14 набор – Кто студент

Команда проекта Tidy. Kit о рисках и факапах на третьей ступени

Выпускники 14 набора рассказывают, как сумели защитить дипломный проект, хотя месяц согласовывали идею, остались без заказчика и не успели монетизировать продукт.

О команде

Наш дипломный проект — брендинг геля для стирки Tidy.Kit. Сначала в команде было четыре человека, но через пару недель осталось трое: одна студентка взяла академотпуск. Нам помогали арт-директор и шеф. Вот как распределились роли:

Василий Которов — дизайнер. Нарисовал этикетку геля для стирки, оформил изображения для маркетплейса.

Наиля Намаконова — менеджер проекта. Училась в Школе дизайнеров, но за неимением руководителя в команде взяла на себя его роль. Организовала работу, договорилась о сотрудничестве с производителем геля и с типографией, открыла ИП.

Александра Семёнова — редактор. Написала понимание задачи, составила текст для этикетки продукта, опубликовала рекламные посты.

Михаил Нозик — арт-директор. Помог создать и запустить жизнеспособный проект. Отмёл много неудачных идей, был готов помогать, но не делать работу за нас.

Максим Ильяхов — шеф. Смотрел на проект со стороны и давал советы.

О поиске и согласовании идеи

Поиск идеи оказался самым энергозатратным этапом: нам понадобился месяц, чтобы найти подходящую и согласовать её с арт-директором. Всего мы предложили шесть вариантов.

Набор винных карточек. Это задумывалось как развлекательный продукт. Мы представляли, что на каждой карте, будет написан сорт вина и несколько вариантов закуски. Люди тасуют колоду, вытягивают случайную карту и пробуют указанный на ней напиток.

Мы загорелись проектом, но шеф и арт-директор его отклонили: они не представляли, кому и для чего понадобится такой набор. «Не могу вообразить, что человек вытягивает карту и идёт с ней в „Пятёрочку“», — сказал Максим Ильяхов.

Сейчас понятно, что мы неправильно преподнесли идею: представили карточки как способ помочь людям выбрать напиток, а нужно было — как вариант подарка.

Лендинг UX-теста для детских игр. Васин знакомый предложил нам сделать лендинг для своего бизнеса. Этот парень организует UX-тестирование игр, в том числе детских. Смысл в том, что разработчик предоставляет apk-билд игры, родители ставят его на планшет или смартфон, а потом дают малышу. Пока ребёнок проходит тест, мама с папой снимают это на видео. В итоге разработчик получает нужные данные, а семья — деньги за помощь.

Мы были готовы взяться за лендинг, но Михаил посчитал идею скучной и слишком простой для диплома. Шеф был такого же мнения.

Карточки для работы с детьми-аутистами. Ребёнок-аутист не умеет распознавать эмоции. Преподаватель обучает его этому, показывая картинки с разными проявлениями одних и тех же эмоций. Малыш разглядывает их, сравнивает и учится различать.

Нозику понравилась идея нарисовать несколько таких карточек. Но заказчику их нужно было гораздо больше, иначе ребёнок просто запомнит каждую картинку и её значение. Чтобы он действительно научился распознавать эмоции, нужно показывать их в разных вариациях. Михаил сказал, что это сложный и долгий проект, который не подходит для третьей ступени.

Сайт и продвижение для компании по аренде лодок. Сначала Михаил счёл проект приемлемым и предложил придумать название сервиса, слоган, атрибутику. Но выяснилось, что в первой итерации нужно запустить сайт и выставить на нём две или три лодки. Поэтому Нозик отмёл идею: задачу заказчика может решить и Авито — делать сайт ни к чему.

Аналог сервиса «Главред» для юристов. Такой сервис должен был помогать в подготовке документов. Но арт-директор и шеф дали понять, что запустить его за третью ступень нереально.

С каждой отклонённой идеей становилось всё тяжелее. Ресурс времени, сил и эмоций истощался, защита приближалась, а у нас даже замысла не было. Опускались руки, казалось, что всё зря и нет смысла продолжать работу.

Когда так происходит, важно осознать свою цель: вы пришли защитить диплом, а не изменить мир своим проектом. Пока команда упрямо проталкивает провальную идею, она не приближается к защите, а отдаляется от неё. Нужно встряхнуться, отбросить обиды и продолжить поиск проекта, который заинтересует и вас, и арт-директора.

Вы пришли защитить диплом, а не изменить мир

Гель для стирки — финальная идея. Среди знакомых Наили появился клиент, который хотел запустить продажи геля для стирки белья. Этот человек раньше работал с заводами бытовой химии, знал бизнес и мог договориться с производителями. От нас он хотел получить брендинг.

Бюро не рекомендует на третьей ступени делать клиентский проект, потому что это усложняет согласование и тормозит работу. Тут есть две стороны медали. С одной стороны, когда есть клиент, готовый платить деньги, можно не убеждать арт-директора в работоспособности проекта. С другой — в процессе вам придётся объяснять клиенту, что замечания арт-директора улучшают результат и с ними нужно считаться. Если по итогу работа не получит одобрение обоих, вы рискуете не защититься.

Мы решились на риск. Это была перспектива сделать продукт, который можно потрогать руками, — такое редко выпускают студенты школ.

Итак, спустя месяц метаний мы наконец согласовали идею. На её реализацию оставалось всего несколько недель.

Расписание третьей ступени 14 набора. Идею диплома мы нашли только к пятой неделе, когда уже пора было думать над продвижением реализованного проекта. На своём опыте мы убедились, что на расписание не стоит обращать внимания: основная дата — это допуск к диплому, если вы к ней успеете, остальное не важно

О работе с арт-директором

Со всеми вопросами мы шли к арт-директору и шефу, потому что выбились из графика и упустили возможность посоветоваться ещё и с другими преподавателями.

Вообще, на третьей ступени можно обращаться к любому преподу в недели, указанные в расписании. Не стесняйтесь быть настойчивыми, но готовьтесь к тому, что вам не всегда ответят на вопрос или ответят с опозданием, когда вы уже решили проблему.

Что касается работы с арт-директором, у нас изначально были неверные ожидания: мы предполагали, что он будет решать наши проблемы. В реальности это не так. Например, мы спрашивали: «Что изобразить на этикетке?» — и Михаил отвечал: «Это я заказчик. Вы должны приходить ко мне с готовым решением и спрашивать, что я о нём думаю. Я только комментирую». В общем, никто не скажет вам, как делать, — делайте как умеете, а потом просите замечания.

Мы усвоили, что арт-директору нельзя просто кинуть ссылку и написать: «Посмотрите». Если вы чувствуете, что в работе есть косяк, сообщите об этом в первую очередь. Преподаватель будет знать, на что обратить внимание, и скажет, действительно ли вышла лажа или вы зря загоняетесь.

Аккуратно собирайте все комментарии и просите их обосновать, если вам что-то непонятно. Когда мы слышали от арт-директора, что идея ерундовая, то сразу выясняли почему. Этот вопрос надо задавать столько раз, сколько нужно, чтобы докопаться до сути.

Главное в работе с арт-директором — придумать проект, который увлечёт его не меньше, чем вас. Тогда преподаватель станет вашим союзником. Как только мы нашли идею, которая понравилась Михаилу, он начал помогать нам, а не препятствовать. Вместо односложного «скучно» пошли толковые комментарии, с которыми можно было поработать и докрутить замысел.

Мы написали Михаилу, чтобы узнать его мнение о лендинге для UX-теста игр. Мы не понимали, как быть с ответом «скучно», решили напроситься на твёрдое «нет». В итоге мы его получили

Отдельное спасибо арт-директору за то, что у нас появилась площадка для общения с другой дипломной командой. Михаил Нозик создал группу в Телеграме и пригласил туда наших однокурсников. Мы созванивались каждую неделю, а в конце ступени даже чаще. Было круто, потому что мы не варились в собственном соку, а советовались друг с другом.

О непредвиденных трудностях

Поменяли заказчика

Изначально проект состоял в том, чтобы задизайнить этикетку, написать к ней текст, а потом согласовать всё это с арт-директором и клиентом. Но посреди работы заказчик заболел и ушёл из проекта. Мы были шокированы, но решили довести работу до конца и для этого напрямую договорились с заводом, который производит гель. Когда мы убедились, что предприятие готово с нами сотрудничать, то вернулись к работе.

Не могли согласовать дизайн с арт-директором

Мы долго шли к финальному варианту этикетки.

Вдохновляясь примером слева, мы разработали нежное оформление для упаковки. Но Михаил предложил отправить всю эту милоту в топку: он видел дизайн более утилитарным и менее попсовым

Арт-директор на созвоне показал, как можно клёво заимствовать чужую вёрстку: взял этикетку китайского продукта и переложил на бутылку с гелем

Мы попытались обыграть идею китайцев — получился вариант слева. Михаил посчитал его неудачным: не торкает. Тогда Саша проанализировала азиатские этикетки и рекламу разных товаров — от еды до шин. Часто название продукта окружали лучики, типа он такой крутой, что аж сияет. Нозик хотел дизайн без излишеств, поэтому мы оставили только лучики и шрифт (фото справа). Получилось утилитарно и броско — арт-директору зашло

Дизайнер Вася предлагал и другие паттерны для упаковки, например круги, как слева. По словам Михаила, получилась советская банка с мукой, а не бутылка геля для стирки. Плюс лучики легче брендировать: впоследствии их можно модифицировать и перекрашивать под разные продукты производителя. Например, зелёные лучики — гель для стирки, а жёлтые молнии — средство для чистки плит. В общем, мы взяли за основу Сашин паттерн и доработали вёрстку — финальный дизайн справа

Бились над названием

На этапе нейминга мы искали слова, которые ассоциируются со стиркой белья, и сгенерировали около 150 названий. Варианты забрасывали в чат: если арт-директор не откликался, мы принимали это за отказ. Михаил внимательно следит за чатом и пишет, если появляется что-то стоящее комментария. Так что молчание — тоже ответ.

