Школа редакторов – Кто студент

Кира Калимулина Про выход из копирайтерского ада

Студентка 9 набора Школы редакторов и Head of text communication Деливери Клаб рассказывает, как попасть в корпорацию с биржи Главреда, как запустить видеопродакшен дома и чем провинциальный менталитет мешает карьере.

Расскажи о Деливери. Как ты туда попала?

Всё просто: руководитель подразделения в Деливери искал редактора, зашёл на биржу Главреда, а я была в топе рейтинга. Передал контакт эйчару, а тот уже связался со мной и пригласил на собеседование.

Резюме Киры Калимулиной на бирже Главреда

Сейчас я занимаю третье место в списке главредов и редакторов на бирже Главреда. Много баллов мне принесли Школа редакторов, курсы и второе место в вызове Главреда об авторском праве

Сначала я прошла собеседование с двумя руководителями. Разговор строился как обычно: обсудили мой опыт, рассказали о задачах, корпоративной культуре и условиях работы. Затем меня попросили прокомментировать реальные кейсы — мы вспомнили пару известных фейлов компаний, и я предложила свои решения.

Тогда гремел кейс ВкусВилла с хештегом #мынеошибка. Мы обсудили эту историю, я отметила, что можно было не валить вину на отдельного сотрудника, а сказать смело: «Мы любим и уважаем всех наших покупателей, независимо от их пола, возраста, ориентации и других характеристик. Мы понимаем, что эта позиция может оказаться непопулярной, но для нас важно предлагать качественную еду всем, кто её ценит, а не делить клиентов на своих и чужих». Однако я предполагаю, что за ответом ВкусВилла стояли всем понятные причины.

После встречи с руководителями меня пригласили на следующий этап — собеседование с командой.

Скрин собеседования с командой Деливери Клаб

Собеседование с командой проходило онлайн. Со мной одновременно общались восемь человек: дизайнеры, с которыми мне предстояло работать, руководители и эйчар (на этом скрине эйчар уже вышла из конференции)

Встреча с командой — довольно редкий способ собеседования. Чаще всего его используют для проверки кандидатов в руководители: так можно понять, впишется ли человек в команду. Я оказалась на такой встрече, потому что моя должность предполагала много менеджерских задач: нужно было ставить задачи удалённым копирайтерам и плотно сотрудничать с командой дизайнеров.

Если вас пригласили на собеседование с командой, будьте готовы, что участники встречи будут знать о вас всё. Обычно коллегам показывают портфолио кандидата и то, что он написал в сопроводительном письме. Но многие компании идут дальше: просматривают соцсети и проверяют цифровой след кандидата. Я рекомендую узнать заранее, что они увидят: включите режим инкогнито, введите своё имя в поисковике и проверьте, какую информацию он покажет. У кого-то результатом будут мемы, которые он делал в 2007, а у кого-то профильные интервью и статьи. В любом случае не стоит отрицать то, что помнит интернет.

Подготовьтесь к неожиданным вопросам, которые не касаются работы. У меня спрашивали про хобби и домашних животных, но могут быть и более личные темы. Не стесняйтесь сами задавать вопросы: например, я попросила каждого рассказать интересный факт о себе и поделилась своей историей, как переезжала 11 раз за 11 лет.

Групповые собеседования — тяжёлое испытание, особенно для интровертов: когда несколько человек попеременно задают сложные вопросы, это может выглядеть как допрос. У меня уже был опыт публичных выступлений — раньше я вела мероприятия и даже свадьбы, — но мне всё равно было непросто. Чтобы сгладить это напряжение, представьте, что вы уже коллеги и встретились у кулера, чтобы познакомиться поближе.

Через несколько дней после собеседования с командой мне предложили согласовать оффер, и спустя пару недель я приступила к работе. Так я оказалась в Деливери Клаб.

Какие у тебя обязанности в Деливери Клаб?

Официальное название должности, которую я занимаю, — руководитель направления текстовых коммуникаций или Head of text communication. В других компаниях эта должность может называться «главный редактор» или «шеф-редактор». Я руковожу небольшой командой аутсорсных копирайтеров.

Иногда я вместе с дизайнерами участвую в разработке креативных рекламных кампаний, но в основном занимаюсь маркетинговыми текстами для приложения Деливери. В нём есть множество рекламных форматов: сторис, баннеры, фулскрины — тексты для них пишут мои копирайтеры, а я проверяю и редактирую.

Сторис Деливери Клаб

Тексты для таких сторис делает моя команда копирайтеров

Бывают крупные спецпроекты. Например, недавно мы с нашей инхаус-командой делали дизайн упаковки для сети кофеен «Чёрный» в рамках коллаба с Деливери Клаб.

Часть коллаборации Деливери Клаб с сетью кофеен «Чёрный»

Часть коллаборации Деливери Клаб с сетью кофеен «Чёрный». Я отвечала за текст и согласовывала надписи для стикеров

Помимо руководства командой копирайтеров, я пишу и обновляю B2C редполитику компании: формирую базовые правила общения с клиентами Деливери Клаб. Эти правила используют все сотрудники, которые пишут тексты на широкую аудиторию — про бренд, для бренда и от имени бренда. В редполитике есть информация о том, как и что писать, как оформлять тексты.

Расскажи про свою команду.

Изначально я работала с тремя копирайтерами, которые уже выполняли задачи для компании на аутсорсе. Но проектов становилось всё больше, поэтому потребовалось привлечь ещё двух авторов.

Чтобы набрать новых копирайтеров, нужно обосновать потребность своему руководителю. Я описала, какие скилы и опыт должны быть у сотрудников, указала примерные расценки за работы. Спланировала загрузку для этих людей. Руководство дало добро, и я приступила к поискам.

Раньше я никого не нанимала, но представляла, что делать: описала вакансию, задачи и требования к кандидату. Прикрепила тестовое задание — собрала его из реальных задач, которые мы уже решали. Вакансию разместила в профильных Телеграм-каналах.

Среди откликнувшихся были классные профи, двух из которых я пригласила поработать с нами. Однако много откликов я получила от ребят с биржи фрилансеров. Я поняла, что многие авторы находятся в копирайтерском аду: низкая оплата в духе «50 рублей за 1 000 знаков», бесконечные сеошные тексты для роботов, крайняя нужда. Мне писали вещи в духе «я готова на всё», «я буду принимать любые правки моментально». Мысль о том, что люди живут в таком состоянии, меня обеспокоила.

Расскажи про копирайтерский ад. Что это? Как туда попадают?

Копирайтерский ад — это когда специалист застрял в болоте однотипных задач, низкой оплаты, рабских условий труда, синдрома самозванца. Когда нет никакого развития, перспектив и просвета. Когда он боится перемен и думает, что на другом месте будет только хуже.

То, что автор оказался в таком аду, не значит, что он глуп или плохо пишет. Обычно так случается из-за обстоятельств и среды, особенно если человек живёт в провинции. Провинциальный автор оказывается за бортом жизни: концерты проходят не в его городе, тренды доходят с опозданием, заказчики не готовы к новым решениям.

Провинциальный менталитет заставляет сомневаться в себе: человек не верит, что может чего-то достичь, и даже боится пробовать. В книге «Русская модель управления» описывается что-то подобное: если один крестьянин начнёт производить больше зерна, остальные будут ему мешать, иначе барин от всех потребует такой же работы. Эта установка «не высовываться» до сих пор живёт в провинции.

Помню, что в Ачинске каждый раз, когда кто-то пытался начать своё дело, вокруг смеялись: «Ой, серьёзно? Бизнес? Ничего не получится!»

Кира Калимулина в юности

Выделяться в провинции не принято. В юности я была неформалкой с красными волосами и бровями. На улице это вызывало негативную реакцию — люди цокали, говорили, что им не нравится, или фотографировали без разрешения. В Питере, где я сейчас живу, никто не обратил бы внимания

А ты была в копирайтерском аду?

Я родилась и много лет прожила в Ачинске — это маленький сибирский город с населением 100 тысяч. Там я начала свою карьеру сценаристом рекламных роликов — это была престижная работа, хорошо оплачиваемая для провинции. В то время особо негде было учиться написанию сценариев для рекламы, поэтому я сама понемногу собирала знания: смотрела «Каннских львов», читала Дэвида Огилви и профильные сайты, а некоторые правила формулировала сама.

Но потом я захотела уйти из рекламы. Это совпало со сменой города — мы с мужем переехали в Красноярск. Я стала искать новую работу и оказалась в классическом копирайтинге с сеошными текстами для роботов.

Оформление было неофициальное, поэтому если я брала день поболеть, то потом отрабатывала в выходные. Отпуск за три года я не брала: были финансовые трудности и я боялась потерять тот небольшой заработок, который был. Плюс я взяла какой-то дикий темп и ежедневно писала по 16 тысяч знаков — это примерно 8 листов в Ворде. Это ещё не считая подработок в оставшиеся выходные. Мне сейчас сложно поверить, что я соглашалась на такие условия, но тогда я ничего не знала о защите своих интересов и была благодарна за то, что есть.

Переворот в моей жизни совершили статьи Максима Ильяхова. Я прочитала весь его блог от самой первой записи и не могла поверить, что можно писать настолько ярко и ясно. А ещё, когда я прочитала, что копирайтер должен получать за свою работу много, подумала: «Ну, это в вашей Москве…»

Тогда я поняла, что так не может продолжаться, и стала искать другую работу. На это ушло полгода — всё это время я чувствовала себя в тупике: хороших вакансий на рынке нет, финансовой возможности взять перерыв и отдохнуть тоже нет, зато есть ощущение, что выполняю бесполезные задачи и не могу применить свои навыки в деле.

Дальше всё стало понемногу налаживаться: я нашла новую работу с хорошими условиями, где смогла по полной проявить себя как специалист.

Что помогло тебе преодолеть барьер провинциального менталитета и выбраться из копирайтерского ада?

Из такой ситуации можно выбираться самостоятельно с помощью маленьких инсайтов — это длинный путь — или с помощью целой системы знаний, которую в человека кто-то вложит — это короткий путь.

В своё время я начала двигаться по длинному пути: читала статьи Максима Ильяхова и постепенно накапливала знания. Но потом свернула на более короткий путь и поступила в Школу редакторов.

Я прекрасно понимаю, что такую учёбу не каждый может себе позволить. Когда я поступала, три ступени стоили примерно 150 тысяч — чтобы оплатить их, я взяла кредит. Мне повезло, и обучение окупилось ещё в процессе: моё портфолио заметил студент школы и предложил писать статьи — с этой подработки я выплатила кредит ещё к началу третьей ступени.

Школа не единственное место, где можно получить систему знаний. Прокачаться можно и в реальных проектах, например, если попасть под руководство сильного редактора.

Я знаю, что у тебя есть свой проект для начинающих копирайтеров. Расскажи, как появилась идея запустить его.

Я уже говорила, как искала копирайтеров и обнаружила, что многие живут в копирайтерском аду. Именно тогда я поняла, что хочу помочь этим ребятам. В то время мой муж часто предлагал мне завести блог и развивать личный бренд, делиться экспертностью. Я решилась, и так появился проект «Спросите Киру» — группа для начинающих копирайтеров с полезным и смешным контентом.

Проектом мы занимаемся вместе с мужем. Нам нравился Тикток, поэтому решили запуститься там и стали готовить контент в видеоформате. В январе 2022-го, на новогодних каникулах, мы подготовили контент-план и приступили к съёмкам. Хотели снять побольше роликов, чтобы затем выкладывать их подряд: начинающие авторы быстрее продвигаются, если публикуют от трёх до пяти видео в день.

Я успела выложить только один ролик, и Тикток заблокировал выгрузку видео для пользователей из России. Тогда мы убрали из видео слова «подписывайтесь на мой канал» и перезалили ролики на другую площадку — ВК.

Расскажи, как происходит подготовка роликов. В чём состоит работа на каждом из этапов, кто из вас отвечает за результат и как много времени отнимает каждый из них?

Подготовка. Мы начинаем со сбора идей — для этого у нас есть таблица в Экселе. Обычно с мужем устраиваем мозговой штурм, но можем генерить и в одиночку. Например, мне может прийти идея, когда я читаю профильные каналы, смотрю в Тиктоке видео про редактуру и просто развлекательные ролики.

Контент-план. Дальше я раскладываю идеи по форматам, расписываю сценарии и указываю детали: что будет на превью ролика, какой закадровый текст, будут ли меняться персонажи, какие титры использовать — расшифровку слов или дополнительный текст. Иногда добавляю комментарии: прописываю реквизит или оставляю заметки.

Таблица в Экселе для планирования съемок роликов

У нас продакшен хоть и маленький, но настоящий: со сценарием, раскадровкой, монтажом. Такой табличкой-раскадровкой я пользовалась ещё при написании сценариев роликов для ТВ

Ролики, которые выходят у меня в группе, я делю на три категории:

Намечается ещё несколько форматов, которые пока не выходили. Например, разборы портфолио — начинающие копирайтеры присылают мне свои портфолио, и я бесплатно провожу их обзоры: подмечаю выигрышные решения, говорю, что можно улучшить.

Съёмки. Обычно мы снимаем в выходные. На это уходит около пяти часов в день, за которые мы успеваем снять 10−20 роликов в одной локации либо один разбор портфолио.

Мой муж отвечает за свет и съёмку, а я — в кадре. Текст записываем по фразам: прочитываю, запоминаю и произношу одну фразу, а затем повторяю тот же алгоритм со следующей. Это экономит время.

Это видео снимали, чтобы запомнить расположение девайсов для съёмки. Тут всё, что обычно скрыто от зрителя. Достаточный свет и красивый цвет задника создаём буквально на коленке: ставим кольцевую лампу, настольную и декоративную лампу, а также открываем на весь экран ноутбука и планшета цветные фоны. Из дополнительных предметов используем штатив для телефона и петличку

Монтаж. Когда все ролики отсняты, муж приступает к обработке. Он выбирает кадры, прописывает титры, делает цветокоррекцию, накладывает эффекты, выбирает фоновую музыку. Для работы с нашими роликами он освоил Адоб Афтер Эффектс и Адоб Премьер по видеоурокам на Ютубе.

Публикация. Готовые ролики я публикую в клипах ВК и Ютуба. Обычно делаю это 1−2 раза в неделю в рабочее время, чтобы копирайтеры могли посмотреть в перерыве.

Для кого ты делаешь этот проект?

Моя аудитория — это я в прошлом. Люди из провинции, которые ещё не знают, что в редактуре и копирайтинге можно строить карьеру. Они низко оценивают свою работу и не понимают, что требуется бизнесу. Им трудно поверить, что можно получить должность в крупной компании и зарабатывать больше 50 тысяч.

С чем связано название проекта?

На работе, если у кого-то из коллег возникает вопрос, как и что написать, ему советуют: «Спроси Киру». Мне показалось, что эта фраза может стать символом моей экспертности, которой я готова делиться.

Название — важная часть блога. Мне нравится, когда в названии используют имя с ярким качеством владельца блога: «Безжалостная Ильяхова», «Паша и его прокрастинация»,
«Света редачит, а могла бы пить пиво в баре».

У тебя есть видео про то, что неопытные копирайтеры порой начинают учить людей писать тексты. Почему ты считаешь, что можешь быть экспертом, учить людей и спасать их из копирайтерского ада?

Я 15 лет занимаюсь контентом, за это время писала все виды текстов: от рекламных сценариев до UX-текстов. У меня большой практический опыт и много знаний, накопленных за всю карьеру, — этим я готова поделиться. Сейчас я делаю больший упор на менеджмент и управление процессами, на мотивацию и обучение людей — меня это драйвит. Если говорить по бюрошной терминологии, то раньше мне было интересно развиваться по принципу мага, а сейчас я оказалась в роли полководца и прекрасно себя в ней чувствую.

Знаю, что многие создают курсы и обучающие каналы с одной лишь целью — заработать. Я не поддерживаю такое. По-моему, в основе обучения должно быть желание принести пользу. Когда-нибудь я сделаю свой курс, но только когда буду уверена, что смогу дать людям полезные знания.

Пока что я выполняю свою миссию при помощи группы в ВК. Её полезное действие — дать начинающим копирайтерам информацию для профессионального роста и развлечь с помощью смешных видео.

Как твои видео могут помочь копирайтерам профессионально вырасти?

Чтобы вырасти, копирайтер должен увидеть свои возможности и то, какую пользу может принести бизнесу.

Мне было странно узнать, что не все специалисты стремятся к мультидисциплинарности. В Школе бюро нас учили: редактор — капитан корабля, у него осьминожка с миллионом слотов, он должен уметь и верстать, и переговоры вести, и картинки дизайнить. Но многие новички-копирайтеры об этом не знают: они пишут тонны текстов с ключевиками, потом упираются в денежный потолок и выгорают.

Я хочу помочь копирайтерам понять, что необязательно менять профессию, чтобы зарабатывать больше — достаточно освоить новый навык. Например, устали писать для соцсетей — делайте контент-планы, подбирайте картинки, продавайте не тексты для сайтов, а готовые лендинги на Тильде. Понимаете, что выросли из написания статей — наберите авторов и дизайнеров, предлагайте клиентам готовые контентные проекты.

Вообще, у меня много планов на тему моего проекта: делать ревью портфолио и резюме, рассказывать полезные кейсы и лайфхаки из своей практики, запускать курсы и челленджи. В целом хочется создавать комьюнити и видеть, как подписчики-копирайтеры растут профессионально.

Дай рекомендации для тех, кто хочет выбраться из копирайтерского ада.

  1. Оформите самозанятость и составляйте договоры с клиентами. В бюро есть шаблон, который можно использовать. Если клиент не хочет тратить время на бумаги, предложите предоплату в 50% — это даст больше уверенности, что он не пропадёт, получив готовую работу.
  2. Уходите с биржи фрилансеров. Есть много вакансий с зарплатой от 40 тысяч рублей. Вместе с наймом можно взять пару подработок, чтобы не зависеть от работодателя.
  3. Начинайте карьеру там, где живете. Необязательно переезжать в столицу, чтобы получать много и работать на хорошей должности. Сейчас полно удалённых вакансий, а условия работы и ваш график можно обсуждать.
  4. Если переезжаете — подготовьте почву. Если вы всё-таки собрались в город побольше, рекомендую устроиться на удалёнку — так не придётся устраивать свою жизнь с нуля после переезда.
  5. Не бойтесь менять обстоятельства вокруг вас: работу, место жительства, окружение. Мне нравится выражение: «Жить в пустыне можно только у источника. Но жить можно не только в пустыне у источника».

Наталия Алянская Здорово читать про писательство, но лучше — пробовать

Студентка 16 набора Школы редакторов и начинающий писатель рассказала, где учиться литмастерству, зачем нужны литературные курсы и что делать, если не хотите писать в стол.

Как вышло, что ты начала писать рассказы?

Своё первое литературное произведение я написала для конкурса сказок в начальной школе. Сейчас уже не помню, о чём была моя сказка, зато хорошо помню, что выиграла и очень гордилась этим.

Больше я ничего не писала за время учёбы: тоскливые уроки литературы отбили всякое желание. У нас в гуманитарном классе они были пять раз в неделю. Темы примерно одни и те же: драма маленького человека, тяжёлая судьба русского народа. Это не вдохновляло интересоваться русской классикой, а тем более сочинять что-то своё.

Желание писать вернулось три года назад, когда я познакомилась с визуальными новеллами. Это, по сути, мобильная игра, которая строится на литературном рассказе с разными сюжетными линиями. Как будут развиваться события, определяет игрок. Прикольный формат: надо придумать сюжет, персонажей, диалоги. Я заинтересовалась и начала работать над собственной новеллой в англоязычном приложении Episode.

Создать новеллу в Episode может любой, это бесплатно. После регистрации появляется рабочая область с кодом и меню. В области пишут код игры, в меню выбирают готовые фоны, персонажей, декор.

Код, на котором строится новелла в Episode, не такой сложный, как кажется. Если посидеть над ним несколько часов, поймёшь структуру, назначение команд и операторов

Готовых инструкций, как писать код, нет. Приложение предлагает гайдлайн с советами, но он так себе: рекомендации собраны хаотично, непонятно, что в какой последовательности делать. В итоге добавлять и сохранять персонажей, менять их реплики я училась методом тыка.

Пока не до конца разобралась с анимацией. Сейчас все мои герои изображены по пояс, но они уже могут жестикулировать и проявлять эмоции. С персонажами во весь рост сложнее: нужно прописывать в коде, как они ходят, откуда появляются, в какой точке останавливаются. Я ещё не углублялась в технические детали.

Новеллу я пишу на русском, потом перевожу на английский, подставляю в код диалоги и описания сцен. Я в английском не спец, поэтому работа идёт медленно: пока готовы три главы.

Скриншоты моей будущей визуальной новеллы: сюжет пока держу в секрете. Я создаю её в приложении Episode, где нужно работать с кодом: прописывать ответвления и сюжетные повороты, смену одежды у героев. На это времени трачу больше, чем на текст, потому что готовых инструкций нет — приходится во всём разбираться на ходу

После новелл я погрузилась в литературную работу. Прочитала «Как писать книги» Стивена Кинга и поняла, что читать про писательство здорово, но ещё лучше — пробовать самой. Так я стала осваивать малую форму — рассказ.

Как ты работаешь над рассказом?

Любой рассказ я начинаю с поиска идеи. Она может возникнуть из всего, что меня волнует: это вещи, мечты, фразы, события или переживания.

Когда замысел есть, нужно сформировать костяк будущего рассказа. Для этого я начинаю раскручивать идею: представляю, кто главный герой, в какие ситуации он попадает, что его окружает, кто ведёт повествование. Всё это нужно собрать в голове или на бумаге, прежде чем садиться писать.

Дальше я оформляю структуру будущего рассказа в Гугл-документе, детализирую её: кратко описываю сцены, диалоги, события. Получается, каждый пункт плана обрастает подробностями.

Так я могу написать 4−5 черновиков. Первые обычно похожи на несвязный поток мыслей, но это не страшно: для начала главное — набросать основные моменты, а красоту я наведу потом. К четвёртому черновику текст приобретает форму.

Я могу написать 4−5 черновиков. Первые обычно похожи на несвязный поток мыслей, к четвёртому текст приобретает форму

Лайфхак по работе с черновиками: когда я прорабатываю каждую версию, то не переписываю её с нуля. Вместо этого создаю копию документа и внутри или рядом с уже написанным текстом оставляю замечания. Какие-то правки потом вношу, а от каких-то отказываюсь. Такой подход экономит время: по сути, я расширяю или сокращаю изначальный текст. Удобство ещё и в том, что черновики остаются в сохранности. В любой момент я могу к ним вернуться и ещё раз обдумать, правильно ли веду повествование.

В среднем на финальный черновик я трачу месяц. Дальше текст должен отлежаться, а я — отдохнуть от него. Через 2−3 недели снова открываю док и на свежую голову оцениваю, что получилось. Если меня всё устраивает, начинаю редактировать на уровне слов. Текст, который дожил до этого этапа, я считаю удачным.

Слабый рассказ виден уже по первым черновикам. Обычно в таких случаях работа похожа на насилие над собой: приходится долго и мучительно выдумывать сюжет, выжимать диалоги. Когда чувствую такое, то откладываю идею — всё равно ничего путного не выйдет. Это нормально: какие-то задумки не проходят проверку реальностью. Писатель может ошибаться, это не делает его менее талантливым.

Этот набросок я писала на конкурс, ни во что серьёзное текст не перерос. По заданию надо было подготовить рассказ про кошку, и я не смогла развить эту тему. У меня никогда не было домашних животных, а писать о чувственном опыте, который не испытала, я не умею

В каких жанрах ты пишешь?

Из жанров мне нравится автофикшн — это смешение реальных и выдуманных историй. Кто-то может спутать автофикшн с автобиографией, но есть разница: в автобиографии всё правда, в автофикшне есть место вымыслу. Примеры — «Лето» Аллы Горбуновой, трилогия «Детство», «Юность» и «Зависимость» Тове Дитлевсен. А вообще автофикшн часто встречается в коротких форматах. Целые сборники таких рассказов публикуют на литературном веб-зине «Автовирус».

Ещё мне нравится городское фэнтези и мистика. Из любимого здесь «Голем» Густава Майринка: интересный сюжет и неожиданные повороты — рекомендую.

Когда ты поняла, что писательство не просто хобби и надо им заниматься серьёзно?

Я какое-то время писала для себя, но потом, чтобы развиваться, пошла на литературные курсы. Там я не ждала особо восторженных отзывов о своей работе — просто хотела посмотреть, как всё устроено, попасть в комьюнити пусть начинающих, но писателей. Тем не менее мои рассказы стали получать хорошие отклики. Появились мысли, что писательство — это моё и надо продолжать учиться, если хочу добиться успеха.

Какие писательские курсы ты проходила?

Всего я училась в трёх онлайн-школах: школе прозы «Глагол», академии Эксмо и Write like a grrrl. Расскажу про каждую.

Школа прозы «Глагол». В эту школу я попала случайно. Увидела, что есть конкурс на бесплатное место, поучаствовала, но не выиграла, зато получила скидку 10%. Купила средний тариф за 8 100 рублей, а так он стоит 9 тысяч.

Учёба длится две недели. Каждый день в 10:00 получаешь раздатку на несколько страниц, где собраны литературные приёмы и советы. В конце — практические задания. Например, было упражнение на проработку главного героя. Нужно было собрать мудборд персонажа и представить, чем герой мог бы поделиться с психотерапевтом. Такие задачи помогают трудиться над рассказом, который нужно сдать в финале курса.

Требования не строгие: можно пропускать задания или вообще не выполнять. Другое дело, если хочешь участвовать в конкурсе на публикацию: тогда надо написать рассказ к определённому сроку. Школа отправляет в журналы все студенческие рассказы пачкой. Если не успеешь закончить, тебя подождут, но остальным ученикам, скорее всего, не понравится эта задержка.

Что касается профессионального фидбека, на моём тарифе он был только на финальную работу. Отзыв о рассказе обычно оставляют создатели курса или приглашённые эксперты.

