Расскажи, чем занимаешься сейчас?

Я работаю у Ирины Ильяховой в редакции Посифлоры. Здесь редактор полностью отвечает за выпуск статьи вплоть до вёрстки на сайте.

Иногда пишу статьи для журнала «Волокно», он о вязании. Веду волонтёрский проект — как редактор помогаю урбанистическому сообществу «Мы тут» в Твери, где я живу. С центром современной культуры «Рельсы» запускаем локальное городское медиа.

Ты сразу пошла по редакторской стезе?

Я окончила факультет международных отношений СПбГУ и не знала, куда поступать в магистратуру. Взяла перерыв, чтобы подумать. Мне нравилось вязать, поэтому стала вязать на заказ. Было нелегко: я брала маленькие недорогие заказы, стеснялась предлагать цену, которая меня устроила бы. Решила, что на вязании не заработать, и ушла заниматься текстами — тоже было интересно.

Выбрала путь эсэмэмщика, который должен делать всё. Моя первая работа в качестве копирайтера и СММ-специалиста — в сфере рукоделия. Вела в Инстаграме страничку магазина пряжи.

Как дальше вязание помогло тебе приблизиться к редактуре?

Вязание привело меня в цветочную мастерскую «Мята», где я выросла в контент-менеджера и управляла мини-редакцией.

Меня впечатлило, что в Твери открылась Мята — не обычный ларёк, а флористический шоурум. Я пришла туда со словами: «Вы такие классные, хочу вам помочь, может быть, вам кто-то нужен?». Рассказала, что умею вязать, и мы начали сотрудничество с создания вязаных вещей.

В интерьере мастерской уже были вещи от мастеров и открытки от местных дизайнеров. Первым делом я предложила связать красивый плед и совершенно забыла, что писала посты для магазина пряжи, что могу писать тексты. Позже речь зашла о копирайтинге для Мяты, и я показала несколько своих постов. Это было не совсем то, что нужно, не инфостиль. Я даже не знала, что это такое. Но мне предложили писать для аккаунтов мастерской за сдельную плату.

Я начала погружаться во все процессы: со временем не просто писала, а координировала работу пяти человек. Предложила составлять план постинга вместо написания отдельных текстов по запросу. Занялась наполнением сайта. Ставила задачу дизайнеру и таргетологу, работала с экспертами — флористом и шеф-флористом.

С командой Мяты мы получили грант в конкурсе от «Вконтакте» — 150 тысяч рублей в рекламный кабинет. По заданию создали стратегию продвижения в ВК для малого бизнеса и заняли четвёртое место по стране. Задание выполняли исходя из потребностей мастерской: проводили анализ рисков и возможностей бизнеса, учитывали интересы целевой аудитории и инструменты платформы ВК.

Грант от «Вконтакте» не единственное твоё достижение в конкурсах. Расскажи об участии в Вызове Главреда-2021 «Возглавь своё издание»?

Я сделала журнал о вязании и заняла с ним третье место. Нужно было придумать бренд-медиа для конкретной компании. На тот момент я работала в школе вязания «Атмосфера» и представила её своим заказчиком.

В контенте для журнала была уверена — в вязании я эксперт, мне не надо даже гуглить. Я ориентировала своё медиа на людей с разным уровнем вязания: от новичков до продвинутых вязальщиц. Контент продумала так, чтобы читатели с любым уровнем видели для себя полезные материалы и вдохновлялись на занятия творчеством.

Максим Ильяхов написал, что моё издание могло бы работать, но на узкую аудиторию. Я тогда этого не поняла. А это редакторский навык: понимать, как издание будет работать, за счёт каких денег. Я сделала то, что мне по кайфу. Но нужно было учесть и то, как издание будет окупаться и зарабатывать.

На призовое место я не рассчитывала: сомневалась в миссии и полезном действии проекта. Поэтому победой гордилась жутко. Главное достижение для меня в том, что вообще отправила работу. Хотя сейчас я сделала бы её немного по-другому.

Какой проект стал для тебя самым драйвовым?

Очень нравилось работать в школе вязания «Атмосфера». Я познакомилась с её основательницами, Маргаритой и Светланой, на дне открытых дверей школы, когда только начинала вязать. Они узнали, что я связана с редактурой и СММ, поэтому обратились по поводу продвижения школы.

Стояла главная задача — разморозить контент, чтобы с его помощью возобновить продажу курсов Атмосферы. После того, как мы наладили бесперебойный выпуск контента, я стала подтягивать другие сферы, которыми некому было заниматься. Нужно было искать преподавателей, записывать новые курсы, сотрудничать с блогерами.

Я не прекращала вязать, так было ещё интереснее. Стремилась нафотографировать контент, сделать рилсы. Когда работаешь внутри тусовки и в курсе всего, что происходит, то просто не можешь оттуда вырваться. Погружение было всецелое — редакторское и вязальное.

Благодаря моим усилиям выросли продажи: в январе 2022 года у нас был рекордный оборот с начала работы школы. Я качала все сферы проекта, стучалась во все двери — на что хватало бюджета.

Затем основательницы школы переориентировали бизнес: заморозили работу школы и объявили о запуске бренда пряжи «Аура». Я перешла в новый проект как редактор.

