Перезапуск блога «Мэри Трюфель»

Команда проекта:
Руководитель Ирина Рыжова
Дизайнер Яна Борисова
Редактор Анна Ревенкова
Арт-директор Михаил Нозик

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном?

Всё получилось достаточно неожиданно.

Я, например, не собиралась на третью ступень. Своей крутой идеи не было, а кота в мешке не хотелось. Я уже даже сообщила в деканат, что не пойду дальше. Когда Максим Ильяхов и Михаил Нозик написали про секретные проекты, я подумала: «Это то, что мне нужно», — и снова пошла в деканат, попросилась вернуться, если возможно.

Наш дизайнер Яна Борисова хотела поработать с Михаилом Нозиком, потому что он крутой профессионал. А руководитель Ира Рыжова хотела настоящего боевого опыта, поэтому тоже выбрала клиентский проект.

Причины у всех разные, но мы оказались в одной команде. И хотя было сложно, мы не пожалели, что дошли до конца.

Кто в команде за что отвечал?

Из очевидного: дизайнер отвечал за дизайн, редактор — за текст, руководитель — за коммуникацию и сроки. А всё, что всплывало сверх этого, делили. У нас с руководителем Ирой были разные часовые пояса, она составляла план на день в 6−7 утра по московскому времени: собирала пул вопросов, организовывала встречи, договаривалась о чём-то. А дальше мы делили эти задачи, кому что удобно было.

Последнее слово было за Ирой. Мы на берегу договорились, что если какой-то конфликт и мы не можем определиться, она принимает решение. Но такого не было.

Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором?

Перед тем как передать проект нам, Михаил Нозик предупреждал руководителей бизнеса, что работать будут студенты под его руководством, это не было сюрпризом. Но после старта третьей ступени арт-директор уже никак не взаимодействовал с клиентом, а мы оказались между двух огней. И в этом была огромная сложность, очень много времени и нервов мы потеряли на согласовании каких-то моментов с обеими сторонами.

Процесс взаимодействия можно описать так: вы предлагаете какое-то решение арт-директору, он согласовывает, и с этим решением вы идёте к клиенту. Если и он согласовывает — супер, если нет — либо пытаетесь защитить это решение, либо придумываете новое, и дальше по кругу.

Бывало ли, что мнение арт-директора противоречило желанию клиента?

Ребята из «Мэри Трюфель» уже работали с Михаилом Нозиком и знали, что он профессионал и плохого не сделает. Они прислушивались к нашим предложениям — понимали, что это так или иначе прошло через Михаила. Разве что какие-то мелочи приходилось отстаивать, но ничего глобального.

Какой этап оказался самым трудным и почему?

Самое начало.

Команде нужно сработаться. У каждого своя личная жизнь, работа и свои ожидания, сколько времени посвящать проекту. Здесь важно договориться.

Потом нужно найти общий язык с арт-директором, с клиентом.

И самое сложное — раскопать задачу бизнеса. Мы пошли к клиенту на первый созвон одни, у нас даже не было согласованного арт-директором списка вопросов. В результате встреча, конечно, не провалилась, но информации не хватило. Потом ещё не раз возвращались к клиенту с вопросами, созвонами, и понимание задачи затянулось на какие-то безумные сроки. Мне кажется, если бы Михаил Нозик сходил с нами на первую встречу, проект шёл бы шустрее.

Понимание задачи помогает точно сформулировать цели клиента и составить план действий для их достижения. Это обязательный этап на третьей ступени, без согласования документа работа над проектом не начинается

Самое сложное — раскопать задачу бизнеса

Какую задачу должен был решить редизайн блога?

Поменять эстетику, чтобы блог выглядел более статусно и серьёзно. Старый действительно смотрелся неактуально и не соответствовал позиционированию «Мэри Трюфель». Они пришли за красивым дизайном — и, по-моему, у нас получилось, клиент очень доволен.

Как арт-директор помогал с проектом, с продвижением?

Михаил Нозик мог зайти в понимание задачи и что-то дописать, сам крутил-вертел дизайн в Фигме. Заголовки предлагал. Вся работа была сделана при его участии и под его руководством.

Но с продвижением мы были сами по себе. Мы придумали продвигаться через соцсети «Мэри Трюфель», это было самое простое, самое быстрое и рабочее. Может быть, если бы у нас было больше времени, мы бы что-то сделали по-другому.

Пригодился принцип ФФФ? Какими функциями пришлось пожертвовать, чтобы успеть вовремя?

Очень много всего пришлось флексить. Например, у нас были запланированы комментарии, но мы уже на этапе понимания задачи осознали, что не успеем их ни нарисовать, ни тем более заверстать. Пришлось отказаться. Потом нужно было ещё придумать блоки для интеграции рекламы. Это тоже не успели. Объём тоже пришлось флексить: мы планировали написать и перенести из старого блога больше статей, но пришлось запускаться с каким-то минимумом.

Какие вопросы ожидали услышать на защите, а какие, наоборот, застали врасплох?

Мы, конечно же, ожидали вопросы о деньгах и продвижении, и они же нас застали врасплох. Ответили как смогли. Мне было немного обидно, что преподаватели смотрят на проект только как на бизнес, а то, как студенты выросли профессионально, не учитывается. За нас неожиданно заступился Максим Ильяхов, это было очень приятно.

Что с проектом сейчас?

На следующий день после защиты нам написали ребята со стороны клиента, спросили, как всё прошло. Ира в ответ поделилась, какие вопросы нам задавали, какие слабые места нашли и что учитывать дальше. Ещё она предложила помощь, если понадобится. Пока они не обращались, думаю, им хватает своих специалистов.

Так что наша команда больше блогом не занимается, но он живёт: появляются новые неплохие статьи, какие-то переносятся со старого сайта. Бизнес пользуется проектом, и это круто.

B2B-сайт Сamera Obscura

Команда проекта:
Руководитель Лариса Лобанова
Дизайнер Рина Шмырук
Редактор Екатерина Гончарова
Арт-директор Михаил Нозик

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте, а не на собственном? Не было искушения вернуться к своей идее?

Я изначально очень хотела пройти Школу редакторов целиком, и потому с самого начала задавалась вопросом, каким будет мой дипломный проект. Уже на первой ступени активничала в чате у Николая Товеровского и предлагала варианты, но каждый раз Николай находил изъяны в моих идеях. Тогда я поняла, как сложно придумать работоспособный проект. И вот пришло время третьей ступени. Мне, как и многим, не хотелось тратить время впустую и делать диплом ради галочки. Когда я увидела, что преподаватели предлагают участие в секретном проекте, то, конечно, мне захотелось в бой. Привлекала интрига, и я точно знала, что буду работать не впустую.

Когда я узнала, что нашим клиентом будет поставщик кофе, даже обрадовалась. Я работаю в сети кафе, поэтому тема кофе мне близка. Хотя когда в проекте возникали затруднения, мы то и дело вздыхали о магазине сумок нашего руководителя Ларисы Лобановой.

Кто в команде за что отвечал? За кем было последнее слово в случае разногласий?

У нас не было чёткого деления обязанностей. Да, я как редактор отвечала за текст, дизайнер Рина Шмырук — за визуал сайта, руководитель несла основную нагрузку по переговорам с клиентом и арт-директором. Однако мы не ограничивались лишь своими обязанностями. Все вместе писали понимание задачи, порой я помогала с дизайном и переговорами, где-то Лариса помогала с текстом мне, а Рина кроме дизайна вела огромную часть разработки.

Были и разногласия, и сомнения. В этом случае нас спасала старая добрая демократия. Решение было за большинством. Право вето было лишь у хозяина идеи — у нашего клиента.

Как проходила работа над проектом? Какой этап оказался самым трудным и почему?

В начале третьей ступени мы понимали, насколько важно равномерно распределить нагрузку по неделям и не планировать впритык. Но всё пошло не так: сначала — долгий разгон, а потом — взлёт активности.

Мне кажется, самым трудным этапом был первый — понимание задачи. За неделю нам нужно было выяснить, что на самом деле нужно клиенту, как мы сможем ему помочь, и всё это довольно чётко обрисовать в документе. Но Михаил Нозик никак не согласовывал этот документ: ему не нравились формулировки и структура. Мы то и дело подглядывали, как оформляли понимание студенты других потоков, но универсального рецепта найти не смогли. Тыкались, как слепые котята. Извинялись за промедление перед клиентом, который уже начал волноваться за судьбу проекта. И неудивительно, ведь вместо одной недели мы растянули понимание задачи на три. Можете представить наше состояние — настроение в команде было упадническое. И, конечно, когда Михаил согласовал нам документ, это было счастье. И шок от того, что нам нужно успеть всё остальное за оставшиеся три недели.

Как строилось взаимодействие между командой, клиентом и арт-директором? Бывало ли, что арт-директор советовал одно, а клиент хотел другое?

Если коротко — мы были меж двух огней. Арт-директор видел одно решение задачи, клиент — другое. А у нас было своё мнение, вот только отстаивать его получалось далеко не всегда. Скорее, нам приходилось постоянно балансировать между чувством прекрасного арт-директоров с нашей стороны и со стороны клиента. Порой мы соглашались с нашим арт-диром и защищали решение перед клиентом, а порой принимали сторону клиента и защищали решение перед Михаилом Нозиком. При этом честно старались быть не просто карандашом в чужих руках, а объективно разбираться в вопросе.

Например, когда мы делали дизайн прайса, Михаил посоветовал нам выделить часть карточек тёмно-серой заливкой, чтобы разделить визуально. Но клиент категорически отказался. Его аргументация была проста: все представленные лоты кофе равноценны. Если же мы выделим часть карточек, то у посетителя сайта могут возникнуть вопросы: почему так и в чём различие между этими лотами? Мы услышали доводы клиента и сделали так, как он просил, потому что дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот.

Тем не менее часто накрывало чувство бессилия, ведь в цепочке «арт-директор — команда — клиент» наше мнение учитывалось в последнюю очередь. И к этому следует быть готовыми. А ещё важно понимать: если вы берёте клиентский проект, то сложность работы возрастает в разы. Но зато есть реальный шанс закрепить дисциплину «Переговоры» на практике.

Дизайн должен служить задачам бизнеса, а не наоборот

Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?

Да, расхождение в мнениях случалось. Например, на первом этапе мы видели, что наш сайт будет представлять собой лендинг — длинную продающую страницу. А Михаил Нозик видел этот сайт как многостраничник. Изначально мы защитили свою идею и перед арт-директором, и перед клиентом. Но на одном из поздних этапов, при согласовании дизайна, мы решили всё-таки вынести информацию об услугах и контактную информацию на отдельные страницы. Так было правильно с точки зрения логики.

Как арт-директор помогал с проектом?

Михаил Нозик — строгий, но добрый арт-директор. Порой казалось, что он специально нас мучает, но в критические моменты становилось понятно: он заинтересован в успехе проекта не меньше нашего. Он дважды в неделю созванивался с нами, здорово помог с визуалом, направлял в переговорах и весьма терпеливо относился к моим попыткам побыть в роли дизайнера. Это было необходимо, пока Рина Шмырук билась над скриптами, преобразующими гугл-таблицу в карточки.

Пришлось ли флексить, жертвовать какими-то функциями, чтобы успеть в срок?

Да, флексить пришлось.

Изначально мы хотели нанять фотографа и провести имиджевую фотосессию продукта, но ближе к концу проекта отказались от этой идеи. Во-первых, клиент делал ставку на дизайн, текст и открытый прайс, а не на фото. Во-вторых, у нас не было чёткого понимания, какими должны быть фотографии, чтобы выделить клиента на фоне конкурентов. В-третьих, оставалось слишком мало времени.

Также мы отказались от идеи с отзывами партнёров на сайте. Тоже из-за приближающегося дедлайна.

А уже перед самым запуском сайта мы пофлексили пункт меню «Кейтеринг». Формально услуга кейтеринга относится к B2B-направлению, но клиент изначально не хотел менять дизайн этой страницы, так как она и без того отлично работала. Мы включили пункт «Кейтеринг» в меню на новом сайте, но в итоге решили его убрать, так как эта страница сильно отличалась дизайном и не имела обратной ссылки. Надеемся, что в следующей итерации она станет частью B2B-сайта.

Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать? Какие, наоборот, застали врасплох?

Подготовка к защите была самым обделённым этапом проекта: уделили ей меньше всего времени и сил. Дело в том, что мы до последнего устраняли недочёты дизайна и вёрстки, доделывали визитку для компании, и презентация как-то ушла на второй план. Мы быстренько сделали слайды, написали текст, но даже ни разу не репетировали выступление, просто разделили кусочки текста между собой.

Помню, я ехала на двухэтажном поезде «Тольятти — Москва» и до самого сна читала свой текст. А на следующий день уже была предзащита, и очень здорово, что была. Мы увидели, где будем выступать, где стоять во время съёмки, опробовали пульт для переключения слайдов. А ещё валили друг друга вопросами. Кроме того, после всех выступлений Илья Синельников и сотрудники деканата дали нам обратную связь и посоветовали, как можно улучшить презентации и выступления. Поэтому весь вечер предзащитного дня мы редактировали слайды и текст, а утром несколько раз отрепетировали в Зуме.