В дополнение к обратной связи для студентов проводили ещё воркшоп-созвон: в группах мы обсуждали свои и чужие работы. Это полезный опыт: получаешь критику и учишься критиковать сам.

Курс был хорош тем, что давал возможность опубликоваться. У школы несколько журналов-партнёров, куда она отправляет лучшие рассказы учеников. Благодаря этому я получила свою первую настоящую публикацию в журнале «Юность».

Литературный журнал «Юность» известен тем, что с него начинали творческий путь многие писатели. Когда-то в нём публиковались Анна Ахматова, Евгений Евтушенко, Кир Булычёв и другие классики

Академия Эксмо. Поскольку я люблю жанр мистики, то после школы «Глагол» пошла в академию Эксмо на курс «Очень мистическая история».

Иногда Эксмо проводит конкурсы на бесплатные места, но об этом надо разузнать заранее. Я вот выяснила, что кто-то из одногруппников выиграл доступ, только когда оплатила курс.

Мой тариф был самый дешёвый — за 5 900 рублей. Он предполагает семь лекций, три практических задания и финальное задание: нужно подготовить рассказ для конкурса на публикацию. Есть продвинутый тариф за 7 900 рублей с тремя дополнительными семинарами и премиум за 11 900 с четырьмя семинарами и постоянной обратной связью.

Учёба длится четыре недели, а нагрузка зависит от тарифа. На моём базовом было 2−3 лекции в неделю. После каждого урока лекторы дают задания, небольшие упражнения и домашку, чтобы поработать над своим рассказом.

У Эксмо строгий только финальный дедлайн, когда надо сдать готовый рассказ. Пропустишь срок — и работу не примут на конкурс.

Фидбек на курсе зависит от тарифа. Я не получала обратную связь по ходу учёбы, но в конце должна была получить отзыв о своём рассказе. Этого так и не случилось, потому что я не закончила курс по личным обстоятельствам.

Что было хорошо, так это возможность опубликовать учебный рассказ. Эксмо печатает его в сборнике, на Литрес в электронном формате и записывает аудиокнигу. Но, если хочешь публиковаться, надо следовать требованиям издательства:

  • написать рассказ в духе городской легенды;
  • придумать абсолютно нового героя, то есть нельзя взять Фредди Крюгера или Джека Потрошителя;
  • перенести действие рассказа в современный мир.

Меня разочаровали требования к рассказу на курсе «Очень мистическая история», потому что я хотела использовать известные мифические образы. К тому же странно заманивать на курс студентов возможностью публиковаться, а требования к публикации скидывать, когда все уже оплатили учёбу. Было бы правильнее указывать их изначально на странице курса

Требования ограничивают тех, кто пришёл на курс с собственной идеей, например историей про Дракулу. Хотя им и разрешали писать то, что они хотят, но сразу предупреждали: «Для публикации не возьмём».

Я ждала гору полезной информации, но по факту мне не особо понравилось, как преподают в Эксмо. Качество материала зависело от наставника. Были хорошие лекции про персонажей сверхъестественных историй, их типологию, про кульминацию в рассказе. А были откровенно неудачные, где спикеры лили воду или пересказывали чужие лекции. Иногда мне казалось, что они приходили не учить, а рекламировать себя.

Тем не менее курс был полезен тем, что свои наработки я использовала для будущего произведения. Скажу только, что оно будет больше рассказа.

Write like a grrrl. Третьей школой была Write like a grrrl (WLAG), курс — «Автобиографический рассказ». У школы необычный формат. Во-первых, берут только девушек, чтобы ученицы могли писать о волнующих их темах и не бояться непрошеного мужского мнения. Во-вторых, там учат не только писать, но и быть профессиональной читательницей. То есть улавливать идею текста, находить, чего не хватает в сюжете или характерах героев, думать, в каких моментах ты, как автор, сделала бы иначе. Это учит критически смотреть не только на чужие тексты, но и на собственные.

Никаких конкурсов на поступление там нет — всё платно. Базовый тариф обошёлся мне в 8 тысяч рублей. Он предусматривает:

  • видеолекции и конспекты;
  • участие в воркшопе;
  • общение в Телеграме с одногруппницами;
  • редактуру итогового текста куратором WLAG;
  • участие в итоговом воркшопе с кураторами и другими ученицами;
  • возможность опубликоваться в школьном блоге «Лаборатория» или сборнике WLAG.

Есть ещё расширенный тариф: каждое домашнее задание проверяют кураторы. На особом тарифе всё проверяет соосновательница курса Света Лукьянова.

Занятия проходят так. На почту каждый понедельник присылают домашнее задание и ссылку на лекцию Светы Лукьяновой. Есть неделя, чтобы всё прочитать и выполнить упражнения. Дедлайн в воскресенье, но в случае чего можно перенести на пару дней, главное — предупредить куратора.

Мои работы проверяли не преподаватели, а однокурсники. Но я, как и все другие ученики, в конце получила отзыв о своём рассказе от Светы. Потом каждый доработал свой текст и мы встретились на воркшопе в Зуме. Там мы разделились на группы и обсудили работы друг друга. Света присутствовала при этом и направляла дискуссию.

Отзыв Светланы Лукьяновой, создательницы школы прозы Write like a grrrl, о моём рассказе до сих пор греет душу

Школа публикует только те рассказы, которые понравятся редакторам курса. Работы учениц попадают в школьный блог «Лаборатория» или сборник WLAG, который потом выкладывают в электронке на Букмейте и направляют в независимые книжные издательства.

По итогам курса я написала рассказ. Сейчас дорабатываю его и подумываю издать, но пока не решилась: он вышел личным. Хотя история не про меня буквально, это автофикшн: там есть идеи, мысли и прообразы из реальной жизни. Мои знакомые могут их считать, а я пока не уверена, что готова к этому. Наверное, это непрофессионально, но я и не профессионал — только учусь.

Какая польза от писательских курсов?

Мне курсы помогли прокачать знания, но кто-то из моих одногруппников уходил разочарованным. В целом польза зависит от того, какая у вас цель. Кто-то хочет научиться писать, кто-то — оказаться в тусовке или опубликоваться. Курсы всё это дают, но, в принципе, можно обойтись и без них.

Начнём с того, что вас не научат писать с нуля. Да, будет теория и практика, но этого не хватит, чтобы создать рассказ, если раньше не пробовал.

Мне курсы помогли прокачать знания, но кто-то из моих одногруппников уходил разочарованным

Даже за комьюнити необязательно идти на курсы. Можно найти группы и сообщества, где люди делятся своими текстами, опытом, устраивают читательские марафоны, опен-колы или воркшопы.

Издаваться тоже можно самостоятельно. Например, найти человека, который вычитает текст, поможет связаться с издателем. Это процесс долгий и непростой, но вполне реальный. К тому же есть журналы, которые принимают рассказы от писателей напрямую. Опубликовать короткий формат не так сложно, как, например, роман.

Курсы однозначно полезны критикой. Но есть и обратная сторона медали: начинающие писатели бывают восприимчивы к чужому мнению. Например, одна моя однокурсница расстроилась из-за замечаний преподавателя, другая переживала из-за комментариев в чате. Меня критика тоже порой расстраивает, сколько ни убеждай себя, что критикуют не меня, а работу. Опасность в том, что можно разочароваться и забросить писательство. Чтобы такого не случилось, будьте готовы держать удар, если идёте в литературную школу.

Вообще я советую перед курсами какое-то время писать в стол, набивать руку и нарабатывать базу. Искать её можно везде: в книгах, пабликах, советах, мастер-классах.

Например, в Телеграме есть каналы «Книгижарь» и «Хемингуэй позвонит». В первом советы для начинающих писателей и интересные подборки. Во втором — советы, интервью и кейсы для более продвинутых ребят.

Ещё можно читать литературные блоги. Например, такой ведет школа писательского мастерства «Бэнд». Там есть советы и о работе над текстом, и о том, как и где издаваться.

Как ещё можно развиваться начинающему писателю?

Можно участвовать в опен-колах — это когда разные школы или издательства дают тему, на которую надо написать текст, а потом проводят конкурс среди участников. Даже если не выиграешь, полезно почитать работы победителей, чтобы понять, почему они лучше.

Например, я участвовала в опен-коле школы Write like a grrrl «Женские* тексты о сексуальности». Победители попадут в сборник рассказов, который опубликуют в электронном виде. Результаты будут ближе к октябрю, поэтому пока не в курсе, как оценили мою работу. Но в любом случае это была интересная практика и необычная тема, я рада, что попробовала свои силы.

Другой вариант развиваться — пойти на вышку по литмастерству. Там расскажут всю теорию, завалят практикой. Я выбрала именно этот путь. Решила поступать в магистратуру ВШЭ на программу «Литературное мастерство», но в России есть ещё несколько похожих программ в других университетах, например в Литературном институте имени А. М. Горького, СПбГУ, МГИКе. Есть из чего выбирать.

Что подтолкнуло тебя поступить на вышку по литмастерству?

Я стремлюсь поступить на вышку, чтобы получать знания последовательно, а не урывками. Хочу практиковаться в писательстве каждый день и учиться у известных авторов, критиков и литературных лауреатов. Ничего подобного не может предложить ни один курс.

Я понимаю, что магистратура не сделает из меня великого писателя, но уверена, что она улучшит мой уровень работы с текстами и откроет новые возможности. После магистратуры одни ребята устраивались в издательства, другие публиковали свои произведения, третьи запускали литературные проекты.

На финальное решение, поступать или нет, повлияла скидка. Я долго откладывала учёбу из-за стоимости: за год магистратуры нужно отдать 400 тысяч рублей, я бы не потянула. А потом вспомнила, что во ВШЭ есть олимпиада для поступающих. Я уже участвовала в ней несколько лет назад, но по другой специальности. Диплом первой степени на олимпиаде даёт скидку 70%, второй или третьей — 50%. Так я могла бы позволить себе учёбу.

Я поучаствовала, получила третий диплом и все сомнения насчёт вышки развеялись.

На олимпиаде ВШЭ по литмастерству я получила диплом третьей степени и довольна результатом. Если бы был первый, ещё бы крепко подумала, стоит ли учиться в магистратуре, раз мои работы уже оценивают так высоко

Расскажи про олимпиаду. Как она проходит?

Онлайн-олимпиада ВШЭ состоит из двух этапов. Первый — это тест на общее знание учебной программы. Получаешь ссылку, открываешь — и вперёд. Никаких наблюдателей — можно подсмотреть или посоветоваться, но времени на всё про всё — час.

У меня был тест по истории и современности русской литературы — около 25 вопросов средней сложности. В итоге я набрала проходной балл для следующего тура.

Второй этап был сложнее. Его вы тоже пишете дома, но уже в течение четырёх часов и за вами всё это время наблюдает система прокторинга. К этому надо подготовиться:

  • 1. Включить одну камеру на компьютере, другую на смартфоне.
  • 2. Со смартфоном обойти комнату — показать, что вы одни, а вокруг нет подсказок.
  • 3. Установить телефон на столе сбоку так, чтобы камера видела, как вы печатаете рукой.
  • 4. Убрать со стола всё лишнее. Можно оставить листы бумаги, бутылку воды и шоколадку для перекуса, например.

Пока выполняете задание, нельзя покидать зону видимости. Есть один перерыв, но только спустя два часа после начала олимпиады. Если выходите из комнаты, то по возвращении надо снова обойти её и показать через камеру смартфона.

На втором этапе литературной олимпиады два задания: написать этюд на основе предложенной фразы и сочинить мини-эссе. Для этюда у меня была фраза «Вон отсюда!», а для эссе досталась тема «Кому и зачем нужна современная русская литература, если есть сериалы?».

Большая часть времени ушла на этюд: несколько раз переписывала его, пока не нащупала идею. В итоге я рассказала историю мужчины и женщины — бывших одноклассников, которые встретились спустя годы и вспоминают ошибки молодости.

Эссе пошло бодро, потому что я представляла, о чём писать. В тексте я рассуждала, почему людям не всегда интересно читать о современных проблемах и почему они отождествляют себя скорее с персонажами сериалов, чем с героями книг.

На обе работы у меня ушло примерно два часа.

Когда результаты опубликовали на странице олимпиады ВШЭ, у меня оказалось 93 балла из 100. Но, чтобы узнать, получу я диплом или нет, нужно было дождаться общих рейтингов.

Я узнала свои баллы, но список с результатами олимпиады ждала ещё полтора месяца. Увидела его во время созвона на работе: было сложно удержаться и не закричать от радости

Когда я писала эссе и этюд на олимпиаде, то перечитывала их несколько раз и в конце уже не понимала, хорошо или плохо получилось. Комментарии от приёмной комиссии меня порадовали

Получается, осенью ты начнёшь учиться писательству в магистратуре?

Не совсем. Если получаешь на олимпиаде диплом третьей степени, то предстоит ещё собеседование и конкурс портфолио. Другое дело, если бы у меня был диплом первой или второй степени: тогда бы я получила 100 баллов и сразу прошла на курс. Но увы: до второго диплома мне не хватило балла.

Сейчас я уже собрала и отправила портфолио, жду итоговые рейтинги. По ним будет понятно, поступлю я в этом году или нет.

Какие требования к портфолио у приёмной комиссии?

Нужно написать стандартное мотивационное письмо: какое образование, опыт работы, какой образовательный трек выбрали, что хотите получить от учёбы. Регламент — 3−4 тысячи знаков с пробелами. Комиссия оценит структуру, содержание и язык изложения.

Дальше в зависимости от того, идёте вы на «Художественный перевод», «Литературную критику» или «Художественную прозу», надо приложить разные тексты: пример перевода, критический обзор либо рассказ или этюд, необязательно опубликованный.

Я знаю, что некоторые при поступлении на «Художественную прозу» пытаются подстроиться под приёмную комиссию и пишут рассказ целенаправленно под конкурс. Мне это кажется бессмысленным. Хоть на сайте и есть критерии, по которым оценят текст, всё равно не знаешь, кто его будет проверять, какие у него художественные предпочтения. Поэтому я приложила один из своих старых рассказов, который мне нравится.

Дополнительно к письму можно прикрепить сертификаты о знании языков, публикации в журналах, выписку из трудовой книжки, если есть опыт работы по профилю.

Ты пишешь рассказы, планируешь стать писателем. Почему пошла в Школу редакторов?

Художественными текстами сыт не будешь. Пока я училась писать рассказы, параллельно работала копирайтером на фрилансе. Вела несколько проектов, брала подработки. Со временем я поняла, что фриланс не моё: нет стабильности. Решила искать постоянную работу, но копирайтером я была средненьким и хорошие вакансии мне не светили. Так что пошла учиться.

Художественными текстами сыт не будешь

Чем, по твоему опыту, написание художественного текста отличается от работы с коммерческим?

Всем. Это даже нельзя сравнивать.

Во-первых, разница в предварительной подготовке. Для коммерческого текста важно понимание задачи, ТЗ, бриф. Если не сформулировал полезное действие, плохо пробрифовал клиента, то текст выйдет бесполезным. Чтобы написать рассказ, всего этого не нужно: только стул, компьютер и желание творить. Можно даже без компьютера — клочок бумаги.

Во-вторых, как копирайтер и писатель я по-разному отношусь к аудитории своего текста. Коммерческий текст я пишу для определённого читателя, в его мире. А когда работаю над художественной прозой, то не спрашиваю себя, кто целевая аудитория. Я и есть первый и главный читатель своего рассказа.

В-третьих, у этих типов текста разные задачи: коммерческий ты пишешь, чтобы помочь бизнесу и его клиентам, а художественный — чтобы выразить себя.

Конечно, у писателя может быть и другая задача — продать свой текст. Тогда можно попытаться встроиться в литературную моду, конъюнктуру. Возможно, кто-то так и делает, но не я. Например, я знаю, что сейчас бум на янг эдалт. Это жанр, в котором главные герои, подростки, сталкиваются с трудностями, преодолевают их и в процессе взрослеют. Издатели такое отрывают с руками, потому что есть спрос. Но мне не интересен жанр, и я в нём не пишу. Зачем делать то, от чего тебя не колбасит? Ведь литература — это всё-таки творчество, а не конвейерная линия.

Я первый и главный читатель своего рассказа

В-четвёртых, различаются требования к структуре. Для коммерческого текста много утилитарных правил: помнить об особенностях параллельного и последовательного изложения, соблюдать модульность, избегать вложенной структуры, применять в абзацах правило капрала и много чего ещё. Художественный текст в этом плане свободнее: в композиции можно уходить от классической трёхактной структуры и создавать произведение по своим законам.

В-пятых, коммерческий и художественный текст требуют разной редактуры. В первом случае ты выжимаешь всё, что не передаёт суть и не приносит пользы. Во втором — сохраняешь детали, которые отражают настроение, самобытность диалогов.

Например, вот кусочек из моего рассказа с курса Write like a grrrl. Света Лукьянова выделила его как удачный:

  • Ты уже почти не заикаешься. Осталась только самая страшная буква — «П». Врач сказал, что ты так говорил из-за нервного напряжения. Это постепенно пройдёт, если «сохранять внутренний дзен». Интересный он, конечно, этот врач. Как он предлагает сохранять дзен в Москве? П-придурок.

Если бы это был коммерческий текст, хватило бы одного предложения:

  • Ты заикаешься только на букве «П».

Смысл остался — всё лишнее исчезло. Но такая редактура обедняет литературный текст. Пропадает внутренний монолог героя, его эмоциональное состояние, отношение к городу, в котором он живёт.

Наконец, для меня работа над коммерческим и художественным текстом — два разных состояния. После коммерческой редактуры я не изматываюсь и сразу могу взять в работу следующий текст. От художественной устаю эмоционально, потому что в процессе думаю мысли героя, переживаю события из его жизни. Это сильная нагрузка. После неё я обычно уединяюсь на пару часов, чтобы прийти в равновесие. Но это не минус, а плюс литературных текстов: в них я могу стать кем угодно, испытать любое приключение. А так как в литературе возможно всё, то и приключений у меня бесконечное множество.

Катя Ярцева Не бывает бесполезного опыта

Выпускница Школы редакторов, танцовщица и татуировщица рассказала, как совмещать разные занятия, извлекать из этого пользу и не завидовать чужой карьере.

Как ты пришла в редактуру?

Я заинтересовалась редактурой в универе, когда училась на переводчика в сфере профессиональной коммуникации. Мы изучали основы редактуры на русском. Это базовые знания, без которых невозможно переводить с английского.

После курса Нетологии по интернет-маркетингу я решила уйти в диджитал и создавать контент. Чтобы больше узнать об этом, прочитала «Пиши, сокращай», потом стала следить за работой Максима Ильяхова и так пришла в Школу редакторов.

Где ты работала, когда поступила в Школу редакторов?

До школы я устроилась в агентство Share и всё время обучения работала там. Это агентство делает диджитал-креативы: ведёт соцсети, создаёт лонгриды, снимает видео. Когда я там работала, мы в основном сотрудничали с металлургическим холдингом, строительными магазинами и брендами продуктов питания.

В Share меня взяли главредом. До этого я даже простым редактором никогда не работала, хотя знания в этой области были. На собеседовании мы с командой сошлись по общению, планам. Там понимали, что у меня нет опыта, и были готовы учиться вместе. В итоге за два года в агентстве я сильно выросла.

В Share я делала кейсы, один из них был для производителя сливочного масла «Валгеда». Менеджер проекта попросила написать об истории маслоделия: в России она началась с Вологды. Я собрала историю в Фигме, а дизайнер сделал по ней свой макет. Я тогда училась на первой ступени Школы редакторов и применяла все знания, какие откопала в лекциях и советах. Даже сейчас думаю, что мой макет был неплох. Не по-дизайнерски, конечно, но читабельно

Изначально редакции не было: я сама редачила, придумывала контент для сайтов и соцсетей клиентов, искала фрилансеров. Я поняла, что долго так не протяну, и со временем набрала постоянную команду — двух контент-продюсеров и копирайтера. Научилась делегировать, разработала для отдела регламент, а потом и редполитику.

В управлении командой были свои трудности. Например, поначалу я боялась указывать ребятам на ошибки, не хотела никого критиковать. С другой стороны, отдавать плохую работу тоже не могла. Чтобы не переделывать всё самой, пришлось научиться давать замечания. В итоге ребята даже благодарили за негативную обратную связь и называли её полезной.

Мне повезло, что создание и расширение команды совпало с учёбой в Школе редакторов: там и переговоры были, и ведение проектов. Это сильно помогало.

Фрагмент регламента, который я составила для контент-отдела в Share

До Школы редакторов у тебя был бэкграунд в вёрстке?

Нет, вёрстке я не училась. Впервые узнала о ней, когда узнала о самой школе и прочитала лекции в открытом доступе. Подумала: блин, никогда в этом не разберусь! Но мне помогли лекции и анализ чужих работ. Отдельное спасибо преподам за советы. Например, Максим Ильяхов в нашем чате подробно отвечал на вопросы о редактуре и вёрстке.

Промостраница со второй ступени. За первую итерацию я получила три из пяти баллов, хотя смотрела видеоразборы прошлых работ, вебинар о промостраницах и вроде всё понимала. За вторую итерацию получила 4,5. На вебинаре Максим Ильяхов похвалил работу за то, как передан лайфстайл: смотришь на иллюстрации и примеряешь на себя образ успешного человека

Эту работу со второй ступени моя однокурсница Яна Жернова в интервью назвала очаровательной. По условиям задания, появился фейк, будто овечий грипп передаётся через шерстяные свитеры, вызывает у людей аллергию и приводит к смерти. Производителю шерстяной одежды надо успокоить покупателей и объяснить, что шерсть безопасна. Моя первая статья была на тройку. Её главный недостаток в том, что она не учитывает контекст, то есть игнорирует страхи читателей по поводу гриппа. По совету Максима Ильяхова я исправила эту проблему и за вторую итерацию получила 4,25

Публикация Максима Ильяхова в канале «Пиши, соблазняй» об одной из моих работ на второй ступени

Что посоветуешь студентам второй ступени?

Всегда думайте, что делаете и зачем. Сначала надо понять, зачем нужны проект, страница или интерфейс: чтобы впечатлить, чтобы убедить — чтобы что? Потом каждая буква, каждый блок, каждая картинка должны работать на эту цель. Любой элемент макета надо оценивать с точки зрения пользы и всё ставить под сомнение. Бывало, я вроде закончила, а потом вставала утром и что-то переделывала.

Изучайте работы прошлых потоков и их разборы. В бюро учат, что нормально повторять чьи-то удачные страницы, главное — сделать хорошо. Так что впитывайте всё, что найдёте. Мне это сильно помогло с курсовой, да и с заданиями на второй ступени тоже.

Будьте остроумны. Можно добавлять в свои работы прикольчики или неожиданные ходы. Обычно преподы это замечают и ценят. Конечно, тут нужно чувствовать грань, но, если получится, будет большой плюс.

В постах для соцсетей на тему овечьего гриппа я съюморила — в целом вышло удачно

Выясняйте требования каждого препода. Они у всех разные, и надо вникать, что именно человек от вас ждёт.

Помните главный принцип: возможно всё. Цель — сдать работу. Для этого можно спрашивать преподов, однокурсников, друзей, искать что-то в интернете. Короче, сделайте хорошо любым путём.

Твоим дипломом стал сайт о модернизации домов культуры. Как появился этот проект?

Изначально на второй ступени я собиралась делать диплом о тату. Суть в том, что многие татуировщики не умеют рисовать и часто воруют эскизы из интернета. В итоге люди ходят с одинаковыми или похожими татуировками. При этом есть профессиональные иллюстраторы, которым нужны деньги, и они могут делать классные эскизы для тату. Например, на сайте illustrators.ru многие выкладывают работы, участвуют в конкурсах с бюджетом в 15 тысяч рублей и пытаются получить пять тысяч за первое место. Своим дипломным проектом я хотела свести иллюстраторов и татуировщиков, чтобы иллюстраторы могли зарабатывать, татуировщики получали классные эскизы, а их клиенты — оригинальные и красивые тату.

Максим Ильяхов назвал замысел классным, но Николай Товеровский сказал, что это трудно в плане разработки — невозможно сделать за диплом. В общем, идея рабочая и актуальная, но нужны большие вложения.

В итоге я с редактором Настей Журавлёвой и дизайнером Владом Гарбовским делала диплом о домах культуры. В то время Настя работала редактором и продюсером в проекте по реставрации ДК и его организаторы хотели переделать сайт. Вот мы и взялись за это.

На дипломный проект давалось всего шесть недель. Как вы организовали работу в команде, чтобы уложиться в срок?

Уже на второй неделе мы знали, что будем работать с ДК, и согласовали тему с арт-директором Ильёй Бирманом. Потом созвонились с ним и начали работу.

Мы долго возились с пониманием задачи: его нужно было сдать на первой неделе, а мы сделали это только на третьей. Я сильно переживала из-за того, что через три недели защита, а у нас ни черта не готово. Но так было у всех: никто из нашего потока не сдал понимание задачи по графику бюро.

Темп на третьей ступени был жёстким. После работы я ужинала, выдыхала и шла делать диплом. На этом фото обедаю за вебинаром Николая Товеровского

В команде мы распределили обязанности. Я и Настя выполняли то редакторские, то руководительские задачи. Я чаще брала на себя роль руководителя, связывалась с арт-директором. На тот момент я ещё работала главредом в агентстве Share, так что было интересно прокачаться в организации процессов.

Дизайнер Влад сверстал сайт в Редимаге: у нас была платная подписка. Изначально мы рассчитывали на разработчика из проекта «Идентичность в типовом». Его работу были готовы оплачивать руководители проекта, так что для нас никаких расходов. Но разработчик отказался из-за дедлайна: мы жёстко не укладывались в срок и нужно было делать всё максимально быстро. В итоге сайт, который мы собрали сами, живёт и сейчас.