Ты снова создавала контент о вязании?

Мы вместе с основательницами придумали сайт, соцсети, айдентику. Но получилось так, что я глубоко погрузилась в разработку продукта. Я была в курсе, как продумывался состав пряжи, как задерживалось сырьё из Австралии, как долго прорабатывается каждый вид пряжи.

Для будущих партий я даже искала мастеров крашения пряжи. Не было такого, что я тексты пишу, а основательницы решают все проблемы на фабрике. Мы вместе вложились своими талантами и умениями, чтобы создать бренд «Аура».

Как интерес к вязанию помог в работе над запуском проекта?

Можно интересоваться темой, а можно ей заниматься. Когда темой занимаешься, то делаешь продукт как для себя. Я создавала пряжу и понимала, что буду из неё вязать сама. Учитывала тонкости, которые были мне важны, как покупателю.

Раньше было невообразимо: где я и где предприниматель, который что-то запускает. Сейчас в моей голове есть понятие минимально работоспособной системы, потому что я проделала этот путь пару раз. Сначала в Мяте создавала контент и стратегию продвижения с нуля. Теперь с Аурой прошла весь запуск продукта с самого начала. Если перекладывать этот опыт на редактуру, я вижу, что даже своё медиа можно стартануть, просто ведя блог о чём-то.

Интерес к теме вязания помогал мне в редакторской сфере — из хобби я черпала ещё больше идей. Собираясь вязать новый свитер, я изучала по нему схемы и курсы для себя, а заодно трансформировала этот опыт в посты.

Каких навыков недоставало в процессе работы, что ты решила пойти в Школу редакторов?

Когда я приходила в новый проект, сразу поднимала вопрос, куда мы движемся, где у нас контент-план. Процессы были не налажены, мне хотелось выстроить систему. Начался поиск: как это сделать правильно? Читала статьи, проходила курсы.

Поняла, что для классных проектов не хватает знаний из Школы редакторов. Что я, как редактор, должна сама уверенно писать не только посты, но и большие статьи. А ещё разбираться в визуальном повествовании, предлагать оформление и интерфейс хотя бы на уровне макета. Не придумать приложение и самостоятельно его закодить, а понять, что и как в нём решает задачу. Я всё время ловила себя на мысли: «Мне это надо, в бюро как раз этому и учат».

Первая ступень дала базу знаний и познакомила с редакторами. Это не «полезные связи», а уверенность, что я обычный человек и люди вокруг такие же. Значит я могу попробовать то, что получилось у других студентов школы. Наконец я увидела вакансии «Нужен редактор», а раньше не обращала на них внимания.

Иногда кажется: «Ого, какая у него работа! Это точно не про меня». Потом начинаешь общаться с человеком, обсуждаешь проекты и понимаешь, что смог бы то же самое. Вокруг обычные люди и обычные работы.

Ты учишься в Школе редакторов и работаешь, когда удаётся вязать?

Если человеку что-то нравится, он найдёт на это время. По жизни складывается именно так — вязать я успеваю. При этом у меня нет хвостов по работе, всё схвачено.

Бывает, хочется ещё полчаса повязать. Мозг сразу находит, как убыстрить какой-то процесс: «Могу вот так перекинуть, вот здесь сделать эффективнее, вот от того избавиться». Очень полезно.

Или наоборот, работаю над текстом и мысль ушла. Помогает взять в руки вязание: срабатывает мелкая моторика и я расслабляюсь. Возвращаюсь к статье со свежей головой, как будто отдохнула, разгрузила мозг. Я даже на созвонах иногда повязываю.

Если человеку что-то нравится, он найдёт на это время

Чем вязание так сильно тебя увлекает?

В какой-то момент вязание натолкнуло меня на важную мысль: ловить кайф от процесса и не зацикливаться на результате.

Я вязала очень сложный кардиган и расстраивалась, что у меня не получается. Потом подумала: «За какими сроками я гонюсь? Это не заказ: я могу сидеть и перебирать, наслаждаться процессом». Мне понравилась мысль, что в работе я тоже могу вкладываться именно в свой путь.

Чтобы делать, что нравится, иногда приходится заниматься тем, что не по душе. Я люблю вязать, но не люблю распускать, если ошибаюсь. Люблю разбираться в задаче, но иногда лень её расписывать. Но одно без другого не работает. Удовольствию от процесса я научилась именно в творчестве и потом переложила на работу. На психологических тренингах это называют «осознанность».

Скажи, а редактура полезна в вязании?

Можно зарабатывать на вязании редакторским мастерством — это не только статьи и посты для соцсетей. Я могу составлять схемы по вязанию или помогать другим вязальщицам оформлять их схемы. Нужно структурировать описание, верстать, ставить кликабельные ссылки на разделы.

Красивые и грамотные схемы стоят чуть дороже, но их покупают, потому что ими приятнее пользоваться. Знаю девушку — редактора описаний, которая предлагает перевод на английский, чтобы мастера могли продавать схемы за рубежом.

Когда занимаешься одним видом рукоделия, то подтягиваются и другие. Работать редактором можно не только в теме вязания, но и во всей крафтовой нише. Уже известны потребности аудитории, их боли, ожидания — они пересекаются. Полезное действие совпадает у многих видов рукоделия — кайфовать от творческой жизни. Это готовая схема в голове. Если ко мне придёт сеть «Леонардо» или кто-то похожий — без проблем, поработаем.