Все наши названия Нозику не нравились, и мы пошли за советом к шефу. Максим Ильяхов рекомендовал подсмотреть идеи у конкурентов — мы пробовали, но ничего стоящего не нашли.

В итоге Михаил дал подсказку: придумать что-то краткое и ёмкое вроде DutyBox. Вася стал крутить девочковые слова типа бьюти-бокс. Так родилось название Tidy. Kit — набор для поддержания аккуратности и чистоты. Миша сказал: «Пока сойдёт».

Мы прошерстили интернет и проверили, нет ли других товаров бытовой химии с нашим названием. Оказалось, нет, так что мы можем запатентовать гель для стирки Tidy.Kit.

Сначала мы обыграли в названии слово mоoom, где буква «o» похожа на пузыри. Нам это казалось милым: думали, товар привлечёт мамочек, хотя ни подтвердить, ни опровергнуть эту гипотезу не могли. Михаил попросил набросать другие варианты

Завод не принял текст этикетки

Когда арт-директор утвердил название геля и дизайн этикетки, представители завода не приняли её текст. Дело в том, что мы ударились в редакторскую красоту и сократили описание товара, которое в итоге не соответствовало юридическим требованиям. Производитель потребовал добавить информацию о правилах использования вроде «не лейте в рот» и «не капайте в глаза».

Меняя текст, нужно менять и дизайн, ведь смещаются все компоненты. Так что нам предстояли новые согласования с арт-директором. Чтобы не терять времени, мы дополнили текст и направили заводу на утверждение. Параллельно переделали дизайн и показали финальную версию Михаилу. Он одобрил её с небольшими правками.

Итоговые дизайн и текст для этикетки геля — их утвердил и завод, и арт-директор

Регистрировали ИП

Чтобы напрямую работать с заводом, нам нужно было оформить ИП. Эту задачу взяла на себя Наиля. Она заполнила заявление о государственной регистрации, оплатила госпошлину, подала документы в налоговую. Оформить ИП удалось в течение недели — всего за две недели до допуска к защите.

У завода кончилась плёнка для этикеток

Когда проект близился к завершению, оказалось, что на заводе закончилась плёнка для этикеток. Чтобы к защите не остаться без продукта, мы распечатали в типографии единичный экземпляр. Точно попасть в цвет макета было невозможно: у типографии было не так много подходящих оттенков, поэтому пришлось подбирать самый похожий. Мы думали, Михаил сейчас зарубит диплом, потому что цвет заметно отличался от того, что мы изначально согласовали. Но, к счастью, этого не случилось.

Не открыли страницу товара на Вайлдбериз

Задизайнить упаковку нужно было быстро, чтобы успеть к ближайшей дате разлива геля. Поэтому мы договорились созваниваться каждый или почти каждый день, чтобы сразу решать любые вопросы и не тормозить работу. Часто выходили на связь и работали параллельно, будто сидим в одном офисе.

Тем не менее из-за долгого согласования текста и дизайна мы не успели к первому разливу геля по бутылкам. Следующий планировался уже после даты нашего допуска к защите. Получалось, что к тому времени у нас не будет геля и мы не сможем открыть страницу на маркетплейсе.

О допуске к защите

Есть два типа проектов — социально полезные и монетизированные. У нас был второй, поэтому условие допуска к защите — доход от проекта. Подтвердить, что проект приносит деньги, могла реальная страница товара на Вайлдбериз. Но её не было, потому что не было геля.

Ситуация застала нас врасплох. За час до допуска к защите Саша придумала выход — сделать таплинк с возможностью предзаказа.

Таплинк с возможностью предзаказа подтверждал, что мы сделали реальный продукт. Скрин сделан 22 августа 2022

Таплинк мы завели на площадке tap. link, но есть и другие. Сделать его просто: регистрируетесь, создаёте мини-лендинг из готовых кирпичиков, добавляете текст и фотки. Там, конечно, мало возможностей для вёрстки: под правило внутреннего и внешнего ничего не подгонишь. Но это сервис для быстрого касания — перехода куда-то ещё, поэтому нет смысла заморачиваться — достаточно простого приятного дизайна.

В день допуска к защите Саша сообщила Михаилу, что карточки на Вайлдбериз не будет, и предложила вариант с таплинком. Для нас это было бы спасением, но мы боялись, что арт-директор не одобрит

Когда Миша узнал, что вместо карточки на маркетплейсе будет таплинк, он явно расстроился. Но, к счастью, допустил нас к защите. Невозможно передать, какое облегчение мы испытали!

После допуска есть две недели, чтобы отшлифовать проект. За это время мы оформили таплинк и написали инстаграмные посты, чтобы рассказать потенциальным покупателям о продукте и предзаказе.

О предзащите

К предзащите у нас на руках была тестовая бутылка с гелем и напечатанной в типографии этикеткой — достаточно, чтобы представить проект.

В день предзащиты команда разделилась: в Коворкафе приехал только Вася, остальные подключились удалённо. Было неудобно представлять проект одновременно онлайн и офлайн. В итоге Вася отрабатывал за всех: вместо того, чтобы рассказывать только свою часть, он говорил обо всех аспектах проекта.

На предзащите Николай Товеровский усомнился, что мы создали реальный продукт. Он увидел в презентации макет страницы на Вайлдбериз, зашёл на маркетплейс, но геля там не нашёл. Его там и не могло быть, ведь товар пока не отгрузили на склад ритейлера. Тогда Товеровский сказал: «Что у вас за фейковый продукт?» — и мы поняли: если не разубедим его на защите, то можем остаться без дипломов.

Товеровский сказал: «Что у вас за фейковый продукт?»

О защите

В самом начале на сцену вышел Артём Горбунов и в приветственном слове подчеркнул: главное условие защиты — монетизация проекта. Он так и сказал: «Кто не монетизирует, тот не пьёт шампанское». У нас руки похолодели, мы подумали, что точно не защитимся, ведь пока нет страницы товара на маркетплейсе, нет и заказов, а значит, монетизации.

Мы решили честно выложить багаж: рассказать, что оформили ИП, настроили онлайн-кассу, создали таплинк для предзаказа. Как только гель разольют по бутылкам, мы оформим страницу товара на маркетплейсе. Наших аргументов оказалось достаточно, чтобы подтвердить: продукт будет монетизироваться. К тому же мы вышли на сцену с чемоданом, достали оттуда бутылки с гелем и раздали ребятам. В этот момент зал зааплодировал. Так мы защитили проект.

Оценки никто не объявлял, и мы увидели их гораздо позже. Судя по ним, нашими сильными сторонами оказались идея и эстетика, а вот за продвижение мы получили низкие баллы.

Кто не монетизирует, тот не пьёт шампанское

О развитии проекта

Ждём, когда завод разольёт гель по бутылкам и закупит плёнку для этикеток. Если первый момент согласован, то с плёнкой пока всё призрачно: из-за санкций прекратились поставки материала, поэтому производитель договаривается с новыми поставщиками.

В целом, мы планируем продолжить работу над проектом. После первой партии геля посмотрим, что нужно будет улучшить.

Советы о работе над дипломом

  • Распределите роли в команде и не мешайте друг другу их выполнять.
  • Мы не сразу определили, за кем будет последнее слово. Потом договорились: Наиля — руководитель проекта и поэтому принимает окончательные решения.
  • Если в команде накаляется эмоциональное напряжение, остановитесь и обсудите проблему.
  • В процессе мы ругались, матерились и обижались. В конце ступени стали как семья, потому что решили не замалчивать проблемы и не держать обиды в себе. В целом, третья ступень о том, чтобы договориться между собой и реализовать проект, несмотря на разногласия.
  • Будьте готовы, что вашу идею могут отклонить.
  • Так произошло с нашим любимым проектом о винных карточках. Нам эта задумка казалась интересной, но шеф и арт-директор дали понять, что проект окажется никому не нужным.
  • На предзащите будьте все либо онлайн, либо офлайн.
  • У нас за всех отдуваться пришлось Васе, который приехал в Коворкафе. Будучи онлайн, сложно помочь тому, кто стоит на сцене.
  • Не терзайте себя, если не укладываетесь в расписание.
  • Мы сильно отстали от графика бюро, но всё равно защитили диплом. Главный дедлайн — день допуска к защите.
  • Если преподаватель не ответил на ваш вопрос, задавайте его снова и снова.
  • Михаил давал много обратной связи, потому что мы много его расспрашивали и переспрашивали, если было нужно.
  • Не стесняйтесь уточнить, что арт-директор имеет в виду.
  • Если вы не понимаете комментарий арт-директора, просите пояснить. Тогда вы не будете тратить время на угадывание и работу вслепую. Михаил Нозик приучил нас всегда спрашивать «почему?» — так мы понимали, в каком направлении двигаться.

Команда книги «Переговорка» О дипломном проекте с бюро

Выпускники 14 набора школ бюро рассказали о выборе команды и темы диплома, совместном проекте с бюро и неочевидных проблемах третьей ступени.

Тема диплома: Интерактивный тренажёр «Переговорка»
Команда: Мария Косарева, Настя Радостева, Иван Рожков, Елизавета Телякова
Арт-директор: Артём Горбунов
Шеф: Михаил Нозик
Затраты команды: две тысячи рублей на тестовое задание для иллюстратора
Оценка на защите: 3,96 из 5

Мария Косарева

Мария Косарева, Школа руководителей

Как выбирала команду для диплома?

Команда собиралась рандомно. До диплома я была знакома только с Настей Радостевой: на второй ступени я приглашала её помочь с заданием. Нужно было собрать команду, сделать презентацию дипломного проекта и записать видео.

Перед третьей ступенью, когда мы заполняли анкету, с кем хотим быть в команде, я указала Настю. В итоге нас с ней объединили и подобрали ещё двух ребят, с которыми я не была знакома. Это Елизавета Телякова и Иван Рожков.

Расскажи подробнее про задание. Надо было придумать проект, собрать команду и снять видео? Кажется, такое задание есть только в Школе руководителей.

