, такой классный разговор, его надо выпускать подкастом». Но понимаешь, что контекст отношений другой. Общались для печатного интервью, а не живой речью, чтобы это можно было опубликовать.

Ты в моменте столько эмоций вытащил, а на бумагу их переложить трудно, чтобы оставить и речь героя, и пользу, такая внутренняя проблема — отредактировать так, чтобы и не перередачить и не оставить просто сырую расшифровку.

Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось

Что помогает бороться с боязнью брать интервью?

Никита Ларионов и кто-то ещё из главредов говорил: «Просто идёшь, берёшь, стучишься, спрашиваешь». Я сам писал многим героям с предложением взять у них интервью. Из всех, кому предлагал, даже не из школы, только один ответил, что не хочет сейчас давать интервью, может быть в дальнейшем даст. Все остальные с радостью соглашались, находили время.

Мне было мега страшно брать первое интервью у моей сокурсницы Кати Беренштейн. Мы встретились вживую, я мега волновался: мокрые ладошки, боялся, что ничего не запишется, всё рухнет. Это интервью потом вместе с ней дорабатывали, записывали. Оно вышло, получилось, всё классно.

Следующее интервью было с Наташей Бабаевой, тоже вживую. Общение с Наташей — это один из мега опытов моего главредства: «Как кусочек космоса пощупать». Наташа — это человек-энергия, мозг, эмпатия. Это что-то на уровне ощущений, когда приходишь и получаешь кучу классной информации. Я знаю, что такие люди есть, но я их довольно редко встречаю. Расшифровка интервью получилась на 49 тысяч знаков. Я его отредачил на волне эйфории за одну неделю, Наташа довольна и я тоже.

Этот момент эйфории после интервью — на него можно подсесть. Многие говорят, что можно подсесть на татуировки — вот это похоже. Сначала страшно, непонятно, потом в процессе может быть даже больно, но потом ты приходишь и хочешь ещё.

К чему сейчас стремишься?

Если прямо вот узко на ближайшие полгода — закончить школу, пройти третью ступень и пробовать делать разные крутые штуки. Стремлюсь дальше учиться, как в школе, так и в каких-то проектах. Я понимаю, что ещё маленький и надо расти.

Какие качества нужны, чтобы стать главредом?

Мне кажется тут должны быть хорошо прокачены софт-скилы. Важно уметь понимать читателя, общаться с авторами. Быть понимающим, и в то же время строгим, сердитым — это всё про баланс хорошего руководителя.

Главредство — это общение с клиентами, читателями, авторами, дизайнерами, верстальщиками, то есть это общение с кучей людей, которые тебе помогают делать издание. Поскольку работа творческая, то какие-то классические методы управления, например, проектное управление, не особо будут вкатывать. Это не про то, чтобы сюси-пуси разводить, но понимать, чувствовать людей. На удалёнке это трудно делать, но стоит пытаться пощупать человека через Телеграм. Такой вот софт-скил21-го века.

Что посоветуешь будущим главредам «Кто студента»?

Не идите на конкурс главреда (смеётся)…

Наверное, посоветую не бояться брать интервью. Классно, когда выстроена работа, когда остались материалы в наследство, но всё-таки посоветую самому идти, не бояться. Идти не только к студентам, но и к преподавателям, делать спецвыпуски.

Ходить к другим ребятам из индустрии — это классный опыт, классное общение. Во-первых, расширяется горизонты, во-вторых, если продолжать делать, то цепочка малых событий поможет в дальнейшем.

Имеешь в виду, что маленькими шагами в итоге придёшь к результату?

Да. Для многих журнал не самый известный, но люди всё равно соглашаются дать интервью.

Журнал даёт доступ к людям, которых раньше читал в интернете, смотрел на Ютубе. Можно предложить взять интервью и с большей вероятностью они согласятся. Cможешь с ними пообщаться, впитать их мудрость. И кто знает, как всё дальше сложится.

Плюс это скил, который тебя прокачает — редактура, общение и так далее. Основной совет — больше общаться.

Анастасия Радостева Преодолевайте только то, что очень нравится

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чем занимается географ-криолитолог и эсэмэмщик, что изменила в работе после двух ступеней школы и почему решила рисовать обложки для журнала.

Ты географ-криолитолог по образованию. Расскажи, что это за профессия?

Географ-криолитолог изучает многолетнюю мерзлоту: рельеф и строительство на ней. Я какое-то время работала по профессии, но в Москве мало мерзлоты, поэтому это была не самая захватывающая работа.

Я училась в МГУ, и мои родители довольно долго не пускали меня работать, потому что нужно было много учиться. На первую работу по специальности я устроилась в научный институт, он занимался изысканиями: предварительными исследованиями местных условий для строительства промышленных объектов. У института были неплохие проекты по строительству портов и трубопроводов на мерзлоте — то, в чём я, по идее, разбираюсь.

В Подмосковье пробиваю ломом шурф — яму для исследования сезонной мерзлоты

Почему ты выбрала профессию географа?

Честно говоря, не было какого-то великого смысла, выбор стоял между химфаком и геофаком. С химией у меня было всё хорошо, но я подумала, что там слишком много математики, а вот природа — здоровская, поэтому я пошла на геофак.

Во время учёбы сформировала представление о Земле как о большой базе данных и получила знания о почве, ядре, растениях, животных, погоде, — и это было прикольно. У нас проходила практика в разных местах: на Кавказе мы жили на лавинной базе, в Норильске изучали, как строят города на севере, на Вилюйской ГЭС изучали проблемы, которые возникают при строительстве плотин. Это был хороший способ попутешествовать, честно говоря, но приходилось много работать физически.

Я принимала участие в научных исследованиях: изучала, что будет, если построить столько-то домов такой-то высотности; как поменяется из-за этого природа, погода, мерзлота; будет ли всё это кривое-косое; что сделать, чтобы оно было прямое.

Чтобы получить образцы для своего диплома, я провела два месяца на севере. Это было тяжело. Ещё со школы мне казалось, что мы все учимся и работаем ради того, чтобы героически преодолевать, и только поэтому человек растёт. Но тогда, на севере, я поняла: преодолевать можно только то, что очень нравится. Излишне создавать себе дополнительные трудности, потому что тогда в жизни не будет ничего, кроме преодоления. Как у меня в тот момент.

Я решила попробовать себя в другой профессии. Нашла общественную организацию, которая развивает картографию и кадастр. Они искали человека, который будет писать для них тексты, рисовать картинки, верстать сайт. Я написала, что хочу у них работать, и меня взяли. Но после четырёх лет работы поняла, что я не развиваюсь в плане текстов. Поэтому я прошла курсы медиажурналистики и нашла другую работу.

Я в Якутии. Синие и белые полосы — это лёд. Вокруг якутское лето, температура +25

На Вилюйской ГЭС. Мне 19 лет. Это была первая практика, на которую я поехала совсем одна, без преподавателей и однокурсников. Жила в поселке с населением пять тысяч человек два месяца. Работала на местной научной станции: мы следили, чтобы ГЭС не уплыла, и проверяли, какие инженерные процедуры защищают берега вокруг ГЭС от таяния лучше, а какие хуже

Ты писала что-то на тему географии?

Да! У меня были научные статьи с соавторами в научных журналах. Все аспиранты всегда пишут с соавторами. Единственное, что у меня выходило развлекательного, это статья для научно-популярного журнала «Кот Шрёдингера». Я писала, как вырастить мерзлоту в холодильнике. Родители прокляли меня после этого текста, потому что я делала эту мерзлоту в своём холодильнике, и он весь был в земле.

Кем ты работаешь сейчас?

Так получилось, что скользкая дорожка привела меня в социальные сети. Сейчас я занимаюсь рекламой и веду соцсети PwC в России. Это компания, которая оказывает услуги бизнесу: проводит аудит, помогает с налоговыми и юридическими вопросами, консультирует по ИТ-вопросам.

Что ты делаешь как эсэмэмщик?

Мои задачи направлены на бизнес, наших клиентов и привлечение новых сотрудников. У нас есть разные отделы: юристы, налоговики, айтишники, консультанты. Они приходят ко мне и говорят о том, что у них будет мероприятие или исследование. А я помогаю им это продвинуть: пишу пост, договариваюсь о размещении рекламы, придумываю интерактивы.

Как удаётся совмещать столько функций?

Сложно. В первый год работы было ощущение, что у меня едет кукуха. На тот момент я была единственным эсэмэмщиком в компании. С одной стороны, мне нужно было писать понятные тексты разной направленности, чтобы посетитель нашей страницы понимал, нужна ли ему услуга. А с другой, чтобы в этом сохранялся смысл и был нормальный русский язык. Я пыталась запомнить что-то из каждой сферы деятельности компании, плюс делала картинки. Это было тяжело.

Сейчас тексты мне как родные, я могу разобраться практически в чём угодно, но неглубоко. Это плохо. Хочется углубить специализацию.

В идеальном мире эсэмэмщик занимается только одним направлением — пишет посты. А дизайн, иллюстрации и реклама отданы другим отделам. У нас, как и во многих бизнесах, всё это делает пара человек. Поэтому я жму руку тем, кто занимается этим в одиночку.

Пост экспертов по обучению и развитию о том, куда уходит энергия и время, и откуда мы их черпаем

Пост о том, как стать более ценным сотрудником, развивая несколько навыков в смежных областях профессии

Как ты разбираешься в задаче?

Наверное, в этом мне помог Ильяхов, а, может, просто я наглая стала. Раньше я сидела и гуглила, разбиралась самостоятельно. А сейчас я открываю текст, и если непонятно, о чём он, то звоню заказчику: «Дорогой человек, мне непонятно. Давай разберёмся, что ты хочешь от меня? Потому что я тебя хочу понять, но читатель в интернетах не будет этого делать».

У меня очень специфические внутренние клиенты. Люди, которые работают в консалтинговых компаниях, порой считают, что лучше знают, каким должен быть любой текст, тем более «текстик для соцсетей». Человек же отчёты, коммерческие предложения, презентации для клиента делает.

Я делю трудных клиентов на два вида.

Первые — чересчур инициативные, они заранее продумывают вопросы и ответы, беспокоятся о продвижении, имея об этом примерное представление. В таких случаях я стараюсь лично подойти к человеку и объяснить, что не нужно глубоко вовлекаться в продвижение. Я могу ответить на все вопросы и здесь для того, чтобы сэкономить его время.

Вторые — это те, кто не понимает, что публикация об их работе не может появиться без их участия. Например, предлагает написать экспертную статью за него. Естественно, я не могу так сделать. Такие клиенты отваливаются, когда понимают, что для публичности надо вовлекаться, а они не готовы. Лучшее, что я могу сделать, это не напоминать им, что реальность не совпала с ожиданиями.

Почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я учусь в Школе редакторов, чтобы разобраться, что я могу и что хочу делать дальше. Я думала, что самым полезным предметом будет редактура, а потом послушала Синельникова и Товеровского и начала по-другому работать с внутренними заказчиками.

И, наверное, мне нужна Школа редакторов, чтобы научиться делать медийный проект разного масштаба в команде и не бояться себя определять.

Мне нравится придумывать какую-то идею и её понятно рассказывать, кажется, это у меня получается лучше всего. Например, в нашей фирме я хожу в Клуб переговорщиков. На одной из встреч коуч рассказывала про ассертивность — умение, сохраняя лицо и уважение к собеседнику, говорить «нет». Мне и моим коллегам тема показалась очень интересной. Я записала конспект по её лекции, посмотрела презентацию, собрала пост и опубликовала в нашей соцсети. Сделал это, чтобы коллеги, которые не смогли посетить занятие, прочли и при желании могли записаться на тренинг по этой теме.

У меня никогда не было большого желания заниматься именно соцсетями. Мне нравится заниматься контентом. Остальное, особенно административную работу, например, отчётность, я, конечно, делаю, но не о таком мечтала. Так как я занимаюсь рекламой, то все документы на мне: акты, счета, расчёты. И соцсети — это не сферический вакуум, поэтому мы смотрим, какой результат приносит наша работа, делаем аналитику и предоставляем отчёт маркетологам. Потому что писать, не измеряя, как это работает — дорого.

Пост по тренингу Виктории Бокушевой о том, как справляться с натиском собеседника, не переходя на крик и не сдавая позиции

На данный момент ты закончила вторую ступень школы, расскажи, что изменилось работе?

Мне кажется, что я стала увереннее, например, мне теперь не страшно позвонить и поговорить с заказчиком. Благодаря пониманию задачи появилось больше уверенности, что получится без истерики донести свою позицию. То есть уже не так страшно прийти к человеку любой позиции и объяснить, как стоит делать, а как нет.

Я стала быстрее собирать макеты постов благодаря базовым принципам, о которых говорит Михаил Нозик. И главный момент, который изменился — стало больше любви и спокойствия в работе с внутренним клиентом, переговорах и в целом.

Ты долгое время помогала с выпусками для журнала. Почему решила рисовать обложки?

Сначала я выпустила статью в журнале и спросила главреда, чем могу помочь. Мне хотелось поработать в команде, но из-за высокой нагрузки на работе я не могла полноценно готовить интервью. А рисовать и согласовать картинку организационно проще.

Первая обложка для журнала «Кто студент»: интервью Даши Платоновой. Рисовать кота было настоящей магией, потому что у него трогательная история: девочка прислала Даше рисунок с котом, а коллеги нашли похожую игрушку. Хотелось передать теплоту истории

Мне очень нравилось рисовать обложки, потому что это классная игра — сделать выжимку из интервью и поместить всё на одной картинке. Чтобы человек посмотрел, нашёл общие смыслы и понял главную идею. Мне кажется, лучше всего это получилось с Синельниковым и со Станиславом Рогачковым.

Считаю, что это лучшая моя обложка для интервью, где удалось передать смыслы. Мы-солнце и ключ к понимаю людей — любимые элементы. Ключ переосвещался в Фотошопе 4 раза — чтобы для каждой версии обложки свет от солнца падал с правильной стороны

Моя обложка к статье о переговорах. У Ильи Синельникова здесь моя рука, а лицо — коллаж из фотографий ребят, участвующих в статье

Ты училась рисовать?

Я потратила полтора года на различные курсы, но не получалось. Мне повезло, что в какой-то момент я пошла в Британскую высшую школу дизайна на интенсивный курс Виктора Меламеда по иллюстрации. Виктор объяснил, что главное не выверенность линий, а какая-то идея в картинке. То есть когда человек смотрит, и у него в голове загорается лампочка.

Когда Виктор посмотрел, как я рисую, он сказал: «Зачем вам пытаться нарисовать что-то реалистичное, если у вас прикольно получается нереалистичное, у вас клёвые идеи». С тех пор я пытаюсь развивать своё чувство композиции, чувство цвета и учусь придумывать клёвые идеи.

Расскажи, как приходили идеи рисунков для обложек журнала?

Я читала текст, выписывала оттуда ключевые слова, моменты, фразочки и смотрела фото. Дальше делала визуальную историю в Прокриэйте или Фотошопе.

Какие сложности возникали, когда рисовала обложки?

Придумать идею было несложно, а реализовать технически бывало трудно. Например, долго делала в Фотошопе букву Д, увеличенную лупой, для интервью Светланы Дучак.

Обложка для интервью Светланы Дучак. Увеличение «Д» под лупой оказалось непростой задачей: в Фотошопе отказали необходимые функции. Если у вас комп на М1 и тоже отваливаются инструменты, зайдите в Creative Suite и переключитесь на обычную версию Фотошопа

И меня поймут те, кто сейчас рисует обложки, что самая большая боль — чистить волосы. Например, в интервью с Александром Поливановым на обложке с помощью цвета и тени пришлось добавлять плотность волосам.

Ещё забавная история с обложкой для статьи по переговорам. Была идея сделать руку как у Нео. Я скачала десять рук, вырезала в Фотошопе, но все они расходились на пиксели, было ужасно. Это был канун Нового года, и не было никаких рук, кроме моих, поэтому у Синельникова на этой обложке моя рука.

Первый черновой вариант обложки. Подразумевалось, что мы сделаем мокап с чатом студентов

Второй черновой вариант, который стал финальной идеей — на нём как раз рука Нео

Третий вариант задумывался так, будто все участники интервью присутствуют на занятиях у Синельникова. На месте кружочков должны были быть лица

Помог ли опыт работы в журнале в дальнейшем обучении?

Да. Я поняла, что школа дана не только для того, чтобы учиться, а чтобы знакомиться с людьми и не стесняться задавать вопросы. Мой главный челлендж после второй ступени — задавать вопросы и до всех докапываться, и это очень помогает на работе.

Как планируешь развиваться в профессии?

Я не очень хочу дальше оставаться эсэмэмщиком, но посмотрим. Потому что у меня меняется настроение, ведь, с одной стороны, я делаю важную социально-ответственную работу: защищаю сотрудников компании в интернете. Например, мы обучаем сотрудников быть соцмедиа грамотными, понимать принципы интернета и не переживать из-за комментариев. А с другой, хочется делать что-то большое: писать статьи, колонки и кейсы. Поэтому пока план: закончить школу и стать редактором.

Александра Вельянинова Я специалист по неясной херне

Выпускница 7 потока Школы редакторов и главред Райффайзен Банка рассказала, как организовала работу с редакторами, по каким критериям выбирает стажёров и почему называет себя специалистом по неясной херне.

В канале «Говорит бренд» ты пишешь, что улучшаешь коммуникации в Райффайзене и побаиваешься слова «главред». Почему?

Изначально ребята в Райфе искали человека на позицию главреда. Тогда в банке было всего пару человек, которые занимались редакторской работой, — в поддержке и во внутренних коммуникациях. В остальных продуктах и направлениях редакторов не было. Я должна была стать первым «масштабным» редактором в банке.