Дипломный проект нашей команды о том, как модернизировать дома культуры и сделать их полезными для общества. Мы защитились на 3,96 из 5 — в 11 потоке это был высший балл. Защита прошла душевно: никто никого жёстко не разносил. Задавали много вопросов, но ни один не остался без ответа: мы реально шарили в проекте

Какой должна быть оптимальная идея для диплома?

Я много дипломов просмотрела, ребята придумывали такие классные штуки, простые и очевидные. Преподы это и продвигают: выберите историю, которую легко реализовать. Из последнего я помню проект «Буст», который даёт баллы на бирже Главреда за тесты. Сайт работает, собирает деньги — здорово же.

Тебе предлагали работу после защиты диплома?

Да. Приглашали работать в бюро редактором, но я не пошла. Там нужно было фигачить с нуля: с пушей, с очень маленьких форматов. В тот момент я уже это переросла. Были ещё две или три компании, не помню их названия. Если бы предложили что-то суперкрутое, то пошла бы.

Как тебе пригодились знания из Школы редакторов?

Я даже хотела написать пост об этом, но не собралась. Редактура мне дала структурное мышление, научила думать о задаче и полезном действии, о мотивах и ожиданиях людей. Теперь я вижу любую проблему комплексно — неважно, профессиональная она или жизненная. Это отличает меня, например, от блогеров с установкой «дай-ка расскажу о чём-нибудь этаком». Смотрю на них и думаю: для кого ты это делаешь? в чём задача? Это уже Школа редакторов головного мозга.

Чем сейчас занимаешься?

Я фрилансер. Через год после школы уволилась из Share: во-первых, собиралась уйти в тату, а во-вторых, мы с агентством не сходились во мнениях. Расстались полюбовно — ребята и сейчас могут ко мне прийти с проектами или вопросами.

Помню, очень стрессовала, когда увольнялась с постоянной зарплаты: что буду делать, если не найду проект? чем платить за квартиру? Но пока всё складывается. Я не умею планировать, не супер финансово грамотная — живу в основном за счёт постоянных проектов, есть и разовые. Сейчас зарабатываю меньше, чем на зарплате, но иду этим путём осознанно.

Конечно, есть хорошие вакансии, например в Альфа-банке. Там приличные деньги, можно было бы и откликнуться. Но я не хочу работать «пять через два»: я очень устала, хотя мне всего 26.

Наверное, я кажусь зажравшимся московским фрилансером и кто-то скажет: «Фу, мы в твоё время… А ты…» На самом деле я сейчас работаю почти полный день, ещё и в выходные. Просто хочу заниматься тату и мне не подходит постоянно быть у компа с 9:00 до 18:00: нужно рисовать эскизы в сториз, назначать сеансы. Не могу же я отпроситься с работы на день, потому что у меня клиент.

Рабочее место дома. Я консерватор: люблю писать от руки и веду бумажный ежедневник — он всегда на столе

А как ты занялась татуировками?

Всё началось с любви к рисованию, которая сопровождает меня всю жизнь. В детстве я училась в художественной школе, позже ходила на курсы, тренировалась сама. В 2021 году решила восстановить знания о светотени и пошла на академический рисунок — когда карандашом рисуешь гипсовые формы, головы, натюрморты. Ученики обычно не любят таким заниматься, а я наоборот: обожаю штриховать.

Цветной Антиной — одна из моих любимых работ. Рисовала его 9 часов — три занятия по три часа в художке. Вообще академический рисунок никогда не выполняют цветными карандашами. Но в какой-то момент я подумала: «Почему бы и нет?» Учитель меня поддержал, и в итоге я нарисовала три цветных головы

Идея заняться татуировкой появилась до Школы редакторов. Коллега из Share рассказала про подругу-татуировщицу, и я подумала: почему я не занимаюсь этим? Стала интересоваться, какие есть мастера, курсы, возможности. Окончила школу тату, но после неё боялась бить сама: не было крепкой руки. Сделала пару татуировок друзьям, и на этом всё. Устраиваться в тату-салон было страшно, да и портфолио не было.

Со временем я решила, что нужен наставник — крутой татуировщик. Написала мастеру, который мне очень нравился: «Здравствуйте, а не обучаете ли вы случайно?» А он: «Как раз через пару дней впервые запускаю группу, ещё нигде об этом не говорил. Если хочешь, давай». А я хотела!

Школа тату — это как учиться редактуре у феечки копирайтинга, а занятия с мастером — как уроки Максима Ильяхова. После обучения с наставником я не боялась работать татуировщиком: и рука поставлена, и с клиентом умею общаться.

Эти татуировки набила после учёбы в школе тату. После первой даже выпила рюмку водки — так переживала. Вторая проще по технике, поэтому делала её спокойно. Геометрические тату намного сложнее, чем те, где есть тени и не важны строгие линии

Выпускная работа после обучения у мастера

Теперь в основном занимаешься татуировкой?

Я бы так и сделала, но татуировки — сложная сфера, не маникюр, не визаж, не стрижка, тату — на всю жизнь. Чтобы к тебе шли люди, должно быть портфолио, опыт. Мастеру, который работает недолго, сложно найти клиентов. Я работаю по чуть-чуть, для удовольствия. Деньги пока только трачу, но, надеюсь, это изменится.

«Метаморфозы» — одна из последних работ. Девушка сказала, что случайно нашла этот эскиз у меня в Инстаграме и влюбилась. Вообще бить тату между плеч очень сложно. Во-первых, устаёт спина. Во-вторых, у клиента может идти много крови. В нашем случае так и было: я делаю тату, а всё тут же вытекает. Пришлось работать в два этапа. После первого сеанса ждали, пока заживёт, и смотрели, что получилось. Во второй раз я приноровилась, меняла настройки машинки. И всё-таки очень стрессовала, хоть и скрывала это: мастер не должен показывать клиентам свои переживания

Знаю по твоему Инстаграму, что тату и редактура не единственные твои увлечения. Расскажи, чем ещё занимаешься.

Я люблю изучать языки. В универе был английский, потом итальянский. В январе 2022 года взялась за корейский.

Осваивать корейский я начала сама: подруга скинула статью о том, как учиться по видео на Ютубе. Думаю такой способ сработает, если у вас крутая самодисциплина и вы готовы заморочиться. Но я люблю, когда есть система обучения и можно задавать вопросы. Поэтому нашла преподавателя и уже пять месяцев занимаюсь с ней онлайн раз в неделю. Надеюсь, к концу года смогу говорить по-корейски хотя бы на бытовом уровне.

Моя учебная тетрадь по корейскому открыта на теме числительных. Правила здесь сложные: для одних ситуаций используются корейские числительные, а для других — китайские. Вообще очень мудрёный язык для русского человека, грамматика мозговыносящая. Тяжелее всего учить слова: мне они до сих пор кажутся какими-то ненастоящими и вдобавок похожими друг на друга, так что я постоянно путаюсь

Помимо языков, другая большая страсть — танцы. Из-за них даже бросила художку в детстве: было не разорваться. С четырёх до девятнадцати лет я занималась танцами профессионально, в сильном коллективе. Потом был перерыв, а в феврале 2022 я вернулась. Правда, теперь я любитель: не выступаю ни в какой команде, потому что по времени не потяну.

Хореография под песню Бритни Спирс на тренировке по танцам

Пока танцы были на паузе, я занималась воздушной гимнастикой, даже получила звание чемпионки мира среди любителей. Через три с половиной года ушла из-за травмы: надорвала связки в колене и стала бояться. Плюс с моим уровнем уже нужно было уходить в профессиональный спорт, соревноваться, а я не хотела.

Мой первый и единственный в карьере гимнастки чемпионат. Его организовала Федерация по воздушной гимнастике и акробатике на пилоне в 2018 году. Соревнования официально назывались чемпионатом мира, но приехали только спортсмены из российских городов. Я выступала в категории «Любители» и завоевала титул чемпионки. Конечно, это не назовёшь настоящим мировым первенством, но тем не менее сертификат с печатью есть

Редактор, который знает английский, итальянский, корейский, танцует, умеет рисовать и бьёт татуировки. Кажется, ты успела попробовать многое к двадцати шести годам. Представляешь себя в 30? Кто эта Катя?

Сложно сказать, я человек увлекающийся. Полгода назад мечтала о своём тату-салоне и переезде в Австралию. Сейчас — понятия не имею. Может, на фиг всё брошу и стану хореографом или отправлюсь в Сеул. Точно могу сказать, что хочу много путешествовать.

Не боишься таких радикальных перемен?

Нет. Я делаю маленькие шаги — с ними не так страшно. Вернуться обратно всегда успею: я тут уже всё видела, знаю. А вот, как там, не знаю, но могу выяснить — вдруг окажется по кайфу?

Например, я пробовала заниматься тату, но сейчас делаю шаг обратно в редактуру. В смысле опыта — это огромный шаг вперёд, но в смысле перемены профессии — обратно, и это ок. Будет подходящий момент — снова займусь тату.

Думаю, нет неправильных решений. Как бы ты ни поступил, будет правильно — жизнь выведет куда надо. Так что надо действовать, пробовать. Ныть, мусолить мысли и не делать только изнашивает организм.

Вот ты пробовала одно, другое, третье, а кто-то годами занимался одним и тем же и, возможно, стал более сильным профессионалом. Не переживаешь из-за этого?

Нет, мне в этом плане помог психолог. Я приняла тот факт, что всегда будет кто-то круче, успешнее и талантливее меня. Здесь два варианта. Можно страдать, что я не такая классная, как тот, кто 15 лет делал карьеру. А можно заниматься тем, чем я хочу. Я выбираю второе, а как живут другие — их дело.

Наверняка есть люди, которые стремятся стать вторым Ильяховым и для этого бьют только в редактуру. Они будут впахивать днями и ночами, чего-то добьются, но не знаю, как будут себя чувствовать. У меня так не работает.

Есть тест на 16 типов личности. Сколько я ни проходила его, всегда выпадал один и тот же тип — борец. Такие люди не могут заниматься чем-то одним. Они хотят управлять вертолётом, нырять с аквалангом, вязать. Я должна попробовать как можно больше, иначе буду жалеть.

Можно говорить, что все эти увлечения мешают профессиональному росту, но я так не считаю: не бывает бесполезного опыта.

Например, я хотела поступить на программу MBA и учиться в Милане. Для этого четыре раза пересдавала адский экзамен GMAT, в итоге опоздала с документами и не прошла в магистратуру. Зато потом сделала на эту тему офигенную курсовую в Школе редакторов, и всё благодаря опыту.

Моя курсовая о GMAT на первой ступени Школы редакторов получила 445 баллов из 500

То же самое и с другими занятиями. Возьмём учёбу в художке: художником я не стала, но с навыками рисовальщика могу делать татуировки. Танцами сейчас тоже не занимаюсь профессионально, но благодаря им чувствую своё тело, остаюсь в форме, хорошо двигаюсь.

Примеров ещё херова гора, но суть такая: каждое увлечение — это ресурс. Никогда не знаешь, когда он пригодится. Сейчас я учу корейский без определённой цели — это будет мой ресурс. Однажды я смогу пожить в Корее, поработать с корейцами — мало ли что.

Когда вы многое пробуете, то видите жизнь с разных сторон, а потом привносите это видение в свою работу. Чем бы вы ни занимались, к вам будут приходить люди и проекты, которым необходим этот широкий взгляд.

Екатерина Дмитриева Клиент платит за вашу энергию, а не за текст

Студентка 15 набора Школы редакторов о том, как поменять профессию не выходя из зоны комфорта и вырасти из писаки в редактора.

Ты 9 лет работала трейд-маркетологом в больших корпорациях. Расскажи, чем именно занималась.

Повышала продажи бренда: проводила промоакции в торговых сетях, присматривала за выкладкой продукции по стандартам компании, обучала сейлз-менеджеров. Ещё просчитывала эффективность рекламных кампаний и определяла механику промо.

Много работала с персоналом: обучала продажам, проводила тренинги для промоутеров и мерчандайзеров. Например, у Кока-Колы выходит новый вкус — я презентую его команде продаж, рассказываю, как мы будем его продвигать в стране. Я должна была влюбить команду в этот продукт, чтобы все сразу побежали его продавать.

С какими брендами ты работала?

Я работала в основном с крупными производителями продуктов питания и техники. Сначала была Кока-Кола, потом Самсунг, пивная компания «АБ ИнБев». После этого устроилась в Арла Фудс: эта фирма производит молочные продукты разных брендов и кофейные напитки «Старбакс». После Арлы Фудс ушла в Эрманн. Дальше случился декрет, и, когда малышке было шесть месяцев, я задумалась о новой профессии.

Когда работала в Кока-Коле бренд был всемирным партнёром Олимпиады в Сочи. Я организовывала центры выдачи призов в ретейле: подбирала и обучала промоперсонал, отвечала за производство промостендов и логистику рекламных материалов. А ещё мне посчастливилось подержать настоящий олимпийский факел, который участвовал в эстафете

На таких стендах промоутеры выдавали призы за покупку напитков «Старбакс» в супермаркетах. Мы дарили кейсы для наушников, брелоки и другой мерч с символикой бренда. Я запускала промоакцию в торговых центрах Санкт-Петербурга (на фото слева) и Сочи (справа)

Ты разрабатываешь промоакцию для бренда, но реализовать её — работа большой команды. Как ты всё организовывала?

Сначала я проводила тендеры среди агентств, выбирала, с кем мы будем работать. Дальше оформляла договоры, согласовывала их с начальством, проводила документы через юристов, бухгалтерию. Так я научилась лавировать между отделами, договариваться, чтобы, скажем, юристы быстрее посмотрели мой договор и я успела запуститься к дедлайну.

Подрядчиков и сейлзов нужно организовывать и контролировать. Сложность в том, что они не подчиняются мне напрямую: трейд-маркетолог работает параллельно с командой продаж. По сути я управляла людьми, но формально не была их руководителем. Для таких случаев есть свои лайфхаки.

Например, можно использовать административный ресурс. Допустим, дизайнер должен нарисовать баннер для рекламы нового вкуса Кока-Колы. Его руководитель — в агентстве, а задачу ставлю я. Мне нужно, чтобы работа была сделана как следует и в срок. Для этого я налаживаю контакт и с дизайнером, и с его начальником. Если дизайнер не станет ко мне прислушиваться, поможет руководитель.

Ещё я проводила мотивационные программы для торговых представителей: объясняла, какую выгоду от продажи нового продукта получит каждый из них. Это мотивировало команду на результат.

Например, после презентации нового напитка ко мне подходит менеджер и говорит: херня какая-то, не хочу это продавать. Я в ответ запускаю программу мотивации: ну да, тебе это может не нравиться, но если выполнишь индивидуальный план, то получишь много денег или звёздочку на доске с командным результатом. Разных людей нужно стимулировать по-разному.

Подходит менеджер и говорит: херня какая-то, не хочу это продавать. Я в ответ запускаю программу мотивации

Получается, ты не руководитель, но контролируешь всех в команде. Тебя не воспринимали как девочку, которая всем мешает?

Было такое, особенно когда я только пришла в трейд-маркетинг. Часто в корпорации на тебя смотрят как на очередного сотрудника, который непонятно зачем нужен. И сначала такое отношение било по самооценке. Но со временем я стала воспринимать это как челлендж: окей, время и результаты работы покажут, кто нужен компании. Когда команда продаж видит, какую пользу я приношу, то понимает: в следующий раз им без меня не справиться. Не потому, что я крутая, а потому, что я как трейд-маркетолог помогаю им выполнить планы продаж и заработать больше.

Когда и почему ты поняла, что хочешь поменять профессию?

Все изменения в моей жизни проходили плавно. Я против резких движений а-ля «сейчас специально закину себя в жёсткую зону дискомфорта». Считаю, это не круто: ты постоянно в стрессе, всё сводится к одному — выжить. В таком режиме нет времени подумать: а нужны ли мне эти перемены?

Я решила поменять профессию, когда поняла, что хочу работать на результат, а не просто ради процесса. Приносить пользу. Например, вот как было в корпорациях: сижу я на тысячном созвоне за день, слушаю про отдел закупок и объём произведённого товара. Знаю, что всё это относится к моей работе косвенно и я здесь не нужна, но сижу, потому что этого требует политика компании. Почему-то в корпорациях многие считают, что, чем больше проводишь времени на созвонах, тем ты эффективнее. Вопросы на пять минут порой затягиваются на пять часов.

В какой-то момент я задумалась: а что я после себя оставлю? Диаграммки, отчёты ради отчётов? Я хотела понимать, зачем всё это делаю, но часто не находила ответов. Поэтому потеряла интерес к тому, чем занимаюсь.

Задумалась: а что я после себя оставлю? Диаграммки, отчёты ради отчётов?

Философская идея твоего ухода понятна. Давай теперь к более приземлённым вещам. Корпорации с громкими названиями, статус, соцпакет не остановили?

В больших компаниях в этом плане всё здорово: ДМС, страхование жизни за рубежом, корпоративный автомобиль. Тут «всё включено» для жизни, и на это легко подсесть. Условия для работы могут быть дискомфортными, но и терять все эти плюшки не хочется. Корпорации прекрасно об этом знают. Такая завуалированная зависимость, по сути, наркотик. На него особенно легко подсесть, когда ты молодой, только выпустился из универа и нет твёрдой почвы под ногами.

Со мной было так же, просто я не хотела себе в этом признаваться. В одной из лекций на курсе «Текст и деньги» Максим Ильяхов убедительно рассказывает о том, как со стороны выглядит корпоративная зависимость. Помню, слушала его и у меня в голове щёлкнуло: точно пора что-то менять.

В пивной компании «АБ ИнБев» я часто выезжала «в поля»: проверяла работу мерчандайзеров в торговых точках. Компания выдала мне забавный корпоративный автомобиль на механике — он входил в мой офер. Я ездила на нём два года, а ИнБев компенсировал ТО и топливо

Почему ты выбрала редактуру? Можно же было тортики печь, свадьбы организовывать — всё что угодно.

Я вела личный Инстаграм с посредственными постиками о себе и семье. Близкие смотрели и говорили, что я классно пишу, поэтому решила: копирайтинг то, что нужно.

Однажды я увидела вакансию копирайтера на одном из мамских профилей в Инстаграме. Залезла в описание, а там нужен опыт, портфолио — ни того ни другого у меня не было.

Я из тех людей, которые тотально погружаются в то, чем интересуются. Захотела заниматься копирайтингом — сразу вопросы: где научиться? как собрать портфолио? сколько смогу зарабатывать? Начала сёрфить в Интернете и сразу увидела «Максим Ильяхов», «Школа редакторов» — так одно за другим и потянулось.

Постепенно я осознала, что копирайтинг — одна история, а редактура — совсем другая. Текстики писать может каждый, а статья — это целый проект для редактора. Сначала ведёшь переговоры с клиентом, определяешь его задачи, представляешь конечный результат. Потом исследуешь тему, собираешь фактуру, структурируешь материал. И только после этого пишешь текст. Результат сильно зависит от того, насколько классно ты заменеджерил все процессы.

В корпорациях мне постоянно приходилось превращать хаос в чёткую последовательность задач — в редактуре это тоже важно. Я поняла, что просто копирайтинг не для меня: писать тексты мне скучно. Я хочу управлять процессами в редакции: наводить там порядок, разрабатывать стандарты, анализировать результаты. Получается, главредить.

Ты спонтанно решила поступать в Школу редакторов или всё же был план?

Я расписала свой путь в новую профессию по шагам на доске в Трелло. Сначала она называлась «Писака», сейчас уже — «Я редактор».

Началось всё с колонки задач: пройти курс Максима Ильяхова, подписаться на «Продвинутый курс Главреда», прочитать книги из списка, пойти на стажировку. Затем появились «В процессе» и «Сделано». А потом ещё отдельный столбик «На что потратим денежки». Вот эта колонка на доске с задачами здорово мотивировала: на хотелки из списка мне важно было заработать редактурой. Благодаря гонорарам за тексты и новой работе часть задуманного уже реализовала.

Школа редакторов стояла у меня в плане сразу после курса Ирины Ильяховой для начинающих копирайтеров.

Моя доска в Трелло сейчас. По колонке «Сделано» (Done) можно проследить, чему и как я училась. Зелёным в последнем столбце отмечено то, на что я уже заработала

Чему ты научилась на курсе Ирины Ильяховой?

У неё крутой курс для тех, кто в редактуре новичок. Ирина здорово задаёт вектор.

Полезным был материал о том, как откликаться на вакансии, составлять резюме и оформлять портфолио. По референсам из уроков я сделала портфолио для Бюро Горбунова.

Ещё Ирина давала ссылки на Телеграм-каналы с вакансиями для редакторов — все свои проекты я нашла именно там.

Отдельное спасибо за урок о программных инструментах для редактора. Так я узнала о бесплатном курсе по Фигме на Яндекс-Практикуме. Он помог мне сверстать промостраницу для вступительного задания в Школу редакторов и получить бесплатное место на первой ступени.

Были трудности в работе над вступительным заданием?

Да. Проблема не только в том, что я работала в Фигме впервые. Оказалось, я ещё и неправильно поняла задание. Я взялась за промостраницу для домашней студии видеоблогера и решила, что должна отрисовать иллюстрации сама, по минимуму использовать фотографии. Этой ошибки можно было избежать, если бы я сначала посмотрела вебинары Максима Ильяхова с разборами предыдущих заданий.

В итоге Ильяхов неплохо оценил работу, а Артём Горбунов поставил просто позорные для меня оценки. После этого ненадолго даже появилась мысль устроиться в бюро: хотелось как-то достучаться до Горбунова, сделать что-то, чтобы он меня похвалил.

Это первый экран моей промостраницы для домашнего набора видеоблогера. Коробку рисовала сама и потратила на это много времени: не знала, что для вступительного задания можно брать фото из интернета

Вступительная работа, которая помогла выиграть бесплатное место на первой ступени. Сейчас понимаю, что промостраница получилась без души: не хватает фото молодых и красивых видеоблогеров, которые создадут правильное настроение и замотивируют к покупке

Почему тебе было важно попасть именно в школу Бюро Горбунова, а не взять любой курс по редактуре?

Большую роль сыграли мои амбиции: я выбираю только лучшее, а Школа редакторов — это капец как круто. Большой опыт работы в корпорациях тоже сказался: для меня важен имидж компании. Например, говоришь, что работаешь в Кока-Коле, и все сразу: «А, знаю, это бренд номер один». Так вот, Школа редакторов — это как Кока-Кола, только в редактуре. Не буду врать: другие школы и курсы я не смотрела — просто поняла, что мне надо сюда и всё.

Можешь сравнить себя до начала учёбы и после? Что изменилось?

В начале первой ступени я как редактор была белый лист, нулевая совершенно. Закончила её уже другим человеком во всех смыслах.

Например, изменилось отношение к переговорам. Раньше казалось, что в этом я уже собаку съела. Только торговаться не любила: вдруг подумают, что у меня нет денег. А недавно мы с мужем собирались в Новосибирск и искали жильё на Авито. Я обсудила с хозяином квартиры наш бюджет — сколько мы готовы платить в сутки, и договорилась на скидку. Не думала, что такое когда-то произойдёт. Муж тогда посмеялся: «Слава Школе редакторов: экономит семейный бюджет!»

В редактуре я, конечно, тоже выросла. Теперь умею работать с текстом, знаю кое-что о вёрстке, приучилась убирать висячие союзы и предлоги. Но эти навыки не самое ценное, что даёт школа. Многие хорошо пишут, но клиент покупает не просто текст, а энергию редактора. Школа заряжает такой энергией, на которую точно будет спрос.

Я поступила в Школу редакторов, когда дочке было полгода. Часто изучала лекции и сдавала тесты вот так

Расскажи о своей нынешней работе. В каких проектах уже поучаствовала?

Сейчас я работаю контент-менеджером в медиаредакции Авито: руковожу выпуском сторис на главной странице, присматриваю за контентом, контролирую дедлайны и исполнителей.

Параллельно веду разные проекты по редактуре. Например, участвую в подготовке онлайн-марафона «Бизнес ВКонтакте»: редактирую презентации спикеров. Ещё писала статьи о предпринимателях с Ямала для «Деловой среды» Сбера, сейчас согласовываю и корректирую их вместе с героями.

В качестве курсовой по итогам первой ступени Школы редакторов я тоже писала кейс о предпринимательнице, которая рассказала, как открывала и развивала мини-пекарню.

Статью о мини-пекарне Ильяхов оценил на 435 баллов из 500. Так моя курсовая заняла второе место в рейтинге работ 15 потока

Твоя курсовая выглядит как масштабный проект, а по программе школы на неё даётся всего две недели. Как удалось сделать такую сильную работу и уложиться в срок?

Я начала подготовку за пару месяцев до дедлайна: так можно, если собираешься взять свою тему, а не ту, что предлагает деканат.

Для меня это была не просто учебная работа — я хотела опубликовать статью. Поэтому было важно, чтобы тема цепляла. Я долго перебирала варианты. Сначала была идея написать о приложении для медитаций, но оказалось, что в интернете уже 500 миллионов статей об этом, в том числе в Т—Ж. Значит, тема не годится — ищу дальше.

Как раз тогда я заказала выпечку с цветами у Ланы, будущей героини статьи. Уже не раз покупала её продукт: вкусно, красиво, нешаблонно. Плюс следила за ней в соцсетях, видела, что она классная как предприниматель и как человек. Поэтому написала ей с просьбой дать интервью.

Я написала будущей героине статьи так, как учили в Школе редакторов: объяснила, какая ей от этого польза, заботливо прикрепила все необходимые материалы. Лана согласилась на интервью: в итоге мы проговорили четыре часа

Перед разговором с Ланой я продумала структуру будущей статьи. Как учил Максим Ильяхов, плясала от визуалки: составляла вопросы героине с учётом того, что и как мы можем проиллюстрировать. Лана с радостью прислала всю фактуру: иллюстрации, расчёты. Ей, как и мне, было интересно сделать полезную для читателя статью.