Как тебе удалось побороть убеждение, что вязанием не заработаешь на жизнь?

С 2015 года я начала видеть в Инстаграме классные вязаные модели. Мне кажется, так меняется отношение к крафту и ремёслам — увеличивается ценность того, что человек создаёт своими руками.

Я проходила такой этап: стеснялась говорить, что я вяжу и могу связать на заказ. Люди иногда воспринимают это занятие, как что-то непонятное ради экономии.

Благодаря учёбе в Школе редакторов я знаю, что такое продукт, как его презентовать, как общаться с клиентом, как назначить нормальную цену. Появилась уверенность, что моя работа стоит столько, сколько я считаю правильным. Теперь я могла бы брать большие заказы, а в прошлом набила шишек и считала, что на вязании не заработать.

Вязание — часть креативной экономики, которая производит стильные вещи. Сейчас вязальщицы приравниваются к модельерам крупных модных домов и могут продавать вещи дорого. Это уже роскошество, когда у тебя вязаная вещь ручной работы. В моей тусовке вязание выглядит именно так.

В какое количество тем ты готова погрузиться за раз? Чем ещё, кроме вязания, было бы интересно заняться?

Я стараюсь не зацикливаться на рукоделии и флористике, хотя есть мнение, что больше платят узким специалистам. Хочу попробовать себя в финансах и инвестициях: совсем в этом не разбираюсь, а в жизни будет полезно.

Сейчас я погружаюсь в тему урбанистики. В Твери есть Центр современной культуры «Рельсы», открытый на деньги жителей. Его основатели создали урбанистическое сообщество «Мы тут», оно стремится развить городскую среду. Их кейсы доказывают, что не только администрация занимается улучшением города для жителей. Изменений добиваются обычные люди.

Я узнала и захотела в этом участвовать. Как обычно: «Привет, хочу вам помогать!». Сейчас я там на редактуре, налаживаем процессы.

Я узнала и захотела в этом участвовать. Как обычно: «Привет, хочу вам помогать!»

Другой проект — городское медиа в рамках грантовой программы «Школа городских героев». Обучение помогает взглянуть на создание медиа с позиции не редактора, а урбаниста. Я написала в сообщество «Мы тут», что участвую в школе и хочу выступить с идеей медиа. Меня поддержали. Сейчас делаю его вместе с командой «Рельсов». То есть у меня есть партнёр, который продвинет издание на старте, а я буду главредом.

Если мечтать глобально, что будет у тебя в планах?

В проектах у меня вязание всегда просачивается. Я люблю что-то делать руками, оно не отпускает. Есть ощущение, что всё идёт к открытию моей фермы альпак.

Я обрастаю редакторскими, продуктовыми и менеджерскими навыками, чтобы однажды переложить их на собственный продукт. Может быть, где-то после 45 лет дорасту, чтобы разводить альпак, стричь, сдавать шерсть на фабрику, развивать отрасль альпаководства в России. Буду сама прясть, вязать и продавать. Вязание точно со мной останется, но пока не знаю, во что перерастёт.

Телеграм-канал Юлии Владимировой-Демерт

О карьере и опыте

Расскажи, чем занималась до Школы редакторов?

Всю профессиональную жизнь я занималась корпоративным обучением: сначала в гостиничном бизнесе, потом в финансовой компании. Начинала с позиции координатора по обучению в отеле «Кортъярд Марриотт Москва Центр»: организовывала тренинги и вела курсы. Проработала в компании «Марриотт» пять лет, прошла классический карьерный путь от координатора по обучению до кластер-тренинг-менеджера двух московских отелей «Марриотта». Кластер-тренинг-менеджер анализирует, как работает отель и какую роль выполняют сотрудники. Он составляет программу обучения для каждого человека или команды и сам проводит тренинги. Или приглашает специалиста, если, например, нужен тренинг по оказанию первой помощи.

Потом взяла паузу и уехала в Латинскую Америку на три месяца — попутешествовать и исполнить мечту. Думала не возвращаться к обучению и уйти в туризм, но поняла: мне не хватает полного зала людей, выступлений, эмоций.

Всё-таки вернулась в обучение?

Да. Устроилась в КПМГ. Это международная финансовая и аудиторская компания из «большой четвёрки». Сейчас они Кэпт, а не КПМГ.

Я проработала в КПМГ с 2013 по 2022, и это стало большим шагом вперёд. Быть менеджером по обучению в отеле и бизнес-тренером крупнейшей финансовой компании — два разных мира. В «Марриотте» я вела готовые тренинги по корпоративным стандартам, а в КПМГ не только проводила тренинги, но и сама их разрабатывала.

Почему редактура? И почему именно Школа редакторов?

Я всегда любила писать. Когда работала в отеле, выпускала ежедневную газету, отвечала за внутренние объявления для сотрудников. В КПМГ вела проект «Классное чтение»: раз в две недели готовила обзоры бизнес-литературы, писала статьи про софт-скилы для внутреннего сайта.