По-моему, идею диплома на второй ступени придумывают и в остальных школах бюро. Руководителям надо было помимо этого собрать вокруг проекта ребят из других школ, сделать лендинг, презентовать идею. Потом записать видео, в котором все участники команды рассказывают о проекте. Это такое задание на коммуникацию, чтобы пообщаться, подружиться с кем-то и подготовиться к командной работе на третьей ступени.

За что в дипломной команде отвечала лично ты?

Я по профессии дизайнер, поэтому занималась дизайном и руководила: вела список задач, канбан-доску, спрашивала, когда что будет готово.

По дизайну я верстала макет обложки в Фотошопе: размещала мячик и название, выбирала леттеринг. Ещё верстала промостраницу, готовила промоматериалы: веера, обложку, корешок, картинку в новость и соцсети. Веер — это такая промокартинка, она есть у каждой книги на сайте бюро.

К тому же я немного работала над текстом: когда ребята писали диалоги, я свежим взглядом смотрела и комментировала.

У нас в команде не было такого, что один делает, а другие не участвуют. Например, канбан-доску накидывали сообща: обсуждали на созвонах, что нам надо сделать, я готовила список, а ребята могли его дорабатывать. В целом не было чёткого разграничения ролей: когда нужно, мы подхватывали друг друга.

Веер — обязательное требование для всех книг бюро

Почему на обложке именно эти персонажи, что означает мячик?

Наша книга — тренажёр переговоров, поэтому иллюстрации выбирали со спортивной тематикой. Горилла и крокодил — аналогия кемповскому тигру, который постоянно тренируется. А маленький человек в очках — неопытный переговорщик в мире страшных монстров-переговорщиков.

Мячик — метафора переговоров, когда ты как бы перекидываешь мяч на сторону противника и ловишь обратно. К тому же это яркое пятно на обложке цепляет глаз.

Горилла и крокодил — аналоги кемповским тиграм, то есть матёрым переговорщикам, мячик — метафора переговоров и акцентный элемент

Кто придумал идею картинки, героев?

Это всё коллективные муки творчества в чате. Были разные варианты. Например, нарисовать переговорную комнату, где герой сидит спиной к нам, а перед ним — нахмуренные люди. Помню ещё задумку показать противостояние в переговорах через шахматы. Идея про животных появилась, когда мы стали делать иллюстрацию для главы «Не в порядке» со сценой в качалке. Мол, вот неопытный переговорщик такой слабенький, а вокруг него монстры.

Первые эскизы обложки. Для левой рисунок сделала Маша, для правой иллюстрации взяли из раздатки для курса Ильи Синельникова

Дальше эта тема перекинулась на обложку. Противостояние гориллы и крокодила предложил Артём Горбунов, иллюстратор Сергей Максимов набросал эскиз — его идея понравилась, начали её развивать. Затем иллюстратор сделал послойный рисунок и выслал нам. Мы его доработали до обложки: придумали леттеринг, добавили мячик, привели в соответствие с техническими требованиями. После чего Иван Рожков её анимировал.

Иллюстрация для демоглавы «Не в порядке», после которой появилась идея рисунка для обложки. Иллюстратор книги — Сергей Максимов

Как придумали название?

Изначально мы хотели что-то спортивное, потому что у нас книга-тренажёр. Набрасывали околоспортивные варианты нейминга или названия вокруг слова «переговоры». Например, была идея назвать книгу «Переговорник» по аналогии с «Разговорником». «Переговорку» предложил Артём Горбунов.

Леттеринг названия Маша делала на бумаге сухой пастелью. Потом фотографировала и обрабатывала в Фотошопе

Что пошло не так во время подготовки диплома?

Мы немного затянули подготовку к допуску. У нас он был не в 00:00, как у всех, а в 18:00, потому что зависел от анонсов на сайте и в соцсетях бюро, которые выходят до 18:00. Об этом условии мы узнали в пятницу, а допуск должен быть в понедельник. Поняли, что не успеваем, и все выходные доделывали: вносили кучу правок в промостраницу, переписывали новость, допиливали и согласовывали веера. Слава богу, Артём Горбунов был с нами на связи, всё нам согласовывал и отвечал.

Первые наши посты появились в понедельник до 18:00 в Телеграме, а к 19:00 опубликовали и на других площадках: на Ютубе, в ВК, Дзене, Инстаграме, Фейсбуке и Твитере. Получается, почти успели.

Почему анонс влияет на допуск к диплому? В таблице с дипломами такой галочки нет.

Там есть галочка за реализацию, а реализация — это запущенный продукт, то есть открытая промостраница, на которую ведут ссылки из анонсов.

А просто запущенный продукт без анонса не считается? Книжка же существует и работает, продукт запущен.

Нет, не считается. Должен быть анонс и новость на сайте, которая ведёт на эту книжку. Я так понимаю, это стандарт выпуска книг в бюро. Все продукты так открываются.

Сколько денег потратила на диплом?

Мы скидывались по 500 рублей на тестовое задание для иллюстратора, это всё. В итоге этого человека мы не наняли и обложку делал иллюстратор, который работает с бюро. Ему мы не платили. На разработчиков тоже не тратились, потому что делали всё на движке бюро.

Какое у вас было «заряженное ружье»?

Мы сразу не уточнили, что нужно к допуску. Изначально вроде обговорили, что должна быть промостраница, и она у нас была. Но мы не предполагали, что важен анонс, а с этим у нас не всё ок.

Чему научилась во время диплома?

Я бы не сказала, что я чему-то научилась, но это хорошая встряска и отработка на практике того, что уже знаешь. Хороший плацдарм, чтобы потренироваться на проекте, настоящем, крутом. Я горжусь своим дипломом.

Планируешь дальше участвовать в дипломном проекте?

Не планирую, потому что изначально не собиралась быть автором книги. Сейчас запущена промостраница, есть демоглава, дальше примерно 90% работы будет состоять из наполнения книжки диалогами. Это работа для авторов, а с моей стороны там больше делать нечего. Но я готова подключаться, если понадобится.

Что хотелось бы улучшить или поменять в школе?

Меня смущали некоторые тесты на первой ступени. Я не со всем была согласна, потому что было достаточно много субъективных вещей, иногда несостыковки с лекциями. Конкретно уже не вспомню, но временами у меня подгорало.

Анастасия Радостева

Анастасия Радостева, Школа редакторов

Расскажи, как ты выбрала эту команду?

В конце второй ступени присылают форму, куда можно вписать ребят, с которыми хотел бы попасть в одну команду. Это не обязательно произойдёт, об этом школа предупреждает, но в целом можно натыкать.

Я до этого приходила к Ване на вебинар по Фигме. А Маша мне писала, когда ей нужна была команда для одного из учебных заданий в школе. Поэтому я чуть-чуть знала Машу и Ваню и вписала их. Так мы попали в одну команду. Лизу не знала, с ней познакомились уже во время работы.

Что происходило дальше, после заполнения анкеты?

Когда начинается третья ступень, присылают ссылку на Бейскемп с идеальным планом, что когда должно происходить, и список, с какими людьми ты в команде и кто у вас арт-директор. Школа присылает очень заботливое письмо, где просит заранее связаться с арт-директором, чтобы узнать у него, где он, когда и в каком формате хочет общаться.

Помню, что очнулась уже в каком-то чате, где мы договаривались с командой, как мы будем работать и разделим обязанности.

За что в команде отвечала лично ты?

Я единственный редактор, и предполагалось, что буду отвечать за тексты, но в итоге каждый делал всего по чуть-чуть. Наверное, я не участвовала только в дизайне. Ваня тоже писал тексты, Маша тоже их смотрела, я немножко кодила.

За какие конкретно тексты ты отвечала?

Мы всё писали вместе. Кроме материала книги, приходилось ещё делать промостраницу и новость о книге. С новостью и промостраницей попроще, потому что есть определённая структура, которой нужно придерживаться. А вот упражнения и теорию в книге приходилось писать с нуля. Теорию писала я, а упражнения мы делали с Иваном Рожковым, допиливали с Ильёй Синельниковым и несли Артёму Горбунову.

Как был устроен редпроцесс?

Бюро пишет сайты в системе «Карандашик», похожей на админку. Мы тоже всё делали там.

У нас по средам были созвоны с Артёмом Горбуновым, к которым Маша Косарева готовила повестку встречи. Артём смотрел всё, что сделано к этому моменту, и мы сразу правили.

О работе над книжкой: сначала мы вдвоём с Ваней варились в бульоне, всё клали в Карандашик и шли к Илье Синельникову — у нас были созвоны каждую пятницу. На этих созвонах мы что-то редактировали, вместе писали, потом это всё отправляли на утверждение Артёму Горбунову.

Так выглядит диалог в книге, если смотреть его в Карандашике

Что было самым сложным во время подготовки диплома?

Самым сложным и тягомотным было придумать идею. Потому что ты вроде не капец как занят, а время-то уходит и ты это чувствуешь.

Идею с книжкой придумала я, у Вани и девчонок тоже было много прикольных мыслей. Сложность в том, что все преподаватели очень по-разному говорят, какая должна быть идея. Николай Товеровский порой приводит примеры проектов, в которых энергию даёт школа или бюро, как в случае с нашей книгой. Миша Нозик, наш шеф, сказал, что от таких проектов всех уже тошнит, их сложно согласовать и лучше придумать какую-то стороннюю идею. Мы накидали несколько десятков задумок, из которых реально рассматривали 5−6. Каждую показали Артёму Горбунову.

По итогу мы выделили две идеи: книгу-тренажёр и ещё одну Ванину задумку. Артём их одобрил и попросил написать понимание задачи: что мы планируем сделать, как проект будет работать. Внезапно оказалось, что не так-то просто это всё взять и продумать.

Долгое время мы вели два понимания задачи: для Ваниной идеи и моей. От идеи Вани отказались на финальном этапе, потому что бюро сможет реализовать её и без нас, она, скорее, внутренняя.

