Илья Осипов от Хагги Вагги до «Т-Банка»

Есть мнение, что зумеры безынициативные, не хотят работать и зарабатывать. У тебя какое отношение к работе, деньгам и амбициям?

Мне кажется, в каждом поколении есть люди, которые работают, и люди, которые не работают. Даже в СССР были и тунеядцы, и условные стахановцы. С зумерами так же.

Я учусь на последнем курсе Саратовской государственной юридической академии, у нас на потоке около 120 человек, и только 15 из них работают. Думаю, остальные начнут после учёбы.

Когда мне исполнилось 16, я сразу пошёл в доставку. Мне было неважно, где работать: хотелось как можно раньше стать более самостоятельным. К тому же если бездельничаю, начинаю себя съедать.

Деньги всегда важны. Хочется больше зарабатывать. Я думал уйти в ИТ, но понял, что не пойду туда только ради денег. У меня нет желания кодить. Зная себя, я сверну на полпути: не вывезу это на одном желании зарабатывать. А потом ещё буду жалеть о потерянном времени.

Мне исполнилось 16, я сразу пошёл в доставку. Я хотел как можно раньше стать более самостоятельным

Как ты попал в аниматоры? Это работа, где нужны уверенность, коммуникация, навыки импровизации. Где ты этому научился?

У нас в школе был очень сильный актив: старшеклассники выступали перед младшими классами, проводили ёлки и другие мероприятия. Я вписался туда с другом, и скоро мы стали местными звёздами. Нас взяли вожатыми в детский лагерь. Там я узнал от знакомой об аниматорской студии, в которой она работала, расспросил её, пришёл, рассказал про себя, и меня взяли.

При устройстве важнее всего было желание. Плюс в этой сфере дефицит кадров: работа тяжёлая и конкуренция небольшая.

Оказалось, что в самом начале не нужно быть суперактёром. Достаточно просто не бояться разговаривать. Меня уверяли, что многому научусь на ходу.

Первый праздник был ужасный. Я был в костюме Хагги Вагги и по сценарию должен был разговаривать со вторым аниматором. В итоге я два часа молчал, а второй аниматор вытягивал всё сам. Я только кивал, боялся, что, если вставлю реплику, собью темп или скажу что-то не то.

Разбора полётов не было: я и сам всё понимал. До этого думал, что я классный импровизатор, потому что выступал в школе, а когда начался праздник, то впал в ступор. Это был первый момент в карьере, когда ожидания не совпали с реальностью.

Постепенно я выровнялся. Помогла жёсткая школа жизни. Была ещё одна девушка-аниматор, с которой я часто работал в паре. Она очень жёстко разбирала мои ошибки. Иногда было прямо тяжело, я расстраивался, но благодаря её замечаниям быстро адаптировался. При этом был ещё один человек, который давал спокойные и полезные советы. Такой микс жёсткой обратной связи и нормальной поддержки меня сильно прокачал.

Как ты пришёл в редактуру?

В редактуру я попал через курс одного автора, но довольно быстро понял, что тот просто пересказывает Максима Ильяхова. Через месяц мне пришло предложение о работе, решил сразу вписаться в проект, а курс так и не окончил. Я откликнулся на вакансию, где нужно было разбираться в криптовалюте и писать тексты. Крипта тогда была на хайпе, я немного интересовался темой.

Тестового не было. Я просто набросал пару текстов в Гугл-документах: что такое крипта, ещё какую-то информацию по теме. Отправил как портфолио: «Примерно вот так пишу, вроде что-то понимаю». Меня взяли.

Что представляла из себя работа?

Это был маленький телеграм-канал про крипту: подписчиков всего человек 6−7, причём половина — люди из команды.

Мне сказали: «Пиши новости», и сначала я просто выбирал темы, переписывал, старался сделать интересно. Потом начал спрашивать: «Зачем мы это делаем?» Внятного ответа не было: «Пока непонятно, но надо».

Сейчас я понимаю, что нужно было добиться нормальной задачи. А тогда я видел, что на результат почти никто не смотрит, и постепенно скатился: сперва рерайтил, а потом просто брал текст и картинку из другого канала и выкладывал у нас.

Я думаю, что канал, скорее всего, нужен был как площадка под будущий курс по крипте, но трафик туда так и не пришёл. Я проработал около полугода, получил странное задание с рассылкой про коин, не смог в него врубиться и провалил задачу.

Так первая работа закончилась увольнением. Тогда я понял: если редактор не понимает, зачем нужна задача, он быстро превращается в человека, который просто пишет текст.

После этого были ещё проекты до Школы бюро?

Да. Есть такой канал «Крипта на доступном», тогда он был на пике — в нём было сто тысяч подписчиков. Там уже был главред, согласования и более-менее нормальный рабочий процесс.

Потом был Black Terminal — инвестиционный сервис. Сначала мы сделали статью для блога о том, как я сам инвестирую, потом я начал писать карточки для телеграм-канала.

Параллельно я сделал свой проект «Крипта с хомяком»: хотел простым языком объяснять, как работает крипта, и заодно получить опыт работы с дизайнером. Мы с друзьями сделали несколько постов-карточек и даже дошли с проектом до финала регионального конкурса бизнес-идей. Трафика, правда, не нагнали: для вида купили ботов, а потом я быстро понял, что развивать это не хочу.

Как ты узнал про Школу бюро?