Про редактуру как профессию серьёзно задумалась во время коронавируса — из-за мобильности и возможности работать откуда угодно. Работа бизнес-тренера сильно привязывает к месту и заставляет работать по жёсткому графику. У меня двое детей, без гибкого графика сложно — дети заболевают неожиданно, а тренинги в крупных компаниях планируются на полгода вперёд.

После февральских событий окончательно решила учиться редактуре. Я не хотела тратить два-три года на второе высшее, но и трёхмесячные курсы не годились — это несерьёзно. Школа редакторов предложила подходящий формат и сроки обучения.

О правильной обратной связи: не рычите на собаку

Чему ты учила на тренингах? И что из этого лучше всего подойдёт студентам школ?

Учила, как развивать софт-скилы: управлять стрессом, командой и проектами, организовывать публичные выступления и эффективно общаться. Мне кажется, самый полезный навык для студентов, особенно второй и третьей ступени, — научиться принимать обратную связь.

В отзывах студенты пишут, что обратной связи много и с ней сложно мириться. Вроде бы, стараешься, делаешь, а тебя жёстко критикуют. Тренинги по обратной связи как раз учат не злиться на замечания, а видеть в них пользу и возможности для роста.

Если научиться правильно принимать обратную связь ещё в Школе бюро, это сильно поможет в реальных проектах. Редакторы и дизайнеры точно так же будут получать обратную связь от главредов, ведущих дизайнеров и напрямую от клиентов. От того, насколько быстро ты её отработаешь и сможешь что-то улучшить, зависит успех проекта. И твой личный.

Когда дизайнер станет ведущим дизайнером, а редактор — главредом, он сам будет давать обратную связь. Правильно давать обратную связь так же важно, как принимать. И так же сложно. Например, у редакторов не всегда получается донести мысль и настоять на своём так, чтобы автор понял и не обиделся.

Расскажешь про пару приёмов по работе с обратной связью?

Сразу уточню, что есть два вида обратной связи: положительная — похвала, и развивающая — критика. Начнём с похвалы. В книге Карен Прайор о дрессировке людей, животных и самого себя — «Не рычите на собаку!» — подробно описан один из ключевых приёмов похвалы — положительное подкрепление.

Суть приёма — не акцентировать внимание на плохом, а, наоборот, замечать и подкреплять то, что получается хорошо, даже если это мелочь. Особенно здорово работает с детьми, мужем, друзьями. Когда ты видишь даже маленькие плюсики и говоришь об этом, всем приятно. Люди чувствуют себя увереннее, а отношения становятся лучше.

Похвала с людьми работает примерно так же, как лакомство с животными. Если муж долго не дарил цветы и, наконец, принёс одну гвоздику, можно запрыгать от радости и сказать: «Ух ты, какой красивый цветок!». В следующий раз мужу захочется принести уже не один цветок, а целый букет. А если расстроиться и сказать, что не любишь гвоздики, другого подарка можно и не дождаться.

Это и есть сила положительного подкрепления. Если похвалить, в следующий раз человек захочет сделать ещё лучше. Важно похвалить за дело, а не просто так, причём сделать это своевременно: если запоздать с обратной связью, нужного эффекта не будет.

Похвала с людьми работает примерно так же, как лакомство с животными

А если нужно не похвалить, а наоборот?

Критиковать сложнее, чем хвалить. Мы боимся обидеть человека, потому что сами помним, как может ранить критика. Чтобы критика принесла пользу, а не вред, используем четыре правила развивающей обратной связи:

1. Критикуем не человека, а его поведение или результат работы. «Ты глупо поступил» звучит лучше, чем «Ты дурак». В первом случае можно обсудить ситуацию, во втором обсуждать нечего — человек уже обиделся.

2. Говорим с человеком наедине. Бывает, возникает мысль: выскажу всё прилюдно, чтобы и другим неповадно было. У такого подхода две проблемы. Первая — другие не запомнят, не они же накосячили. Вторая — тому, кого критикуют, покажется, что все против него.

3. Приводим примеры, оперируем фактами, а не слухами. Если вы где-то что-то слышали, это ещё не повод критиковать. Слухи подтвердятся — отлично, это уже не слух, а факт. Не подтвердятся — выйдет неудобно.

4. Не затягиваем с критикой. Если припомнить человеку ошибку, которую он совершил год назад, получится странно.

Что посоветуешь, чтобы научиться принимать критику?

Тут парой приёмов не ограничишься, нужна серьёзная работа над собой. У каждого есть определённое представление о себе и своих качествах, а когда нас критикуют, то подвергают сомнению это представление. Наши типичные реакции — разозлиться, обидеться или начать доказывать свою правоту. Чтобы понять, почему так происходит, советую прочитать книгу Дугласа Стоуна и Шейлы Хин «Спасибо за обратную связь. Как стать неуязвимым для критики и открытым для похвалы». В книге авторы подробно разбирают основные триггеры, которые блокируют восприятие обратной связи.

О способах справиться со стрессом: посчитайте до десяти на урду

Студенты школы иногда говорят, что на них давит рейтинг. А на тебя? Как тебе помогают навыки стресс-менеджмента?