Я считаю, что некорректно в такой огромной организации называть кого-то главредом. Главред отвечает за все коммуникации, но банк — такая гигантская структура, что просто невозможно отвечать за всё. У нас очень много направлений и продуктов — для физлиц, малого и среднего бизнеса, корпоративных клиентов. Есть отдельные компании Райффайзен Капитал, Райффайзен Лизинг и Райффайзен Лайф. А ещё много продуктов и коммуникаций для сотрудников, потенциальных кандидатов, стажёров, IT- и дизайн-сообществ. Отвечать за всё это одному человеку или даже хотя бы полноценно держать все направления в фокусе невозможно. Даже через год работы в банке я продолжаю узнавать про коммуникации, о которых раньше не слышала.

Моя должность называется Verbal Branding Lead, это что-то вроде бренд-директора по текстам. Звучит сложно, поэтому иногда для простоты я представляюсь главредом. Я работаю в команде, которая отвечает за бренд банка: разрабатываю редполитики и гайды, нанимаю редакторов, помогаю им интегрироваться в команды и веду крупные проекты по вербальному брендингу.

Например, недавно мы начали реконструировать отделения банка и полностью переработали в них навигацию и вообще все тексты, которыми мы говорим с клиентом со стен, дверей, интерактивных панелей. Для этого нужно было найти тон оф войс, согласовать глоссарий, разработать систему навигации и шаблоны объявлений, протестировать результат на сотрудниках и клиентах, что-то поправить и снова протестировать.

Валюты в банкоматах меняются, а сами банкоматы могут переезжать. До реконструкции приходилось ставить-вешать-клеить многочисленные таблички с пояснениями — например, какую валюту принимает и выдаёт банкомат. В новых отделениях мы вешаем магнитные значки валют над банкоматами. Их хорошо видно и можно легко снять или добавить. Это тоже работа редактора: придумать функциональное и гибкое решение

Как у вас организована работа с редакторами?

Мы быстро поняли, что продуктам нужны свои редакторы. Сейчас у нас уже 14 редакторов в разных направлениях, и мы продолжаем нанимать ребят.

У нас не централизованная редакция, и я не руковожу ребятами непосредственно. Банк организован по продуктовому принципу: над каждым продуктом или сервисом работает команда, в которой есть все ключевые специалисты: менеджеры, аналитики, разработчики, дизайнеры, исследователи, маркетологи, а теперь ещё и редакторы. Упрощённо, есть команда мобильного приложения для физлиц или команда привлечения корпоративных клиентов. Редакторы работают в этих командах, получают бизнесовые задачи от руководителей и видят, как результат их работы доходит до конечного пользователя.

В такой структуре нет проблем централизованных редакций, о которых я часто слышу. Например, что редакторы недостаточно погружены в бизнес-контекст, не всегда знают, куда уходит их текст, не видят результата своей работы. Они просто отдают текст команде, которая его заказала, и берутся за следующий. В результате текст может не до конца решать задачу, а сами редакторы постепенно теряют осмысленность.

Ещё одно название моей роли — комьюнити-лид редакторов. Я нанимаю, обучаю и синхронизирую всех редакторов между собой. Моя задача — сделать так, чтобы тон оф войс был одинаковым в разных точках коммуникации. Без этого часто бывает, что кто-то в своём продукте составил глоссарий или гайд, а ребята в соседнем направлении делают такие же задачи и про эти наработки даже не знают.

Как руководитель редакторского сообщества я популяризирую редакторскую профессию и развиваю компетенции работы с текстом во всём банке. Объясняю командам, зачем им редакторы, помогаю составить карту компетенций и нанять подходящего специалиста, провожу вебинары и практикумы про текст для смежных профессий: дизайнеров, маркетологов, исследователей, аналитиков, специалистов поддержки, клиентских менеджеров.

Редакторы работают в продуктовых командах и объединены редакторским сообществом. Я руковожу этим сообществом и синхронизирую всех редакторов банка между собой. Презентация про работу с тон оф войс в Райфе

Насколько сложно найти хорошего редактора?

В нашем случае несложно, мы довольно быстро закрываем позиции. Мы получаем много откликов и чаще бывает наоборот: несколько кандидатов доходят до финала и бывает сложно выбрать между ними. Например, у кого-то лучше с UX-редактурой, а у кого-то — с софт-скиллами: коммуникацией, решением конфликтов, постановкой бизнес-целей.

Часто сильных кандидатов находим в комьюнити, которое образовалось вокруг банка благодаря нашим публичным активностям. Например, мы опубликовали гайд про текст в интерфейсе и ребята обратили на нас внимание как на редакцию, с которой интересно поработать.

Ещё мы организуем бесплатные вебинары и практикумы про текст. Первый воркшоп про интерфейсный текст сделали после нашей конференции Fintech Design Conf — открыли регистрацию на 50 человек и провели с ними полноценный практикум. Но стало ясно, что желающих намного больше, поэтому мы устроили открытый вебинар на Ютубе с элементами практикума в чате. Так нам удалось открыть знания для ещё большего числа людей, и это радостно.

На вебинар-практикум про текст в интерфейсе зарегистрировались 1600 человек. За три часа разобрали три раздела: «Смысл», «Тон» и «Интерфейс» — и попрактиковались на тринадцати экранах реальных продуктов

Недавно вы набирали стажёров-редакторов в банк. Расскажи, как это было?

Стажёрская программа по другим специальностям идёт в банке уже давно, а стажировку для редакторов запустили впервые. Мы даже близко не рассчитывали, что к нам захотят попасть 700 человек. Это очень приятно, но одновременно это большая ответственность. Потому что когда берёшь троих человек из семисот, то остальные 697 кандидатов могут уйти страшно расстроенными и даже обиженными.

Первая стажёрская программа по редактуре стартовала в январе, отбор начали в ноябре 2021. Надеемся летом 2022 запустить второй поток

У нас было три этапа отбора: небольшой тест, задание и ассессмент. Многие ребята проделали серьёзную работу, и мы предельно объективно её оценивали: выбирали не по университетам и сопроводительным письмам, а по результатам заданий.

До тестового задания дошли 45 ребят. Мы оценивали результат по семи критериям: смелость, смысл, стиль, структура, интерфейс, мелочи, английский. По каждому мы выставляли баллы, а 12 авторов лучших работ пригласили на финальный этап — ассессмент. На ассессменте проверяли софт-скиллы: ребята в режиме очень сжатых сроков решали групповой бизнес-кейс и индивидуальный кейс по редактуре. Вели ассессмент профессиональные консультанты из агентства по развитию персонала. Ещё мы пригласили коллег из команд, куда искали стажёров. В итоге на стажировку взяли троих ребят.

После отбора мы провели вебинар для всех желающих и рассказали, как оценивали работы. Мы старались донести две мысли. Во-первых, что отказ — это не провал, а повод вырасти, поэтому стоит относиться к любой работе или тестовым заданиям как к возможности развиваться. Это работа на себя. А вторая важная мысль — что мы с большим уважением и тщательностью отнеслись ко всем заданиям, а не просто разделили их на две пачки по принципу «неудачники нам не нужны». В сумме на проверку сорока пяти заданий у нас ушло больше человеко-недели, то есть минимум по часу на задание. И критерии были очень подробные.

На разборе тестовых заданий редакторов-стажёров рассказали про систему оценки и посмотрели примеры из разных работ

А в чём заключается стажировка?

Стажировка — это возможность попробовать себя в профессии. Стажёр приходит на полгода, после чего есть два варианта. Если человек вписался в команду, ему нравятся задачи и руководители довольны результатами, он остаётся работать в банке и переходит в штат. Если команда не увидела эффекта от его работы или самому стажёру что-то не подошло, мы расстаёмся. По опыту стажировок в других направлениях, три четверти стажёров остаются у нас работать.

Мы с руководителем команды составляем план на шесть месяцев для каждого стажёра. Туда входят задачи по бизнесу и профессиональному развитию. Например, бизнес-задача для стажёра по UX-редактуре — отредактировать сценарий для нового сервиса, а задача из профессиональной плоскости — научиться работать сразу на макетах в Фигме, а не в гугл-доке или комментах.

Почти каждый день мы даём ребятам обратную связь и дополнительно делаем большие сессии с обратной связью, чтобы ребята знали, куда двигаться. Первая — через два месяца после начала стажировки. Это позволяет и нам, и кандидату остановиться и посмотреть в целом на процесс. Мы много вкладываемся в стажировку, потому что обещали ребятам, что они попробуют разные форматы.

Есть ли смысл молодым специалистам откликаться на вакансии в Райффайзен Банке?

Да. Тестовые задания на мидловые позиции мы оцениваем по таким же объективным шкалам, как показали на примере стажёров. Если мы не упоминаем в вакансии, что опыт критичен, то без этого опыта можно и нужно откликаться.

Я всегда пропагандирую, что сделать задание — это тоже развитие. А если задание будет неплохое, то можно попасть на встречу со специалистами компании, поговорить с продактом, исследователем или дизайнером, которые работают в банке над реальными продуктами. Это тоже классный опыт.

Пробовать всегда хорошо, главное — правильно относиться к тому, что что-то может не получиться.

До Райфа ты работала в Яндекс Go. Чем там занималась?

Я работала в Яндексе почти два года. Однокурсница из Школы редакторов ушла в Яндекс Такси и скинула вакансию в один из редакторских чатиков. Так что в каком-то смысле я перешла в Яндекс благодаря Школе редакторов.

Меня пригласили как главреда команды клиентского сервиса Яндекс Такси, тогда ещё не было Go. Моей задачей было упорядочить адресные коммуникации с водителями, пользователями и таксопарками. Но через пару месяцев моя руководительница перешла в другой сервис и предложила мне возглавить команду вместо неё. У меня уже был менеджерский опыт, и я согласилась. Так я вместо главреда стала операционным руководителем.

Сначала я руководила 4−5 командами, постепенно добавлялись новые и росли старые. Когда я уходила, в моей службе было уже 100 человек: не только редакторы, но и другие специалисты, работающие на качество сервиса. Мне пришлось разбираться в куче новых вещей, например в машинном обучении и технологиях онлайн-обучения сотрудников.

Это был сильный опыт. Какое-то время я совмещала позицию руководителя службы с ролью главреда, подключалась к работе с пользователями и курьерами Яндекс Еды и Лавки как редактор. В карантин мне посчастливилось поработать над запуском коронакризисных проектов и благотворительных инициатив, которые сейчас развиваются в Яндексе. Я была специалистом по неясной херне, как я себя называю.

Мы постоянно искали способы улучшить опыт пользователей и водителей, выйти за рамки переделки текстов. На фото студенты Британки презентуют свой проект про заботу о водителях. Мы два или три раза отдавали студентам реальные проекты, и они приносили много идей

Почему ты называешь себя специалистом по неясной херне? У тебя даже канал в Телеграме с таким названием.

Один коллега мне сказал: «Саша, ты не редактор, ты тишейпер». Тишейпер — это человек, у которого есть ключевая специализация — вертикальная чёрточка, но при этом есть знания и опыт в других областях — горизонтальная чёрточка. Кажется, это про меня. Моя работа всегда подразумевает компетенции из разных областей, которые я в себе совмещаю.

До Яндекса я работала пиар-директором в компании, куда пришла как редактор. Я была и менеджером, и ивентщиком, и дизайнером, и экспертом по внутренним коммуникациям, и специалистом по управлению знаниями, и фасилитатором, и даже немного эйчаром. Как будто всем на свете.

Несколько лет назад я не понимала, как себя представлять. Формально я была пиарщиком, но пиарщиком себя не ощущала. Я была менеджером, но уже далеко не только им. Я интересовалась дизайном и много в нём понимала, но не готова была назвать себя дизайнером. В какой-то момент я назвала себя специалистом по неясной херне, и оказалось, что таких людей много. Они тоже сочетают в себе много компетенций и по-другому не умеют.

Пост про специалиста по неясной херне хорошо разошёлся, и сейчас я регулярно слышу это выражение

А можешь сказать, к чему тяготеешь больше: к редактуре, пиару, дизайну?

Я люблю доводить дела до конца и делать проекты. Всё, что мне в этом проекте нужно, я готова или освоить, или найти нужного специалиста в помощь. Даже если ты менеджер и есть команда, нужно понимать, что и как работает. Это важно, чтобы принимать решения.

В своём канале ты пишешь, что хочешь запустить курс и написать книгу. О чём они будут?

Ох, я надеялась, что этот канал никто не читает. Я хочу сделать практический курс или короткий интенсив по UX-редактуре. Формат вебинара не позволяет поработать со всеми участниками и копнуть поглубже. Есть ощущение, что люди считают, что они что-то прошли, но я понимаю, что не дала им всех нужных знаний.

Меня вдохновляет, когда на практикуме у людей начинает получаться то, что раньше не получалось. Или когда они не понимали какие-то принципы в интерфейсе, а потом раз — и стало прозрачно. Хочется собрать все знания по UX-редактуре и сделать полноценный практический курс.

Про книжку — это какие-то мои далёкие мечты. Хочется систематизировать все мысли из блога и концентрированно их подать. Сейчас много офигенных редакторских каналов, но читать их насквозь сложно и не всегда ценно. Это как долго-долго идти рядом с человеком и наблюдать, как он размышляет и развивается сам.

Книга — более уважительный к аудитории формат. Как будто твой путь — это верёвочка, ты из неё сложил красивую фигурку и в этом виде отдал людям. Так ты экономишь их время и даёшь бóльшую пользу.

Раньше я не верила, что могу сказать людям что-то ценное, но меня воодушевил отклик, который я получила на гайд про интерфейсный текст. Было неожиданно и приятно, что какая-то штука, которую ты сделал для себя, может быть полезна ещё и другим. Уже почти год, как мы его опубликовали, и мне продолжают почти каждый день писать люди. Спасибо всем, кто делится своими впечатлениями, а не просто держит в себе.

Откуда ты узнала про Школу редакторов и почему решила пойти туда учиться?

Я знала про неё с самого начала, но пропустила первые наборы. Тогда я была руководителем внешних и внутренних коммуникаций в IT-компании. Мои задачи выходили за рамки редактуры, и было не совсем понятно, зачем углублять знания в этой области.

Помогла случайность. У кого-то из друзей я увидела классный способ составлять долгосрочные планы — Life Audit. Надо ответить на простой вопрос: «Что я хочу сделать?» — и записать не меньше ста пунктов на стикеры. Считается, что так ты можешь докопаться до важных, но до сих пор не воплощённых желаний.

На одном из моих стикеров было написано «Школа редакторов», а на другом — «Британка».

Ты закончила первую ступень Школы редакторов на четвёртом месте, а вторую — на первом. Как тебе это удалось?

Для вдохновения скажу, что по рейтингу вступительного задания я была чуть ли не последняя (на пятьдесят седьмом месте из семидесяти двух поступивших). Это к вопросу о том, как относиться к отказам и провалам.

Когда я решила поступать, заявки уже не принимали. Я написала организаторам и попросила меня принять. Мне разрешили, если на следующий день я сдам вступительное задание.

Я перфекционист и в обычной ситуации решила бы: или идеально, или никак. Но стикер в стопке планов прочистил мои приоритеты: сейчас или никогда. В следующий поток я уже не пойду, потому что на следующий год у меня были личные и рабочие планы. Я могу и хочу пойти только в этот поток, неважно, какая я буду в списке.

Я сделала какое-то чудовищное задание. Мне до сих пор за него стыдно. Нужно было собрать промостраницу или статью на конструкторе, а я не умела работать ни с одним конструктором и конструктор выбрала какой-то дикий — кажется, Wix (задание найти в архивах не удалось).

Но важно, что человек, который поступил на последнее или предпоследнее место, может закончить вторую ступень на первом месте. Я всем начинающим редакторам и стажёрам, которые к нам приходят, стараюсь донести эту мысль: каждое действие — это всего один шаг в длинной цепочке шагов. Он не может и не должен вас демотивировать. За ним будет много других шагов, а значит, много шансов на успех.

Одновременно со Школой редакторов ты пошла учиться в Британскую школу дизайна. Как удавалось всё совмещать?

Я мечтала поступить в Британку со студенчества, но с рабочей жизнью никак не успевала. В итоге бахнула её одновременно со Школой редакторов. При этом я работала фултайм, а нагрузка везде приличная.

Сейчас я понимаю, что это всё-таки не ок, лучше так не делать. За два года у меня не было ни одного выходного, спала я по четыре часа. Когда смотрю фотографии тех лет, вижу истощённого человека.

Даже если тебе очень нравится твоё дело, нельзя оставаться без выходных и нормального сна. Лучше свои желания распределять более здраво по жизненной схеме. Какое-то время я восстанавливалась после этой нагрузки, у меня было выгорание.

С другой стороны, я не особо жалею об этом. Такой опыт.

Никому не обмануть закон сохранения энергии: если ты проживаешь пятилетку за два года, потом эти «сэкономленные» годы всё равно придётся вернуть — и хорошо если не лёжа на больничной койке. Пост про выгорание

После окончания Британки ты стала там преподавать. Как так получилось?

В Британке я училась на курсе «UX/UI-дизайн». Мы создавали продукты для реальных пользователей, а заказчиками были крупные компании — Яндекс, Авито, Сбер. Когда однокурсники узнали, что я редактор, просили помочь с тон оф войс и текстами для продуктов, которые мы там делали.

Курс Британки разбит на четыре модуля, и в каждом мы работали над реальными проектами. На фото я с маркером

Бумажные прототипы сервиса для накоплений

На презентации CRM-сервиса для предпринимателей предложили участникам поделиться, какой бизнес они мечтают сделать или уже делают

После Британки однокурсники разбежались в крупные компании и стали приглашать меня к себе с лекциями и семинарами. Я рассказывала их дизайн-командам, как работать с текстами, что такое редполитика. Это было 4−5 лет назад, и рынок мало знал про редактуру, во многих больших командах даже не было редакторов.

