Кто ты?

Я продуктовый дизайнер.

Начинал дизайнерскую карьеру в компании, которая делала сложные сервисы вроде документооборота. После этого работал в стартапе, который делал приложения для ресторанов. После Школы дизайнеров меня позвали работать над «Сбербанк-онлайн». Сейчас я продуктовый дизайнер в «Райке».

Как стал дизайнером?

В 14 лет мне приятель показал страницу в браузере, и там было написано Hello, world. Затем он поменял в блокноте Hello, world на «Привет, Глеб», мы обновили страницу и текст поменялся. Я подумал: «Вау, вот как работает интернет», и начал учиться писать хтмл в блокноте.

После этого я сделал несколько сайтов: себе и друзьям друзей моих родителей. А если ты делаешь сайт, ты должен как-то его задизайнить — хотя бы в общих чертах представлять, как будет выглядеть то, что ты потом напишешь на хтмл.

Сайт «ЩИТ-Т»

Как-то мне скинули ссылку на Тёму Лебедева, я прочитал «Ководство» и просто офигел. Например, меня всегда убивало, когда видел кавычки не ёлочки, как в книжках, а две палки — кавычки-дюймы. И тут я открываю руководство, а там всё написано: какие тире и кавычки надо ставить, как ссылки подчеркнуть. И я понял, что я хочу быть чуваком, который в интернете ставит нормальные кавычки.

После школы я всё ещё думал про дизайн, как люди становятся дизайнерами. Не очень понятно, как начать: у тебя нет портфолио, значит, нечего показать, а если нечего показать, то непонятно, как получить портфолио. Надо было выдумать какие-то пять проектов и делать вид, что это твоё портфолио. Но я думал: «Нет, какие выдуманные проекты, чувак. Иди где-нибудь поучись, наберись ума-разума». Потому пошел в Петербургский университет на журфак — на кафедру, где учили делать макеты, вёрстку и всё, что связано с производственным процессом газеты.

В универе я научился писать. Для этого журфак реально подходит, и все вещи, которые Максим проповедует с инфостилем, во многом очень понятны и доступны журфаковским студентам.

Я отучился пять лет на журфаке. Всё время ждал, что меня почему-то попросят делать дизайн. Естественно, такой момент никогда бы не наступил. Мне казалось, невозможно нарисовать сайт и отправить его в какую-нибудь студию и сказать: «Ребята, возьмите меня стажёром в студию». Думал, ответят: «Мальчик, ты хочешь попасть в мир дизайна? Этого не будет!» я не отправлял свои работы в студии, о чём до сих пор жалею.

И тут я случайно увидел объявление о наборе стажеров в студию «Диджитал дизайн». К тому моменту я уже плотно сидел на сайте бюро, прочитал книжки Чихольда, Раскина и Тафти, много знал, но делать ничего не умел. На стажировке давали задания, и я наконец-то смог применить знания и что-то сделать. Через месяц взяли в штат.

Над чем ты там работал?

Я работал над системой документооборота. Огромная, монструозная, очень сложная система, которой пользовались министерства. Когда я пришёл, им надо было сделать упрощённую веб-версию.

Я сразу же попал в мясорубку: в классическую софтверную компанию, где всем было наплевать на дизайн и на дизайнеров. Где 80% всех программистов были уверены, что дизайнеры — это те чуваки, которые скины рисуют для системы и кнопки раскрашивают. Конечно же, с моим опытом ничего хорошего из этого получиться не могло.

Тем не менее я там проработал полтора года по всем бюрошным заветам. Убеждал, что нам нужно поговорить с пользователями, съездить в Москву в министерство к тем, кто отвечает за ИТ-инфраструктуру, спросить об их проблемах, понять, что надо.

Я пару раз был в командировках в госструктурах, разговаривал с заказчиками этих систем. Они мне жаловались на то, что «нихера, блядь, непонятно», что мы им сделали говно и нужно всё переделывать.

В результате за полтора года мы выпустили систему. Не могу сказать, что получилось хорошо, но если бы никакого дизайнера не было, то получилось бы ещё хуже.

Потом что было?

Потом я набрал какую-то критическую массу практического опыта: умение заставить разработчиков делать, как мне надо, договориться с менеджерами и доказать им, что мы лучше на два дня больше потратим и с кем-нибудь поговорим, и получится нормально. Я понял, что можно уже дальше двигаться, потому что этот проект мы заканчивали. Я пошёл искать новую работу и устроился в стартап.

В какой стартап?

В «Лоялти плант». Стартап делал приложение для кафе и ресторанов. Работало оно так: ты платишь в кафе, сканируешь куар-код, и тебе начисляют баллы. Дальше ты баллами можешь где-то расплатиться. Казалось, что за такими вещами будущее.

Я делал не само приложение, а веб-админку, чтобы управлять этим приложением. Интересно, что из моих знакомых мало кто знал об этом приложении, хотя заказчиками были «Бургер кинг» и «Пицца хат».

Как попал в школу бюро?

Я с первого набора смотрел на Школу дизайнеров, но боялся подступиться к заданию. Когда я увидел крутых чуваков, которые были в первом наборе, понял, что хорошо, что я даже не пытался, думал: «Чувак, где ты и где вот эти ребята». Сколько-то наборов я всё боялся и приглядывался. Открывал Фотошоп, думал начать делать вступительное, и ничего не начинал.

Как-то у меня появилось свободное время, когда я решил отдохнуть от одной работы перед другой. Я сделал задание и поступил.

Какое было вступительное задание?

Нужно было спроектировать киоск автоматической регистрации на рейс в аэропорту. Я 27 дней ходил приглядывался к нему, на двадцать восьмой прыгнул в машину и поехал в Пулково.

Обошёл все киоски авиакомпаний с онлайн-регистрацией. Стоял у людей за спиной, смотрел, как они тыкают в эти кнопки. В итоге неплохо получилось, я почти прошёл в десять бесплатных мест. Но мне не хватило баллов, потому что я не ходил на подготовительные курсы. Меня тогда жутко бомбануло с этого.

Как проходило обучение?

Перед первой ступенью я думал, что сейчас будет полная жесть. Нужно заранее сделать все дела, поговорить с родителями в последний раз за эти три месяца, обнять жену, а дальше фигачить. На деле оказалось очень сложно, но не смертельно.

Я изо всех сил фигачил, потому что не попал в десяточку. Хотя бы на второй ступени хотел сэкономить денег. Но я всё время был где-то на четвертом-пятом месте, а на первых трёх были ребята, которых невозможно догнать.

На второй ступени стало попроще. Было клево прочитать, что там Бирман пишет, что-то спросить у Миши Нозика.

А вот на третьей началась жесть. Я вспомнил своё ощущение перед самым началом, когда я думал, что перестану спать. На дипломе так и получилось. Я тупо ничего не делал, кроме диплома. На работе пытался свои задачи в два раза быстрее сделать и всё разрулить, чтобы оставалось время посидеть в офисе и что-то набросать для Ильи Бирмана. Дома по его правочкам всё переделывал и опять отправлял, опять переделывал и опять отправлял, а потом опять переделывал. И так всё это время и прошло. Это был самый продуктивный период в моей жизни.

На третьей ступени я не делал ничего кроме диплома

Как жена реагировала на учебную нагрузку?

На первой ступени мы вместе делали тесты, ей было весело. На второй ступени мы смотрели, кто какой макетик сделал, что там Бирман пишет. А на третьей она уже маленько подустала, потому что мы ни о чём, кроме диплома, не говорили, никуда не ходили, ничего не делали. Наступил этап, когда выходные закончились.

Если на первых двух ступенях у тебя есть выходные, то на третьей ты просто фигачишь вообще без перерыва. Ты просыпаешься в субботу и думаешь: «Наконец-то у меня есть целых 12 часов, чтобы фигачить картинки неандертальцев и писать про австралопитеков, а вечером отправить Бирману посмотреть».

Почему эта тема — эволюция человека?

Вся школа мне была интересна именно третьей ступенью. Поэтому я с самого начала думал, что же мне сделать. Я пытался придумать нормальный проект, чтобы можно было монетизировать, но когда оставалась неделя до третьей ступени, у меня вообще никаких нормальных вариантов не было.

Из идей у меня осталась только схема петербургских трамваев, и я написал об этом Бирману. Он ответил, что идея хорошая, но мы даже близко ничего не сделаем за эти два месяца, можно не пытаться.

Мне пришлось за два дня придумать что-то новое. Поскольку я ничего не умею, и у меня нет никаких идей по монетизации чего-то, я взял одну единственную не дизайнерскую тему, в которой хорошо разбираюсь и по которой угораю — это эволюция человека. Я кайфую от антропологических и археологических штук: от эволюции в целом, от эволюции человека в частности, от того, как работает человеческий мозг, и почему он именно так работает.

Я решил сделать схему эволюционных ветвей: набросал эскиз на салфетке и отправил его Илье. Он спросил, понимаю ли я в этом, сказал, что выглядит это как какая-то шляпа, но мы решили попробовать.

Каково было работать с Бирманом?

Абсолютно восхищён нашей с ним работой. Бирман приятно и дружелюбно формулирует замечания, оперативно отвечает на вопросы, реально помогает.

Мы работали по классической схеме «дизайнер — арт-директор»: ты что-то делаешь, арт-директор говорит тебе, как сделать лучше, ты исправляешь, и реально получается лучше. Потом он тебе опять говорит, как сделать лучше, и получается ещё лучше. И в какой-то момент ты думаешь: «Ни фига себе, это реально я сделал?» Смотришь на свою работу и кажется, что клёво получилось, отправляешь ему. А он тебе говорит: «А можно ещё вот так вот сделать». И ты такой: «Блин, чувак, да ты гонишь, да нельзя тут уже ничего сделать, клёво же». Но берёшь, делаешь и реально получается ещё лучше.

Пару раз Илья мне советовал увеличить точку «Вы находитесь здесь» на схеме, и я про себя думал, что это какая-то фигня. А потом я исправлял, показывал ему. Он говорил, что я всё неправильно сделал, и объяснял, как надо. Я делал ещё раз, и получалось гораздо круче, чем было.

Как вы планировали работу с Бирманом?

Мне понравилось, что мы ничего не планировали. Мы постоянно переписывались в Телеграме и фигачили. Это был цикличный процесс: результат работы, показ арт-директору, замечания от арт-директора, обработка замечания, показ арт-директору.

Как тебе результат диплома?

У нас было больше планов, но я был абсолютно доволен результатом, что редко бывает. С этим отчасти помог Илья, потому что получилось хорошее, законченное решение. Он подсказал, где остановиться и не усложнять.

До сих пор горжусь этим проектом. Если меня спрашивают о моих работах, я показываю свой прекрасный проект про эволюцию человека, а не внутренние системы.

Как проходила защита диплома?

Защита проходила отлично, поскольку мне понравилось то, что мы сделали. Я знал, что не стыдно выйти защититься. Я подготовил речь, которая на 60% состояла из рассуждений про эволюцию человека и ненавязчивого популяризаторства антропологии, и мне прямо по кайфу было это всё рассказать.

На репетиции было очень страшно. На защите было уже не так страшно, потому что я уже больше бояться не мог.

Что было после диплома?

После диплома меня позвали работать в Сбербанк. Несмотря на то что мне нравилась моя работа, и уходить оттуда я не планировал, я решил попробовать. Всё-таки Сбербанк, ты делаешь что-то для миллионов людей в стране.

В Сбербанке работать очень сложно, потому что это большая корпорация и процесс дизайна практически полностью состоит из договорённостей и продавливания решений.

Были другие предложения о работе, кроме Сбербанка?

Меня пригласили на собеседование в бюро, но до предложения дело не дошло, потому что я параллельно поговорил со Сбербанком, и решил идти туда. Я не знаю, взяли бы меня в бюро или нет.

Почему ты выбрал Сбербанк, а не бюро?

Выбрал Сбербанк, потому что мне привычно работать над продуктом, что-то пилить, постоянно доделывать. А бюро — это классический дизайнерский формат, который был очень клёвым на дипломе, но которым я бы не хотел заниматься постоянно.

Как работа внутри продукта отличается от заказной?

Заказная разработка, проектная работа — это всегда какой-то путь к результату. Это то, что Коля Товеровский называет «сделать».

Внутри продукта у тебя нет никакого финального «сделать». У вас есть продукт, и вы себе сами придумываете задачи, всё время куда-то идёте. Мне кажется, это интереснее.
И ещё, если ты облажался в продукте, то это норм, потому что можно исправить.

Если ты на заказ что-то делал и облажался, то живи с этим. И потом у тебя в портфолио будет какое-то говно

После Сбера как попал в «Райк»?

В «Райк» меня позвал бывший коллега. Я согласился, потому что от Сбера я устал. Эта работа оказалась не для меня.

Почему не для тебя?

Потому что она бюрократическая, всё делается медленнее, чем хотелось бы. И эта продуктовая итерационность, когда можно что-то сломать, а потом починить, в Сбере не работает, потому что у них очень высокая ответственность перед клиентами и акционерами. Из-за этого там не так захватывающе работа протекает, и мне захотелось уйти.

Расскажи о работе в «Райке».

«Райк» — это большая компания с главным офисом в Петербурге. Мы делаем систему для управления проектами и совместной работы, типа Бейскемпа. Но Бейскемп — это для маленьких ребят, а «Райк» — для очень-очень больших, кому нужно много всяких сложных штук.

В «Райке» очень хорошо, весело, мы всё делаем быстро, выпускаем стремительно, и если не понравилось — переделываем.

Какие применяешь знания, полученные в школе?

Знания с первых двух ступеней были у меня и до школы. Чему в школе учат, так это нормально фигачить. Это полезно.

Как ты изменился после школы?

Есть прикольная концепция про то, что нужно себе разрешить быть кем-то. Например, ты начинаешь заниматься йогой, и у тебя ничего не получается. Ты видишь настоящего йога и думаешь: «Вот это йог, а я…» Надо просто себе сказать: «Я тоже йог, просто не самый прошаренный».

До школы я два года за деньги работал дизайнером в компаниях, и все меня называли дизайнером, и я сам говорил, что я дизайнер, но только школа помогла разрешить себе быть дизайнером.

Какие книги посоветуешь?

«Дизайн для реального мира» Папанека. Она про промышленный дизайн формально, но я уверен, что любой дизайнер должен эту книжку прочитать, и это ему поможет.

Но вообще всем советую поменьше читать всяких дизайнерских книжек, а побольше читать русской классической литературы. Например, «Евгения Онегина» Пушкина.

Об эволюции я советую любые книжки Александра Маркова, но в первую очередь «Эволюцию человека». Это лучшее, что можно прочитать на русском языке на эту тему.

Что посоветуешь начинающим дизайнерам?

Пойдите куда-то работать, и ничего не бойтесь. Пусть вам там немного платят, а если компания хорошая, то пусть совсем не платят. Чем раньше я бы устроился куда-то работать, тем было бы лучше.

Никто ничего не умеет. У всех всё не получается. Надо просто делать, и всё будет хорошо.

Что посоветуешь тем, кто собирается поступать в школу бюро?

Наберитесь терпения.

Кто ты по профессии?

Я работал в нефтянке, занимался моделированием процессов перекачки нефти. Был математиком, расчётчиком и аналитиком в одном лице.

Суммарно работал в разных компаниях лет девять и настолько всё осточертело, что захотелось чего-нибудь для души. В итоге полтора года назад ушёл с работы, немного путешествовал и много занимался алтимат фрисби.

Чем ты занимался в нефтянке?

Компании, где я работал, занимались проектированием и эксплуатацией трубопроводов. Задачи были везде одинаковые: сделать так, чтобы трубы бесперебойно транспортировали нефть, уменьшить влияние человеческого фактора в управлении трубопроводами и снизить вероятность аварий. Для этого мы создавали имитационную модель нефтепроводной системы и моделировали всё, что может с ней случиться. Разрабатывали алгоритмы управления оборудованием: какие насосы включаются или выключаются, в какой последовательности, какие задвижки должны открыться, какие закрыться. На существующей трубе проверяли старое оборудование — не нужно ли его обновить.

Если компания планировала модернизацию, мы моделировали новое оборудование: какими характеристиками оно должно обладать, как должно работать. Потом по результатам нашего моделирования компания всё это оборудование закупала, а подрядчики разрабатывали автоматизированную систему управления.

Ты работал только с цифрами или ходил на производство смотреть, как всё устроено?

Работал только на компьютере. Давали технический паспорт оборудования, в котором всё описано: характеристики, как работает, какие кнопки нажимаются, когда и как запускается, какие есть технические ограничения. По этим документам я работал.

На объекты ездил несколько раз в год: смотрел, какие там стоят трубы, насосы и резервуары. Это для работы не было нужно, но когда видишь оборудование своими глазами, понимаешь, для какой железяки что делаешь, становится как-то проще. Ещё ездили на испытания системы управления — проверяли, всё ли правильно запрограммировали подрядчики.

Почему стало скучно на этой работе?

Потому что каждый месяц одни и те же задачи. Никаких новых знаний. Задачи настолько однообразные, что, например, два раза в месяц я запускал заготовленные скрипты и они сами всё рассчитывали и составляли отчёты. Ничего нового.

Ты умеешь программировать?

Да.

Почему не начал работать программистом?

Программист программисту рознь. Если брать веб-сервисы, то здесь разные люди отвечают за вёрстку и серверную часть. В чистом виде мне неинтересно ни то ни другое.

В школе делали задание на вёрстку, и я прямо плевался, когда нужно нужно было создать хтмл-документ. Меня бесит расставлять всё это по экрану с помощью тегов.
Программирование, которым занимался я, было другим.

Я программировал численные методы или разрабатывал алгоритмы безопасного управления оборудованием: что как должно включаться и в какой последовательности. А в вебе другое программирование: что где должно стоять. В серверной части куча протоколов: что как должно взаимодействовать, какие команды посылать.

Почему пошёл в Школу дизайнеров?

Я делал андроид-приложение для сохранения статистики на турнирах по алтимат фрисби и мне стало интересно, как сделать понятный и функциональный интерфейс. Решил узнать больше про взаимодействие между пользователем и программой, начал искать курсы.

Мне один знакомый сказал, что есть такая Школа дизайнеров, осталось пара дней до сдачи вступительного, попробуй поступить. Я посмотрел страничку для дизайнеров, увидел программу, подал заявку. Потом мне позвонила Настя Зубарева из деканата и сказала, что если успею за эти пару дней сдать задание, то есть шанс поступить. Я наспех сделал и сдал вступительное. Уже после увидел, что есть Школа дизайнеров, Школа руководителей и Школа редакторов. А до этого в панике даже не посмотрел нормально сайт. Если бы увидел Школу руководителей в самом начале, то, может быть, пошёл бы туда.

Мне бы хотелось, чтобы в Школе дизайнеров, как и у менеджеров, были курсы по аналитике, бета-тестированию и маркетингу

Как тебе удалось подняться с конца рейтинга на третье место?

Во-первых, я до сих пор не работаю. У меня была очень сильная мотивация получить бесплатное место. Во-вторых, я привык разбираться в большом количестве информации и что-то оттуда выцеплять. Может быть, сработал навык с прошлой работы.

Как ты работал с тестами?

По-разному. В понедельник я открывал все лекции и просматривал самые тяжёлые тесты. Делал их в первую очередь, изучал по ним материалы.

Товеровский советует ставить несдвигаемые дедлайны — «прибивать гусеницу гвоздями». С тестами я так не делал. Просто понимал, что вот этот тест нужно сделать как можно раньше, а этот можно отложить, потому что он небольшой или несложный.

Тесты я старался не сдавать сразу после того, как ответил на все вопросы, а оставлял повисеть пару дней. Несколько раз таким образом находил у себя ошибки. Иногда настолько надоедало сидеть над ответами, что думал: «А ладно, чёрт с ним». Нажимал сдать, не проверив нормально, и потом видел кучу глупых ошибок.

Какие дисциплины показались сложными?

Тесты по праву оказались относительно простыми, потому что там большинство вопросов гуглилось в Консультанте. А вот в тестах у Ильяхова и Горбунова иногда фиг поймёшь, что имелось в виду. Сидишь и тыкаешься по разным лекциям в поисках ответов. Может, у меня какие-то непонятки были в голове, но мне казалось, что пару раз были вопросы из тех лекций, которые ещё не открылись. На следующей неделе открываю новую лекцию и вижу материал к прошлому тесту.