Уже на защите одной из команд задали вопрос про результаты продвижения, и мы поняли: было бы неплохо уточнить у нашего клиента, что там по заявкам. Цифры нас самих приятно удивили, но внести изменения в слайды мы уже не могли. Когда Артём Горбунов спросил нас о заявках, Лариса просто достала телефон и прочитала сообщение от клиента, а Артём справедливо сделал замечание, что эта информация должна быть в презентации. Ну, хорошо, что мы хотя бы во время защиты об этом вспомнили.

Вопросов мы не боялись, потому что знали свой проект. И их в целом было меньше, чем у других команд. Уж не знаю, почему. Но само выступление меня выбило из колеи. Я жутко разволновалась и думала, что упаду прям там, на сцене. На ногах удержалась, но поняла, что надо прокачивать навык публичных выступлений 🙂

Что можно было сделать лучше?

Оценивая пройденный путь, я понимаю, что многое можно было сделать лучше. Не допустить некоторые промахи в общении с клиентом. Внимательнее слушать друг друга в команде. Точнее соблюдать рекомендации арт-директора. Больше времени уделить презентации.

Но если бы мы всё знали и умели, мы бы не пришли учиться в Школу бюро. Ошибаться нормально, главное — делать выводы.

Ошибаться нормально, главное — делать выводы

Что сейчас с проектом и какое у него будущее?

Сейчас наш проект работает и приносит клиенту заявки — ради чего всё и затевалось. Надеемся, что в будущем Camera Obscura реализует свои планы по редизайну всех онлайн-ресурсов по новому брендбуку. Будет здорово, если вместе с нашим B2B-сайтом они образуют одну стройную систему для удобства бизнеса, клиентов и партнёров.

Госред

Команда проекта:
Руководитель Дарья Сульдина
Дизайнер Елизавета Сарычева
Редактор Люся Заковряжина
Арт-директор Максим Ильяхов

Почему вы решили попробовать себя именно на секретном проекте?

Мы пришли на первую встречу с темами проектов, которые придумали на задании в конце второй ступени, а Максим Ильяхов рассказал об идее Госреда: как он видит это решение, почему люди будут им пользоваться. Дальше нужно было предложить варианты реализации всех проектов, чтобы показать их работоспособность, и мы ушли думать. У каждой из идей были какие-то нюансы. У Госреда тоже: нужно было найти программиста, чтобы кодить, у нас в команде этим никто не занимался. В итоге разработчика нашли, и идея нейросервиса оказалась самой работоспособной.

Какой этап оказался самым трудным и почему?

Для меня самым сложным был этап после получения допуска, три недели перед защитой. С одной стороны, мы чуть-чуть подрасслабились. А с другой, начался этап продвижения, мы записывали проморолик, да и сама подготовка к защите была очень стрессовая.

Были моменты, когда мнение команды разошлось с мнением арт-директора?

Не могу сказать, что такие столкновения мнений были. Иногда Максим что-то предлагал, а мы оценивали: потянем или не потянем с нашими возможностями и ресурсами.

Например, был вариант сделать так, чтобы Госред запускался локально прямо на компьютере сотрудника госструктуры. Это можно реализовать, но пришлось бы гораздо больше часов программиста потратить, а такой возможности не было. При этом сервис работал и без этого функционала. Мы сошлись на том, что сейчас этого делать не будем, а дальше доработаем, если будет запрос. Скорее всего, будет, потому что это важно для госструктур.

Хоть Максим Ильяхов предложил идею и много помогал, проект был наш. Он даже проговаривал, что его задача — фонтанировать идеями, а мы уже примеряем их на себя. Бывало, что мы потом приходили и говорили: «Максим, вот это у нас не получится». Он отвечал: «Всё, без проблем».

Как арт-директор помогал с проектом?

Очень сильно. Я до сих пор восхищаюсь тем, как он нас и поддерживал, и вдохновлял, и не дал потерять мотивацию.

Мы созванивались раз в неделю. На созвон приносили всё, что сделали за неделю: лендинг, результаты тестирования промпта — переписанные письма чиновников. Максим Ильяхов давал свои комментарии, а мы вносили или не вносили изменения, откладывали, реализовывали по-другому.

С подготовкой к защите, с презентацией тоже помогал.

Мог и пожурить. Один раз из-за личных обстоятельств нам пришлось отменить встречу, и он предостерёг нас: не думайте, что на следующей неделе всё нагоните, придёте как ни в чём не бывало. Он с самого начала проговаривал, что проект непростой и прежде чем браться, нужно решить для себя: интересен он или нет. Потому что если проект не зажигает, дотащить его до конца будет очень сложно.

Ну и самая главная помощь, конечно, была с продвижением. Когда стало понятно, что сервис рабочий, что у нас получится его сделать, Максим Ильяхов на очередной встрече сказал: «Мы с вами подготовим промо для канала „Говорит государство“, вы запишете, я опубликую». После допуска мы принесли свою версию сценария, обсудили её с Максимом и выпустили ролик.

Какими функциями продукта пришлось пожертвовать, чтобы успеть к защите?

Выше я рассказывала про решение с локальной установкой сервиса. Были ещё мелкие штуки.

Например, у нас была идея сделать плакат с примерами канцелярита под нашу тему ответов на обращения граждан. Мы сразу понимали, что займёмся им, только если всё закончим к допуску. Естественно, так не случилось, поэтому мы без особой жалости отстегнули эту часть проекта.

То есть вначале вы видите какую-то идеальную картинку, и в ней много всего предусмотрено. А потом начинаете отсекать лишнее и просто следить, чтобы флекс не мешал продукту работать.

Как готовились к защите? Какие вопросы ожидали услышать?

Очень плотно готовились. Сделали презентацию, написали блоки своей речи, созвонились с Максимом Ильяховым, всё это ему показали, он прокомментировал. Потом всё пересобрали, что-то дополнили, убрали лишнее. Придумали часть с демонстрацией работы сервиса, но поняли, что это сильно размывает внимание, и вообще всё выступление разваливается. В итоге решили от этого отказаться — и на защите Михаил Нозик сделал замечание, что не хватает визуализации.

Мы прогоняли материал и на созвонах, и лично — в день предзащиты и перед самой защитой, много-много раз. И тут прямо момент для гордости. Утром перед защитой мы репетировали в кофейне, засекали время, чтобы не выбиться из тайминга, потому что на выступление дают не больше 10 минут. Мы читали каждая свою часть не бегом, а с паузами, предполагаемыми задержками. Получилось ровно 9 минут. И на защите вышло столько же! Я потом посмотрела по записи. То есть мы настолько чётко всё отрепетировали, что в боевом формате время совпало секунду в секунду. Это очень круто.

Мы с Максимом Ильяховым много обсуждали, какие у проекта слабые места, какие могут быть каверзные вопросы и что на них ответить. Естественно, всё предугадать невозможно, но большинство вопросов мы ожидали услышать.

Ещё помогла предзащита. Николай Товеровский на прогоне усомнился, что продукт будет востребован. А вечером после предзащиты мы как раз сделали анонс и собрали около 10 заявок на тестирование. Скрин с этими письмами мы добавили в презентацию. На защите Николай снова поднял этот вопрос. Вернулись к скрину с письмами и показали, что уже есть интерес, предположили, что пиар-борьба ведомств этот интерес ещё подстегнёт. Получилось его убедить.

Что можно было сделать лучше?

Философский вопрос. С одной стороны, всегда есть что сделать лучше, у нас ещё такая команда тревожников собралась, мы всё время были слегка «на панике».

Можно было, наверное, делать быстрее, чтобы у нас к допуску было всё готово, в том числе анонс для Телеграма, а мы бы дальше только вносили коррективы. Но и то, что есть, сделали классно.

Как проходит стадия пилотного тестирования?

Несколько ведомств согласились участвовать в тестировании. Скоро пройдёт встреча с одним из них, где мы продемонстрируем продукт и подключим людей, чтобы они могли использовать нашу нейронку. Пилот продлится четыре недели. Конечно, хотелось бы получить какие-то результаты быстрее, но в госструктурах так не бывает. Главное, что у нас есть договорённости и мы двигаемся дальше.

Начало карьеры в графическом дизайне

Марта, расскажи, как ты пришла в графический дизайн? С чего всё начиналось?

Я рисовала всю жизнь, с раннего детства. Я всегда хотела творческую профессию, но не думала о том, какую именно. Когда я окончила школу, родители подали мои документы в несколько питерских колледжей и меня взяли в один из них на специальность «графический дизайнер».

Во время учёбы я не совсем понимала, что такое графический дизайн: софт не изучала и вместо домашек в Иллюстраторе и Фотошопе рисовала картинки маркерами на бумаге. На последнем курсе взяла академический отпуск почти на год, потом восстановилась, проучилась полгода — и снова ушла в академ.

Через год я восстановилась и решила: раз уж учусь, надо сделать что-то полезное для себя. Так появилась тема для моего дипломного проекта — иллюстрированная книга «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса. Я защитила его на отлично, и теперь моя книга выставлена в колледже как пример.

Я очень благодарна моей дипломной руководительнице. Она сильно помогла с дипломом: садилась рядом, объясняла детали прямо на ноутбуке. Её зовут Красильникова Марина Владимировна — прекрасная женщина и большой профессионал.

Но диплом — это ещё не начало карьеры. Во время учёбы в колледже я устроилась работать в супермаркет в ночные смены. Так прошёл год, потом второй. После окончания учёбы я совсем перестала заниматься дизайном. Спустя время поняла, что делаю что-то не то. У меня лежит моя крутая книжка — я графический дизайнер, а стою за кассой.

Я загорелась идеей найти работу под свои навыки. Для этого нужно было накопить денег на мощный ноутбук, а у меня тогда был старый Dell. В итоге я работала три месяца подряд почти без выходных, накопила на последнюю версию MacBook M3 Max и уволилась.

Меня взяли в компанию, которая занималась разными задачами: от оформления небольших медиапроектов до разработки крупных брендов. Так я начала работать графическим дизайнером.

Чем занимаешься сейчас?

Работаю удалённо — монтирую видео для онлайн-школы. Иногда беру небольшие заказы: создаю мерч, иллюстрации и обложки для книг. Для меня удалёнка — это лучший формат работы.

Ещё веду соцсети. Уже больше года каждый день снимаю рилсы, как делаю постеры. Постить каждый день — суперполезная тема! Я познакомилась с крутыми людьми, нашла работу и собрала небольшую, но вовлечённую аудиторию.

Ещё я публикую на Ютубе постеры в шортсах и иногда снимаю длинные видео. Очень хочу делать их хотя бы редко, но регулярно. Пока получается раз в полгода.

Ещё у меня есть телеграм-канал, там я выкладываю рисунки.

Первая работа в дизайне и адаптация

Как ты устроилась на работу без опыта?

Меня взяли благодаря портфолио и по выполненному тестовому заданию. Пригодились навыки иллюстрации и вёрстки. У меня тогда было немного работ: книга «Заводной апельсин», мелкие заказы для знакомых, значки для музыканта и стикеры с моей выставки. В основном — иллюстраторская тема, картинки.

Кстати, при приёме на работу про диплом вообще не вспомнили. Современные компании смотрят на портфолио. Я видела студии, которые пишут в вакансиях «если вы чего-то не умеете, но готовы обучаться, то мы рассмотрим ваше предложение».

Как ты адаптировалась в новом коллективе?

Было очень тяжело. Мне трудно работать в офисе, знакомиться и общаться с коллегами. Я постоянно перегружалась и из-за этого быстро уставала, теряла концентрацию и выматывалась на работе, а дома уже не оставалось сил на бытовые дела. Проработала так год — иногда было легче, иногда невыносимо. Справиться с этим в полной мере удалось только после смены работы.

Я считаю, что офис подходит не всем. Традиционный офис устарел, особенно для дизайнеров, программистов, SMM-специалистов, монтажёров — для всех, кому для работы нужны только компьютер, голова и руки. Эти профессии не требуют постоянного присутствия на рабочем месте: многие задачи можно решать онлайн. Я рада, что сейчас компании всё чаще переходят на формат удалённой работы и дают сотрудникам выбирать: ходить в офис или нет.

В каких проектах корпорации ты участвовала?

Около года я работала над созданием контента для корпоративных социальных сетей. Разрабатывала визуальные решения: от оформления полиграфии и контента для социальных сетей до интерьерного декора для ресторанов.

Это был суперполезный опыт, но скажу коротко: корпорация — зло. Может быть, я не права — везде свои особенности. Однако по моим ощущениям и рассказам коллег из других компаний в крупных корпорациях тесно и душно. А из-за этого сложно расти и развивать креативные идеи.

Корпорация — зло

Опыт в книжной иллюстрации

Для диплома ты проиллюстрировала и издала роман Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин». Почему ты выбрала эту книгу?

Я впервые посмотрела фильм «Заводной апельсин» в 14 или 15 лет. Фильм произвёл на меня огромное впечатление и разжёг вдохновение, которое оставалось со мной очень долго. В том возрасте я, наверное, не до конца поняла смысл, но меня захватила тема изменений в личности человека и поразил визуальный ряд.

Я прочитала книгу сразу после просмотра, поэтому фильм и книга для меня всегда идут в связке. Потом перечитала оригинал и посмотрела без перевода. Меня привлекло то, что в английской речи главных героев есть русские слова.

Я периодически пересматривала фильм и перечитывала роман, и с возрастом мои эмоции и восприятие менялись.

«Заводной апельсин» — книга о трансформации, и она попала в мой период взросления. Эта история разожгла во мне искру, которая очень долго давала силы творить. В моей жизни было несколько таких искр, и «Заводной апельсин» — одна из самых ярких.