Я собрала фото и видео из личного архива героини, скриншоты сайтов и чатов и выстроила текст вокруг них

Статью писала пару недель. Потом ещё три дня верстала в Тильде. Там есть готовые шаблоны, но с ними получается как-то любительски — с дырами и странными отступами. Чтобы статья смотрелась красиво, я миксовала блоки, где-то убирала поля — в общем, пыталась обмануть Тильду. Кажется, у меня получилось. Лана согласовала текст статьи практически без замечаний — считаю, это успех.

Сейчас договариваюсь с медиаредакцией Авито, чтобы разместить статью в их B2B блоге.

Ты сейчас учишься на второй ступени, а на третью планируешь идти?

Пока не знаю. С одной стороны, было бы здорово пройти всю школу, получить диплом. С другой — я сейчас явно вижу пользу второй ступени, а третья такая призрачная.

Мой внутренний критик скажет: если уж начала, то надо закончить. В прошлом я бы скорее к нему прислушалась, но сейчас отвечу: ни фига! Стараюсь разрешать себе бросить в любой момент, если не вижу пользы. Никто никому ничего не должен.

На твой взгляд, что помогло тебе так удачно стартовать в редакторском деле?

Я влюбилась в профессию, поняла: это моё. Хотелось ещё часов в сутках, чтобы писать, общаться с клиентами, разбираться, погружаться в задачу.

Считаю Максима Ильяхова своим наставником, потому что училась на его примере. Слушала вебинары, читала рассылки. В итоге вынесла для себя два ключевых момента.

Первое — всё делать с заботой. Сейчас это мой девиз по жизни: неважно, общаюсь я с клиентом или продаю вещи на Авито. Везде стараюсь встать на место собеседника и сделать так, чтобы работать было удобно всем.

Например, сейчас редактирую презентации спикеров для будущего марафона «Бизнес ВКонтакте» и, когда вношу правки, не кидаю просто скрины с указанием, что изменить. Делаю сообщение максимально удобным и понятным: подробно объясняю, что и почему нужно сделать.

Второе — фокусироваться на пользе. В первую очередь я думаю о том, для кого пишу. Стараюсь не себя показать, а встать на место читателя, исходить из того, что для него важно.

Ты не побоялась перевернуть свою жизнь и нашла любимое дело. Дай совет тем, кто мечтает об этом, но не решается.

Не могу сказать, что страха не было, — наоборот. Если бы не поддержка мужа, я, наверное, не решилась бы. Сейчас уже чётко знаю, чего хочу от жизни, вижу, какие действия приведут меня к цели, и готова идти напролом.

Мой совет — не оглядываться на других и искренне любить то, что делаешь. Идти по своему пути и параллельно работать над самооценкой. Мне, например, помогают еженедельные сессии с психологом.

Вы всё делаете правильно, верьте в это.

Семья — мой главный стимул и поддержка на пути в редактуре. Чтобы я могла спокойно учиться, муж сидел с ребёнком по вечерам и готовил ужин. Начинать заново страшно, но, когда есть команда, которая с тобой заодно, это добавляет несколько жизней даже на самом сложном уровне

Марина Ермакова Переговорщик-эмпат

Редактор соцсетей РИА Воронеж и энтузиаст игр по переговорам в Школе редакторов рассказала, как проводить уличные опросы, договариваться с ребёнком и преодолевать страх услышать «нет».

Ты пять лет училась на журфаке и больше двух лет работала журналистом. Расскажи, какой опыт переговоров получила за это время.

Это была полезная практика. Вообще хорошо упражняться в переговорах во время уличных опросов — я проводила их каждую неделю на протяжении двух лет. Для коллег это был стресс: некоторые говорили, что лучше уволятся, чем пойдут на улицу кому-то вопросы задавать. А мне нравилось. Из своей практики я даже вывела правила уличных опросов: хотела сделать методичку, но руки так и не дошли.

Главный совет — не бояться людей. Такое напутствие мне дал преподаватель журналистики. Когда выходишь на опрос, люди раскрываются по-новому: они намного более доброжелательные, компетентные, чем можно подумать.

Не нужно заранее предполагать, что тебе скажут. Часто ты формулируешь вопрос и при этом думаешь, как бы сама на него ответила. Тогда кажется, что иного мнения быть не может, а такая установка вредна. Люди могут дать такие неожиданные ответы, что удивляешься, сколько всего можно думать по этому поводу. Чтобы весь этот спектр увидеть, важно быть максимально непредвзятым и открытым к диалогу.

Собеседник может сказать «нет» — не бойтесь этого. Я сталкивалась и с игнором, и с ответом «Я не общаюсь с журналистами». В таких ситуациях я не уговаривала, не проявляла нужду. На улице много народу: не этот поговорит со мной, так следующий. Вообще люди любят отвечать на вопросы, поэтому материал на две тысячи символов собирается максимум за 20 минут, и то если погода плохая.

С агрессивной реакцией я лично не сталкивалась: матом никто ни разу не обложил. Но если бы такое произошло, думаю, я бы пожала плечами и ушла.

Я не уговаривала, не проявляла нужду. На улице много народу: не этот поговорит со мной, так следующий

Вот такую инструкцию по уличным опросам я вывела из своего опыта:

  • Подберите время, когда люди будут прогуливаться и не спешить. Обычно я проводила опросы в будни, в 11.00 или в 16.00. Оптимальное время зависит от вашей местности и от того, кого вы собираетесь опрашивать.
  • Старайтесь выходить без фотографа. Иначе придётся уговаривать людей не только ответить на вопросы, но и сфотографироваться.
  • Идите туда, где находится целевая аудитория. Опрос про образование — идите к школе, про автомобили — к гаражам.
  • Подготовьте диктофон. Если используете диктофон в телефоне, откройте его заранее, чтобы вовремя включить.
  • Не догоняйте. Идите по встречному потоку, чтобы установить зрительный контакт с будущим собеседником. Так легче начинать общение.
  • Улыбайтесь возможному собеседнику. Тогда человек поймёт, что вы идёте к нему, подготовится и, скорее всего, улыбнётся в ответ.
  • Представьтесь. Скажите кто вы, из какой организации, зачем проводите опрос.
  • Сформулируйте вопрос кратко. Краткий вопрос, особенно если вы заранее его заучили, экономит время собеседника. Вдобавок он легко воспринимается на слух — человеку будет проще вас понять и ответить.
  • Задавайте открытые вопросы. Тогда люди будут рассуждать, делиться мнением, а не отвечать односложно. Их разговорчивость зависит ещё и от темы: лучше всего люди разбираются в бытовых и социальных вопросах, связанных с личным опытом. Например, сколько времени позволять ребёнку играть с гаджетами.
  • Внимательно слушайте собеседника. Тогда вы вовремя заметите, если он уклонится от темы, выскажется неопределённо или противоречиво. В этом случае задайте уточняющие вопросы, чтобы получить такой ответ, который годится для публикации.
  • Подходите к разным людям. Пусть на один вопрос ответит бабушка, молодая девушка и мужчина средних лет. Если вам нужно опросить только школьников, выберите ребят разного пола и возраста. Так спектр мнений будет шире, а результаты — достовернее и интереснее.

А как насчёт согласования материала с героем? Для журналиста это ведь тоже переговоры?

Конечно. Нередко человек видит готовый текст и отвечает: «Нет, я так не говорил. Уберите, это меня компрометирует!» В этот момент начинаются переговоры.

Помню, как делала материал по отчёту Контрольно-счётной палаты Воронежа. Тютелька в тютельку по отчёту написала текст, пришла его согласовывать, а чиновница из этой палаты отвечает: «Мы не это имели в виду. У вас тут плохие формулировки — напишите как в отчёте». А там типичный казённый язык с канцеляризмами и штампами. Я начала защищаться: «Текст написан понятным русским языком. Я прошу вас проверить цифры». Тогда она попробовала на меня надавить и сказала, что не даст добро на такую публикацию. Я ответила, что Контрольно-счётная палата не может повлиять на работу СМИ. Чиновница пригрозила мне юристами — я сделала то же самое, причём мы обе понимали, что это не шутки. Так мы бодались, пока она не сдалась: «Выпускайте под свою ответственность». Я всё рассказала редактору, и мы опубликовали текст — никаких последствий не было.

Это были стрессовые переговоры, но я считаю их интересным опытом. В отчёте упоминалось нецелевое расходование средств, которое обнаружила палата. Думаю, чиновница боялась, что моя публикация навлечёт на неё гнев городской администрации. Моей задачей на этих переговорах было согласовать данные. У чиновницы к цифрам претензий не было — только к формулировкам. Поэтому я отстояла своё право интерпретировать отчёт так, как считаю нужным, и завершила эти переговоры. Но не хотелось бы, чтобы такие переговоры повторялись.

Чиновница пригрозила юристами — я сделала то же. Так мы бодались, пока она не сдалась

Если я хотела согласовать материал и вдобавок сохранить хорошие отношения с собеседником, я шла навстречу и меняла текст. С этим связана интересная история.

Однажды я писала небольшой материал ко Дню Военно-Морского Флота. Разговаривала с людьми, которые обучают детей парусному спорту. Ко мне подошла женщина и заговорила про приметы моряков, я стала расспрашивать — она сыпала фактами, просто кладезь информации. Написала статью, прислала на согласование дядьке-спортсмену, а он спрашивает: «Слушайте, можно не упоминать эту женщину? Это моя любовница, она не должна была там быть. А моя жена вашу газету читает». Я бегом выяснять, что делать с текстом. Поговорила с той женщиной, она была не против, чтобы мы опубликовали её слова и не указывали имя.

В этой ситуации мне ни к чему было продавливать собеседников: для текста важны были приметы моряков, а не личность любовницы тренера по парусному спорту. Поэтому я переписала материал.

Со временем я стала предупреждать героев: «Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас — аккуратно. Я не тороплю вас, не давлю: говорите так, как можно будет написать». Так люди осознанно отвечают на вопросы и согласовывать финальный текст проще.

Чем ты сейчас занимаешься?

Последние шесть лет я работаю в СММ. Сейчас я редактор соцсетей в региональном медиахолдинге: выбираю, какой контент в какие соцсети как подать. Пишу посты, подводки к материалам, провожу конкурсы и опросы.

Я работаю в опенспейсе: руководство не признаёт удалёнку

Какие переговоры и с кем ведёшь на нынешней работе?

На работе много обмена репликами. У нас есть чат новостников, куда забрасывают инфоповоды: тут взрыв, там школу построили, здесь прорыв канализации. Это просто реплики, переговоров как таковых нет. А вот когда мы садимся с коллегой и начинаем крутить, как это подать и на чём акцент сделать, это уже переговоры.

Как ты понимаешь, что обмен репликами переходит в переговоры?

Для меня самое сложное в переговорах — словить момент, когда они начались, когда тебя хотят продавить или тобой манипулируют. Нужно быстро осознать свою миссию, понять, что важно знать, чтобы достичь её. Вот это переключение даётся сложно.

По-моему, искусство переговоров — это не теряться в новых ситуациях, не забывать свою цель и полезное действие, когда переговоры настигают внезапно.

Реальность сложнее теории. В Школе редакторов нас учили, что надо подготовиться, составить план беседы. В обычной жизни не загорается лампочка «Внимание, переговоры!». Просто вдруг приходит начальник и заговаривает с тобой.

Самое сложное в переговорах — словить момент, когда они начались

Как научиться быстро переходить в режим переговоров?

Полезно инициировать переговоры. Я, например, по совету Ильи Синельникова начала просить скидки. Так я тренируюсь начинать целенаправленную, осознанную коммуникацию.

Например, на кассе в магазине мне говорят: «С вас 2500. Картой будете оплачивать?» Если я отвечу «да» и приложу карту, выйдет стандартный обмен репликами. Но если я отвечу: «Подскажите, пожалуйста, как я могу получить скидку», — это уже переговоры.

На работе я докапываюсь до людей с фразой «Чтобы что?» — это помогает включиться в переговоры. Приходят коллеги и просят зарегистрировать на рекламной бирже наш Телеграм-канал. Моя реакция: «Зачем?» — «Директор так сказала». — «Зачем?» — «Чтобы синяя галочка была». — «Зачем?» Так докапываюсь, докапываюсь, и выходит, что дело в амбициях директора, а вообще место на бирже нам не нужно.

Есть ли у тебя рецепт, как не волноваться на переговорах?

Думаю, волнение обусловлено стрессом, а стресса будет много, если ситуация для человека в новинку.

Первый раз ту же скидку попросить волнительно, даже если знаешь теорию переговоров. Ты повторяешь себе, что потратишь всего 30 секунд, что на нет и суда нет, и вместе с тем волнуешься. Здесь хорошая тренировка — раз за разом напрашиваться на «нет», тогда «нет» перестаёт казаться оскорбительным. Я прошу скидку и предполагаю, что мне откажут. Я этого ожидаю, и, когда ожидания оправдываются, всё окей. А не оправдываются — для меня же лучше. Сколько раз я ни просила скидку, пока никто не отказывал.

Хорошая тренировка — раз за разом напрашиваться на «нет»

Многим страшно звонить по телефону. На первом курсе журфака дают такое задание — позвонить и что-то узнать. У студентов паника, многие даже не идут потом работать журналистами, потому что не могут перебороть этот страх. Я это задание со звонком выполнила на ходу, чтобы не вовлекаться и не концентрироваться на стрессе. Куда-то бежала по улице, в голову пришла идея — я набрала номер и поговорила. Прошло безболезненно и удачно. Так что тем, кто сильно нервничает по поводу телефонных разговоров, можно попробовать такой способ.

Проще справиться с переговорами, когда они проходят в знакомой обстановке. Например, если это созвон по Зуму из дома. Тогда можно дополнительно окружить себя комфортом, чтобы ситуация прошла мягче и легче. Тут у каждого своё: кому-то надо кофейку налить, кому-то аромамасел накапать. Это помогает отвлечься от волнения, чувственно переключиться.

В непривычных стрессовых условиях я применяю индуистскую технику борьбы со страхом. Однажды мне рассказали притчу о страхе и дали такое объяснение: «Страх — это демон в тебе самом. Пока ты сосредоточен на страхе, ты сам себе наносишь сокрушительные удары, выматываешь себя и лишаешь сил. Это не твоя цель. Вместо этого улыбнись — станет легче».

В чём твоя сила как переговорщика?

Мне кажется, я легко считываю эмоции собеседника, не знаю, от природы это или воспитание.

На меня произвела впечатление книга Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребёнком. Как?». Правила, которые там описаны, подходят и для переговоров со взрослыми. Вообще советую прочитать сборник этого автора «Самая важная книга для родителей».

Отрывок из «Самой важной книги для родителей». Здесь автор показывает, как навыки переговорщика помогают маме разрешить конфликт с маленьким сыном

Юлия Гиппенрейтер советует использовать принцип «Я-сообщений» и «Ты-сообщений», чтобы эффективно общаться.

«Я-сообщения» — это когда мы транслируем свои эмоции, своё состояние: «Я голодная, уставшая, я не могу сейчас поиграть». Многие люди не выражают эмоции невербально, ходят как обычно, а внутри армагеддон. Вербальное «Я-сообщение» помогает донести до окружающих, как ты себя чувствуешь.

«Ты-сообщения» отражают ситуацию собеседника, описывают его эмоцию: «Ты очень по мне соскучился, ты хочешь поиграть. Тебе очень радостно меня видеть». «Ты-сообщение» — это утверждение, а не вопрос. Спрашивая: «Ты что, злишься?» — мы как бы отстраняемся, перестаём быть вовлечёнными, в этом есть какая-то претензия. А вот утвердительное «Я вижу, ты злишься» говорит собеседнику, что ты сконцентрирован на нём и понимаешь его ощущения. Это более эффективно. Когда угадываешь с «Ты-сообщением», обычно в ответ получаешь: «Дыыааа», — это высвобождает эмоции. Если же не угадаешь, не страшно — сообщение просто не сработает, придётся нащупывать дальше. Причём собеседник тебе поможет: «Ты злой». — «Да я в бешенстве, что значит злой!» Эта обратная связь очень занимательна: иногда тебе со стороны кажется, что человек зол, а на самом деле он обижен.

Шесть лет я применяю советы Юлии Гиппенрейтер. На переговорах я смотрю на собеседника и пытаюсь понять, что он чувствует, а потом проговорить это в виде «Ты-сообщения».

Я практикую принцип «Ты-сообщений» со своим ребёнком. Например, когда уговариваю его пойти в детский сад

Дети ещё не владеют своими эмоциями, взрослые — другое дело. Как быть в общении с ними?

Всё то же самое. Я из психологии знаю, что у нас мозг под влиянием ситуации переключается: преобладают либо эмоции, либо рациональное мышление. Поэтому в чрезвычайных ситуациях кризисные психологи просят потерпевших решать простые примеры: 100 минус 7, ещё минус 7, ещё минус 7 — так пока не дойдёшь до отрицательных чисел. Или просят посчитать синие машины. При этом человек перестаёт фокусироваться на эмоциях и переходит в рациональную стезю.

У Джима Кемпа свой инструмент на случай, когда зашкаливают позитивные или негативные эмоции. Он предлагает травить леску, чтобы собеседник включил рациональное мышление.

Недавно я использовала этот приём. Я завлекала маму в ЗОЖный марафон: мол, расскажут много нового про питание, образ жизни, спикер мне нравится, проект крутой, отзывы классные. В последний момент она вдруг решилась: «Да, давай! Куда платить?» Вот тут я подумала: нет-нет-нет, такого мне не надо. Слишком резкое переключение с «нет» на «да». На марафоне придётся работать: много двигаться, соблюдать нормы питания, слушать лекции. Она заплатит деньги, разочаруется, и негативное впечатление отразится на мне.

Я начала травить леску. Рассказала, что придётся работать 16 недель, а без этого вау-эффекта не будет. Она спрашивает: «Ты что, теперь отговариваешь меня?» Я ответила, что хочу, чтобы она сама оценила, подходит ли ей это. В итоге мама отказалась, а я была рада, что помогла ей принять взвешенное решение.

Школа редакторов как-то помогает вести переговоры?

Помогает, конечно. Даже несмотря на то, что в основном мы изучаем теорию, это полезно. А если есть практика, вообще круто. Начинаешь по-другому смотреть на коммуникацию — немножко со стороны, как в книжке описывает Кемп. Будто я выхожу из своего тела и наблюдаю, как веду диалог. Гораздо проще вот так абстрагироваться, когда знаешь теорию.

Ещё я стала практиковать принцип понимания задачи. С заказчиками я либо устно, либо письменно проговариваю, что буду делать: «Я тебя правильно поняла? Смотри, я сделаю вот так, чтобы было вот это».

Ты говоришь, что практика помогает переговорам. А где и как ты практикуешься?

Мы с ребятами из Школы редакторов 15 набора сами устроили себе практику и организовали игры по переговорам. Максим Волков на первой ступени кинул клич в чат: «Кто хочет попрактиковаться? Кемпа прочитали, теорию поняли. Чувствую, что практики не хватает». Я об этом мечтала, поэтому откликнулась первая.

На этих играх сложилась доброжелательная среда: мы выдумывали ситуации, распределяли роли, разбирали переговоры друг друга. Это такой опыт, можно даже сказать, актёрский, который очень заряжает. На таких учебных моментах ты понимаешь принцип: с кем бы ты ни говорил, к этому человеку можно найти ключики.

Один из самых артистичных участников игр — Андрюс Рудис. Для этих переговоров он перевоплотился во владельца автосервиса

Мы провели одни переговоры, вторые, выложили видео на Ютуб, кто-то посмотрел и решил присоединиться. Созванивались практически каждую неделю около полугода.

Какие игры тебе особенно запомнились?

Мне больше всего запомнилась игра, когда редактор обсуждает задачу с клиентом и должен дать понять, что её не решить с помощью текста. Я остро почувствовала, что не надо никого убеждать: человек может только сам убедиться в том, что не прав. Моя задача — задавать для этого вопросы. Некоторых вещей мы не можем знать, пока нам не сказали. Возможно, до тебя уже много людей обдумали задачу, всё взвесили и пришли именно к такому оптимальному решению. Твой бэкграунд мешает это увидеть, а нужно постараться.

Игра Маргариты Бердюгиной и Натальи Доруновой: редактор понимает, что не решит задачу клиента

Ещё я вспоминаю игру с Таисией. Максим был заказчиком, Таисия — редактором. Максим включил ей эмоции почти сразу: «Мы тебя здорово оцениваем, ты классная, давай будешь делать очень интересную задачу». И всё — с первой минуты переговоры провалены, потому что тут надо самому себе травить леску, а это непросто.

Игра Максима Волкова и Таисии Каревой: заказчик ищет главреда в свой журнал

Потом у меня в играх по переговорам сложилась похожая ситуация: мне предложили за неделю разработать бренд-медиа. Помня игру Таисии с Максимом, я резко ответила: «Нет, не возьмусь. Это очень сжатые сроки». Ребята меня раскритиковали, посоветовали разобраться в задаче, прежде чем отказывать. После этой истории я пришла к выводу, что до стабильного успеха в переговорах ещё работать и работать.

Маргарита Бердюгина в роли заказчика просит редактора Марину Ермакову создать бренд-медиа за неделю

Была интересная игра с установкой: с какой бы задачей к вам ни пришли, это стоит 100 тысяч рублей. Редактору запрещено говорить сумму меньше, а клиенту — на неё соглашаться. Мы созванивались с Максимом, он играл роль редактора, я — заказчика. По легенде это был уже второй созвон, редактор разобрался в задаче и выставил счёт. Надо было договориться о цене, но мы так и не смогли. Деньги — это одна из самых сложных тем, в которой крайне важна практика. Было необычно переживать эмоции, когда заказчики отвечают: «Да вы с ума сошли? Эту работу что, будут делать люди с позолотой?» Такие моменты хорошо прорабатывают страх «нет».

Игра Марины Ермаковой и Максима Волкова с установкой «Всё по 100 тысяч»

Иногда мы увлекались и игры затягивались на несколько часов: сначала свои переговоры проведёшь как клиент и редактор, потом ещё 3−4 диалога послушаешь, всё разберёшь.

Первое из четырнадцати видео самой долгой игры. 20 февраля 2022 года ребята провели и разобрали 7 раундов

В целом это очень хорошая практика, как Кемп учил. Мне после каждого сеанса хотелось идти на броневичок: ух, ребята, готовьтесь, сейчас всех порву!

Ксения Лурье Я из тех, кто сделывает и иногда за это получает

Студентка 14 потока Школы редакторов и внештатный копирайтер издательства «Эксмо» рассказала, как зарабатывать на любви к чтению, почему инфостиль не подходит для издательской сферы и зачем выходить за рамки обязанностей.

Ты пишешь для медиа и издательств о книгах. Расскажи, с чего всё началось?

Я всегда любила читать, поэтому поступила на филологический факультет Удмуртского Государственного Университета в Ижевске. После окончания работала там, где придётся: частным репетитором по ЕГЭ, визовым специалистом, логистом, пиарщиком в музее. При этом меня всегда тянуло к книгам: работала в книжном магазине, организовывала встречи книжного клуба, много читала и с 2010 года публиковала рецензии на «Лайвлиб».

В 2014 году в Ижевске открыли первое арт-пространство — «Сахар», я сделала там книжный стеллаж, закупила крутые книжки и начала их продавать. Это была история для души, не для заработка. Как зарабатывать на книгах и чтении я тогда не понимала.

Книги для книжного стеллажа выбирала, ориентируясь на рекомендации критиков, свои предпочтения и посетителей арт-пространства. С этими же книгами выехала на книжную ярмарку в центре города

Рассказываю про книги на первой Печа-Куче в Ижевске в 2016 году. У меня есть только шесть минут на презентацию, и слайдов должно быть не больше двадцати

В 2017 году, когда была пиарщиком в музее, так выгорела от нелюбимой работы, что решила уволиться и заниматься тем, что люблю — рассказывать и писать про книги.

Друг посоветовал публиковать рецензии на Яндекс Дзене, который тогда только появился и обещал монетизацию для блогеров. Через месяц после первой рецензии ребята из Дзена написали мне и предложили поучаствовать в конкурсе на спонсорскую поддержку. Победители получали 300 тысяч рублей на продвижение своего блога, надо было только подать заявку в свободной форме. Я отправила письмо и получила положительный ответ.

Дзен стал первым, кто в меня поверил. Благодаря ему я начала верить в то, что можно рассказывать о книгах и на этом зарабатывать. Спонсорство Дзена стало моей подушкой безопасности: деньги покрывали мои потребности на ближайшее время, а я могла писать и нарабатывать опыт, не думая о финансах. Просто мечта.

Близкие тоже поддержали моё желание писать про книги и подарили мне обучение в школе книжной рецензии, которое проходило в Москве в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». Мы учились писать рецензии на нон-фикшн произведения: с чего начинать текст, о чём говорить, как анализировать прочитанное. Уже практически ничего не помню из тех лекций, но осталось приятное ощущение, что в тот момент я наконец-то нашла место, где мне нужно быть и где меня понимают.

Учусь в школе книжной рецензии. На фото только часть меня — я в синем платье в левом углу. Максим Трудолюбов рассказывает, как писать для «Интернешнл Нью-Йорк Таймс» и чем рецензии для зарубежных изданий отличаются от рецензий для российских

Я в расфокусе справа на заднем ряду. Через кресло слева от меня — Женя Ульянкина, с которой мы встретились вновь на 14 потоке Школы редакторов. А по центру — Саша Гусева, с ней мы пару лет вместе работали в Эксмо. Мир тесен

Для меня та поездка стала возможностью обрасти знакомыми, влиться в литературную тусовку. Там я познакомилась со многими известными в книжной среде людьми: Львом Данилкиным, зачинателем книжной моды на рецензии, и Галиной Юзефович, известным литературным критиком.

С Галиной мы стали друзьями на Фейсбуке, и благодаря ей я получила свою первую книжную работу — вела рубрику про книги в журнале «Гламур». Нужно было согласовать с главредом тему книжной подборки для нового номера, предложить ему несколько книг на выбор. После окончательного отбора произведений — связаться со всеми издательствами, попросить для чтения электронные версии и согласовать отправку бумажных экземпляров в редакцию журнала. Они были нужны для общей фотографии.