Когда поступала в школу, тоже думала про рейтинг. Я бывший отличник, у меня долго было болезненное отношение к оценкам. Правильно говорят: бывших отличников не бывает. Пришлось перед поступлением с собой договориться, настроиться. Я убедила себя в том, что не может и не должно быть всегда 100 баллов за тест. Если вечно этого желать, но не получать, не вытянешь психологически. Я решила: буду спокойно относиться к оценкам и расслаблюсь. Получилось. Не скажу, что у меня сильно хорошие оценки, но они нормальные, и я не переживаю.

Договориться с собой на берегу — хороший приём. Расскажешь ещё про какие-нибудь способы управлять стрессом?

Управление стрессом — это управление эмоциями. Это тонкая материя, которую простыми советами не охватишь. Да и нужно понимать, что вообще не стрессовать не получится. Ганс Селье, автор теории стресса, говорил, что стресса не может быть только у мёртвого человека.

Оптимальный уровень стресса для каждого из нас отличается. Кому-то работа с жёсткими дедлайнами в радость, а для кого-то — серьёзное напряжение. Это как в сёрфинге: опытный сёрфингист оседлает высокую волну и прокатится на ней, а новичка такая волна смоет в океан.

Расскажу про четыре приёма, которые использую, когда произошло что-то несерьёзное: лёгкая критика, обидный комментарий, кто-то забыл о встрече и не пришёл. Приёмы простые: посчитать до десяти, «наблюдать из партера», «укрыться за стеклом» и оценить значимость проблемы.

Посчитать до десяти. Если человек нам что-то сказал или сделал, а мы начинаем злиться или расстраиваться, нужно посчитать до десяти. И только потом ответить. Но чтобы приём сработал, считать нужно не так, как все привыкли.

Если просто посчитать до десяти на родном языке, отвлечься не выйдет — мы посчитаем на автомате, машинально. Чтобы действительно отвлечься, нужно считать на иностранном языке. Желательно на том, который плохо знаешь или вообще не знаешь: гуглишь, как, например, считать на урду, и считаешь. Получится вообще супер.

Необязательно считать до десяти: можно поискать взглядом все красные предметы в комнате или прочитать фразу из ежедневника задом наперёд.

«Наблюдать из партера». Если вам хамят или при вас с кем-то ругаются, представьте, что вы сидите в первом ряду партера в театре и смотрите спектакль. Всё происходящее — не по-настоящему, а обычная пьеса. Или фильм, где неприятная сцена перед вами — лишь часть задумки режиссёра.

«Укрыться за стеклом». Представьте, что между вами и агрессивно настроенным случайным собеседником — толстое ударопрочное и звуконепроницаемое стекло. Вы не слышите собеседника. Просто наблюдаете, как он злобно машет руками и беззвучно открывает рот. Негатив не влияет на вас, вы надёжно защищены.

Оценить значимость проблемы. Этот приём — про стобалльную шкалу стресса — стрессометр. Он нужен, чтобы оценить уровень стресса. Стрессометр лучше нарисовать — так проще будет сравнить текущую стрессовую ситуацию с самым большим стрессом, который был в жизни.

Нужно представить самое страшное, что теоретически может произойти, присвоить ему 100 баллов и поставить в конец шкалы. Потом нарисовать рядом самую стрессовую ситуацию из жизни и поставить ей, например, 80 баллов. Потом рядом с самым страшным нарисовать ситуацию, которая произошла сейчас. Так станет очевидно, что бывало сильно хуже. Но мы справились.

Об эффективном управлении временем: в трёх случаях тайм-менеджмент не работает

Тайм-менеджмент — это не даты и задачи в календаре, верно? А что-то большее или вообще другое?

Тайм-менеджмент — не какие-то конкретные техники по управлению временем, как многие привыкли думать. Это управление собой. У всех есть 168 часов в неделю. Кто-то успевает сделать всё задуманное не потому, что знает секретный лайфхак, купил идеальный ежедневник или скачал потрясающее приложение. А потому что знает себя, свои слабые и сильные стороны и умеет говорить «нет».

Планирование дня по часам действительно не принесёт пользы, пока не решить три проблемы: мы берём на себя больше задач, чем можем выполнить; мы неадекватно оцениваем время на задачу; мы устали и, не смейтесь, не в ресурсе.

Задач больше, чем мы можем выполнить. Можно прочитать сотню книг по тайм-менеджменту, но задач меньше не станет. Я всегда привожу в пример повара ресторана. Каким бы крутым в своём деле он ни был, он не сможет в одиночку приготовить фуршет на 500 человек за полчаса. Мы в любой день можем оказаться в роли повара — взять кучу задач, которую разобрать невозможно. Эта куча задач набирается, потому что сложно сказать «нет». Мы ведь хотим быть ценными и хорошими для всех.

Сложно оценить время на задачу. Если не копать вглубь, работает так: меньше опыта — сложнее оценить время на выполнение задачи. Понятно, что более опытный редактор потратит меньше времени на статью, чем я. Но даже опытный редактор не всегда правильно рассчитает время и из-за этого, например, запланирует впритык.

Накопить усталость, быть не в ресурсе. Фраза «я не в ресурсе» заезжена, но это правда. Из-за стресса усталость копится, организм истощается, а время на решение задач растёт. Мы постоянно откладываем задачу на потом, просто потому что устали. И ещё сильнее устаём, потому что злимся, что откладываем на потом.