В тестах по типографике и вёрстке у меня были проблемы с определениями, поэтому и тесты давались труднее. Например, было непонятно, что такое межстрочный интервал, а что интерлиньяж. В интернете не нашёл чёткого разделения, из лекций тоже не понял. А ещё и у каждого графического редактора свои настройки. Это был мрак для меня.

Мне очень хотелось, чтобы определения изначально были чётко поставлены. А тут получалось, что половину информации про определения нужно самому для себя выстроить.

Меня всегда учили: чтобы общаться на одном языке, нужно чётко договориться об определениях

А как c интерфейсами?

В большинстве случаев было понятно, что Бирман имеет в виду. Конечно, были вопросы с подвохами, были и суперсложные. Но они для меня понятнее, чем в других дисциплинах.

Что не понравилось на первой ступени?

Когда в тестах по визуализации ты отвечаешь то, что нашёл в лекции, а тебе говорят, что это неправильно.

Что ты делал в таких случаях?

Мне очень помогало успокоиться общение с Викторией Ивановой из деканата. Рассказывал ей логику своих рассуждений, давал скриншоты из лекций. Когда-то она меня поддерживала, когда-то нет. В целом всё сводилось к тому, что «Окей, логика понятна, пиши в школу, разберёмся». Я написал письма четыре по всем тестам по визуализации. В процессе учёбы, как и обещалось, никто ничего не ответил.

Уже после курсовой пришёл ответ: «Спасибо за все замечания. Мы их все рассмотрели. И пишем такой ответ». Много вопросов вычли из общего рейтинга, потому что посчитали, что они плохо сформулированы или запрограммирован неверный ответ. Но по некоторым вопросам ответа так и нет.

Что ты прочитал из рекомендуемой литературы?

Целиком прочитал только Кэмпа. Остальные книги читал или просматривал отдельные главы. Чихольда прочёл, но не полностью, Тафти тоже. На остальные книжки не хватило времени. Список рекомендованной литературы так пока и висит открытым.

Учёба в школе помогает найти новый вектор в жизни?

Я бы не сказал, что учёба сильно помогает искать сейчас свой вектор. Пока всё равно не понимаю, как себя приложить. Но рад, что люди к этому приходят и у них всё получается, значит, это возможно.

У меня уже давно такие же мысли о работе как у всех, кто работает в бюро: на выходе от моей работы должна быть ощутимая польза, это основное. Остальное — уже детали: есть задача, нужно её решить, а как и где ты это будешь делать, неважно. Отсюда вытекает и удалённый формат, и самостоятельное планирование времени, а из них — отсутствие необходимости прозябать в офисах. Мне этот подход очень близок.

Ты уже ищешь работу?

Я всё время в поиске. В целом у меня есть расплывчатое понимание, чего я хочу и чего нет. Осталось это нормально сформулировать и уже чётко искать.

У меня сейчас такой момент, что в новой области я неквалифицированный сотрудник. Нужно искать позиции интернов либо джуниоров. Простое перебирание вакансий на разных сайтах — не дело.

И в чём проблема?

В том, что мне неинтересно идти туда, куда меня, возможно, взяли бы. А куда хотел бы, меня не берут, потому что нет опыта. Я не могу заниматься тем, что мне неинтересно. Я понимаю, что буду выполнять задания как зомби. Я, скорее всего, с ними справлюсь, но это не то, что я хочу. Через такое я уже проходил.

Ещё я хочу видеть результат своей работы. Чтобы он приносил ощутимую пользу тем, для кого это всё делается. При этом у меня есть свой набор тараканов, в каких сферах приносить пользу не хочу.

На выходе от моей работы должна быть ощутимая польза

Можешь привести пример?

Мне очень не нравятся финансовые технологии. Не знаю почему, но у меня прямо отвращение ко всему этому. Там много джуниорских позиций, куда можно пойти, но я не хочу.

Мне не нравятся все варианты агрегаторов типа Букинга. Они вроде делают полезные вещи: собирают в одном месте всевозможные отели и облегчают людям поиск. Но почему-то у меня есть ощущение, что это говно. Возможно, это отношение к самому сервису, из-за этого такое отношение ко всем остальным.

Я не могу себя заставить работать с такими сервисами, хотя они ищут дизайнеров. У меня, возможно, стоит такой блок, что финансовые технологии и агрегаторы изначально нацелены на зарабатывание бабла для своих хозяев. Поэтому я сейчас ищу варианты, которые не ставят это в основу своей деятельности.

Можешь дать пример компании, которая тебе нравится?

Мне нравится компания «Вальв» — крупный разработчик игр. Большая развитая компания с международным именем. У них есть своя платформа, где выкладывается куча игр. Ещё они разработали игры «Контр-Страйк» и «Халф-Лайф».

«Вальв» работает по технологии эджайла и скрама: когда нет чёткого руководства. Иерархия организована горизонтально, а не вертикально: ты сам отвечаешь за принятое решение и берёшься за проекты, которые нравятся.

Я понимаю, что у них нельзя просто перетекать от проекта к проекту. Если уж взялся за проект, то доведи до конца. Мне нравится идея, что люди занимаются интересным им делом и развлекают людей.

Ещё мне понравилась компания «СТП — студия транспортного проектирования», их я встретил на лекции по городскому проектированию. Это маленькая организация, они работают по принципу «Ноль смертей на дорогах». Вот это мне по душе, это круто!

Музыкальный коллектив, в котором ты состоишь, участвует в забегах. Что конкретно вы делаете?

Мы перкуссионисты и играем на ударных инструментах. На забегах поддерживаем бегунов музыкой. Изначально я шёл на африканские барабаны «джембе», но можно и другие инструменты изучить. Ещё я занимаюсь вадайко — японский стиль в барабанах.

Однажды организатор какого-то забега подумал, что бегунам скучно на марафонах и решил пригласить барабанщиков. Наши ребята выступили и получили много положительных отзывов от бегунов. С тех пор по сарафанному радио к нам поступает много запросов. Выступаем в Москве, ездим по подмосковным городам, были в Ярославле, Владимире, Переславле-Залесском, Туле.

Кроме организаторов марафонов, к нам обращаются благотворительные фонды. Сейчас активно работаем с фондом «Галчонок» — они помогают семьям, в которых есть дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата. За последний год мы провели у них четыре или пять выступлений.

Что вы делаете на таких мероприятиях?

Изначально отталкиваемся от того, что хотят организаторы. Обычно им нужно именно завести публику. А наши карнавальные темы очень качают и под них народ часто начинает танцевать. Если в нашем выступлении требуется интерактив, то Ваня, руководитель школы и нашего коллектива, начинает работать с публикой, а мы ему помогаем. Какие-то хлопки, удары ногами, чтобы народ был вовлечён. Когда просто сидишь и втыкаешь на что-то — это гораздо скучнее, чем когда как-то взаимодействуешь.

Однажды мы ездили в школу-интернат. Организовали несколько станций, на каждой были определённые инструменты, на которых все могли играть. У нас есть и барабаны, и тамбурины, и бубны, и агого — это такая перкуссионная штучка, часто участвует в карнавалах, пошуметь можно было на всём. Дети ходили от станции к станции, а мы учили их играть простые ритмы.

Ты ещё и диджей, выступал в студии Артемия Лебедева. Расскажи про это.

Это тоже хобби, как и барабаны, которое приносит мне удовольствие. Я не профессиональный диджей, не стремлюсь зарабатывать этим деньги, никогда по клубам не ходил. Однажды мне ребята сказали, что на сайте Лебедева можно подать заявку, чтобы выступить у них на мероприятии. Нужно было скинуть сет, и, возможно, тебя пригласят. У меня была пара таких сетов с фрисби-вечеринок, я их закинул, и меня позвали. Три раза у них играл, было клёво.

А с Артемием Лебедевым общался?

Нет. Не знаю, был ли он в студии, когда я играл. Никого не видел из арт-директоров, кого знаю: ни Тимура Бурбаева, ни Людвига Быстроновского, ни остальных.

Как ты узнал о них до школы, если не занимался дизайном?

Я давно слежу за тем, чем они занимаются, читал «Ководство». Мне очень нравится их тема с бизнес-линчем, периодически захожу к ним на сайт и читаю подборку. Мне нравится, как их студия работает, что делает.

Ты уже давно играешь в алтимат фрисби. Что это за вид спорта?

Алтимат — это не спорт «тарелочка — собака — пляж», а полноценная командная игра. Смысл его напоминает американский футбол. Играется команда на команду. Есть две зачётные зоны, и нужно поймать диск в зоне противника. В американском футболе с мячом бегать можно, а в алтимате с диском бегать нельзя. Ты поймал диск, встал на месте и можешь только кинуть его, чтобы твой сокомандник поймал. Защитники пытаются диск в воздухе перехватить.

Чем тебе этот вид спорта так нравится?

Во-первых, из-за людей. На турнирах встречаешься с ребятами, которым нравится дружеская атмосфера алтимата. Все очень клёвые, на позитиве, примерно одинакового с тобой эмоционального фона.

Во-вторых, турниры — это ещё и большие вечеринки. Всегда царит клёвая атмосфера фестиваля. Организаторы зачастую придумывают какие-то развлекательные фишки, чтобы людям было комфортно между играми.

На одном турнире организаторы привезли установку с двумя великами, закреплёнными на длинных поручнях. Крутишь педали и велик раскачивается на этом поручне. Можно сделать полный оборот по вертикали — «солнышко», можно в верхней точке остановиться и повисеть вниз головой. Так как велика два, то мы соревновались, кто быстрее сделает «солнышко» или кто дольше зависнет в верхней точке. Иногда ставят пенные бассейны, устраивают мини-игры с дисками, какие-то танцевальные штуки. Однажды поставили большой шатёр с интерактивными приставками типа «Нинтендо Вии».

В-третьих, алтимат мне нравится тем, что в этом спорте есть Дух игры и, как следствие, нет судей, как в футболе, баскетболе или хоккее. В алтимате сами игроки следят за нарушениями и решают все спорные моменты на поле. Я сфолил, мне мой соперник сказал: «Фол». Правилами описано, как действовать дальше — какие предусмотрены штрафы и как игра должна продолжиться. Игроки всё решают сами.

Почему правила алтимата работают?

Помимо первого, второго и третьего мест в алтимате ещё есть приз за Дух игры. Само это понятие означает играть честно, с уважением к сопернику, без намеренных конфликтов и нарушений. Подразумевается, что все нарушения происходят случайно, что нет желания специально нарушить правила.

Дух игры включает в себя пять пунктов: знание и использование правил, фолы и физические контакты, справедливость, позитивное отношение и самоконтроль, общение между собой и с соперником. Всё описано в официальных правилах. В конце каждой игры, даже на крупных международных чемпионатах, команды выставляют соперникам баллы по этим пяти пунктам. Но если просто о них рассказывать, получается скучный набор фактов. Когда ты с этим сталкиваешься в жизни, это мотивирует.

Для меня алтимат не просто спорт, а ещё и личностное развитие. Он учит клёвым базовым качествам: специально не бей, уважай соперника, умей слушать. Почти весь профессиональный спорт про «победи любой ценой», и это меня бесит. А алтимат несёт в себе не просто победу, он воспитывает характер.

Сейчас алтимат выходит на международный уровень и совсем скоро может появиться на олимпиаде. Это повернёт всё с ног на голову, потому что МОК может потребовать судей. Из-за этого может исчезнуть Дух игры и всё, что с ним связано. А у алтимата совершенно другие принципы.

Как давно ты занимаешься алтиматом?

Я в этот спорт погрузился восемь лет назад. Играл на сотне турниров. Сам организовал 14 соревнований. Есть алтимат на траве, на пляже, зимой в холодных странах играют в залах или на снегу. Я провожу пляжные турниры. И играю в основном на пляжных. Такой формат мне нравится больше всего.

В последнее время в Российской федерации летающих дисков организовали кучу разных комитетов по алтимату. Среди них появился и пляжный. Я им руковожу, и мы там с ребятами наводим порядок.

В каких странах на соревнованиях побывал?

Много поездил по Европе: был в Италии, Испании, Франции, Германии, Украине Голландии, Бельгии, Польше, Белоруссии, Прибалтике, Финляндии. Играл на чемпионате мира в США и на филиппинских пляжах. До Португалии ещё не добрался, хотя там классные турниры.

Я видела, что ты проводишь трансляции по алтимату. Расскажи про это.

Полтора года назад мы с другом поняли, что у нас нет нормальной трансляции алтимата. Решили сами их организовать на минимальном оборудовании, которое у нас было. Всё делаем вдвоём — снимаем, режиссируем, комментируем. Отрисовали самую простую графику, чтобы показывались названия команд, логотипы, составы, счёт. Когда появилась возможность взять компьютер пошустрее, сделали трансляции с повторами, чтобы всё было по-спортивному, как крутые каналы делают. Сейчас ведём полноценные трансляции с российских турниров на Ютубе и ВКонтакте. Несём этот спорт в массы.

Кто ты?

Я кандидат наук. Училась 14 лет в Германии и Испании. Оказалось, что наука нестабильна, и я ушла в дизайн.

Как ты оказалась в Германии?

Мне было 17 лет, когда мы с родителями переехали в Германию. Мои предки из Поволжских немцев, которых депортировали в Казахстан. Я выросла в Павлодаре.

Гражданство и паспорта нам дали сразу, потому что мы были репатриантами. Но первые годы в Германии было страшно: «Куда идти? Что вообще можно делать?» Ни я, ни мои родители не знали, как там всё устроено. По-немецки я говорила очень плохо и ужасно из-за этого комплексовала.

В Германии есть специальная программа для таких переселенцев, как мы: помогают оформить документы, дают деньги на проживание, помогают решить, чем заниматься дальше. Социальный работник уговорила меня снова пойти в школу, хотя мне было 17 лет и я как раз её закончила в Казахстане.

Других вариантов не было. Отучилась три года в школе и поступила в университет. Это тоже оказалось несложно, мне помогали. Но было очень страшно на каждом этапе, я тогда всего боялась.

Потом ещё долго вспоминала эти первые три года в Германии и думала, что раз это меня не сломило, то теперь мне ничего не страшно.

Как училась в университете?

В Германии по новой системе выбираешь два предмета. Я хотела, чтобы учёба была связана с языками, поэтому выбрала лингвистику. Не знала, что ещё выбрать, и остановилась на славянской филологии.

Здесь учебный год разбит на два независимых друг от друга семестра, и через полгода можно поменять основной предмет. Из-за славянской филологии возникало ощущение постсоветского пространства, поэтому я её поменяла на испанский за компанию с другими девчонками.

Как давался новый язык?

Испанский стал отдушиной. Я учила его наравне с другими в классе, не хуже всех. Когда мы говорили по-испански, у меня получалось лучше, чем у немцев. Первые два года меня это очень мотивировало. Другой язык мне помог не чувствовать себя постоянно где-то в конце.

Денег хватало во время учёбы?

Мне нравилась лингвистика, а в университете мне платили стипендию, поэтому можно было не думать о заработке.

На тот период не было какого-то определённого плана, кем я хочу стать.

Как ты попала в Испанию?

Мне нужно было пройти любую 6-недельную практику в Испании. Была возможность поехать туда на полгода по обмену студентами «Эрасмус». Решилась перед защитой диплома бакалавра. Я очень боялась, мама была тоже в шоке. Уехала на самый юг Испании, в город Кадис.

Где жила во время практики?

В квартире, которую снимала вместе со студентами-французами, в Кадисе их было много. Это классный опыт. Французский, правда, не выучила, но активно практиковала испанский.

В Германии я поняла: если хочешь выучить иностранный язык в другой стране, перестань говорить на родном.

Как практиковала испанский?

Это выглядело довольно странно. Приходишь в кухню и говоришь: «Дай мне вон ту вещь, а я тебе подам вон ту. А ты мне эту дашь?» Но такое общение поднимало самоощущение. Думаешь: «Как классно! Я могу говорить по-испански и даже строить диалоги».

Потом, когда я уже с испанцами разговаривала таким же образом, они недоумевали: «Что ты хочешь? Скажи нормально».

По-русски не общалась?

В Испании по-русски говорила только три раза по полчаса в неделю с мамой по скайпу.

Когда просыпаешься, сразу говоришь и думаешь на другом языке. Всё вокруг тебя происходит на другом языке.

Тебе понравилось в Испании?

Было очень клёво, особенно учить язык. В Германии я учила испанскую филологию, но учить язык и его законы в стране языка — совсем другое. Прожила там год и подумала: «Хочу жить в Испании». Когда я это поняла, то решила писать магистерскую в Испании. И чем круче будет университет, тем лучше.

Что было дальше?

Я вернулась в Германию, закончила бакалавра и подала документы на степень мастера в Мадридский университет «Комплутенсе» на испанскую лингвистику. Туда брали без вступительного экзамена, можно было просто переписаться. Потом переехала жить в Мадрид.

Чем ты хотела заниматься после учёбы в Мадриде?

Во время учёбы смотрела на преподавателей и думала, как здорово передавать знания и проводить исследования. Мне хотелось быть такой же. Я не знала, насколько тяжело и сложно в Испании или Европе стать профессором. Думала, стоит только написать кандидатскую, и всё. Оказалось, что после кандидатской нужно ещё что-то начинать.

Я хотела получить степень мастера в Мадриде, а потом поступить куда-нибудь для диссертации. Там тоже были стипендии, и у меня сложились контакты через профессоров.

Записалась и получила стипендию. Пока я получала мастера, пришла другая власть и отменила все стипендии.

Как дальше сложилась твоя карьера?

Закончила вторую магистратуру, поработала немного в научном центре. Карьера не сложилась из-за бюрократии: нужно полностью немецкое либо испанское образование. А у меня бакалавр немецкий, а мастер испанский. По Болонскому соглашению нужно подтверждать немецкое образование. В министерстве сказали: «Мы не сможем подтвердить твои документы и не знаем, как помочь».

Я не могла продолжать работу в научном центре и искала, где писать диссертацию. В результате получила место в Мюнхене и решила переехать. Мы уже тогда встречались с моим будущим мужем, он сказал: «Ну ладно, Тая, я поеду с тобой».

Ты вернулась в Германию?

Да, и начала писать диссертацию в самом классном университете имени Людвига и Максимилиана. Я чуть не плакала от счастья: «Приехала откуда-то из Казахстана, поступила в крутую аспирантуру, получила стипендию». Это была даже не стипендия, а полноценный контракт с универом, где были налоговые отчисления.

Нужно было просто писать диссертацию. Когда препод меня взял, сказал: «Ну, слушай, Тая, давай ты только тему поменяешь». Я переживала: «Почему меня пригласили, если даже тема моя не нравится?» Оказалось, что тема была неперспективной. Тогда я выбрала фонетику русского языка — то, чем раньше никогда не занималась.

Расскажи про тему диссертации

Тема была «Мягкие и твёрдые „р“ и „л“ в разных позициях». Мне было интересно — я работала на кафедре фонетики, где профессора мирового уровня и передовая техника для фонетических исследований. Я могла там работать над родным языком.

Тема перекликается с вопросом про «Гугл» — «Гугль» в бюро.

Как ты готовила диссертацию?

Изучала фонетические изменения в языке экспериментальным путём. Искала информантов, наклеивала им сенсоры на язык и лицо, и просила произносить нужные предложения в звукоизолированной комнате. Я хотела выяснить, почему мягкая «р», как в слове «редька» или «рябчик», исчезает или меняется, а мягкая «л» нет, хотя эти два звука сходны с фонетической точки зрения. Например, в польском мягкая «р» изменилась в «ж», как в слове «Катажина» (Катерина).

Ездила в Петербург. У меня был медовый месяц, и я уговорила мужа: «Давай мы поедем туда, и я схожу в библиотеку на фонетическую кафедру».

Была в Америке. Перерыла в университете Беркли всю информацию о согласной «р», которую только можно было найти. Чем больше читала, тем больше думала: «Блин, ничего не знаю и ничего не могу сказать».

Какая разница между «Гугл» и «Гугль»?