Журнал «Гламур» за февраль 2018 года. Обычно номер журнала готовится за 2−3 месяца до выпуска. На подготовку колонки у меня уходило 3−4 недели

Потихоньку начала сотрудничать с независимыми издательствами. Они бесплатно высылали мне книги, а я про них писала. Когда-то это было пределом моих мечтаний — получить от любимого издательства книгу, которую очень хочу прочитать.

Главный редактор издательства «Фантом Пресс» Игорь Алюков рассказывает о моей рецензии на роман «Фима», которую он передал в архив университета в Беер-Шеве, где Амос Оз какое-то время преподавал. Там собраны тексты и литературная критика его произведений. Для меня это высшая похвала. Тогда, в 2017 году, Амос Оз ещё был жив

Как ты начала сотрудничать с медиа и писать для них про книги?

Я продолжала вести блог. Из «Лайвлиб» перешла в Инстаграм, одна из первых стала писать длинные развёрнутые посты про книги. Но мне казалось, что нужно доказать свою профпригодность: из книжного блогера вырасти во что-то большее. Многие могут писать в блог, но у СМИ свои законы. В посте только две тысячи знаков, а в СМИ — аналитическая статья, и, чтобы её написать, нужно не просто книжку прочитать, а видеть внутренние взаимосвязи между разными авторами, понимать, на кого писатель ссылается, к кому он ближе по жанру, стилистике, по сюжетным ходам. Я научилась видеть эти взаимосвязи, потому что много читаю. Это умение у меня доведено до автоматизма.

Идеальный расклад мне казался таким: я становлюсь постоянным автором в каком-то издании, мне платят за каждую вышедшую статью, и у меня есть уверенность в завтрашнем дне. Так было, когда мне предложили писать про нон-фикшн книги для онлайн-издания ЧТД («Что и требовалось доказать»). Они нашли меня через друзей на Фейсбуке, где я опубликовала сообщение с кратким посылом: «Хочу поработать с медиа, которое пишет про книги».

С остальными медиа работала не на регулярной основе, а от случая к случаю, когда нужно было написать на определенную тему.

ЧТД сейчас уже закрылось, к сожалению. Это скрин моей статьи к 8 марта про книгу «Тестостерон Рекс», за которую нейропсихолог Корделия Файн получила «Научного Букера». Она рассказывает, чем мозг женщины отличается от мозга мужчины. Спойлер: они устроены одинаково

Месяца 3−4 работала в «Гламур», но потом сменился редактор, и я потеряла работу — со мной перестали выходить на связь. Ещё писала для Мела, блога «Сторител», Афиши, Лайфхакера, интернет-магазина «Лабиринт». Сотрудничала с кинокомпанией «Базелевс» — подбирала и рецензировала иностранные книги по нужным для продюсеров критериям, искала материал для экранизаций.

Через год, как я начала писать для СМИ, меня пригласили в Первую редакцию Эксмо. С тех пор я там работаю. В июле будет четыре года.

Для Мела писала про нон-фикшн, психологическую и селф-хелп литературу, а также книжки для детей и подростков. Все мои статьи на сайте Мела

Как ты попала в издательство «Эксмо»?

Я вращалась на Фейсбуке в литературной тусовке, многих уже знала, поэтому решила использовать связи и написала пост, что ищу подработку, делаю такие-то материалы по книгам и хочу в книжную сферу. Откликнулась Елена Булахова, в тот момент она набирала внештатных копирайтеров в Эксмо для работы над маркетинговыми текстами. Так я попала в издательство.

В Эксмо много редакций, я работаю в Первой, которая в основном занимается художественной литературой, премиальными книгами и бестселлерами. Это удалённая работа, я не работаю в штате. Задач много: рекламные и маркетинговые материалы, пресс-релизы, посты в соцсети, материалы на разные сайты, СМИ, медиа. Тексты выходят не под моим именем, а под именем редакции.

Я начинала с оклада, потом перешла на сдельную оплату труда. Потому что работала много, а зарплата всегда была одинаковой, не важно, сколько задач я закрыла. В результате чувствовала, что мой труд обесценивается и его не замечают.

Сдельная оплата мне нравится гораздо больше, она финансово выгоднее. Это говорит о том, что всегда можно передоговориться, если тебя что-то не устраивает. Мне сложно было раньше договариваться о таких вещах, но благодаря Школе редакторов такие штуки даются проще.

В Эксмо было тестовое задание?

Тестового задания не было, был испытательный срок два месяца. Думаю, что меня сразу взяли, потому что видели, как я пишу.

Помню, что первое задание у меня было написать пресс-релиз по какому-то детективному роману. Массовая литература — не совсем моё. Но это не важно: если ты пишешь про книжки, то ты пишешь не для себя, а для того, кто читает этот жанр. Я написала пресс-релиз, меня попросили что-то поправить и дали следующее задание.

А до этого задания ты уже писала пресс-релизы?

Нет, я не умела тогда писать пресс-релизы. Я даже не читала тогда Максима Ильяхова. Нашла зарубежные статьи, критику про книгу, чтобы понимать контекст романа, погуглила, как писать пресс-релиз. И всё получилось.

То есть не обязательно читать всю книгу, чтобы написать по ней статью?

Я раньше думала, что обязательно. Сейчас понимаю, что нет. Конечно, если пишешь про современную литературу на русском языке, то ни в российских, ни в зарубежных источниках информации ещё нет. В этом случае нужно прочитать книгу целиком. Но если время поджимает, я читаю книгу по диагонали: начало прочитала, перелистнула — прочитала. В принципе сюжет понятен, какие-то детали ты не узнаешь, но это не так важно, если тебе срочно нужно что-то написать. Если ты знаешь сюжет, канву, знаешь, как ведут себя герои в определённых ситуациях, то можешь уже что-то о них сказать, описать, какие темы поднимает автор в своём произведении.

Если роман иностранный, нужно читать зарубежную прессу. Случалось, что я переводила материалы с датского и французского языков с помощью Гугл-переводчика, потому что мне нужно было узнать что-то про автора, понять, насколько он популярен, в каких жанрах пишет. Если нужно найти какую-нибудь информацию, ты идёшь и ищешь. Не важно, на каком она языке.

Много задач у внештатного редактора?

Сейчас в 2,5 раза меньше, чем обычно, в связи с ситуацией в мире и внутренними вещами, которые я не могу обсуждать. Я очень много работала в первые два года, но этот ритм меня многому научил: я поняла, как пишутся тексты, как их совершенствовать, наработала себе большой опыт в книжной сфере.

Писать про книги и писать про финансы или строительный бизнес — это разные вещи. Когда проходила курс по СММ от Максима Ильяхова на «Скил кап», всё время думала, что с книгами так не работает, нужно делать поправку.

А что не работает? В чём отличие текстов для книжной сферы от остальных текстов?

Инфостиль не совсем подходит издательскому бизнесу. Я стараюсь писать в инфостиле, но как будто нужно что-то ещё — анализ текста, рецензирование. Как будто, если рассказываешь про художественную литературу, частично хочется сделать это художественно-выразительным языком. Это моё ощущение, оно может быть ошибочно.

Многие же читают художественную литературу просто ради удовольствия. Чтобы подарить им это удовольствие: рассказать о книге, сюжете и регалиях автора, сравнить с другими нашумевшими бестселлерами — нужно анализировать текст так, чтобы заинтересовать им читателя, не обязательно в инфостиле.

Чему ещё научилась в издательстве, помимо текстов?

Я много помогала главе контентного отдела с внутренними процессами. Мне за это никто не платил, но было интересно, хотелось улучшить работу отдела, сделать её проще и комфортнее.

Два года назад мы начали вести все задачи отдела в Кайтене. Он похож на Трелло, там тоже можно создавать и перемещать карточки, делать так, чтобы у каждого копирайтера было своё пространство, взаимодействовать через него с менеджерами. Внедрением этой системы занималась глава отдела, а я помогала исправлять баги.

Моя личная доска с карточками в Кайтене. Я беру задачи из поля, которое скрыто в меню слева, какие-то из них у меня в очереди, какие-то в работе, что-то проверяют или уже проверили. Здесь же, в карточках, пишется стоимость задачи — заблюрила по понятным причинам

Например, вначале в карточке на главной странице нельзя было увидеть, прикреплён ли к ней какой-то документ. Чтобы это узнать, приходилось открывать эту карточку. Я задумалась, почему не сделать так, чтобы на карточке сразу была видна ссылка, чтобы лишний раз в неё не заходить. Я написала в службу поддержки Кайтена, объяснила, зачем это надо, после чего разработчики всё поправили.

Слава, автор Кайтена, быстро решил мою проблему

Ещё у начальницы была проблема с отчётами, которые генерировались в Кайтене: приходилось вручную добавлять в итоговый документ в Экселе ссылку на материалы. Я написала разработчику, и с этим тоже помогли.

Мне понравилось брать на себя больше ответственности, выходить за рамки обязанностей. Эти ситуации подтверждают слова Николая Товеровского — возможно всё. Ты можешь что-то предложить, и классно, если это примут. А если не примут, то это тоже повод либо лучше объяснить, почему это важно, либо задуматься, насколько у тебя налажен диалог с руководителем. И если общий язык не находится, то это серьёзный звоночек.

Ты бы хотела перейти в штат или другой отдел в издательстве?

Чтобы работать в штате, нужно ходить в офис, а я не хочу — мне очень удобно работать удалённо: не надо ни с кем лишний раз взаимодействовать, а что-то решить можно в чате или на созвоне.

Моё рабочее место с книгами и иногда — котами. У меня их шесть, пятеро взяты с улицы

Когда я пришла в Эксмо, в команде было четыре человека, все работали целый день и было очень комфортно: вы всегда на связи, можете взять срочную задачу или передать её другому и можете быть уверены, что он её возьмёт. Сейчас копирайтеров около восемнадцати человек, многие работают неполный день. Они меньше включены, меньше на связи, нет людей, на которых можно положиться. У меня нивелировалось слово команда, каждый работает индивидуально. Я чувствую себя одиночкой.

Крупное издательство — это большая компания, а в большой компании есть много раздражающих процессов, и ты не всегда можешь их обойти. Например, решения часто принимаются сложно и долго, а сделать нужно здесь и сейчас. И либо ты берёшь и делаешь, а потом докладываешь руководству: так и так, я улучшил процесс, — или превращаешься в индифферентное нечто.

Равнодушие — самое худшее, что может случиться в отношении к работе. Я этого точно не хочу. Поэтому я из тех, кто сделывает и иногда за это получает нагоняи. Порой мне кажется, что на работе я бешу всех своей инициативностью, типа превышаю полномочия. Для крупной компании я — неудобный рядовой сотрудник.

Как ты видишь свою дальнейшую карьеру? Хочешь развиваться в книжной сфере?

У меня есть план: доработать четыре года в издательстве — до середины июля — а потом найти другую работу в компании, которая мне симпатична. Сейчас я не ищу работу, у меня в приоритете третья ступень Школы редакторов, на неё уйдёт очень много времени.

Я хочу большей ответственности, хочу что-то организовывать, а в моей нынешней должности этой возможности нет: я могу только писать тексты и влиять на тексты. Есть ещё внутренние причины, по которым я решила уходить из издательства.

Скорее всего, я буду менять сферу. Это, конечно, большая любовь — писать про книжки, но я понимаю, что мне хочется чего-то другого. При этом мне страшно менять деятельность, вдруг не понравится так, как с книгами.

Я брала разные задачи на фрилансе, иногда понимала, что совсем не моё и просто отказывалась брать следующее задание от этой компании. Так было, например, с сетью ресторанов Новикова, для которых я делала меню, обучающую тетрадку для персонала и другие небольшие задачи. Мне не интересны были ни тема, ни задачи, для меня это было больше из-за финансов, поэтому сотрудничество длилось недолго.

Были и интересные проекты. Я редактировала курс для «Скил кап», ориентированный на людей, которые бронируют номера в отелях по телефону. На «Скил кап» обучение состоит из коротких видео, лонгридов, небольших тестов — всё оформлено в виде карточек, которые я как раз составляла. Для этого созванивалась с заказчиком, задавала вопросы, придумывала примеры и утверждала их. Задача мне понравилась, и я с ней справилась хорошо — мне доверили сделать ещё четыре курса.

Получается, что от книжек я постепенно перешла в сферу обучения, сейчас мне это дико интересно. Хотелось бы поработать редактором в Яндекс Практикуме или попробовать себя UX-писателем в какой-нибудь крутой редакции.

«Легкий старт в Excel» — один из пяти курсов «Скил кап», над которым я работала в качестве редактора

Пример карточки и практического задания, которые я придумала. В Экселе справа можно подсчитать свои расходы за месяц

Кому можешь посоветовать работать в издательстве?

Я думаю, туда стоит идти, если ты действительно любишь читать, но готов писать не только про книги, которые нравятся.

Можно пойти в небольшое независимое издательство. Там другой мир: больше свободы и возможностей организационной работы. Но там нужно финансово выживать, потому что им, конечно, гораздо сложнее, чем крупному издательскому холдингу.

Не будешь скучать по книжкам?

Я очень люблю книги и продолжаю делать свои личные проекты в книжной сфере. У меня есть онлайн книжный клуб, который существует почти два года. Мы обсуждаем в основном современную зарубежную литературу, из последнего, например, роман Абрахама Вергезе «Рассечение Стоуна».

А ещё я хочу сделать чат-бот для поиска и подбора собеседника, с которым можно комфортно обсуждать прочитанные книги: уже есть концепция проекта и понимание задачи. Это мой посильный вклад в эту отрасль.

Хотела сделать чат-бот «Сила слабых связей» в качестве дипломного проекта в Школе редакторов. Мы с командой выбрали другой проект, но чат-бот всё равно в планах

Расскажи про книжный клуб. Это способ зарабатывать или хобби?

Книжный клуб много значит в моей жизни. После филологического факультета, когда я работала на разных работах и мне не хватало книжного общения, я организовала свой первый книжный клуб в Ижевске. На встречи приходил даже мой университетский преподаватель по зарубежной литературе.

Когда я жила в Москве, делала офлайн книжный клуб на ВДНХ в павильоне «Книги»: там был коворкинг, небольшое кафе и книжный магазин. Я провела для них несколько встреч, а потом решила организовывать всё сама, потому что это государственный проект, там было сложно с процессами. Зато благодаря этому книжному клубу нашла новых интересных людей.

Обсуждаем роман «Одна история» Джулиана Барнса в книжном клубе на ВДНХ. Я справа посередине с книгами в руках

Я начинала делать встречи в московском кафе без какой-либо оплаты — мне просто было интересно. Потом ребята из сети кофеен в Москве «Кофе пью» предложили мне сотрудничать. Я проводила там встречи раз в месяц, а они мне за это немного платили.

Весной 2020 года, когда началась пандемия и все сидели на самоизоляции, я придумала онлайн формат книжного клуба. Сделала его скорее для себя, потому что самой было скучно и не хватало общения. Встречи проходят два раза в месяц, и все места заняты на месяц вперед. Это приятно. Очные встречи книжного клуба тоже провожу: в сентябре 2020 я вернулась в Ижевск, и меня познакомили с ребятами из местного кафе, где мы обсуждаем книги раз в месяц.

На прошлой неделе мне написали из ВкусВилла, до этого — из Райффайзен Банка. Просили сделать книжный клуб для сотрудников. С ВкусВиллом мы в процессе переговоров, а с банком не вышло: руководство хотело каких-то измеримых целей, например, чтобы я ответила на вопрос, чему научатся сотрудники после встречи книжного клуба. А я понимаю, что за одну встречу — ничему. Чтобы чему-то научиться, нужно хотя бы несколько встреч. Вдобавок я против того, чтобы заставлять людей приходить в книжный клуб или дарить участие во встрече, если человек сам не просил.

Книжный клуб, как и психотерапия, — это работа. Ты не приходишь на всё готовенькое: нужно заранее прочитать книгу, причём сделать это осознанно. Во время чтения важно спрашивать себя: «Что я чувствую? Что хотел донести до меня автор?». Благодаря заранее составленным вопросам я могу направить человека на важные темы, но думать ему придётся самому.

Клуб — это возможность лучше понять книгу и получить удовольствие от общения. Во время встречи мы обсуждаем текст, делимся своими эмоциями, наблюдениями. Через дискуссию участники клуба могут проникнуть глубже в книгу, посмотреть на неё с другой точки зрения, заметить то, что прошло во время чтения мимо.

До Школы редакторов ты проходила какие-то курсы о текстах?

Ничего не проходила. Был только филфак, а в остальном делала интуитивно.

Я хотела попасть в школу журналистики. Это проект для журналистов в возрасте от 20 до 30 лет, которые пишут о кино, архитектуре, литературе, театре и музыке. Там преподаёт Галина Юзефович, у которой я училась в школе книжной рецензии. Я подала заявку, но меня не взяли. Я очень расстроилась, потому что в тот год мне было 29 лет, и это был последний шанс туда попасть.

Потом ребята из школы журналистики рассказывали, что Галина приводит мои рецензии в пример. Это было приятно. Мне почему-то всегда казалось, что я недостаточно хорошо пишу, хотя получала много положительных отзывов о своей работе.

С неуверенностью в себе как-то боролась?

Мне помогла психотерапия. Я в терапии с 2018 года, когда приехала в Москву и впервые словила сильную депрессию. До сих пор раз в неделю встречаюсь со своим психотерапевтом, для меня это очень поддерживающая вещь.

Психотерапия помогла мне в том числе стать увереннее, начать мечтать, повысить зарплату, поступить в Школу редакторов. Я научилась распознавать свои желания и реализовывать их, стала лучше понимать, что я чувствую и как себе помочь.

Год назад, когда я училась в 13 потоке на второй ступени Школы редакторов, я эмоционально выгорела, и у меня случился нервный срыв: я очень много работала, видимо, на какой-то эйфории от школы. Практически не спала, сама себя не проконтролировала, и психотерапии у меня на тот момент не было.

Я написала в школу, что ухожу, потому что просто не могу встать с кровати и сдать задание. Мне Николай Товеровский ответил, что есть ещё целый день, можно собраться и сделать.

Николай Товеровский тогда меня очень поддержал и рассказал, как планирование помогает решать задачи. Очень ему благодарна

Я думала, что я отчисляюсь, потому что в тот момент мне казалось, что это единственный выход. Мне было настолько плохо, что я ничего не могла делать, мне надо было восстановиться. В итоге через какое-то время мне написали из деканата школы и предложили академ. Это было настоящим подарком, которого я даже не просила и не ждала.

После академа у меня была цель дойти до конца, и вот я на третьей ступени школы. Сейчас попала в более серьезную ситуацию — у меня диагностировали депрессию: забирает сильнее, чем раньше, эмоций никаких, каждое взаимодействие с людьми добавляет тревожности, чувствую усталость, делать ничего не могу, много сплю. На этот раз, чтобы быстрее прийти в норму, решила обратиться к психиатру, он выписал мне нейролептики и антидепрессанты. Надеюсь, препараты помогут, я смогу вернуться в строй и закончу третью ступень. Но если не получится и меня не допустят к защите проекта — тоже ничего страшного.

Главное сейчас — моё психологическое состояние, остальное не так важно. Депрессия будто нивелировала все мои достижения, хочется их вернуть, вновь получать радость от жизни, кайфовать от работы и сложных задач.

Какие изменения ты замечаешь в работе после первых двух ступеней школы?

Изменения сложно отследить, наверное, они постепенные и продолжают происходить. Когда училась на второй ступени первый раз, вообще не понимала, что от меня хотят и почему такая оценка. Сейчас я начинаю понимать комментарии Михаила Нозика, понимаю, что нужно исправить, чтобы получилось круче.

Мое задание по вёрстке многоэтажной страницы на второй ступени. В первый раз было много косяков и оценка 3,9 из 5. Следовала комментариям Михаила Нозика и во второй раз сдала задание на 4,4. В итоге за две попытки получила наивысшую оценку среди всех студентов Школы редакторов 14 потока


Комментарий Михаила Нозика в первую итерацию помог мне получить + 0,5 балла. Во вторую итерацию еще остались косяки, но похвалил — приятно

Школа научила меня не бояться высказывать свои идеи и договариваться. Не быть тупо исполнителем, а спрашивать, уточнять, показывать примеры, как вообще это может выглядеть. Может, твоя идея провальная, но ты подумал сверх того, что тебе по обязанностям нужно, а, значит, совершил какой-то скачок.

Например, мне нужно сделать подборку книг «Что подарить на 8 марта». Я понимаю, что просто подборка книг — это скучно, а можно рассказать, какая книга кому подойдет и подобрать ещё варианты книг, которые точно понравятся, если зашла эта. Это будет круче. Предложу и, если издательству понравится, сделаю так. Понравилось.

А ещё школа помогла мне проще относиться к ошибкам, хотя я перфекционистка с синдромом отличницы. Когда получала в школе плохие оценки, очень переживала, было неприятно. Но сейчас понимаю, что плохие оценки ничего не значат, важнее комментарии, которые преподаватели тебе пишут. Нужно разобраться, почему человек так думает, почему нужно изменить. Может, дело в том, что у вас сформировалось какое-то недопонимание, и правка поможет это выяснить. Мне сейчас тревожно, если я сдаю текст, а правок нет. Как так, может, что-то пошло не так, и нужно срочно это выяснить. Сейчас мне кажется, что правки должны быть всегда.

Кирилл Морозов Просто пошёл и сделал

Десятый главред журнала «Кто студент» рассказал, какие изменения внедрил за время на посту, почему разочаровался в работе юристом и что помогало занимать призовые места в вызовах Главреда.

Кем работаешь и почему захотел уйти в другую профессию?

Я юрист. Учился в юридическом колледже, а потом поступил на третий курс «Международного юридического университета». Днём работал юристом, а вечером учился в вузе.

Работаю с 2005. В конце 2020 понял, что устал, разочаровался и достиг потолка. Уже примерно понимал, как оно будет. Где-то законы работают, а где-то нет. Взять даже формат арбитражных отношений между юридическими лицами: многие вещи так цинично происходят, что стало просто неинтересно.

Последней каплей стало заявление на меня о преступлении по одному из арбитражных дел, будто я подделал документы. Ответчик это сделал, чтобы затянуть процесс.

Рабочий стол Кирилла в юридической фирме

Кирилл с коллегами оформил угол переговорки в стиле СССР: на стене повестки и решения, каска начала войны, много фигурок Ленина и богиня правосудия — Фемида

Расскажи подробнее о том, как на тебя подали заявление о преступлении.

Клиент заказал перевозку у логистической компании, но фура с товаром пропала. По закону, если перевозчик не привёз груз, он возмещает ущерб. Мы подали иск о взыскании стоимости груза с перевозчика, но их юрист на суде отказывался брать на себя ответственность: «Не наш водитель, мы вас вообще не знаем». Сумма дела небольшая — порядка полутора миллионов рублей, но та сторона хотела идти до конца, мы тоже.

На третье-четвёртое заседание они подали заявление о фальсификации документов и попросили назначить экспертизу, которая стоит 200 тысяч рублей и может растянуть процесс ещё на полгода.

Это было выгодно другой стороне. Они поняли, что решение будет не в их пользу и нужно будет платить, поэтому всячески пытались оттянуть срок выплаты. Чтобы убедить судью назначить экспертизу документов, ответчик написал на меня заявление о преступлении — фальсификация документов.

Судья отложил дело на месяц, чтобы получить согласие экспертов и дать время ответчику перевести деньги на депозит суда для оплаты экспертизы. Но деньги не пришли, судья перенёс ещё. Через месяц ответчик снова попросил судью отложить дело. В итоге, спустя четыре месяца, ответчик отказался от экспертизы: «Мы ничего не занесли на депозит, поэтому экспертизы не будет». Дело закончилось решением в нашу пользу. Длилось это год и 8 месяцев.

Для юриста заявление о преступлении — не страшно, но это удар ниже пояса. Заявить об экспертизе документов можно было и без этой клоунады. Я отбрехался, но после этого решил, что пора что-то менять.

Заявление о преступлении, которое ответчик написал на Кирилла

Расскажи о циничности в мире юриспруденции.

В юриспруденции есть термин «Шикана» — злоупотребление правом.
И сейчас этим часто злоупотребляют:

  • пишут заявление в уголовку, чтобы затянуть суд;
  • присылают поддельный факсовый документ;
  • зовут «своих» экспертов, которые заранее напишут то, что им скажут.

И из таких мелочей складывается большая картина, становится неприятно. Если год назад одинаковые дела решались одним образом, то сейчас они решаются уже по-другому, и это не потому, что вышел новый закон, а потому что практика повернулась.

Многих судей сейчас знаю по фамилии и понимаю, что: «Ааа, я иду к Иванову, всё, значит это надолго». Или к Петровой: «Блин, она хорошая тётка, главное лишнего не говорить, а давать информацию порционно, по пунктам». Готовишься к суду не процессуально, а к конкретному человеку.

Как выбирал новую сферу деятельности?

Я искал, как сделать сайт с кейсам юридической фирмы, но пока гуглил, как это сделать, часто находил советы бюро про редактуру и дизайн. Понял, что мне это нравится, интересно. Стал потихонечку углубляться: подписался на канал «Главреда», затем наткнулся на блог Никиты Ларионова — «Бегущий редактор». Слушал его подкаст — «Есть вопросик»: выпуски с Ириной и Максимом Ильяховыми. Ещё тогда прочёл книги: «Пиши сокращай», «Ясно понятно».

В том интервью, с Ириной, они много раз упоминали Школу редакторов и я подумал: «Чё за школа?». Посмотрел эту неподъёмную, длиннющую страницу, решил сравнить с «Нетологией» и «Скилл кап», где меня ничего не впечатлило, даже не запомнил ничего. Подумал, что бюро — это фундамент знаний по редактуре, много теории, практики.