Фрагмент утверждённого понимания задачи по книге

Как придумываете упражнения в книге?

Я накидываю список ситуаций, в которых, мне кажется, можно применить переговорный принцип. Параллельно смотрю книгу Джима Кемпа и лекции Ильи Синельникова. Потом собираю каркас, придумываю персонажей и прописываю разные ветки. Ваня после этого смотрит свежим взглядом.

Сначала всегда получается какая-то словоблудная фигня, потому что всё время хочется навешать милых нюансов. Потом, когда начинаешь писать упражнение, выкристаллизовывается более простое и понятное условие.

В упражнении всегда есть золотой путь, где всё сделано на отличненько, и, если в жизни так сделаешь, по морде тебе не дадут. Есть откровенно адский вариант и есть более выгодный, который приводит к неплохому результату. Но в этом последнем случае всегда есть подводный камень: получил не столько, сколько хотел, или, наоборот, уступил и в будущем тебе это граблями даст по лбу.

Все приёмы переговоров связаны друг с другом, и в реальной жизни мало кто использует только один. У самого Кемпа — это лично моё мнение — принципы «не в порядке» и «багаж» часто в примерах путаются, он их не разделяет. Но нам для упражнения нужно их разделить, чтобы человек понял, как работает приём, и лучше его прочувствовал. Это непростая задача. Допустим, у переговорщика болит голова, он забыл что-то и поэтому не в порядке. Но пример про головную боль использовать нельзя, потому что это одновременно багаж, а нам для упражнения нужно разделить эти принципы.

Сначала Настя накидывает ситуацию и варианты её развития на бумаге: если есть листок и ручка, можно думать где и когда угодно

Как вы решили вопрос с интонацией в написанных диалогах?

Мы стараемся писать диалоги так, чтобы любая интонация, даже суперлелейная, читателя не обманула. Например, вежливая фраза может требовать серьёзной уступки, а более жёсткая в той же ситуации больше продвинет тебя в переговорах. Смысл в том, чтобы читатель тоже приучался внимательно смотреть не за формой, а за тем, что внутри.

Что, кроме поиска идеи для диплома, пошло не так?

Мне до последнего момента казалось, что всё пошло не так. Потому что мы не знали, как должно быть. Мы представляли только конечный результат — диплом, но по ходу всплывали дополнительные задачи. И ты такой: «Воу! Серьёзно? Ещё и это нужно? А я не знал об этом, не подумал, не спросил».

Сколько времени уделяла диплому?

Первое время я пыталась считать и получалось, что три дня в неделю по полтора часа я что-нибудь делаю. Я пыталась такого ритма придерживаться.

А когда начались дедлайны ближе к диплому и составление диалогов, добавилось ещё минимум пять часов в субботу.

Как удавалось соблюдать этот режим?

Я выключала все уведомления и гаджеты и работала по будильнику. Если не успела что-то доделать по диплому, то всё: закрываю, встаю и перехожу к другим занятиям.

Пять часов в субботу родились, потому что сначала я пыталась больше делать по будням, чтобы по выходным отдыхать. Пару недель постаралась в будни посидеть больше, чем полтора часа, и поняла, что у меня едет кукуха. Решила, что лучше выделить эти часы в субботу. Работала так же — по будильнику, потому что иначе начинается соплековыряние: «Ой, что-то у меня вдохновения нет. Ой, а новые шторы нужны, дай-ка я посмотрю в Леруа Мерлене. Ой, а может, я лучше пропылесошу?» В общем, только те, у кого много свободного времени, могут позволить себе ждать вдохновения.

Приложение Эндель Настя использует для концентрации во время работы. В нём можно поставить таймер, воткнуть наушники и фиксированное время работать под звуки для фокусировки внимания

Как проходила защита диплома?

Защита прикольно происходит. Все друг друга поддерживают, как на школьном выпускном.

За день до этого у нас была репетиция, на которую советую приходить всем. Репетиция длится столько же, сколько реальная защита. У нас была с 13:00 до 17:00—18:00.

На репетиции оказалось, что у нас съехал шрифт в презентации, а, например, Лиза для себя отметила, что ей куда-то нужно положить части микрофона, потому что его неудобно держать.

Ещё мы репетировали самостоятельно во время созвонов.

Во время защиты диплома с тем самым микрофоном, который неудобно держать. Микрофон состоит из двух частей, связанных проводом. Маша говорит, а Настя держит вторую часть. Справа от неё Лиза Телякова, Иван Рожков на удалёнке, в Зуме

Про что на защите рассказывала лично ты? Кто готовил презентацию?

Готовили презентацию все вместе, защищались тоже. Старались распределить выступления так, чтобы у всех был примерно равный объём. К примеру, я вначале рассказала, как мы придумывали идею. Дальше ребята подхватывали друг за другом.

Мы заранее прописали и заучили текст под слайдами. Это в итоге помогло: никто из нас не растерялся перед аудиторией.

Очень обманывал микрофон, потому что казалось, что он помогает тебе громче говорить, а ни фига — он для Зума.

На этом слайде Настя говорит: «Казалось бы, можно практиковать переговоры в реальной жизни, но это трудно и страшно. То рискуешь рассердить босса, клиента или родных. То от шока не знаешь даже, что сказать. Например, неделю назад у меня пропал подрядчик с пятьюдесятью тысячами рублей. Было не до приёмов»

Чем запомнилась презентация?

Мы подготовились к разным вещам, например продумали, как будем передавать микрофон, что делать, если что-то не будет открываться. Но у нас в середине выступления начала говорить Сири: «Я не могу найти ответ на ваш запрос». Я не нашла ничего умнее, чем сказать: «Вот, смотрите, Сири подсказывает, что ниша свободная и всем нужна книга „Переговорка“. Такой рынок пропадает».

Что было неочевидно перед третьей ступенью и подготовкой диплома?

Что редактура — не главное. В нашем проекте не так сильно нужны были редакторские навыки. Больше всего пригождался здравый смысл, проактивность, готовность подхватывать всё. То есть история больше про софт скилс, а не про редакторские навыки. Из-за этого внутренний редактор сильно страдал.

Может получиться так, что головной болью на дипломе будет не текст. Нужно быть готовым отвечать за продукт и быть семируким многоногом, который подхватывает всё и не говорит: «Ой, я только текстики».

На нашем дипломе мы старались быть больше продактами, планировщиками, управленцами, нежели редакторами. Но это конкретно наш проект.

Нужно быть семируким многоногом, который подхватывает всё и не говорит: «Ой, я только текстики»

Как планируешь участвовать в этом проекте дальше?

Мы планируем дописать книгу целиком в 2023 году.

Чему научилась во время диплома и школы?

Школа помогла видеть цель, планомерно перепрыгивать препятствия и усвоить: кому надо, тот и носится.

Чего не хватило во время подготовки диплома?

Нам не хватило контакта между студентами. Перед защитой никто не писал, как у них проходит диплом, потому что все думали, что у всех всё хорошо с проектом, а ты один лох сидишь, не можешь две строчки родить.

Мы разошлись по командам, замкнулись в своих проблемах и, может, из-за этого их переоценили, что ли. Ребята потом на предзащите рассказывали о неожиданных решениях, которые они приняли. И думаешь: блин, если бы я знал об этом раньше, я бы проще к своим проблемам относился.

Все думали, что у всех всё хорошо с проектом, а ты один лох сидишь, не можешь две строчки родить

Иван Рожков

Иван Рожков, Школа дизайнеров

Как выбирал команду для диплома?

Как и все, отметил в школьной анкете, какие студенты мне интересны. Состав команды я узнал, когда деканат опубликовал список.

Выбирал потенциальных сокомандников по рейтингу на первой и второй ступенях и идеям для диплома. Мне было интереснее делать проект с сильными ребятами, которые доказали оценками свой уровень.

Перед третьей ступенью бюро одновременно присылает анкету для выбора команды и табличку со списком студентов. В этой табличке есть ссылки на посты, где ребята анонсируют свои дипломные проекты. Я эти посты посмотрел: какие-то зацепили больше, какие-то меньше.

Из где-то 20 редакторов выбрал примерно половину. Я не просто взял первые 10 человек из рейтинга, а, условно, первых 8 и кого-нибудь с 13−14 места, потому что у них были крутые идеи для дипломов.

Из Школы руководителей выбрал всех, потому что на третью ступень прошло всего трое ребят и я был рад поработать со всеми.

На что обращал внимание в темах диплома?

У меня была мечта сделать на третьей ступени проект, который будет жить после защиты. Например, как удалось ребятам из сервиса для клиник Ранг, Шорткаттера, Замечаний, Буста и этого журнала. Мне было важно, чтобы я не забыл про проект через месяц после защиты. Чтобы полезное действие работы над дипломом не превратилось в «защититься и выпуститься из Школы дизайнеров». И с «Переговоркой» это отчасти получилось.

Разумеется, это конечный проект — рано или поздно мы закончим книгу и развивать дальше будет нечего. В этом смысле «Переговорка» не стартап. Но если всё будет хорошо, интернет не закончится и бюро не закроется, то книга будет приносить пользу читателям ещё много лет после того, как мы её допишем.

За что в команде отвечал лично ты?

Я наполнял книгу контентом, занимался её вёрсткой, делал промостраницу в Карандашике и анимировал обложку.

Каждая глава состоит из теории, примера «хорошо — плохо» и пяти упражнений. Какие-то диалоги придумала Настя, а я помогал дорабатывать. С какими-то — наоборот: у меня была идея, которую мы с Настей потом докручивали. В демоглаве над всеми разворотами успели поработать оба.

Первый прототип упражнения для книги. В итоговой версии убрали персонажей и успокоили цвета

Старый дизайн упражнения с комментариями для техноконтура бюро. В итоговой версии мы улучшили вёрстку и цвет и пофлексили индикатор эмоций собеседника

Чисто дизайнерских задач делал немного — больше Маша и Лиза включались. Зато много времени провёл в Карандашике. Я верстал в нём промостраницу и разбирался, как заанимировать обложку при скролле, чтобы крокодил открывал челюсти, а мячик с человечком двигались. Чтобы разобраться, копировал решения с других страниц бюро, что-то придумывал сам или обращался к разработчикам бюро с вопросами.