Объяснить причины изменений в прошлом бывает очень трудно, а предсказать развитие — тем более. Бюро и Дима Неяглов уже приводили несколько аргументов за и против вариантов «Гугл» и «Гугль». Но есть много других факторов, о влиянии которых мы сейчас можем не знать.

Возьмём социальный фактор: произношение меняется потому, что люди имитируют произношение определённого человека или группы людей. Так было в Нью-Йорке, когда люди из высшего общества произносили «р» в словах типа «fourth». Бедные слои населения «проглатывали» согласную в этой позиции. А в 60-х годах произношение стало меняться: бедные стали подражать богатым. Сегодня звук «р» в слове «fourth» — привычное явление для жителей Нью-Йорка.

Сейчас существуют два варианта: «Гугл» и «Гугль». У каждого есть своё право на жизнь. Наши внуки увидят, кто из них победит

За десять лет изучения языков и произношения я поняла, что язык меняется, это его обычный процесс. В определённый момент времени может существовать несколько вариантов произношения слова. Один из них станет общепринятым.

Расскажи про сложности этого периода

Чем дольше занималась исследованиями, тем больше думала: «Ну, окей, кому-то когда-нибудь это понадобится». Решение вопросов прикладной лингвистики похоже на преподавание. А у меня была прямо теория-теория. Спрашивала себя: «Какая от этого польза, для кого?» Я хотела видеть пользу, которую прямо сейчас приношу. Этого я не видела.

Почему ты продолжала?

Получала стипендии и награды. Отправляешь документы на конференцию и получаешь премию за лучшую студенческую работу. Это как фидбэк, что вроде я всё делаю правильно.

Почему ты бросила науку?

Дорога к профессорству только начиналась. Когда я защитила кандидатскую, мне был 31 год. Я училась на очень классном факультете мирового уровня. Если бы решила продолжать, нельзя снижать планку. План вырисовывался такой: еду на три года в Америку или Австралию, потом на два года в Амстердам, на два года куда-то ещё.

В Германии, как и в России, нужно сначала написать кандидатскую, потом докторскую. Но даже докторская не гарантирует место в университете. В Германии ещё ограничение: если за шесть лет после написания кандидатской не защитил докторскую и не получил место — нужно уходить. Это очень нестабильно, меня это напрягало.

Когда ты поняла, что нужно что-то менять?

Два с половиной года я проводила эксперименты и читала литературу, а последние полгода перед защитой нужно было только редактировать. Диссертация на 120 страниц — не так уж и много. Но когда изо дня в день встаёшь и в сотый раз перечитываешь одно и то же, вдохновение пропадает.

Мне надо было как-то выйти из этого — я прошла курсы писательства и написала свой первый длинный пост по-русски.

Ты опубликовала диссертацию?

Да. Я сделала это в Германии, чтобы получить титул «доктор Штоль». Опубликовала диссертацию в электронном виде, теперь у меня есть научная книга.

Я успешно защитила диссертацию, и через два дня мы переехали в Испанию.

Почему уехала в Испанию?

После жизни в Мюнхене и поездок между Испанией и Германией у меня сложилась идея-фикс: спокойно жить в деревне и варить борщи.

Сейчас мы живём в Испанской Сибири. Когда переехали в деревню, начали искать чем заниматься. Нам советовали: «У вас языки, идите в туризм». Муж хорошо выучил немецкий, пока жили в Германии. Поэтому планировали какой-то бизнес в туризме, привлекать иностранцев сюда.

Почему «Испанская Сибирь»?

Есть несколько теорий, почему это место так называется. Одни говорят, что она такая же удалённая, как Сибирь в России. Другие, что какой-то герцог однажды попал в Сибирь, наверное, летом, и сказал: «Ну, это прямо как у меня там». Я склоняюсь к мнению: это из-за того, что даже в Испании мало кто знал про него до недавнего времени. Сейчас власти хотят сделать здесь заповедник и рекламируют это место. Поэтому об Испанской Сибири стали узнавать.

Как было дальше с идеей туризма?

Когда мы приехали, здесь была плохая инфраструктура. Нужно самим ездить и искать людей, возить их по области, переводить. Нам это показалось слишком трудным. Не сложилось, и мы переехали в город.

Чем решили заниматься?

Родители мужа живут в Мериде, от него полтора часа езды до деревни. Мы живём в городе, в свободное время возвращаемся в деревню. Родители приезжают на выходные.

Это не совсем то, о чём мечтала. Я хотела жить в деревне с овцами и другими животными. С другой стороны, не надо думать всё время, как деньги зарабатывать — муж работает в городе. Надеюсь, мы найдём возможность постоянно жить в деревне.

Но здесь тоже отлично. Мерида — небольшой провинциальный городок, все удобные вещи есть. А выходных в деревне, где я наслаждаюсь природой и ухаживаю за животными — отличное совмещение.

Как ты узнала про Елену Резанову?

Мы прожили в Испании месяца четыре. Была весна, я сидела в доме на берегу озера. Рядом собака, которую мы взяли из приюта. Я грелась на солнышке, гладила её, смотрела на озеро и горы, и при этом страдала — совершенно не понимала, чем хочу заниматься в этой жизни.

В интернете как-то наткнулась на «Вебсарафан» и интервью с Леной Резановой. Она автор и специалист по карьерным стратегиям. Я изучила её страничку в фейсбуке и составила свой план на 2017 год. Сбылась только строчка «связаться с Еленой Резановой, чтобы с ней работать». Тогда я написала: «Лена, мне нужна твоя помощь». После этого у нас была одна консультация, она дала мне пару советов, и я начала работать.

В чём заключалась ваша работа?

Елена живет в Монако, и помогает людям найти свой жизненный путь.

Это была годовая программа — менторинг на троих человек. Ты приходишь и не знаешь, чем хочешь заниматься, когда меняешь карьеру, вместе с остальными ищешь новые пути. Мы закончили за 9 месяцев.

К концу нашей работы Елена написала в общий чат: «Давайте организуем совместную встречу в Монако». Я на последние деньги собиралась туда. Муж говорил: «Ты знаешь, сколько в Монако отель стоит?» — Я: «Нет, не знаю, но я всё равно поеду».

Это был подъём — встретиться с ней после того, как уже проработали много чего, и увидеть других участниц. Их было немного — три или четыре девушки. Я видела, как всё хорошо у них складывается, и поняла: «Вот оно: сильное окружение, про которое говорят».

А Монако тебе понравился?

Да, было интересно. Я думала: «Вот я сейчас в городе, где яхты миллиардеров. Вот эти люди ходят в казино. Это жизнь, которой тоже можно жить».

В чём была ценность занятий с Еленой?

Когда решаешь что-то менять в жизни и переходишь к новому, твоим родным очень сложно. Они любят тебя и поддерживают в любом случае, что бы ты ни решила. И мне сложно, когда близкий человек вдруг хочет что-то менять. Это выбивается из представления о привычном.

Иногда не веришь домашним, когда говорят: «У тебя классно получается». Думаешь, что поддерживают, потому что любят, но не обязательно тебя понимают.

Иногда нужен кто-то, кто оценит или направит более объективно. Кто скажет: «Ну, есть не только лингвистика и не нужно быть только учителем. Ты, вообще, можешь попробовать что-то новое».

Что стало этим новым?

Дизайн. Полтора года назад я даже не знала, кто делает страницы в вебе — думала, что их делают программисты. Я и не задумывалась о существовании веб-дизайна. А когда задумалась, то не разрешала себе этого: «Я же в художку не ходила, и вообще никак не связана с искусством. В музеи даже перестала ходить. Ну какой из меня дизайнер?»

Мне понадобилась внешняя поддержка и слова: «Ничего страшного, у тебя много времени, чтобы научиться. Не надо думать, что если не ходила в художку, то дорога в дизайн закрыта».

Почему ты выбрала именно дизайн?

Случайно, как и с испанским. Я пошла на пятинедельные курсы бизнес-ассистентов и интернет-маркетологов в «Хэлпи».

На курсах было задание: сверстать про себя страницу в Тильде. Когда сделала, увидела свою работу, которая есть в интернете. Это был шок. Мне так понравилось это задание, что на последней неделе я прыгнула с пятого места на первое в рейтинге и мне вернули деньги за курс.

Это было как послание для меня. Позже пищу для размышлений дала работа бизнес-ассистентом, где я делала проекты в Тильде.

Помог и совет Елены: «Если есть какая-то идея, иди и протестируй её. Не сиди и не обдумывай, что будет через пять лет, а действуй». Ещё поняла, что это мог быть и не только дизайн, а любое дело, где результат можно увидеть сразу.

Что нравится в дизайне сейчас?

Надо много учить, копать в разных источниках. Нравится то, чем пугали: в дизайне нужно постоянно развиваться. Другая вещь: тут же применяешь знания. Видишь результат и понимаешь, кому можешь помочь.

Когда мы жили в Мюнхене, 98% окружения или писали диссертацию, или собирались её писать. И все работали только для этого. Тут к тебе обращаются люди, которым нужно сделать баннер или лендинг. Они тебе описывают обыкновенную жизненную проблему, не из истории высокой науки. Сразу видна отдача.

В науке долгие годы складываешь знания себе в голову и не отдаёшь другим. В дизайне результат видно сразу

Как ты узнала про школу?

Я решила искать курсы по дизайну, когда училась в «Хэлпи». У них было несколько статей на тему якорных объектов. В испанской глубинке найти подобные вещи нереально. Поэтому я читала о якорных объектах в русскоязычном интернете и наткнулась на школу.

В январе прошлого года я не успела попасть в набор и пошла учиться в «Скилбокс». Я тогда даже не знала: «Дизайн интерфейса — что это вообще? Наверное, мне не туда». А потом начались уроки в бюро. Смотреть демоуроки или проходить подготовительный трёхнедельный курс — одно дело. Совсем другое — сами занятия.

Что общего между курсами и школой?

Там другое направление, но сама система похожа. На курсах «Хэлпи» чувствуется влияние Школы Бюро Горбунова. Тесты там такие же заковыристые. В бюро было не страшно делать тесты, уже напсиховалась на другом курсе.

Для меня тесты — зона комфорта. Учёба — моя стихия.

Почему ты выбрала русскоязычную школу?

Началось это с «Вебсарафана» и Елены, поэтому смотрела в русскоязычном пространстве. Я узнала о разных курсах, подкастах. Это был такой бум, которого не было ни в Германии, ни в Испании.

Я сразу влилась в русскоязычный контент. Сейчас в России онлайн-образование сильно развито. Вряд ли можно найти курс, как в бюро: материал хорошо структурирован и есть какой-никакой фидбэк.

Что было самым сложным в школе?

Применить знания на практике. Когда читаешь, всё отлично, особенно когда тест хорошо сдашь. Когда садишься за курсовую, думаешь: «Боже, внутреннее и внешнее, якорные объекты — нужно всё это применить, я ничего не знаю».

Что нравится в бюро?

Советы. Для меня вообще шок, что сам Артём Горбунов мне отвечает в Советах на вопрос. Ну какой ещё дизайнер так делает в России? Видно стремление не быть просто дизайнером и делать красивые картинки, а помогать другим людям и мотивировать их. Поэтому мне очень хочется быть похожей на Горбунова.

Что скажешь о школе?

На первой ступени почти нет обратной связи, но мы общаемся между собой и всё равно её получаем.

Чем дальше учусь, тем больше понимаю, что в школе особая философия. Она не про дизайн, а про то, как менять жизнь к лучшему

Допустим, ты уже стала дизайнером. Какой проект хотела бы сделать?

Что-то связанное с животными. Они не могут за себя постоять, в глобальном смысле им тяжело. Хочу сделать так, чтобы животных меньше дарили на Новый год, а потом выбрасывали. В Испании есть такая проблема.

Многие социальные проекты страдают из-за отсутствия денег на дизайн, чтобы привлечь этим людей. Мотивирует мысль о том, что смогу применить знания школы и помочь им.

Когда началась твоя любовь к животным?

Я всегда их любила. Ещё в школе знала, что хочу заниматься чем-то, связанным с животными. Я обожаю коров. Мечтаю, что у меня появится одна. У нас тут пять собак, одна из них моя. Есть кошка, она сама к нам пришла, и мы оставили её у себя.

Расскажи о своей электронной книге про животных

Посты про животных я писала давно. Всё время было желание написать книгу, но не хотела заморачиваться с издательством и стандартами. После встречи с Леной в Монако поняла, что её можно написать другим способом: собрать свои посты про животных и оформить книгу с рассказами. Буквально за два часа сверстала, оформила простую обложку в Канве и загрузила в Киндл. Открываю Киндл — и там моя книга с рассказами про животных.

К сожалению, я пока её не опубликовала — нужен ISBN и всё такое. Но это был такой кайф: сбылась мечта о собственной книге.

Ты жила в Казахстане, Германии, Испании. Кем ты себя считаешь: русской, немкой, казашкой, испанкой?

Это моя больная мозоль, которая была лет 10 назад. Сейчас уже не болит, конечно. В Испании я чувствую себя настоящей иностранкой. И когда возвращалась в Германию, поняла: я не немка. У меня немецкий паспорт, но в голове я русская.

На вопрос, откуда я, для смеха отвечаю: «Русская немка из Казахстана». Для русских нормально звучит, а для иностранцев непонятно: «Как русский и немец связаны, да ещё и Казахстан, где это?» При этом я никогда не жила в России. Наверное, я русская из СССР. Для меня всегда столицей была Москва, хотя там я была всего один день.

На каком языке ты думаешь?

Зависит от того, на каком языке сейчас разговариваю или буду говорить. Иногда продолжаю думать на том же языке, на котором только что говорила. Радует, что процесс автоматизируется: однажды наступает момент, когда не думаешь на русском — тут же переводишь на другой язык. Рождается метаязык, на котором мыслишь.

Какая из последних художественных книг тебе понравилась?

«Рассказ служанки» Маргарет Этвуд — книга о том, как буквально за три года полностью меняется весь мир.

Главная героиня живёт в Беркли. У неё нормальная жизнь: муж и ребёнок. И вдруг приходят к власти военные, и у неё блокируют банковский счёт, отнимают право голоса на выборах, только потому, что она женщина. И теперь она может быть только женой или рожать.

Меня шокировало, как всё может быстро измениться. Я женщина и живу спокойно в Европе, никто меня не ущемляет. Но если мы снизим бдительность, может что-то случиться. Этот роман меня просто потряс.

Расскажи для начала, что ты делала на третьей ступени.

Мы создавали сервис для согласования замечаний. В бюро есть алгоритм для согласования, который за несколько этапов собирает суть замечаний в одном месте. Потом замечания обсуждают с клиентом и задают вопросы, чтобы понять суть замечания. Вопросов пять: «что вы имеете в виду», «почему это важно», «почему важно сделать именно сейчас», «на что это повлияет», «как это связано с полезным действием проекта». В теории всё легко, но на практике — сложнее: когда сидишь и разговариваешь с клиентом, сложно задать эти пять вопросов.

После обсуждения замечаний принимают решение о том, как и что договорились сделать. Решения сортируют так: кто и что будет делать на следующей итерации, что делать не будут, какие моменты непонятны, где дизайнер не смог предложить решение. Последний вариант называется «берём тайм-аут». В конце встречи создаётся резюме, в котором описано по пунктам, что договорились делать, что делать не будем и о чём договорились подумать до следующей встречи.

Сервис мы делали вместе с Николаем Товеровским. У него была идея сделать сервис, который поможет в онлайне проводить встречу по этому алгоритму. Обычно команды на третьей ступени работают с арт-директором и шефом, а у нас был ещё и заказчик.

Как вы собрались?

Проект делали ребята с седьмого потока, а я пришла с шестого: уходила в академ. Когда обратилась с просьбой восстановить меня на седьмом потоке, осталось только место руководителя. Мы объединились в группу и стали думать над идеей проекта. Пока думали, появилась Ксюша — руководитель с седьмого потока, которая не попала на бесплатное место и не нашла денег на третью ступень. Но в итоге ей удалось это как-то решить. Она нам написала, всех уговорила, мы начали делать проект вчетвером: два дизайнера, редактор и руководитель.

Как проходила первая встреча с заказчиком?

Я стала руководителем к середине проекта, так что вопрос не ко мне. Общение, насколько я знаю, проходило по скайпу: разговаривали о том, как заказчик видит проект, Ксюша задавала вопросы Горбунова и немного своих. После написали понимание задачи — краеугольный камень диплома.

Николай не зря ведёт курс «Управление проектами, людьми и собой», он очень организован. Когда у него было время, руководитель с ним созванивался и рассказывал о том, что сделано, а Николай говорил, что нравится и не нравится. Встречи были расписаны, поначалу всё было организованно.

Спрошу тебя о больном для всех моменте — о понимании задачи. Как у вас получилось его сформулировать, какие ошибки допустили?

Вначале мы писали понимание задачи по шаблону, который даёт школа на второй ступени. Что-то дополняли и подсматривали у других команд. Первую версию понимания задачи написали на первой неделе и полностью переделали на седьмой, когда клиент сказал точное «да». Это было большой ошибкой: понимание задачи нужно прорабатывать за первую и вторую недели.

Так получилось, потому что мы завязли с дизайном. Решили, что сначала его согласуем, а потом пойдём дальше, поэтому в итоге сильно отстали от графика. Когда я стала руководителем, увидела, что в зачётке нет ни одного зачёта, поэтому вернулись опять к пониманию задачи.

Про понимание есть полезная лекция у Ильи Бирмана: он рассказывает, как пишут понимание задачи в бюро. Суть в том, что надо для начала определиться с целью бизнеса. У бизнеса всегда есть задача: привлечь людей, продать что-то, повысить конверсию. И бизнес-задачу решают с помощью дизайна: например, собрать галерею фотографий на первой странице сайта, сделать рекламный баннер. Бирман всегда говорит, что решать задачу бизнеса нужно с помощью задач дизайна. Его лекция нам очень помогла.

Кто у вас был шефом и арт-директором?

Шефом был Артём Горбунов, арт-директором — Илья Бирман, а Николай Товеровский был отдельно, выступал как клиент.

Как взаимодействовали с шефом и арт-директором?

На самом деле, с шефом мы особо не взаимодействовали: на электронную почту присылали вопросы, а он отвечал, когда ему было удобно. Я знаю, что некоторые шефы советуют, тренируют, но не Горбунов. Если к нему обращаются — помогает, не обращаются — значит не надо.

А с Бирманом мы общались и получали комментарии в Телеграмме. Чаще всего отправляли готовые файлы: макет или прототип. В первую итерацию отправляли без вопросов, во второй раз рассказывали об изменениях и получали по ним комментарии. Бирман отвечает в Телеграме по системе «вопрос-ответ» — быстренько, и нужно подстраиваться под удобное для него время.

Комментируют в бюро жёстко: на второй ступени ещё помягче, а на третьей могут написать, что проект — говно. Но всё зависит от того, кто арт-директор: кто-то матом пишет, кто-то помягче. Нозик вот мягко отвечает. В комментариях говорят, что не нравится, советуют, как исправить: «Напиши так, выдели курсивом, сделай здесь плашку». Дают конкретные советы, по крайней мере Бирман.

Как в команде воспринимали такие комментарии?

С Бирманом легко: он достаточно толерантен, матом не пишет. С другими сложнее. Николай больше мата использует в своей работе и комментариях, к этому надо быть готовым. Они же критикуют не тебя лично, не тебе пишут гадости, а макет оценивают.

Самый обидный для тебя комментарий?

Это комментарий шефа: мы получили замечание о том, что если не поменяем название проекта, получим кол на дипломе по всем пунктам. Это был даже не комментарий, а его принципиальная позиция.

Сначала проект назывался «Минутки», потом изменили на «Замечания». «Минутки» — потому что по-английски minutes of meetings — записи со встречи, и Николай хотел такое название. Мы отнеслись спокойно, а Артём Горбунов как создатель этого алгоритма был против. Минутки в русском языке никак не связаны с записями, замечаниями или встречей. Это заимствование нелогично и сбивает с толку.

Как работали с Николаем как с заказчиком?

Мы строили взаимодействие неправильно, в этом наша ошибка. Показывали работу Илье и Николаю параллельно: отправляли сразу и тому, и другому. Естественно, у Ильи были свои замечания, у Николая — свои. Когда получали две стопки замечаний, не знали, что именно исправлять. Приносим Илье исправленное, а там не только то, что мы учли по его замечаниям, но ещё и правки по замечаниям Николая. С Николаем было тоже самое. Нужно было показывать утверждённый у арт-директора макет Николаю и принимать его замечания.