Ещё я учился в «Чендж бейсикс» — курс Наташи Бабаевой про управление проектами, чендж, ран. Там рассказывают, как делать дела, управлять проектами, впихивать невпихуемое, брейнштормить.

Я брал интервью у Наташи: в нём она рассказала, что такое чендж, ран и про обучение на курсе.

Оказалось, что я учился вместе с Ириной Ильяховой. Это такой момент, когда ты думаешь: «Хм, Ильяхова, знакомая фамилия, а потом: Ааа!», — и вот это всё сложилось.

После обучения в «Чендж бейсикс» принял участие в вызовах Главреда. Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в этих вызовах. Купил подготовительные курсы, а 1 апреля 2021 года начал учиться в Школе редакторов.

Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в вызовах Главреда

Чем тебя привлекает редактура?

Работа юристом связана с документами и текстом, но их стиль кардинально отличается от того, которому учат в Школе редакторов.

Проучившись на первой ступени понял, что существует два мира — старый серый мир классической бухгалтерии и юриспруденции, где у тебя пятнадцать звонков за час, чтобы переспросить одно и то же, ужасные шаблоны таблиц, документов и писем.

И мир диджитала — с радугой и единорожками. Дело тут не в удаленке и Мальдивах, а во взаимопонимании, выполнении задач и уважении людей друг к другу. Кардинально иные взгляды на бизнес, задачи, цели. Прикольно, что существует такой мир. Чем больше я занимаюсь редактурой, тем меньше нравятся задачи по юридичке.

Расскажи про первый текст, за который тебе заплатили.

Это был проект для «Нескучных финансов». Делал его параллельно с обучением на первой ступени Школы редакторов.

В марте 2021 года принимал участие в вызове — «Кто возглавит медиаконтур?», занял второе место. По итогам вызова ко мне пришел Илья Ерёмин, главный по контенту в «Нескучных финансах». Предложил написать письмо для велкам цепочки одного из их сервисов.

Он сразу сказал: «Держи демо учётку, вот тебе контакты продактов, общайся, разговаривай». Глаза боятся — руки делают. Убил на это майские праздники: сделал проект, а потом ещё статью. Первую денежку заработал благодаря вызову Главреда.

Чем запомнилась эта работа?

Это было небольшое письмо на четыре тысячи знаков. Но я всё делал в первый раз: первая платная работа, первый заказчик, первый сервис и Зум-колл с продактом. Учитывая, что я работаю юристом, то привык общаться с клиентами из старого мира: менеджерами по продажам, коммерсантами, поставщиками алкоголя.

Например, ни у одного моего клиента нет Трелло или каких-то систем управления, кроме 1С — всё это очень грустно. В мире диджитала, даже если нужно срочно что-то обсудить, то люди всё равно заранее договариваются о созвоне. А я привык, что если клиенту нужно — он звонит, если не дозвонился, то звонит ещё. Заранее никто не договаривается. Это был майнд блоу момент.

Чему тебя научил этот проект?

Если смотреть с технической стороны, банальным вещам: работе с Гугл-доком и хоткеям. Потому что до апреля-мая 2021 года моя основная рабочая машинка — Ворд и Эксель. Про Гугл-доки не знал.

Если с организационной стороны, то в первом проекте попрактиковался:

  • общаться с людьми;
  • задавать вопросы;
  • слушать ответы.

Это был первый опыт, когда я общался с человеком не просто в формате разговора, а снимал информацию, которая понадобится для материала. Своеобразный редакторский навык: слушая человека, параллельно структурировать информацию в голове и представлять, как она ляжет в конечном продукте.

Как ты решился поучаствовать в вызове Главреда без опыта, навыков?

Сразу вспомнил стикер про слабоумие и отвагу…

Ещё до начала первой ступени Школы редакторов, вообще нихера не понимая в редактуре, я занял третье место в вызове «Визуалити».

Потом попробовал себя в вызове «Кто возглавит медиаконтур?». Это всё было на любознательности какой-то. Не сказал бы, что были страхи, сомнения: просто пошёл и сделал.

Работа Кирилла для вызова «Визуалити»

Что тебе помогало занимать места в тройках лидеров в редакторских конкурсах?

Если вспомнить вызов о медиаконтуре — там надо было сделать любое из пяти заданий или сразу все. Я взял все пять. Нужно было заморочиться со звуком, а я последний раз что-то делал в 2007 году, если не раньше: «Окей, полез посмотрел, почитал, давай попробуем. Что-то получилось».

Потом мне сказали, что работа со звуком — одна из лучших частей моей работы. Опять помогло правило: «Просто начать делать и не бояться. Попробовать, покрутить, посмотреть, как оно делается».

Есть совет для людей, которые боятся подступиться к новым задачам?

Пообещать себе хотя бы полчаса позаниматься этим. Не сидеть, не думать, не переживать, а просто начать: написать текст, собрать мудборд, посмотреть, как что-то сделать. На Ютубе и в советах бюро есть куча информации о том, как собрать макет, работать в Фигме, Фотошопе. А потом за работой незаметно проходит час или полтора.

Сейчас вспомнил, что первый вызов главреда так и начал: «Ну, дай-ка полчаса перед сном попробую». Начал в 23:00, закончил в 03:00. Довольный сдал работу и лёг спать. Это действительно работает.

Чем сейчас занимаешься?

Сейчас началась третья ступень. Продолжаю заниматься проектами по юриспруденции, пишу статьи для «Майндбокса» и сервиса «Газпромбанк Инвестиции».

Как начал сотрудничать с «Майндбоксом» и сервисом «Газпромбанк инвестиции»?

Когда я был главредом «Кто студента», «Майндбокс» опубликовал вакансию в журнале, а я на неё откликнулся. Созвонились с Сёмой Сёмочкиным, обсудили и с августа начали. Запилили пробный проект, а потом вышла ещё статья.

В «Газпромбанк инвестиции» предложила написать Женя Веселова. Мы учились в одном потоке Школы редакторов — написал одну статью, сработались.

Планируешь внедриться в какое-нибудь агентство и работать там на постоянной основе?

Вся эта история со школой — это шаги, чтобы перестать заниматься юриспруденцией и начать заниматься редактурой. Пока не знаю, в каком формате это будет: с одной компанией или как фриланс.

Поездки по судам слишком много времени съедают, а ещё общение с клиентами. Хочется уйти на удалёнку, но работая юристом это невозможно.

Какие задачи стоят перед человеком, когда он только заступает на пост главреда «Кто студента»?

Основная задача, которая у тебя есть — выпустить статью в ближайший понедельник. Совет директоров журнала не спускает список задач после вступления в должность.

Либо остается материал в наследство от предыдущего главреда — наработки, черновики, информация об авторах, — либо нет. Мне повезло: Олеся Зайцева, предыдущий главред, передала наследство, с которым я начал работать.

Первая статья у меня уже была, а дальше задача — набрать команду авторов для сотрудничества, чтобы были новые выпуски. Потому что когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!». Если не сформируешь авторский пул, то будешь писать сам.

То есть, первая задача — выпустить что-то в ближайший понедельник, разобравшись, как это всё работает, а вторая — думать о том, что выпускать на следующей неделе, о чём писать, каких героев брать.

Когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!»

Как много времени ты уделял главредству?

Довольно много — часа 2−3 каждый день минимум, но не подряд. Постоянно читал что-то в ночи, после работы или в дороге. Моё главредство большей частью прошло ночами. Мне и авторы чаще отвечали в 11−12 ночи.

Ты либо переписываешься с героями, либо сам едешь на интервью, либо делаешь расшифровки, либо верстаешь. Постоянно какая-то работа в потоке: кто-то дёргает, спрашивает, сливается, приносит идеи.

Причём нет такого, что ты просто сел, два часа позанимался журналом, закрыл комп и пошёл делать что-то другое. Это прям в течение дня такой разброс. Можно сидя на встрече переписываться с автором, в перерывах читать статью на ближайшую неделю, а вечером верстать её в Вордпресе. Журнал требует внимания постоянно и много.

Чем занимался в журнале во время главредства?

Искал авторов, иллюстраторов, которые были моей самой большой головной болью. Если у меня был уже какой-то пул авторов, темы и идеи, то всегда была проблема найти иллюстратора. Несколько обложек рисовал самостоятельно, просто потому что не было людей. Это было самым сложным, что пришлось делать самому.

Где-то через месяц после начала главредства, успокаиваешься, понимаешь, как всё работает. После того, как разобрался с процессами, начинаешь думать над улучшением журнала. Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять и придумывать какие-то прикольные штуки.

Подумал, что у журнала есть Фейсбук, но нет Инстаграма — сделал. Ещё ряд идей записан на доске Трелло журнала, в наследие будущим главредам. Одного человека не хватает на то, чтобы заниматься всем, учитывая, что это факультативная штука.

Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять

Расскажи, как делал интеграцию журнала с Биржей Главреда.

Олеся Зайцева, предыдущий главред журнала, взяла интервью у создателей «Кто студента»: Сёмы Сёмочкина и Стаса Сажаева. Сёма предложил мотивировать авторов баллами на Бирже Главреда. Я спросил на вебинаре у Максима Ильяхова, что он думает по поводу интеграции журнала и биржи. Он сказал: «У меня такое ощущение, что у вас в редполитике написано: не писать Максиму Ильяхову…».

Потом я собрался с духом и написал ему. Предложил давать баллы только за спецвыпуски, чтобы журнал развивался чуть шире, чем он есть. Писать не только про студентов и преподавателей, а про людей из профессии в целом. Максим мне прислал техническое задание с описанием того, как интеграция биржи делалась для сервиса «Буст».

Созвонился с Сашей Тубольцевым и Петей Трунковым, создателями «Буст», спросил, где они искали разработчиков. Чтобы интегрировать биржу в журнал, нужно было сделать программную часть, подготовить код. То есть интеграция делается не руками, а с помощью API.

Месяц или полтора я искал разработчика. Так как это всё на добровольных началах, то писал сначала в чат первой ступени с этим вопросом, сокурсницы дали контакты мужей, которые занимались разработкой. Общался с ними, но там никто не помог. У всех работа, не до того было.

К тому моменту моё главредство уже подходило к концу, понял, что нужно эту тему докручивать. И написал знакомому разработчику: он помог советом, делом. Мы с ним немного поменяли парадигму: не стали делать интеграцию через мега программирование, а сделали с помощью программных средств Гугла, чтобы её было удобно поддерживать главредам и не вмешиваться в хостинг сайта. Потом утвердил решение у Максима, протестировали и запустили этот процесс. Договорился ещё о том, чтобы за спецвыпуски, которые были с начала моего главредства, ребятам зачислили баллы.

Когда главред заступает на должность, то он остаётся один со всеми задачами, а исполнители постоянно меняются?

Да, это странный симбиоз — ты отвечаешь за выпуск, но у тебя нету постоянной команды. Все учатся, работают и авторы пишут только за мотивацию: за баллы в школе и на Бирже Главреда. Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер.

Многим журнал нравится, многие ребята из школы хотят работать для журнала. Прикольно, что у него есть прослойка таких людей.

Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер

Какие были ошибки в работе во время главредства?

Мне несколько раз прилетало за опечатки от Николая Товеровского или от кого-то из ребят. Благодарил, исправлял.

Как-то не работали некоторые страницы журнала, приходилось быстро разбираться, что такое редирект ссылок в Вордпресе.

Были слитые интервью. Когда с героем пообщался, но интервью не вышло по каким-то причинам, но это не ошибка, а часть процесса.

Какой опыт получил от главредства, какие выводы сделал после этого?

Я, наверное, до сих пор не рефлексировал об итогах главредства.

А вообще, опыт колоссальный: каждый день читаешь кучу материалов, общаешься с авторами, собираешь команду, рулишь процессом. По-моему, Олеся в интервью говорила: «Главредство даёт ощущение крыльев за спиной», — и я с ней согласен на 100 процентов. Ощущение от руководства таким процессом даже страх публичности снимает, потому что понимаешь, что публикуешь журнал, который прочитало несколько тысяч человек — это классное ощущение. Когда идешь общаться с героем, у которого подписчиков больше, чем у журнала — тоже классное ощущение.

Стал понимать, как работает Вордпрес и ХТМЛ, как верстать. Появился опыт работы с авторами, учитывая, что раньше его не было: «С людьми надо ширше, мягче», — как в старом фильме. Изучил особенности цифрового мира: как лучше подавать информацию, согласовывать.

Вывод — классно заниматься журналом, интересно. Именно в его самобытном формате. Когда ты четыре месяца занимаешься всем, а потом скрепя сердце отдаёшь место следующему главреду — это классный жизненный опыт.

Что делать, если автор делал интервью, а потом перестал выходить на связь?

У меня таких ситуаций не было. Была одна страшная история вначале главредства — я не знал до среды, что буду выпускать в понедельник. Первое интервью было с Аминой Примой. Оно уже было отредактированное после конкурса.

Второе — с Катей Кушнир, оно осталось в наследство от Олеси Зайцевой, предыдущего главреда. Третье взял у Наташи Бабаевой, за первые две недели главредства, и за неделю его забабахал на волне энтузиазма с помощью Насти Романовой — она была редактором. И после Наташи у меня была пустота: не знал, что буду выпускать.

Неожиданно девчонки с моего потока прислали готовое для выпуска интервью c Женей Веселовой. Я даже не знал о его существовании. А дальше уже проблем не было: интервью стабильно выходили и после меня 6−7 выпусков оставалось.

Бывало ребята пропадали, но потом возвращались, но это не было критическим моментом. Понимаю, что работа в журнале не приносит денег, но мне повезло, что ребята, с которыми сейчас учусь — классные и ответственные. Я мог на них положиться.

Про что любишь писать, какие темы интересны?

Мне не нравится писать на юридические темы, как это не смешно звучит. Наверное, это из-за того, что хочется от неё отстраниться. Когда приходится в этом разбираться, то у меня появляется неприкольное состояние.

Я не так много тем перепробовал. Нравится брать сложные темы, в которых можно что-то придумывать помимо текста и иллюстраций и делать в них какие-то классные штуки.

Когда был первый проект для «Майндбокса», там нужно было написать статью про ARPU — это маркетинговая метрика, которая показывает, сколько пользователь в среднем приносит денег. Я для этой статьи сделал калькулятор для расчета метрики по месяцам. Взял в Гугл-доке табличку, из неё вывел диаграмму, чтобы было наглядней и получилось классно.

Калькулятор для расчета ARPU для статьи «Что такое ARPU, как и зачем его считать»

В статье для журнала «ВыИскали», я сделал образец жалобы. Эта статья была на юридическую тему. Просто взял свою же жалобу, которую писал по административке, немножко переделал, чтобы можно было опубликовать: «Вот, пожалуйста тебя статья, а в ней сразу образец жалобы, который можно взять в Гугл-доке, скопировать, набить на свою ситуацию».

Образец жалобы для статьи «Как обжаловать штраф ГИБДД»

Мне нравится, когда можно развернуться и сделать дополнительную пользу ещё внутри материала. Не в тексте, а в чём-то, что поможет, что-то более прикладное. То есть дать не только инструкцию Икеи, а ещё и шестигранный ключик, который поможет собрать.

Не сказать, что это какой-то отдельный майндсет — для меня это просто способ решения задачи. Не всегда может получиться, но прикольно, если это можно сделать. Для меня это не является каким-то сверх вложением сил, времени.

Как с Инстаграмом для журнала — была идея, что можно не только публиковать материал и искать авторов, а делать что-то ещё дополнительно. Я думал, что когда Сёма, Оля и Слава делали дипломный проект — этот журнал, — то обложки согласовывали с Мишей Нозиком. Как оказалось потом — нет, это я придумал, моя галлюцинация. Но тогда уже постучался к Мише и попросил помочь с обложками для Инстаграма, он с радостью согласился. При помощи тебя и Миши мы сделали гайдлайн, макет обложки и так появился Инстаграм.

Как понять, что интервью получилось классным, полезным, интересным?

Мне кажется, что это такое внутреннее ощущение, когда интервью начинает читаться как художественная литература. Тогда всё удалось. Дело тут не в логике, не в терминах и оборотах. Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось. В тексте есть душа героя, что-то, что может зацепить читателя и откликнуться. Какими-то метриками трудно измерить — это просто чувствуешь, когда читаешь. Не скажу, что у меня эта штука мега прокачана.

Вспоминая Николая Товеровского, возникает ощущение сделанности. Даже если интервью читаешь раз 10−15, всё равно это ощущение складывается.

Мне кажется, самая боль — это когда ты уходишь после интервью и думаешь: «Блин, такой классный разговор, его надо выпускать подкастом». Но понимаешь, что контекст отношений другой. Общались для печатного интервью, а не живой речью, чтобы это можно было опубликовать.

Ты в моменте столько эмоций вытащил, а на бумагу их переложить трудно, чтобы оставить и речь героя, и пользу, такая внутренняя проблема — отредактировать так, чтобы и не перередачить и не оставить просто сырую расшифровку.

Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось

Что помогает бороться с боязнью брать интервью?

Никита Ларионов и кто-то ещё из главредов говорил: «Просто идёшь, берёшь, стучишься, спрашиваешь». Я сам писал многим героям с предложением взять у них интервью. Из всех, кому предлагал, даже не из школы, только один ответил, что не хочет сейчас давать интервью, может быть в дальнейшем даст. Все остальные с радостью соглашались, находили время.

Мне было мега страшно брать первое интервью у моей сокурсницы Кати Беренштейн. Мы встретились вживую, я мега волновался: мокрые ладошки, боялся, что ничего не запишется, всё рухнет. Это интервью потом вместе с ней дорабатывали, записывали. Оно вышло, получилось, всё классно.

Следующее интервью было с Наташей Бабаевой, тоже вживую. Общение с Наташей — это один из мега опытов моего главредства: «Как кусочек космоса пощупать». Наташа — это человек-энергия, мозг, эмпатия. Это что-то на уровне ощущений, когда приходишь и получаешь кучу классной информации. Я знаю, что такие люди есть, но я их довольно редко встречаю. Расшифровка интервью получилась на 49 тысяч знаков. Я его отредачил на волне эйфории за одну неделю, Наташа довольна и я тоже.

Этот момент эйфории после интервью — на него можно подсесть. Многие говорят, что можно подсесть на татуировки — вот это похоже. Сначала страшно, непонятно, потом в процессе может быть даже больно, но потом ты приходишь и хочешь ещё.

К чему сейчас стремишься?

Если прямо вот узко на ближайшие полгода — закончить школу, пройти третью ступень и пробовать делать разные крутые штуки. Стремлюсь дальше учиться, как в школе, так и в каких-то проектах. Я понимаю, что ещё маленький и надо расти.

Какие качества нужны, чтобы стать главредом?

Мне кажется тут должны быть хорошо прокачены софт-скилы. Важно уметь понимать читателя, общаться с авторами. Быть понимающим, и в то же время строгим, сердитым — это всё про баланс хорошего руководителя.

Главредство — это общение с клиентами, читателями, авторами, дизайнерами, верстальщиками, то есть это общение с кучей людей, которые тебе помогают делать издание. Поскольку работа творческая, то какие-то классические методы управления, например, проектное управление, не особо будут вкатывать. Это не про то, чтобы сюси-пуси разводить, но понимать, чувствовать людей. На удалёнке это трудно делать, но стоит пытаться пощупать человека через Телеграм. Такой вот софт-скил21-го века.

Что посоветуешь будущим главредам «Кто студента»?

Не идите на конкурс главреда (смеётся)…

Наверное, посоветую не бояться брать интервью. Классно, когда выстроена работа, когда остались материалы в наследство, но всё-таки посоветую самому идти, не бояться. Идти не только к студентам, но и к преподавателям, делать спецвыпуски.

Ходить к другим ребятам из индустрии — это классный опыт, классное общение. Во-первых, расширяется горизонты, во-вторых, если продолжать делать, то цепочка малых событий поможет в дальнейшем.

Имеешь в виду, что маленькими шагами в итоге придёшь к результату?

Да. Для многих журнал не самый известный, но люди всё равно соглашаются дать интервью.

Журнал даёт доступ к людям, которых раньше читал в интернете, смотрел на Ютубе. Можно предложить взять интервью и с большей вероятностью они согласятся. Cможешь с ними пообщаться, впитать их мудрость. И кто знает, как всё дальше сложится.

Плюс это скил, который тебя прокачает — редактура, общение и так далее. Основной совет — больше общаться.

Анастасия Радостева Преодолевайте только то, что очень нравится

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чем занимается географ-криолитолог и эсэмэмщик, что изменила в работе после двух ступеней школы и почему решила рисовать обложки для журнала.

Ты географ-криолитолог по образованию. Расскажи, что это за профессия?

Географ-криолитолог изучает многолетнюю мерзлоту: рельеф и строительство на ней. Я какое-то время работала по профессии, но в Москве мало мерзлоты, поэтому это была не самая захватывающая работа.

Я училась в МГУ, и мои родители довольно долго не пускали меня работать, потому что нужно было много учиться. На первую работу по специальности я устроилась в научный институт, он занимался изысканиями: предварительными исследованиями местных условий для строительства промышленных объектов. У института были неплохие проекты по строительству портов и трубопроводов на мерзлоте — то, в чём я, по идее, разбираюсь.

В Подмосковье пробиваю ломом шурф — яму для исследования сезонной мерзлоты

Почему ты выбрала профессию географа?

Честно говоря, не было какого-то великого смысла, выбор стоял между химфаком и геофаком. С химией у меня было всё хорошо, но я подумала, что там слишком много математики, а вот природа — здоровская, поэтому я пошла на геофак.

Во время учёбы сформировала представление о Земле как о большой базе данных и получила знания о почве, ядре, растениях, животных, погоде, — и это было прикольно. У нас проходила практика в разных местах: на Кавказе мы жили на лавинной базе, в Норильске изучали, как строят города на севере, на Вилюйской ГЭС изучали проблемы, которые возникают при строительстве плотин. Это был хороший способ попутешествовать, честно говоря, но приходилось много работать физически.

Я принимала участие в научных исследованиях: изучала, что будет, если построить столько-то домов такой-то высотности; как поменяется из-за этого природа, погода, мерзлота; будет ли всё это кривое-косое; что сделать, чтобы оно было прямое.

Чтобы получить образцы для своего диплома, я провела два месяца на севере. Это было тяжело. Ещё со школы мне казалось, что мы все учимся и работаем ради того, чтобы героически преодолевать, и только поэтому человек растёт. Но тогда, на севере, я поняла: преодолевать можно только то, что очень нравится. Излишне создавать себе дополнительные трудности, потому что тогда в жизни не будет ничего, кроме преодоления. Как у меня в тот момент.

Я решила попробовать себя в другой профессии. Нашла общественную организацию, которая развивает картографию и кадастр. Они искали человека, который будет писать для них тексты, рисовать картинки, верстать сайт. Я написала, что хочу у них работать, и меня взяли. Но после четырёх лет работы поняла, что я не развиваюсь в плане текстов. Поэтому я прошла курсы медиажурналистики и нашла другую работу.

Я в Якутии. Синие и белые полосы — это лёд. Вокруг якутское лето, температура +25

На Вилюйской ГЭС. Мне 19 лет. Это была первая практика, на которую я поехала совсем одна, без преподавателей и однокурсников. Жила в поселке с населением пять тысяч человек два месяца. Работала на местной научной станции: мы следили, чтобы ГЭС не уплыла, и проверяли, какие инженерные процедуры защищают берега вокруг ГЭС от таяния лучше, а какие хуже

Ты писала что-то на тему географии?

Да! У меня были научные статьи с соавторами в научных журналах. Все аспиранты всегда пишут с соавторами. Единственное, что у меня выходило развлекательного, это статья для научно-популярного журнала «Кот Шрёдингера». Я писала, как вырастить мерзлоту в холодильнике. Родители прокляли меня после этого текста, потому что я делала эту мерзлоту в своём холодильнике, и он весь был в земле.

Кем ты работаешь сейчас?

Так получилось, что скользкая дорожка привела меня в социальные сети. Сейчас я занимаюсь рекламой и веду соцсети PwC в России. Это компания, которая оказывает услуги бизнесу: проводит аудит, помогает с налоговыми и юридическими вопросами, консультирует по ИТ-вопросам.

Что ты делаешь как эсэмэмщик?

Мои задачи направлены на бизнес, наших клиентов и привлечение новых сотрудников. У нас есть разные отделы: юристы, налоговики, айтишники, консультанты. Они приходят ко мне и говорят о том, что у них будет мероприятие или исследование. А я помогаю им это продвинуть: пишу пост, договариваюсь о размещении рекламы, придумываю интерактивы.

Как удаётся совмещать столько функций?

Сложно. В первый год работы было ощущение, что у меня едет кукуха. На тот момент я была единственным эсэмэмщиком в компании. С одной стороны, мне нужно было писать понятные тексты разной направленности, чтобы посетитель нашей страницы понимал, нужна ли ему услуга. А с другой, чтобы в этом сохранялся смысл и был нормальный русский язык. Я пыталась запомнить что-то из каждой сферы деятельности компании, плюс делала картинки. Это было тяжело.

Сейчас тексты мне как родные, я могу разобраться практически в чём угодно, но неглубоко. Это плохо. Хочется углубить специализацию.

В идеальном мире эсэмэмщик занимается только одним направлением — пишет посты. А дизайн, иллюстрации и реклама отданы другим отделам. У нас, как и во многих бизнесах, всё это делает пара человек. Поэтому я жму руку тем, кто занимается этим в одиночку.

Пост экспертов по обучению и развитию о том, куда уходит энергия и время, и откуда мы их черпаем

Пост о том, как стать более ценным сотрудником, развивая несколько навыков в смежных областях профессии

Как ты разбираешься в задаче?

Наверное, в этом мне помог Ильяхов, а, может, просто я наглая стала. Раньше я сидела и гуглила, разбиралась самостоятельно. А сейчас я открываю текст, и если непонятно, о чём он, то звоню заказчику: «Дорогой человек, мне непонятно. Давай разберёмся, что ты хочешь от меня? Потому что я тебя хочу понять, но читатель в интернетах не будет этого делать».