Потом Британка осознала, что в курсе про дизайн нет блока про текст в интерфейсе, и стала приглашать меня читать лекции. В то время я была помешана на типографике и в дополнение рассказывала студентам про шрифты, вёрстку, типографику в интерфейсах.

На курсе «UX/UI-дизайн» в Британке помогаю ребятам с заданием на типографику и вёрстку

Большой воркшоп про текст для дизайн-команды Мегафона

Насколько полезно редактору пройти курс про UX/UI-дизайн в Британке?

Стоит пойти на этот курс, если вы хотите работать UX-редактором. В этой профессии очень пригодится опыт работы над реальными продуктами, умение исследовать аудиторию, проводить юзабилити-тесты, проектировать интерфейсы. А ещё я всегда советую изучать смежные сферы, чтобы приносить больше пользы: проджект- и продакт-менеджмент, финансы, психологию, социологию, право. Конечно, очень многое зависит от сферы, с которой вы соприкасаетесь как редактор.

Важно прислушиваться к себе, равномерно распределять нагрузку, чтобы не доводить себя до выгорания. Иногда говорю начинающему редактору: «Тебе бы этот курс пройти» или «Школа редакторов — это то, что тебе очень поможет». А он мне: «Я согласен, но сейчас не потяну по времени». С одной стороны, я восхищаюсь этим человеком, потому что, в отличие от меня, он умеет взвесить свои возможности. Но с другой стороны, меня всегда точит мысль, что можно взять эти знания сейчас, когда они нужны, а не через год.

Курс про шрифтовой дизайн в Мастерской Димы Барбанеля. Кураторы — Евгений Юкечев и Рустам Габбасов, выпускники Британки и первоклассные профи

Сама где-нибудь учишься сейчас?

Недавно училась на курсе «Комедийный сюжет», который оказался практически школой стендапа. Я ещё туда мужа затащила. Писали с ним стендапы на новогодних каникулах, нам ужасно понравилось.

Я хочу изучить разные жанры, поэтому мне интересно разобраться, как работает хороший юмор. Поняла, что писать шутки — это тяжёлая работа, ремесло. И очень развивает мозги, как будто участвуешь в олимпиаде по физике.

Мой первый сюжет в школе. У мужа лучше получалось, и его зарисовка попала в шорт-лист лучших работ курса

У тебя есть хобби, которое помогает переключаться и отдыхать?

Я люблю играть в квизы, с начальной школы играла в «Что? Где? Когда?» и до сих пор люблю интеллектуальные игры за это чувство «эврики», когда догадался, раскусил вопрос. Вообще важно чередовать виды деятельности, чтобы жизнь была более контрастная. Об этом хорошо написано в книжке «На пределе»: чем меньше контрастов, тем меньше радости от жизни мы получаем и легче выгораем.

Ещё одна важная вещь про выгорание — нельзя забывать про тело. Когда целыми днями сидишь за ноутбуком, обсуждаешь интеллектуальные гипотезы, очень легко забыть про то, что ты вообще-то физичен. Тогда ты будто отрываешься от своего тела, а оно начинает чахнуть и жухнуть.

Про это есть короткая глава в книжке «Выгорание». Главная мысль: чтобы завершить стресс-реакцию, нужна физическая нагрузка. Можно бегать, приседать в зале, делать что угодно, что поднимает пульс.

Одно время до Яндекса у меня была большая умственная нагрузка, и я начала бегать марафоны. Просто пошла и записалась в беговую школу. Меня все спрашивали, зачем я бегаю. Дистанции слишком большие, и цель не особо ясна. Теперь я понимаю: это был сигнал организма, что нужно завершать стресс-реакции, иначе тело от тебя откажется.

Очень рекомендую в свободный час пойти в спортзал или натянуть кроссовки и навернуть несколько кругов вокруг дома. Можно просто прогуляться километров 6−10 — будет суперполезно. А лекции можно в наушниках послушать.

Свой первый полумарафон пробежала по живописной трассе Еревана

Что ещё можешь пожелать начинающим редакторам?

Не воспринимайте гайды, инструкции и книжки буквально — берите и используйте суть. Некоторые прочитают наш гайд про интерфейс и говорят: «Мы не согласны так ставить точки». А на самом деле там одна страница из пятидесяти про точки в интерфейсе. Или прочитают книгу Максима Ильяхова про деловую переписку и говорят: «Максим рекомендует всем только личные письма писать. А что делать с большими рассылками? Нам теперь их нельзя делать».

Выходите за рамки конкретного советика или примерчика. Вы всегда будете в своей уникальной ситуации и не сможете один в один использовать чьи-то рекомендации. Но подход, способ мыслить вы себе взять можете. Если получится так делать, любая работа будет по зубам.

Ирина Ушакова Учитесь всему, что открывается

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чему научилась, когда работала на радио и в пресс-службе электростанции, почему ушла из найма и как учёба в школе научила принимать оптимальные решения.

C чего начался твой путь в редактуре?

С журналистики. Уже в школе я обожала литературу и писательство — была внештатным корреспондентом городской газеты «Невинномысский рабочий». После школы поступила на журфак Ростовского государственного университета, сейчас это Южный федеральный университет. Училась на заочке — хотелось самой зарабатывать.

Когда я была в декретном отпуске с первым ребёнком, на городском радио Невинномысска открыли вакансию корреспондента. Мама предложила откликнуться — хорошая работа для старта в профессии. Я сделала свой первый репортаж, и меня пригласили на полставки. Через полгода дочка пошла в садик, а я устроилась на ставку корреспондентом-диктором, быстро стала редактором, а через два года возглавила редакцию на радио.

Каково быть главредом в 25 лет?

Сначала не страшно, так как ещё не представляешь, какие подводные камни ждут. Прислушивалась к более опытным коллегам, но всё равно набивала свои шишки.

У меня в команде были и новички, и опытные редакторы, и бухгалтер в уважаемом возрасте. А тут я — молодая, зелёная и со своими распоряжениями. Тут-то я и поняла, за что руководителям платят больше. За ответственность и решительность. Без них не получится управлять людьми.

Ошибки первое время дико расстраивали. Я перфекционистка и старалась всё делать идеально — а это невозможно: надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо.

Я наблюдала за людьми, которых уважала: что они делают в разных ситуациях, как реагируют на неудачи, к кому идут за помощью, как отрабатывают ошибки. Первое время даже копировала поведение успешных людей. Потом научилась принимать решения без оглядки и не гнобить себя за промахи.

Для меня опыт на радио ценен тем, что сильно не накосячила, нашла наставников и смогла использовать коллективный разум на благо редакции. Здесь сложились первые правила в работе:

  • уметь слушать людей,
  • в сложных ситуациях обращаться за помощью и не бояться быть глупой,
  • вовремя исправлять ошибки и учиться на них,
  • уважать людей независимо от возраста и статуса.

Надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо

Как ты потом попала в пиар?

Одна из моих мудрых коллег-наставниц пригласила меня специалистом в пресс-службу Невинномысской ГРЭС. Здесь я задержалась почти на 8 лет — руководила внешними связями компании на Северном Кавказе и курировала внутренние коммуникации энергетической компании.

Легко ли было уйти с должности главреда на позицию специалиста?

За те пять лет, которые я работала на радио, мне стало не так интересно. Хотелось расширения функционала, новых вызовов и драйва в заряженной на успех команде. В редакции радио нас было семь человек, а на электростанции — огромный коллектив и мощные задачи. Мне нравились внутренние коммуникации, организация ивентов, общение с людьми. Невинномысская ГРЭС дала возможность развиваться во всех этих сферах одновременно. Плюс — мне предложили сделать своё радио для компании.

О названии должности при таких интересных задачах я даже не думала! И по жизни потом не раз убеждалась: надо верить себе и не бояться уйти на позицию «ниже». Лучше меньше зарабатывать и называться простым редактором, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе в должности главреда.

Лучше меньше зарабатывать, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе

Чем запомнилась работа в коллективе энергетиков?

Мы сделали своё радио для Невинномысской ГРЭС, у нас выходили выпуски раз в неделю. Я сама брала интервью у людей и монтировала программы. Мне купили большой профессиональный японский диктофон. Он весил полтора килограмма, его было тяжело носить с собой, но приятно — как-никак любимый рабочий инструмент.

Собственниками компании были итальянцы — компания «Энел». С их лёгкой руки
я узнала, что такое брендбук, ребрендинг, качественная полиграфия и продвижение. Как раз тогда начала тренировать насмотренность — изучала всё, что продюсировали коллеги из разных стран.

«Энел» подарила нам масштабные коммуникационные проекты. Такие, как «Плей Энерджи», где школьники из нескольких стран мира соревновались в конкурсе энергетических и экологических проектов. Победителей мы возили в Рим на церемонию награждения — для детей из провинции это был настоящий праздник!

Итальянцы привнесли в компанию и чувственный опыт. У нас на производстве чаще пишутся консервативные сухие тексты. А «Энел» пропагандировала лёгкий, неформализованный язык. Нам было в диковинку выражать чувства открыто, а итальянцы показали нам пример. До сих пор помню эмоциональные трогательные ролики по предотвращению несчастных случаев. Через жизненную историю погибшего электромонтёра, а не через наказание пытались донести до коллег, что нужно соблюдать технику безопасности.

Надо очень любить своё дело, чтобы постоянно носить с собой такую тяжесть, как профессиональный диктофон. Ирина с микрофоном, диктофон в сумке на плече

С коллегами — руководителями пресс-служб филиалов «Энел Россия». Ирина в ярком бадлоне

Ты автор книги о Невинномысской ГРЭС. Расскажи подробнее о её создании.

Время подготовки 50-летнего юбилея Невинномысской ГРЭС, который станция отметила в 2010 году, было напряжённым и интересным. Руководители компании хотели подарить старейшим сотрудникам, ветеранам и гостям книгу об истории электростанции. Над ней я работала полгода. Встречалась с несколькими поколениями работников, династиями, членами станционного Совета ветеранов, пересматривала архивные материалы в музее ГРЭС и городской библиотеке, брала интервью, писала тексты и согласовывала их с героями, искала подрядчиков и контролировала вёрстку и печать.

На мне лежала большая ответственность — переработать огромное количество материалов и отразить в книге главное. Желающих поделиться воспоминаниями было так много, что я просто не успела со всеми встретиться. Чтобы никого не обидеть, решили с директором НГРЭС, что сделаем пометку на корешке книги: «1 часть». А к 60-летию возьмём интервью и напишем о других героях.

Долго думали над названием, было несколько вариантов, но практически единогласно решили выбрать фразу, которая подходила всем героям: «Моя судьба — Невинномысская ГРЭС». На станции действительно был очень дружный коллектив, поэтому я считаю Невинномысскую ГРЭС и своей судьбой тоже.

Главный опыт этого этапа — никогда не знаешь, что в жизни пригодится: нужно учиться всему, что для тебя открывается. Я впитывала опыт как губка, горела своим делом, радела за свои проекты и команду!

В «Энел» получила опыт в новом для себя направлении: написании и выпуске корпоративных книг

Потом ты оказалась в Екатеринбурге и работала в «Трубной металлургической компании» и «Группе „Синара“». Почему решила поехать на Урал?

На следующем этапе супруга пригласили на работу в Екатеринбург — я отправилась за ним как истинная «жена декабриста». В душе плакала, так как боялась расставаться с югом, родной Невинномысской ГРЭС, «Энел», родителями и друзьями.

Но зря боялась — всё сложилось удачно. Меня пригласили менеджером по внешним связям «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“». Я больше всего занималась продвижением компании «Синара Девелопмент»: помогала проводить рекламные кампании, выпускать брошюры, организовывать мероприятия в честь сдачи объектов. Писала для сайта курорта «Романтик» в Архызе. Мне нравилось готовить комментарии для СМИ и мониторинги по отраслям, курировать выпуск заводских газет, участвовать в больших социальных проектах.

Буклет курорта «Романтик». В период работы с «Группой „Синара“» увлеклась «визуальными историями»: нравилось придумывать идеи и реализовывать их с дизайнерами

Ты сосредоточилась на социальных проектах «Группы „Синара“». Какие из них особенно запомнились?

Когда я была во втором декрете, мне предложили стать исполнительным директором благотворительного фонда «Синара» и заняться продвижением социальных проектов «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“».

Один из главных проектов мы вели с СКБ-Банком, назывался он очень символично — «Повседневная благотворительность». Чтобы помочь детям с онкологией головного мозга, мы придумали новые форматы активностей для сбора средств, помимо банковских продуктов: проводили благотворительные забеги, фестивали, мастер-классы. Было приятно осознавать, что фонд приносил пользу людям каждый день. Но эмоционально это было сложно — видеть больных детишек и знать, что не всем можно помочь.

Команде Благотворительного фонда хотелось объединить людей под флагом единого доброго дела. Придумали забег и дали ему говорящее название — «Бежим с добром»

C 0:50 Ирина рассказывает об идее сделать благотворительные забеги новой корпоративной традицией «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“»

Важное достижение работы в фонде «Синара» — получилось объединить школьников из разных городов России под флагом профориентационного проекта «Точка опоры». Мы проводили по разным городам серию мероприятий, дети соревновались, чтобы получить оборудование для классов. Проект был так хорош и актуален, что позже получил Президентский грант.

В Екатеринбурге я нашла дружный коллектив, тёплые отношения и новые вызовы. Уехала с Урала в 2017 году, но до сих пор поддерживаю связь с коллегами. Мы общаемся в дружеском чате и радуемся успехам друг друга.

Вернулась на юг?

Да, в 2017 году у мужа закончился контракт, и мы решили переехать в Краснодар. Сначала не планировала выходить в офис — нашла заказчиков и готовила тексты для интернет-магазинов, строительной компании, лингвистического детского сада. Свои соцсети мне доверил и бывший работодатель — «Энел Россия».

Долго работать из дома не вышло — меня пригласили на Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Занималась корпоративной газетой, внешними и внутренними коммуникациями. Здесь было много инсайтов от коллег — сотрудников службы управления персонала. Вместе нам удалось придумать и внедрить много интересных проектов для людей:

  • С «Комсомолкой» провели благотворительную акцию для пациентов краевой детской больницы — собрали для них наборы игрушек и канцелярии, которые врачи дарили детям за смелое прохождение процедур.
  • C молодёжным советом завода организовали корпоративную спартакиаду и семейный праздник по сдаче норм ГТО.
  • С ветеранами и старожилами НПЗ написали и выпустили книгу к 55-летию предприятия.
  • Учащихся подшефных классов приглашали на экскурсии и проводили для них карьерные квесты.

На семейном празднике по сдаче норм ГТО Афипского НПЗ. Ирина в белой кепке

Потом меня пригласили в КНГК-ИНПЗ (Ильский НПЗ) на должность директора управления по корпоративным коммуникациям. На этом заводе потрясающе дружный коллектив, готовый поддержать любую инициативу. Мы создали корпоративные соцсети и газету, проводили мероприятия и кайфовали от того, что коллеги принимают нововведения с благодарностью.

Главные инсайты оттуда — умение договариваться с большим количеством людей, предлагать разные форматы контента, которые устроят и заводчан, и топ-менеджеров Москвы и Краснодара. Когда запускали корпоративное бренд-медиа для Ильского НПЗ, провели опрос среди сотрудников, какое издание они хотят видеть: цифровое или печатное. Офисные работники голосовали за первый вариант, а заводчане — за традиционную печатную газету. В итоге нашли компромисс: выпускали медиа «Лидер» в двух форматах.

Ирина больше 10 лет носила каску и работала на производстве. Фото с Ильского НПЗ

Способствует ли профильное образование успеху в редактуре?

В школе я думала, что профильное образование нужно, чтобы хорошо писать. Потом пришла к выводу, что это заблуждение. Для работы с текстами нужны сильное желание, элементарная грамотность и практика. Много практики. На своём опыте я этот вывод укрепила. Практиковаться, читать лучших авторов и снова практиковаться — вот секрет успеха. Если долго возделывать деревья, они обязательно станут прекрасным садом.

Практиковаться, читать лучших авторов, снова практиковаться — это секрет успеха

Как пришла в коммерческую редактуру?

Стала читать Максима Ильяхова, прошла некоторые его курсы, следила за советами Главреда. Поняла, что мои тексты не пройдут проверку на качество по чеклисту редактора. Когда долго работаешь руководителем, глаз замыливается и теряется ориентир: куда расти, что улучшить. Я стала читать блоги хороших редакторов, подписалась на их каналы в Телеграме и Фейсбуке. Нравится, как пишут Люда Сарычева, Паша Молянов, Паша Фёдоров, Алексей Березовой, Ира Моторина, Люба Мамаева и другие.

Для успеха теории мало — я стала искать себе наставника в редактуре. Появилась вакансия внештатного автора в редакции международной юридической компании, где главредила Алина Мишуренко, выпускница Школы редакторов. Я не подходила её редакции по опыту, но она дала мне шанс и я им воспользовалась: с радостью училась редакторским и SEO-штукам, изучала корпоративный блог, дорабатывала свои тексты с шеф-редактором по десять раз.

На каждом этапе жизни у меня случались судьбоносные встречи — те, которые заставляли вырасти над собой. Таким событием стало и знакомство с Алиной.

Алина — профессиональный редактор, требовательный, строгий. Она учила отталкиваться от пользы для читателя, соблюдать текстовую гигиену, искать новые заходы и мыслить шире, не одними буквами. Алина часто устраивала разборы: бросала в чат редакции удачные и неудачные фрагменты контента — и мы разбирали, почему здесь хорошо, а тут не очень.