Так выглядела анимация головы гориллы в Карандашике. Оставалось заанимировать для обложки крокодила, человечка и мячик

Веб-вёрстку ты сам на себя взял?

Насте, как редактору, нелогично этим заниматься, Маша, как руководитель, старалась не брать большие задачи — больше планировала и организовывала. У Лизы в середине проекта было сложно со временем, поэтому она не всегда могла подключаться. Поэтому код я взял на себя.

Сначала собрал промостраницу по шаблону в Карандашике, а затем забрал задачи сложнее. Потому что уже понимал, как работает Карандашик, и комфортно себя в нём чувствовал.

Как вы согласовывали наработки?

Мы часто показывали сыроватые черновики, потому что нам не хватало элементов, которые ещё были в работе. Например, на промостранице использовались развороты из книги. Пока мы этот разворот не доделаем в книге, то не можем вставить настоящую иллюстрацию — используем рыбную.

Из-за этого были проблемы, когда мы показывали черновик Артёму Горбунову. «Посмотри текст, а на иллюстрации не смотри, они пока не готовы», — не прокатывало. Артём говорил, что иллюстрации плохи даже для рыбных и просил переделать по принципу прогрессивного джипега, чтобы было не стыдно показывать работу другим дизайнерам.

Он был прав в том, что в процессе у нас часто получалась стыдоба. Но нам не хотелось тратить время на доработку промежуточных черновых картинок, потому что в итоге это никак не улучшит чистовую картинку и финальный результат.

Рекомендую плейлист Артёма Горбунова о работе с арт-директором. В нём есть важное видео про алгоритм согласования замечаний, которое дополняет и развивает мысль из книги «Управление проектами, людьми и собой» Николая Товеровского. В видео Артём на примерах объясняет, как ему комфортно обсуждать правки с исполнителями. Оттуда можно копировать слово в слово.

Нам не хотелось тратить время на доработку черновых картинок, потому что это никак не улучшит финальный результат

Что было самым сложным во время подготовки диплома?

Трудностей было несколько. Во-первых, мне кажется, мы как команда слабо организовались: не проговорили чётко, кто чем будет заниматься, какие задачи брать. Это иногда вызывало проблемы.

Например, Артём писал всей команде критическое замечание, а никто не хотел отвечать, потому что это эмоционально неприятно. Поэтому бывало, что мы не отвечали дольше, чем стоило. Было бы проще, если бы мы изначально договорились, что на все комменты отвечает один человек или, скажем, я отвечаю за всю промостраницу, даже если вопросы Артёма касаются какого-то Настиного блока.

Ещё момент: каждый отвечал и задавал вопросы, когда хотел. Однажды участник команды предложил Артёму идею, хотя другие были с ней не согласны. Казалось бы, если остальные в команде не хотят внедрять, то и предлагать Артёму её рано.

В общем, больших ссор не было, но случались заминки, которых в идеале не должно быть.

Во-вторых, было сложно понять, какие этапы нужно пройти, потому что на момент нашей работы не было гайдлайнов о том, как выпустить книгу в бюро. Большую часть узнавали от Артёма, но были детали, о которых он не говорил, а мы не спрашивали. А надо было спрашивать чаще: какие этапы ещё предстоит пройти? что мы забываем? про что ещё подумать? что ещё понадобится для выпуска? Так сюрпризов было бы меньше. Например, мы бы не в последний момент узнали, что для новости на сайте бюро нужны картинки в другом формате. Они у нас были, но пришлось потратить время и их адаптировать. Такие мелочи выбивали из ритма.

В-третьих, даже когда в целом шаги понятны, надо было разобраться, как в бюро всё работает. Например, освоить Карандашик. Для него есть инструкция, но она неполная. В ней описаны общие принципы работы, а в качестве примеров даны модули, которые используются в карточках клиентских проектов на сайте бюро. Промостраница бюрошной книги выглядит иначе, поэтому регулярно возникали вопросы. Больше всего трудностей вызвала анимация обложки.

В-четвёртых, нам часто требовалась посторонняя помощь, например сапорта бюро. Тратили много времени на то, чтобы получить ответы. Иногда мы непонятно формулировали свои вопросы и приходилось уточнять, отчего время ожидания затягивалось ещё сильнее. Конечно, мы сначала старались найти ответ сами, но получалось не всегда.

Очевидно, мы виноваты в том, что неправильно спрашивали, недостаточно травили леску или выкладывали багаж. Из-за этого некоторые вещи мы узнавали слишком поздно. Например, при работе над промостраницей я заанимировал обложку в Карандашике. Но внутри самой книги анимацию обложки уже нельзя сделать в Карандашике, этим обычно занимаются разработчики бюро. Когда пришло время, они написали, что слишком заняты и не могут помочь. Это было для нас проблемой: разработчикам бюро некогда, а мы не умеем.

В итоге нам дали доступ в репозиторий на Гитхабе, где живут все книги бюро. Это уже не более-менее юзерфрендли Карандашик, а фронтенд-разработка продвинутого уровня. Приходилось разбираться с нуля.

В целом получилось перенести код для анимации из других книг, но работало некорректно, всё было поломанное. Было много пингований разработчиков бюро, куча вопросов, на которые они отвечали, когда могли. В последний день разработчики сжалились, нашли время и сделали всё как надо.

Было бы проще, если бы мы изначально договорились, что на все комменты отвечает один человек

Как проходила защита? Про что рассказывал лично ты?

Защита для меня проходила дистанционно: я живу не в России и решил не приезжать, хотя очень хотел бы. Остальная команда была вживую в Коворкафе.

Я рассказывал про работоспособность диплома: почему мы верим, что наш тренажёр будет приносить пользу и за него будут платить. Я выбрал именно эту часть выступления, потому что её удобно представлять дистанционно. В других блоках надо было демонстрировать действие, работу продукта, а это проще офлайн. Если что-то пойдёт не так, допустим, мышка перестанет двигаться, будет неверный масштаб окна, — эти проблемы проще решить в моменте, чувствуя аудиторию.

Вначале я включил в Зуме камеру, но забыл про микрофон. Я рассказывал секунд 10, а потом слышу, что поверх меня говорят: «Ну, так как Ваню не слышно, давайте мы подхватим». Я спохватился, включил микрофон, извинился и начал заново.

Из факапов ещё помню свой хамоватый ответ Синельникову. Илья задал очень здравый и логичный вопрос, мол: «Вы сделали книжку в издательстве бюро, разработчики вам помогали, промостраница собрана в Карандашике, который до вас придумали, продвигает книгу бюро, редактор я, Илья Синельников. А в чём ваша заслуга?» И я на эмоциях сказал что-то типа: «Если кому-то кажется, что работать над книгой бюро просто, то выпустите книжку за полтора месяца и мы с вами поговорим». Конечно, я не хотел грубить, но прозвучало это резко.

Мне потом в командном чате ребята написали: ни хрена себе, Ваня, у тебя задор. Но, думаю, все поняли, что я говорил на эмоциях: перенервничал на защите, но хамить никому не хотел.

Во время дистанционной защиты диплома Иван комментировал этот слайд презентации 10 секунд на мьюте, потому что забыл включить микрофон

Что было неочевидным перед третьей ступенью и подготовкой диплома?

Недавно посмотрел вебинар Коли Товеровского про чек-лист: он покрывает темы, которые у меня болели. Было бы круто, если б я знал, что на старте надо в деталях проговорить, что будем делать и кого слушать, когда в команде много конфликтующих мнений. У нас такого вебинара ещё не было.

А если говорить про то, чего и в этом вебинаре нет, мне кажется, важно выбрать руководителем того, кто погрузится сверхрезультативно. Если у руководителя есть возможность не работать, чтобы максимально заниматься проектом, стоит так сделать. Если, например, руководитель работает фултайм, а у редактора много времени и проект редакторский, я бы советовал сделать редактора руководителем, чтобы он всем рулил. Иначе в проекте начнётся хаос, непонятно, что дальше делать, кто за что отвечает.

Так что мой главный неочевидный совет: выберите человека, который будет каждый день погружаться в проект, спрашивать о статусе каждой задачи, пинать других участников. У нас этого не хватило.

Как планируешь участвовать в этом проекте дальше?

Мы ещё в процессе работы над проектом обсуждали с Артёмом, что авторы должны будут доделать книгу. Сейчас мы пишем упражнения для следующей главы, а Илья Синельников так же помогает редактировать. Будем продолжать писать, пока не закончим книгу.

Авторы за работу над книгой бюро получают 30% от продаж, а вот как эта сумма распределяется, не буду рассказывать.

Иван на созвоне с Ильёй Синельниковым обсуждает упражнение для новой главы

Чему научился во время диплома и школы?

Научился всему, что можно. Школа изменила мою жизнь. Научился самостоятельности, активности, инициативе, коммуникации, всем дисциплинам, но главное — ментальности: делать не равно сделать, я отвечаю за задачу, можно всё и я проведу любые переговоры, если надо. Не обязательно успешно, но могу попытаться.

Чего не хватило в школе?

Я учился с удовольствием на всех ступенях. Единственное, чего мне не хватило, — общения с однокурсниками. Во время моего обучения студенческие чаты были не очень активными, в основном ребята задавали организационные вопросы деканату. Изредка мы обсуждали задания. За год учёбы мой поток созвонился только 2−3 раза, и то приходили далеко не все. Я кайфую от общения с единомышленниками и хотел бы, чтобы студенты школ бюро общались больше и чаще.

Знаю, что одна из команд моего потока даже всерьёз подумывала сделать диплом на эту тему. Ребята собирались придумать и внедрить какой-то учебный механизм на первой ступени, который давал бы студентам школ бюро повод больше общаться. Но что-то не срослось, и они в итоге сделали другой диплом. Может быть, студенты будущих потоков вдохновятся этой идеей и сделают что-нибудь интересное.