Ещё мы допустили ошибку в том, что неправильно поняли задачу и не слушали Николая. Мы предложили свой вариант, он ему не понравился — а мы продолжали делать то же самое. Поэтому на пятой-шестой неделе мы полностью переделывали дизайн с арт-директором и Николаем. Программисту тоже пришлось переделывать вёрстку с нуля. Неделя оплаченной работы программиста ушла впустую из-за того, что команда не смогла построить диалог с заказчиком.

Какие советы ты могла бы дать по взаимодействию с арт-директором и клиентом, если это клиентский проект?

С арт-директором важно наладить контакт и найти удобное для него время. Мы пытались договориться с арт-директором о конкретном дне, но ему было неудобно. Под арт-директора нужно подстраиваться. Например, Артём Горбунов пишет в общем чате, когда у него есть свободное время и когда он готов обсуждать проект. Николай выбирает удобное время для скайп-конференции. Бирману так неудобно: ему лучше писать в вечернее время, тогда он готов посмотреть идеи и наброски. Тогда должна подключаться вся команда, чтобы оперативно реагировать на замечания. Бирман отвечает быстро, за это время многое можно переделать.

Ты пришла в команду руководителем на шестой неделе. Как ты строила взаимодействие с командой, с какими проблемами столкнулась?

Важно, чтобы команда понимала, что происходит. У нас получалось так, что руководитель общается с арт-директором или преподавателем и всё знает, а команда не в курсе, что вообще происходит. Важно, чтобы команда встречалась раз в неделю, чтобы участники обсуждали, что сделали, высказывали свои идеи. У нас такого не было.

Важно узнать планы каждого участника команды и время, когда они смогут работать. У нашего дизайнера был аврал на работе и почти неделю он не мог рисовать. Повезло, что у нас два дизайнера. Такие моменты важно заранее обсудить в команде, всегда кто-то не сможет: отпуск, конференции, проблемы. Нужно планировать сразу так, чтобы другой участник команды вовремя подстраховал.

Ещё у нас один дизайнер рисовал в Фотошопе, а второй — в Скетче. И когда они передавали макеты, при конвертации возникали ошибки: слои растрировались, пиксели скакали. На этом этапе нас спас онлайн-редактор «Фигма». Он бесплатный и по функционалу похож на Скетч. Ещё он простой: любой участник команды без дизайнера мог заменить заголовок, вписать текст. Работать стало намного легче, когда внедрили Фигму.

Больной вопрос к тебе как к руководителю — как не делать впритык?

Я не знаю, мы же делали впритык. Чтобы так не делать, нужно в определённый момент решить: «Всё, больше делать не будем». И флексить. Мы хотели сделать промовидео, но поняли, что не успеем. Надо взять на себя ответственность и решить, что вовремя сделать всё задуманное не получится. Мы же сделали впритык и закрыли только промостраницу, но не проект.

Интересную идею подсказал Николай. Когда на этапе внедрения у нас был готов только дизайн, Николай сказал, что надо сделать промостраницу: она даст допуск к защите, даже если прототип сервиса не готов. Так и произошло. На допуске и на защите диплома мы сдавали именно промостраницу, в которой говорилось, о чём сервис и зачем.

Возможно, такое решение может спасти ребят, которые не успеют сделать проект. Проект может быть не готов, а в промостранице почти нет программирования, она статичная. Мы сделали и утвердили страницу за неделю. Это не так затратно по ресурсам, но очень хорошо подстраховывает.

Расскажи про этап перед защитой и про саму защиту.

Про третью ступень есть хороший материал у Ильяхова: он рассказывает про защиту и подготовку. Перед защитой дают неделю, чтобы доработать или убрать функционал. Мы репетировали сценарий, чтобы наш сервис себя на защите нормально показал, убирали глюки и косяки. В проекте планировалась страница для клиента, которую мы в итоге убрали, потому что не работала.

Если всё успели реализовать, то можно основательно готовиться к защите в течение двух недель. На защите должна быть презентация и выступление, большим плюсом будет демонстрация. Мы, например, разыгрывали переговоры и показывали, как провести их с помощью нашего сервиса. Другие ребята приносили продукцию с собой: запомнилась картонная опалубка — огромные трубы из картона.

Презентация на защите правда такая стрессовая?

На защите я была дистанционно, но судя по ребятам — это очень стрессово. Особенно когда задают вопросы: теряешься и не знаешь, что ответить. Уже после защиты какое-то проходит время, и ты понимаешь, что надо было ответить по-другому.

Защита идёт долго, у нас затянулась на полтора часа. Ребята, которые заранее взяли обратные билеты, не стали дожидаться оценок и уехали — на неформальную часть с шампанским не попали. Приезжим советую брать обратный билет не на тот же день, а на следующий, если хочется не только выступить, но и полностью поучаствовать в защите.

Как ты думаешь, что делает проект жизнеспособным на третьей ступени и работоспособным после?

На третьей ступени любой проект жизнеспособен, если вы можете это объяснить. Вот после уже надо понять, почему проект важен, почему важнее вашей работы. Знаю, что много дипломных проектов остались в том же состоянии, как их презентовали. Поэтому нужно делать такой проект, который точно будет приносить результат.

В этом плане помогает хорошо проработанное понимание задачи. Илья Синельников давал советы в чате третьей ступени и рассказывал, на какие вопросы нужно ответить во время проработки понимания задачи:

• Почему вам и вашему продукту будут доверять?
• Как вы будете продвигать проект? Как о вас узнают?
• Кто конкуренты и чем вы лучше конкурентов? Почему у вас получится, а у них нет?
• Как на этом заработать? Что будет дальше?

Если хорошо проработать понимание задачи, то высока вероятность того, что проект не умрёт.

Есть успешные проекты: Скрап вот вырос в большой сервис. Проект работает, приносит пользу и деньги создателям. Большинство проектов информационного характера умирают. Например, проект «Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать» про выявление онкологии на ранних стадиях остался в том же состоянии, что и на защите. Нужно делать проект, который нужен кому-то ещё. Ребята из нашего потока делали сайт для кроссфит-зала — думаю, сайт будет существовать и дальше.

Что посоветуешь студентам, которые недавно перешли на третью ступень?

Не планировать впритык и подстраховываться. Если проект подразумевает сложное программирование, то надо подстраховаться и сделать что-то вроде промостраницы или заглушки, которая легко реализуется технически и будет засчитана за проект.

Наладить общение с арт-директором, найти удобное для него время. Если есть возможность, дать поговорить руководителю, арт-директору и дизайнеру одновременно в скайпе — это вообще круто. Или, например, договориться прийти в кафе, как было с Артёмом Горбуновым.

Очень важно заранее найти программиста нужной специализации. Мы нашли не того: он сделал только часть работы и в середине проекта команда осталась без программиста. Другие ребята в последний момент писали в общем чате о том, что срочно ищут верстальщика. Неделя до допуска, а в чате висит сообщение «Скорее нужен верстальщик!» Лучше сразу найти программиста для подстраховки.

И главное — не сдаваться! У нас были случаи, что кто-то уходил, и команда страдала. Нужно стараться не бросать свою команду, ведь у каждого своя польза. Наладить общение в команде: руководитель должен доносить до дизайнера то, о чём просил арт-директор. Мы иногда приносили на проверку не то, о чём нас просил арт-директор, в итоге переделывали и теряли время.
Конспект — вторая версия сервиса

Ты любопытный человек?

Да, вероятно, даже очень любопытный.

Как вообще это у тебя работает? Что тебе это приносит?

Моё любопытство носит исследовательский характер. Мне внезапно становится что-то интересно. В мире очень много вещей, которые мне хотелось бы попробовать и узнать. Может, это даже и не любопытство, а страсть к тому, чтобы приобретать новый опыт.

Меня в своём любопытстве удивляет, что оно бывает совершенно неконтролируемым. Меня несёт, и всё. Я начинаю у кого-то спрашивать, гуглить, иду на курсы, пока меня не отпустит от этой темы. Иногда отпускает быстро, иногда это затягивается. По этой же причине я не смотрю сериалы. Меня унесёт и мне будет жаль потраченного времени.

Какое у тебя образование?

Я школьник. Закончила 11 классов, потом училась в трёх местах. После школы училась в Академии имени Маймонида на факультете юриспруденции. Через полгода очнулась и поняла, что не помню, как здесь оказалась, и ушла.

Поучилась в МГПУ на дизайнера. Ушла со второго курса, потому что не понравилось. До этого я проучилась один год в колледже прикладных искусств — училась батику и ткать гобелены. Это был такой годичный курс, мне тогда захотелось этому научиться.

Училась в Британке полгода. Было прикольно, но очень быстро закончились деньги. Ещё я училась на факультете фотожурналистики в Питере на двухгодичном курсе. Я один год отучилась, а со второго ушла — то ли заскучала, то ли ещё что. Я уже не помню.

В общем, я ничего не закончила из этого, кроме школы. Вероятно, это плохо.

Почему плохо?

Это может показать меня как человека, который не может довести что-то до конца и прыгает с места на место.

Почему у тебя так каждый раз происходит?

Просто наскучивает. Например, из педагогического я ушла, потому что там был только один преподаватель, который реально давал какие-то важные вещи. В остальном всё было тухло: атмосфера, преподавание и студенты, которые были вокруг меня.

Меня до сих пор удивляет, что я 6 лет занимаюсь дизайном и мне всё ещё интересно, не хочется бросить. Иногда кажется, что это не просто потому что мне интересен дизайн, а потому что мне это важно. Я по натуре делатель и помогатель. Дизайн даёт мне возможность реализовать это.

Как в твоей жизни появился дизайн?

Я стала замечать, что вокруг много херовой рекламы, хреновой визуалки и всякого прочего дерьма. Это было после окончания средней школы. Я тогда решила, что нужно нести в мир гармоничные вещи. Подумала, что если стану дизайнером и буду делать классные вещи, то в мире процент классного увеличится по отношению к проценту плохого.

И как ты начала?

Это произошло во время учёбы в МГПУ. Тогда я напросилась на стажировку в компанию «Имидж Спарк». Я проторчала в этой компании ровно месяц, никто не понимал, зачем они меня туда взяли. Работала я тогда очень медленно и занималась какой-то фигнёй: картинки рисовала, иллюстрации какие-то, схемы. Никто не понимал, что со мной делать, да я и сама не понимала. По идее кто-то должен был меня направлять и учить работать. Тогда я ничего не умела и вопросы задавать тоже не умела, и в итоге со мной попрощались. Через месяц мне сказали что-то в духе: «Блин, зря мы так необдуманно поступили, сорян, пора прощаться!» Я их понимаю.

Почему так случилось?

Мне кажется, они не подумали перед тем, как меня брать. Я же сама написала им, они никого не искали. Я их как-то там нашла и написала: «Я ничего не умею, возьмите меня, я буду учиться!»

Что было дальше?

Потом меня взяли на работу дизайнером в другую компанию. Я помню, как в какой-то момент даже сказала, что не буду работать никем, кроме как дизайнером. Никаких подработок типа консультантом в парфюмерном магазине. И вот с тех пор я дизайнер. Всему, чему я научилась, я научилась на работе. Это может быть более медленный путь, но для меня работает.

Поработав уже некоторое время, можешь ли ты сказать, что сделала сферу дизайна лучше?

Нет, я только учусь. Я стала ответственнее и осознаннее относиться к своей работе. Сейчас у меня нет той пафосной задачи «срочно сделать мир лучше». Скорее я пытаюсь научиться и узнать, как делать хорошо. Мне понравилось понятие пользы, о котором я узнала в бюро. У меня и раньше существовала такая идея, но она не была сформулирована. Именно в бюро она получила отдельную полку в голове. Теперь я работаю для того, чтобы делать полезные продукты.

И как, получается?

Мне кажется, у всех дизайнеров есть комплекс самозванца и дизайнерской неполноценности. И у меня тоже. Поэтому мне сложно самой себе сказать, что у меня получается делать хорошие продукты. Но я точно могу сказать, что стараюсь делать их такими изо всех своих дизайнерских сил.

Поговорим о принципах твоей работы. Расскажи про пиксель-перфекшн. Что это такое?

В моем понимании это значит, что ты рисуешь макеты, которые не только выглядят ровно, но и по координатам тоже ровные. Ты используешь определённое количество стилей и используешь их экономно. При сдаче макета ты проверяешь, чтобы везде на протяжении всего проекта были одинаковые отступы, размеры и прочее, прочее.

А минимализм? Минимализм в дизайне — что это для тебя?

Ну если бы меня попросили дать тупо определение, то я бы сказала, что это достижение максимального эффекта минимальными средствами.

Ну, например, есть минимализм в жизни: «Мне нужна одна ложка, одна тарелка, рюкзак, ноутбук и тапки». Вот это минимализм.

Если ты спрашиваешь про дизайн, то мы говорим скорее о стиле. В работе я использую то, что лучше подойдёт для конкретного проекта. Нельзя минимализм пихать везде. Это как если тебе нравится фиолетовый цвет, ты же его не используешь везде только потому, что он тебе нравится. Ты используешь и другие цвета, которые как-то сочетаешь.

Поговорим про работу дизайнера. Что происходит, когда приходит заказчик с определённой задачей?

Первым в проект включается арт-директор. Иногда он один, иногда он берёт кого-то из дизайнеров на установочные встречи. Они выясняют, какая работа предстоит команде. Дальше мы начинаем разрабатывать концепцию продукта, пользовательский путь, интерфейсные решения, визуальный стиль и так далее. То, что мы создали, попадает к разработчикам. Всё это время наши продакт-менеджеры общаются с заказчиком, корректируют наш путь и утверждают основные этапы разработки продукта.

Мне особенно нравится в работе нашего агентства, что после запуска продукта мы продолжаем его поддерживать и развивать.

Ты описала систему. А что делаешь ты?

Я продумываю, как пользователь будет взаимодействовать с продуктом. Если продукт готов, я анализирую, что в нём нужно улучшить. Если продукта ещё не существует, то я продумываю взаимодействие. Дальше я придумываю, как будет работать интерфейс и какой интерфейс нужен. Затем продумываю дизайн и рисую макеты — это моя основная работа.

Придумывать пользовательские штуки очень весело и интересно, но большую часть времени я рисую макеты и разговариваю с программистами.

Ты работаешь на удалёнке?

Нет, только иногда. Дома работать не очень умно, потому что дома я люблю лежать на кровати и смотреть на планшете ютуб или читать — это мои основные занятия дома. Плюс дома неудобный для работы ноутбук. А в офисе я сижу за своим аймаком, люди вокруг работают — мне комфортно. Не хочу работать фрилансером на удалёнке, хочу сидеть рядом с людьми и общаться с ними.

Что тебе важно при работе с человеком?

Чтобы человек умел в пользу проекта. Не «это моя охуенная идея и я хочу, чтоб мы её сделали», а про пользу проекта и пользователя, как бы это смешно не звучало.

Какой самый кайфовый и значимый проект, который ты сделала?

Это был стартап про здоровье, он назывался BalanceMe Assessment. Это тестирование тела, которое показывает, в каком оно состоянии находится, что ему нужно и можно. По итогу этого тестирования клиент получал огромное резюме: свои пульсовые зоны, процент жира в теле, тип тела и метаболизма, подробное описание своей осанки, разбор рациона. В общем, руководство, как сделать свою жизнь, своё питание и фитнес-хуитнес полезнее для себя.

Это было круто для меня как дизайнера, потому что в этом проекте было много деталей: сайт, блог, админка, которую мы использовали во время тестирования клиента, админка, которую использовали для сбора итоговых данных питания, и итоговый отчет. Столько деталей и процессов, которые нужно было проектировать. А самое крутое — что всё, что мы проектировали, тут же использовалось. Поэтому мы могли проверять гипотезы и сразу улучшать продукт. То есть реально ты делаешь живой продукт, который вот живёт. Это было здорово!

Я даже проходила этот ассессмент и многое о себе узнала. Над этим проектом было круто работать, плюс он сам по себе очень эмоциональный и добрый: он мог научить людей жить со своим телом гармонично.

Каково это — постоянно иметь рядом арт-директора?

Прекрасно. Рисую макет, приношу арт-директору и говорю «я сделаль». Если всё окей, то всё окей, если что-то не окей, то он это комментирует.

Но самое крутое в другом. Бывают моменты, когда я сомневаюсь, как решить ту или иную задачу. Есть два варианта, которые либо одинаково хороши, либо одинаково плохи. И я прихожу к арт-директору Жене и говорю: «Вот, не могу решить». Получаю больше информации и принимаю решение. Если мы рассмотрим дизайнерский мозг как мощную машину, то когда не хватает своих мощностей, именно арт-директор даёт больше: ты подключаешься к нему, у тебя всё получается и становишься сильнее.

Какими качествами должен обладать арт-директор?

Недавно Женя как раз попросил нас написать про то, каким должен быть арт-директор. Я написала такой список:

• Умеет классно сделать сам.
• Вызывает желание сделать классно самому.
• Помогает выстраивать процесс внутри команды и проекта.
• Даёт конструктивную обратную связь.
• Развивает своих дизайнеров, ну, или помогает им в этом.
• Не страдает синдромом Бирмана-Лебедева.

Что это за синдром?

Синдром Бирмана-Лебедева появляется тогда, когда какой-нибудь дизайнер считает, что он должен и может высказывать своё мнение по любому поводу: по поводу кондиционеров, мусорок, стульев и табуреток, сервиса и прочего, прочего, прочего! И особенно важно говорить это публично, чтобы все видели. И говорить про то, как нужно делать и как не нужно. Ещё у такого дизайнера есть склонность считать, что если он имеет зачатки логики, то это автоматически делает его решения и идеи самыми лучшими. Это смешно.

Перейдём к вопросам про Школу дизайнеров. Как ты узнала о Школе бюро?

Я не помню, скорее всего увидела на канале Ильи Бирмана. Но помню, что я очень серьёзно готовилась, чтобы всё сделать хорошо на вступительном задании.

Какие у тебя были ожидания?

Что будет круто, что будет много интересного и нового.

Что школа тебе дала?

Новые знания. Композиция, работа с визуальной частью дизайна для меня стали более структурированными. Дала переговорные навыки. Я поняла, что многие из этих навыков я использовала неосознанно ещё до школы. Прикольно было получить больше информации.

Курс по праву меня подтолкнул к тому, что лучше договор сделать, чем не сделать, и это перестало казаться мне какой-то скучной формальностью, а стало очень полезной вещью. И так я могу примерно о каждом курсе сказать.

Как тебе учёба?

Первая ступень была крутая. А на второй мне не хватило реалистичности и жизни. Вышло так, что у меня появилась ещё одна работа, за которую я заплатила, а обратной связи я получала мало. А у меня ещё и времени на эту работу не было. Мой косяк, но всё же.

В противовес у меня есть моя настоящая работа, где рядом арт-директор, которому я постоянно что-то показываю и получаю обратную связь. Всё это сделано для реальных проектов, а не упражнений. Поэтому школа проиграла работе.

Школа проиграла, а что можно было бы сделать, чтобы она выиграла?

Я не знаю. Я вижу, что люди учатся и им по кайфу. Мне кажется, что мой случай во многом обусловлен моими личными штуками. Я не хочу лезть своими руками в чужой продукт, даже пусть и по моему мнению недоделанный. Понимаю, что там много подводных камней, которые я не знаю.

Кратко ты самую главную причину уже сказала. Чего ещё не хватило?

Времени. Если бы в это время я не работала и с утра до вечера рисовала только валенки, то это было бы очень круто и интересно. У меня было бы время на погружение, я бы дёргала Бирмана и Нозика. Задания, в принципе, прикольные, но они прикольные, когда у тебя достаточно времени для них и достаточно обратной связи. Я была не готова выбивать её ногами, потому что у меня в это время руки работали вообще-то. Получилось, что я сделала говно, мне сказали, что я сделала говно, а я сказала: «Ну, я знаю».

Давай про плакат поговорим. Как возникла идея плаката?