Какая «внутренняя кухня» у книжной иллюстрации?

В иллюстрировании книг много тонкостей, но никто меня этому специально не учил. Я смотрела видео на Ютубе и училась прямо в процессе, пыталась понять, как сделать лучше.

Про процесс создания иллюстраций
Сначала я читала роман и отмечала карандашом места для будущих иллюстраций прямо на страницах книги. Затем я выписывала основные фразы для иллюстраций и нумеровала их соответственно странице.

Потом я делала маленькие наброски — как план, напоминающий комикс. На разных этапах что-то добавляла, что-то вычёркивала.

Иллюстрации создавала поэтапно: сначала делала лёгкий набросок на бумаге, затем набросок уже на iPad, проработка деталей, контуров, цвета и теней. Почти всю книгу я нарисовала в Procreate на iPad.

Далее пошёл самый длинный и кропотливый процесс: около месяца я рисовала все иллюстрации. Вставала в 4 утра и работала до позднего вечера. Когда иллюстрации были готовы, я сверстала книгу в InDesign. Это тоже было долго: я верстала впервые.

Про издательский процесс

Я издавалась самостоятельно, потому что издательства не берут маленькие тиражи. Для диплома обычно печатают одну-две штуки, я заказывала 10. Разобраться с особенностями самиздата мне помогла художница Annie Idiotstile, которая много рассказывает про самиздат на Boosty и Patreon, сама делает комиксы и книги и очень меня вдохновляет.

Вот какие различия между самиздатом и традиционным книгоизданием я выявила. Основные — в финансовой выгоде и контроле над процессом.

ㅤ

Были ли сложности с изданием книги?

Не умереть в процессе — главная сложность. Могут возникнуть любые проблемы: от технических сбоев в печати до эмоционального выгорания. Важно дойти до конца, сохранить силы и не сорваться, чтобы книга была готова вовремя и без брака. Я старалась распределять время: планировала работу поэтапно и делала понемногу каждый день.

Уложиться в жёсткие сроки — ещё одна сложность. В моём случае не было возможности перенести защиту диплома. Приходилось постоянно сдавать этапы, получать одобрения и вписываться в график — как в сложном квесте.

Чему ты научилась и о чём можешь предостеречь?

Заранее договариваться с производством и оставлять запас времени на доработки.

Если случается брак — честно рассказывать об этом и сразу предлагать решение. Например, бонусы для тех, кто сделал предзаказ.

Уведомлять заранее о возможных задержках — это лучше, чем оставлять людей в неведении и разочаровывать.

Обучение в Школе дизайнеров Бюро Горбунова

Почему ты решила пойти учиться в Школу Бюро Горбунова?

Я искала широкопрофильный курс. Когда я сравнивала школы и студии, везде встречала выраженную специализацию: где-то делали упор только на графический дизайн, где-то учили исключительно основам, а в других местах фокус был на одной узкой теме, вроде UI/UX или motion-дизайна.

В бюро преподают не только дизайн, но и редактирование, HTML, переговоры и управление. Я считаю, что при изучении нового необходимо разбираться и в смежных предметах. Знание дополнительных тем помогает дизайнеру круче выполнять свою работу.

Я нашла людей, которые разделяют мои взгляды и предлагают даже больше, чем я ожидала, поэтому пошла учиться в бюро.

Сложно было учиться? Что запомнилось?

В целом, учиться оказалось несложно, хотя у меня возникли трудности с HTML и визуализацией.

Легче всего давались переговоры и управление. Я даже не подозревала, что приёмы, которые я раньше использовала интуитивно, имеют название и теоретическую основу, и что люди применяют их осознанно. По этим разделам я как будто систематизировала уже имеющийся опыт.

Запомнилось, как быстро всё стало понятным — это было удивительно. Были и совершенно новые темы, например, редактура: до курса я почти ничего о ней не знала. После начала обучения базовые принципы стали понятны очень быстро.

Теперь я знаю, в какую сторону двигаться

Как тебе помогают знания, которые ты получила во время обучения?

Мне пригодились знания по всем предметам в разной степени и даже те, с которыми у меня были сложности во время учёбы. Раньше они вызывали тревогу: «Я не понимаю, как это работает, и не знаю, с чего начать». Теперь это ощущение исчезло — даже поверхностные знания дают контроль.

Навыки переговоров и управления я начала применять сразу с первых лекций. То же и с редактурой: после обучения стало намного проще работать с текстом, формулировать мысли и правильно подавать информацию.

Конечно, остались вещи, которые требуют практики, но теперь я знаю, какие именно и в какую сторону двигаться.

Как изменился твой подход к работе после обучения?

Образование в бюро построено по-особенному: оно помогает понять важность дисциплин и увидеть взаимосвязь между ними.

Бюро учит осмысливать и структурировать. Например, мне всегда казалось неправильным устанавливать фиксированные прайсы на услуги. Я их не использовала, и у меня не было этому никакого объяснения. А в бюро я увидела эту же мысль, ещё и с аргументами, почему так работать лучше. Это укрепило мой прежний подход к работе: оказывается, я не ошибалась, а просто ещё не умела доказывать свою позицию.

Обучение повлияло на то, как я организую свою работу. Я не переделывала всё с нуля — мой подход к работе был похож на бюрошный, но после обучения стал более собранным.

Дизайн обложек в журнале «Кто студент»

Ты нарисовала четыре обложки в КС: как ты оцениваешь этот опыт?

Оформление четырёх статей — исключительно полезный опыт. После этой работы я стала чувствовать себя гораздо увереннее.

Работа в настоящей редакции. Это было реальное издание, где каждый выполняет свою роль: кто-то берёт интервью, кто-то редактирует, кто-то оформляет. Раньше я либо делала всё сама, либо работала на заказ, а тут стала частью процесса.

Профессиональная уверенность. Получилось не просто начать, а довести дело до конца. Когда видишь фактический результат — опубликованные статьи — чувствуешь себя увереннее. И в художественном плане тоже добавилось уверенности: теперь я умею вписывать свои работы в новый контекст.

Что важно для дизайнера в работе над статьёй КС?

Я оформляла статьи как иллюстратор, а не как дизайнер, поэтому мой подход не претендует на универсальность.

Важно найти стиль, который соответствует теме текста, или адаптировать свой, чтобы он с ней гармонировал. У меня получилось так, что я рисовала иллюстрации, которые буквально отражением того, что было в тексте, как делают в книгах или комиксах.

Как избежать плагиата и найти свой стиль

Как не копировать чужие работы?

Плагиат — это воровство. Не надо сознательно брать чужое и присваивать себе. А с неосознанным копированием так не получится — если это произошло, важно уметь признавать.

Бывает, что у разных людей возникают одинаковые идеи. Полностью исключить «похожести» невозможно. Так случилось с моим стилем рисования глаз у персонажей. Эта идея пришла ко мне в 2017 году, когда нужно было нарисовать очень тупого героя. Я вспомнила книжку из детства, где говорилось, что если глаза расположены близко, то лицо выглядит мило, а если далеко, то персонаж становится глуповатым. Я нарисовала глаза настолько далеко, что они оказались вообще отдельно от головы.

Сначала подумала: «Я создала уникальную вещь!» Но спустя время нашла двух других художников, которые тоже располагают глаза отдельно от головы. Вероятнее всего, мы никогда до этого не видели работы друг друга, но пришли к одной и той же визуальной метафоре — каждый по-своему, в разное время. Это как раз подтверждает, что одинаковые идеи могут независимо приходить разным людям.

Копировать чужие работы полезно, но важно понимать разницу между «в стиле» и «украдено». Если заказчик запросит сайт в определённом стиле и даст пример — это нормально. А если пришлёт скрины конкретного автора и скажет: «У него дорого, сделайте то же самое, но чтобы в 10 раз дешевле», — вас просят своровать.

Если вы беспокоитесь, что постоянно делаете копии, значит, вы неправильно используете референсы. Не держите референс перед глазами постоянно. Посмотрите, запомните, закройте и делайте, как запомнили. Когда две вещи остаются рядом и вы их постоянно сравниваете, копия получается неосознанно.

Как найти свой стиль?

Не надо его искать. Стиль появляется сам, когда вы делаете что-то так, как вам удобно и нравится. Например, почерк — это то, как вам удобно писать буквы. Если расслабиться и делать что-то так, как нравится вам, а затем повторить это много раз, то со временем сформируется ваш собственный стиль. Это работает во всём.

Не надо искать стиль

Если совсем трудно начать, то можно поэкспериментировать в разных направлениях: в дизайне — создавать постеры или макеты сайтов, в иллюстрации — рисовать серии работ в разных техниках. То, что будет нравиться и вдохновлять на продолжение, скорее всего, и станет основой вашего стиля.

Советы для уверенности

Какие советы ты можешь дать начинающим дизайнерам?

Разделение по уровням — субъективная штука, у каждого в голове свои критерии. Поэтому, наверное, правильнее было бы назвать это не «советы начинающим», а скорее «советы для уверенности».

Бойтесь — и делайте. Ваш взгляд на мир и есть ваша ценность. Не бойтесь начинать и не бойтесь ошибаться. Главное — не замирать на месте. Если вы новичок и чувствуете неуверенность — постоянная практика и есть ваш путь. Она наращивает навыки и постепенно избавляет от ощущения, что вы ничего не можете.

Делайте — и доделывайте. Главный совет — делать. Причём не просто делать, а ебашить. Без действия не будет результата.

Фраза, которая движет мной несколько лет: «Сделанное лучше идеального». Не стремитесь к совершенству, особенно с первого раза: действуйте, доводите до конца и улучшайте по ходу дела.

Открыла для себя журнал «Кто студент»

Я всегда с нетерпением жду лета, потому что это моё любимое время года: не надо ходить в 100 одёжках, можно кататься на велосипеде, купаться в Волге и копаться на огороде, слушая аудиокниги. Этим летом велосипед стоял без дела, огород зарос, а сама я лишь раз сходила на пляж, да и то — обгорела.

Морально я была готова к таким жертвам. Перед поступлением в школу я проштудировала много отзывов, и не только на сайте бюро. Понимала, что времени не будет, но профессиональный рост был важнее. Для меня это лето не потерянное, а инвестированное в себя.

Единственное, чем я была не готова жертвовать, — это физической активностью. Считаю, что здоровье — это главное. Без него не нужна будет ни учёба, ни карьера, ни развлечения. Поэтому я практически регулярно тягала железо, а в выходные выбиралась на длительные пешие прогулки к Волге. Это помогало здорово сбросить умственное напряжение. Конечно, интенсивность физических нагрузок немного снизилась по сравнению с весной, но в целом данное себе обещание не бросать спортзал я выполнила. Этим горжусь.

Открытие этого лета — журнал «Кто студент». На первой ступени я пару раз корректировала статьи и даже взяла в работу интервью, но не довела его до конца. Герой отказался резать текст, но была в этом и моя вина: не сумела направить интервью в русло пользы для читателя.

На второй ступени закрыла этот «гештальт»: сделала два интервью и довольна как слон. Смогла! И не просто смогла, а познакомилась с замечательными людьми и пожалела, что активно не включилась в жизнь журнала на первой ступени. Считаю, что школьная дисциплина «Текст и редактура» — это тренировка логики и подачи, а «Кто студент» — мощная практика редактирования на уровне слов и предложений. А ещё это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей. Когда вы редактируете или корректируете интервью, чужой опыт воспринимается ближе к сердцу, чем когда просто читаете статьи в журнале.

«Кто студент» — это возможность глубже осмыслить опыт старших товарищей

Выполняла задания в неожиданных местах

Я так давно не писала сочинение на тему «Как я провела лето», что на 10 минут впала в ступор: каким было это лето? Неужели оно подходит к концу? По ощущениям, всего пару недель назад я составляла список активностей, которые обязательно нужно успеть выполнить этим летом. Теперь сижу с этим списком, но лето заканчивается, и уже ничего не хочется.

Вторая ступень в Школе дизайнеров по интенсивности ощущалась так, будто пьяный дядя в деревне учит плавать. Тебя бросили в середине озера, и ты успеваешь вспомнить только то, что нужно барахтаться, чтобы выжить любой ценой. В конце сидишь мокрый, трясёшься и переосмысливаешь всю жизнь.

Социальная жизнь этим летом почти отсутствовала. После каждой попытки отдохнуть на выходных я жалела о принятом решении. Паниковала и не успевала повторить материал: нужно было готовиться, ведь с первой ступени многое уже забылось.

Часто приходилось выполнять задания в самых необычных местах: в метро, на улице, в аэропортах, во время окрашивания волос, на прогулках с собакой — я вплетала учёбу в каждый день своей обычной жизни. Приходилось выкручиваться. Обстоятельства вносили свои коррективы, а учёба, как паровоз — на ходу не остановишь.

На второй ступени я поняла, что в Школу бюро стоит приходить с крепкой технической и теоретической базой, тщательно подготовленным, чтобы не застревать на простых заданиях. Тем не менее, я благодарна себе за усилия и желание снова и снова брать себя в руки и пройти за путь до конца.

Осваивала тайм-менеджмент

У меня был идеальный план. Я окончила первую ступень в марте и до начала второй собиралась поработать, подкопить денег и к началу учёбы завершить все рабочие проекты, чтобы посвятить время только заданиям и лету. Что-то пошло не так: на старте второй ступени у меня было три проекта, которые я не собиралась бросать.