У меня очень специфические внутренние клиенты. Люди, которые работают в консалтинговых компаниях, порой считают, что лучше знают, каким должен быть любой текст, тем более «текстик для соцсетей». Человек же отчёты, коммерческие предложения, презентации для клиента делает.

Я делю трудных клиентов на два вида.

Первые — чересчур инициативные, они заранее продумывают вопросы и ответы, беспокоятся о продвижении, имея об этом примерное представление. В таких случаях я стараюсь лично подойти к человеку и объяснить, что не нужно глубоко вовлекаться в продвижение. Я могу ответить на все вопросы и здесь для того, чтобы сэкономить его время.

Вторые — это те, кто не понимает, что публикация об их работе не может появиться без их участия. Например, предлагает написать экспертную статью за него. Естественно, я не могу так сделать. Такие клиенты отваливаются, когда понимают, что для публичности надо вовлекаться, а они не готовы. Лучшее, что я могу сделать, это не напоминать им, что реальность не совпала с ожиданиями.

Почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я учусь в Школе редакторов, чтобы разобраться, что я могу и что хочу делать дальше. Я думала, что самым полезным предметом будет редактура, а потом послушала Синельникова и Товеровского и начала по-другому работать с внутренними заказчиками.

И, наверное, мне нужна Школа редакторов, чтобы научиться делать медийный проект разного масштаба в команде и не бояться себя определять.

Мне нравится придумывать какую-то идею и её понятно рассказывать, кажется, это у меня получается лучше всего. Например, в нашей фирме я хожу в Клуб переговорщиков. На одной из встреч коуч рассказывала про ассертивность — умение, сохраняя лицо и уважение к собеседнику, говорить «нет». Мне и моим коллегам тема показалась очень интересной. Я записала конспект по её лекции, посмотрела презентацию, собрала пост и опубликовала в нашей соцсети. Сделал это, чтобы коллеги, которые не смогли посетить занятие, прочли и при желании могли записаться на тренинг по этой теме.

У меня никогда не было большого желания заниматься именно соцсетями. Мне нравится заниматься контентом. Остальное, особенно административную работу, например, отчётность, я, конечно, делаю, но не о таком мечтала. Так как я занимаюсь рекламой, то все документы на мне: акты, счета, расчёты. И соцсети — это не сферический вакуум, поэтому мы смотрим, какой результат приносит наша работа, делаем аналитику и предоставляем отчёт маркетологам. Потому что писать, не измеряя, как это работает — дорого.

Пост по тренингу Виктории Бокушевой о том, как справляться с натиском собеседника, не переходя на крик и не сдавая позиции

На данный момент ты закончила вторую ступень школы, расскажи, что изменилось работе?

Мне кажется, что я стала увереннее, например, мне теперь не страшно позвонить и поговорить с заказчиком. Благодаря пониманию задачи появилось больше уверенности, что получится без истерики донести свою позицию. То есть уже не так страшно прийти к человеку любой позиции и объяснить, как стоит делать, а как нет.

Я стала быстрее собирать макеты постов благодаря базовым принципам, о которых говорит Михаил Нозик. И главный момент, который изменился — стало больше любви и спокойствия в работе с внутренним клиентом, переговорах и в целом.

Ты долгое время помогала с выпусками для журнала. Почему решила рисовать обложки?

Сначала я выпустила статью в журнале и спросила главреда, чем могу помочь. Мне хотелось поработать в команде, но из-за высокой нагрузки на работе я не могла полноценно готовить интервью. А рисовать и согласовать картинку организационно проще.

Первая обложка для журнала «Кто студент»: интервью Даши Платоновой. Рисовать кота было настоящей магией, потому что у него трогательная история: девочка прислала Даше рисунок с котом, а коллеги нашли похожую игрушку. Хотелось передать теплоту истории

Мне очень нравилось рисовать обложки, потому что это классная игра — сделать выжимку из интервью и поместить всё на одной картинке. Чтобы человек посмотрел, нашёл общие смыслы и понял главную идею. Мне кажется, лучше всего это получилось с Синельниковым и со Станиславом Рогачковым.

Считаю, что это лучшая моя обложка для интервью, где удалось передать смыслы. Мы-солнце и ключ к понимаю людей — любимые элементы. Ключ переосвещался в Фотошопе 4 раза — чтобы для каждой версии обложки свет от солнца падал с правильной стороны

Моя обложка к статье о переговорах. У Ильи Синельникова здесь моя рука, а лицо — коллаж из фотографий ребят, участвующих в статье

Ты училась рисовать?

Я потратила полтора года на различные курсы, но не получалось. Мне повезло, что в какой-то момент я пошла в Британскую высшую школу дизайна на интенсивный курс Виктора Меламеда по иллюстрации. Виктор объяснил, что главное не выверенность линий, а какая-то идея в картинке. То есть когда человек смотрит, и у него в голове загорается лампочка.

Когда Виктор посмотрел, как я рисую, он сказал: «Зачем вам пытаться нарисовать что-то реалистичное, если у вас прикольно получается нереалистичное, у вас клёвые идеи». С тех пор я пытаюсь развивать своё чувство композиции, чувство цвета и учусь придумывать клёвые идеи.

Расскажи, как приходили идеи рисунков для обложек журнала?

Я читала текст, выписывала оттуда ключевые слова, моменты, фразочки и смотрела фото. Дальше делала визуальную историю в Прокриэйте или Фотошопе.

Какие сложности возникали, когда рисовала обложки?

Придумать идею было несложно, а реализовать технически бывало трудно. Например, долго делала в Фотошопе букву Д, увеличенную лупой, для интервью Светланы Дучак.

Обложка для интервью Светланы Дучак. Увеличение «Д» под лупой оказалось непростой задачей: в Фотошопе отказали необходимые функции. Если у вас комп на М1 и тоже отваливаются инструменты, зайдите в Creative Suite и переключитесь на обычную версию Фотошопа

И меня поймут те, кто сейчас рисует обложки, что самая большая боль — чистить волосы. Например, в интервью с Александром Поливановым на обложке с помощью цвета и тени пришлось добавлять плотность волосам.

Ещё забавная история с обложкой для статьи по переговорам. Была идея сделать руку как у Нео. Я скачала десять рук, вырезала в Фотошопе, но все они расходились на пиксели, было ужасно. Это был канун Нового года, и не было никаких рук, кроме моих, поэтому у Синельникова на этой обложке моя рука.

Первый черновой вариант обложки. Подразумевалось, что мы сделаем мокап с чатом студентов

Второй черновой вариант, который стал финальной идеей — на нём как раз рука Нео

Третий вариант задумывался так, будто все участники интервью присутствуют на занятиях у Синельникова. На месте кружочков должны были быть лица

Помог ли опыт работы в журнале в дальнейшем обучении?

Да. Я поняла, что школа дана не только для того, чтобы учиться, а чтобы знакомиться с людьми и не стесняться задавать вопросы. Мой главный челлендж после второй ступени — задавать вопросы и до всех докапываться, и это очень помогает на работе.

Как планируешь развиваться в профессии?

Я не очень хочу дальше оставаться эсэмэмщиком, но посмотрим. Потому что у меня меняется настроение, ведь, с одной стороны, я делаю важную социально-ответственную работу: защищаю сотрудников компании в интернете. Например, мы обучаем сотрудников быть соцмедиа грамотными, понимать принципы интернета и не переживать из-за комментариев. А с другой, хочется делать что-то большое: писать статьи, колонки и кейсы. Поэтому пока план: закончить школу и стать редактором.

Александра Вельянинова Я специалист по неясной херне

Выпускница 7 потока Школы редакторов и главред Райффайзен Банка рассказала, как организовала работу с редакторами, по каким критериям выбирает стажёров и почему называет себя специалистом по неясной херне.

В канале «Говорит бренд» ты пишешь, что улучшаешь коммуникации в Райффайзене и побаиваешься слова «главред». Почему?

Изначально ребята в Райфе искали человека на позицию главреда. Тогда в банке было всего пару человек, которые занимались редакторской работой, — в поддержке и во внутренних коммуникациях. В остальных продуктах и направлениях редакторов не было. Я должна была стать первым «масштабным» редактором в банке.

Я считаю, что некорректно в такой огромной организации называть кого-то главредом. Главред отвечает за все коммуникации, но банк — такая гигантская структура, что просто невозможно отвечать за всё. У нас очень много направлений и продуктов — для физлиц, малого и среднего бизнеса, корпоративных клиентов. Есть отдельные компании Райффайзен Капитал, Райффайзен Лизинг и Райффайзен Лайф. А ещё много продуктов и коммуникаций для сотрудников, потенциальных кандидатов, стажёров, IT- и дизайн-сообществ. Отвечать за всё это одному человеку или даже хотя бы полноценно держать все направления в фокусе невозможно. Даже через год работы в банке я продолжаю узнавать про коммуникации, о которых раньше не слышала.

Моя должность называется Verbal Branding Lead, это что-то вроде бренд-директора по текстам. Звучит сложно, поэтому иногда для простоты я представляюсь главредом. Я работаю в команде, которая отвечает за бренд банка: разрабатываю редполитики и гайды, нанимаю редакторов, помогаю им интегрироваться в команды и веду крупные проекты по вербальному брендингу.

Например, недавно мы начали реконструировать отделения банка и полностью переработали в них навигацию и вообще все тексты, которыми мы говорим с клиентом со стен, дверей, интерактивных панелей. Для этого нужно было найти тон оф войс, согласовать глоссарий, разработать систему навигации и шаблоны объявлений, протестировать результат на сотрудниках и клиентах, что-то поправить и снова протестировать.

Валюты в банкоматах меняются, а сами банкоматы могут переезжать. До реконструкции приходилось ставить-вешать-клеить многочисленные таблички с пояснениями — например, какую валюту принимает и выдаёт банкомат. В новых отделениях мы вешаем магнитные значки валют над банкоматами. Их хорошо видно и можно легко снять или добавить. Это тоже работа редактора: придумать функциональное и гибкое решение

Как у вас организована работа с редакторами?

Мы быстро поняли, что продуктам нужны свои редакторы. Сейчас у нас уже 14 редакторов в разных направлениях, и мы продолжаем нанимать ребят.

У нас не централизованная редакция, и я не руковожу ребятами непосредственно. Банк организован по продуктовому принципу: над каждым продуктом или сервисом работает команда, в которой есть все ключевые специалисты: менеджеры, аналитики, разработчики, дизайнеры, исследователи, маркетологи, а теперь ещё и редакторы. Упрощённо, есть команда мобильного приложения для физлиц или команда привлечения корпоративных клиентов. Редакторы работают в этих командах, получают бизнесовые задачи от руководителей и видят, как результат их работы доходит до конечного пользователя.

В такой структуре нет проблем централизованных редакций, о которых я часто слышу. Например, что редакторы недостаточно погружены в бизнес-контекст, не всегда знают, куда уходит их текст, не видят результата своей работы. Они просто отдают текст команде, которая его заказала, и берутся за следующий. В результате текст может не до конца решать задачу, а сами редакторы постепенно теряют осмысленность.

Ещё одно название моей роли — комьюнити-лид редакторов. Я нанимаю, обучаю и синхронизирую всех редакторов между собой. Моя задача — сделать так, чтобы тон оф войс был одинаковым в разных точках коммуникации. Без этого часто бывает, что кто-то в своём продукте составил глоссарий или гайд, а ребята в соседнем направлении делают такие же задачи и про эти наработки даже не знают.

Как руководитель редакторского сообщества я популяризирую редакторскую профессию и развиваю компетенции работы с текстом во всём банке. Объясняю командам, зачем им редакторы, помогаю составить карту компетенций и нанять подходящего специалиста, провожу вебинары и практикумы про текст для смежных профессий: дизайнеров, маркетологов, исследователей, аналитиков, специалистов поддержки, клиентских менеджеров.

Редакторы работают в продуктовых командах и объединены редакторским сообществом. Я руковожу этим сообществом и синхронизирую всех редакторов банка между собой. Презентация про работу с тон оф войс в Райфе

Насколько сложно найти хорошего редактора?

В нашем случае несложно, мы довольно быстро закрываем позиции. Мы получаем много откликов и чаще бывает наоборот: несколько кандидатов доходят до финала и бывает сложно выбрать между ними. Например, у кого-то лучше с UX-редактурой, а у кого-то — с софт-скиллами: коммуникацией, решением конфликтов, постановкой бизнес-целей.

Часто сильных кандидатов находим в комьюнити, которое образовалось вокруг банка благодаря нашим публичным активностям. Например, мы опубликовали гайд про текст в интерфейсе и ребята обратили на нас внимание как на редакцию, с которой интересно поработать.

Ещё мы организуем бесплатные вебинары и практикумы про текст. Первый воркшоп про интерфейсный текст сделали после нашей конференции Fintech Design Conf — открыли регистрацию на 50 человек и провели с ними полноценный практикум. Но стало ясно, что желающих намного больше, поэтому мы устроили открытый вебинар на Ютубе с элементами практикума в чате. Так нам удалось открыть знания для ещё большего числа людей, и это радостно.

На вебинар-практикум про текст в интерфейсе зарегистрировались 1600 человек. За три часа разобрали три раздела: «Смысл», «Тон» и «Интерфейс» — и попрактиковались на тринадцати экранах реальных продуктов

Недавно вы набирали стажёров-редакторов в банк. Расскажи, как это было?

Стажёрская программа по другим специальностям идёт в банке уже давно, а стажировку для редакторов запустили впервые. Мы даже близко не рассчитывали, что к нам захотят попасть 700 человек. Это очень приятно, но одновременно это большая ответственность. Потому что когда берёшь троих человек из семисот, то остальные 697 кандидатов могут уйти страшно расстроенными и даже обиженными.

Первая стажёрская программа по редактуре стартовала в январе, отбор начали в ноябре 2021. Надеемся летом 2022 запустить второй поток

У нас было три этапа отбора: небольшой тест, задание и ассессмент. Многие ребята проделали серьёзную работу, и мы предельно объективно её оценивали: выбирали не по университетам и сопроводительным письмам, а по результатам заданий.

До тестового задания дошли 45 ребят. Мы оценивали результат по семи критериям: смелость, смысл, стиль, структура, интерфейс, мелочи, английский. По каждому мы выставляли баллы, а 12 авторов лучших работ пригласили на финальный этап — ассессмент. На ассессменте проверяли софт-скиллы: ребята в режиме очень сжатых сроков решали групповой бизнес-кейс и индивидуальный кейс по редактуре. Вели ассессмент профессиональные консультанты из агентства по развитию персонала. Ещё мы пригласили коллег из команд, куда искали стажёров. В итоге на стажировку взяли троих ребят.

После отбора мы провели вебинар для всех желающих и рассказали, как оценивали работы. Мы старались донести две мысли. Во-первых, что отказ — это не провал, а повод вырасти, поэтому стоит относиться к любой работе или тестовым заданиям как к возможности развиваться. Это работа на себя. А вторая важная мысль — что мы с большим уважением и тщательностью отнеслись ко всем заданиям, а не просто разделили их на две пачки по принципу «неудачники нам не нужны». В сумме на проверку сорока пяти заданий у нас ушло больше человеко-недели, то есть минимум по часу на задание. И критерии были очень подробные.

На разборе тестовых заданий редакторов-стажёров рассказали про систему оценки и посмотрели примеры из разных работ

А в чём заключается стажировка?

Стажировка — это возможность попробовать себя в профессии. Стажёр приходит на полгода, после чего есть два варианта. Если человек вписался в команду, ему нравятся задачи и руководители довольны результатами, он остаётся работать в банке и переходит в штат. Если команда не увидела эффекта от его работы или самому стажёру что-то не подошло, мы расстаёмся. По опыту стажировок в других направлениях, три четверти стажёров остаются у нас работать.

Мы с руководителем команды составляем план на шесть месяцев для каждого стажёра. Туда входят задачи по бизнесу и профессиональному развитию. Например, бизнес-задача для стажёра по UX-редактуре — отредактировать сценарий для нового сервиса, а задача из профессиональной плоскости — научиться работать сразу на макетах в Фигме, а не в гугл-доке или комментах.

Почти каждый день мы даём ребятам обратную связь и дополнительно делаем большие сессии с обратной связью, чтобы ребята знали, куда двигаться. Первая — через два месяца после начала стажировки. Это позволяет и нам, и кандидату остановиться и посмотреть в целом на процесс. Мы много вкладываемся в стажировку, потому что обещали ребятам, что они попробуют разные форматы.

Есть ли смысл молодым специалистам откликаться на вакансии в Райффайзен Банке?

Да. Тестовые задания на мидловые позиции мы оцениваем по таким же объективным шкалам, как показали на примере стажёров. Если мы не упоминаем в вакансии, что опыт критичен, то без этого опыта можно и нужно откликаться.

Я всегда пропагандирую, что сделать задание — это тоже развитие. А если задание будет неплохое, то можно попасть на встречу со специалистами компании, поговорить с продактом, исследователем или дизайнером, которые работают в банке над реальными продуктами. Это тоже классный опыт.

Пробовать всегда хорошо, главное — правильно относиться к тому, что что-то может не получиться.

До Райфа ты работала в Яндекс Go. Чем там занималась?

Я работала в Яндексе почти два года. Однокурсница из Школы редакторов ушла в Яндекс Такси и скинула вакансию в один из редакторских чатиков. Так что в каком-то смысле я перешла в Яндекс благодаря Школе редакторов.

Меня пригласили как главреда команды клиентского сервиса Яндекс Такси, тогда ещё не было Go. Моей задачей было упорядочить адресные коммуникации с водителями, пользователями и таксопарками. Но через пару месяцев моя руководительница перешла в другой сервис и предложила мне возглавить команду вместо неё. У меня уже был менеджерский опыт, и я согласилась. Так я вместо главреда стала операционным руководителем.

Сначала я руководила 4−5 командами, постепенно добавлялись новые и росли старые. Когда я уходила, в моей службе было уже 100 человек: не только редакторы, но и другие специалисты, работающие на качество сервиса. Мне пришлось разбираться в куче новых вещей, например в машинном обучении и технологиях онлайн-обучения сотрудников.

Это был сильный опыт. Какое-то время я совмещала позицию руководителя службы с ролью главреда, подключалась к работе с пользователями и курьерами Яндекс Еды и Лавки как редактор. В карантин мне посчастливилось поработать над запуском коронакризисных проектов и благотворительных инициатив, которые сейчас развиваются в Яндексе. Я была специалистом по неясной херне, как я себя называю.

Мы постоянно искали способы улучшить опыт пользователей и водителей, выйти за рамки переделки текстов. На фото студенты Британки презентуют свой проект про заботу о водителях. Мы два или три раза отдавали студентам реальные проекты, и они приносили много идей

Почему ты называешь себя специалистом по неясной херне? У тебя даже канал в Телеграме с таким названием.

Один коллега мне сказал: «Саша, ты не редактор, ты тишейпер». Тишейпер — это человек, у которого есть ключевая специализация — вертикальная чёрточка, но при этом есть знания и опыт в других областях — горизонтальная чёрточка. Кажется, это про меня. Моя работа всегда подразумевает компетенции из разных областей, которые я в себе совмещаю.

До Яндекса я работала пиар-директором в компании, куда пришла как редактор. Я была и менеджером, и ивентщиком, и дизайнером, и экспертом по внутренним коммуникациям, и специалистом по управлению знаниями, и фасилитатором, и даже немного эйчаром. Как будто всем на свете.

Несколько лет назад я не понимала, как себя представлять. Формально я была пиарщиком, но пиарщиком себя не ощущала. Я была менеджером, но уже далеко не только им. Я интересовалась дизайном и много в нём понимала, но не готова была назвать себя дизайнером. В какой-то момент я назвала себя специалистом по неясной херне, и оказалось, что таких людей много. Они тоже сочетают в себе много компетенций и по-другому не умеют.

Пост про специалиста по неясной херне хорошо разошёлся, и сейчас я регулярно слышу это выражение

А можешь сказать, к чему тяготеешь больше: к редактуре, пиару, дизайну?

Я люблю доводить дела до конца и делать проекты. Всё, что мне в этом проекте нужно, я готова или освоить, или найти нужного специалиста в помощь. Даже если ты менеджер и есть команда, нужно понимать, что и как работает. Это важно, чтобы принимать решения.

В своём канале ты пишешь, что хочешь запустить курс и написать книгу. О чём они будут?

Ох, я надеялась, что этот канал никто не читает. Я хочу сделать практический курс или короткий интенсив по UX-редактуре. Формат вебинара не позволяет поработать со всеми участниками и копнуть поглубже. Есть ощущение, что люди считают, что они что-то прошли, но я понимаю, что не дала им всех нужных знаний.

Меня вдохновляет, когда на практикуме у людей начинает получаться то, что раньше не получалось. Или когда они не понимали какие-то принципы в интерфейсе, а потом раз — и стало прозрачно. Хочется собрать все знания по UX-редактуре и сделать полноценный практический курс.

Про книжку — это какие-то мои далёкие мечты. Хочется систематизировать все мысли из блога и концентрированно их подать. Сейчас много офигенных редакторских каналов, но читать их насквозь сложно и не всегда ценно. Это как долго-долго идти рядом с человеком и наблюдать, как он размышляет и развивается сам.

Книга — более уважительный к аудитории формат. Как будто твой путь — это верёвочка, ты из неё сложил красивую фигурку и в этом виде отдал людям. Так ты экономишь их время и даёшь бóльшую пользу.

Раньше я не верила, что могу сказать людям что-то ценное, но меня воодушевил отклик, который я получила на гайд про интерфейсный текст. Было неожиданно и приятно, что какая-то штука, которую ты сделал для себя, может быть полезна ещё и другим. Уже почти год, как мы его опубликовали, и мне продолжают почти каждый день писать люди. Спасибо всем, кто делится своими впечатлениями, а не просто держит в себе.

Откуда ты узнала про Школу редакторов и почему решила пойти туда учиться?

Я знала про неё с самого начала, но пропустила первые наборы. Тогда я была руководителем внешних и внутренних коммуникаций в IT-компании. Мои задачи выходили за рамки редактуры, и было не совсем понятно, зачем углублять знания в этой области.

Помогла случайность. У кого-то из друзей я увидела классный способ составлять долгосрочные планы — Life Audit. Надо ответить на простой вопрос: «Что я хочу сделать?» — и записать не меньше ста пунктов на стикеры. Считается, что так ты можешь докопаться до важных, но до сих пор не воплощённых желаний.

На одном из моих стикеров было написано «Школа редакторов», а на другом — «Британка».

Ты закончила первую ступень Школы редакторов на четвёртом месте, а вторую — на первом. Как тебе это удалось?

Для вдохновения скажу, что по рейтингу вступительного задания я была чуть ли не последняя (на пятьдесят седьмом месте из семидесяти двух поступивших). Это к вопросу о том, как относиться к отказам и провалам.

Когда я решила поступать, заявки уже не принимали. Я написала организаторам и попросила меня принять. Мне разрешили, если на следующий день я сдам вступительное задание.

Я перфекционист и в обычной ситуации решила бы: или идеально, или никак. Но стикер в стопке планов прочистил мои приоритеты: сейчас или никогда. В следующий поток я уже не пойду, потому что на следующий год у меня были личные и рабочие планы. Я могу и хочу пойти только в этот поток, неважно, какая я буду в списке.

Я сделала какое-то чудовищное задание. Мне до сих пор за него стыдно. Нужно было собрать промостраницу или статью на конструкторе, а я не умела работать ни с одним конструктором и конструктор выбрала какой-то дикий — кажется, Wix (задание найти в архивах не удалось).

Но важно, что человек, который поступил на последнее или предпоследнее место, может закончить вторую ступень на первом месте. Я всем начинающим редакторам и стажёрам, которые к нам приходят, стараюсь донести эту мысль: каждое действие — это всего один шаг в длинной цепочке шагов. Он не может и не должен вас демотивировать. За ним будет много других шагов, а значит, много шансов на успех.

Одновременно со Школой редакторов ты пошла учиться в Британскую школу дизайна. Как удавалось всё совмещать?

Я мечтала поступить в Британку со студенчества, но с рабочей жизнью никак не успевала. В итоге бахнула её одновременно со Школой редакторов. При этом я работала фултайм, а нагрузка везде приличная.

Сейчас я понимаю, что это всё-таки не ок, лучше так не делать. За два года у меня не было ни одного выходного, спала я по четыре часа. Когда смотрю фотографии тех лет, вижу истощённого человека.

Даже если тебе очень нравится твоё дело, нельзя оставаться без выходных и нормального сна. Лучше свои желания распределять более здраво по жизненной схеме. Какое-то время я восстанавливалась после этой нагрузки, у меня было выгорание.

С другой стороны, я не особо жалею об этом. Такой опыт.

Никому не обмануть закон сохранения энергии: если ты проживаешь пятилетку за два года, потом эти «сэкономленные» годы всё равно придётся вернуть — и хорошо если не лёжа на больничной койке. Пост про выгорание

После окончания Британки ты стала там преподавать. Как так получилось?

В Британке я училась на курсе «UX/UI-дизайн». Мы создавали продукты для реальных пользователей, а заказчиками были крупные компании — Яндекс, Авито, Сбер. Когда однокурсники узнали, что я редактор, просили помочь с тон оф войс и текстами для продуктов, которые мы там делали.

Курс Британки разбит на четыре модуля, и в каждом мы работали над реальными проектами. На фото я с маркером

Бумажные прототипы сервиса для накоплений

На презентации CRM-сервиса для предпринимателей предложили участникам поделиться, какой бизнес они мечтают сделать или уже делают

После Британки однокурсники разбежались в крупные компании и стали приглашать меня к себе с лекциями и семинарами. Я рассказывала их дизайн-командам, как работать с текстами, что такое редполитика. Это было 4−5 лет назад, и рынок мало знал про редактуру, во многих больших командах даже не было редакторов.

Потом Британка осознала, что в курсе про дизайн нет блока про текст в интерфейсе, и стала приглашать меня читать лекции. В то время я была помешана на типографике и в дополнение рассказывала студентам про шрифты, вёрстку, типографику в интерфейсах.