В чат дизайнеров пришел Артём Кожевников и сказал: «Ребят, давайте сделаем что-нибудь».
Мы собрались и придумали, что мы будем делать. Он набрал людей, в скайпе созвонился с ними, определились с планами. Я попросилась быть арт-директором. Так всё и произошло.

В чём была идея?

Идея была в том, чтобы сделать плакат, который помогал бы редакторам, дизайнерам и руководителям во время любого проекта обращаться к тем вещам, которые они узнали в бюро. Мы хотели сделать такую дорожную карту, по которой можно провести проект и не забыть самые важные вещи.

Что ты открыла для себя, когда работала над плакатом?

Это круто, удивительно и просто мэджик, когда ты договариваешься с людьми о чём-то и они это делают. Это то, что меня удивляло первые недели три проекта. Мне сложно было поверить, что люди, которые завязаны не на деньги, а просто на процесс, вдруг делают штуки.

А второе — я узнала, что очень сложно разговаривать с людьми, очень сложно доносить свои мысли. Мне нужно этому учиться, это очень важно. Потому что я выражаю свои мысли очень долго, и на мой взгляд, очень путано. Частенько такое бывало, что я пытаюсь донести какую-то идею, и вдруг Артём говорит: «Ты это имеешь в виду?» И переформулирует в пяти словах. Я такая: «О, Артём, спасибо».

Ещё я узнала, что когда ты арт-директор, у тебя в голове куча всего. И нужно не только создать классные штуки, а продумать любые мелочи. Тебе нужно продумать на пять шагов вперёд, чтобы понять, где и как вы можете наебаться всей командой. Это самое сложное, но в то же время самое прикольное.

Расскажи про плакат. Он в итоге будет?

Как арт-директор я сплоховала и не учла, что команду может поглотить работа и всякая разная личная жизнь. Так и произошло, но всё равно я хочу довести проект до конца. Так что да, он будет.

Что делаешь помимо дизайна?

Если брать всю жизнь, то я занималась кучей разных штук: всю школу занималась классическим танцем, делала шарнирных кукол, ткала гобелены, занималась фотожурналистикой, читала литературу по психологии, увлекалась самостоятельным изучением языков и много чем ещё, чего не помню. Из последних увлечений — арфа и танго.

Как дела с арфой?

Никак. У меня есть мои мелодии, но у меня нет времени заниматься на арфе. Два года назад я занималась с преподавателем. Сейчас скил, конечно, порастерялся. Я играю очень простые вещи и чаще всего просто импровизирую. Поскольку я не умею записывать ноты, эти мелодии остаются в моей голове.

Я уже договорилась с коллегой, что мы устроим небольшую сессию по записи моих мелодий, он поможет мне разобрать её ритмически и записать. И если он покажет мне, как это делать, то я смогу потом заниматься этим самостоятельно. Меня часто спрашивают, хочу ли я играть фолк или что-то похожее. Но я сейчас в поисках того, что я хочу играть. Кажется, у меня внутри есть какая-то музыка и нужно её найти. Меня не прельщает играть как тот или этот. Может, дело в том, что у меня недостаточно скилов, и когда их будет достаточно, найду что-то своё.

Почему арфа?

Потому что в детстве мы с одноклассницей слушали группу «Мельница». Их лидер Хелависа очень крутая, она вдохновляла меня. В детстве меня очень сильно впечатлило количество вещей, которые она делает. И я хотела быть таким же классным, сильным и разносторонним человеком. Ну и к тому же мне понравилась арфа, я захотела на ней играть.

Мы с подругой написали список, чем будем заниматься после школы. Там была куча всяких вещей, реалистичных и не очень, в том числе арфа. И недавно мы с ней проверили эти списки. Оказалось, что арфа действительно случилась. Тогда это было для нас неким прекрасным далёко, которое никогда не произойдёт, а оно раз — и произошло.

Я человек, который хочет играть на арфе. Как мне начать и что мне нужно делать?

Смотря на какой арфе. Если ты воспылал любовью к классической арфе, то иди в музыкальную школу, куда берут взрослых. Правда классическая арфа — это дорогущий инструмент. Его, конечно, можно взять в аренду, но в любом случае это неимоверные траты. Как с укулеле не получится: купить, попробовать и выкинуть.

Если тебе по душе кельтская арфа, как у меня, то я советую найти в ВКонтакте Московскую школу кельтской арфы — её ведёт Оля Пацук, и написать ей: «Оля, я хочу учиться игре на арфе». Либо она тебя возьмёт, либо посоветует, к кому можно обратиться. Я бы пошла к ней, потому что я её знаю и она тот человек, который научит правильно.

Чего не делать?

Не покупать арфу сразу. Новичку трудно подобрать идеальный инструмент для себя — есть шанс, что ты сломаешься на первом же занятии.

Самая дешёвая арфа стоит в районе 50 тысяч рублей. Соответственно, инструмент побольше и получше может стоит дороже — хоть до бесконечности: это может быть и 200 тысяч, и полмиллиона рублей, и больше. Иногда я жалею, что выбрала себе такое дорогое хобби.

Ты упомянула, что у тебя нет времени играть. А сколько времени тебе было бы достаточно для занятий?

Хотелось бы иметь возможность играть каждый день, чтобы это был непрерывный процесс. Поэтому я принесла вторую арфу на работу, чтобы играть по вечерам. Но в реальности я устаю настолько, что нет ни времени, ни сил — просто хочется домой. А дома я бываю либо утром, либо поздно вечером, когда уже валюсь с ног. Однажды я играла дома ночью на арфе, пришли соседи и сказали: «Хватит играть на пианино!» С тех пор я по ночам не играю.

Перейдем к танго. Как ты начала танцевать и что ты танцуешь?

Десять лет в школе я танцевала классический танец, то есть балет. В одиннадцатом классе бросила, потому что на балет нужно положить всю жизнь. Я человек с разносторонними интересами и заниматься одним балетом всю жизнь не смогла бы. Мне даже жаль, что у меня нет отдельной жизни на балет.

Но вот года два назад я пошла учиться танцевать аргентинское танго, полгода потанцевала и наскучило.

Расскажи про танго

Танго — парный социальный танец, пришедший из Аргентины. Социальный — значит, что его танцевали обычные люди во время как бы дискотеки. Есть легенда, что танго берёт своё начало из портовых баров, где пьяные моряки и женщины не очень тяжёлого поведения проводили своё время. Так он и появился. Насколько я помню, в один момент его привезли в Европу и он стал танцем светского общества.

Танго — это танец разных настроений: оно может быть веселым, задорным, но в то же время соблазнительным и роковым. Движения в танго — это определённый язык тела. И то, что ты будешь говорить, зависит только от твоего настроения и мыслей.

Кому имеет смысл учиться танцевать танго?

Я не знаю, кому посоветовать идти на танго. Когда люди приходят в танго, то либо быстро уходят, либо остаются и немножко меняются. Раскрывают себя по-другому и узнают о себе что-то новое. Я не могу сказать, кому танго подходит, а кому нет. Иногда смотришь и думаешь: «Что этот человек забыл на танго?» А он берёт и остаётся. Говорили, что танго мне очень идёт, а я вот взяла и ушла.

Что делала в танго?

Танцевала, общалась. Танго — это большая тусовка. Я много с кем познакомилась. Есть такое понятие как милонга — это танго-дискотека. Люди приходят на неё, танго-диджей включает музыку. Люди танцуют, пьют, разговаривают, веселятся. Я получала удовольствие от танца, от людей.

Ах да, в танго есть объятия. Сам по себе танец очень тактильный, это очень прикольно, вот. А ещё очень видна разница между людьми танцующими и нет. Привычка к объятиям и прикосновениям — всё это выдаёт тангеро.

Я порылся в твоих соцсетях и нашёл такое понятие, как танговый лагерь. Что это?

Это не совсем правильное определение. Нам устраивали выездные мероприятия: снимали несколько коттеджей в Подмосковье, где проходили танцевальные мастер-классы, тусовки, песни до утра под гитару и, конечно, милонги. Это были наши коллективные выезды с особенной душевной атмосферой. Мы не только отдыхали, но и сами участвовали в организации: кто-то устраивал кухню под открытым небом, кто-то йога-зарядку. Каждый делился тем, чем ему хотелось поделиться. Но это история конкретно нашей танго-школы.

А вообще существуют танго-марафоны и танго-фестивали — мероприятия с билетами и всей хурмой. Они проводятся по всему миру. Ты туда приезжаешь и можешь танцевать круглосуточно, если позволяет расписание. Например, милонги могут начинаться с утра и идти почти до следующего утра.

А куда пойти танцевать?

В школу танцев elcentro. У меня ответ всегда один.

А почему именно туда?

Потому что там очень уютно и все друг друга знают. Там своё сообщество. Если ты готов влиться в это сообщество, то ты попадаешь в семью: люди общаются, ходят гулять вместе, проводят всякие активности. И всё это происходит по инициативе самих тангеро, а не администрации. Это кайфово.

Что посоветуешь почитать?

«Искусство любить» Эриха Фромма. Спойлер — любить сложно. Я давно её прочитала и многие вещи в ней показались мне близкими и знакомыми.

Фромм в этой книге говорит о том, как прислушиваться к другим людям, как доносить себя, как договариваться с собой и другими. Этого, кстати, многим не хватает — умения договариваться и принимать. Есть такая цитата откуда-то: «Безусловная любовь похожа на безразличие». Звучит жутко, но на самом деле это очень хорошие слова. Вот книга об этом.

Идеи, о которых говорит Фромм, мне кажутся настолько важными и необходимыми для жизни, что я бы выдавала эту книгу школьникам вместе с ленточкой выпускника.

За последние пару лет с какими иллюзиями ты рассталась, если рассталась?

У меня есть одна иллюзия: что я супермен и всё могу. Вот сейчас как раз я решаю, расставаться мне с ней или всё-таки пытаться быть суперменом. Иронично, конечно, что я всё равно признаю это иллюзией.

Расскажи про своё образование.

Я со школы знал, что буду работать с компьютерами. После школы поступил в университет на факультет прикладной математики и бросил.

Потом три года отучился в другом университете на факультете информационных технологий, но и его бросил, потому что преподавали на низком уровне. Я уже знал то, что там давали, а когда нашёл работу по специальности — программист-разработчик — оставил университет. Забрал документы только полтора года назад.

Отсутствие диплома меня не ограничивает, но папа до сих пор говорит: «Если бы у тебя был любой диплом, хоть его в Москве в переходе купи, я был бы счастлив».

Я считаю, что всеобщее высшее образование — неправильный шаг. Раньше в университет мог поступить только взрослый человек, который закончил ПТУ или отслужил в армии. К этому времени уже мозги на месте и понятно, надо в университет или нет. А в 16 лет гормоны играют в голове, человек ещё не понимает, кем он хочет быть.

Ты учился в Белоруссии?

Да, в Минске. Сначала в Белорусском государственном университете, там хорошо преподавали. В университете было фундаментальное образование, учили получать знания пошагово, но я бросил по юношеской дурости. Влюбился в одногруппницу, а когда ничего не получилось, не захотел ходить на учёбу.

Потом пошёл в Национальный технический университет на вечернее. Там нам писали на доске формулы, говорили, что нужно их заучить и использовать на экзамене. Я не люблю учить, если не понимаю пользы. Круче, когда выводят формулу, и видно весь процесс.

Отсутствие высшего образования повлияло на профессию? При устройстве на работу?

При устройстве на работу у меня не спрашивали диплом, смотрели на знания. Мне не хватает фундаментальных знаний, но это решается самообучением. Скоро начну курсы по фундаментальной математике и алгоритмам на Курсере. После Школы бюро это легко: тесты логичные, ответы ясные.

Я не фанат курсов, просто решил до осени или Нового года уделить время самообразованию, чтобы повысить свою ценность как специалиста. Если пойму, что выхлопа нет, перестану ходить на курсы.

А ты ставишь цели на год, планируешь будущее?

С возрастом это пришло, хотя раньше планировал плохо, считаю себя несобранным. Я пробовал планировать, но каждый раз понимал, что не успеваю реагировать на изменения в жизни. Но глобальные цели ставлю. Десятилетние, пятилетние, планы на год и три месяца — это прикольно и пугающе.

Не могу найти себе комфортную скорость движения: либо слишком быстро, либо слишком медленно. Например, три года назад на Новый год мы с женой загадали желание купить квартиру. В феврале нашли квартиру, а к 4 марта — деньги. И купили как подарок жене на 8 марта. У нас не было денег, мы просто поставили цель купить квартиру. Нашли деньги буквально за месяц и купили. Когда такое в жизни случается, понимаешь, что можешь всё.

Ты работаешь с американской компанией MoovWeb. Что это за продукт?

У многих американских интернет-магазинов неудобные страницы оплаты. Они разработаны в начале 2000-х, а переписывать сейчас долго и дорого. Мы ставим им на страницу скрипт — фасад: внутри всё остаётся по-прежнему, но пользователи взаимодействуют с ним и не видят изнанки. В результате компания тратит меньше денег и улучшает конверсию.

Сейчас я перешёл на проект, который работает с сайтами без мобильных версий. В СНГ мобильные сайты развиваются, все сразу делают вёрстку с мыслью о мобильном сайте, у американцев такого нет. Мы перехватываем запросы к сайту, и если запрос идёт с мобильного устройства, переправляем к себе на сайт. Это сайт-трансформер, часть блоков адаптируется под запрашиваемый сайт, часть добавляется или удаляется. В итоге выглядит как новая мобильная версия.

Звучит так, будто для каждого проекта надо всё настраивать вручную.

Пока адаптируем проекты по отдельности. Но в разработке ядро, которое поможет делать это автоматически. Заранее прописываем, какие данные брать со страницы и в какие блоки их вставлять.

Раньше я не понимал, почему нельзя сделать себе мобильную версию, то теперь знаю, что проще делегировать. У нас уже есть конкуренты

Как ты устроился в эту компанию?

Когда пошёл на подготовительные курсы Школы бюро и начал делать вступительное задание, понял, что не успеваю — работа отвлекает. Я взял месячный отпуск, съездил в Питер, закончил подготовительные курсы, подготовил и сдал вступительное задание. Осталась свободная неделя отпуска. Возвращаться на работу было рано, поэтому я решил походить на собеседования, пообщаться с людьми. Я не собирался менять работу — просто хотел узнать требования рынка.

Открыл профиль на Линкедин для рекрутеров, эти ребята меня нашли, пригласили на техническое собеседование, потом ещё на одно техническое, ещё на одно поговорить. После пятого собеседования попросили рекомендации коллег и выслали очень хорошее предложение. Тогда решил уходить.

Ты хорошо знаешь английский? На таком уровне, чтобы собеседование пройти?

Не считаю, что хорошо, но для общения хватает. Это примерно Upper Intermediate.
В прошлом году купил три месяца уроков через скайп. Я не хотел учить правила, просто беседовал, чистил какие-то моменты, вводил более сложные времена. Сейчас английский забросил, практикуюсь только на работе. Считаю, что надо просто перестать стесняться и начать разговаривать. Хорошее подспорье — сериалы с субтитрами, фильмы на английском.

Страшно было проходить собеседование на английском?

Нет. Мне не надо было срочно искать работу, поэтому я получал удовольствие от процесса. Если бы сказали, что не подхожу, получил бы бесплатно 4 часа практики английского языка и переговоров. Но меня приняли, и мне здесь нравится.

Смотрю у тебя там должность senior frontend developer?

Да, внутри компании мы все software engineer.

А чем отличается работа senior от middle или junior?

На конференции в Одессе один парень недавно сказал: «Junior может исправить ошибку, если ты ему её покажешь, middle может найти ошибку и исправить, senior может предугадать ошибку». Задача senior — написать код так, чтобы понимать, где может быть косяк, и избежать его.

В MoovWeb ребята стараются брать только senior. У нас проактивная компания, все работают удалённо, поэтому нужны ответственные самоорганизованные люди. Если проблемы, задействуем всех, кто причастен. Если идеи — выносим на общее обсуждение. Структура компании плоская, между заказчиком и исполнителем нет 15 менеджеров, с клиентом можно общаться напрямую. Так полезнее для компании, но и ответственности больше.

А совещания каждый день?

Да, у нас ежедневные созвоны на 15 минут: обсудили у кого какие проблемы и пошли работать дальше. Но на созвонах все показывают, что делали накануне.

Есть офис в Одессе, его делят несколько компаний. Вчера сходил на работу, там было три человека, но из моей компании только я. Привязки к офису нет. Например, коллега из Америки на два месяца переехал в Эстонию, написал: «Ребята, теперь я в вашем часовом поясе, можем больше общаться».

А время работы засекать заставляют?

Я отслеживаю для себя, чтобы понимать, сколько отработал. Нас попросили засекать, часы нужно отсылать, у отдельных команд отслеживают время позадачно. Я ещё раньше начал, чтобы понять, сколько времени на что потратил, и не перерабатывать.

На предыдущем проекте была таблица, где каждый на текущую дату писал, что сделал, где задержался. Удобно, видно ретроспективу.

А раньше у тебя тоже удалённая работа была?

После школы я 4 года отработал на железной дороге в техподдержке вычислительного центра, потом пошёл программистом PHP, через несколько лет снова сменил работу. Ещё 7 лет фрилансил, когда захватила капоэйра, и потребовалось время на тренировки. Были заказчики из Москвы, Киева.

Когда в Минске всё надоело, мы переехали в Одессу, а там только через полгода я собеседовался. Сказал, что ничего не знаю, но готов учиться и устроился. Офис был в 10 минутах ходьбы от дома, из вёрстки я туда пришёл в веб-программирование. В итоге вырос до начальника отдела.

Сначала работал в офисе, потом вместо часа обеденного перерыва стал уходить на два часа: спал, ел и возвращался. Когда директор спросил, почему такой длинный обед, я ответил, что после обеда всё равно положенное время отрабатываю. А так буду или спать на работе, или ходить на длинный перерыв. Он согласился, потому что уже мне доверял — я сдавал всё в срок. У других не было такого кредита доверия, а я мог уехать по делам и работать удалённо.

Если сравнивать офис и такую удалённую работу — какие плюсы, минусы?

В офисе всё предсказуемо. Даже если сидеть в Ютубе, рабочие часы идут. Отвлекаешься чай попить, поговорить с кем-то.

В случае удалёнки если сел, надо работать. Бывают разные дни, когда 2 часа продуктивны, а остальное время вымучиваешь, пытаешься что-то сделать. Но ответственности больше: чтобы быть молодцом, надо сделать.

А как борешься с прокрастинацией?

Плохо, она побеждает. Играю с разными методиками, перепробовал много техник, но чем проще, тем лучше. В арсенале осталась работа по помидоркам: 20 минут работы, 10 минут отдыха. Также веду списки дел: каждый вечер подвожу черту, что сделал и что нужно сделать завтра. Я мозг разгружаю и каждый раз знаю, что буду делать завтра.

Когда мы делали с тобой диплом, ты мог ночью работать, поспать три часа и снова кодить. Если я не посплю, моя продуктивность падает в ноль. А у тебя всё получалось, есть какой-то секрет?

Это хорошая маска, на самом деле было тяжело. В воскресенье вы написали, что есть новые правки от Артёма, а я в 3 лег и в 6 написал, что исправлю. Когда встал с кровати, понял, что меня шатает, на ощупь дошёл до ванной, засунул голову в ледяную воду. Но деваться некуда, пришёл в себя, похлопал по щекам, сел дальше делать. Благо правки уже были несложные. Для меня это был эксперимент — смогу или нет. Но если бы было слишком тяжело, пошёл бы спать.

Плюс помогает мультифазный сон: когда спишь 10 минут и есть силы на час. Когда-то так и спасался на сдаче диплома.

Об этом Нозик писал: кажется, турбосон.

Да, просто быстренько вздремнуть. Усталость не уходит, но сбрасывается глубже, и можно дальше работать. Потом надо нормально отоспаться.

На последней неделе диплома я был в Киеве, там было жёстче. К последнему дню закидывался кока-колой, кофе, зелёным чаем — чем угодно, чтобы взбодриться. Был тяжёлый режим, а ещё и работать надо.