Началась программа «Сдохни или умри». Пришлось учиться жёсткому тайм-менеджменту, и его я освоила не до конца. Например, один раз я сдала работу в 23:30, учитывая, что у меня +4 часа к Москве. Ещё два раза сдавала около 20:00 и 22:00 по Москве — никому не советую.

И всё же за лето я успела: съездить на две свадьбы в другой город и поймать оба букета; отдохнуть на выходных в Омске; дважды сходить в театр и шесть раз в кино. Пляжа и загара не случилось, но я написала статью про рак кожи, поэтому ни о чём не жалею 😁

Прошла ступень, соблюдая дисциплину

Временами было не по себе: все отдыхают на пляжах, а ты верстаешь макеты. Приходилось чаще обычного напоминать себе о целях, ради которых я пошла в Школу дизайнеров. Считаю, что без дисциплины не получилось бы пройти ступень до конца.

По выходным получалось выбраться на природу, но с погодой оценки я не связываю. Муж и родители сочувствовали, советовали хотя бы временами расслабляться.

По итогам ступени получилось не вылететь из рейтинга — это уже победа, пусть и анонс диплома вышел провальным.

Собирается использовать каникулы по максимуму

Лето всегда быстро проходит, но обычно оно похоже на те самые школьные каникулы. Я еду на велике в бор, собираю друзей на пикник с настолками или на вечер кино, много читаю. Две-три недели отпуска не казались мне роскошью.

В этом году не было ни отпуска, ни ощущения каникул. Я даже не доставала велосипед и прочитала всего одну довольно посредственную книжицу. Каждый четверг я сидела над заданиями второй ступени до ночи и обещала себе в следующий раз начать в понедельник. Этого не случилось 🙂

Конечно, не только Школа редакторов съела моё лето. Его по кусочкам разделили новая работа, дополнительные проекты и попытка добавить в жизнь спорта. Будни изменились, а выходные проходят под лозунгом «работаю, когда захочу». Такие перемены — штука стрессовая, поэтому я стараюсь поддерживать себя привычными хобби и прогулками.

Многие смотрят оценки за задания ночью, сразу после публикации, или утром в понедельник. Я тоже так делала пару недель, но быстро забила. Поняла, что мои переживания в понедельник утром ни на что не повлияют, скорее сделают только хуже. Оценки не стоят моих нервов. Так что чаще всего я смотрела оценки и комментарии, когда садилась делать вторую итерацию. Это помогало мне не загоняться лишний раз и концентрироваться на задании ровно тогда, когда у меня есть на это время и силы.

Оценки не стоят нервов

Один раз я не рассчитала время и сдала откровенно провальную работу. Я знала, что это ужасно, но на второй ступени лучше сдать хоть что-то, чем не сдать ничего. Это была первая итерация задания по HTML. Часа два я пыталась понять, как мне поставить картинку в код — куда её нужно загрузить, чтобы получить прямую ссылку. Любое гугление приводило на статьи о том, что существует тег img. Вот спасибо!

Больше всего мне понравилось делать интерфейс. Жаль, что это задание последней недели и второй итерации не будет. За несколько часов получилось набросать нестыдный вариант приложения для распознавания и хранения документов.

Я начала учиться на первой ступени в Школе редакторов в ноябре 2024 года, с тех пор у меня практически не было нормальных выходных. Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь без поддержки и безграничного понимания мужа, друзей и близких. Как бы избито, пафосно или слащаво это ни звучало, я всё равно скажу: окружение влияет на наши успехи и провалы больше, чем мы предполагаем.

Да, это лето было не таким, как я привыкла, но оно прошло по-своему хорошо. Впереди неделя каникул перед третьей ступенью, и я рассчитываю наконец-то достать велик и поехать в лес. А ещё собрать друзей за настолками и фильмом, прочитать книгу, съездить в соседний город. Посмотрим, хватит ли мне недели.

Сумел передать свои эмоции в одной картинке

Не всегда успевала учиться

Лето было насыщенным. Я успела пройти две плановые операции, сделать Шенген, поменять работу и купить квартиру. А на последней неделе учёбы я отправилась в Аргентину — делала задания между перелётами.

Вот учиться успевала не всегда, из-за чего заработала пару двоек в середине ступени и свалилась в рейтинге. Сначала было обидно — получается, что место в рейтинге отражает не твои профессиональные способности, а умение укладываться в срок. Но в итоге забила: у меня в планах было закончить школу, а не закончить её в числе лучших.

Для меня школа оказалась прежде всего про тайм-менеджмент. В условиях жёстких дедлайнов действительно быстро учишься флексить и делать достаточно, а не идеально. У этого, правда, тоже есть обратная сторона — иногда не хватает времени отработать навык, чтобы всё-таки сделать продукт хорошо.

Например, недавно у нас было задание — сделать интерактивную статью. Только на стадии вёрстки для Михаила Нозика я смогла допилить концепцию и понять, как мне подать этот материал визуально. А до этого, на этапе у Максима Ильяхова, статья провалилась. Теперь уже повторно её на проверку не отправишь.

В любом случае ни о чём не жалею. Есть работы, которые резонно забрать в портфолио. Есть знания, которые ты уже не выбросишь из головы. Есть люди, с которыми можно идти по жизни. Всё классно.

Построила карьеру в отельном бизнесе и ушла в редактуру

Сразу после окончания университета мне повезло попасть в отельный бизнес, где я получила должность специалиста по продажам. В иерархии продаж это самое дно: рабочий день состоит из холодных звонков и обходов бизнес-центров в попытках найти новых клиентов.

На мои жалобы и нытьё папа обычно говорил: «Злее будешь», и оказался прав. Благодаря этому неприятному и местами унизительному опыту я быстро прокачала профессиональные навыки. Уже в 26 лет я стала директором по продажам и маркетингу в международном отеле. А к 32 годам я построила успешную карьеру в роли регионального коммерческого директора с высокой зарплатой, частыми командировками в разные страны и возможностью учиться у лучших экспертов в отрасли.

Конечно, была и тёмная сторона: медленные и неэффективные процессы, огромное количество бесполезных звонков и корпоративные интриги. Нужно понимать, что идеальной работы не бывает, и это всегда компромисс.

В 2022 году моя компания объявила об уходе с российского рынка. Это кинематографично совпало с беременностью, но страха остаться без работы не было. Почти всё время до рождения сына я работала на разных проектах на фрилансе.

По-прежнему люблю отели, но работать там больше не хочу

Я и сейчас уверена, что смогу легко вернуться в отельный бизнес. Проблема в том, что больше этого не хочу. При неугасающей любви к сфере гостеприимства у меня случилась передозировка корпоративными ценностями. И учёба в Школе редакторов — попытка изменить вектор карьеры и найти новое призвание.

Учёба в школе мне нравится. Если принять правила игры с дедлайнами и тестами, она принесёт много пользы. Год назад я ничего не знала о редактуре, кроме Максима Ильяхова и его книг. Поэтому, когда искала профильное обучение, купила курс «Профессия Копирайтер с нуля до PRO» от Skillbox. По цене это сопоставимо со стоимостью одной ступени в Школе редакторов. Обучение рассчитано на шесть месяцев, но я закончила за четыре. Курс состоит из трёх частей: форматы текста, ведение соцсетей и коммерческая редактура. Он неплохой, но по глубине погружения разница колоссальная, бюро даёт намного больше.

Вокруг я вижу много людей, которые тоже хотят поменять работу. Обычно такое решение даётся непросто и неразрывно связано с изматывающими сомнениями. Поэтому я решила найти тех, кто уже менял профессию и выжил. У студентов Школы бюро много историй о смене профессии, и все они заканчиваются хорошо. Это обнадёживает и придаёт уверенности.

Начните разбираться и разберётесь

В поисках интересной работы сменила много профессий

По первому образованию я учёный-генетик, а по второму — магистр психологии. Я работала лаборантом химбак анализа, продажником в турагентстве, оператором в колл-центре с юрлицами. Ещё я фотографирую, делаю таплинки и провожу трансформационные игры и консультации. С 2019-го занимаюсь копирайтингом. Не факт, что это моя последняя сфера.

При смене профессии у меня не было никаких сомнений

Важно не сравнивать себя с коллегами, которые получали высшее образование и работают в той сфере, в которой вы стартуете с нуля. Они будут круче как профессионалы, но вы круты многогранностью и опытом в других сферах жизни.

Прежде чем бросать старую работу, найдите новую. Но я, конечно, так никогда не делала

Я обучалась писать на биржах

В 2017 году я впервые зарегистрировалась на бирже eTXT. Почти сразу у меня появились постоянные клиенты. Они заказывали статьи на тему медицины и косметологии. Обычно я брала заказы на 500−1000 рублей, сразу по несколько статей.

Сейчас я работаю в 2ГИС, и здесь очень уважают Максима Ильяхова и инфостиль. Например, при приёме на работу спрашивали, читала ли я «Пиши, сокращай». Я знала, что редакторов в школе обучает Максим Ильяхов, и поэтому шла повышать скилы целенаправленно к нему.

Сомнения, конечно, были: ценник для меня очень высок. Но я сначала взяла подготовительный курс, и всё было хорошо. Онлайн-обучение мне нравится, поэтому вопрос был только в финансах.

Идеальная работа — та, в которой я узнаю нюансы разных сфер

Мне быстро становится скучно, если я не изучаю нового. Работа копирайтера частично перекрывает мою жажду познания, но не совсем. Возможно, я буду работать в проектах, где нужно писать более сложные экспертные статьи.

Планирует уволиться из школы и найти себя в мире редактуры

Я не совсем стандартный учитель-предметник. Уже четыре года я работаю в школе как СММ, куратор медиаслужбы и профильных классов: преподаю журналистику, технологии медиапроизводства и проектную деятельность. Но даже с такой креативной работой в школе тяжело.

В школе невыносимая нагрузка — физическая и моральная. Учителя всегда должны быть на связи, даже в выходные. При этом современная система школьного образования — это неповоротливая махина, которая с лёгкостью задавит любого идеалиста. Поэтому в образовательной сфере огромная текучка кадров. Ещё здесь отсутствуют перспективы развития. Дальше можно дорасти только до поста заместителя директора, а меня это не привлекает, потому что всё равно придётся работать в системе.

Я целый год сомневалась, нужно ли уходить с надёжного места с высокой зарплатой

Сейчас я чётко понимаю, что со всем справлюсь и всё получится. Из трудностей — ноль приглашений на собеседования по моим откликам. Понимаю, что работу буду искать долго и напряжённо.

Спасибо моему партнёру, он меня безоговорочно поддерживает, потому что каждый день наблюдает, какой нервной и уставшей я возвращаюсь домой. А вот родители пока пророчат мне смерть в канаве от безденежья. Меня это не сильно смущает, я знаю, что и зачем делаю, поэтому точно справлюсь.

Про Школу редакторов я узнала от Максима Ильяхова

Его «Пиши, сокращай» и привело меня в мир текстов. Я регулярно читала его канал и делаю это до сих пор. Там попалась подборка курсов Максима, которая и привела меня на сайт бюро. Сомнения были, но только в выборе курса: взять «Информационный стиль» или пойти в школу. Решила выбрать больший объём. Сейчас не жалею, система неидеальная, но рабочая. Да и я в этом деле не новичок, знала, что иду туда, где соединяется мой интерес и способности.

Моя следующая работа будет точно удалённая

Мне важно найти место с дальнейшими перспективами, и где результат будет зависеть от меня. Я не боюсь ответственности, это только больше увлекает.

Важно понять, что от перемен ничего не теряется: всё становится либо лучше, либо иначе, но уже не так грустно, как было.

Занимается производством косметики и учится в Школе дизайнеров, чтобы укрепить семейный бизнес

По образованию я менеджер государственного и муниципального управления. Пока я училась, работала в Zara визуальным координатором. Мне нравилось, что сегодня ты делаешь стенгазету о трендах сезона и складываешь рубашечки, а завтра на ломаном английском рассказываешь о специфике региона коммерческому директору.

После этого я 1,5 года работала в горах на производстве косметики. На работу добиралась на «буханке», иногда пешком. Часто не было связи и электричества. С того момента я начала изучать свойства растений, а позже открыла свое небольшое производство твёрдой косметики, оно работает и сейчас. Я хочу укрепить и масштабировать собственный бизнес. Это одна из главных причин, почему я поступила в Школу дизайнеров.

Мне нравится, что дизайн безграничный и эффективный

Меня восхищает, когда красиво и удобно делают повседневные вещи. Я обожаю заказывать «Тейсти» кофе и рассматривать этикетки во «Вкусвилл», наслаждаюсь хорошо свёрстанными изданиями. Меня это будоражит.

Бесит, когда неудобно. Вот задумка классная у бизнеса, а интерфейс — дно, не люблю такое. В какой-то степени у меня с косметикой такое и вышло. Я была уверена, что в мире косметики самое главное — содержание, даже нашла аудиторию людей, которые заботятся об экологии и предпочитают заказывать без упаковки и этикеток твердые шампуни и мыло. Но из-за этого у меня нет роста, я просто не сделала крутую упаковку бизнесу. Хочу разобраться с этим.

Совмещать материнство, работу и учёбу сложно, но получается

Сыну 1,5 года. Муж выручать меня может редко, а наши старшие родственники в других городах и странах. Занимаюсь учёбой и работаю, когда малыш спит.