Работать с таск-трекером, брать задачи только на завтра и не планировать впритык — это круто. Но техники становятся бессмысленными, когда задач слишком много, не хватает опыта на оценку времени или мы просто сильно устали.

Посоветуешь что-нибудь почитать по тайм-менеджменту?

Прикладные книги: «Метод Помидора. Управление временем, вдохновением и концентрацией» Франческо Чирилло и «Супермышление. Измените свою жизнь с помощью интеллект-карт» Тони и Барри Бьюзенов. Первая научит лучше концентрироваться на задачах, вторая — наглядно планировать любой проект: от семейного отпуска до выпуска книги.

Тайм-менеджмент не работает, когда задач слишком много

Какие у тебя были ожидания, когда ты решила поступать на факультет журналистики МГУ?

Это были высокие ожидания — просто космос. Я с седьмого класса решила, что пойду на журфак, и чётко знала, что это будет МГУ. Но сразу после школы не поступила — только через год и на вечерку. Теперь я считаю, что так даже лучше.

У меня в Инстаграме есть пост — на фотографии балюстрада факультета и подпись: «Если я когда-нибудь пройдусь по этой лестнице в качестве первокурсницы, я поверю в бога». На дне открытых дверей поднималась по ней и не могла поверить, что буду здесь учиться. Я надеялась, что моя жизнь изменится.

Небольшой спойлер — изменилась жизнь?

Изменилась, но не благодаря журфаку.

Расскажи, что ждало на факультете и как проходило обучение?

Мои представления разбились быстро — уже на первом курсе. Я шла именно на журналистику, хотела изучать медиаменеджмент, тенденции сферы, общаться с профессионалами. А получила сплошную литературу: огромные списки произведений, непонятные лекции по древнерусским текстам, обязательные к прочтению неинтересные поэмы.

Говорят, розовые очки бьются стёклами внутрь — ровно так и было со мной на первой сессии. Я не была готова к такому количеству литературы: выучила билеты, но экзамены всё равно завалила. Древнерусскую литературу и античку я осилила только на пересдаче, которая проводится с комиссией. Когда я приезжала домой с этих пересдач, мне было плохо физически: стресс был жуткий, до панических атак — мама откачивала меня корвалолом.

После этой сессии я поняла, что всё пошло не так. Весь семестр был про что-то абстрактное, и ни слова про реальную журналистику — всё, что касалось профессии, вытащили как будто из учебников тридцатилетней давности. Я не могла принять ситуацию и убеждала себя, что это только первый курс, а потом начнётся полезный и интересный движ. Этого не произошло, и становилось только хуже. Вопросики у меня были ко всему: к учебной программе, к компетентности преподавателей, к атмосфере на факультете.

Говорят, розовые очки бьются стёклами внутрь — ровно так и было со мной на первой сессии

Какая была атмосфера на факультете? Как ты себя чувствовала?

Мне было неприятно кипеть в этом. Самый острый период начался на третьем курсе, когда я признала, что происходящее — точно не моё.

На журфаке очень токсичная атмосфера. Например, отношение к вечерникам, как к студентам второго сорта, из-за того, что не поступили на бюджет или просто экономят деньги. На экзаменах преподаватели пытаются унизить за то, что человек чего-то не знает, — никто не оценивает понимание предмета. На госах меня «поздравили» с тем, что у меня есть работа. Звучало это примерно так: «Радуйся, что хоть где-то работаешь».

Удивительно, но журфак — очень сексистский факультет, несмотря на то, что 80 процентов коллектива — женщины. У меня есть даже история про странное отношение к студентам.

Первые два года обучения мама оплатила материнским капиталом, а на третий курс я копила уже сама. Не успела собрать всю сумму, поэтому решила взять кредит. Когда я пришла за необходимыми бумажками, состоялся жуткий разговор с куратором.

— Надя, как же так? Вы что, не работаете?
— Я работаю, просто не успела накопить.
— Знаете, я вам советую мужа найти богатого. Многие девочки выходят замуж, пока учатся, чтобы муж оплачивал учёбу.

Я не преувеличиваю, таким наставлением поделилась со мной куратор нашего потока. Я вышла оттуда с ужасным ощущением. Мне было сложно представить такое на журфаке — я думала, что это современный факультет.

Ещё нас постоянно запугивали отчислениями за каждую мелочь. Задержали платёжку на один день — вас отчислят. Пошли на вторую пересдачу — вас отчислят. Не принесли фотографию для студенческого — вас отчислят.

На четвёртом курсе я пошла к психиатру, который диагностировал у меня депрессию. Учёба сильно повлияла на моё состояние — психологически это травматичный вуз. Ты живёшь в постоянном напряжении с мыслями, что тебя вот-вот отчислят.

Какие чувства вызывали практические занятия? Я тоже училась на журфаке и за время учёбы написала всего пять текстов, которые прокомментировали преподаватели. Таких заданий у нас в томском вузе почти не было. Можешь вспомнить, сколько ты написала текстов?

Тоже не больше пяти, а помню только один. Это было на первом курсе, началась первая неделя и лекции. Тема задания — «Ваш любимый журналист». Это было короткое эссе, чтобы выяснить наш уровень. К журналистскому тексту это можно притянуть только за уши.