Я хотел бы, чтобы студенты школ бюро общались больше и чаще

Как сдать диплом в срок: опыт команды Телеграм-бота «Насмотрел»

Мы выпускницы школ бюро Вера Алексеева, Ксения Лурье и Ксения Терлецкая. Одной командой мы делали диплом — Телеграм-бот «Насмотрел». Расскажем, как нам работалось вместе и с арт-директором, какие ошибки мы совершили и как их исправили.

Идеальный план и реальность

Работа над дипломом проходит в программе «Бейскемп». Здесь сотрудники бюро публикуют новости, а студенты размещают документы по каждому этапу дипломного проекта.

На осенний диплом отводится шесть недель, а на весенний — 8 из-за майских праздников. В нашем случае это было с 4 апреля по 30 мая 2022 года. Для удобства 8 недель разбиты на этапы — это идеальный план работы над дипломом. На этапах нет жёстких дедлайнов, но есть один срок, зафейлить который нельзя, — это допуск к защите, 30 мая.

По плану на первой неделе мы работали над пониманием задачи, на второй — над дизайном, на третьей — над текстом к проекту, далее над внедрением и планом продвижения. Затем мы должны были подготовиться к защите и в конце получить допуск.

Но ожидание и реальность практически сразу после начала работы разошлись. Всё, кроме допуска к защите, пошло не по плану. Расскажем, почему так вышло.

План бюро по работе над дипломом не предполагал, что в начале третьей ступени студенты ещё могут искать тему для проекта. Поиск идеи сразу выбил нас из идеального графика

Поиск идеи: от плаката до бота

Как это было. В начале работы над дипломным проектом мы с однокурсниками были в растерянности: 8 недель уже пошли, а мы не знаем, что делать. Для начала решили собраться командой и написать арт-директору — Максиму Ильяхову. Одновременно мы переписывались с другими командами и узнавали, как у кого дела.

До работы над дипломом мы трое мало друг с другом общались, но так вышло, что оказались в одной команде. В конце второй ступени студенты проходят опрос и могут написать, с кем хотели бы поработать. Деканат обычно учитывает эту информацию, когда формирует команды, но не всегда. Кроме того, не факт, что в команде будут студенты всех трёх школ. Например, у нас было два редактора и дизайнер, но не было руководителя.

Поиск идеи мы начали с того, что обсудили, у кого какие замыслы были на второй ступени. По итогу мы из всех задумок выбрали плакат по чек-листу редактора, составленному Максимом Ильяховым, написали понимание задачи и понесли арт-директору.

Максим забраковал наше предложение: сослался на то, что плакат не такой уж полезный проект, но как развлечение может быть. К тому же в чек-листе редактора много пунктов, так что плакат может получиться перегруженным.

Потом у нас была мысль сверстать брошюру о создании аварийно-диспетчерской службы для управляющих организаций. Идея тоже отпала, потому что заказчик не планировал платить за эту работу, а дипломный проект обязательно должен монетизироваться.

Была задумка докрутить тренажёр по вёрстке текста: у Максима была разработана к нему часть кода. Но и с этой идеей не срослось: мы не знали, где применить такой тренажёр.

В Гугл-доке мы записывали идеи для диплома, одна из них — сверстать интерактивную книгу в формате бюро. Была возможность договориться с издательством «Ад Маргинем» и сделать такую книгу про искусство и одиночество в большом городе. В нынешнем издании нет видео, картин, иллюстраций, на которые автор ссылается. В электронной версии на момент написания статьи в начале июня 2022 года книгу читали более шести тысяч человек — проект работоспособный. Но Максим отказался браться за него, потому что интерактивными книгами занимается Артём Горбунов, с этой идеей — к нему

В чём была проблема. Шла вторая неделя диплома, а мы всё перебирали идеи и ни одна нам не нравилась. Важным доводом было то, что мы хотели сделать проект своими силами и не платить дорого за разработку.

Как решили. Решением стало позвонить шефу — Николаю Товеровскому. Он напомнил нам, что в работе над дипломом полезно использовать знания со второй ступени, в частности из курса по переговорам. Выход из ситуации был простым и изящным, но сами мы почему-то до него не додумались — позвонить арт-директору. Николай объяснил, что все проблемы, которые кажутся большими и нерешаемыми, решаются очень просто благодаря звонку, и посоветовал не тянуть с этим.

В тот же день мы написали Максиму Ильяхову — он согласился поговорить. На созвоне арт-директор успокоил нас: бывали случаи, когда команды определялись с проектом только на третьей неделе, и при этом хорошо справлялись. Также он подсказал, как докрутить идею с плакатом по чек-листу, и в результате родился проект — чат-бот для тренировки насмотренности.

К каждому созвону с Максимом мы тщательно готовились: прописывали план разговора, составляли список вопросов. На скриншоте видно, как мы планировали расспрашивать арт-директора о том, почему плакат не годится для диплома

Понимание задачи: документ должно быть не стыдно опубликовать на главной странице Яндекса

Как это было. Над пониманием задачи мы работали пять недель. Представьте, начался май, а мы всё ещё не согласовали главный документ по проекту. Арт-директор обращал внимание на следующие моменты:

  • было непонятно описано полезное действие;
  • даже арт-директору, как автору идеи, не было ясно, что мы предлагаем;
  • документ был неряшливым, мысли повторялись, было много воды;
  • мы неверно оформили план проекта.

Арт-директор не сразу согласовал наше понимание задачи. Он попросил составить документ так, «чтобы его было не стыдно опубликовать на главной странице Яндекса»

В чём была проблема. Проблема была в том, что мы после комментариев тут же бросались исправлять ошибки и мало задавали уточняющих вопросов. В итоге мы устраняли предыдущие замечания, а у арт-директора появлялись новые, и так по кругу.

К тому же мы сперва не понимали пользу плана, поэтому составляли его для галочки. А он нужен для того, чтобы вся команда сверялась с ним и понимала, на какой стадии проект. Арт-директор попросил оформить план в виде диаграммы Ганта. В ней мы отмечали слоты, когда нужна была помощь Максима. Исходя из этого он планировал своё время.

План работы над проектом — обязательная часть понимания задачи. Он может выглядеть по-разному, у нас была диаграмма Ганта с прописанными действиями по каждой неделе. Жирным шрифтом выделены задачи, где нам нужна помощь Максима

Как решили. Спустя месяц после начала третьей ступени мы отчаялись и попросили Максима Ильяхова о созвоне. Это снова сработало. Во время разговора 9 мая мы спланировали следующие созвоны и договорились, что подготовим к каждому из них. В тот же день понимание задачи было согласовано.

Нашим дипломным проектом стал Телеграм-бот «Насмотрел». Это бот для дизайнеров, редакторов, копирайтеров — всех, кому интересны цифровые коммуникации. Он помогает прокачать навыки в редактуре и вёрстке.

Пользователь выбирает тему и уровень сложности. Далее открываются реальные кейсы из работ студентов второй ступени школ бюро. Вы определяете, удачный пример или нет, а затем читаете комментарий преподавателя к вашему ответу.

Ксения Терлецкая

  • С пониманием задачи пришлось помучиться. Для меня ключевым стал момент, когда Максим Ильяхов написал, что испытывает отчаяние от нашего текста.
  • Я тогда поняла: мы топчемся на месте, потому что неправильно работаем с замечаниями. Если бы мы больше спрашивали, не кидались сразу всё исправлять, а сперва думали о последствиях, то не затянули бы так с пониманием задачи.
  • На второй ступени у нас был вебинар с Алиной Мишуренко, выпускницей Школы редакторов. Она рассказывала, как важно уметь и не бояться задавать вопросы. Только при подготовке диплома я поняла, как Алина была права: от способности спрашивать и уточнять напрямую зависит запуск проекта.

Текст проекта: собираем примеры, просим преподавателей о комментариях и пишем код

Как это было. Одновременно с пониманием задачи мы готовили текст проекта: составляли описание бота, ответы на частые вопросы, занимались UX-редактурой. Также мы собирали примеры на комментирование преподавателям и писали код.

Код решили подготовить самостоятельно. Бот написала наш дизайнер Вера на «Пайтоне» с использованием библиотеки AIOGram и базы данных SQLite. Он размещён на виртуальном сервере хостинга Beget. Конструкторы ботов не подходили под нашу задачу. Мы сразу решили, что в следующих итерациях будем добавлять новые темы и задания, — в самописном боте это сделать проще, чем в созданном на конструкторе.

В чём была первая проблема. С кодом проблем не возникло, а вот брать комментарии преподавателей к работам студентов нам запретили. Всё, что преподаватели пишут о работах студентов в кабинетах, это личная переписка, использовать её нельзя. Работы студентов тоже нельзя использовать без их разрешения.

Как решили. Мы попросили студентов через Гугл-форму дать согласие на использование фрагментов из их работ. Договорились с Максимом Ильяховым и Михаилом Нозиком, что они прокомментируют эти фрагменты специально для бота.

В чём была вторая проблема. Ещё одна проблема с комментариями преподавателей касалась сроков. Например, только Максиму Ильяхову нужно было прокомментировать 90 примеров, впереди были майские праздники и он у нас прямо спросил, что мы будем делать, если ни он, ни Михаил ничего не пришлют.

Как решили. Важно было, чтобы сбор комментариев не остановил работу над проектом. Для этого мы разделили примеры на группы и попросили преподавателей комментировать их частями. Риски прописали в понимании задачи, договорились с арт-директором о том, с каким объёмом он допустит нас к защите. Благодаря флексу удалось разбить работу на части и завершить стартовую версию бота вовремя. К защите проекта выпустили три темы из пяти запланированных.

Монетизация через ЮКассу: решаем проблему за четыре часа

Как это было. Проекты на третьей ступени должны монетизироваться. В нашем боте простые уровни бесплатные, а сложный и хардкорный доступны за деньги.