О Школе дизайнеров узнала от своей знакомой. Когда у меня возникла идея рассмотреть дизайн как будущее направление, я спрашивала у всех вокруг, кто кем работает и где учился, какая обратная связь. Помимо бюро, мне рекомендовали Bang Bang Education и «Вышку онлайн». Потом изучала вакансии, какие курсы в респекте у работодателей. Перед поступлением на нулевую ступень мне было очень страшно решиться: вокруг опытные дизайнеры, а я кроме «Лайтрум» ничего не знала.

Мне и сейчас бывает жутко, когда прогружается новая неделя с заданиями

Я приняла, что не смогу учиться идеально. Стараюсь брать от школы максимум и меньше сравнивать себя с другими студентами. Верю, что дорогу осилит идущий, нужно просто идти.

Ушла из международной журналистики и нашла призвание в UX-писательстве

По образованию я журналист-международник. После вуза искать работу надо было быстро — общежитие больше недоступно, нужно где-то жить и на что-то есть. Шла по пути наименьшего сопротивления: у меня диплом журналиста, C2 по немецкому и навыки написания и перевода статей. С таким набором без особых вопросов взяли в Sputnik — подразделение «РИА Новостей» для немецкоязычной аудитории. Я читала пресс-релизы, искала инфоповоды и писала новости на сайт.

Работа по профессии была тяжёлая, монотонная и низкооплачиваемая, время от времени я плакала в туалете. Продержалась я всего несколько месяцев, словила кризис, писала через силу. Я не против самой по себе профессии журналиста-международника, но здесь всё не сложилось.

Совершенно случайно наткнулась на слово «UX-писатель» и сразу поняла — это моё, сомнений не было никаких. Я прямо была уверена, что я там нужна. Чтобы собрать портфолио, я писала всем и просила прислать тестовое, даже если не подхожу по опыту.

В итоге попала в профессию смежным путем — пригласили на контент-менеджера, и только потом на практике я доказала, что гожусь в UX-писатели. Мне приносили тексты на перевод, я понимала, что оригинал нелогичный, и договаривалась с разработчиками, чтобы те поправили. Это был своеобразный первый этап обучения — понимать в контексте, что хорошо, а что нет.

Потом меня пустили в фигму, объяснили азы, как ей пользоваться, а в подробностях разобралась уже сама. Назову это вторым этапом — разобраться в основном инструменте.

Сначала я обучалась самостоятельно и на бесплатных курсах

Когда я только искала информацию, денег у меня не было, и я впитывала все бесплатные ресурсы, которые только могла найти. А их немало, спасибо активистам. Ещё я прочитала несколько хороших книг по дизайну и UX-писательству.

Я прошла курс от Нетологии, когда уже работала, но с опытом туда идти поздновато, и он оказался для меня довольно бесполезным. Зато Школа редакторов многократно превзошла мои ожидания. Я представляла, что здесь будет в основном про текст. А в итоге я делаю успехи в тайм-менеджменте и переговорах, кто бы мог подумать!

В креативных профессиях важно как можно быстрее перейти к практике, и за это не обязательно платить

Если человек умеет договариваться, готов работать бесплатно или сверх обязанностей, а вокруг есть люди, которые готовы помочь советом — по моему опыту, это идеальное комбо. Ну и смирение нужно, конечно, — придётся много ошибаться.

А ещё многое решают коммуникации. Если вы классный специалист или только хотите им быть, пусть все об этом знают. И это не наглость — людям нужны классные специалисты.

Ушла из школы, чтобы найти себя в редактуре

7 лет я работала учителем русского языка и литературы в школе. Когда мне было 27, я заметила, что не могу уснуть без корвалола, а утром с ненавистью смотрела на свою жизнь. Я устала от того, что любая живая идея тонет в отчётах и согласованиях, и поняла, что больше так не могу.

При этом у меня были выстроены доверительные отношения с детьми. Благодаря им урок иногда затекал в невероятно крутое русло, а я убеждалась, что преподавание — это моё.

Я знала, что поступлю в Школу редакторов

Когда всё надоело, я понимала, куда надо двигаться. Сейчас я закончила только первую ступень Школы редакторов. Самой сложной дисциплиной для меня оказалась «Верстка и прототипирование», хотя по ней не было тестов. В конце лекции я всегда ставила «непонятно». Самая интересная оказалась «Переговоры и отношения». Я давно заметила, что признание вины в деловых отношениях творит чудеса, а это оказалась известная и рабочая схема. Просто смотришь лекции и думаешь: «Вау, это же реально так».

Меня жутко бесят люди, которые говорят: «Эй, бросай то, что тебе не нравится, просто возьми и поменяй свою жизнь прямо сейчас»

Нужно учитывать, что у тебя должны быть средства и время на эту перемену. Поэтому страхи разумны. Сначала всё взвесьте, а уже потом прыгайте в неизвестность.

Моя семья поддержала меня, хотя родители очень гордились моей преподавательской деятельностью

Мама с папой считали, что в школе я занимаюсь благородным делом. Однако они знали, что я хочу быть связанной с письмом, книгами и редактурой. В декрете я сказала, что в школу не вернусь — родители не удивились. Когда я объявила, что учусь на новую профессию, мой папа сказал: «Дерзай!», а мама — что у меня получилась интересная статья для «Кто студента» про дискриминацию. Но думаю, что пока они всё равно относятся к этой идее со скептицизмом.

Мой супруг же, напротив, настаивал, чтобы я побыстрее ушла из школы. Именно он утирал мои слёзы после очередных разборок с администрацией или родителями. Сейчас он делает всё, чтобы я просто училась и не думала ни о чём.

Ушла из дочки Газпрома ради гибкого графика и интересных проектов

По образованию я прикладной математик, у меня учёная степень кандидата технических наук. На первой работе я проектировала газораспределительные сети и занималась математическим моделированием.

После выхода из декрета я не смогла договориться с Газпромом на удобный график. Газовая сфера — это фултайм и работа в офисе. А у меня трое детей, и такой формат был неудобен. В целом работодатель был готов пойти на уступки в отношении графика, но я понимала, что в новых условиях не реализую свой потенциал в полной мере. С детьми существует постоянный риск уйти на больничный, а значит, нет возможности заниматься крупными и перспективными проектами. Мне же хотелось брать такие задачи, так как для меня важно, чтобы работа оставалась интересной.

Пока я решалась на перемены, пережила весь спектр сомнений

В Газпроме я работала 17 лет. Там у меня была репутация, ощущение собственной значимости и ценности в профессиональной среде. Сложно отказаться от таких условий и уйти в новую сферу, где нужно «начинать с нуля». Казалось, что смена профессии обесценивает мой предыдущий опыт. Я много думала о пройденном пути, образовании и учёной степени — неужели это ошибка и всё было зря? И не слишком ли это радикально?

После долгих раздумий я решила попробовать себя в редактуре и поступила в Школу редакторов.

Потребовалось время, чтобы привыкнуть к новой среде

Казалось, что конкурировать с молодыми ребятами будет сложно: они же быстрее соображают, мобильнее, активнее. Это чувство усилилось во время учёбы в Школе редакторов: я чувствовала себя «не в теме» в учебной группе, потому что на тот момент я была вообще не в контексте индустрии. Все ребята вокруг выглядели круче, потому что знали больше деталей, людей и проектов.

Во время предзащиты произошла смешная ситуация с одеждой. Я привыкла к офисному дресс-коду, а диджитал-тусовка одевается свободно. На предзащиту я оделась менее формально, а одногруппник спросил, почему я такая нарядная. То есть моё «менее формальное» выглядело как «нарядное». Это тоже тонкий момент при смене профессии — внешний вид, соответствующий тусовке.

Многие не понимали, как я могла уйти из Газпрома

Знакомые скептически отнеслись к идее о смене сферы деятельности. Предыдущая работа была научная, дочка Газпрома — это социально одобряемое, признак успешного успеха, а я отказалась от этого — это многим было непонятно.

Я закончила 3 ступени школы в 2021 году. Моя история удачно сложилась благодаря колоссальной поддержке мужа. Он верил в эту идею и в то, что у меня получится. Сейчас я работаю редактором в Яндекс Практикуме.

Меняя профессию, мы не отказываемся от предыдущего опыта, а пересматриваем его, и это нормально. Как и деревья, люди могут расти по-разному, меняться в зависимости от внешних условий или по своим внутренним причинам.

После окончания учёбы оказалось, что у меня уже есть много полезных навыков

По большей части это софт-скилы, и хоть это очевидно, но они важны. Умение менеджерить себя, расставлять приоритеты, задавать вопросы, доводить задачу до конца, работать в команде, не терять мотивацию в долгосрочных проектах — этим софт-скилам я обязана своей первой работе.

Редактура и математическое моделирование во многом схожи. Например, в обоих случаях сначала нужно хорошенько разобраться в задаче, в середине пройти несколько итераций, а в конце — согласовать решение.

Планирует совмещать дизайн и работу в косметологии

В дизайне я уже 16 лет. Но год назад я выгорела настолько, что уволилась и пошла учиться на косметолога-эстетиста. И это действительно мне нравится: делать людей красивыми. Но за столько лет дизайн уже в крови, поэтому я вернулась и пошла учиться в Школу бюро. Но косметологию не забрасываю: у меня свой кабинет.

Мне было страшно начинать заново. В 38 лет у некоторых уже есть внуки!

Я боялась, что не получится, что не осилю столько новой информации. Но руки будто всегда умели всё это. Главное — начать! Учиться никогда не поздно.

Единственное, что даётся мне с трудом, — рассказ о новой профессии знакомым и публичная деятельность. Я интроверт, работаю из дома с 2015 года, а занятие косметологией предполагает много общения с новыми людьми, в том числе через соцсети. Для меня это психологически тяжело, и я до сих пор над этим работаю.

Всё остальное оказалось несложно и, главное, приносит удовольствие и разнообразие в мою жизнь.

Про Школу дизайнеров я узнала случайно

Я искала вдохновения на Behance и нашла концепт сайта пиццерии из заданий Школы бюро. Посмотрела предыдущие работы автора, оценила прогресс и полезла яндексить, что это за школа такая. Думала над поступлением почти год, что для спонтанной меня нереально много.

Радует, что в курсе Ильи Бирмана я узнаю мало нового: значит, годы в дизайне прошли не зря. Очень нравятся курсы Михаила Нозика и Ильи Синельникова. В переговоры я теперь просто влюблена. У Михаила Нозика очень структурированная информация, я пока не всё уложила в голове, но уже пытаюсь использовать.

Сейчас хочу сосредоточиться на обучении в школе, а уже потом я буду думать о продолжении в косметологии, так как всё сразу не осилю ни финансово, ни морально. В бюро довольно плотное обучение, если действительно читать всю литературу и прям учиться. В будущем я планирую совмещать работу по обоим направлениям.

Поняла, что не сможет работать в школе, и ушла в библиотеку

По образованию я учитель русского языка и литературы, а ещё педагог дополнительного образования по драмтеатру. Я начала работать в школе сразу после универа, в 23 года. Быстро поняла, что ничего не получится, и уволилась перед новым годом.

Из школы я просто бежала и рада, что не задержалась там дольше. При этом мне обидно за детей. С ними работают люди, которые постоянно бубнят, что дети тупые, им ничего не интересно, они неправильные.

У меня не было возможности выбирать профессию

Я живу в селе, здесь население около 6 тысяч человек, работы либо нет, либо она мне не подходит. Я сходила в издательство газеты и в библиотеку, узнала про вакансии. Меня позвали в библиотеку. Переучиваться не пришлось: педагогическое филологическое образование им подходило.

В отличие от школы, здесь я обнаружила себя в атмосфере уютного творчества, потоке разных мероприятий и крутых проектов. Через три месяца я уже выступала на методическом семинаре, через четыре — победила в своём первом профессиональном конкурсе «Формула успеха».

Новые сомнения и необходимость в переменах появились через три года, когда я поняла, что в библиотеке мне оставаться незачем. Теперь я снова собираюсь менять работу, но уже более осознанно.

Я искала обучение, нашла Школу бюро — влетела с ноги на бесплатное место, вот и учусь

Весь 2024 год я искала варианты и способы снова сменить профессию. Поняла, что нужна удалёнка, а редактура меня давно привлекала. Сейчас я учусь в Школе редакторов на бесплатном месте. Получить его было непросто, но возможно. Для меня это важно, потому что зарплата библиотекаря — это, конечно, прикол.

Для меня идеальная работа — это возможность делать полезные проекты и развиваться. Мне нравится учиться и сразу использовать новые знания.

В библиотеке я делала много полезного. Например, заметила, что коллегам сложно выступать на семинарах, и провела для них несколько мастер-классов по риторике. Но специфика работы в бюджетной сфере ограничивает, поэтому я увольняюсь.

Хочу, чтобы следующая работа увлекала меня так же, как обучение в Школе редакторов и главредство в «Кто студенте». Кажется, здесь я нашла себя.

Чего вы боитесь больше: перемен или что ничего не изменится?

Умение работать с обратной связью

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, если пытаться выделить главный скил, то это умение работать с обратной связью. Тут есть два важных момента.

С одной стороны, нужно уметь отличать критику результатов своей работы от критики себя как личности. Я видела достаточно примеров, когда редакторы не умеют этого делать: принимают комментарии близко к сердцу и обижаются. На мой взгляд, это мешает им прогрессировать.