Ещё меня ранило то, что у нас в Томске на факультете не было никаких учебных изданий, даже группы в соцсетях, где мы могли бы практиковаться и самореализовываться. У вас была возможность пробовать себя в деле?

На журфаке МГУ есть и интернет-издание, и радио, и телевидение, и типография. Но на деле интернет-издание — полный кринж и вызывает только испанский стыд, а не желание практиковаться.

Мы не верили, что там можно чему-то научиться, потому что сами читать это издание не хотели. Темы однообразные — про новости, экзамены и преподавателей, а новые идеи не принимались. Все материалы подаются через торжественность и радость за факультет, поэтому читать неинтересно и скучно.

Издание сделано некачественно — странная поломанная вёрстка, оформление журнала непродуманное, тексты не проработаны. Одинаковые структуры статей, шаблонное исполнение, схожий синтаксис, нечёткие заголовки, даже прямая речь не отредактирована — это всё могло бы стать антипримером для лекций в Школе редакторов.

Ещё уровень кринжа можно понять по студенческой печатной газете — это несерьёзная самодеятельность. Она вывешивается напротив деканата, как стенгазета. Спасибо, что не от руки нарисовали. Туда идут, когда хочется социальной активности, а не реальной тренировки навыков.

Радио и телевидение, может быть, лучше, но я интересовалась другим направлением журналистики.

Тебе хоть как-то помогли знания, полученные на факультете?

Факультет никак не помог мне в формировании базы знаний и опыта. То, что рассказывают на журфаке, не имеет ничего общего с реальностью. Есть преподы практикующие, но всё равно большинство инфы — это вода.

В Школе редакторов дают гораздо больше нужной информации. В университете у нас не было ничего про типографику и вёрстку, никто не говорил про слова, которые явно портят текст. Правда, немного проходили ХТМЛ и ЦСС базового уровня, работали в Тильде — знаю, что на многих журфаках даже этого нет.

Очень показательным был экзамен по редактуре на пятом курсе. Ручкой на листе бумаги с текстом нужно было расставить корректурные знаки. Я не могу представить, в какой ситуации мне, редактору, это может пригодиться в реальной практике.

Почему ты не бросила учёбу?

Много факторов сложилось. Я прошла уже половину обучения, хотела получить вышку, боялась косых взглядов, было стыдно потерять мамины деньги.

Я не жалею, что не отчислилась. Это был осознанный выбор, и мне не нужно никого винить, сожалеть о потерянных годах. Но если бы я поняла, как всё будет, ещё на первом курсе, то ушла бы.

Несмотря на все минусы, можешь вспомнить что-то хорошее в обучении?

Да, но это всё напрямую к журналистике никакого отношения не имеет.

Очень крутая кафедра литературы и русского языка. Могу назвать преподавателей, которые впечатлили лекциями. Михаил Эдельштейн читает лекции для проекта «Арзамас», он интересно рассказывает про литературу. Я уже всё знала про Маяковского, но после этих лекций ещё больше полюбила творчество поэта. Егор Сартаков читает лекции по русской литературе, изучает Гоголя. Если хотите углубиться в литературу, то советую этих литературоведов.

Свобода выбора. Не было ограничений в выборе темы диплома. Однокурсница хотела писать диплом по «Шреку», и эту тему согласовали. Мне тоже дали полную свободу в выборе темы, источников и в построении структуры исследования. Но не из-за того, что журфак такой демократичный, просто всем пофиг.

Люди. Я нашла там друзей. Их немного, но именно с ними я поняла, что такое дружба вдолгую.

Чем ты сейчас занимаешься на работе?

Я руководитель редакционной группы трёх брендов: «Читай-города», «Бук24» и «Буквоеда». Моя работа заключается в управлении командой и планировании контента, определении общей стратегии развития контента брендов. Придумываю, что писать, как писать, каким образом оформить, когда опубликовать и главное — к какой общей цели это всё ведёт.

Что реально тебе помогло на профессиональном пути — стать руководителем целого направления?

Я пыталась самообразовываться через книги, курсы, телеграм-каналы экспертов. Не буду скрывать, мне очень повезло с руководителем в начале моего пути. До какого-то этапа она вела меня за ручку и рассказывала всё то, что не рассказал журфак.

Свою роль сыграло то, что я училась на вечерке и успела много где поработать в профессии. Читай-город — моё восьмое место работы, а у коллеги — первое, хотя она выпустилась раньше меня, но училась на дневном отделении. Уровень знаний на дневном такой же, но люди не успевают работать и получать реальный опыт, поэтому выходят с дипломом, но бесполезными, пустыми, в лучшем случае с какими-то связями на журфаке.

Сейчас пошла в Школу редакторов, потому что в некоторых вопросах мне не хватает уверенности. Хотела прокачать всё, что связано с технической частью: вёрстка, интерфейсы, а также навыки переговоров и управления. Иногда мне не хватает редакторской базы — я интуитивно понимаю, что такое хорошо, что такое плохо, но донести до других не всегда получается.

Сколько курсов ты прошла?