Разбор неудачной фразы в чате редакции Алины Мишуренко

Зачем ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

К моменту поступления у меня было много проектов в коммерческой редактуре и пиаре: я писала продуктовые статьи, вела соцсети, выпускала бренд-медиа. Мне хотелось углубить знания в интернет-маркетинге, типографике и вёрстке, получить новую инфу об интерфейсах.

В чём для тебя ценность учёбы в школе?

Школа редакторов — это школа жизни. Здесь я научилась принимать не лучшие, а оптимальные решения — это важно, чтобы добиться успеха и предотвратить выгорание.

Очень ценный совет из школы — нужно не думать о результате, который не зависит от нас на сто процентов, а вложиться в то действие, которое делаешь сейчас. Я всегда это держу в голове.

Больше не додумываю за собеседников. Раньше мне казалось, что хороший автор понимает с полуслова, может догадаться. Сейчас понимаю, к каким факапам приводят догадки: приписывая собеседнику свои мысли, мы выдаём текстики, которые идут в стол.

Мне стало легче работать с дизайнерами. Теперь я могу отличить хорошего дизайнера от плохого, общаюсь с ними на профессиональном языке и могу чётко поставить задачу.

Большая ценность школы — дружелюбная среда. Здесь нашла поддержку, мудрые советы и просто приятное общение. Обучение скоро закончится, но со мной останутся новые коллеги: Даша Вильчук, Света Ульянченко, Света Брылева, Майя Рухлядко, Юлия Рудавина и другие. Все пришли с разным опытом и багажом, с разными характерами, но есть общая черта — готовность протянуть руку и помочь советом!

Особенно подружились с Дашей Вильчук, которая тоже живёт в Краснодаре: в сложных случаях прошу её совета и точки зрения или просто прихожу поболтать о редактуре и котиках.

Подружились в Школе редакторов с Дашей Вильчук, она справа

У тебя большой опыт работы с текстом. Какие были ожидания насчёт баллов в школе?

Я не сравниваю себя с другими людьми и редакторами. Мама ещё в детстве меня учила: сравнивать тополь с берёзой бесполезно — каждое дерево по-своему прекрасно. Не заставляю себя до изнеможения пилить статью, чтобы она была лучше и получила больше баллов. Редактура — это бесконечный процесс, но сейчас я понимаю, где остановиться.

Мне нравится благожелательная атмосфера, которая царит в редакторском чате с преподавателями. Обратная связь не обидная, не критикует тебя лично. Это даже не критика, а точка роста. Понимаешь ценность ошибок и начинаешь меньше переживать из-за них. Я получаю то, за чем шла в эту школу, — новые знания и навыки.

Что было самое трудное, чему приходилось учиться?

Признавать ошибки. Иногда хотелось себе найти оправдание, а не признать очевидный косяк. Но курс «Переговоры и отношения» заставил по-другому посмотреть на коммуникации: лучше не быть мудаком, не провоцировать конфликт, а извиниться и предложить, как всё исправить.

Я ответственный человек, и переживаю, когда не успеваю. Школа научила не стыдиться того, что в жизни бывает всякое: тема оказалась сложнее, случилась прокрастинация, сын не дал поработать. Мне стало легче разговаривать с людьми на неприятные темы, увидела, что никто не падает в обморок, если прошу перенести дедлайн. Стараюсь часто это не практиковать, но такое случается, и я готова объясниться.

Чтобы снизить градус тревожности, применяю психологический приём: стараюсь отделить себя от своих мыслей. Начинаю критиковать себя — тут же отлавливаю эту мысль и смотрю со стороны: с пониманием и поддержкой, которые дала бы другу.

У тебя несколько проектов по работе, ребёнок-первоклассник. Как ты вписываешь школу в своё расписание? Остаётся время на себя?

Не могу сказать, что у меня получается всё совмещать. Я этому ещё учусь.

Самое продуктивное время — утро, пока мой первоклассник в школе. Делаю самые трудные задачи, где надо сосредоточиться. Потом перезагруз: забираю ребёнка из школы, кормлю обедом, делаем уроки. Дальше работаю ещё час-два. На это время оставляю задачи вроде вёрстки — такие, когда могу отвлекаться. Вечер — основное время, когда занимаюсь проектами школы. Сплю по шесть часов.

В таком режиме, конечно, устаю и радуюсь четвергам, когда сдаём задание и есть передышка до понедельника. Завела ритуал: в пятницу утром два часа для себя. Прогуливаюсь по самой красивой улице, хожу в баню или сижу в любимой кафешке.

Два раза в неделю у меня йога, это мастхэв. Йога помогает расслабиться, снять лишние эмоции и развивает осознанность, которой мне не хватает.

Йога и растяжка освобождают от ненужных мыслей

Ты много лет работала в крупных стабильных компаниях, а недавно ушла из найма. Почему отказалась от социальной стабильности?

Я поняла, что совещания, мероприятия, перемещения между населёнными пунктами потеряли для меня ценность в профессиональном плане, не видела развития в той структуре, где работала. Меня больше драйвили продуктовые статьи, лендинги, продающие рассылки. Я ловила кайф, когда писала или редактировала тексты для бизнеса. Где-то прочла классную цитату: чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла.

Когда прочитала бюрошные принципы, честно призналась, что долго работала без развития, но за бонусы, за социальную стабильность. Желание развиваться пересилило. Материальная сторона, конечно, не на последнем месте. Возможно, потеряла в деньгах, но тот драйв, тот опыт, который я сейчас получаю, смогут меня кормить ещё долгое время без привязки к месту, компании, без оглядки на мой возраст, вероисповедание и так далее.

С каждым днём укрепляюсь во мнении, что сделала правильно. Ко мне приходят заказчики с биржи Главреда, и я сама выбираю, с кем работать. Мне настолько нравится писать, что часто засиживаюсь перед компом. Хорошо, что уроки первоклассника переключают на другую жизнь.

Чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла

Твой ник в Телеграме — @kopypartner. Что вкладываешь в него?

Мне кажется, что автор или копирайтер — это прежде всего партнёр для заказчика. И отношения должны быть именно партнёрские — честное сотрудничество. Важно, с одной стороны, не заискивать, с другой — не позволять заказчику общаться директивно. Когда вы партнёры, результат проекта лучше.

Что считаешь своим главным достижением?

То, что удалось сохранить связь и хорошие отношения с теми людьми, которые для меня дороги. Я подолгу работала в компаниях и ценила коллег, которые делились опытом и с которыми было комфортно. Коллеги — это самое ценное, что у меня есть от всех работ. Даже не с точки зрения связей, а с точки зрения тепла и поддержки.

Кого ты считаешь своими главными учителями?

Своих родителей и детей. Родители не бросались словами — просто жили по совести, искренне любили и помогали всем, чем могли. А дети подсветили те стороны моего характера, которые нуждались в проработке. Например, я по своей природе нетерпелива: люблю получать быстрый результат. Но когда родилась дочь и мы делали первые поделки, сначала выходило «тяп-ляп» — хотелось бросить уже на этом этапе. Но я представляла, как ребёнок и дальше будет довольствоваться посредственным результатом — меня это не устраивало. Приходилось работать и над собой.

Чему ещё научило материнство?

С детьми я научилась убирать излишний перфекционизм.

Я стала мамой рано — мудрости явно не хватало. Синдром отличницы требовал вырастить отличницу и из дочки Насти. Но она не любила математику и восставала против требований «надо знать все предметы хорошо».

Я пересмотрела свои взгляды — это было непросто — и сосредоточилась на развитии сильных сторон ребёнка. Ей нравились иностранные языки и искусство — мы углубились в это. После школы она уехала учиться в Германию: сейчас живёт в Берлине, говорит на пяти языках, работает в юридической компании, пишет книгу и готовится сдавать государственный экзамен по юриспруденции в университете Гумбольдта.

Что пригодилось в жизни из работы в найме?

На первой работе я получила ценный совет, которого придерживаюсь вот уже 20 лет: живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить. Именно так и стараюсь поступать: взвешиваю, как моё слово отзовётся людям, как мой поступок повлияет на репутацию компании, как мои эмоции отразятся на окружающих.

Живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить

Какие у тебя планы в редактуре?

За последний год я определилась, что мне интересны сферы EdTech, инвестиции и строительство. Моя цель — найти компанию, в которой смогу развиваться в одной из этих отраслей. Мне хочется приносить пользу крупному проекту: расти в сильной и открытой редакции, где есть возможность обмениваться мнениями, тестировать разные версии продуктов, получать обратную связь и делиться открытиями.

Ещё один важный аспект — возможность работать удалённо, так как планирую параллельно развиваться как мама младшего школьника.

Пока версталось интервью, Ирина получила предложение о работе редактором в онлайн-университете Нетология и счастлива. Мечты сбываются, если в них верить и идти к ним.

Алина Мишуренко Меняю жизнь с помощью слова

Выпускница Школы редакторов рассказала, почему Максим Ильяхов назвал её курсовую бомбой, кому подойдёт работа главреда и как психотерапия помогает справляться с критикой.

Ты поступила в школу, когда жила в Пекине и мало говорила на русском языке. Почему решила стать редактором?

Я работала в Пекине и 99% времени говорила на английском языке. А когда общалась с друзьями по-русски, стала замечать, что плохо формулирую мысли — неточно и непоследовательно. Было некомфортно, и я начала искать курсы изучения русского языка.

Через Гугл я нашла раздел «Советы» на сайте Бюро Горбунова. Меня тогда впечатлил совет Артёма о перфекционизме. Раньше считала, что это круто, поэтому даже расплакалась и загорелась идеей. Сейчас уверена, что перфекционизм — повод обратиться к психологу.

На сайте бюро я прочитала про Максима Ильяхова и книгу «Пиши, сокращай» в соавторстве с Людой Сарычевой. Подписалась на рассылку советов и в одном из писем увидела, что открыт набор в Школу редакторов. Меня так зажгли идеи Максима и Артёма, что решила поступать.

Тогда я слабо верила, что буду редактором, и видела в этом нечто большее, чем способ заработать. Мне импонирует идея, что редактура — это возможность менять мысли и жизнь людей с помощью слова. То есть поступление в школу было скорее миссией по улучшению мира.

В Пекине я преподавала английский язык детям. Вернулась в Россию через три года, потому что соскучилась по дому

Где брала работы для портфолио, чтобы поступить?

Я написала и собрала на Тильде статьи о личном опыте. Выбрала три темы: медитации, тайм-трекеры и пекинское метро — как в нём проехать и не испугаться иероглифов.

Для конкурсной работы я выбрала «Викс», самый неудобный конструктор в мире. То есть была настолько лузером и почти ничего не знала о редактуре, дизайне и вёрстке. На бесплатное место не прошла, но меня зачислили — на тот момент это было главное.

Как относилась к рейтингу первой ступени в школе? Участвовала в гонке за лидерство?

Рейтинг мотивировал не опускать руки — для меня это было важно, я не марафонец, а скорее спринтер.

На первый взгляд, на первой ступени всё устроено как возможность соревноваться с другими. Но на самом деле это возможность соревноваться с самим собой. Не отчаиваться и не забивать, если получил низкий балл за тест, а пробовать ещё и ещё. Тренировать в себе олимпийскую закалку.

Невысокие баллы за тесты не нарушали мой сон, но признаюсь: тесты мне жутко не нравились. Я считаю их жестокими. Хотя как драйвер они работали.

Цель первой ступени для меня была не в том, чтобы стать номер один, а в том, чтобы попасть на вторую ступень. Когда я поняла, что шансы высоки, успокоилась и концентрировалась на лекциях, а не на баллах.

Максим Ильяхов назвал твою курсовую работу бомбой, а спустя четыре года её опубликовали в бренд-медиа «Кухни на районе». Расскажи, как пришла идея писать про манго?

В первую очередь задумалась о том, что мне интересно, в чём разбираюсь и чем хочу поделиться. Я очень люблю манго: настолько, что у меня появилась на них аллергия из-за переедания. Когда я переехала в Китай — страну, где выращивают манго, — постоянно его покупала всех сортов и оттенков. С опытом поняла, как выбрать спелое и сладкое.

Для курсовой работы я накупила разных манго. А друзья в Пекине помогли сделать иллюстрации для статьи: подруга была моделью, другой друг — фото- и видеооператором. Уже тогда я поняла: не так важно, что я напишу. Гораздо важнее, что покажу на фото или видео и как сверстаю страницу, чтобы получилось наглядно.

Когда писала курсовую, что было самым сложным?

Сложнее всего было структурировать весь объём информации в голове. Если тема интересна и есть опыт, то подобрать слова не проблема. Задача — разложить контент так, чтобы это было похоже на целостную историю. Ещё важно абстрагироваться и представить себя на месте читателя: что ему было бы интересно, какие у него проблемы с выбором манго?

Мне кажется, Максим Ильяхов похвалил мою работу за визуальную подачу, а не за текст. Текст был обычный. Я до сих пор пишу обычные тексты и не считаю, что это проблема. Королева всего — логика. А король — мир читателя. Если текст в мире читателя, с последовательной структурой и иллюстрациями, то больше ничего и не надо.

Редактура — это возможность менять мысли и жизнь людей с помощью слова

Расскажи, что было самым полезным на второй ступени?

Я перестала бояться задавать вопросы и научилась адекватно реагировать на критику. Это такой психологический момент, возможность выйти за рамки своей головы: попросить Мишу Нозика созвониться и прокомментировать работу в его день рождения. Или задать Максиму Ильяхову вопросы и напомнить о них ещё 23 раза, если не отвечает. «А что так можно было? Оказывается, да!» Это про разрыв шаблонов и сотрудничество.

Я научилась смотреть на людей как на союзников. Поняла, что студенты и преподаватели заодно — все хотят сделать работу классно. Тогда какие между нами могут быть противоречия? Их нет.

При этом на второй ступени никто не будет ходить за студентом и говорить, что ему делать, — это не детский сад. Но мне было настолько надо, я так хотела научиться всё делать, что не оставляла себе выбора.

На второй ступени в Школе редакторов сделала промостраницу о пользе кофе. Получила высокую оценку Максима Ильяхова за качественные иллюстрации, наглядные цитаты и фактоиды. А студенты на следующих потоках стали копировать мою работу

Для студентов второй ступени на твоём потоке Максим Ильяхов проводил конкурсы. Расскажи о них.

Конкурсы проходили каждую неделю или две. Я участвовала во всех, потому что это была возможность попрактиковаться и применить знания из школы на реальных примерах. Например, мы переделывали объявление в московском метро или верстали фото и текст в квадрате 1000×1000 пикселей.

С этих конкурсов начался канал Максима Ильяхова про визуальное повествование в Телеграме. Он разбирал в нём наши работы, кидал скрины и комментарии.

В конкурсной работе про вёрстку в квадрате я взяла цитату из песни Монеточки и решила не ставить текст на фото. В итоге заняла первое место и выиграла толстовку Главреда

Расскажи, как формировали команду для дипломного проекта?

По итогам второй ступени каждый студент предлагает идею дипломной работы. В команде собираются руководитель, редактор и дизайнер. Они договариваются, о чём будет дипломный проект, и выбирают одну идею. Команды формируются по принципу «кто с кем договорится или, возможно, уже знаком». Бывает, что студент загорается чьей-то идеей. Наша команда выбрала тему руководителя Саши Файзулина — сайт для кроссфит-зала на Мальте.

Я попала в команду не сразу. Для меня было важно, чтобы арт-директором был Максим Ильяхов. Была уверена, что он даст максимально полезную для редактора обратную связь. Но в деканате ответили, что не гарантируют место в команде Максима. И я отказалась идти на третью ступень.

Потом неделю переживала, созванивалась с командой — узнавала, как у них дела. По иронии судьбы их арт-директором стал Ильяхов.

Тогда я написала письмо в деканат — попросила взять меня в команду четвёртой, то есть вторым редактором. Все были не против, и со второй недели третьей ступени я присоединилась к команде.

Ваша дипломная работа заняла первое место. Что было самым сложным во время работы над проектом?

Самым сложным было сделать дизайн, который одновременно соответствует требованиям Бюро Горбунова, нравится владельцу зала и удобен клиентам клуба. Чтобы это и на конкурсе дипломных проектов выглядело хорошо, и в жизни применимо. Спасибо дизайнеру в нашей команде Ване Звягину, который нашёл баланс между желаниями клиента и требованиями арт-директора.

Ещё было сложно проводить переговоры внутри команды и с арт-директором. Сложно, но одновременно полезно. Максим Ильяхов комментировал нашу работу на еженедельных созвонах. По итогам мы готовили гугл-документ и согласовывали с ним каждый шаг: что Максим сказал, как мы это поняли и что на самом деле надо сделать. Почти как язык супружеского общения — что имела в виду жена, когда нахмурила брови.

Тут мы с Наташей Никоновой приехали в коворкинг, чтобы обсудить с Максимом наш дипломный проект (я в центре)

Что пригодилось в работе и в жизни после окончания школы?

Мне пригодились знания в дизайне, например правила внутреннего и внешнего, грамотная вёрстка. Это расширяет возможности редактора: когда знаешь больше — легче создать продукт.

Ещё окружение — многие студенты стали моими друзьями или коллегами. Мы обмениваемся полезными контактами, помогаем друг другу. Это очень ценно.

Эта работа заняла первое место в вызове Главреда «Тильда зовёт». Я участвовала в конкурсах «Главред вызывает» четыре раза. Два из них выиграла. Считаю, это отличная возможность тренировать все редакторские мышцы

Максим Ильяхов писал в своём блоге, что пригласил тебя работать в Т—Ж после школы. Как так вышло?

Ещё во время учёбы я написала в Т—Ж статью о том, как сдавала комнату на «Эйр-би-эн-би». Потом Максим позвал меня делать рубрику о финансовых разводах. Я сначала испугалась: как это — приносить тексты на редактуру сразу Ильяхову? Это же сколько надо выпить? Но решила попробовать.