С другой стороны, нужно уметь критически относиться к обратной связи и фильтровать её. Текст смотрят разные специалисты: шеф-редактор, дизайнер и другие коллеги. Все они оставляют комментарии и предлагают улучшения, но эти замечания могут противоречить друг другу. Идеального текста не существует, и каждый редактор найдёт в нём что-то, что не нравится, и где хочется подвигать слова.

Ответственность за конечный результат всегда несёте лично вы. Нельзя слепо писать, как машинистка под диктовку: вы должны понимать, почему и зачем вы вносите правки, и уметь обосновать свои решения.

Как ты осознала, что этот навык помогает расти в профессии?

Я подписана на паблики, которые ведут известные редакторы. Периодически они пишут посты: что важно для сотрудничества, с какими авторами легче сработаться и какие редакторы потом растут в профессии. Умение работать с обратной связью — это момент, который так или иначе повторяется у всех в разных формулировках. Уже это было поводом задуматься.

Сама я никогда не обижалась на комментарии, и никогда у меня не было личного сопротивления: вот, «злой человек» пришёл, взял мой драгоценный текст — моё детище, и не оставил там буквы на букве! Если что-то плохо вышло и меня критикуют, это не значит, что мне говорят: «Ты плохая, ни на что не годишься, вон из профессии!»

Когда я только начинала работать автором, то была типичным исполнителем: относилась к тексту не как к бизнес-результату, а как просто к какому-то заданию. Это было до Школы бюро. Школа учит смотреть на работу совершенно по-другому: выполнять задачи не механически, а вникая: на какие цели это работает, зачем это кому-то надо, чего мы этим пытаемся добиться.

В Школе редакторов очень жёсткая обратная связь, но именно это учит отделять критику себя лично от обратной связи по работе. Конечно, неприятно, когда говорят: «Вёрстка — говно!» Этот первый импульс нужно заблокировать сознательным усилием. Просто вспомнить, для чего нам оставляют такую обратную связь? Чтобы мы научились. Критикуют интерлиньяж, а не лично нас.

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Просить обратную связь на работе. Конечно, здесь тоже нужен баланс: вы же не будете требовать у шеф-редактора прокомментировать каждую правку. Не бойтесь спрашивать, что на самом деле человек имеет в виду.

Если кажется, что наехали на вас лично, то сразу прояснить этот момент. Прямо спросить: «Ты жёстко проехался по тексту. Это такой стиль редактуры или тебе кажется, что я в целом не тяну по хардам?» Диалог помогает понять, что в 99% случаев у человека или такой подход, или он был в запаре. Всегда можно договориться, чтобы смягчить тон-оф-войс обратной связи.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным?

Софты зачастую важнее хардов: харды легче подтянуть, чем некоторые настройки в коммуникации. Сейчас редактор — это не бездумный исполнитель. Нужно постоянно выстраивать взаимоотношения. Чем дальше редактор развивается, тем больше берёт на себя ответственности, тем больше людей вовлекается в этот процесс. Важно устраивать работу так, чтобы она была комфортной для всех.

Редактор — не бездумный исполнитель

Какие ещё навыки важны для редактора?

Отстаивать свою точку зрения, но делать это осознанно и уметь останавливаться, когда вы не правы. Если вас триггерит обратная связь, лучше подождать и остыть. Когда мы отвечаем в моменте, на эмоциях выбираем не те формулировки, которые выберем спустя час-другой.

Уметь признавать ошибки. Например, если вы погорячились, честно написать: «Извини, получилось резче, чем хотелось. Я была на эмоциях, знаю за собой эту проблему, буду над ней работать».

Учиться на своих ошибках. Нет ничего страшного в огромном количестве комментариев. Страшно, если замечания одного и того же характера повторяются из раза в раз. Это значит, что редактор не делает выводов и не прогрессирует.

Общий совет: примите правила игры по умолчанию. Ни на работе, ни в учёбе никто не настроен против вас лично: люди просто заботятся о результате. Если включить внутри себя эту настройку, то проблем с восприятием обратной связи будет меньше, а результат станет лучше.

Проактивность

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Это что-то сложносоставное, по описанию больше подходит термин «проактивность». Я всегда предложу помощь: воплотить идею, решить проблему, упростить процесс. Не буду отсиживаться и делать что-то узконаправленное.

Конечно, за все свои инициативы и результаты несу ответственность. Если накосячила, скажу об этом открыто и предложу компенсацию в виде решения или «платы» за ущерб.

Как ты осознала, что проактивность помогает расти в профессии?

Это качество было со мной и на прошлых местах работы. Так получилось, что я не первый раз начинаю всё с нуля. А когда уровень знаний и опыта по теме околонулевой, спасает только активная позиция: не бояться ошибаться, задавать «глупые» вопросы, брать задачи, которые ты никогда не делал.

Если смотреть со стороны провалов, то проактивность помогает не накапливать последствия ошибок и не заниматься излишним самокопанием на тему «как же так, я всех подвела». Например, когда я только начала работать, я не рассчитала силы и набрала слишком много задач (хе-хе, такая негативная побочка от проактивности тоже может проявиться). По одной статье я прошляпила сроки. На созвоне с шефом сказала как есть. Поговорили, почему так получилось и как избежать просрочки в будущем.

По работе мне повезло, что я попала в редакцию, которая помогает расти. Проактивность компенсирует недостаток опыта, но это не значит, что я только фонтанирую идеями. Я нарабатываю практику, читаю профессиональную литературу, конспектирую комментарии, тренирую насмотренность. Это тоже проактивность, только в самообучении.

Проактивность восполняет нехватку опыта

Как прокачивать этот навык, чтобы становиться сильнее?

Для проактивности нужно много внутренней энергии и здоровья. Сложно предлагать улучшения или браться за непонятную задачу, если чувствуешь себя разбитым. С основной нагрузкой бы справиться! Поэтому я прежде всего берегу себя: больше гуляю, не работаю ночью, питаюсь разнообразно. Звучит банально, но пирамиду Маслоу пока никто не отменял.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор — часть системы. Представьте сеть. Редактор — это один из узлов. Быть крепким узлом недостаточно. Если специалист постоянно тянет в сторону, рвёт или путает связи, то сеть будет запутанная или порванная. Например, в редакции будет некомфортно работать, авторы перестанут гореть желанием писать. Все эти ниточки-связи — это мягкие навыки, которые нужны в работе: гибкое мышление, работа в команде, организаторские способности, планирование, ведение переговоров и другие.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Выделю два:
Навык общения. Чем качественнее коммуникация с авторами, экспертами, заказчиками, коллегами, тем лучше результаты работы — интереснее и полезнее выходят статьи, меньше времени тратится на рутину.

Навык принятия решений нужен для работы в условиях частичной неопределённости. Редактор не может знать и спланировать всё. Бывает, приходится принимать решения, без которых застрянешь на одном месте: переделать работу с нуля, отказаться от темы или наконец-то выбрать одну формулировку из нескольких идеальных.

Бизнес-мышление

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, мои главные скилы — это постоянное саморазвитие и бизнес-мышление. Я закончил институт по направлению «Реклама и связи с общественностью». Затем работал маркетологом в местном фитнес-центре. Занимался маркетингом и пиаром: снимал ролики, писал контент, дизайнил, запускал таргетированную рекламу и кампании в директе. Сейчас работаю в продуктовом дизайне, где особенно ценится мышление бизнес-целями.

Как ты осознал, что бизнес-мышление помогает расти в профессии?

Когда я занимался дизайном, то понял, что мне интересно думать глобально: общаться с заказчиками, писать текст, презентовать продукт. Это всё про горизонтальный рост и наращивание скилов — про осьминожку навыков, которую мы рисовали на первой ступени Школы редакторов.

В дипломный проект Школы редакторов я вошёл как автор и редактор, но получилось, что занялся одновременно и продажами, и продвижением курса, и общением с экспертами, которые помогли сконструировать и правильно продать идею. Больше думал о глобальных вещах: как реализовать курс быстро и качественно, чтобы дать людям максимум пользы и получить прибыль. Это тоже одна из основ бизнеса: не надо заниматься так называемой «дрочкой слов» — нужно делать дело.

Как прокачивать бизнес-мышление, чтобы становиться сильнее?

В маркетинге и продажах как минимум нужно шарить базово. Чтобы становиться сильнее, я смотрю подкасты: это удобно, когда хочется отдохнуть, но при этом не хочется терять время. Например, из последнего интересного — бизнесовые подкасты с участием Михаила Токовинина. Недавно он рассказывал, что при выходе на рынок не нужно пытаться угодить всем: сначала лучше сузить целевую аудиторию. Такие штуки я и стараюсь применять на практике.

Не занимайтесь дрочкой слов — делайте бизнес

Какие ещё навыки важны для редактора?

Умение договариваться и не бояться просить. Для этого нужно больше общаться с людьми и нарабатывать базу. Даже когда вы просто откликаетесь на вакансии или когда вам пишет HR, старайтесь выйти на человека, который будет принимать решение. Например, когда-то я делал тестовые для Киры Калимулиной, и у меня остался её контакт. Когда я стал заниматься продвижением курса, то пошёл напрямую к ней. Так же было и с другими экспертами, которые рекламировали проект.

Навык «продавать» самого себя. Если вы крутой спец и можете презентовать себя, то вас будут знать на рынке и возьмут куда угодно. Можно вести свой блог или канал, но это сложная штука: там нужно регулярно что-то постить, поэтому это не всем подойдёт.

Целеустремлённость

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Меня выделяет умение идти к цели, несмотря на любые трудности. Это просто моё человеческое качество, которое перешло в редактуру. Оно помогает добраться из точки, А в точку Б: в Школах бюро знают, что на этом пути всегда есть испытания и факапы.

Как целеустремлённость помогает расти в профессии?

Она помогает не сдаваться. Когда я делала интервью с Ильёй Бирманом, то получила столько правок от героя, сколько никогда не получала. От усталости я разрыдалась, но затем собралась и доделала работу. Не нужно бояться своей первой реакции на обстоятельства: может быть шок, страх, внутреннее сопротивление.

Но нужно всегда прислушиваться к себе: а ваша ли это цель? Если вы держите эту конечную цель в голове и она вас вдохновляет — вперёд. Но если вам «срать в тетрадь» на эту цель и вы хотите просто кому-то что-то доказать, двигаетесь на энергии «назло всему миру» — это прикольно, конечно, но вы исполняете чью-то чужую мечту. Легко сгореть.

Как прокачивать целеустремлённость, чтобы становиться сильнее?

Целеустремлённость прокачивается, когда вы идёте через страхи и через силу.

Участвуйте в конкурсах. Например, поборитесь за позицию главреда журнала «Кто студент». Это даже не про редактуру, а про то, чтобы привыкнуть к конкуренции, увидеть, на что способны ваши коллеги. Знание обстановки, окружения, способностей соперников — это база, которая поможет выстроить путь к цели.

Учитесь. Когда я была подростком, папа сказал мне суперпрекрасную фразу: «Если у тебя есть возможность чему-то научиться, всегда её используй». Если вы можете пойти на лекцию — идите, нашли на Ютубе клёвый канал — смотрите. Но просто теория не даёт никакого эффекта, поэтому сразу вводите новые знания в работу. Так, в Бюро Горбунова для практики существует вторая ступень.

Делайте много попыток. Прежде чем получить свою первую работу на фрилансе, я отправила 112 откликов.

Проговаривайте аффирмации: «Мы смелые, мы уверенные, мы целеустремлённые, мы добиваемся того, чего хотим. Для нас нет проблем и препятствий». Так вы себя внутренне мотивируете.

Думайте о том, чего вы лишитесь, если этого не сделаете. Например, так я пошла в конкурс на главреда журнала «Кто студент». Целый месяц до этого я болела и чувствовала себя ужасно. Но нашла силы попробовать. Я не представляла, как могу упустить возможность засветиться в обществе редакторов, расширить профессиональные связи, а в лучшем случае ещё и несколько месяцев делать красоту и хорошие тексты. Хоть я и не выиграла, но меня греет чувство, что я сделала максимум для этого, а значит как минимум молодец, что постаралась. Ну и плюс благодаря этому конкурсу Маша Скударнова меня заметила и порекомендовала автором в Mindbox. Мне кажется, лучше профита не придумаешь.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Софт-скилы — это база, мы работаем в мире с людьми. Без мягких навыков можно выжить, но нельзя сделать карьеру. Пора уже перестать рассуждать на эту тему, а принять как факт.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Нужно уметь дать пенделя. Причём не обязательно это делать часто, главное — действенно, чтобы все поверили, что шутки плохи. При этом нужно осознавать грань, как пнуть команду максимально бережно. Но высшая степень редакторских скилов — это изначально выстроить работу так, чтобы пендель никому не требовался.

Полезный скил — уметь дать пенделя

Ещё про софт-скилы: редактору важно найти баланс между правками по делу и доёбками по мелочам. Легко говорить, что именно в тексте плохо. А вот вносить правки так, чтобы текст выполнял свою задачу и при этом сохранялся стиль автора, — уже сложнее.

Ресурсный подход

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я умею довести статью с нуля до уверенного среднего результата за короткое время. Не трачу время на «я не смогу», «я не сделаю», «всё очень сложно» и прочее — просто делаю.