Я прошла много курсов и не собираюсь останавливаться, даже задумываюсь о магистратуре — СПбГУ или ВШЭ.

СПбГУ рассматривала ещё до поступления в МГУ, всегда лояльно к нему относилась. А в 2022 году «Палиндром» сделал исследование совместно с Высшей школой журналистики и массовых коммуникаций этого университета. Складывается впечатление, что там работают классные ребята, которые заинтересованы в развитии российских медиа.

ВШЭ — просто уже классика. Мне кажется, за всем прогрессивным и технологичным нужно идти туда. Знаю, что в Вышке есть много активностей и практики.

Меня всегда смущают в работе люди, которые останавливаются в развитии. Я стала руководителем и хочу расширить знания в этой области, если перейду в другую сферу, то буду добирать знания там. К этому моменту я прошла курсы по маркетингу, управлению, журналистике, контенту:

• Скилл-кап — «Бренд-медиа, блоги и контент-маркетинг» от Максима Ильяхова и Родиона Скрябина.
• «Маркетинг по полочкам» от Аси Челован.
• Курс по Телеграму от агентства «Бунт».
• Сеттерс-эдьюкейшн — курс «Как управлять командой и собой»
• Медиашкола Игоря Попова

• Школа журналистики имени Владимира Мезенцева.

• Школа редакторов Бюро Горбунова — в процессе.

Ты упомянула, что без опыта работы ребята с дипломом журфака выходят после вуза пустыми. Как относишься к соискателям с дипломом журфака?

Когда я принимаю сотрудников в команду, то на высшее образование смотрю в последнюю очередь. Но если вижу, что человек с журфака, у меня к нему будет больше вопросов на собеседовании. Я же знаю, что там происходит. А если в резюме только журфак и ничего больше — ни курсов, ни опыта работы, ни личных блогов и каналов, то, скорее всего, я вообще кандидатуру рассматривать не буду.

По идее, после журфака многие дороги должны быть открыты — соцсети, медиаменеджмент, медиаэкономика, медиабизнес и много чего ещё. Всё это есть в плане бакалавриата по журналистике. Но журфак не даёт для этого ни знаний, ни практики. Поэтому после выпуска остаётся всего три дороги: вкладывать много сил в самообразование, искать работу в надежде, что повезёт с руководителем, или уходить в другую сферу. Большинство моих одногруппников бросили журналистику. Притом что это были люди увлечённые, с горящими глазами.

Учитывая твой неудачный опыт, как считаешь, нужно ли высшее образование в целом?

Да, я считаю, что высшее образование нужно и иметь его — хорошо. Но мне кажется странным идти в университет сразу после школы. Я за то, чтобы поступать на вышку осознанно, а не лишь бы куда-нибудь пролезть по баллам и получить корку. Потому что нужно быть готовым в это вкладываться и соглашаться с системой.

Главная функция вышки — в дисциплине. Обучение дисциплинирует, ставит в рамки, учит выстраивать связи, показывает, как работает система. Крутая прокачка софт-скилов. Но это точно не про знания и не про профессиональные навыки. Всё остальное — это твоё личное желание и мотивация.

В университете ты можешь встретить человека, который тебе откроет дорогу — не протолкнёт куда-то, а откроет для тебя новую сферу. Был такой пример в моей группе: одна студентка хотела во ВГИК, но пошла на журфак, а другая, уже актриса, получала второе высшее. В итоге они законнектились на общей теме и теперь делают совместные движи, планируют подкаст. Обе разочарованы в журфаке, но рады, что нашли друг друга.

Обучение дисциплинирует, ставит в рамки, учит выстраивать связи, показывает, как работает система

Ты не разочаровалась в профессии: написании текстов, работе с информацией?

Я, наоборот, продолжаю работать с текстом и развиваться в этом. Я не просто так ещё в седьмом классе решила поступать на журфак — мне нравилось писать. По работе сейчас почти не пишу, но не хочу терять хватку. Мне всегда кажется странным, что человек, который не пишет, даёт советы, как писать. Даже если у него опыт десятилетний. Контент — это быстроменяющаяся сфера, нельзя из неё выпадать.

Поэтому я веду телеграм-канал — это отдушина и способ тренировки навыков. Там я топлю за нон-фикшен и рассказываю, на какие книги стоит обратить внимание.

Ты думала, что журфак изменит твою жизнь. Расскажи, что тебе дал весь этот опыт и какие изменения произошли?

Журфак — это глобальный опыт. Главное изменение произошло в мировоззрении — очень многие вещи стала воспринимать иначе, легче относиться к неприятностям, по-другому смотреть на системные штуки. Например, университет — большая система, и я поняла, что в любую систему можно встроиться, даже если она тебе не нравится.

А вот два месяца в Сеттерс — это про реальные действия. Курс дал мне мотивацию и изменил моё представление о работе: как она должна быть устроена, какой должен быть руководитель, что такое хорошая здоровая команда, какой должна быть поддержка. Я поняла, что сейчас у меня вообще не происходит мэтча с тем, как организована работа. Меня это сподвигло менять реальность — я приняла решение уйти из Читай-города. 28 февраля я завершила работу в этой компании и теперь в поиске идеального места, где задачи, команда и стратегия будут совпадать с моими желаниями.