Я понял, что крутой и могу, но повторять не хочу, предпочитаю поспать. Вчера поздно совещание закончилось, я встал рано для интервью — договорим, и пойду посплю ещё. Дома удобно: глаза закрыл и спишь. Но я и в офисе позволял себе спать на рабочем месте, просто вставлял наушники, включал медитативные шумы и засыпал на 10 минут.

Ты пишешь у себя на сайте, что начал верстать в 1998 году. Это в 17 лет, получается?

Да, с компьютером я с детства. В четвёртом классе у нас был спектрум на магнитофонных кассетах, папа на нём работал, а я рисовал, учился печатать. Потом у меня появился 286 компьютер с чёрно-зелёным экраном, а в 95 или 96 году ноутбук. Тогда я увлёкся вёрсткой, смотрел, как это работает, ковырял html-странички, пытался верстать.

Как ты учился? Если сейчас всё в свободном доступе, то в конце 90-х интернета почти не было.

У нас дома был интернет. Тогда веб был проще, я сохранял страничку, открывал её в блокноте и методом тыка менял. Потом искал и читал документацию, на русском было мало, пытался понять на английском.

Когда я изучал PHP, Дима Смирнов из Яндекса вёл блог про программирование и вёрстку. Я написал ему письмо с вопросом, он подсказал. Тогда очень удивился, что мне ответили. Если бы он меня послал, я бы забросил PHP, потому что не смог бы забраться на следующую ступеньку.

Что посоветуешь начинающим верстальщикам?

У меня два совета. Первый — быть любопытнее и лезть в смежные сферы.

Когда общаюсь на собеседовании или конференции, люди умеют верстать, но шаг в сторону, и ничего не знают

Вёрстка — механическая работа, но перейти на другой уровень и понять, как это работает — гораздо круче. Банальный вариант — читать техническую документацию. Это поможет понять, как живёт вёрстка и чем дышит.

Второй — автоматизировать работу, найти инструменты, которые ускорят разработку. И не верстать руками сто однотипных страничек.

В этом году читал про использование нейронных сетей для вёрстки дизайн-макетов. Работа верстальщика постепенно утрачивает свою ценность. Куда сейчас развиваться фронтенд-разработчику?

Варианта три: учиться настраивать нейронные сети, потому что они идеально верстать не будут, нужен человек; искать специализацию, ориентируясь на предпочтения и тренды, или найти хорошую работу и получать деньги — тоже цель.

Расскажи, как ты увлёкся капоэйрой?

Капоэйра — бразильское боевое искусство, всё действие происходит в круге — роде. Рода поёт, играет батарея — музыкальный ансамбль, а в центре двое машут ногами. Мне нравилось, что можно драться или просто играть.

В 96−97 году в Белоруссии издавался журнал «Будо» про боевые искусства. Я брал почитать у друга-тхэквондиста. В одном номере прочитал про капоэйру. А в 1998 увидел фильм «Только сильнейшие» с Марком Дакаскосом, вспомнил журнал и стал искать капоэйру в Минске. Не нашёл и бросил эту идею.

Вернулся к капоэйре в 2004. У меня была депрессия: уволился с работы, прогулял всё лето, потратил накопления. А когда устроился снова, много работал, иногда спал в офисе — это был старт карьеры. Чтобы отвлечься, записался на бальные танцы и капоэйру. Через год понял, что капоэйра ближе, и стал ходить только на неё. Это была первая группа в Белоруссии, мы смотрели ролики в интернете, рисовали раскадровки движений, пытались повторять.

В какой-то момент одна девочка съездила в Варшаву и нашла бразильского мастера, сказала, что теперь мы будем частью международной группы FICAG. Это раскололо группу: кто-то пошёл своим путём, а я остался. Но понял, что не хватает чётких знаний, плохо поставлена техника, мастер далеко и уровень преподавания невысокий. А потом начались проблемы с коленями, локтями, я стал искать другую методику преподавания. В Киеве нашёл «Аше капоэйра» с классной методикой, учебными материалы, DVD. Нам объясняли, как и почему нужно делать. Со временем я стал руководителем филиала, 5 лет вёл тренировки, приглашал преподавателей на семинары, на работе ушёл во фриланс, потому что на это нужно было время.

То есть ездили в Киев?

Каждый филиал раз в год делал большое мероприятие, приглашал мастера или профессора, приезжали люди из разных стран обменяться опытом, повысить пояс. В Киев я ездил на такой семинар. Мне понравилось, мы стали частью группы. Когда я закончил тренерскую карьеру, ребята сделали семинар в Белоруссии.

Мы ездили на семинары в Киев, Москву, Польшу. Неделя тренировок с перерывом на сон и еду, голова ничем не забита. Тренировки тяжёлые, но мы получали кайф.

Я правильно понял, что у тебя несколько лет в Минске была своя школа капоэйры?

Да, на пике в зал приходило 70 человек. Мы строили планы тренировок, проводили занятия для младшей, старшей и детской групп. Я руководил, планировал, делегировал и тренировал. Но сам в соревнованиях не участвовал. Я плохой капоэйрист, тратил много времени, чтобы выучить каждое движение, но это помогло стать хорошим преподавателем и объяснять ученикам.

А мои ребята ездили на соревнования, один ученик выиграл золотую медаль в России, хотя соревновался в категории выше, чем его пояс. И девочка заняла третье место на мировом чемпионате в Баку. Считаю, как тренер я состоялся.

А почему ты продолжил заниматься вебом, а не ушёл с головой в капоэйру?

В вебе больше денег. Когда я занимался капоэйрой, она была дотационной дисциплиной: я платил за зал из зарплаты, покупал инструменты, лапы. Эти затраты я не отбил. Я вывел группу на точку безубыточности и ушёл. Сейчас ребята не занимаются этим как работой, но доходы уже есть. Раньше доходов не было, потому что если в Киеве 2 абонемента отбивают аренду, то в Минске — 15. Дополнительно нужно было тратиться на инструменты, материалы.

А ещё мне нравится программирование, потому что не люблю общаться с людьми. 5 лет пообщался, и хватит.

Когда произошёл переломный момент, и ты сказал: «Всё, хватит с меня капоэйры»?

Зимой 2012 года мы поехали отдыхать на Тенерифе. Мне понравился ритм жизни, мягкий климат — весь год от +25 до +30. Я понял, что хочу провести старость в таком месте, а для этого надо двигаться, иначе засосёт. Вернулся в Минск, собрал старшую группу, рассказал, где был, и сказал, что не знаю когда, но уеду. Поэтому пора принимать управление на себя. У меня уже были люди, которые занимались младшей группой, музыкальными занятиями, преподавали факультативы, танцы. Никого не искал, просто предупредил их, что обязанностей и ответственности будет больше. Это был февраль, а в июне мы уехали. Планировали ехать во Львов, но на лето заехали в Одессу и остались там. В Одессе я думал вернуться в капоэйру, но год позанимался и понял, что надо на что-то другое переключаться.

Вот в такую красоту развилась наша группа сейчас

Почему Одесса? Разве твоя работа и работа твоей жены обязывает находиться на одном месте?

В Одессе появилось ощущение своего города, будто я здесь всю жизнь живу. Когда переехали, пожили здесь недели две и отправились в путешествие по Германии, потом во Львов. Устали от переездов, решили пару месяцев пожить в Одессе, чтобы всё устаканилось. Это было осенью: море ещё тёплое, туристов нет, дешёвые фрукты. За осенью пришла зима, и мы поняли, что это город, куда хочется возвращаться. Даже в Минске ещё по пути из аэропорта я скучаю по Одессе. Может, потом перееду ещё, есть планы на кругосветное путешествие: найдём 12 точек вокруг земного шара и в каждой будем жить по месяцу.

Но квартиру купили в Одессе. Это место силы, как безопасная зона в игре: здоровье поднять, монстры не трогают. Плюс Одесса не такая большая, как Киев, где чтобы куда-то добраться, нужен минимум час. В Одессе за час я могу до моря дойти и назад вернуться.

Как ты узнал про бюро?

Когда интернет был маленьким, и все друг друга знали, Илья Бирман вёл свой блог. Мы с ним даже периодически общались. Потом я продолжал следить, подписался на RSS, а с 2007 года читаю Советы.

А почему ты, будучи разработчиком, решил поступать в Школу дизайнеров?

Я люблю красивые вещи, красивых женщин. А когда занимался веб-разработкой, вёрсткой, старался делать красиво на экране. Я читал «Веб-дизайн» Дмитрия Кирсанова, где базовые понятия дизайна применялись к вебу: как выбирать шрифты, цвета, пропорции. Эта книга перевернула моё мировоззрение: полгода ходил по улицам и придирался ко всем вывескам. Принцип бюро — «не пропустить говна», а я занимаюсь веб-разработкой, чтобы делать хорошие вещи. И дизайн мне интересен, чтобы понимать, как делать красиво.

Если столько лет знаешь про бюро, почему только в 2017 году пошёл учиться?

Каждый год думал поступить, но откладывал. То из-за нехватки времени, то из-за нехватки денег. Когда Людвиг Быстроновский приезжал в Одессу с лекцией, я сходил и пообщался с Лерой Паниной, которая организовывала его приезд. Она в тот момент как раз была завучем школы. Я воспринял это как знак: поставил цель, выделил деньги и начал делать вступительные. Это не карьерообразующее решение, скорее для фана и дополнительной информации.

А почему на вторую ступень не пошёл?

Потому что я плохой дизайнер, плохо рисую. На второй ступени ребята каждый день выкидывали по два новых макета, я 4 дня один макет рисовал. Поэтому понял, что выхлопа не будет, просто загоню себя в переутомление: буду тратить 8 часов в день на работу, 8 часов на рисование.

А от первой какие впечатления?

Самое яркое впечатление — подгорание в районе пятой точки от тестов. Так в бюро видят учебный процесс, но изначально ожидаешь чуть больше ясности.

Я читаю Советы с 2007 года, всё уже слышал. Но одно дело слышать, другое — использовать. Плюс в голове выстроилась структура. Теория первой ступени без практики второй — это мало, но знания есть и когда понадобятся, я смогу объяснить, что нужно сделать и почему.

Андрей, когда я пришёл на вторую ступень, то добавился в чат «Коты в иллюминаторе» и обалдел от движухи. Что за тема-то?

Когда мы поступили, кто-то из ребят создал чат школы, все туда добавились. И некоторые начали флудить, их за это забанили. Но главное в студенчестве — общение, знакомства. Поэтому мы отделились и сделали чатик, где можно заниматься чем угодно. Народ туда подтянулся, а чатик школы, наверное, уже загнулся.

И вы ещё совместно с этими ребятами делали проект про дальтонизм. Расскажи, каково это.

Мы решили, что без практики теория мертва. Дают знания — надо что-то пилить. Мы попытались, но не сделали. Сейчас закончилась учёба, и мы опять думаем либо продолжить это делать, либо взять другой проект.

Рассказываем в блоге об идее проекта про дальтонизм

А в чём идея проекта?

Я дальтоник, как и 8% населения планеты. Нам не всегда удобно пользоваться интерфейсами, которые проектируют дизайнеры. Например, в книгах Горбунова, в книгах по типографике, интерфейсам и в тестах правильный и неправильный ответ для меня одинакового цвета.

Я прохожу тест, и он мне бесполезен, потому что у меня всё залито одинаковым цветом, не понимаю, где ошибся

Решение: чуть дальше цвета по цветовой шкале разнести, и дальтоники увидят эту разницу. Чтобы узнать что хорошо, а что плохо, сидел с пипеткой и проверял цвета.

Проект информационный? Вы просто рассказываете про дальтонизм или делаете скрипты, которые покажут?

У нас уже есть прототип, где мы хотели собрать набор правил, как это проверить, и набор решений, как улучшить. Два или три правила, два или три решения. Но никто этого не знает и не делает. Хотя большие компании иногда обращают внимание на контрастность. У нас должны были быть примеры, чтобы человек со стороны мог прочитать и понять. Была история про работника, который приходит и не понимает, дверь снята с сигнализации или нет: красный огонёк или зелёный. Когда четвёртый раз приехала охрана, фирма нашла простое решение и перенастроила сигнализацию: когда не горит — снята с сигнализации, когда горит — поставлена. Дальтоники смотрят по телевизору футбол и не понимают, красная карточка или жёлтая, кто играет — потому что форма одинаковая.

Мы хотели сделать советы, как проверять и исправлять. Но не успели справиться до конца первой ступени, а на второй у ребят на это уже не было времени, на третьей тем более. Сейчас учёба закончилась, мы собирались и обсуждали, будем заканчивать этот проект или брать другой.

Если ты дальтоник, то как работаешь фронтенд-разработчиком? Там же тоже нужно работать с цветом.

У нас есть пипетки и мне не надо подбирать цвета на глаз. Но современные технологии — это куча косяков. Цветовая калибровка в фотошопе на виндоусе и на маке отличается — цвета разные. Это не предугадать, но я сразу вижу косяки. Могу спросить: «Это зелёный или красный?», и нормальный дизайнер подкрутит так, чтобы все видели разницу.

Обнаружил на твоём сайте проект «Знакомер». Там написано, что арт-директор — Людвиг Быстроновский плюс несколько дизайнеров.

Я работал не с Людвигом, а с одним из дизайнеров — Александром Левицким. Это один из организаторов проекта «Архитектура Одессы». Они собирают информацию о старых домах Одессы, ищут документы, занимаются сохранением города. Левицкий один из тех, кто продвинул в горсовет правила оформления вывесок. Город стал чище, поснимали пластмассовые вывески на полдома, которые закрывали фасады. Мы ходили к ним пару раз на экскурсии, и я предложил помочь с сайтом. Начал с главной страницы, теперь планируем сделать большой движок, но пока не складывается. Так как я помогал им с сайтом, он предложил поработать над «Знакомером».

Архитектура Одессы

А Людвиг там откуда?

Это проект студентов-стажёров Студии Лебедева, включая Александра Левицкого.

Когда мы всё сделали и отправили Людвигу, Тёма или ещё кто-то не увидел письмо. А позже кто-то другой из студии сделал похожий проект. И на сайте студии опубликовали этот проект, а не наш, хотя и была договорённость. Поэтому наш проект я разместил на личном сайте.

А зачем ты бесплатно подписался на два проекта на третьей ступени?

Для фана. Я прикидывал, что первые два месяца ничего не будет двигаться, потом аврал. Так и получилось.

Получается, ты переступил через вторую ступень и оказался на третьей, ещё и дважды. Как ты себе представлял третью ступень, и какой она оказалась на самом деле?

Больших ожиданий у меня не было. Но в работе я ожидал большего порядка от дизайнеров, менеджеров. В конце всё выстроилось, но вначале можно было чётче прописывать, что делать, чего добиваться.

Но было прикольно общаться с двумя разными арт-дирами. У Горбунова было мало обучающего момента, в моём понимании должно быть больше. У Бирмана — больше, он мягче, спокойнее. У тебя нет ощущения неминуемого — все работают, мне это понравилось.

Какой команде тяжелее дался проект?

У Городского бюро недвижимости шло более гладко: мы согласовали дизайн, начали верстать. А вы долго не могли согласовать внешний вид, было непонятно, что делать.

Там дизайнер просто передавал, что сказал арт-дир, или отправлял меня с ним поговорить. Но не я учусь, а дизайнер. По моей вине мы пропустили неделю, я специально ничего не делал за дизайнера, пока конфликт не эскалировался. Я шёл на третью ступень с осознанием, что дизайнер умеет руководить, договариваться с разработчиком и арт-диром, согласовывать замечания, трансформировать замечания от арт-диров в замечания для разработчика. Менеджерской работы не было.

У вас работа была, но хотелось больше управления группой, чтобы чувствовалось уверенность, что мы идём туда.

Ты посмотрел на одного арт-директора, другого, увидел изнутри две команды. Какой совет дашь ребятам, которые будут учиться на третьей ступени?

Слушайте Колю Товеровского, изучайте ФФФ. Я участвовал в двух проектах, но ещё в одном сбоку смотрел, в другом слушал — проекты страдали от отсутствия чёткого плана работы. Нужно идти по плану, корректировать его, согласовывать, готовить человека к ожиданиям и оправдывать их.

Планирование — это краеугольный камень. Не важно, как вы рисуете, главное, как вы договариваетесь и показываете свою работу, будут ли вам доверять. Старайтесь брать инициативу на себя и беседовать с арт-диром.

Второй совет — абстрагироваться от ситуации, всё планировать и максимально взаимодействовать с арт-диром на переговорах, пытаться максимально выцепить информацию про следующий шаг.

В конце мне понравилось: мы нормально флексили, договаривались. Но это надо делать с самого начала. Поэтому третий совет — сразу договориться до флекса о странице-заглушке, где на чёрном фоне белым Times New Roman будет написано что-нибудь. Если что, покажем эту страницу, и потом спокойно работаем остальные 6 недель.

А четвёртый совет — взять проект, разрезать, оставить десятую часть — это и можно успеть. В одной из групп слишком много пытались, надо было выкинуть всё, оставить одну функцию и с ней выйти. Успели бы две функции — были бы в плюсе. Но обещать пять и не успеть ни одной — уже минус.

Кто ты по образованию?

Художник анимации и компьютерной графики. Я училась в художественной школе, потом в колледже. Но после первого курса поняла, что нужно высшее образование, и перешла в радиотехнический университет. Там учили рисовать мультики, преподавали сценарное искусство, моим любимым предметом была живопись. Поэтому я с удовольствием отучилась шесть лет, сдала диплом, но по специальности работать не стала.

Почему?

Анимация — это сложный и неблагодарный труд. Одну минуту видео мы рисовали неделю. Но анимация мне очень помогает в интерфейсах, когда продумываю состояния.

А что ты вообще вынесла из этой учёбы для себя?

Это была новая специальность в университете, поэтому обучение было больше самостоятельным. Преподаватели переквалифицировались из других кафедр, знания черпали в интернете, мы делали то же самое. Так я научилась учиться.

Что ты делала после университета?

Работала дизайнером, рисовала сайты.

У меня всегда были склонности к дизайну. Уже на пятом курсе я подрабатывала, делала графику для сайтов: рисовала баннеры, размещала кнопочки, иконочки. А когда закончила учёбу, в одной студии освободилось место дизайнера, и мне его предложили.

Никто не давал мне скидку на начальный уровень, сразу надо было делать хорошо, профессионально. За неделю работы в студии я узнала больше, чем за пять лет в университете

А что узнала, какие навыки получила?

Разобралась с фотошопом. Во время учёбы фотошопу был посвящён только один семестр, за неделю работы в студии я прокачалась гораздо сильнее.

Твой первый проект?

Интернет-магазин настольных игр. К сожалению, магазин закрылся, я не могу показать.

С какими трудностями столкнулась при переходе на удалёнку?

Я перешла сознательно, мне гораздо больше нравится работать дома и не тратить время на дорогу: 40 минут — не так много по меркам большого города, но мне не подходит. Общение с коллегами у меня всё равно есть: я могу приехать в офис повидаться, пообщаться, устроить мозговой штурм. Но теперь я могу сама строить свой график. Изначально было неважно, сколько ты работаешь, главное — сдать работу вовремя, как в бюро. Поэтому для меня перейти на удалёнку было не сложно, я всегда вовремя показывала результаты.

Из чего состоит работа графического дизайнера?

Я получаю задание, мы обсуждаем его, накидываем идеи и обговариваем сроки. В зависимости от проекта мне нужно как можно быстрее нарисовать всё сразу или указать только стиль на нескольких страницах. Если заказчик знает, чего хочет, то работу могут принять без предварительного утверждения стиля. Потом я приступаю к сайту, с коллегами-программистами мы работаем параллельно.

Как строишь свой график?

Я работаю вечером, поэтому до обеда сплю, потом часа в два встаю, раскачиваясь, пью кофе и делаю сначала мелкие задачи. Это позволяет мне втягиваться в работу быстрее и сгладить переход к крупным задачам. Иду по нарастающей.

С учёбой немного по-другому. Я попросила на работе снизить нагрузку, чтобы сосредоточиться на заданиях.

Как ты ищешь референсы для идей?

Сначала я выделяю день на исследование рынка. Смотрю сайты конкурентов, работающие проекты и думаю: «Почему это работает?» Ищу в каждом лучшее.

Кроме того, у нас есть отработанные приёмы, а ещё мы учитываем пожелания заказчика. Потом я беру фишечки и адаптирую.