Например, для первоапрельского выпуска журнала «Кто студент», со стихами в стиле Григория Остера, я набросала фактуру за один световой день. Где-то в полдень главред Маша Скударнова предложила сделать этот выпуск, а уже в шесть вечера я переделала все советы. И всё, что нашептали мне голоса в голове, я перевела в стихи. Мы потом ещё докручивали формулировки, чтобы никого не обидеть, рисовали иллюстрации, улучшали стихотворный ритм, но по факту статья была готова. Если бы нужно было её срочно выпустить, мы бы это сделали.

Это не работа тяп-ляп, а именно способность аккумулировать все свои силы и таланты, чтобы быстро дойти до адекватного результата.

Как ты поняла, что ресурсный подход помогает расти в профессии?

Я догадывалась об этом, ещё когда фрилансила на биржах. Писала тексты быстро и качественно, и люди были готовы доплачивать за оперативный результат.

Про ресурсный подход рассказывал Максим Ильяхов на курсе «Текст и деньги». Мне понравился пример про диетолога из курса. Проходите мимо кафе — зайдите, сфотографируйте уголок потребителя, калорийность блюд — вот вам иллюстрация. Напишите пост, что можно съесть, чтобы не разжиреть. Контент будет сделан на коленке, но ценен для аудитории.

Как ты прокачиваешь этот навык, чтобы становиться ещё сильнее?

Стараюсь использовать ресурсный подход везде. Например, на второй ступени Школы редакторов я применяю его к домашним заданиям.

Получила зачёт и ушла в туман

Ещё использую принцип Парето. Мы все в глубине души знаем, какие 20% наших усилий дадут 80% результата. Всё остальное — шелуха. Например, у вас есть задача написать статью. Вы знаете, что эту статью хорошо сделаете условно за 10 часов работы. А теперь представьте, что у вас только два часа и подумайте, что вы за эти два часа сделаете в первую очередь. Это и есть эти 20%.

Закон Парето: 20% усилий дают 80% результата

Я помню, как в колледже мои однокурсницы делали презентации по 3−4 дня, потому что пять часов подбирали шрифты, чтобы было красиво. А я за полчаса накидывала свою презентацию, получала свою четвёрку или зачёт по дисциплине и уходила в туман навсегда.

Не путайте с флексом. Когда мы флексим, то отбрасываем ненужное в процессе. При ресурсном подходе мы сразу делаем только главное.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Возьмём программистов: человек, который просто сидит и пишет код, зарабатывает меньше, чем человек, который создаёт приложение и думает о том, как с этим приложением будут взаимодействовать люди.

У нас то же самое. Если работать копирайтером на бирже за 50 рублей, то хватит хард-скилов. Но у редактора более высокий грейд: мы думаем о том, кто увидит этот текст, кто и зачем его прочитает, какая должна быть польза.

Вот тут и нужно задействовать софт-скилы. Чтобы текст сыграл, его нужно выдать в нужный момент и на нужном уровне.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Чувство юмора — оно всегда помогает. У меня с заказчиками в переписке постоянно шутки, потому что разряжать обстановку обязательно нужно. Если всё время всех держать в нервном напряге, рано или поздно кто-то сломается, а на починку придётся тратить ресурсы.

Изобретательность

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я инженер и первый студент Школы дизайнеров, который смог выиграть конкурс на позицию главреда журнала «Кто студент». Поэтому с первого дня старался подходить к редактуре с другой «оптикой», без каких-то редакторских установок. Хотелось привнести больше изобретательских решений.

Например, поработать над технической реализацией слайдеров — сделать их более удобными для читателей. Придумать, как приблизить и рассмотреть в журнале любопытные иллюстрации. Ещё я запустил на главной странице снежок — атмосферный плюс к новогоднему настроению. Дополнил статьи аудиозаписями, прикрутил таймкоды ссылками к видео прямо на сайте журнала. Встроил кнопочки основных используемых тегов в редактор для удобства будущих главредов. Со всем этим пришлось попотеть и применить изобретательность. Но результат того стоил: мы сделали журнал лучше и позаботились об удобстве читателей и редакторов.

В какой момент ты понял, что изобретательский подход помогает в профессии?

Изобретательность у меня из детства. Развить её мне помогла мама. Хорошо помню историю: как-то на уроке трудов нам задали на конкурс оформить тарелку из оргалита. И когда я сгибал полоску, чтобы получилось кольцо, материал сломался у меня в руках. Получилась дуга и к ней прямая линия на сломе. Больше оргалита в доме не было. Я стал переживать, и тогда мама предложила: «Сделай так, чтобы твоя тарелка была не круглая, а будто с одной из сторон отсечена. Её можно будет куда-то поставить, и она не будет падать. Получится тарелка с подставкой!» То есть мама научила меня смотреть на вещи под другим углом.

В редактуре изобретательность помогает работать с визуальным повествованием. На одном из заданий в Школе дизайнеров я сделал коллажи. Максим Ильяхов написал в комментарии, что такое решение не подходит. Пришлось изобретать и выкручиваться, чтобы не начинать работу с нуля. Лень тоже подталкивает к изобретательности. По сути, многие вещи так и придумывались в быту.

Как прокачивать изобретательность, чтобы становиться сильнее?

Когда-то я прошёл курс Барбары Окли «Учимся учиться». Там я узнал, что наш мозг имеет два режима работы: сфокусированный и рассеянный. И в перерывах между мозговыми штурмами полезно прогуляться или сделать что-то рутинное. В это время мозг продолжает работать над задачей, а мы можем словить озарение.

Что я ещё применяю? Уже четыре года занимаюсь медитацией. Суть в том, чтобы сфокусироваться на дыхании. Это помогает подразгрузить голову, занятую мыслями, то есть дать мозгу отдохнуть. Медитация учит подмечать моменты, когда мозг начинает терять внимание на дыхании и думать о постороннем. Вы как бы тренируетесь улавливать тот момент, когда отвлекаетесь, и мягко возвращаться к делу.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что никто не будет с вами работать, если вы ведете себя как засранец: постоянно токсичите, спорите, самоутверждаетесь за счёт других людей. Даже если вы суперкрутой профессионал, нельзя быть негибким и непрощающим. Редактор не один — редактор в команде.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Навык управления временем. Дело в том, что многие редакторы — фрилансеры, и им непросто соблюдать график и дисциплину. Также нужно уметь управлять командой. Например, как главред журнала «Кто студент» я налаживал коммуникацию между авторами и героями, авторами и оформителями. Мне было легко это делать благодаря характеру: я ко всему отношусь спокойно и стараюсь всё смягчать, амортизировать.

Навык командной работы

Как ты думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Наверное, лучше было бы спросить у моих коллег. Я бы сказала, что всегда стараюсь разобраться в продукте и слушать команду. Но для меня это не какая-то сверхспособность, а именно часть работы любого редактора.

Как эти скилы помогают в работе?

Погружение в тему — один из важных навыков для любого автора и редактора, особенно если речь идёт об экспертном контенте. Например, в моих материалах на одной стороне стоит эксперт, который делится знаниями, а на другой — такой же эксперт, который этот материал читает. Редактора-чужака, который не разобрался в предмете, обе стороны выкупят сразу. Поэтому надеяться на классную работу редактором в экспертной нише без понимания предмета — наивно.

Ещё один важный навык — умение работать в команде. В своей продуктовой редакции я ежедневно взаимодействую с экспертами, SEO-специалистами, маркетологами, авторами, дизайнерами, вёрсткой и ещё кучей людей. Если я буду вести себя как токсичный говнюк, который игнорирует мнения коллег и со всеми конфликтует, это неизбежно скажется на продукте: процессы застопорятся, задачи начнут сливать, и всё будет плохо. Поэтому переговорные навыки крайне важны в любой работе, а редакторской — особенно.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Не было какого-то божественного провидения, что я такая… Оп! И осознала! Всегда понимала, что оба названных навыка важны. В моём случае с предметной областью разбираться в материалах проще, потому что есть профильное образование. Что касается переговорных навыков — то здесь помогла именно школа. Отдельный респект Илье Синельникову: его подход к переговорам открыл для меня новые горизонты в общении с коллегами.

Как ты прокачиваешь эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Да, никак особо. Просто работаю. Наступаю на грабли, делаю ошибки и анализирую результаты.

Как думаешь, почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Если речь о навыке грамотно писать или редактировать текст, то это уже умеют делать нейросети. Но в отличии от настоящего редактора, нейросеть не умеет взаимодействовать с командой и не способна стратегически мыслить или планировать.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Их множество, всё зависит от ваших целей и направлений развития. Начните с обучения в Школах бюро — а там разберётесь, какие навыки нужно подтянуть для карьерного роста. По сути, школа даёт вам удочку — базу знаний в профессии, с которой можно идти в рынок, а уж наловите вы этой удочкой рыбу или нет — зависит от вас.

Гибкость и эмпатия

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Я считаю, что это гибкость и эмпатия, то есть умение найти подход к любому эксперту. Я работаю на телевидении, и мои эксперты — это московские бизнесмены и предприниматели. Моя задача — помочь им интересно рассказать о своём бизнесе на камеру. Важно, чтобы герои раскрепостились и говорили живо и естественно, а не заученным текстом.

Иногда нужно, чтобы эксперт объяснил зрителю сложные термины простыми словами. Я прошу, а он отказывается: «Меня мои коллеги засмеют!» С помощью гибкости убеждаю. Делаю так, чтобы человек сказал понятно и как нужно нам, но при этом и сам остался доволен.

Однажды мне попалась героиня, которая боялась камеры и была настроена против съёмочной группы — это была её защитная реакция. Это было неприятно, но нужно было опустить личный момент и поддержать героиню. Несмотря на агрессию, я хвалила и подбадривала: «Как классно вы рассказываете!» Интервью шло четыре часа. Мы периодически останавливали запись, но всё же задачу выполнили.

Как ты осознала, что эти навыки помогают расти в профессии?

Я всегда считала, что гибкость и эмпатия — это базовые навыки, и в них нет ничего особенного. Но потом стала ловить себя в те моменты, когда общаюсь с экспертами. Я как будто смотрю со стороны и понимаю, когда нужно подбодрить человека, а когда сказать жёстко: «Вы же эксперт, расскажите, как это работает» или «Извините, у нас мало времени». Стала осознанно это использовать.

Это помогает расти локально: брать более интересные интервью и находить классную фактуру. В Школе редакторов я стала задумываться, как использовать гибкость и эмпатию в общении не только с экспертами, но и с работодателями. Например, чтобы получить оффер с хорошей зарплатой.

Как прокачивать эти скилы, чтобы становиться сильнее?

Как принято в жизни: ходишь три раза в неделю в зал, и вот ты накачан. Нет, так эти скилы точно не качаются. Наверное, это больше история про осознанное общение.

Гибкость и эмпатия — это точно про переговоры и про Илью Синельникова. После его лекций какие-то «шестерёнки» в моей голове стали двигаться по-другому. Я пока ещё точно не могу сказать, что именно, но я стала воспринимать интервью как некие переговоры. Стала задумываться: а какая боль второй стороны? Почему герою важно, чтобы люди о нём узнали? Моя задача, чтобы герой интервью чувствовал себя в порядке, а я была не в порядке.

Право на нет — это про право человека не отвечать на какой-то вопрос. Я даю право на нет, но затем могу переформулировать вопрос так, чтобы всё равно получить на него ответ.

Чтобы человек раскрепостился, я специально ошибаюсь

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Потому что может так получиться, что до хардов дело просто не дойдёт. Если вы не умеете достать из человека нужную вам информацию, то до написания текста или записи программы вы просто не доберётесь. А если вы даже записали суперинтересное интервью, вам нужно согласовать его с героем и внести правки. И здесь тоже без гибкости и эмпатии всё полетит в тартарары.

Какие ещё навыки важны для редактора?

Я не знаю, можно ли это отнести к софт-скилам, но я бы точно назвала любопытство. Оно помогает не сойти с ума в нашей работе: сегодня мы пишем про бренд одежды, завтра — про сыроваров, а послезавтра про чуваков, которые делают увлажнители воздуха. И если тема не интересна, то написать что-то классное трудно. Поэтому я каждый раз восхищаюсь своими героями — подогреваю в себе это детское любопытство. Оно помогает генерировать новые идеи, развивать эрудицию и создавать новые форматы.

Нешаблонное мышление

Как думаешь, в чём заключается твоя редакторская суперсила?

Мне кажется, что моя сила в нестандартном мышлении. То есть я умею интересно зайти и необычно подать тему в соцсетях и не только, например, придумать диалоги и персонажей. Сделать всё прикольно и ёмко: увидел смысл, нашёл слова, напечатал. Это не вдохновение, а именно сухой навык.

Как ты осознал, что этот навык помогает расти в профессии?

Лет пять назад я начал вести паблик «Город на краю» во «Вконтакте». Читателям очень зашло. Я тогда впервые подумал: блин, я пишу, а люди говорят: «Прикольно!» До этого я уже писал книги и рассказы, но этого ощущения плотной связи с читателем не было, а тут она возникла. Затем ко мне стали обращаться клиенты, чтобы я нешаблонно вёл их соцсети. Так всё и закрутилось.

Как прокачивать этот скил, чтобы становиться сильнее?

Для этого я пошёл учиться в Школу редакторов. Важно же не просто писать интересно и нешаблонно. Нужно ещё убрать банальное, то есть всё то, что мешает оригинальному или отвлекает от него. В этом и есть редакторская фишка — убрать всё лишнее. Любые тексты — это отработка навыков: цеплять с первой фразы, развивать мысли, создавать сюжеты и точки интереса.