Вообще фраза «Я хотя бы попробовала» помогает в жизни начать что-то делать. Сначала пробовать, а дальше видно будет. Подумала, самое плохое, что может случиться, — Максим назовёт мою работу недостаточно хорошей и попрощается. Но я попробовала — и вместе мы выпустили 120 финансовых разводов.

Когда Максим Ильяхов ушёл из Т—Ж, я работала в Открытой редакции с Мариной Сафоновой. Считаю её богиней логики и редактуры. Если хотите научиться логически структурировать текст и писать связно — это к Марине.

Через три месяца после выпуска из Школы редакторов пошла учиться на очный курс Максима Ильяхова по инфостилю и редактуре текста

А это я на курсе «Редактура и хвастовство» Людмилы Сарычевой. Обсуждали принципы драматургии в тексте на примере короткометражного фильма с его режиссёром — Анной Симаковой

Вместе с выпускницей Школы дизайнеров Олей Зоновой вы открыли своё диджитал-агентство. Расскажи, как это было.

На третьей ступени Школы редакторов у меня появились первые клиенты. Одному из них я написала текст для промостраницы, и он попросил сделать дизайн. Я предложила Оле поработать вместе. Это был наш первый совместный заказ. После этого мы стали звать друг друга на разные проекты. У нас был рабочий тандем, который потом перерос в дружеский.

Со временем возникла идея сделать сайт, придумать фирстиль, открыть ИП. Так появилось агентство Ozam. digital.

С какими сложностями сталкивались в работе с клиентами?

Было два сложных момента. Первый — сдача проектов. Вроде всё обсудили, написали понимание задачи — презентуем первый вариант дизайна, а клиент недоволен работой. Не в том плане, что она плохо сделана, а в том, что не попали в его ожидания. Тогда включаются эмоции, с которыми тяжело совладать. Кажется, если есть тюрьма своей головы, то она в этом. Важно понимать: когда клиент озвучивает свои замечания, он критикует не лично меня, а мою работу. И всё, что требуется, — это спокойно и конструктивно обсудить его ожидания. Но при этом сохранять чувство собственного достоинства. Держать баланс.

Второй сложный момент — это вопрос денег. У нас был самый странный случай за всю историю работы, когда заказчик из Швейцарии сделал предоплату, а после сдачи работы пропал. Мы тогда ничего не поняли. Он говорил, что всё хорошо, был доволен и улыбался. А потом перестал отвечать на сообщения, звонки и письма. После этого мы решили, что будем работать только по полной предоплате.

Проекты, которые делали в Ozam.digital. Сайт для студии анимации «Рокет Фокс» и сайт для «Авито.Тех». Последний — самый любимый. Кажется, я вложила в него всю любовь к редактуре и к людям

Ты главред в «Иммигрант Инвест». Какие навыки нужны, чтобы стать главредом?

Есть стереотип, что любой редактор должен стать главредом. Я считаю такая работа подходит далеко не всем.

Например, человеку, который не может навести порядок в своих планах на день или неделю, на должности главреда будет сложно. Я люблю составлять списки и использую планировщики. Держать в голове все дела — это не то, на что стоит тратить ресурсы мозга. Я выписываю всё на бумагу или в заметки и больше не думаю о мелочах: написала, посмотрела и сделала. То есть нужны ответственность и дисциплина.

Ещё важно хотеть делиться знаниями с командой. Потому что, если всё время тянуть одеяло на себя, станешь человеком, который зарылся в гору одеял и задыхается. Работать продуктивно невозможно. Гораздо лучше научить людей, а потом только управлять и мягко корректировать. Работа главредом — это как езда на машине по автобану: она не предполагает резких постоянных манёвров. Только регулярное подруливание и точечные стратегические обгоны.

Людям, которые не разобрались с самооценкой и тяжело воспринимают критику, я не рекомендую идти в редактуру в принципе. Им будет больно и сложно. Скорее всего, они будут думать, что мир жесток и несправедлив, а все вокруг мудаки. Но это не так. Сначала научитесь по-другому на это смотреть: окей, руководитель критикует мою работу — пойду переделаю. Я рада что в «Иммигрант Инвест» мой руководитель умнее меня. Поэтому мне с ним интересно работать.

Если всё время тянуть одеяло на себя, станешь человеком, который зарылся в гору одеял и задыхается

У тебя в редакции 20 человек. По какому принципу набираешь людей в команду?

Последний раз я искала редакторов в марте прошлого года. Составила таблицу в экселе со списком критериев: первое сообщение, портфолио, тестовое задание. В отклике просила поделиться ссылками на две лучшие работы, кратко рассказать о своём опыте и о том, почему будет интересно работать в «Иммигрант Инвест».

Скажу так: всё начинается с первого сообщения. Если после него у меня появлялись сомнения, то дальше было только хуже. Например, несколько людей писали повести о своём образовании. Мне было всё равно, где они учились. Или вместо ссылок на две лучшие работы присылали ссылки на гугл-драйв с кучей папок. Эти красные флаги сразу показывают, что мы не на одной волне.

Ещё я предпочитаю работать со взрослыми, ответственными, адекватными людьми, которые к тому же любят животных. У нас даже есть чат «Животные редакции Иммигрант Инвест». Мы туда иногда присылаем фотки своих животных — и это весело. Конечно, есть редакторы, у которых нет животных, я их от этого меньше не люблю. Просто у тех, кто любит, рядом с именем ещё сердечко.

Таблица с откликами на вакансию редактора в «Иммигрант Инвест» и моими комментариями. Из 70 человек я предложила работу 8, один из которых был из Школы редакторов

Ты закрыла ИП и работаешь в штате компании. Чем отличается работа на себя от работы по найму?

Кажется, что предпринимательство — не про форму трудовых отношений. В первую очередь, это про предприимчивость. В «Иммигрант Инвест» руководитель сейчас даёт мне столько возможностей и свободы что-то предпринимать, что я не чувствую себя ограниченной жёсткими корпоративными рамками.

Со временем я полностью перешла на удалённую работу. Не считаю, что работа по найму — это кабала или клетка. Всё зависит от человека. От того, как он выстроит свою работу и договорится с руководителем.

Ещё в компании интересно следить за развитием продукта в долгосрочной перспективе. Когда мы с Олей делали сайты, было ощущение текучки: сдали проект и не знаем до конца, помог ли он вообще. А в «Иммигрант Инвест» мы можем одну и ту же страницу третий раз переделывать и анализировать результат. Это намного интереснее, чем просто каждый раз штамповать новую страницу.

Думаю, что в любой сфере главное — найти своё и успокоиться. Если работать интересно, не возникает вопросов о форме занятости. Это всё становится неважно.

В блоге «Иммигрант Инвест» рассказываем о европейских и карибских программах гражданства и жизни за рубежом

Как планируешь задачи в течение дня, чтобы всё успеть и в то же время не увязнуть в работе на удалёнке?

Я всегда планирую какие-то дела после работы. Веду расписание на неделю вперёд и стараюсь вечера проводить интересно: учёба, спорт, личные встречи. Когда дело запланировано, меньше шансов его не сделать.

Никто не придёт и не осчастливит интересными занятиями. Личные дела такие же важные, как рабочие. Сходить на тренировку или купить новое платье так же ценно, как отредачить статью.

Так выглядит моё рабочее место на удалёнке

У тебя есть свой Телеграм-канал #тыжредактор. Как пришла идея его создать?

Каждый начинающий редактор страшно хочет улучшить чужой продукт. На второй ступени в Школе редакторов я предложила одногруппницам Маше и Свете создать канал, чтобы делиться в нём примерами, которые кажутся неудачными, и предлагать, как их улучшить.

Со временем у Маши и Светы энтузиазм пропал, а у меня остался. Я стала делиться в канале тем, что кажется интересным и полезным. Чаще это даже связано не с работой, а с какими-то наблюдениями, размышлениями о жизни глазами редактора.

В канале закреплён гугл-док, где подписчики задают вопросы о профессии или просят разобрать текст. Если люди считают, что я буду полезна, — с радостью помогу.

Ещё веду канал для редакции «Иммигрант Инвест» в Телеграме. Кидаю туда правила и комментарии, когда редактирую материалы и вижу ошибки. Информация в доступе сразу у всех, и редакция на одной волне

Ты много путешествуешь. Как удаётся совмещать путешествия и работу?

Наверное, это вопрос самодисциплины. Если лечу куда-то одна, то всегда выделяю необходимое количество часов на работу. При этом мне не надо себе ничего доказывать. Я не борюсь за звание «сотрудник года». Спокойно работаю в самолёте. А в экстренной ситуации — открываю ноутбук ночью. Если мне будет удобнее редачить статью на лавочке в парке Турции, так и сделаю. Не считаю, что в этот момент подвожу кого-то. Сижу и работаю.

Ещё я умею договариваться. Это вопрос личных границ. Если лечу с кем-то, то мы планируем, что до пяти вечера я работаю, а дальше идём гулять. Или вместе обедаем — часа для подзарядки достаточно. А для масштабных экскурсий или поездок есть выходные.

Сейчас чаще путешествую по выходным или праздникам. Без ущерба для работы. Когда была ИП и вела разные проекты, могла уехать в другую страну и работать оттуда. Наверху я в Пиране, Словения, внизу — в Венеции, Италия

Что делаешь для развития? Как прокачиваешь редакторские навыки?

Я изучаю психологию. Учусь понимать людей и то, как они думают. Ещё через психологию работаю над своей вспыльчивостью и излишней требовательностью. Это всё помогает в работе.

Другой способ развития — это познание мира. Я путешествую и расширяю кругозор. Тренирую глаза красотой. С удовольствием хожу и рассматриваю стены в Венеции, думаю, почему это так сделано. Хожу на выставки, смотрю, как люди работают с подачей информации. Листаю бортовой журнал в самолёте и разглядываю вёрстку. Впитываю идеи из окружающей среды.

Книги, необязательно по редактуре, часто наводят на какие-то новые мысли. Эти мысли внезапным образом приносят пользу в работе. Или, бывает, поговорю с другом о смысле жизни, порадуюсь открытиям, а на следующий день это вдохновит на новый текст.

Я не верю в тренды. Считаю, что базовые вещи всегда в моде. Если выделить три главные вещи для редактора в 2022 году, то: перечитайте книгу Люды Сарычевой «Уступите место драме», следите за тем, что пишет Максим Ильяхов о визуальном повествовании, и подпишитесь на канал питерского агентства «Сеттерс». Они там как раз рассказывают о трендовых штуках.

Ты регулярно занимаешься с психологом. Как это помогает в работе?

Для меня психотерапия — это про жизнь в радость. Когда человек в хорошем настроении, с ним приятнее и проще иметь дело. Ему самому проще жить. Это жизнь без раздирающих противоречий: я ненавижу свою работу, но жрать же что-то надо. Когда работаешь в удовольствие, это похоже на вариант нормы.

Психологи говорят, что есть относительно нормальные люди. То есть нет абсолютной нормы. А у относительно нормальных людей относительно здоровая самооценка. Они менее уязвимы к критике. Лучше работают с личными границами. Да, они не идеальны. Зачем вообще быть идеальным — достаточно делать хорошо.

Психотерапия — это вклад и в профессиональное развитие. С людьми без потребности в постоянной похвале проще иметь дело. Им самим легче договариваться о чём-то. Они не будут три часа страдать перед тем, как попросить о переносе срока сдачи статьи. Или перечитывать свой текст 28 тысяч раз. Они принесут материал, получат порцию комментариев и пойдут его улучшать.

Например, обсудить вопрос повышения зарплаты или разрешить рабочий конфликт — это сложно. Этому не учат в школе или институте. Остаётся разбираться с вопросами своей головы самостоятельно. А человек, который в этом поможет, называется психолог.

Не надо быть идеальным. Достаточно делать хорошо

Какую свою работу или проект считаешь самым полезным и почему?

Считаю, самое полезное, что я делаю — это Инстаграм моей собаки Юты. Мечтаю, чтобы в мире не осталось бездомных животных. Люди берут собак, потом выбрасывают, позволяют им бесконтрольно размножаться. Так появляется очень много дворняг, или метисов, как их ещё называют.

Приюты по всей России переполнены тысячами собак. Я создала этот канал, чтобы показать, что дворняги — это хорошо. А жизнь с дворнягой — не престижно, но кайфово. Пожалуй, это моя главная редакторская работа.

Я завела Инстаграм моей собаке Юте, когда взяла её из приюта. Хочу, чтобы как можно больше людей узнали, что дворняги — это здорово

Что посоветуешь студентам школы, которые только начинают путь в профессии?

Советую быть внимательными к своим чувствам и ощущениям. Есть такой способ перемен в жизни: терпеть до ужасного дискомфорта и только потом начать что-то менять. Это радикальный способ, но рабочий. Называется — меняйся или сдохнешь.

А есть другой способ — каждый день прислушиваться к своим ощущениям, научиться их различать. Потому что дискомфорт всегда возникает по одинаковой схеме: когда человек долго и усердно делает то, что не нравится. Если вовремя это заметить — глобальной катастрофы не произойдёт.

И советую не читать статьи про личную эффективность. Отписаться от Инстаграмов успешных людей. Перестать верить в идеальные семьи, работу, тело. Даже олимпийские чемпионы идеальны ровно в тот момент, когда стоят на пьедестале с медалью. Потом начинается новый четырёхлетний сезон, и они снова никто. Не тратьте жизнь на чужие иллюзии — слушайте свои чувства и сердце.

Не тратьте жизнь на чужие иллюзии — слушайте свои чувства и сердце

Ася Челован От работы нужно кайфовать

Выпускница первого потока Школы редакторов рассказала о своих управленческих ошибках в Тинькофф, над чем сейчас работает в Сбере и как запустить рассылку, которую будут покупать.

Расскажи, почему ушла из Тинькофф?

Я устала. Проработала в Тинькофф четыре с половиной года. За это время накопила управленческие ошибки, которые меня утомили. Плюс я упарывалась с тем, чтобы много работать.

Сначала думала, что выгорела, но параллельно в Яндекс Практикуме рассказывала студентам про маркетинг и понимала, что к профессии не выгорела. Скорее просто устала от компании, и, наверное, компания устала от меня.

Хотя Тинькофф как работодатель — классный, и мне как специалисту он очень много дал. Даже те ошибки, которые я совершила, — это грандиозный опыт. Там есть свои нюансы, как в любой компании, но с точки зрения опыта — там крутая система для маркетологов. Оттуда уйдёшь больше чем с деньгами: с большим опытом. Это работа, которая тебя постоянно челленджит на тему «А не говно ли я делаю?» и «Как мы это измерим?». У меня нет вопросов к этой компании.

Ты упомянула об управленческих ошибках. Расскажи, что за ошибки?

Во-первых, я вовремя не структурировала отдел, чтобы все сотрудники не утыкались напрямую в меня. Каждый день есть ван-ту-ваны, у всех проблемы и тревоги. Я не всегда понимала, что людям нужно возвращать ответственность, что какие-то тревоги сотрудников — это не ко мне, а к психологу.

Во-вторых, я не умела делегировать, и мне хотелось что-то сделать самой. Когда становишься руководителем, появляются такие мысли: «А что сделал я? Пожалуй, тоже что-то ручками поделаю». Соответственно, если много звонков в течение дня, потом что-то ручками делаешь, то в долгосрочной перспективе ты себя чувствуешь варёной макарониной. После такого логичным образом начинаешь совершать какие-то супер глупые ошибки. Например, я очень долго сама отправляла оплаты для удалённой редакции. Двадцать платежей в месяц сижу ковыряю, отправляю в системе. Потом до меня дошло, что это можно отдать в бухгалтерию. Договорилась отправлять им табличку раз в месяц. Такие штуки потихонечку отщипывают время и в итоге выдыхаешься.

В-третьих, я не умела оценивать собственные силы: «Хочешь ещё проект? Хочу!» И запускаем Бизнес-cекреты. Когда жонглируешь много чем, у тебя нет состояния, когда всё сделал ОК. Потому что всегда где-то что-то горит, и ты всё время находишься в состоянии, когда всё не очень хорошо. Вот это меня, кажется, и «убило».

Ещё мне не хватало эмоциональной стабильности, плюс пандемия. Постоянно растянут рабочий день, ты что-то всё время делаешь, всё время на связи. Если не сидишь за компом, то пишешь в Телеграме с телефона.

В общем, не суперуникальные ошибки.

Где ты сейчас работаешь? И как официально называется твоя должность?

Руководитель направления маркетинга IT-продуктов Сбера, департамент маркетинга и коммуникаций. Если говорить на бренд-менеджерском, то я отвечаю за атрибут «технологичность» у Сбера. Если на продуктово-маркетологическом, то я отвечаю за IT-продукты Сбера. Но нельзя сказать, что если есть классный продукт Сбера, это Ася их пропиарила. Нет, не только и не столько я — это достаточно много людей. Вообще я пришла на один портфель продуктов, но за полгода немного всё изменилось, полянка выросла.

Сейчас курирую Сбер ID и ещё несколько кусков больших проектов, но пока стесняюсь о них рассказывать, потому что я ничего клёвого там не сделала. Когда сделаю, где-то опубликую. А не сделаю — не опубликую, и никто не узнает про мой позор.

Это новый офис Сбера на Кутузовском. Вроде бы опенспейс, но на каждом этаже масса уголков, где можно спокойно поговорить в зуме: от переговорок на одного человека до кресел-кабинетов. На последнем этаже — коворкинг-джунгли

Расскажи подробнее про Сбер ID. Что это и чем занимаешься в этом проекте?

Сбер ID входит в экосистему Сбера. С его помощью можно быстро и безопасно авторизоваться, например, в интернет-магазине. Человек, заходя на сайт, видит Сбер ID и такой: «О! Мне сюда. Надо по нему логиниться, а не почту вводить».