Мы планировали принимать деньги через ЮКассу, зарегистрированную на самозанятого. Делать это решили через встроенные платежи в Телеграме. Написали код, протестировали платежи в тестовом магазине ЮКассы, потом подключили настоящий магазин — и ничего не работает.

В чём была проблема. ЮКасса не принимает платежи через Телеграм, если получатель самозанятый. Это была ошибка со стороны ЮКассы, которая возникла ещё осенью и о которой они нигде не написали.

В техподдержке нам ответили, что нужно не использовать встроенные платежи в Телеграме, а сделать самописное решение. Мы попытались разобраться сами, но ничего не получилось.

Как решили. Тогда мы обратились за помощью к арт-директору. Максим посоветовал программиста Анатолия Бурова, который является техническим сооснователем «Главреда». В 20:00 мы созвонились с программистом и рассказали, что нам нужно, а в 2:00 всё уже было готово. На утро ещё раз протестировали — платежи работают.

Вера Алексеева

  • Я боялась передавать код другому программисту, думала, что он скажет: «Ужасный код, я не буду работать с вами». Это было бы катастрофой: до дедлайна оставалось две недели и сами мы не смогли бы подключить оплату через API ЮКассы.
  • На созвоне программист сразу предложил решение, расписал по пунктам, что кому делать. К двум часам ночи мы всё наладили. И меня, и команду такой точный план восхитил, поэтому я теперь всегда все крупные дела расписываю по пунктам и не откладываю на «через 30 минут начну».
  • Оказалось, бояться было нечего: ЮКассу подключили за день, а я получила советы и похвалу от программиста за хороший код и следование best practices.

Дизайн: оформление должно быть в одном стиле

Как это было. Вначале, когда мы внесли в план проекта пункты про дизайн для бота, арт-директор попросил их удалить, потому что «какой дизайн может быть в боте». Но мы уточнили, что нужны:

  • логотип,
  • сертификаты,
  • иллюстрации для промопостов.

Арт-директор посоветовал нам построить всё оформление на образе кровавого глаза, сертификаты и иллюстрации к постам сделать в одной стилистике.

В чём была проблема. Особой проблемы не было, мы работали как все: делали варианты иллюстраций и показывали арт-директору. Он давал замечания — мы дорабатывали. С Максимом Ильяховым было не сложно работать над иллюстрациями, потому что он подробно объяснял, что именно нужно, а наш талантливый дизайнер Вера схватывала всё на лету.

Как решили. Вопрос подготовки иллюстраций решили методом проб и доработок. Для логотипа Вера подготовила несколько вариантов.

Варианты логотипов для светлой и тёмной тем бота. В итоге мы остановились на изображении глаза с красными сосудами, доработали тени и цвет и арт-директор принял результат

Итоговый логотип бота. Одна однокурсница написала нам об интересном побочном эффекте от этой картинки. Каждый раз, когда она её видит, вспоминает, что надо закапать капли или сделать гимнастику для глаз

Вариантов сертификатов тоже было несколько. Сперва мы думали оформить их в стиле комиксов, собирали референсы. В итоге арт-директору понравилась идея размножить букву «Ееее» на сертификате и он посоветовал всё сделать в стиле пасьянса «Косынка», в конце которого скидываются все карты.

Слева — наш первоначальный сертификат с «Ееее». Справа — пасьянс «Косынка», который вдохновил на оформление остальных сертификатов. Их вы увидите в боте, когда пройдёте уровень

Продвижение: делайте так, чтобы людям хотелось купить ваш продукт

Как это было. Мы занимались продвижением и одновременно писали текст к проекту, разрабатывали дизайн. Параллельно доделывали код для бота и переписывались с преподавателями насчёт комментариев.

На каждом этапе дипломного проекта можно проконсультироваться с преподавателем, который курирует неделю. Писать преподавателям можно в любое время, но вероятность получить ответ выше именно в запланированные школой сроки. Мы воспользовались этой возможностью только на этапе продвижения — раньше не успели, потому что окончательно согласовали понимание задачи только спустя пять недель с начала третьей ступени

Насчёт продвижения мы советовались с Алексеем Куличевским. Заранее подготовили план, как будем продвигать бот, сделали заготовки постов и показали всё Алексею. Он ответил быстро, сказал, что план хороший, дал советы для второй итерации и рекомендовал, что почитать про виральность проектов.

В чём была проблема. Для допуска к защите нужно собрать пять галочек в общем зачёте: за понимание задачи, дизайн, текст, внедрение и продвижение. По продвижению получить галочку не сложно. Трудности начинаются после допуска, перед самой защитой, когда нужно в реальной жизни продвигать проект. У нас была проблема с тем, чтобы выбрать каналы продвижения и эффективно разрекламировать бот в постах.

Как решали. Важный совет нам дал Максим Ильяхов. Он сказал, что наши заготовки постов — это детский сад. Мы подготовили посты для личных страниц и страниц наших друзей, а до защиты нужно было стучаться в профильные чаты, каналы, группы и просить опубликовать наш пост. При этом он должен быть таким, чтобы пользователи захотели купить платные уровни в боте.

Мы начали продвигать бот в Телеграме и хотели написать статьи в Т—Ж или «Виси-ру». Но арт-директор посоветовал в самом начале не тратить силы на каналы, где продвижение будет слишком долгим

Допуск к защите и внедрение: опубликовать бот, тестировать и исправлять ошибки

Как это было. Этап внедрения считается выполненным, когда опубликована ссылка на итоговый продукт. Мы тестировали бот с самого начала: периодически то включали, то выключали его. Но окончательно опубликовали в день допуска к защите. Мы хотели удостовериться, что к этому моменту у нас точно работает монетизация, в бот подгружены итоговые варианты сертификатов, а все тексты проверены.

Допуск к защите мы получили первыми 30 мая, около 12:00 по мск, вместе со второй командой Максима Ильяхова. При этом до дедлайна у нас не было ни одной галочки в общем зачёте — арт-директор сказал, что поставит их, когда всё будет готово.

В чём была проблема. До защиты мы не до конца допилили окончательный функционал бота и только успели начать кампанию по продвижению.

Как решаем. После запуска бота мы собираем обратную связь от пользователей и предложения, как улучшить функционал. Например, несколько человек написали, что непонятна разница между комментариями на лёгком уровне и на платных. Мы выпустили обновление в боте, в котором показали разницу между уровнями. Скоро добавим кнопку «Меню» для навигации и отдельные примеры для раскачки перед решением сложных заданий на каждом уровне.

В продвижении сейчас мы переходим в большие чаты и каналы — рассказываем о боте широкой аудитории.

Советы напоследок: как организовать работу над дипломом лучше нас

Сейчас мы можем сказать, что многих ситуаций, описанных в статье, можно было бы избежать. Вот несколько рекомендаций из нашего опыта.

  • Свяжитесь с арт-директором на первой же неделе. Уточните, как ему будет удобнее с вами общаться и в какое время, можно ли писать ему в выходные. С нашим арт-директором мы переписывались в отдельном чате в Телеграме. Для личного общения внутри команды использовали другой чат.
  • Узнайте, как арт-директор будет принимать работу, договоритесь о первых шагах в проекте. Время уже идёт — используйте его рационально.
  • Проработайте план проекта. Составьте план так, чтобы арт-директор посмотрел на него и понял, на каком этапе находится диплом и когда ему подключиться, чтобы помочь.

    Сообщение от Максима Ильяхова в наш командный чат. У арт-директора мало времени — сделайте план проекта удобным для него. Чем быстрее арт-директор разберётся, когда вам нужна его помощь, тем быстрее вы её получите

  • Чаще созванивайтесь с командой. В начале работы над дипломом команда из предыдущего потока дала нам совет — чаще созваниваться и работать вместе. Мы с девчонками были на связи постоянно в чате и созванивались 1−2 раза в неделю, работали вместе в Фигме и Гугл-документах. Так дела продвигались быстрее, чем если бы мы работали в одиночку.
  • Спрашивайте совета у шефа. Если не можете решить проблему, напишите своему шефу — он поможет быстрее всё разрулить. Когда у нас были трудности в работе над проектом, шеф Николай Товеровский неоднократно помогал советами.
  • Созванивайтесь с арт-директором. В любой непонятной ситуации лучше созвониться. Даже за получасовой созвон можно успеть решить кучу вопросов, наш опыт с дипломом это доказывает. Письменное общение не так эффективно.
  • Не пропадайте с радаров. Напоминайте о себе арт-директору время от времени, даже на первых неделях, когда работы не так много. Никто не будет бегать за вами — инициатива должна исходить от вас. Если не стараться, можно не получить допуск к защите и зафейлить проект.
  • Не «скидывайте» ничего преподавателям. А если серьёзно, то внимательно следите за тем, что пишете. У арт-директоров большая нагрузка помимо дипломного проекта, будьте вежливы и не принимайте колкости на свой счёт.

    «Скидывать» — стоп-слово для нашей команды

  • Не парьтесь из-за галочек в сводной таблице всех команд. Но уточните у арт-директора, как ему будет удобнее их проставить: после каждого этапа или в день допуска к защите. Наш арт-директор поставил их в день допуска.
  • Не бойтесь критики. Никто не пытается вас завалить — все хотят помочь. Критики будет много: сперва от арт-директора, потом от пользователей вашего продукта. Это ничего. Когда вы её отработаете, проект станет только лучше.
  • Не отчаивайтесь, пробуйте снова и снова. Если совсем тяжело, продолжайте двигаться хотя бы маленькими шагами. У нас было много ситуаций, когда опускались руки, но мы продолжали делать по чуть-чуть и справились.

И ещё немного вместо послесловия

Мы защитили диплом 17 июня и получили 3,25 балла. Это неплохой результат, мы довольны. В дальнейшем не собираемся забрасывать работу над ботом, и в ближайших планах у нас:

  • подгрузить в бот новую тему, комментарии для которой даёт Илья Бирман;
  • написать другим преподавателям школ и предложить поучаствовать в проекте;
  • связаться с экспертами в редактуре и вёрстке и договориться с ними о создании отдельных тем, комментировании примеров.