Почему редакторских хардов мало, чтобы быть успешным в профессии?

Редактор не работает в вакууме: вокруг коллеги и заказчики. Если заказчик — замкнутый бука, то его нужно разговорить, чтобы получить инфу. Если вы с коллегой вместе работаете над статьёй, нужно слушать его идеи и доносить свои. Общение — это часть работы, и от его эффективности зависит результат.

Какие ещё навыки важны для редактора?

В разных ситуациях нужны разные софт-скилы. Например, сейчас я пишу книгу на заказ. Был форум для предпринимателей: выступления спикеров, подкасты, интервью. У меня 150 транскрибаций, и моя задача — всё это переработать и отредактировать. Я почти не общаюсь с людьми: от меня требуется «каменная жопа» и ровное отношение к рутине, способность структурировать большой объём информации, вычленить смыслы и правильно их подать.

Редактору нужна «каменная жопа» и ровное отношение к рутине

Когда я работал в стартапе Educate Online, который давал детям из СНГ официально учиться в школах за рубежом, от меня требовалось быть в команде. Мы проводили 2−3 раза в неделю встречи всем отделом маркетинга, обсуждали что-то вместе, анализировали, выдвигали гипотезы, проверяли их, подводили итоги, общались. Нужно было софт-скилить изо всех сил: быть командным, гибким, уметь договариваться, слушать, слышать и доносить.

«Ты не можешь занимать эту должность»: истории о том, как женщины ломают карьерные шаблоны

Публикуем историю анонимно

Когда я работала в офисе, наша кадровик часто повторяла фразу: «Ну, он мужчина, ему нужнее, ему зарплата больше нужна». Мне тогда было 26 лет, у меня не было ни семьи, ни детей. Каждый год в сентябре составлялись планы расходов на следующий год, и каждый раз кадровик звонила мне с вопросом: «Ну что, тебя на следующий год в планы включать? Ты в декрет пойдёшь?» Это меня поражало: я жила в съёмной квартире, и мысль о том, что я должна куда-то пойти рожать без чётких планов на семью, казалась абсурдной.

Спустя время я вышла замуж и забеременела. На работе об этом никто не знал. Однажды коллеге, который недавно устроился в наш отдел, повысили зарплату. Его перевели на более высокую должность, хотя он выполнял ту же работу, что и раньше.

Я набралась смелости и спросила начальника, почему его повысили, а не меня. Сначала он сделал вид, что не понимает, о чём я говорю, а потом сказал: «Ты не можешь занимать эту должность, потому что ты женщина. На этой должности должен быть мужчина. И вообще выйди отсюда, если не хочешь проблем».

После этого у меня возникли трудности. Они знали, что я хожу на приёмы к врачам, но не догадывались, что это связано с беременностью. До этого было достаточно просто предупредить, а теперь от меня требовали писать заявления за свой счёт, что уменьшало мою зарплату. В ответ я принесла справку о беременности и продолжила ходить к врачу.

Один из руководителей пытался потребовать у меня документы, подтверждающие, что я действительно была на приёме у врача по беременности. Я ответила, что по закону они могут сами запросить эту информацию, а я не обязана ничего предоставлять.

После этого отношение ко мне стало спокойнее. Когда все узнали о моей беременности, на моё место прислали новую сотрудницу, которую мне поручили обучить. Я отказалась, сказав: «Пусть тот, кому вы повысили зарплату, и обучает. Я буду выполнять только свою должностную инструкцию». Возможно, тогда сыграли роль гормоны, хотя это звучит по‑сексистcки, но даже спустя годы я не жалею о своём решении.

Для себя я сделала вывод: будь ты хоть сколько умницей и профессионалом, если у человека в голове стереотипы, ты их не изменишь. Нашему обществу ещё предстоит бороться с множеством предрассудков.

Полина Пахотина, 19-й поток Школы редакторов

Я долго работала системным администратором и автоматизатором — внедряла всякие айтишные штуки в разных местах, от библиотек до винотек. И при каждом следующем трудоустройстве отвечала на вопрос «как это женщина — и с компьютерами». Ответ всегда был более-менее одинаковым: я из семьи инженеров и с компьютером встретилась, когда это ещё была ЭВМ в машинном зале, размером примерно с платяной шкаф. Это всегда было интересно, поэтому я здесь.

На работу меня брали, но доверие всё равно приходилось завоёвывать.
Однажды на новом месте меня отправили разбираться с жалобой «нет интернета» в кабинет к девочкам-статистикам. Я пришла, нашла причину, но инструментов, чтобы её устранить, у меня не было, пришлось идти к парням с докладом. Причина была максимально бредовая, парни решили, что зря поверили «тупой тётке»: сетевой кабель поджарился, его нужно заменить.

Что ж, они пошли разбираться сами. Через пару минут вернулись с озадаченными лицами и извинились — они увидели то, о чём я говорила: сетевой кабель каким-то непостижимым образом оказался намотан на тепловентилятор. Вся изоляция с него стекла на пол цветными соплями, голые провода соединились, и сигнал пропал. Больше в моей компетенции не сомневались.

Вообще все истории про предвзятость одинаковы — не важно, женщина вы в «мужской» профессии или вчерашний студент без опыта — вам приходится доказывать, что вы что-то знаете, чего-то стоите и можете приносить пользу. Борьба ли это? Наверно, да. Но если бы я пришла работать медсестрой, меня проверяли бы точно так же.

Валентина Монастырская, 21-й поток Школы редакторов

В 2019 году я участвовала в конкурсе на вакансию регионального коммерческого директора в большой международной компании. До финальной стадии отбора дошли я и двое коллег-мужчин, в итоге место получила я.

После того как я заняла эту должность, двое других кандидатов стали моими подчинёнными. Это было очень трудно: они ставили под сомнение любое моё решение и распускали слухи о том, что я получила должность, потому что сплю с кем-то из руководства.

Когда эти сплетни дошли до меня в первый раз, я назначила встречу с одним коллегой и сказала прямо, что знаю, что он говорит. Он был не готов, смутился и извинился, но потом всё продолжилось. А второй на общих совещаниях с руководством выкручивал мои рекомендации таким образом, чтобы они выглядели некомпетентными. Он задавал псевдовежливые и как бы уточняющие, а на деле компрометирующие вопросы, всё время пытался выставить меня дурой.

Так всё и тянулось. При прямых разговорах они оба юлили и делали вид, что не понимают, о чём я говорю, и что у нас нормальные корпоративные отношения.

Со временем я поняла, что лучше не знать сплетен про себя. Они очень травмируют эмоционально, а изменить всё равно ничего не можешь. И любые мои ответные эмоции всегда использовались против меня.

С ними так всё и тянулось до конца моей работы на этом месте.

Ирина Евсеева, 20-й поток Школы редакторов

Я ходила в море, работала на круизных лайнерах. Перед каждым контрактом нужно пройти медкомиссию. В Калининградской области для этого есть больница на улице Водников. На втором этаже госпиталь, пациенты лечатся в тех же кабинетах, в которых моряки проходят медкомиссию. Поэтому в больнице ввели разграничение по времени: до 14:00 одновременно идёт приём пациентов и медкомиссия, а после — только моряки с медкомиссией.

У каждого кабинета один и тот же диалог с мужиками-рыболовами:
— Здравствуйте! Кто последний?
— Девушка, вы не вовремя. Сейчас идёт медкомиссия для моряков. Приходите в другой день.
— Вы, наверное, капитаном идёте? Капитаном «Очевидность»? Я тоже моряк, я за медкомиссией. Так кто последний?

Всем в очереди резко становится интересно, кем это на борт уходит 20-летняя девушка на каблуках, в обтягивающих джинсах и с распущенными волосами. Я не ограничивала своё воображение. Для разных людей в больнице на Водников я уходила боцманом, рефмехаником, старпомом…

А ещё, когда приходишь в администрацию порта за документами, обязательно состоится такой диалог:
— Здравствуйте! Вы мужу документы оформить хотите?
— Нет, себе.
— Брату?
— Нет, себе.
— Отцу?
— Нет, себе!
— Деду?
— Таедритьтвою, себе!

Мой отец — военный моряк на пенсии. Закончил мореходку, бывал в походах. Друзья у него такие же — окончившие Калининградское мореходное училище. В таких компаниях есть свой застольный регламент: первую рюмку пьют за встречу, вторую — за тех, кого с нами нет, а третью — за тех, кто в море.

Каждый раз, когда я была в море, мама звонила мне после очередного застолья и рассказывала, как они посидели. Когда дело доходило до третьей рюмки, все за столом тушевались: в море из родственников никого нет, сыновья пошли в бизнес или сферу обслуживания. И только мой папа гордо поднимал полную рюмку и говорил: «За дочь!»

Это главная причина, почему мне плевать на моряков из больницы на Водников и работников администрации порта. Папа поддерживает. А больше ничего и не нужно.

«Раньше отцы этим не занимались»: как предубеждения мешают радоваться отцовству

Публикуем историю анонимно

До рождения сына я никогда не ощущал дискриминации. Но стоило мне начать делать чуть больше, чем «стереотипный отец» — готовить для ребёнка, водить его к врачам, укладывать спать, — тут же посыпались вопросы: «А где мама? Разве это не её дело?»

Мой собственный отец считал, что мужчина должен работать, а воспитание оставить жене. Друзья иногда говорят: «Слушая тебя, заводить детей не хочется», а родственники не понимают, зачем я так глубоко вникаю, ведь «раньше отцы этим не занимались». Я сломал этот привычный уклад.

На самом деле моя жена с ребёнком большую часть времени, а я помогаю, когда возвращаюсь с работы. Не пытаюсь заменить маму и не считаю себя героем — просто хочу быть полноценным родителем. Но то, что моя вовлечённость вызывает недоумение, и есть та самая дискриминация: от мужчины по-прежнему ждут роли «добытчика», а не отца, который способен и хочет о ком-то заботиться. Мне же кажется естественным, что у ребёнка есть двое родителей, и каждый вносит свой вклад.

«За рулём я — водитель»: истории о том, как стереотипы разбиваются об уверенность

Полина Пахотина, 19-й поток Школы редакторов

Я села за руль в 1998 году, тогда женщин за рулём было мало, зато трёпа о том, что «женщина за рулём — обезьяна с гранатой», много.

Каждый механик в автосервисе и сосед по гаражу норовил хмыкнуть в условные усы. Все хмыканья проходили раз и навсегда, когда механик понимал, что я отличаю карбюратор от датчика Холла и знаю, где бензонасос, а не только где заливная горловина бензобака. Хотя всё это я осваивала на ходу, под смех и шутки тех же соседей по гаражам.

Однажды мне понадобилось что-то открутить в автомобиле, кажется, замок багажника, который не закрывался. И я пошла в соседний гараж со словами «а дайте мне, пожалуйста, ключ на 14, такой с рожками». Четверо мужиков, которые там пили пиво, грохнули дружным хохотом, но потом один из них встал, не глядя протянул руку на полку и выдал мне ключ. На вопрос, что смешного, они с трудом, давясь смехом, объяснили мне, что «ключ с рожками». «А как же правильно называется такой ключ?», — спросила я. «Рожковый», — ответили они… посмотрели друг на друга и заржали с новой силой, уже над собой. А я пошла крутить свой замок.

Через некоторое время смеяться надо мной перестали, наоборот, старались помочь во всём. А на дурацкий заход про женщину за рулём до сих пор отвечаю, что за рулём я — не женщина, а водитель.

Анна Кирякова, 21-й поток Школы редакторов

За свою водительскую практику единственный раз попала в мелкую аварию лет пять назад. Виновником была я: притёрла наглого торопыгу. Стоим, фотографируем ДТП на кольце — образовался небольшой, но неприятный затор.

Проезжающие мимо водители-мужчины выглядывают в окна, видят меня и приговаривают: «Баба — поняяятно», бросая осуждающий взгляд. Таких высказавшихся было человек пять. А что я? Никаких угрызений совести, нос кверху, никаких жалобных взглядов. Королева, ё-моё! Сижу и думаю, а если бы притёрлись мужчины, что бы приговаривали тогда эти комментаторы? И вообще говорили бы что-нибудь? Что за стереотипы, товарищи?

А «пострадавший» при своей даме проорался, что я «баба бестолковая». Когда та покинула место, резко стушевался: сразу стал вежливым, предложил оформить протокол в удобном месте, за документами дополнительно приезжал. Был чрезвычайно кроток.

Мораль истории: если женщина в условии гендерного стереотипа оказалась уверенной в себе, она выйдет с достоинством из любой ситуации.

Илья Синельников

Давайте подведём итог. Выложить багаж — универсальный приём, который помогает снять излишние эмоции. Если заранее озвучить, что собеседник удивится или возмутится, он быстрее проживёт эти чувства и перейдёт к спокойному обсуждению. Прямо так и сказать: «Возможно, вы сейчас охренеете, но…» — этим вы ему говорите: «Приготовься».

В конфликтных ситуациях сначала стоит попробовать все возможные способы договориться: пояснить, в чём проблема, предложить варианты решения, попросить не делать так снова. Если же вместо конструктивной реакции слышишь агрессию и видишь, что двери нет, то лучше уходить, чем биться головой в стену. Не стоит мириться с дуростью и рассчитывать, что всё изменится: некоторые системы и люди просто не хотят меняться. И старайтесь поменьше принимать на свой счёт. Это, порой, непросто сделать, но здорово помогает сохранить себя.