Тут, как и в случае с большинством продуктов Сбера, основная задача не в привлечении аудитории — Сбер уже привлёк 101 миллион человек из 144 миллионов жителей России, — а в повышении частотности использования сервиса.

Мы с командой определили метрики, обсчитали их. Дальше запустили несколько рекламных активностей, чтобы понять, есть ли смысл в продвижении. Успели прокатить немножко публикаций, протестить другие платные каналы, посмотреть предельную стоимость контакта, который входил по Сбер ID. Это такой маркетинг, когда у тебя много денег и ты такой: «А запущу-ка рекламную кампанию для логопаса».

В Сбере по умолчанию на заставках крутится реклама внутренних курсов — приятно видеть знакомые лица

В предыдущем интервью ты сказала, что твоя задача — задавать правильные вопросы и помогать другой стороне их понимать. Это отношение к делу как-то изменилось с течением времени или переходом в Сбер?

Нет, не изменилось. Что в Тинькофф, что в Сбере очень умные люди, и правильно поставленный вопрос приводит к тому, что они сами понимают, какое решение будет наиболее логичным и хорошим. Я сейчас работаю с четырьмя командами, и везде нормальные люди, с которыми реально договориться, объяснить.

За четыре года ты срослась с Тинькофф, это было видно и транслировалось. А сейчас Сбер. Чувствуешь, что тебе не хватает публичности и возможности говорить от имени организации, которая стоит у тебя за спиной?

Может сложиться впечатление, что я человек достаточно публичный, но это скорее такой поинт: сказали надо, я сделаю. У меня сейчас нет желания где-то светиться. Я, наверное, всё-таки устала от этого.

Сбер — другая компания, и светятся в основном топы, их там много. Благо есть кого освещать, и работает программа бренд-амбассадоров. Сбер в принципе сейчас не склонен пиарить рядовых сотрудников, а я, давай откровенно, не топ-менеджер.

Я не хочу опять ассоциироваться с каким-то брендом. Потому что мне было тяжело из-за этого уходить из Тинькофф, чувствовала себя предателем. Я бы хотела, чтобы работа была работой, и не все яйца лежали в одной корзине. Я в Сбере нужна с другими вещами — не народ развлекать. В Тинькофф я тоже не только это делала, но всё же.

В 2018 я курировала работу над книгой «Бизнес без MBA». Главным редактором был Максим Ильяхов. В проморолике рассказали, о чём эта книга и как она поможет предпринимателям избежать ошибок на старте

В интернете ты называешь вещи своими именами. Если это говно, значит, говно. Если мудак бездарный, значит, мудак бездарный. Можешь и пиздецом двинуть. После того как пришла в Сбер, твой стиль поведения в публичной плоскости как-то изменился?

Мне кажется, напрямую я никому никогда не говорю, что он дурак или что что-то пиздец. Я достаточно прямолинейная, но у меня никогда нет задачи обидеть человека. В моей личной коммуникации я действительно могу приложить человека, но для этого ему нужно совершить определённые усилия: условно, пять раз не уловить какие-то тонкие намёки. Есть такой тип людей, которые вежливой коммуникации не понимают, но после того как дашь пиздюлей, становятся нормальными.

Я стараюсь уважать чувства других людей. Понимаю, что очень легко всех обсирать. Ты смотришь с определённой точки зрения и чего-то не знаешь: какие есть цели, задачи, ограничения, почему человек выбирал именно это решение. Но можешь озвучить риски. Вот это делала и в Тинькофф, и сейчас в Сбере. Но в Тинькофф это было жёстче, потому что в Тинькофф внутренняя коммуникация довольно дерзкая. В Сбере в этом плане все няшки.

Приходить и открывать дверь с ноги я не умею, для этого надо иметь определённый склад характера и ума. Ну и потом, зачем обижать людей, если можно сказать: «Ребята, смотрите вот здесь у нас плохо. С какой задачей эту страницу делаем? Чтобы что? Чтобы лиды привлекать? Смотрите: поэтому, поэтому и поэтому лиды будут фигово привлекаться. Давайте доработаем». В общем, нет задачи кому-то доказать, что он сделал плохо или что я знаю лучше. Во-первых, потому что я, скорее всего, не знаю лучше, а во-вторых, даже если сделано плохо: ну плохо и плохо. Можно переделать, мы же не операцию на сердце делаем.

А насчет выражений в Телеграм-канале — авторский канал на то и авторский, что в нём я выступаю от лица Аси Челован, а не от лица какого-то бренда, я всё-таки не амбассадор.

Отрывок из поста в Телеграм-канале Аси «Капитан Челован»

В 2020 на своей рассылке «Курс молодого бойца для маркетологов» ты заработала 500 тысяч рублей. Как появилась идея рассылки и что сейчас с продажами?

Ты сейчас меня разрекламируешь как бизнесмена по рассылкам. Крутые рассылки умеет делать Максим Ильяхов. Моя рассылка — это рукоделье от безделья. Иногда хочется что-то сделать своё от и до.

Я сделала рассылку, а потом на её основе курс на Скиллкапе. Рассылка продолжает работать, но думаю, что её продажи каннибализировал курс. Саму рассылку я никак специально не продвигала: там были репосты Максима Ильяхова и был бандл с рассылкой Иры Ильяховой, когда можно было купить две рассылки по цене одной, кажется. Всё.

Но если хочется рецепта, то можно разложить так:

  1. Контент. Что хотите написать, кому это будет интересно и почему. Тут важно не только «хочу», но и «могу». Когда есть задача делиться опытом, то всегда есть вопрос про тот самый опыт, которым вы можете поделиться.

    Можно писать рассылку в духе «мои первые шаги в дизайне», но тут вопрос: а кто и почему за это захочет заплатить? Такое нужно писать или ретроспективно, когда ты уже стал крепким специалистом, или это художественный приём, чтобы завернуть в это образовательный курс.

    Но если это художественный приём, то под этим тоже должна быть основа. Условно, нельзя написать обучающий курс, который будет коммерчески успешен, если ты сам еще мало что понял. В качестве терапии и самоподдержки — пожалуйста. Но коммерческая составляющая будет под вопросом.
  2. Техника. Платформа для рассылки писем, касса, эквайринг. Это всё надо подключить и настроить. С рассылкой мне помогали, а с курсом всё вышло сложнее: сами курсы обычно живут на специальных сервисах — LMS-платформах. С ней тоже нужно делать интеграции эквайринга, кассы. Дальше нужно настраивать цепочки сервисных писем — «спасибо за оплату», «ваш логин и пароль от платформы» и т. д. Затем нужно верстать сам контент, а после всё это поддерживать.

    Когда я начала разбираться с одной популярной LMS-платформой, то была неприятно удивлена тем, какой неудобный там интерфейс. Чтобы разобраться, что к чему, мне потребовалось бы довольно много времени. То есть была развилка: потратить кучу времени и сделать самой или нанять человека на эту задачу. Я уже хотела нанять человека, но решила сначала всё посчитать.
  3. Дистрибуция. Какой бы крутой контент вы ни сделали, нужно сделать так, чтобы ваша аудитория про него узнала. Это достаточно затратный процесс, который требует постоянной работы: гипотезы, креативы, настройка. Тут снова развилка: или вы делаете это сами и тратите время, или делегируете — и тратите деньги (но время всё равно придётся потратить, чтобы отладить процесс).

    В рассылке я дистрибуцией не занималась. Мне повезло, что про неё написал Максим Ильяхов, а потом повезло, что Ира Ильяхова придумала сделать бандл.

    Если стоит задача продавать и зарабатывать на этом, то рассчитывать на «повезло» нельзя — момент с дистрибуцией нужно продумывать. Закладывайте так: 20% усилий вы потратите на контент, 80% — на дистрибуцию.

В случае с курсом развилки «потратить время» или «потратить деньги» разрешились тем, что я стала делать курс со Скиллкапом — они забрали на себя вопросы, связанные с платформой и дистрибуцией. Моя задача была в том, чтобы сделать контент.

После того, как ответите себе на вопросы про то, кому продавать, на чём делать и как дистрибутировать, самое время садиться и писать саму рассылку или курс.

В процессе написания структура разъедется, по этому поводу переживать не надо. Нужно задать себе реалистичные сроки — в моём случае сработал запуск продаж до того, как продукт был полностью готов. Обязательства мотивируют делать, а не причёсывать до идеального состояния один кусочек.

Мой курс «Маркетинг по полочкам» на Скиллкапе. Курс — продвинутая версия рассылки, который глубже и полнее раскрывает идеи. В нём о том, как войти в профессию маркетолога, на что обращают внимание работодатели и какие основные инструменты маркетолога

Как вообще ты попала в Скиллкап? Как там проходит процесс подготовки материала с точки зрения редактуры?

Я мучилась с техническим размещением курса на одной из образовательных платформ и параллельно рассказывала об этом Максиму Ильяхову. Максим слушал-слушал, а потом сказал: «Что ты вообще придумываешь? Иди в Скиллкап». Я начала свою любимую песнь: «Да кто я такая, зачем им мой курс?» В итоге Максим плюнул, сделал чат, добавил туда ребят из Скиллкапа, меня и написал: «Привет. Это Ася Челован, вот у нас есть такой-то курс, давайте делать его у вас». Показали структуру, показали черновики, начали делать.

Верстали курс они сами, продвигали тоже. На нас был только контент самого курса — видео и тексты уроков. Мы снимали видео, Максим монтировал, затем я писала черновой текст, отдавала на редактуру Максиму, который превращал это в крутой текст. А дальше отдавали ребятам в Скиллкап, и они его собирали. Всё.

Снимаем ролики для курса в московской студии. Макияж, профессиональное оборудование, 12 часов съёмок, чтобы на выходе получился материал продолжительностью чуть более двух часов

Готовим ролики для курса на Скиллкапе: за столом Екатерина Логинова, руководитель маркетинговых коммуникаций Тинькофф. За камерой Максим Ильяхов

Как в Скиллкапе собирали курс?

Мы отдавали гугл-доки с карточками и папки с видеороликами так, чтобы можно было брать и верстать.

Когда долго пишешь, то тебя несёт, нужно, чтобы кто-то оценивал результат, прежде чем выпускать в продакшен. И очень круто, когда есть не просто «выпускающий редактор», а Максим Ильяхов. Вообще, думаю, что 99% классного, что есть в курсе, — это заслуга Максима.

Некоторые уроки моего курса на Скиллкапе, где не только я «с табуретки» вещаю, но и мои коллеги

На Яндекс Кью у тебя была сессия ответов. В одном из них ты рассказала, что хорошему маркетологу нужно уметь вести переговоры, критически мыслить и понимать инструменты. А что посоветуешь редакторам?

Чем редактор так отличается от маркетолога? Ну, может, с трафиком так не разбирается, но вообще, если мы говорим про редакторов из диджитала, то неплохо бы понимать, откуда берётся трафик в статье. Поэтому мои советы подходят и редакторам.

Я бы добавила ещё четвёртый пункт — и тоже не только для редакторов, а для всех. Сформулировала недавно: любить нужно не продукт, а свою работу. Продукты, с которыми ты работаешь, будут разными. Но от работы нужно кайфовать.

Ориентация на результат — это здорово, но удовольствие — оно в процессе. Тебя никакой результат радовать не будет, если от процесса зубы сводит.

Мой ответ на Яндекс Кью, где одни пользователи задают вопросы, а другие на них отвечают

Что бы ты пожелала студентам Школы редакторов?

В Школе редакторов тоже нужно начать кайфовать от процесса. Есть рейтинг, он что-то там отражает, но это не тот кайф.

Кайф в заданиях. Когда учишься, то постоянно косячишь с заданиями. Если не косячишь, то нужно задаться вопросом — а чему меня учат-то? Может, я уже умею всё, и мне учиться не надо. Рост — он там, где выход из зоны комфорта. Растёшь там, где прикладываешь усилия.

Если ты не ошибаешься, то ты ничему и не учишься. Смысл учёбы не в том, чтобы делать идеально и быть на самом верху рейтинга.

Хотелось бы, конечно, сказать, что внизу рейтинга собрались те, кто вынесет с собой больше всего знаний. Но скажу так: больше всего получат те, кто старается, у них ничего не получается, но они всё равно продолжают. Ребята, знайте: если вы не опустите руки, то потом будете самыми крутыми, просто продолжайте.

Лина Кораблёва Принимайте неизвестность

Студентка 15 потока Школы редакторов рассказала о том, как философская подкованность помогает в работе и жизни, почему редактор похож на Сократа и как эффективно учиться новому.

Ты закончила философский факультет Башкирского государственного университета. Как выбрала для себя столь сложное образование?

Я из неблагополучной семьи: отец много пил, на моих глазах избивал мать, которая потом могла ударить меня. Жили мы в общежитии на окраине города, в доме с наркоманами. Во дворе постоянно лаяли собаки и дрались алкоголики.

Мне всегда хотелось куда-то сбежать, но в детстве и подростковом возрасте казалось, что я никогда не смогу выбраться из нищеты. У меня было ощущение полной беспомощности, и в 16 лет я попыталась покончить с собой. Мне было жутко стыдно за это, я пыталась об этом забыть.

В 11 классе я прочитала «Миф о Сизифе» Камю и рыдала над книгой. Узнала биографию писателя: оказалось, Камю учился на философском. Это подтолкнуло и меня поступать на факультет философии.

Меня тянуло в академическую среду, потому что ни у кого из моих близких не было высшего образования. Я была подростком, и хотелось доказать, что я смогу, справлюсь. Как будто это помогло бы мне стать кем-то другим. В голове был полный мрак и бардак. Ужасно хотелось найти ответы на все эти вечные вопросы: «В чём смысл жизни?» и «Почему в мире всё устроено так, а не иначе?».

После вручения дипломов в 2017 году. Мне выдали диплом магистра философии с отличием

И всё-таки ты решила поменять профессию и заняться работой с текстами. Почему?

Всё довольно банально и тянется из школьного увлечения литературой и сочинениями по прочитанному, баловством своими стишками и мини-рассказами. Потом начался период философии. В университете я любила работать над своими научными статьями, курсовыми и дипломными работами, магистерской диссертацией.

Конечно, я бы могла пойти дальше в аспирантуру и заниматься наукой, стать преподавателем философии. Но я всегда чувствовала, что преподавать в каком-нибудь вузе — не то, чему я хочу посвятить свою жизнь.

Да, мне интересно изучать, как работает мышление, понимать, что за методы используются в научном познании, прокачивать логику и по-хорошему удивляться этому миру. Но вся эта университетская бюрократия, канцеляризмы в письмах, душная академическая тусовка и низкооплачиваемая работа складываются в одну большую гору и давят.

Моя преподавательница, которая переехала в Петербург, подсказала, что в электротехническом университете «ЛЭТИ» есть бюджетные места для аспирантов на кафедре философии — есть возможность получить временную регистрацию и место в студенческом общежитии.

Сначала я хотела воспользоваться этой возможностью: участвовала во Всероссийской научной конференции ИКО-2021, писала про постчеловеческую философию. Но в итоге я переехала из той жуткой общаги на окраине Уфы ближе к центру города и поняла, что мне незачем срочно бежать в Петербург. Я спокойно буду вести блог о философии и при этом работать редактором на удалёнке.

Я гуляла по Петербургу, планировала поступать в аспирантуру. Но в итоге передумала

Хотела работать на удалёнке именно редактором?

Нет, это дошло до меня не сразу. После университета я устроилась в небольшую IT-компанию офис-менеджером на полставки и зарегистрировалась на каком-то сайте для фрилансеров, чтобы набить руку в копирайтинге: мне хотелось попробовать себя. Честно, после написания курсачей, дипломов и научных статей было сложно перестроиться на рекламные тексты.

Я помогала знакомым сверстать лендинг или оформить соцсети. Потом я была на стажировке в отделе службы новостей на местном телеканале, работала копирайтером в одном креативном агентстве, контент-менеджером — в другом. Но сам офисный формат меня не устраивал.

В 2020 году я увидела в Фейсбуке вакансию одной компании из Москвы, откликнулась, и меня взяли туда удалённым комьюнити-менеджером. Так я перешла в ремоут-формат, и мне наконец-то начало нравиться: гораздо комфортнее работать из дома, в кафе и коворкингах.

Живу сейчас в новостройке почти в центре Уфы, и там часто гремит ремонт. Когда шумно, ухожу в нетворкинг-кофейню, чтобы спокойно поработать, поучиться и перекусить

В интернете много гуру, которые учат работать с текстами. Почему ты решила поступить в Школу редакторов Бюро Горбунова?

Я натыкалась на разные бесплатные копирайтерские марафоны от блогеров, которые обещали научить писать тексты. Как правило, там рассказывали про формулы продающих текстов, вдохновение, важность авторского стиля, художественную литературу и разрешение себе творить и писать. Было непонятно, как это связано с работой коммерческого редактора и копирайтера.

Уже не помню, как я узнала про «Пиши, сокращай» и базовую рассылку Главреда, но помню, что тогда подумала: «Наконец-то что-то толковое». Мне близок такой подход. И в то же время это было маленьким открытием: «Вау, так можно было?» Мне захотелось лучше узнать о работе редактора, об управлении вниманием читателя и писать тексты не ради текстов, а чтобы жизнь людей становилась чуть удобнее.

Я люблю гулять по Уфе, по городским паркам. И вот я стала замечать рекламные макеты, баннеры, объявления. И поняла, что им нужен хороший редактор, который оформит красиво текст и напишет уважительно, без высокомерия. Потому что иногда читаешь объявление и понимаешь, что по сути оно верное, но написано так, что следовать его рекомендациям точно не хочется.