Ты говорила, был очень долгий и тяжёлый проект для Центрального агентства недвижимости. Как он начался для тебя?

Мы сотрудничали с ребятами из другой студии, которая проводила для этого проекта исследование: опросы пользователей на основе предварительного анализа. Они создали прототип интерфейса и запустили тестирование, где просили 20 человек оценить прототип по разным критериям. В итоге принесли мне огромную кипу бумаг с комментариями и исследованиями сайтов конкурентов, в том числе и зарубежных. Эту стопку бумаг я изучала, чтобы начать обрисовывать реальный интерфейс проекта.

Со всеми согласованиями проект занял год. Компания большая, поэтому всё долго согласовывается. Никому не рекомендую.

Как тебе итоговый вариант?

Результат был хорошим в свое время и в своем контексте, но с новыми знаниями школы я бы сделала по-другому.

Что бы ты изменила?

Стилистику, внешний вид, фильтры поиска и подбора недвижимости. Сделала бы сайт более структурированным: в некоторых фильтрах варианты получились нелогичными. Например, среди вариантов по количеству комнат сейчас одна-, двух-, трёх- и четырехкомнатные квартиры, кладовка и странные варианты, которые попросил заказчик.

Как ты начала работать над стартапом по ювелирке?

Когда мои друзья стали заниматься разработкой сайтов, обратились ко мне. Проект выполняли на чистом энтузиазме, долго доводили до идеала. Но проект не выстрелил, потому что в начале не провели исследование.

Уже на этапе работоспособного сайта мы пошли с ним на конкурс во ФРИИ, прошли отборочные этапы, нам выделили куратора. Куратор помог провести исследование, которое выявило, что это никому не нужно. В итоге проектом занимались полтора года.

Какая была идея и почему она не сработала?

Изначально мы предполагали, что людям проще искать подарки и украшения на сайте, чем бегать по магазинам. Оказалось, люди не хотят покупать такие вещи через интернет.

Какой ты для себя опыт из этого вынесла?

Во-первых, что нужно сначала проводить исследование. А во-вторых, я попробовала удалённо работать с командой, потому что мы жили в разных городах. По части общения и координирования действий у нас никаких проблем не было. Мне понравилось, и я решила переходить на удалёнку.

Давай поговорим про последний большой проект. Как на тебя вышел Модульбанк?

Шеф студии, где я работала, стал разрабатывать систему для банка. И как дизайнера он порекомендовал меня.

Я проектировала интерфейс системы МодульДеньги. Работала полтора месяца, сроки были очень сжатые, мы работали итерациями. Я продумывала все состояния, анимации, переходы, включая ошибочные. За это время мне удалось нарисовать больше 150 макетов.

Что ты делаешь, чтобы безболезненно совмещать несколько проектов?

Не выходит безболезненно. Либо я полмесяца отдыхаю, либо наваливается куча проектов один за другим. У меня нет выстроенного графика проектов, всегда есть форс-мажоры. Заказчики уезжают в отпуск, проект замораживают, а потом выходят из отпуска и начинают сыпаться комментарии, новые заявки и проекты. Этот процесс фильтрует менеджер, ставит их в очередь. Это смягчает, но это не всегда спасает.

Расскажи про фестиваль для художников в Тунисе

Я узнала про фестиваль и подала заявку: заполненную анкету, фотографии двух своих работ. Меня приняли. Были участники из Канады, Германии, Турции, других стран. Много участников из России. Я завела себе друзей. Сначала нас возили по экскурсиям, приёмам. После были дни рисования: рисовали с утра до вечера с перерывом на обед и экскурсию.

У фестиваля есть тема, на которую мы должны рисовать. В последний день — выставка, к которой нужно подготовить две работы. Среди всех работ выбирается победитель. Мне так понравилось, что я ездила на фестиваль ещё дважды.

Что рисовала?

Первый раз я рисовала город, он на меня произвёл большое впечатление. Мне понравилось ярко-синие небо и море, кипельно-белый город с синими окошками и крышами. Рисовала не в реалистичном стиле, а в декоративном. Ещё решила запечатлеть красивые марины с яхтами, поэтому на второй картине были лодки.

А в следующие поездки?

На одной из работ была улица, но хотелось гулять, а не рисовать, поэтому работа получилась будто вымученная.

Со второй темой я уже не успевала, надо было пофлексить, и я резкими движениями начала накидывать город, он весь растекался, но получилось интересно.

А в третью поездку я рисовала две большие работы. Одна сюрреалистичная, после экскурсии в Сахару и на солёное озеро, где голые деревья торчат посреди воды. А когда была на пляже, увидела странные урны в виде греческих ваз в ряд, я даже сфотографировала. В кадр попала арабская женщина в чёрном одеянии и красно-розовом платке. Я решила совместить пляжную фотографию и сюрреализм солёного озера. Ещё был натюрморт с кальяном в восточном стиле с узорами.

В последнее время я не участвую в конкурсах, нет времени.

Ты рисуешь с детства?

Ребёнком я даже на салфетках рисовала, всю бумагу в доме извела. Родители решили направить творчество в мирное русло, чтобы на обоях не начала рисовать. В итоге с шести лет я занималась рисованием в кружках, а с 10 пошла в художественную школу.

Ещё мне с первого класса хотелось, чтобы работа была связана с компьютером. Причём в первом классе на продлёнке мы рисовали мультики от руки, мне это нравилось. А когда я пошла учиться на художника-аниматора, даже не задумывалась. Как вспомнила, забавная связь получилась. Но бывает так, что надоедает рисование. Классно, когда это хобби, а когда профессия — это тяжело.

То есть рисование в какой-то форме остается ещё и твоим хобби?

Ну да, я вот книги иллюстрирую. На энтузиазме, для себя, только пару раз иллюстрировала на заказ. Рисование больше остаётся хобби: я с удовольствием украшаю дом своими картинками, крашу мебель. Но работать художником не хочу.

Какие книги ты иллюстрировала?

Ко мне пришли из школы и сказали, что одарённый ребёнок написал сказку на французском языке, они хотят её проиллюстрировать и выпустить. Это был мой первый заказ на иллюстрации, сказка про розу. Я нарисовала красивый замок и ещё четыре иллюстрации.

В следующий раз иллюстрировала сборник стихотворений. Было много иллюстраций на разные темы, в разных стилях. Мы нарисовали с коллегами стильную чёрно-белую графику, а потом заказчики стали разукрашивать иллюстрации на компьютере, получилось не очень.

Почему ты остаёшься в Рязани, туда стоит переехать жить?

Обычный город. Мне нравится, что тут оживлённо и не скучно, в то же время тихо и не надоедает суета. В Москве я не могу жить, работать очень тяжело, только если удалённо. Чем больше я езжу по другим городам и странам, тем больше понимаю, что у нас неплохо.

У нас очень консервативный город, но что-то развивается, строится, организуют общественные места. Именно жить и работать мне здесь легко. А если куда-то ехать, то отдыхать, смотреть, впитывать, другие города изучать. Но не работать.

Куда понравилось путешествовать и что запомнилось?

Мне понравилось везде, где была, не могу выделить определённое место. Запомнилось экзотическое путешествие в Сахару. И поездка в Китай, потому что так далеко я раньше не была.

Как ты попала в Китай, что ты там успела посмотреть, что узнала?

Позвонила мама и предложила съездить в Китай по путёвке. Мы полетели на остров Хайнань, там тропический климат, растут фрукты. Открытием для меня было, что китайцы почти не отдыхают. Чтобы им заработать пару выходных дней, нужно отработать 2 года. И в субботу, и в воскресенье они вкалывают.

Как ты узнала про школу, почему решила пойти учиться?

За бюро я слежу с тех пор, как начала работать: знакомый дизайнер порекомендовал читать советы. В 2014 году я узнала про школу, но не думала поступать, была занята. А в этом году я поняла, что топчусь на месте, и как в голову стукнуло:
«Почему до сих пор в школу не пошла?»

Какие у тебя были ожидания?

Всё, что я хотела, написано на сайте, на этом я и строила ожидания. Я знала, зачем иду, видела список предметов.

Спустя первую ступень и часть второй, что изменилось для тебя, какой произошёл рост?

Изменился мой подход, особенно благодаря знаниям по переговорам. У меня теперь лучше проходят переговоры с клиентами. Раньше я прогибалась под них, делала скидки всем на свете, на меня легко было давить. Сейчас клиенты хотят со мной работать, рекомендуют другим, даже если мы в итоге не стали делать проект. Их потрясает поход к общению, и они уходят довольные. Они встречают человека, который готов искренне о них позаботиться, а это редкий подход среди исполнителей.

ФФФ помог выстроить рабочий день. Стала применять методику помидорок, принцип «сделать завтра» спасает.

Как ты училась во время первой ступени? Есть особенные подходы, которыми пользовалась?

У меня не было особенного подхода, в целом близок подход с дедлайнами, на работе похожий процесс. Я садилась и планировала, в какой день к какому тесту буду готовиться. Начинала с понедельника, чтобы не оставлять ничего на последний день. В какой-то день делала по два теста. Лекции, по которым нет тестов, оставляла на потом, поэтому иногда читала по 2 лекции к тесту. А сейчас не сдавать в последний день не получается, сдаю за 5 минут до дедлайна.

Что посоветуешь почитать?

Меня изменила книга Дональда Нормана «Дизайн привычных вещей». Я после этого
по-другому смотрю на чайники, дверные ручки.

Чем занимаешься?

Два года я развивался в сфере IT-безопасности. Но работой мечты оставался дизайн. И три года назад решил стать дизайнером. Скопил сумму, чтобы безболезненно перейти в русло дизайна, уволился с работы и поступил в Школу дизайнеров. Сейчас закончил первую ступень и двигаюсь к профессии.

Расскажи про IT-работу. Что делал?

Я работал на американскую компанию. Начинал с должности инженера технической поддержки на площадках и в офисе с заказчиками. Через пару лет перешёл в отдел экспертов, где развивал направление компьютерной безопасности — изучал сам и обучал заказчиков. Постепенно стал заниматься коучингом — делал презентации на конференциях и консультировал клиентов.

В чем состоит налаживание IT-безопасности?

Для налаживания IT-безопасности нужно знать, какое ПО установлено и как работает, уметь реагировать на нарушения доступа или конфиденциальности информации. Это комплексный подход из практического применения аппаратных средств, вдумчивого применения организационных мер, разработки и применения инструкций и политик обеспечения безопасности, парольной политики или политики хранения данных.

Какие есть опасности?

Для бизнеса самое опасное — это потеря данных. От этого зависит, будут ли работать заводы, будет ли электричество в городе или даже погибнут ли люди. Это сфера проблем связана с тем, что происходит с данными — на месте ли они или подвержены изменениям извне. Бизнес по-разному относится к своим данным и защищает их: решает, нужно их хранить надежно или нет, какие средства для этого применять.

Ты работал в офисе, или у тебя были командировки?

Половину рабочего времени я проводил в командировках на предприятиях, электростанциях и нефтегазовой добыче. Другую половину готовился к презентациям и выступлениям в офисе: общался с заказчиками, разрабатывал инструкции и процессы. На площадках я рассказывал потенциальным клиентам, как защищать свои системы, и проверял их текущую безопасность.

Как ты готовил презентации? Как это происходило в первый раз?

Мне нужно было подготовится к конференции в Лаборатории Касперского. Мы хотели показать, как наш продукт помогает пользователям защититься. Я созвонился с экспертами в Штатах. Мы долго исследовали наш продукт и составляли план — как помочь российским пользователям. Выступал в полном зале — около 200 человек, софиты со всех сторон, и мой вялый захлёбывающийся голос.

При подготовке единственным и самым надёжный другом стал Паверпоинт. Я расписывал план выступления и накидывал нужные слайды с тем хорошим, что у нас было.

Как ты учился выступать?

У нас очень щепетильно относились к тому, что говорят сотрудники. Я посетил курс презентации внутри компании, дальше набрал книг и вебинаров по совету преподавателя. Учился излагать свои мысли. Больше всего мне помогло короткое руководство с ТЭД, где руководитель рассказывал, как готовит своих тренеров. Его идеи стали для меня координатами.

А дальше боевой опыт: я ориентировался на более опытных коллег из лаборатории Касперского, с которыми тогда мы тесно сотрудничали. Скажу честно: на технических конференциях не так много людей, которые могут рассказать что-то полезное и логически выстраивать выступление. Поэтому мне было важно сделать свои выступления полезными.

Каково это — быть консультантом?

В российском отделении только я занимался вопросом безопасности. Заменял целый отдел: на мне была добыча нового материала, обучение и помощь продавцам, техническим специалистам и заказчикам. Но я понял, что на этой работе не развиваюсь технически и превращаюсь в человека, который умеет только презентовать продукт. Дальше развиваться можно было либо в сторону продаж, либо в сторону руководителя отдела. Полноценный отдел так и не открыли, а роль продажника не прельщала. В юношестве продавал компьютеры, обои и мебель. Устал от самой работы и бюрократии.

Почему тебе интересен дизайн?

Это идёт еще с детства. Лет в семь мы с братьями придумывали свою собственную настольную игру. Мы вдохновлялись крутыми настолками вроде ДнД. Придумали игру, нарисовали, продумали правила, протестировали и выпустили. Тогда я понял, что всю свою жизнь с удовольствием бы рисовал. А потом увидел «Ководство» Лебедева, узнал, что существует графический дизайн и эти люди на этом зарабатывают. Тогда и понял, что это работа моей мечты.

Дизайн мне заходит, потому что я трепетно отношусь к иллюстрациям, плакатам и артам. Но я сомневался: действительно ли дизайн для меня или просто нужно стать художником.

Но когда прочитал один из советов Артемия Лебедева «Дизайн делает вещь максимально красивой, не теряя смысла по дороге», понял что это то, что должно мне зайти, ведь красиво делать придётся в любом случае.

Эта мысль дала сил идти дальше. Я несколько раз сомневался и сбивался с этого пути. Всё, что сейчас я знаю о дизайне, меня безумно прёт. Чем больше занимаюсь дизайном, тем больше нравится.

Мне нравится каждая минута, проведённая с мыслью о логотипе, выборе шрифтов. Мне начали нравиться переговоры, а после курса Синельникова открыл для себя, что такое работа. Чувствую, я на правильном пути.

Твой первый проект как дизайнера. Что это было?

Ещё во время учёбы сделал сайт для Института дополнительных творческих профессий. У нас был факультет, на котором учились музыканты, поэты, актёры и танцоры. Им нужен был сайт. Нужно было красиво сверстать им все странички на Вордпресе. Пилили его с однокурсниками год, в итоге самым полезным там было расписание занятий. Теперь никто из музыкантов не может отмазаться, что забыл прийти на репетицию.

Твоя жена тоже дизайнер. У вас идёт какое-то сотрудничество, как вы всё организуете?

Мы лелеем идею когда-нибудь открыть свою студию. Стремимся работать вместе и делимся проектами. Наша работа очень похожа на то, как Массимо Виньелли работал со своей женой — всегда слушаем советы друг друга, потому что это полезная критика.

Есть интересная история о том, как мы решили стать дизайнерами. Два года назад мы решили, что пора в жизни что-то менять. Мы оба из Челябинска. Жена тогда была специалистом по контекстной рекламе в небольшой студии и занималась прототипированием сайтов. Я показал ей Студию Лебедева, ей понравилось, и мы стали искать, как после 25 можно стать дизайнером. Нашли факультет графического дизайна в петербургском университете. Я уже знал, что хочу поменять свою профессию и для этого нужен плацдарм.

Мы придумали крутейший план: переедем в Питер, моя жена поступит в университет, закончит его и найдёт работу, а пока будет учиться, я буду зарабатывать деньги. А когда она найдёт себе стабильную работу, я уволюсь и найду курсы для себя, через год догоню её в дизайне, и мы будем работать вместе. Половину плана мы уже реализовали.

Почему ты пошёл именно в Школу бюро?

Сначала я посмотрел на уровень образования, который получает моя жена в университете. Нас этот уровень не впечатлил, начали искать для меня другие курсы. Искал боевые навыки от крутых дизайнеров. Мой друг, работавший раньше в Бюро Горбунова, посоветовал школу. Бюро уже было у меня в закладках, я начал читать. Вступительный экзамен должен был показать мой дизайнерский уровень: смогу ли поступить, готов ли к каким-то курсам.

Одним вечером спохватился и увидел, что осталось мало времени поступить. Бросил работу и решил попробовать. Было страшно, думал, что недостаточно готов для такой серьёзной школы, ведь контингент студентов — практикующие дизайнеры. Я не мог подставить себя с ними на одной чаше весов, но решился попробовать. За две ночи до дедлайна выгрузил свою работу и стал ждать скрипя зубами. В итоге поступил. Ура.

Какие у тебя были ожидания до начала школы?

Я закончил подготовительные курсы и знал, как будет выглядеть процесс. Это, кстати, очень крутая фишка: ты можешь попробовать процесс сразу. Я понимал, на что иду, ждал огромного количества практических занятий, адового рисования в Фотошопе, создания сайтов и всего всего. А в итоге получил больше, чем ожидал. С самого первого вебинара Синельникова понял, что всё это правильно.

Ты закончил первую ступень. Какие у тебя ощущения?

В школе есть то, что я бы хотел улучшить: больше практических заданий и фидбек от преподавателей. Но и так было достаточно информации, чтобы прокачать себя на пару лет вперёд.

После школы я говорил с другом, который занимает управленческую должность и испытывает проблемы в компании с руководством и подчиненными. Я процитировал ему наши лекции по управлению людьми и собой. После, на совещании с директором, ему сказали, что он цитирует базовые штуки из бизнес-курсов, а он возразил: базовые штуки из курса дизайнеров. И это для меня показатель того, что информация рабочая и её можно применять. Я много делюсь информацией из школы со своими близкими, подсказываю жене, когда у неё проблемы на работе, и это помогает. Многие бесятся, что я веду себя, будто зазубрил, но я многое понимаю, просто ещё не применял. Чем дальше, тем больше убеждаюсь: все эти идеи работают.

Какие книги ты советуешь почитать для роста? Что стало для тебя открытием?

Всё началось с книжки психолога Михаила Литвака про психологический вампиризм, стереотипы и ловушки сознания. Эта книга научила меня легче относится к жизни, открыла глаза на мир и дала понять, что возможно всё. Она стала первой ступенькой моего личного роста, я понял, что смогу овладеть мастерством.

Вторая книга — «Пиши, сокращай», Максим Ильяхов и Людмила Сарычева. Я никогда не относился к своему языку так тщательно, как после неё. Но она не только про язык и текст, но и про отношение тебя ко всем и всех к тебе. Когда встречаюсь с друзьями, работающими с текстами, дарю им экземпляр книги. Я знаю, они сами не купят, но им точно надо её прочесть.

И следующая книга — «Сначала скажите „нет“», Джим Кэмп. Я прочитал его сразу же после Ильяхова. У Максима в блоге есть список книг, которые он прочитал и на сколько процентов. Напротив Кэмпа было написано 200%. Я подумал, её действительно стоит прочитать. Кэмп пошёл тяжело, планирую перечитать ещё пару раз. Спасибо Илье Синельникову, что многое объяснил. Кэмпа советую всем друзьям, которые занимаются бизнесом, советовал своей IT-компании. Это лучшее, что я читал про переговоры.

От каких иллюзий ты отказался за последний год?

Я избавился от иллюзии, что дизайн — это всегда весело и прёт. Понял, иногда это просто работа и ремесло, которым ты помогаешь другим людям, зарабатываешь на жизнь.

Ещё я раньше думал, что если буду дизайнером, буду известным. Но я так или иначе буду известным и не до конца бросил эту иллюзию, но только одним дизайном известным не стану. Быть знаменитым дизайнером — это как быть знаменитым водопроводчиком.

А ещё избавился от иллюзии, что что-то невозможно. Возможно всё. Я это ещё не принял, не умею так делать, но правда —возможно всё.

Ты говорила, что профессионально занималась плаванием. С чего это началось?

Родители приучили к спорту. Я всегда бегала с папой — в пять лет пробежала с ним 10 километров. Мама занималась лёгкой атлетикой и плаванием — у неё второй взрослый разряд. Вот все вместе и подумали, что мне будет неплохо заняться плаванием.