На курсе «UX/UI-дизайн» в Британке помогаю ребятам с заданием на типографику и вёрстку

Большой воркшоп про текст для дизайн-команды Мегафона

Насколько полезно редактору пройти курс про UX/UI-дизайн в Британке?

Стоит пойти на этот курс, если вы хотите работать UX-редактором. В этой профессии очень пригодится опыт работы над реальными продуктами, умение исследовать аудиторию, проводить юзабилити-тесты, проектировать интерфейсы. А ещё я всегда советую изучать смежные сферы, чтобы приносить больше пользы: проджект- и продакт-менеджмент, финансы, психологию, социологию, право. Конечно, очень многое зависит от сферы, с которой вы соприкасаетесь как редактор.

Важно прислушиваться к себе, равномерно распределять нагрузку, чтобы не доводить себя до выгорания. Иногда говорю начинающему редактору: «Тебе бы этот курс пройти» или «Школа редакторов — это то, что тебе очень поможет». А он мне: «Я согласен, но сейчас не потяну по времени». С одной стороны, я восхищаюсь этим человеком, потому что, в отличие от меня, он умеет взвесить свои возможности. Но с другой стороны, меня всегда точит мысль, что можно взять эти знания сейчас, когда они нужны, а не через год.

Курс про шрифтовой дизайн в Мастерской Димы Барбанеля. Кураторы — Евгений Юкечев и Рустам Габбасов, выпускники Британки и первоклассные профи

Сама где-нибудь учишься сейчас?

Недавно училась на курсе «Комедийный сюжет», который оказался практически школой стендапа. Я ещё туда мужа затащила. Писали с ним стендапы на новогодних каникулах, нам ужасно понравилось.

Я хочу изучить разные жанры, поэтому мне интересно разобраться, как работает хороший юмор. Поняла, что писать шутки — это тяжёлая работа, ремесло. И очень развивает мозги, как будто участвуешь в олимпиаде по физике.

Мой первый сюжет в школе. У мужа лучше получалось, и его зарисовка попала в шорт-лист лучших работ курса

У тебя есть хобби, которое помогает переключаться и отдыхать?

Я люблю играть в квизы, с начальной школы играла в «Что? Где? Когда?» и до сих пор люблю интеллектуальные игры за это чувство «эврики», когда догадался, раскусил вопрос. Вообще важно чередовать виды деятельности, чтобы жизнь была более контрастная. Об этом хорошо написано в книжке «На пределе»: чем меньше контрастов, тем меньше радости от жизни мы получаем и легче выгораем.

Ещё одна важная вещь про выгорание — нельзя забывать про тело. Когда целыми днями сидишь за ноутбуком, обсуждаешь интеллектуальные гипотезы, очень легко забыть про то, что ты вообще-то физичен. Тогда ты будто отрываешься от своего тела, а оно начинает чахнуть и жухнуть.

Про это есть короткая глава в книжке «Выгорание». Главная мысль: чтобы завершить стресс-реакцию, нужна физическая нагрузка. Можно бегать, приседать в зале, делать что угодно, что поднимает пульс.

Одно время до Яндекса у меня была большая умственная нагрузка, и я начала бегать марафоны. Просто пошла и записалась в беговую школу. Меня все спрашивали, зачем я бегаю. Дистанции слишком большие, и цель не особо ясна. Теперь я понимаю: это был сигнал организма, что нужно завершать стресс-реакции, иначе тело от тебя откажется.

Очень рекомендую в свободный час пойти в спортзал или натянуть кроссовки и навернуть несколько кругов вокруг дома. Можно просто прогуляться километров 6−10 — будет суперполезно. А лекции можно в наушниках послушать.

Свой первый полумарафон пробежала по живописной трассе Еревана

Что ещё можешь пожелать начинающим редакторам?

Не воспринимайте гайды, инструкции и книжки буквально — берите и используйте суть. Некоторые прочитают наш гайд про интерфейс и говорят: «Мы не согласны так ставить точки». А на самом деле там одна страница из пятидесяти про точки в интерфейсе. Или прочитают книгу Максима Ильяхова про деловую переписку и говорят: «Максим рекомендует всем только личные письма писать. А что делать с большими рассылками? Нам теперь их нельзя делать».

Выходите за рамки конкретного советика или примерчика. Вы всегда будете в своей уникальной ситуации и не сможете один в один использовать чьи-то рекомендации. Но подход, способ мыслить вы себе взять можете. Если получится так делать, любая работа будет по зубам.

Ирина Ушакова Учитесь всему, что открывается

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чему научилась, когда работала на радио и в пресс-службе электростанции, почему ушла из найма и как учёба в школе научила принимать оптимальные решения.

C чего начался твой путь в редактуре?

С журналистики. Уже в школе я обожала литературу и писательство — была внештатным корреспондентом городской газеты «Невинномысский рабочий». После школы поступила на журфак Ростовского государственного университета, сейчас это Южный федеральный университет. Училась на заочке — хотелось самой зарабатывать.

Когда я была в декретном отпуске с первым ребёнком, на городском радио Невинномысска открыли вакансию корреспондента. Мама предложила откликнуться — хорошая работа для старта в профессии. Я сделала свой первый репортаж, и меня пригласили на полставки. Через полгода дочка пошла в садик, а я устроилась на ставку корреспондентом-диктором, быстро стала редактором, а через два года возглавила редакцию на радио.

Каково быть главредом в 25 лет?

Сначала не страшно, так как ещё не представляешь, какие подводные камни ждут. Прислушивалась к более опытным коллегам, но всё равно набивала свои шишки.

У меня в команде были и новички, и опытные редакторы, и бухгалтер в уважаемом возрасте. А тут я — молодая, зелёная и со своими распоряжениями. Тут-то я и поняла, за что руководителям платят больше. За ответственность и решительность. Без них не получится управлять людьми.

Ошибки первое время дико расстраивали. Я перфекционистка и старалась всё делать идеально — а это невозможно: надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо.

Я наблюдала за людьми, которых уважала: что они делают в разных ситуациях, как реагируют на неудачи, к кому идут за помощью, как отрабатывают ошибки. Первое время даже копировала поведение успешных людей. Потом научилась принимать решения без оглядки и не гнобить себя за промахи.

Для меня опыт на радио ценен тем, что сильно не накосячила, нашла наставников и смогла использовать коллективный разум на благо редакции. Здесь сложились первые правила в работе:

  • уметь слушать людей,
  • в сложных ситуациях обращаться за помощью и не бояться быть глупой,
  • вовремя исправлять ошибки и учиться на них,
  • уважать людей независимо от возраста и статуса.

Надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо

Как ты потом попала в пиар?

Одна из моих мудрых коллег-наставниц пригласила меня специалистом в пресс-службу Невинномысской ГРЭС. Здесь я задержалась почти на 8 лет — руководила внешними связями компании на Северном Кавказе и курировала внутренние коммуникации энергетической компании.

Легко ли было уйти с должности главреда на позицию специалиста?

За те пять лет, которые я работала на радио, мне стало не так интересно. Хотелось расширения функционала, новых вызовов и драйва в заряженной на успех команде. В редакции радио нас было семь человек, а на электростанции — огромный коллектив и мощные задачи. Мне нравились внутренние коммуникации, организация ивентов, общение с людьми. Невинномысская ГРЭС дала возможность развиваться во всех этих сферах одновременно. Плюс — мне предложили сделать своё радио для компании.

О названии должности при таких интересных задачах я даже не думала! И по жизни потом не раз убеждалась: надо верить себе и не бояться уйти на позицию «ниже». Лучше меньше зарабатывать и называться простым редактором, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе в должности главреда.

Лучше меньше зарабатывать, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе

Чем запомнилась работа в коллективе энергетиков?

Мы сделали своё радио для Невинномысской ГРЭС, у нас выходили выпуски раз в неделю. Я сама брала интервью у людей и монтировала программы. Мне купили большой профессиональный японский диктофон. Он весил полтора килограмма, его было тяжело носить с собой, но приятно — как-никак любимый рабочий инструмент.

Собственниками компании были итальянцы — компания «Энел». С их лёгкой руки
я узнала, что такое брендбук, ребрендинг, качественная полиграфия и продвижение. Как раз тогда начала тренировать насмотренность — изучала всё, что продюсировали коллеги из разных стран.

«Энел» подарила нам масштабные коммуникационные проекты. Такие, как «Плей Энерджи», где школьники из нескольких стран мира соревновались в конкурсе энергетических и экологических проектов. Победителей мы возили в Рим на церемонию награждения — для детей из провинции это был настоящий праздник!

Итальянцы привнесли в компанию и чувственный опыт. У нас на производстве чаще пишутся консервативные сухие тексты. А «Энел» пропагандировала лёгкий, неформализованный язык. Нам было в диковинку выражать чувства открыто, а итальянцы показали нам пример. До сих пор помню эмоциональные трогательные ролики по предотвращению несчастных случаев. Через жизненную историю погибшего электромонтёра, а не через наказание пытались донести до коллег, что нужно соблюдать технику безопасности.

Надо очень любить своё дело, чтобы постоянно носить с собой такую тяжесть, как профессиональный диктофон. Ирина с микрофоном, диктофон в сумке на плече

С коллегами — руководителями пресс-служб филиалов «Энел Россия». Ирина в ярком бадлоне

Ты автор книги о Невинномысской ГРЭС. Расскажи подробнее о её создании.

Время подготовки 50-летнего юбилея Невинномысской ГРЭС, который станция отметила в 2010 году, было напряжённым и интересным. Руководители компании хотели подарить старейшим сотрудникам, ветеранам и гостям книгу об истории электростанции. Над ней я работала полгода. Встречалась с несколькими поколениями работников, династиями, членами станционного Совета ветеранов, пересматривала архивные материалы в музее ГРЭС и городской библиотеке, брала интервью, писала тексты и согласовывала их с героями, искала подрядчиков и контролировала вёрстку и печать.

На мне лежала большая ответственность — переработать огромное количество материалов и отразить в книге главное. Желающих поделиться воспоминаниями было так много, что я просто не успела со всеми встретиться. Чтобы никого не обидеть, решили с директором НГРЭС, что сделаем пометку на корешке книги: «1 часть». А к 60-летию возьмём интервью и напишем о других героях.

Долго думали над названием, было несколько вариантов, но практически единогласно решили выбрать фразу, которая подходила всем героям: «Моя судьба — Невинномысская ГРЭС». На станции действительно был очень дружный коллектив, поэтому я считаю Невинномысскую ГРЭС и своей судьбой тоже.

Главный опыт этого этапа — никогда не знаешь, что в жизни пригодится: нужно учиться всему, что для тебя открывается. Я впитывала опыт как губка, горела своим делом, радела за свои проекты и команду!

В «Энел» получила опыт в новом для себя направлении: написании и выпуске корпоративных книг

Потом ты оказалась в Екатеринбурге и работала в «Трубной металлургической компании» и «Группе „Синара“». Почему решила поехать на Урал?

На следующем этапе супруга пригласили на работу в Екатеринбург — я отправилась за ним как истинная «жена декабриста». В душе плакала, так как боялась расставаться с югом, родной Невинномысской ГРЭС, «Энел», родителями и друзьями.

Но зря боялась — всё сложилось удачно. Меня пригласили менеджером по внешним связям «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“». Я больше всего занималась продвижением компании «Синара Девелопмент»: помогала проводить рекламные кампании, выпускать брошюры, организовывать мероприятия в честь сдачи объектов. Писала для сайта курорта «Романтик» в Архызе. Мне нравилось готовить комментарии для СМИ и мониторинги по отраслям, курировать выпуск заводских газет, участвовать в больших социальных проектах.

Буклет курорта «Романтик». В период работы с «Группой „Синара“» увлеклась «визуальными историями»: нравилось придумывать идеи и реализовывать их с дизайнерами

Ты сосредоточилась на социальных проектах «Группы „Синара“». Какие из них особенно запомнились?

Когда я была во втором декрете, мне предложили стать исполнительным директором благотворительного фонда «Синара» и заняться продвижением социальных проектов «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“».

Один из главных проектов мы вели с СКБ-Банком, назывался он очень символично — «Повседневная благотворительность». Чтобы помочь детям с онкологией головного мозга, мы придумали новые форматы активностей для сбора средств, помимо банковских продуктов: проводили благотворительные забеги, фестивали, мастер-классы. Было приятно осознавать, что фонд приносил пользу людям каждый день. Но эмоционально это было сложно — видеть больных детишек и знать, что не всем можно помочь.

Команде Благотворительного фонда хотелось объединить людей под флагом единого доброго дела. Придумали забег и дали ему говорящее название — «Бежим с добром»

C 0:50 Ирина рассказывает об идее сделать благотворительные забеги новой корпоративной традицией «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“»

Важное достижение работы в фонде «Синара» — получилось объединить школьников из разных городов России под флагом профориентационного проекта «Точка опоры». Мы проводили по разным городам серию мероприятий, дети соревновались, чтобы получить оборудование для классов. Проект был так хорош и актуален, что позже получил Президентский грант.

В Екатеринбурге я нашла дружный коллектив, тёплые отношения и новые вызовы. Уехала с Урала в 2017 году, но до сих пор поддерживаю связь с коллегами. Мы общаемся в дружеском чате и радуемся успехам друг друга.

Вернулась на юг?

Да, в 2017 году у мужа закончился контракт, и мы решили переехать в Краснодар. Сначала не планировала выходить в офис — нашла заказчиков и готовила тексты для интернет-магазинов, строительной компании, лингвистического детского сада. Свои соцсети мне доверил и бывший работодатель — «Энел Россия».

Долго работать из дома не вышло — меня пригласили на Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Занималась корпоративной газетой, внешними и внутренними коммуникациями. Здесь было много инсайтов от коллег — сотрудников службы управления персонала. Вместе нам удалось придумать и внедрить много интересных проектов для людей:

  • С «Комсомолкой» провели благотворительную акцию для пациентов краевой детской больницы — собрали для них наборы игрушек и канцелярии, которые врачи дарили детям за смелое прохождение процедур.
  • C молодёжным советом завода организовали корпоративную спартакиаду и семейный праздник по сдаче норм ГТО.
  • С ветеранами и старожилами НПЗ написали и выпустили книгу к 55-летию предприятия.
  • Учащихся подшефных классов приглашали на экскурсии и проводили для них карьерные квесты.

На семейном празднике по сдаче норм ГТО Афипского НПЗ. Ирина в белой кепке

Потом меня пригласили в КНГК-ИНПЗ (Ильский НПЗ) на должность директора управления по корпоративным коммуникациям. На этом заводе потрясающе дружный коллектив, готовый поддержать любую инициативу. Мы создали корпоративные соцсети и газету, проводили мероприятия и кайфовали от того, что коллеги принимают нововведения с благодарностью.

Главные инсайты оттуда — умение договариваться с большим количеством людей, предлагать разные форматы контента, которые устроят и заводчан, и топ-менеджеров Москвы и Краснодара. Когда запускали корпоративное бренд-медиа для Ильского НПЗ, провели опрос среди сотрудников, какое издание они хотят видеть: цифровое или печатное. Офисные работники голосовали за первый вариант, а заводчане — за традиционную печатную газету. В итоге нашли компромисс: выпускали медиа «Лидер» в двух форматах.

Ирина больше 10 лет носила каску и работала на производстве. Фото с Ильского НПЗ

Способствует ли профильное образование успеху в редактуре?

В школе я думала, что профильное образование нужно, чтобы хорошо писать. Потом пришла к выводу, что это заблуждение. Для работы с текстами нужны сильное желание, элементарная грамотность и практика. Много практики. На своём опыте я этот вывод укрепила. Практиковаться, читать лучших авторов и снова практиковаться — вот секрет успеха. Если долго возделывать деревья, они обязательно станут прекрасным садом.

Практиковаться, читать лучших авторов, снова практиковаться — это секрет успеха

Как пришла в коммерческую редактуру?

Стала читать Максима Ильяхова, прошла некоторые его курсы, следила за советами Главреда. Поняла, что мои тексты не пройдут проверку на качество по чеклисту редактора. Когда долго работаешь руководителем, глаз замыливается и теряется ориентир: куда расти, что улучшить. Я стала читать блоги хороших редакторов, подписалась на их каналы в Телеграме и Фейсбуке. Нравится, как пишут Люда Сарычева, Паша Молянов, Паша Фёдоров, Алексей Березовой, Ира Моторина, Люба Мамаева и другие.

Для успеха теории мало — я стала искать себе наставника в редактуре. Появилась вакансия внештатного автора в редакции международной юридической компании, где главредила Алина Мишуренко, выпускница Школы редакторов. Я не подходила её редакции по опыту, но она дала мне шанс и я им воспользовалась: с радостью училась редакторским и SEO-штукам, изучала корпоративный блог, дорабатывала свои тексты с шеф-редактором по десять раз.

На каждом этапе жизни у меня случались судьбоносные встречи — те, которые заставляли вырасти над собой. Таким событием стало и знакомство с Алиной.

Алина — профессиональный редактор, требовательный, строгий. Она учила отталкиваться от пользы для читателя, соблюдать текстовую гигиену, искать новые заходы и мыслить шире, не одними буквами. Алина часто устраивала разборы: бросала в чат редакции удачные и неудачные фрагменты контента — и мы разбирали, почему здесь хорошо, а тут не очень.

Разбор неудачной фразы в чате редакции Алины Мишуренко

Зачем ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

К моменту поступления у меня было много проектов в коммерческой редактуре и пиаре: я писала продуктовые статьи, вела соцсети, выпускала бренд-медиа. Мне хотелось углубить знания в интернет-маркетинге, типографике и вёрстке, получить новую инфу об интерфейсах.

В чём для тебя ценность учёбы в школе?

Школа редакторов — это школа жизни. Здесь я научилась принимать не лучшие, а оптимальные решения — это важно, чтобы добиться успеха и предотвратить выгорание.

Очень ценный совет из школы — нужно не думать о результате, который не зависит от нас на сто процентов, а вложиться в то действие, которое делаешь сейчас. Я всегда это держу в голове.

Больше не додумываю за собеседников. Раньше мне казалось, что хороший автор понимает с полуслова, может догадаться. Сейчас понимаю, к каким факапам приводят догадки: приписывая собеседнику свои мысли, мы выдаём текстики, которые идут в стол.

Мне стало легче работать с дизайнерами. Теперь я могу отличить хорошего дизайнера от плохого, общаюсь с ними на профессиональном языке и могу чётко поставить задачу.

Большая ценность школы — дружелюбная среда. Здесь нашла поддержку, мудрые советы и просто приятное общение. Обучение скоро закончится, но со мной останутся новые коллеги: Даша Вильчук, Света Ульянченко, Света Брылева, Майя Рухлядко, Юлия Рудавина и другие. Все пришли с разным опытом и багажом, с разными характерами, но есть общая черта — готовность протянуть руку и помочь советом!

Особенно подружились с Дашей Вильчук, которая тоже живёт в Краснодаре: в сложных случаях прошу её совета и точки зрения или просто прихожу поболтать о редактуре и котиках.

Подружились в Школе редакторов с Дашей Вильчук, она справа

У тебя большой опыт работы с текстом. Какие были ожидания насчёт баллов в школе?

Я не сравниваю себя с другими людьми и редакторами. Мама ещё в детстве меня учила: сравнивать тополь с берёзой бесполезно — каждое дерево по-своему прекрасно. Не заставляю себя до изнеможения пилить статью, чтобы она была лучше и получила больше баллов. Редактура — это бесконечный процесс, но сейчас я понимаю, где остановиться.

Мне нравится благожелательная атмосфера, которая царит в редакторском чате с преподавателями. Обратная связь не обидная, не критикует тебя лично. Это даже не критика, а точка роста. Понимаешь ценность ошибок и начинаешь меньше переживать из-за них. Я получаю то, за чем шла в эту школу, — новые знания и навыки.

Что было самое трудное, чему приходилось учиться?

Признавать ошибки. Иногда хотелось себе найти оправдание, а не признать очевидный косяк. Но курс «Переговоры и отношения» заставил по-другому посмотреть на коммуникации: лучше не быть мудаком, не провоцировать конфликт, а извиниться и предложить, как всё исправить.

Я ответственный человек, и переживаю, когда не успеваю. Школа научила не стыдиться того, что в жизни бывает всякое: тема оказалась сложнее, случилась прокрастинация, сын не дал поработать. Мне стало легче разговаривать с людьми на неприятные темы, увидела, что никто не падает в обморок, если прошу перенести дедлайн. Стараюсь часто это не практиковать, но такое случается, и я готова объясниться.

Чтобы снизить градус тревожности, применяю психологический приём: стараюсь отделить себя от своих мыслей. Начинаю критиковать себя — тут же отлавливаю эту мысль и смотрю со стороны: с пониманием и поддержкой, которые дала бы другу.

У тебя несколько проектов по работе, ребёнок-первоклассник. Как ты вписываешь школу в своё расписание? Остаётся время на себя?

Не могу сказать, что у меня получается всё совмещать. Я этому ещё учусь.

Самое продуктивное время — утро, пока мой первоклассник в школе. Делаю самые трудные задачи, где надо сосредоточиться. Потом перезагруз: забираю ребёнка из школы, кормлю обедом, делаем уроки. Дальше работаю ещё час-два. На это время оставляю задачи вроде вёрстки — такие, когда могу отвлекаться. Вечер — основное время, когда занимаюсь проектами школы. Сплю по шесть часов.

В таком режиме, конечно, устаю и радуюсь четвергам, когда сдаём задание и есть передышка до понедельника. Завела ритуал: в пятницу утром два часа для себя. Прогуливаюсь по самой красивой улице, хожу в баню или сижу в любимой кафешке.

Два раза в неделю у меня йога, это мастхэв. Йога помогает расслабиться, снять лишние эмоции и развивает осознанность, которой мне не хватает.

Йога и растяжка освобождают от ненужных мыслей

Ты много лет работала в крупных стабильных компаниях, а недавно ушла из найма. Почему отказалась от социальной стабильности?

Я поняла, что совещания, мероприятия, перемещения между населёнными пунктами потеряли для меня ценность в профессиональном плане, не видела развития в той структуре, где работала. Меня больше драйвили продуктовые статьи, лендинги, продающие рассылки. Я ловила кайф, когда писала или редактировала тексты для бизнеса. Где-то прочла классную цитату: чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла.

Когда прочитала бюрошные принципы, честно призналась, что долго работала без развития, но за бонусы, за социальную стабильность. Желание развиваться пересилило. Материальная сторона, конечно, не на последнем месте. Возможно, потеряла в деньгах, но тот драйв, тот опыт, который я сейчас получаю, смогут меня кормить ещё долгое время без привязки к месту, компании, без оглядки на мой возраст, вероисповедание и так далее.

С каждым днём укрепляюсь во мнении, что сделала правильно. Ко мне приходят заказчики с биржи Главреда, и я сама выбираю, с кем работать. Мне настолько нравится писать, что часто засиживаюсь перед компом. Хорошо, что уроки первоклассника переключают на другую жизнь.

Чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла

Твой ник в Телеграме — @kopypartner. Что вкладываешь в него?

Мне кажется, что автор или копирайтер — это прежде всего партнёр для заказчика. И отношения должны быть именно партнёрские — честное сотрудничество. Важно, с одной стороны, не заискивать, с другой — не позволять заказчику общаться директивно. Когда вы партнёры, результат проекта лучше.

Что считаешь своим главным достижением?

То, что удалось сохранить связь и хорошие отношения с теми людьми, которые для меня дороги. Я подолгу работала в компаниях и ценила коллег, которые делились опытом и с которыми было комфортно. Коллеги — это самое ценное, что у меня есть от всех работ. Даже не с точки зрения связей, а с точки зрения тепла и поддержки.

Кого ты считаешь своими главными учителями?

Своих родителей и детей. Родители не бросались словами — просто жили по совести, искренне любили и помогали всем, чем могли. А дети подсветили те стороны моего характера, которые нуждались в проработке. Например, я по своей природе нетерпелива: люблю получать быстрый результат. Но когда родилась дочь и мы делали первые поделки, сначала выходило «тяп-ляп» — хотелось бросить уже на этом этапе. Но я представляла, как ребёнок и дальше будет довольствоваться посредственным результатом — меня это не устраивало. Приходилось работать и над собой.

Чему ещё научило материнство?

С детьми я научилась убирать излишний перфекционизм.

Я стала мамой рано — мудрости явно не хватало. Синдром отличницы требовал вырастить отличницу и из дочки Насти. Но она не любила математику и восставала против требований «надо знать все предметы хорошо».

Я пересмотрела свои взгляды — это было непросто — и сосредоточилась на развитии сильных сторон ребёнка. Ей нравились иностранные языки и искусство — мы углубились в это. После школы она уехала учиться в Германию: сейчас живёт в Берлине, говорит на пяти языках, работает в юридической компании, пишет книгу и готовится сдавать государственный экзамен по юриспруденции в университете Гумбольдта.

Что пригодилось в жизни из работы в найме?

На первой работе я получила ценный совет, которого придерживаюсь вот уже 20 лет: живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить. Именно так и стараюсь поступать: взвешиваю, как моё слово отзовётся людям, как мой поступок повлияет на репутацию компании, как мои эмоции отразятся на окружающих.

Живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить

Какие у тебя планы в редактуре?

За последний год я определилась, что мне интересны сферы EdTech, инвестиции и строительство. Моя цель — найти компанию, в которой смогу развиваться в одной из этих отраслей. Мне хочется приносить пользу крупному проекту: расти в сильной и открытой редакции, где есть возможность обмениваться мнениями, тестировать разные версии продуктов, получать обратную связь и делиться открытиями.

Ещё один важный аспект — возможность работать удалённо, так как планирую параллельно развиваться как мама младшего школьника.

Пока версталось интервью, Ирина получила предложение о работе редактором в онлайн-университете Нетология и счастлива. Мечты сбываются, если в них верить и идти к ним.