Через Максима Ильяхова. Слушал его подкасты и думал: это очень круто не только про редактуру, но и про жизнь, клиентов, коммуникацию, работу. В подкастах он иногда рассказывал про Школу редакторов, и постепенно она меня зацепила.

Потом была «Чёрная пятница», скидка 50%, и я понял: накопленных денег хватает впритык, поэтому решил не откладывать.

На первой ступени я участвовал в конкурсе на бесплатное место и сделал, как мне кажется, очень хорошее задание. До сих пор им горжусь. Но я поздно вписался, поэтому не получил дополнительные баллы за раннее поступление. В итоге меня обошла студентка, у которой эти баллы были. Справедливо, но обидно: если бы поступил раньше, то прошёл бы.

Были ли у тебя рабочие проекты во время учёбы?

Я понимал, что без работы не смогу оплатить третью ступень. Ещё мне было важно не просто учиться, а сразу применять знания в реальных задачах.

Я нашёл вакансию Prodamus через канал в Телеграме, откликнулся и проработал там около пяти месяцев — как раз на первой и второй ступенях.

Там была сильная команда и хороший главред. Я вывез не за счёт текстов, а за счёт включённости в процесс: хотел разбираться, предлагать, докручивать.

Но с инициативностью легко перегнуть. Иногда я саботировал процесс: спорил, требовал доступ к админке, пытался настроить свои процессы, хотя был джуном. В такие моменты подключался главред, спокойно раскладывал по фактам, и я понимал: да, я полез не туда.

Я вывез не за счёт текстов, а за счёт включённости в процесс: хотел разбираться, предлагать, докручивать

Тяжело было совмещать учёбу в бюро и вузе с работой?

Тяжеловато, но терпимо даже для зумера. В Prodamus не было полного дня: скорее проектная работа на 3−4 часа в день, поэтому совмещать получалось. Даже получалось не пропускать пары.

Считаю, что знания из школы должны сразу применяться в настоящей работе, где есть бюджеты, сроки и прочие ограничения. Вы думаете: «Я понимаю, как это работает», идёте применять — и видите, что в жизни всё устроено сложнее. Потом вспоминаете бюрошный материал, и наконец в голове всё складывается.

В Prodamus ты занимался только текстами?

Начинал с постов с картинками. Тогда знания из первой и второй ступени начали срастаться с практикой: графика, вёрстка, отступы, композиция. У нас был набор элементов от дизайнера, а дальше мы сами собирали обложки, сторис и карточки.

В какой-то момент я уже стал так хорош в формате, что по реакциям сильно выделился пост про терминал. Я даже собрал к нему собственный дизайн: коряво, но сам.

Однажды главред предложил протестировать рилсы. Все сомневались, а я сразу сказал, что хочу. Мы созванивались, разбирали механику, но проект в итоге не получился: не хватило опыта, я не смог нормально выстроить процесс и сам видел, что качество слабое.

Ещё были другие задачи, которые меня сильно прокачали. Например, мы пересобирали лендинг: выстраивали логику, решали, где таблица, где список, что оставить из старого.

На третьей ступени у тебя был дипломный проект «Создание редакторского бюро Марии Ивахненко». Что там происходило?

У Марии Ивахненко уже была хорошая клиентская база и команда авторов. Мы, скорее, всё это дело упаковывали, чтобы она могла масштабироваться. Я занимался процессом найма новых авторов и их адаптацией, писал гайды.

Проект в итоге защитили, диплом получили, но было непросто. Из-за своей инициативности я начал лезть во всё, вплоть до дизайна, буквально создавал шторм из штиля. В итоге Екатерина Думнова, инициатор проекта, смогла взять всё под контроль — и после этого всё пошло как по маслу.

Главный вывод: заранее договориться, за кем последнее слово. Не просто кто что делает, а именно кто принимает финальное решение. В проекте всё равно будет суета: кто-то будет перехватывать задачи, кто-то — не успевать. Но когда начинается недопонимание, должен быть человек, который может спокойно сказать: «Мы договаривались, последнее слово за мной». Кажется формальностью, но это очень важно.

Главный вывод: заранее договориться, за кем последнее слово

Куда ты попал после Школы бюро?

Ближе к концу третьей ступени маркетинговое агентство esprezo разослало выпускникам письмо, на которое я откликнулся.

Агентство было небольшое, примерно до 15 человек. Работа делилась на два контура: внутренний PR самого esprezo и внешние клиентские проекты.

Во внутреннем контуре я писал тексты для телеграм-канала агентства. Канал был классный, посты получались неплохие, дизайнеры сильные. Однако я не понимал, как это связано с бизнесом. Спросил команду: «Зачем мы это делаем?» — и не получил внятного ответа. В итоге это было больше похоже на площадку с хорошими материалами для редакторов и дизайнеров, чем на инструмент, который приводит руководителей компаний.

Во внешнем контуре я работал в паре со старшим редактором: он был силён и в тексте, и в дизайне. Он многое мне показал, с ним я научился собирать макеты в Фигме и смотреть, как текст работает внутри страницы, а не отдельно от неё.

После esprezo помогло сарафанное радио: мне написал бывший главред Prodamus. Мы сохранили хорошие отношения, и он позвал меня в Doczilla. То есть появилась определённая сарафанка: меня позвали не по холодному отклику, а потому что человек знает, как я работаю.

Во второй части интервью мы расскажем, как Илья вышел из жёстких рамок «правильной» редактуры, научился гибкости и попал в «Т-Банк».