Когда я успешно выступила на соревнованиях, пришло время выбирать и отодвинуть что-то на задний план. Я тренировалась 9 раз в неделю, а другие ребята — 12. Мне не хватало тренировок, чтобы успешно выступать. Тогда я отказалась от английской школы и перешла в спортивный класс.

А как в твоей жизни появились танцы?

Первая зацепка была на плавании: у нас на сборах всегда были дискотеки. Мне очень нравилось танцевать с мальчиками, но под быструю музыку красиво двигаться я нe умела.

Мама говорила, что мне медведь на ухо наступил

На дискотеке я увидела, как зажигает девочка с плавания. Это было настолько потрясающе, что мне захотелось танцевать так же. Когда я закончила с плаванием, решила, что пойду на танцы.

Несколько лет в моей жизни был хип-хоп с брейк-дансом и акробатикой. Я ходила в широких штанах — мама на это смотрела с ужасом, но не критиковала. Наверно, понимала, что это само пройдёт.

Потом появились более женственные направления: вакинг, вок, джаз-фанк. Это тоже в какой-то степени хип-хоп, но уже не в широких штанах, а стильная хореография в аккуратненьком платье. Спустя два-три года я начала преподавать сама. Пока училась в институте, я преподавала женский стиль: гоу-гоу, стрип-пластика.

Пиком стали классическая хореография и джаз-модерн. Мне очень нравилось заниматься у станка. Так я пришла к базе классики, хотя обычно всё происходит наоборот: люди с детства занимаются классикой, а потом переходят на современные направления.

Потом увлеклась парными танцами, сальсой. Четыре месяца на Бали я танцевала сальсу на вечеринках каждые выходные. У меня стало хорошо получаться, решила развивать. Когда вернулась в Питер, пошла в школу и стала переучиваться практически заново. Тогда я и погрузилась в парные танцы. Для меня нет танцев лучше них. В основном это латиноамериканские направления: сальса, бачата.

Я видел твоё интервью про танцевальный конкурс, в котором ты выиграла автомобиль. Расскажи эту историю.

Девочка из команды по хип-хопу рассказала мне про конкурс Fit Fashion Girls от Ginza Project. Мы отправились на кастинг. Первый раз нас не взяли, но мы легко прошли в следующем сезоне проекта.

Было много красивых девушек модельной внешности. Я и не думала, что смогу их обойти. На проекте были танцевальные, силовые и кардиотренировки — они давались легко после большого спорта. В четвертьфинале нам ставили номер в современной хореографии, в полуфинале — танго, в финале — пилон. Я прошла все этапы и победила.

Что сделала с машиной?

Прокатилась один раз, сделала фотосессию и продала. В то же время я продала свою основную машину и взяла ипотеку.

За сколько ушёл Понтиак?

За 920 000.

Перейдём к быстрым вопросам. Самый интересный предмет в школе.

Типографика и вёрстка.

Самое слабое место в школе.

Я замечаю противоречивые указания Ильяхова и Нозика. Например, на последней неделе мы работали над статьёй. Ильяхов говорит подписывать каждую картинку, а Нозик говорит, что и так очевидно, что нарисовано.

Мне нравится подход Ильяхова: не нужно делать иллюстрацию ради иллюстрации. Но, когда делала последний макет статьи, я поняла, что иногда нужно. Я нарушила некоторые правила Ильяхова, но работа точно стала круче в визуальном плане.

Кстати, после того, как Макс в канале «Смотрю» показал мою работу про тренера, мне написали из редакции журнала о здоровом образе жизни и предложили опубликовать статью. Пришлось ещё немало работы проделать: найти реального тренера, подготовить фотки, найти ссылки на источники. Опыт получился интересный — так я выпустила свою первую статью.

Ребята ругают обратную связь от преподавателей, а я её получила, даже когда поступила на первую ступень. Cпросила Артёма Горбунова, почему у меня такой низкий балл. Мне казалось, что я всё гениально придумала, а получила 2,6 балла. Я оказалась на 68-м месте среди сотни поступивших и очень расстроилась.

Артём очень кратко объяснил и добавил, что это особой роли не играет: «Учись дальше и показывай хорошие результаты». Он всегда мне отвечал и давал дельные советы. Это суперкруто.

На первой ступени я разослала всем преподавателям свою курсовую и получила важный урок от Ильи Синельникова. Он сразу сказал, что получать массовую рассылку неприятно, поэтому не будет смотреть мою работу. Но Илья рассказал, как надо обращаться к человеку с такой просьбой.

В результате я по-другому сформулировала просьбу, и Илья подробно разобрал работу, дал рекомендации. А ведь это даже не его дисциплина: он мог и не тратить время на меня. Я тогда прыгала от радости. Такая вот маленькая победа. После этого я обращалась к каждому преподавателю индивидуально, и все с охотой отвечали.

Поэтому я обратной связью довольна.

Какие рассылки и блоги читаешь?

В Телеграме читаю Бирмана, Design & Productivity.

Мне нравится Ютюб-канал Насти Кей. О продуктивности, тайм-менеджменте и мотивации.

Иногда читаю «Эволюцию». О психологии взаимоотношений, саморазвитии.

Ютюб-канал Олега Брагинского очень понравился. Просто запоем смотрели его видео про продуктивность и скоронавыки. Кстати, третий месяц с моим молодым человеком изучаем «слепую печать». Уже близки к концу.

В последнее время по психологии и собственному развитию смотрю разные ролики и читаю Олесю Новикову. Она мне заменяет большинство литературы в плане книг.

А новостные медиа?

Я ничего не читаю и живу как на другой планете: не знаю, что происходит в мире. Недавно сама работала над информационным порталом, вот тогда посмотрела разные ресурсы. Мне понравились «Медуза» и «Мел».

Какие книги обязательно нужно прочитать до 20 лет?

Герман Гессе — «Сиддхартха»
Вечная книга о человеческой мудрости, о поиске счастья и взглядах на свою жизнь под разными углами.

Михай Чиксентмихайи — «Поток. Психология оптимального переживания»
Что приносит счастье и состояние «потока». Как испытывать удовольствие от повседневной рутины.

Келли Макгонигал — «Сила воли. Как развить и укрепить»
Помогает понять, почему мозг не хочет развиваться, почему нам так часто лень, почему тянет на сладкое.

Грег МакКеон. «Эссенциализм. Путь к простоте»
Как выделить главное из всего, что делаешь.

Увидел на твоём сайте, что ты много путешествуешь. Расскажи.

Я уже четвёртую зиму не живу в России.

Первый раз была в Испании. Работала в компании по продаже недвижимости. Занималась оформлением офиса, снимала виртуальные туры в продаваемых квартирах, сделала два сайта для разных направлений деятельности. К сожалению, инвесторы не потянули по вложениям и объём работ резко сократился. Я вернулась в Россию.

Следующую зиму решила поехать на Бали. В голове была картинка, что крутые дизайнеры, программисты могут туда приехать, жить где угодно, снять виллу. На самом деле, было тяжело параллельно работать и заниматься сёрфингом. Там нужно быть очень организованным, чтобы продуктивно работать и развиваться. О чём пишет Горбунов: дизайнеры и фрилансеры деградируют, если уезжают куда-то на острова.

На Бали я познакомилась с девочкой, которая рассказала мне про курс йоги. В итоге путешествие завершилось поездкой в Индию. Там жила в ашраме в Гималаях, занималась йогой каждый день. Это сгладило впечатление от поездки в Азию, потому что в Индии был настоящий духовный подъём.

Я вернулась в Россию с намерением хорошо поработать. Устроилась параллельно в две компании и работала по полдня. За полгода я безумно устала. У меня стояла некая финансовая планка, и я её достигла. При этом удовлетворения я не получила.

Решила, что снова хочу отдохнуть. Закрыла все проекты и поехала во Вьетнам. Там в это время жили друзья с Бали. Они мне рассказали, как прошли практику Випассаны. Это десятидневный курс практически круглосуточной медитации. Я решила, что сейчас самое время пройти его. Так я снова попала на Бали.

Я желаю каждому пройти такой курс. Медитация учит концентрации, без которой невозможно стать хозяином своей жизни.

Что ты делаешь в Мексике?

Мой молодой человек получил контракт от «Данона» в США. Мы думали, что и я легко получу визу, потому что уже была в штатах в 2010 году. Но мне отказали трижды. Тогда мы решили, что я поеду в Мексику, а он будет навещать меня.

В Мексике живёшь одна?

Да.

Какое расстояние между вами?

На самолёте лететь 4 часа — он в Денвере работает.

Как ты узнала про школу?

Про бюро Горбунова я узнала, когда в первый раз была на Бали. Я встретила парня, который учился в самый первый набор. На тот момент я уже пять лет занималась дизайном, но крутилась на одном месте и периодически чувствовала апатию. Немного повышала цены, вроде было ощущение роста, но чисто по финансовой отдаче. Меня никто не контролировал. Все мои заказчики принимали дизайн, но никто не говорил, что хорошо, что плохо.

Этого парня звали Игорь Рудяк. Он работал удалённо в крупной компании и хорошо зарабатывал. Стала ему показывать свои работы. Он говорит: «Слушай, у тебя всё неплохо с макетами, проблема скорее в твоем внутреннем настрое. После школы Горбунова я иначе взглянул на работу дизайнера и побывал в кругу реально активных крутых ребят, жаждущих знаний». С того момента я начала читать Советы.

Каково это учиться в школе, находясь на другом полушарии?

На самом деле норм, потому что я работала, пока все спят и ни на что не отвлекалась. Новое задание я получала в 16:00 в воскресенье и могла весь вечер им заниматься. Так я показала Нозику первую итерацию страницы о себе в 6 утра по Москве. Думаю, он удивился. Это задало ритм на второй ступени с самого начала.

Разница во времени играла на руку и при общении с Артёмом. Он отвечал за три минуты, если я писала в два часа ночи. А у меня было шесть вечера. Так я умудрилась даже на первой ступени получить от него комментариии по курсовой.

Как удавалось совмещать путешествия с работой? Как находила клиентов?

Клиенты приходили по сарафанному радио. Всегда был большой поток заказов. Я объясняю это своим ответственным подходом к работе. Я стараюсь не задерживать сроков — если задерживаю, то всегда согласовываю с клиентом. Есть заказчики, с которыми я работаю уже 4 года. Как учат в бюро, я стараюсь помочь клиентам и сделать всё, что в моих силах. Такое человеческое отношение к людям и помогало в работе.

Как организовать работу в поездках. Во-первых, я занимаюсь дизайном с самого института. Почти всегда я работала удалённо: за 6−7 лет я проработала в офисе около года. Если что-то надо сделать, я не буду откладывать это на потом. Мне не сложно организовать себя в любом месте: в кафе, в автобусе, где угодно.

Я всё детство профессионально занималась плаванием. Жила в тяжёлом режиме: выезжала на тренировку в 5:30 утра, потом ехала в школу, после школы опять возвращалась на тренировку. Я приучила себя работать в дороге: делала уроки в автобусе или машине. Так и с дизайном: я могу работать где угодно.

Я работала, даже когда жила в ашраме в Гималаях

Как планируешь работу?

Работать над планированием я начала в школе. Мне помогала система «Помодоро». Казалось, что я работала быстро и продуктивно, но почему-то всегда не хватало времени. Последние годы я жила с чувством, что время утекает сквозь пальцы, а я постоянно за ним гонюсь.

И тут мой молодой человек очень помог. Были периоды, когда меня напрягало, что я хочу ему внимание уделить и в то же время разрываюсь, что надо делать заказы. Он мне посоветовал выделять час и работать над конкретной задачей. Я на него обижалась и говорила, что и так не отвлекаюсь от работы.

А потом я начала следить за собой и заметила, что действительно часто отвлекалась на соцсети. Стала замечать прокрастинацию, когда начинала новые проекты. И это было открытие: я абсолютно непродуктивно работаю.

Тогда же я решила пойти в школу. Со школы стала чётко планировать: с вечера записывать планы, что я должна сделать, прямо по часам. Я постоянно съезжаю на час или два, но следую режиму: час выделила на это, час — на это.

Без планирования было ощущение, что я работаю сутками и очень устаю. Как так можно жить: одна работа и ничего больше нет? За этим я теряла свою любовь к дизайну. Мне очень нравится моя работа, но в этой рутине теряется ощущение, что ты что-то делаешь на самом деле.

Как ты стала дизайнером?

Я рисовала с самого детства, мне это нравилось. В 12 лет пришлось отказаться от художественной школы и курсов дизайна, поскольку всё время заняло плавание. На тот момент я уже поступила в спортивную школу, и у меня было по две тренировки в день. В середине девятого класса я резко закончила плавать из-за проблем с сосудами. Вернулась в свою прежнюю английскую школу, снова начала ходить в художественную.

Когда пришло время поступать в 11 классе, родители помогали с выбором. Были мысли заняться дизайном одежды, но пугал факт, что стать крутым дизайнером в одежде практически нереально. У меня всегда было хорошо с техническими науками: математикой, физикой. Мой папа радиотехникой занимался. Он в 90-х придумал компьютер ZX Spectrum (Ленинградский вариант), который продавался по всей России.

У нас в Питере в университете аэрокосмического приборостроения открылась новая специальность — информационные технологии в дизайне. Мы решили, что это смесь рисования и технических наук. Баллы по олимпиаде позволили поступить без экзаменов.

Это не самый крутой вуз в Питере, но он был рядом с домом, и я понимала, что и сама буду как-то развиваться. Я искала возможность параллельно учиться, работать и ходить на дополнительные курсы. Тут мы вообще не прогадали: я очень довольна вузом. Мы проходили и Корел, и Фотошоп, Иллюстратор затрагивали, какие-то анимации делали. Всё было на примитивном уровне, но это помогло понять, что мне это нравится.

Папа постоянно подкидывал идеи. У него на работе кто-то занялся Джумлой, и я начала делать первые сайты на ней. Наступила на все грабли, на которые наступают новички: делала бесплатно, не могла получить информацию от клиентов.

Потом я поняла, что не надо делать бесплатно, и начала делать дёшево. На втором курсе устроилась в компанию дизайнером.

Как ты оценивала стоимость работ раньше и как оцениваешь сейчас? Что изменилось?

Я старалась делать так, чтобы клиент был доволен и мне самой нравилось. Но большинство проектов я не вела после того, как сдавала. В какой-то степени я делала в пустоту. Мне кажется, я не делала того, что реально помогало людям в бизнесе.

В плане денег я абсолютно не ориентировалась на рынок. Я не знала, кто сколько берёт за работу. В институте я считала, что зарабатывать 1000 рублей в день — это суперкруто. Сначала я стремилась к этому. Потом заказывать у меня стали много — я работала сутками, ни на что времени не оставалось. Подумала, что надо поднять цены.

Логотипы долгое время по 500 рублей рисовала — потом решила, что надо брать 1000. Делала сайты под ключ по 10 000 — потом решила, что надо делать по 15 000. Я могла повышать цены, всё равно клиенты продолжали заказывать.

Через несколько лет планка поднялась: я делала сайты по 30 000 рублей. Тут я действительно стала делать более качественно. Узнала о нюансах с адаптацией, начала почитывать Хабр.

Год назад я стала внимательнее оценивать проекты по времени, потому что поняла, что страдаю из-за плохого планирования. У меня всегда были несложные сайты — в основном информационные. Но потом вдруг выяснялось, что нужно подготовить и обработать фотки, сделать какие-то иллюстрации. Я тратила много времени, и проект становился нерентабельным.

Тогда я решила, что буду стремиться к ставке 1000 рублей в час. Сначала это было неудобно говорить: казалось, клиенты могут подумать, что я могу заниматься своими делами и просить у них за это 1000 рублей в час. Потом я поняла, что это только в моей голове.

Последний год я так работаю. Если говорю конкретную сумму, например 4000 рублей за буклет, то стараюсь уложиться в четыре часа. Я быстро ищу идею, быстро накидываю, стараюсь быстрее согласовывать. Я стала жёстче в плане согласований: присылаю письмо и прошу в таком же виде ответить, чётко по пунктам расписать. Стараюсь избегать мусорной ямы, когда в тебя просто кидают правки каждые 20 минут.

Сколько тебе нужно было зарабатывать в Питере, чтобы комфортно жить? Как это изменилось с переездом в Мексику?

Когда вернулась с Бали, я хотела 100 000 зарабатывать. Я сняла себе квартиру, стала жить отдельно от родителей. Когда решила снова ехать в Азию, поняла, что не хочу работать в поездке. Чтобы отложить немного денег, вернулась к родителям: у нас очень большая квартира.

Первые месяцы в школе я училась и работала в обычном режиме, но в какой-то момент поняла, что очень устала. Я хотела посвятить всё своё время учёбе.

Когда переезжала в Мексику, я понимала, что будет тяжело. Тут минимум 1000 долларов в месяц нужно, чтобы как-то жить. Жильё стоит порядка 500 долларов, и остальное на еду. Я поговорила с молодым человеком — он взял на себя часть финансовых обязательств.

Сейчас я зарабатываю мало: 20 000 рублей в месяц, бывает и меньше. Это чтобы мне хватало на какие-то свои нужды, а так благодаря любимому я могу полностью посвятить себя учёбе.

20 000 рублей в месяц зарабатываю, пока учусь в школе

Давай поговорим о проектах. За какую работу тебе стыдно?

Чтобы прямо стыдно за работу — не помню.

Один раз мне не заплатили за проект. С того момента я стала брать аванс 50%. После этого ещё несколько раз было, что я доделывала сайт, а клиент пропадал, и я не могла получить вторую часть денег.

Была ситуация, когда я взялась за макет в 3D для выставки. Рисую дизайн — заказчикам вообще не нравится. Делаю второй подход — опять не нравится. В итоге они вообще от меня отказались. Оставили аванс и сказали, что найдут кого-то другого. Это был единственный случай, когда от меня отказались. Неприятно, но не могу сказать, что это какой-то провал.

Были случаи, когда заказчикам не нравилась работа. Я считала, что ко мне придираются. Потом искала подход, и в итоге получалось гораздо лучше, чем мои первоначальные варианты. Тогда я стала понимать, что дотошный заказчик — это классно, он улучшает мою работу.

Мой самый классный проект — для компании по строительству скейт-парков. Это был супердотошный клиент. Я тогда работала в офисе, поэтому не могу назвать его просто клиентом, это был мой директор. У проекта был менеджер, и он очень придирался к моему дизайну. Мы легко наладили контакт с директором: ему нравилось всё, что я предлагала. А с этим менеджером не могли поладить.

Менеджер изначально пытался сделать сайт сам и провёл большую работу, нарисовал много макетов. Я думаю, тут ещё играла какая-то обида, что его проект не запустили. Помню переломный момент, когда я ему написала: «Давай не будем пререкаться, а сосредоточимся на задаче, будем вместе работать». Это вызвало крутой отклик с его стороны, и мы очень подружились. Работать стало в удовольствие.

В каких компаниях или проектах ты мечтаешь поработать?

Сейчас у меня цель — работать в бюро. Меня безумно вдохновляет и привлекает их подход.

У меня никогда не было человека, который говорил бы, хорошо я делаю или нет. Первая неделя на второй ступени, когда я работала с Мишей Нозиком, — это что-то потрясающее. Я ему кидала кучу идей: наверное, писем 20−30 было в пересылке. Макет кажется мне суперкрутым, отправляю его Мише, а он отвечает: «Бе».

Конечно, сначала было непонимание. Он не очень подробно рассказывает, что именно не так. Но иногда у меня получалось вытянуть из него: он говорил, что здесь шрифт слишком широкий, здесь неправильно выбрала расстояние, здесь интерлиньяж маленький. И это было так классно, когда делали замечания, которые мне бы в голову никогда не пришли.

Когда я увидела конечный результат, страничку о себе, она мне реально нравилась. Я сама бы никогда так не сделала, поэтому мне хочется работать с арт-директором. Чтобы был человек, который говорил мне, плохо я сделала или хорошо, чтобы я могла научиться это чувствовать сама.

Конечно, меня привлекает, что в бюро можно работать удалённо. Я не представляю, где буду в ближайшее время, но надеюсь, что у меня всё-таки получится поехать к молодому человеку в США.