Мне запомнилось объявление в подъезде, которое гласило: «Мимо урны бросают мусор только свиньи». Но когда такое читаешь, сразу хочется сделать назло и бросить мимо.

Вот фотография объявления в кинотеатре. Когда его читаешь, кажется, что на тебя наезжают, будто ты априори вандал:

Объявление в кинотеатре, которое заставляет чувствовать себя без вины виноватым

Это убеждает меня, что работа редактора важна для людей. И связана не только с самими текстами, но и со смыслами. Редактор помогает пользователям, читателям, владельцам бизнеса решать их задачи. И это реальная польза. А в Школу редакторов пошла, потому что решительно настроена стать сильным редактором.

Мне недавно предложили работу в одной IT-компании — по сути, диджитал-агентстве. Там не было ни одного пишущего человека, только программисты, разработчики, дизайнеры и проджекты. Сказали, мол, нужны кейсы, тексты на сайты о наших клиентах и тексты для мобильных приложений — работы на полдня.

А оказалось, что им нужен и копирайтер, который бы писал для клиентских сайтов, и UX-писатель, и редактор, выпускающий кейсы о проектах компании, и стратегический маркетолог, и пиар-менеджер. Нужно было выстроить с нуля все процессы по коммуникациям, а у компании не было ресурсов на всё это. Я понимала, что не потяну всё на себе, директор компании не хотел увеличивать гонорар, так что мы договорились, что я буду выполнять лишь часть работы.

После этого я окончательно поняла, что хочу быть редактором. Я осознала, что выросла из копирайтера, который отвечает только за тексты: мне уже было совсем неинтересно писать по ТЗ или по составленному кем-то контент-плану. Гораздо интереснее отвечать за то, что называют редакторской работой: управлять проектами, создавать информационные продукты — рассылки, корпоративные курсы, блоги.

С другой стороны, я поняла, что пока не очень уверенно чувствую себя в роли капитана корабля, который управляет и проектами, и другими людьми. Мне есть куда расти и чему учиться.

Когда я начала изучать редактуру, стала по-другому смотреть на окружающий мир

Где-то училась редактуре до поступления в школу?

Проходила курс Иры Ильяховой «Как войти в профессию редактора и копирайтера». Понравилось, что он больше не про тексты, а про то, как грамотно построить работу и отношения с клиентами.

Это как раз было в тот период, когда я была не очень уверена в себе и не знала, адекватно ли я вообще строю свою работу. Бывало, что заказчики давили и требовали текст без вопросов и уточнений с моей стороны, а я осознавала, что задача не совсем понятна, и было страшно об этом сказать.

Мне как будто нужно было, чтобы кто-то подтвердил: «С тобой всё в порядке, отстань от себя, говори словами через рот. В конфликтах нет ничего страшного, ты правильно делаешь, что составляешь понимание задачи и делаешь работу настолько предсказуемой, насколько это возможно».

В курсе Иры это было, плюс там я нашла удобные шаблоны для изучения задачи. После этого прямо выдохнула и поняла, что иду в правильном направлении.

Как уживается философия и редактура в твоей жизни? Используешь что-то из университета?

Вообще, у большинства людей, которых я встречала, есть негативные стереотипы о философии: мол, это дико скучно, занудно, сложно и просто никому не нужно.

Но я ещё ни разу не пожалела, что училась именно на философа: критическое мышление здорово выручает. Да, звучит избито, но ставить под сомнение и анализировать любую информацию, в том числе свой способ мышления, — это high level.

Можешь привести конкретный пример пользы философского мышления в жизни?

Вот записываешься к врачу. Если развито критическое мышление — ищешь информацию о враче, методах, которые он принимает, выписываемых лекарствах. Если это фуфломицины, то понимаешь, что лучше поискать другого специалиста.

Критическое мышление позволяет подвергать сомнению любую информацию, в том числе и свои собственные убеждения — то, что считаешь непререкаемой истиной. Благодаря такому подходу рефлексируешь и меняешь свои установки, которые часто иррациональны.

Философская подкованность поддерживает в работе со своей психикой. В прошлом году я переболела COVID-19 и столкнулась с постковидным синдромом, который проявляется депрессией и тревогой. Я решила обратиться к психотерапевту и стала искать подходы, которые основаны на научных данных. Выбрала когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), которая имеет клинические доказательства эффективности.

Метод КПТ во многом основан на логике — одном из разделов философии. Поскольку я хорошо знакома с логикой, мне было легко овладеть техниками КПТ и научиться работать со своими автоматическими мыслями, избавляться от руминации — депрессивной «умственной жвачки». У меня в блоге был пост про это — «Связь логики и когнитивной психотерапии».

Философия помогает спокойнее относиться к своим состояниям, мириться с неизбежной долей неизвестности в жизни и чётче видеть границу между собой и болезнью.

Со знанием философии гораздо проще работать с мышлением

А в работе с текстами философская подкованность, критическое мышление помогают?

Люди думают, что философы — это такие седовласые мудрецы, которые учат жить других людей. Ну или представляют гуру, у которых готов ответ на любой вопрос. Но философы не учат и не дают готовых ответов, они подстёгивают мышление и заставляют держать мозг в тонусе. Во времена, когда многие надеются на волшебную таблетку, это освежает.

Есть тезис, что неизвестность — это благо. Мы часто пытаемся её избежать, но даже в работе это помогает не впадать в панику, если что-то идёт не так. Ты смиряешься с тем, что не можешь управлять вообще всем, и, как ни странно, это утихомиривает тревогу. При этом ты не успокаиваешься, а учишься жить в неизвестности: становишься крепче, отпускаешь контроль там, где он не нужен.

Например, можно пытаться сделать задачу идеально, вылизывать проект до состояния божественной крутости, терять время и деньги. А можно принять неизвестность: ты не всё предусмотрела на старте, и это нормально. Как можно исправить и где пофлексить? Какие функции изменить и убрать, чтобы запустить проект вовремя и не облажаться?

В философии самое интересное — это проблемы, вопросы, поиски, разные стороны одной и той же проблемы. А ещё философская подкованность помогает осознать, что проблемы не всегда нужно решать. Это уже больше не про работу, а про жизнь.

Ещё в философии есть такой раздел, как герменевтика — искусство толкования текстов. Если упростить, то всё сводится к правильным вопросам: о чём этот текст, кто будет его читать, какую задачу он решает.

Когда разговариваешь с кем-то, то выясняешь, чего человек хочет на самом деле, ведь он может говорить что-то одно, а подразумевать нечто другое. Например, клиент думает, что ему нужен некий продающий текст, а на деле надо подключить какую-нибудь СRМ, чтобы автоматизировать процессы. По сути, герменевтика — про стремление понять текст, задачу, человека.

Это похоже на метод сократического диалога, где беседа ведётся особым образом. Применимо ли это в редактуре и при работе с клиентами?

Да, Сократ занимался майевтикой — так в Древней Греции называли акушерство. Только философ «принимал роды» у афинян-мужчин, которые в ходе диалога рождали не детей, а истину. При этом Сократ говорил, что знает лишь то, что ничего не знает. То есть истиной он сам не владеет, он лишь помогает людям открыть её внутри себя.

Редактор тоже своего рода Сократ. Даже если ты очень умен и круто разбираешься в теме, тебе всё равно надо быть немного «не в порядке», задавать вопросы клиенту, словно ты особо не шаришь. Это помогает как следует разобраться в задаче и хорошо сделать свою работу. Акцент на истине. Грубо говоря, на клиенте и задаче, а не на себе любимом.

В курсе Школы редакторов мы проходим Джима Кэмпа, который рассказывает об «эффекте Коломбо». Лейтенант Коломбо всегда был «не в порядке» и благодаря этому выуживал из собеседника потаённые мысли.

На самом деле такой подход было бы логично назвать «эффектом Сократа». Философ всегда показывал себя «не в порядке». Постоянно говорил: «Я ничего не знаю. Я невежественный. Я всего лишь помогаю вам самим разродиться истиной».

Это похоже на то, чему нас учат в Школе редакторов: быть «не в порядке», чтобы клиент не думал, что ты шибко умный и всё знаешь. Чтобы клиент расслабился и смог спокойно говорить. Не пытаться победить своего клиента, а сказать, что не разбираешься, поэтому сейчас будет много глупых вопросов.

Точно так же вёл себя Сократ. Поэтому и возник термин «сократический диалог», который отчасти применяют в когнитивно-поведенческой терапии. Так что метод полезен и для здоровья, и для работы.

Ты много говоришь о философии, и можно сделать вывод, что научный подход к трактовке действительности считаешь приоритетным. Как относишься к лженауке, которая сегодня популярна? И не опасаешься, что лженаука может помешать в работе, ведь заказчики текстов часто хотят получить именно это «лже»?

Наука как форма познания вытесняет остальные: философию, религию и искусство. Лженауки (или псевдонауки) этим пользуются и маскируют свои выкладки терминологией, напоминающей научную, например торсионные поля, энергоинформационные структуры, социотипы, биорезонанс. Есть внешняя схожесть с чем-то научным, но на деле — никаких доказательств и фактов.

Не у всех есть время и желание разбираться, какое исследование проведено качественно, а какое проплачено или просто содержит множество ошибок и подтасовок. Этим пользуются шарлатаны, в том числе инста-гуру, продающие воздух.

Но да, лженаука популярна: она часто даёт простые объяснения и обещает невозможное.

Опора на методологию науки здорово выручает. Например, когда надо разобраться в новой теме или собрать фактуру для статьи

И редактор должен такое пресекать?

Смотря какой редактор. Если ты работаешь у астролога, то твоя задача — привлечь как можно больше людей с магическим мышлением и работать на эту аудиторию.

Но если я буду таким заниматься, то перестану себя уважать. Я считаю, что это неэтично: нельзя брать проекты, если знаешь, что это может кому-то навредить.

Например, сейчас активничают ковид-диссиденты, которые отрицают вирус и правила безопасности. Это вредительство. Или всевозможные гадалки, прорицатели, целители продвигают свои услуги. Люди часто идут к ним, потому что потеряли надежду, утратили какую-то опору внутри себя. Я бы не смогла писать для таких клиентов.

В идеальном мире редактор опирается на методологию науки, проверяет информацию, хочет разобраться в фактах. Если говорить о том, что редактор должен, то моё мнение: он должен быть честным и выступать за правду.

В своём блоге ты поделилась советами, которые помогают тебе учиться. Но далеко не всем учёба в радость. Поделись, как изучать новое?

Когда учишься, важно осознавать, зачем ты это делаешь, что тебе сейчас нужно. Учить надо именно это, а не то, что, возможно, когда-нибудь пригодится. Это неэффективно. Всё равно забросишь. Забудешь.

Также важно применять теорию на практике и получать обратную связь. То есть в учёбе важны цель, практика и преподаватель, который направляет, исправляет. Если этих трёх компонентов нет, то обучение вряд ли будет эффективным.

Анна Даниленко В каждом вызове — точка роста

Шеф-редактор агентства Seturon рассказала, как Школа редакторов помогла выпустить книгу и окупить обучение, почему важно постоянно учиться, любить своё дело и устраивать себе вызовы.

Чем ты занималась до того, как попала в Школу редакторов?

Больше десяти лет я проработала в ритейле. Перед сменой профессии была закупщиком в московском офисе компании «Меломан», MARWIN — это розничная сеть семейных магазинов в Казахстане. Такого формата магазинов я не встречала в России — в них можно найти всё что угодно для досуга: книги, музыку, кино, видеоигры, детские игрушки, электронику, товары для творчества и хобби.

Моя работа заключалась в том, чтобы размещать заказы на детские товары у российских поставщиков и контролировать отгрузки в Казахстан.

Когда тебя заинтересовала редактура?

Наверное, со старшей школы. Только я тогда не называла это редактурой, конечно.

В десятом классе нам начала преподавать историю Казахстана Айгуль Бошаевна Жекенева, низкий ей поклон за навыки визуального повествования. В то время ещё не было толковых учебников по этой дисциплине, поэтому учительница сама собирала материал по крупицам. А потом на уроке давала лекцию и советы по составлению конспектов: «Вот это сейчас запишите, вот это выделите рамкой, а от этого проведите стрелку вот к этому».

По таким конспектам у меня получалось запоминать информацию быстро и надолго. И я начала применять эти принципы «переупаковки» текстов в схемы и тезисы для самообучения в других предметах — сначала в школе, потом в университете.

В 2007 году случилось первое мимолётное знакомство с редактурой как с профессией. Меня пригласили стать главредом печатного еженедельника «Колёса-фото», младшего брата легендарной казахстанской газеты «Колёса». В журнале, как и в газете, публиковались объявления о продаже автомобилей, но, в отличие от газеты, совсем не было журналистики.

Мои задачи были скорее бизнесовые, чем редакторские: попробовать вывести журнал на самоокупаемость. Но любая моя идея проходила через фильтр «а как это поможет твоему читателю?». Мысль «читатель — всегда главный» была основополагающей в прошивке компании. Думаю, поэтому они до сих пор лучшие в своей нише.

Спустя год стало скучно. Помню, как приходила на работу к обеду, а в четыре уже уходила. Журнал стабильно приносил прибыль, тиражи росли, а процессы выпуска и без меня работали идеально. Всех всё устраивало, и, скорее всего, меня считали эффективным менеджером. Но мне самой не хватало драйва и новых вызовов, от рутины росла фрустрация. К тому же я считала, что незаслуженно получаю столько денег за минимальные усилия. В общем, я уволилась из журнала и вернулась в ритейл.

Сейчас печатного журнала и газеты «Колёса» уже нет, издание работает в интернете

А когда снова вернулся интерес к редакторскому делу?

Это произошло неожиданно. Сижу я как-то на работе, размещаю заказы у поставщиков. И тут коллега говорит: «Офис заказал две книги Ильяхова, надо себе тоже заказать», а я: «Что за Ильяхов?» — «Ну это известный редактор, пишет про то, как хорошо писать».

Пошла гуглить, и не помню уже, что попалось первым — школа, блог или советы бюро, но я залипла на месяцы. А потом в планах на 2018 год написала: «Поступить в Школу редакторов».

Поступила?

Поступила, но не сразу. Сначала написала пару статей в журнал «Игры и игрушки», потом моя руководительница предложила попробовать вести страничку одного из проектов компании в Инстаграме. Без отрыва от закупок, по паре часов в неделю. Я согласилась, так как это был шанс проверить свои чувства к профессии на реальных задачах.

В то время каждые выходные наши магазины приглашали родителей с детьми на бесплатные мастер-классы по творчеству. В Инстаграме нужно было показывать, как это интересно, полезно и весело, чтобы ещё больше семей захотели проводить досуг с нами.

Первые мои посты на страничке Творческого пространства MARWIN. Сначала просто анонсировала мероприятия и делала отчётные посты. Через пару месяцев подключилась коллега, и мы стали снимать ролики с разными творческими занятиями

Мне очень нравилось вести эту страничку, но не хватало знаний и навыков. Компания оплатила курс по СММ в Нетологии, параллельно я продолжала изучать блог Максима и их с Людой книгу. Постепенно стало получаться лучше, желание развиваться в редактуре росло.

Но я постоянно присаживалась на любимые качельки: от «ну куда мне в школу, там все такие крутые» до «мне не стать такой же крутой без школы». В мае 2018 года я уже психанула от этих метаний, уволилась и села за вступительное задание.

Нужно было сделать информационный продукт о правах потребителей в аптеке, у меня был плакат и бот в Телеграме. Пилила почти месяц — изучала законы, осваивала графический редактор, верстала, распечатывала, вывешивала в аптеке по соседству, а потом шла переделывать.

Плакат я уже удалила, он был настолько кондовый, что без слёз не взглянешь. А вот бот до сих пор жив.

Ты говоришь, что плакат был кондовый, но ты поступила на бесплатное?

Да, и очень удивилась. Спасибо приёмной комиссии, такая высокая оценка придала мне уверенности.

Вот ты поступила в школу, а что с работой?

Ну я же уволилась, работы не было. Когда отправила вступительное, начала искать и искала пару месяцев. Наверное, нужно было быть поскромнее. Я же откликалась на вакансии в топовые компании — Яндекс, М. Видео, Авито и им подобные. Делала тестовые, приходила на собеседования и получала отказы.

А в промежутках вела страничку косметолога в Инстаграме и придумывала вопросы для викторины «Квиз, плиз!».

Фрагмент игры «Квиз, плиз!». Чтобы придумать вопросы на все 7 раундов и получить к ним плюсики главреда, у меня уходило около двадцати часов. Было безумно интересно этим заниматься, но платили всего пять тысяч за игру

К августу я уже отчаялась найти работу редактором и откликнулась на вакансию в интернет-магазин Студии Лебедева. Работа была больше про закупки и немножко про контент — нужно было находить интересные товары в ассортимент магазина и делать к ним описания.

И в этот же день мне попалась вакансия редактора в «Монтессори.Дети». Связалась с ними, сделала тестовое и сходила на собеседование. А потом в один день пришли оффер в «Монтессори.Дети» и приглашение на собеседование в Студию Лебедева. Я приняла оффер и отменила собеседование.

Не пожалела о таком выборе?

О, нет. Это был невероятно крутой опыт, где бы я ещё получила столько навыков за такое короткое время.

Я пришла на этапе, когда у ребят уже был сайт, соцсети, и они только запускали онлайн-школу. В команде нас было сначала шестеро, потом осталось трое. Первые пару лет на мне было всё, что связано с контентом: соцсети, письма, блог. Ещё помогала с промостраницами, лид-магнитами и производством продуктов.

Сначала нас финансировал основатель проекта, а потом он сказал: «Так, дальше вы сами. Вот вам на троих процент от возможной прибыли». И мы так зарядились, что практически сразу вышли на самоокупаемость, а потом и на прибыль.

Потом наняли ещё троих редакторов — в блог, соцсети и продукт. А я стала главредом.

Ещё мне важно было чувствовать сопричастность к росту компании. Когда я уходила через три года, у нас уже было две с половиной тысячи выпускников больших курсов и около двадцати тысяч участников мини-программ.

Один из моих любимых проектов в компании — блог «Монтессори.Дети». Хотя было много маркетинговых и продуктовых задач, оставалось время и на блог. За пару лет мы выпустили больше сотни экспертных статей и вывели блог в прибыль — уже второй год стабильно окупается в два раза

А как удавалось совмещать работу и учёбу в школе?

До сих пор не понимаю на каком топливе несло. Я же была практически новичком, поэтому мои рабоче-учебные дни почти год длились по 10−12 часов. Столько времени занимали рабочие задачи и домашки в школе. К концу второй ступени я настолько выдохлась, что специально плохо сделала последнее задание, чтобы упасть в рейтинге и не пройти на третью ступень.

А на следующий день у нас была квартальная встреча. Сижу и рассказываю, а основатель компании с удивлением спрашивает: «Аня, ты чего? Можешь откатить? Зачем тогда это всё было?»

И я тогда подумала: «Что же я наделала».

Я настолько выдохлась, что специально плохо сделала последнее задание, чтобы не пройти на третью ступень

Сильно пожалела?

Сильно, но недолго. Несколько сокурсников с рейтингом выше моего отказались продолжать обучение, и я прошла по очереди на третью ступень.

Как выбирала тему диплома?

Мне хотелось сделать коммерческий проект для своей компании, ведь у нас были ресурсы — материал, эксперты и аудитория для продвижения. Плюс нужна была тема, в которой с большей вероятностью арт-директором станет Максим Ильяхов. В итоге придумала сделать электронную книгу о детях до года.

Потом собрала команду. Планировалось много работы с текстом, и очень кстати был бы второй редактор. Поэтому взяла на себя роль руководителя проекта, а редактором согласилась быть моя сокурсница Наташа Турашова.

В то время за формирование команд для дипломных проектов отвечал Коля Товеровский, вот его и заспамила письмами: «У нас уже всё схвачено, дайте только дизайнера». Дизайнером пришла Женя Самойлова, арт-директором стал Максим Ильяхов. Такой командой мечты и затащили проект.

Это обложка нашей электронной книги и промостраница к ней

Какие были результаты?

Мы запустили продажи книги по базе «Монтессори.Дети» за несколько дней до защиты и сразу продали 200 экземпляров. Позже книга стала хитом в продуктовой линейке компании — до сих пор продаётся, и уже окупила моё обучение в школе в несколько раз.

Что касается оценок преподавателей, то мы оказались в серединке. Когда уже отмечали защиту, пожаловалась Горбунову: «Это несправедливая оценка. Пусть мы не самые красивые, но зато самые коммерчески успешные. Почему вы это не учитывали?»

А он что?

Артём задавал открытые вопросы, подливал винишка и предлагал закусывать хамоном.

Не пожалела, что пошла на третью ступень?

Третья ступень — то, ради чего стоит идти в школу. Целый месяц арт-директор даёт обратную связь, подсказывает и направляет, иногда даёт по десять правок на абзац. А потом происходит магия — ты уже не просто знаешь, как хорошо, а умеешь это хорошо делать своими руками. И сдаёшь главу без единой правки.

Ещё огромный плюс — это опыт управления проектом. Со школой не получится извиниться и перенести дедлайн, всё должно быть сделано в срок.

Ты уже не просто знаешь, как хорошо, а умеешь это делать своими руками

Что для тебя стало самым неожиданным в работе редактора?

Самое удивительное открытие — в этой профессии можно бесконечно развиваться вообще в каком угодно направлении. Выбирай, куда хочешь — в медиа или в продукт, и в какой угодно роли.

Мне очень повезло с первым местом работы, вот с этими возможностями попробовать себя автором и редактором, руководителем проектов, методологом, контент-маркетологом, главредом.

А ещё — что учёба никогда не заканчивается. Если хочется расти в профессии, то важно знать, как работают смежные сферы, и хоть что-то там уметь. После школы я прошла ещё кучу курсов: по продакт-менеджменту, управлению проектами, маркетингу, Яндекс Метрике, методологии образовательных продуктов и UX-копирайтингу. Сейчас прохожу курс «Бренд-медиа, блоги и контент маркетинг» Максима Ильяхова и Родиона Скрябина.

На чём в итоге остановилась и почему?

Последний мой значимый проект в «Монтессори.Дети» был под кодовым названием «Фабрика мини-курсов».

Стояла задача выпустить 10 мини-курсов за два месяца. Мы определили продукт как микрообучение, которое помогает родителям решить одну конкретную проблему воспитания ребёнка. В каждом мини-курсе должно было быть минимум теории, максимум разборов реальных ситуаций и примеров.

Поначалу казалось нереальным вытащить проект, ведь до этого нам требовался месяц на производство одного такого продукта. Но в итоге мы с командой справились — выпустили все продукты за пару недель до дедлайна, а ещё сделали почти половину квартальной выручки на их продаже.

На Фабрике я выполняла несколько ролей: руководитель проекта, редактор, автор и методолог нескольких курсов. И поняла, что вот этот симбиоз меня невероятно драйвит. В него удивительно вписались любимые навыки с предыдущих мест работы, новоприобретённые редакторские и сегодняшняя точка интереса — педдизайн и обучение взрослых.

Тизер нашего первого мини-курса «Ем сам», он же стал моей дипломной работой на курсе Скиллбокса по методологии образовательных продуктов

Каким был следующий шаг?

Устроить себе очередной вызов. Я работала в классном проекте, где всегда шли навстречу и давали возможности: хочешь пройти обучение — иди, мы платим; хочешь попробовать новое — бери и делай. Но мне захотелось попробовать задачи сильно глобальнее, конкретно так выйти из зоны комфорта. Плюс было важно найти компанию, в которой будет у кого учиться и на кого равняться.

Первым делом сделала портфолио — собрала кейсы и попросила Иру Ильяхову дать обратную связь. Ира позадавала вопросы и дала рекомендации, что можно улучшить. А ещё написала: «Вообще, такое наваристое портфолио, прям супер». Это очень поддержало, большое ей спасибо.

Потом разместила резюме и начала откликаться на вакансии.

Сразу нашла работу мечты?

Через три месяца.

Я откликалась на все редакторские вакансии подряд, хотелось оценить свою стоимость на рынке. Легко получала хорошие предложения на должность главреда корпоративных блогов, но совсем не клеилось с образовательными проектами. В итоге дошла до трудоустройства копирайтером в инвестиционную компанию (там были ну очень интересные условия), но не срослось в последний момент.

В конце декабря 2021 года случилась очередная магия — будущий работодатель предлагал именно то, что я искала. В среду я откликнулась, а уже в следующий понедельник вышла на новое место.

Чем ты сейчас занимаешься?

Я шеф-редактор в Seturon, компании по созданию образовательных продуктов. Веду клиентский проект — отвечаю за производство и методологию курса, много чего делаю руками вместе с другими редакторами. Моя задача — чтобы всё вышло в срок и было хорошего качества.

В общем, всё как я хотела.

Каково это — заниматься тем, от чего прёт?

Первый месяц было очень сложно. Каждый вечер я ложилась спать с мыслью: «Я этот проект никогда не вывезу».

А с утра открывала ноут и начинала работать. Организовывала процессы, выстраивала отношения с клиентом и командой, распределяла и принимала задачи, проектировала содержание уроков. Когда заходила в тупик, шла за помощью к главреду или на прогулку — у меня на ходу мысли быстрее проясняются.

На днях мы сдали проект в срок, вечером я закрыла крышку ноута и подумала: «Ну вот, справилась. Идём дальше».

Татьяна Швецова Я от школы ничего не жду

Студентка 15 потока Школы редакторов рассказала, почему ушла на фриланс, за что получила награду от Ивана Урганта и зачем читать полку бюро до поступления в школу.

Кто ты по образованию?

Я бакалавр журналистики. Поступала в МГУ, но не хватило десяти баллов до бюджета. Был только один запасной вариант — радио- и тележурналистика. Уже через месяц поняла, что это не моё. Мне повезло — у нас были классные преподаватели по литературе. И на третьем курсе я решила пойти в магистратуру по зарубежной филологии. Хотела преподавать, а потом и в этом разочаровалась.

В итоге о моих дипломах так никто и не спросил. Когда закончила учиться, поняла: умею только работать с текстом. И первую работу искала в этой сфере.

Кем пошла работать?

Начинала копирайтером в amoCRM. Проработала там 9 месяцев. Сначала писала тексты для соцсетей. Потом мне поручили снимать кейсы, в которых участвовали клиент, партнёр и мы. Я организовывала процесс: собирала команду видеографов, арендовала оборудование, брала интервью у героев. Следила, чтобы видеографы всё смонтировали и вовремя выложили на ютубе и в соцсетях.

AmoCRM каждый год организует конференцию «Амоконф». Там выступают Лебедев, Овчинников, Дудь, поют звёзды. Перед одной из конференций выпускающий режиссёр заболела, и меня попросили её заменить. Я рассказывала спикерам, что делать и как переключать слайды презентации. Контролировала, когда и кого выпускать на сцену, какой микрофон надевать и когда его включать. Вот так буквально за ночь освоила новую профессию. Подробностей уже не вспомню, но было забавно. Видимо, всем понравилось, потому что меня стали задействовать в организации этих конференций. Но я вообще не ивентщик. Всех зажигать и собирать — это не моё. Поняла, что долго не протяну, и стала искать другую работу.

Ушла в «Эвотор». Продержалась там полтора месяца — не сложились отношения с одним из редакторов. Уволилась за пару дней до первого локдауна. Уже два года работаю на себя. Не жалею, что так сложилось. Стала активнее шевелиться — появились постоянные клиенты, поступила в Школу редакторов.

Так выглядела лента amoCRM в инстаграме до моего прихода

А так — после. За время работы написала 200 постов. Подписчиков стало на шесть тысяч больше

Ты так рассказываешь — хлоп, новая задача, хлоп, новые функции. Получается, всё время училась чему-то новому?

Не то чтобы училась. Меня ставили перед фактом: надо сделать, даже если не умеешь. Шла и узнавала всё у опытных ребят.

Как искала клиентов на фрилансе?

В первый год бралась за любые заказы. В портфолио были только посты для соцсетей amoCRM — негусто. Клиентов искала на «Юду». Чтобы заработать 30−40 тысяч в месяц, сидела днями и ночами. За прототип лендинга брала две с половиной тысячи. Сейчас для меня это копейки. Со временем поняла, что на «Юду» ограниченный круг клиентов, которые не готовы платить больше. А мне уже хотелось большего.

Так выглядит мой профиль на «Юду». Клиенты хвалят за оперативность и внимание к деталям

Начала следить за Максимом Ильяховым, Школой редакторов и этой тусовкой. Подписалась на рассылку Ирины Ильяховой для начинающих. У меня открылись глаза. Я поняла, куда хочу двигаться. Пара клиентов с «Юду» осталась, а новых искала на каналах с вакансиями в телеграме. Так вышла на «Палиндром».

У «Палиндрома» больше штатных вакансий. Я не готова сидеть в офисе 8 часов и постоянно быть на связи. Даже удалённо. Подумала: буду ждать что-то подходящее. Через время у них появилась вакансия автора в бренд-медиа. Я выполнила тестовое задание, и меня взяли в «Чек». Это издание «Яндекс Маркета» для предпринимателей. Пригодился опыт в amoCRM — там как раз писала о продажах и бизнесе.

Ещё заключила договор с «Московской биржей». Пишу для них статьи о финансах. Они нашли меня на бирже Главреда. Увидели мои материалы для «Чека» и пригласили работать. На бирже я зарегистрировалась, когда участвовала в вызове Главреда. Потом получала баллы за курсы. Со временем рейтинг вырос, и теперь клиенты сами находят меня там.

Ты — интеллектуальный волонтёр, и Иван Ургант вручил тебе награду. Расскажи об этом.

Есть такая платформа — ProCharity. Она соединяет благотворительные фонды и волонтёров для совместной работы. Фонды размещают на платформе задачи разных категорий. Например, маркетинг, дизайн и вёрстка, ИT. Волонтёры откликаются на интересные. За выполненные задания получают баллы и обменивают их на подарки от партнёров ProCharity.

Я зарегистрировалась на платформе практически сразу, как она появилась. Случайно увидела, что друг во «ВКонтакте» получил за баллы книгу от «МИФа». Стало интересно. Я как раз окончила курсы по фотошопу и решила попрактиковаться. До сих пор помню, как было страшно делать первое задание.

В итоге за полтора года я обогнала всех волонтёров по количеству выполненных заданий в категории «Дизайн и вёрстка». А в 2019 году стала победителем премии «Супергерой ProCharity».

Амбассадор ProCharity Иван Ургант сфотографировался с победителями премии. Я — в белой рубашке

Всё ещё волонтёришь?

Уже нет. Хотя до сих пор получаю рассылку ProCharity с заданиями. На фрилансе поняла, что надо зарабатывать на еду. То есть сначала — о себе позаботиться, а когда появятся силы и время — помогать другим.

Почему пошла учиться в Школу редакторов?

Сначала думала, что после школы на меня посыпятся предложения о работе. «МИФ», «Тинькофф» — все сразу возьмут. Но это ощущение быстро пропало. Сейчас понимаю, что работаю больше как автор. Практически везде есть главреды, у которых учусь. Отрабатываю замечания до победного. Потому что главное — дать крутой результат, а не показать, какая я молодец.

Чтобы улучшить навыки и зарабатывать больше, мало писать текстики. Надо что-то другое. А вот что — пока не понимаю. Подумала, в Школе редакторов покажут, как подняться на следующий уровень.

Главное — дать крутой результат, а не показать, какая я молодец

Но на первой ступени нет обратной связи. Она не даст ответов на вопросы.

Первая ступень мне вообще не нравится. Когда готовилась поступать в школу, подписалась на полку учебников Бюро Горбунова. Теперь понимаю, что первая ступень на 80% дублирует эти книги. Вот и разочаровалась. Думаю, основная движуха дальше будет. Поэтому планирую пойти на вторую и третью ступени. Найти там все ответы.

Ты уже думала, на какую тему будет диплом?

Да, я интересуюсь чат-ботами. Хочу сделать чат-бота, если получится договориться с командой. Планирую пройти курсы между ступенями, чтобы понять технические возможности.

Как называлась твоя курсовая и почему выбрала эту тему?

«Как учить языки и заводить друзей по всему миру: 5 лучших приложений для общения с иностранцами». Я изначально не хотела темы, которые предлагает Максим Ильяхов. На разборах он говорил, что смотреть одно и то же — скучно. Думала, о чём было бы интересно написать. Сейчас учу второй язык и периодически зависаю в этих приложениях. Решила, что раз Максим по образованию лингвист, ему тоже интересна эта тема. И он одобрил с первого раза.

В курсовой показала, как выглядят приложения для общения с иностранцами

Какой твой любимый предмет в школе?

Типографика и вёрстка. Хотя мне не нравится, что в уроках нет видео, а текст скопирован из учебника Артёма Горбунова.

Знания по вёрстке пригодились, когда выполняла вступительное задание школы. На промостранице набора видеоблогера нужно было разместить фотографии без фона. Например, высокую лампу и широкую камеру. Всё в одном прямоугольнике и без модульной сетки. Помог учебник Горбунова. В итоге победила в конкурсе и учусь бесплатно на первой ступени.

До школы я несколько лет занималась леттерингом и каллиграфией. Эти знания тоже помогли. Леттеринг и типографика тесно связаны. Там действуют те же законы. Например, между буквами П и О расстояние должно быть больше, чем между П и Е. Потому что у П и Е прямые стенки, а буква О — выпуклая. Артём Горбунов в учебнике «Типографика и вёрстка» тоже частично об этом говорит. Поэтому мне было проще разобраться в предмете и применить эти знания для вёрстки вступительного задания.

Как говорит Максим Ильяхов, писать может кто угодно. Смотрите и мыслите шире. Мне кажется, «Типографика и вёрстка» — как раз одна из главных тем.


После курсов леттеринга рисовала шрифты и буквы

Писать может кто угодно. Смотрите и мыслите шире

Какого результата ждёшь от школы?

Я ничего не жду. Была надежда, что корочка о её окончании откроет для меня какие-то двери, выделит среди других редакторов и копирайтеров. Но уже на первой ступени появилось много проектов. Перед Новым годом зашивалась. Сейчас у меня достаточно работы, поэтому от школы в этом плане ничего не жду.

Больше нравится делать что-то самой. Возможно, школа поможет расширить функционал: буду предлагать клиентам больше услуг и брать за это больше денег.

Управлять пока не рвусь. В институте была главредом студенческой газеты. За это ставили оценку в зачётку. Контролировала, чтобы студенты на потоке получили высокий балл: давала задания, принимала результат. У пятидесяти человек. Та ещё работёнка.

Как ты совмещала учёбу на первой ступени и работу?

Новые задания открывались в четверг. У меня правило: всё сделать до понедельника. Лекции смотрела первые два дня. Тратила не так много времени, потому что уже читала учебники с полки бюро, и информация повторяется. На выходных решала тесты. На одной странице открывала сам тест, на соседней — лекцию. Искала ключевые слова из вопроса в материалах и сдавала.

Так как я готовилась заранее, на учёбу уходит около часа в день, четыре дня в неделю. Мне кажется, большинство тратят на тесты по пять часов в день, потому что не готовились.

Советуешь готовиться к поступлению?

Да. Мне кажется, это закон любой школы или института — готовиться к экзаменам не за день до сессии, а заранее учить и вникать в тему. Тогда и сдать будет проще.