У нас получилось — получится и у вас, всё будет хорошо!

Ксения Лурье

  • В начале третьей ступени мне было тяжело браться за любую работу, ни на что не было сил, даже были мысли уйти. Поговорив с психотерапевтом, я отправилась к психиатру, который поставил диагноз: депрессия.
  • Я никогда раньше не принимала антидепрессанты и нейролептики, но понимала, что нужно, если хочу продолжить учёбу. Помню, команда меня тогда очень поддерживала. Уже через неделю приёма медикаментов мне полегчало: появились силы и желание работать над проектом, договариваться, планировать. Признание своей проблемы и умение вовремя обратиться за помощью меня спасло.
  • Вообще изначально я нацелилась пройти все три ступени Школы редакторов. Я предполагала, что бюро даст мне не только опыт, но и команду людей, с которыми будет не страшно осуществить любую мечту. Если честно, ожидания оправдались и даже больше.
  • На защите я переживала за каждую команду, хотела, чтобы все выступили достойно. А после защиты, когда был фуршет, наслаждалась общением с потрясающими людьми, с которыми мы сделали это — окончили школу бюро! Этот вечер запомнится мне на всю жизнь. Я ещё никогда так много не обнималась и не чувствовала себя так спокойно. Когда все вокруг понимают, через что ты прошёл и что преодолел, — это лучшее чувство на свете.

Маша Косарева Аджайл избавляет проекты от летающих асфальтоукладчиков

Студентка 14 потока Школы руководителей, UX- и UI-дизайнер о том, как выбирать курс по интерфейсам, расти в дизайн-менеджменте и как на деле воспринимают аджайл в команде.

Сколько ты уже в дизайне?

Если считать учёбу, то 14 лет. Я училась в полиграфическом колледже на направлении «графический дизайн». В то время, 2008−2010 годы, с диджиталом было не всё понятно и он не был так развит, как сейчас. Был веб-дизайн, была старая добрая флеш-анимация.

После учёбы я пошла работать графическим дизайнером и занималась в основном полиграфией. Параллельно стали появляться проекты, связанные с сайтами: как правило, я делала баннеры. Уже тогда в рамках работы я пробовала делать отдельные страницы сайтов по концепту ведущего дизайнера или дорабатывать существующие.


Мои первые работы в веб-дизайне для производителя тёплых полов и отопительного оборудования. Ведущий дизайнер сделал концепт в виде пары страниц, а остальные верстала я по его стилям, сама подбирала иконки и картинки. Получались вот такие страницы

У тебя в портфолио разные работы: пользовательский интерфейс, фирменный стиль, логотипы, полиграфия ー от чего ты кайфуешь особенно?

Сейчас пользовательский интерфейс ー основное направление, в котором я развиваюсь и планирую расти дальше. Маркетинг и упаковка отошли на второй план: в какой-то момент я их переела.

Эту полиграфию я делала для производителя тёплых полов. Сложно было подобрать масштаб и стиль карты, чтобы ясно были видны города присутствия и узнавалась Московская область. А ещё чтобы текст читался хорошо и фото производства не наползали на важную информацию

Как начала развиваться в пользовательских интерфейсах?

Когда я работала в компании по производству и продаже тёплых полов, работодатель предложил пройти обучение и доверил мне выбор. Я выбрала интенсив по мобильным приложениям от Британской высшей школы дизайна.

Мне подходил формат интенсива, но я не ожидала, что график будет настолько плотный. Это были четыре адовейших дня, когда я мало спала и только училась. С 10.00 до 20.00 были лекции, потом мы возвращались домой и делали проект. Прокачалась за эти дни максимально. Я не новичок в дизайне, но в интерфейсах понимала немного, и для меня каждое занятие было суперполезным. Я не владела специальными программами — на работе основным инструментом был Фотошоп. На интенсиве я за ночь освоила Скетч.

Во время обучения всех делили на команды из 2−3 человек. Каждая команда получала задание от представителей компаний, например Сбера. Эти задания были учебными, но их потенциально могли взять дальше на доработку.

Наш проект был для компании «Локалс»: мы делали приложение с личным помощником по аренде квартир. Придумали 11 экранов с пошаговым фильтром квартир, заявкой и оплатой. Приложение получилось лаконичное и интуитивно понятное.

Опыт, полученный в Британке, однозначно стоил потраченных сил.

Страница из презентации приложения, которое мы создали на интенсиве в Британке. Мой первый опыт работы с мобильными интерфейсами. Здесь показаны первые три экрана из одиннадцати

Я на защите учебного проекта для Локалс. Презентация длится около десяти минут, ещё столько же — ответы на вопросы

Расскажи, как выбрать толковый курс по UX и UI? На что обращать внимание?

Расскажу на примере Британки: я выбрала этот курс по отзывам знакомых и репутации школы. Плюс в отличие от остальных офлайн-школ там было интерфейсное направление.

Немаловажный аргумент: я выбирала интенсивный формат, так как были ограничения по времени (я работала) и по бюджету (работодатель оплачивал учёбу). Соотношение цена/формат/направление для меня оказалось оптимальным. Но кому-то интенсив может не подойти: нагрузку надо оценивать здраво.

Курсом я осталась довольна. Программа и результат на тот момент отвечали моим потребностям.

Если уровень совсем нулевой и только заходишь в нишу, то курсов от Скилбокса и Нетологии достаточно. Если речь про уровень выше, здесь сложнее: много инфы на курсах повторяется. Когда уже понимаешь базу, эффективнее практиковаться, а не смотреть обучающие видео. Они не дадут результата, пока не начнёшь применять эти знания в решении задач. Я именно на практике развила большую часть навыков.

Это дизайнерская рутина, но в ней здорово оттачиваешь скилы. Например, переставить кнопку, сделать новый юзерфлоу в СRM-системе или подготовить редизайн страницы без чёткого ТЗ, а только с пониманием, что нужно поднять конверсию. Ничего не зная, садишься и делаешь. Когда заходишь в тупик, гуглишь: делаешь обзор конкурентов, ищешь варианты, читаешь статьи.

Это обучающий онбординг для сотрудников автомобильной компании. Он знакомит с новыми функциями в CRM-системе. Верхний тёмно-синий слой появляется, когда пользователь открывает CRM-систему первый раз после релиза новых функций. Пока я над этим работала, много гуглила: изучала аналоги, смотрела, кто как делает

Что из того, чему научилась в Британке, ты реализовала в работе?

Я училась в 2018 году и вернулась на работу с большим желанием перемен. То, как там делали имиджевые сайты и интернет-магазин, морально устарело — меня это напрягало. Речь в основном о технической стороне вопроса. Например, рисовать макеты в Фотошопе, в то время как все уже работают в Скетче и Фигме.

Когда-то Фотошоп был основным инструментом для отрисовки макетов. Каждый экран был отдельным файлом, а в Скетче и Фигме в одном «файле» может быть множество экранов. Вдобавок Фигма позволяет из экранов создавать кликабельные прототипы, а Фотошоп не адаптирован под нужды интерфейса: в нём нет библиотек компонентов, нельзя быстро менять состояния элементов: кнопок, чекбоксов, полей. По сути, каждое изменение в каждом месте рисуешь вручную, в то время как другие программы умеют это автоматизировать.

После интенсива у меня банально руки не хотели возвращаться к Фотошопу, когда попробовала оптимизированный и удобный Скетч. Плюс я хотела развиваться больше в интерфейсах, а на той работе у меня было мало задач в этой области.

Учёба стала катализатором к мысли, что возможностей вокруг масса. Я перешла в новый проект, связанный с автомобилями, где стала заниматься интерфейсами. Позже заинтересовала тема управления дизайном.

Калькулятор автокредита для автомобильной компании. Всё, кроме верхнего меню, делала я. Задача была сделать максимально быстрый калькулятор ежемесячного платежа со сбором заявок, ссылкой на каталог и разместить всё на первом экране

Что ты подразумеваешь под управлением дизайном?

Управление и настройку процессов так, чтобы всё работало и все были довольны. Как главред, только в дизайне. Мне хочется развиваться в этом направлении, самой отстроить процессы и показать, что всё может работать гораздо эффективнее при меньших усилиях.

Это про аджайл? Насколько реально реализовывать эти принципы в современных компаниях?

Да, аджайл. Реализовывать реально, когда понимаешь, зачем тебе это нужно, и берёшь необходимое, а не всё подряд, потому что все так делают. Ещё важно объяснить людям, какие проблемы в их работе это решит. Когда мы просто заявляем, что мы модные и теперь у нас аджайл, это вызывает отторжение и конфликт: людям навязывают ритуал, необходимость которого они не до конца понимают. Тот же программист или дизайнер скажет: зачем мне жить по-новому, если до этого всё и так работало?

Как вы внедряли аджайл в своей компании?

Конкретно в нашем случае, в автомобильной компании, внедрением занимался руководитель, а я отстраивала процессы в дизайне. Суть аджайла ー гибкость: вводили, смотрели, как работает, от чего-то отказывались, меняли снова.

Главная проблема была, по Николаю Товеровскому, в отсутствии гусеницы, которую прибивают гвоздями. То есть проекты делались размазанно, без конкретных дедлайнов и дат релиза. Разработчики и дизайнеры не общались — по итогу интерфейсы получались ужасные.

Это выглядело так. Дизайнер не посоветовался с разработчиками, какие есть состояния и случаи. Нарисовал макет, который в его голове кажется классным, отправил. Через месяц разработчик берёт дизайн в работу, видит, что половины кейсов нет, и додумывает их сам. То есть дизайнер формально выполнил задачу, нарисовал, как должно быть, когда всё работает, а про возможные факапы забыл. На выходе получается летающий асфальтоукладчик, так как нет чётких спринтов, диалога и понимания сроков.

Проблему решили с помощью аджайла. Сделали короткие спринты, ввели принудительное общение дизайнеров с разработчиками. Нам помогли ежедневные небольшие встречи с ретроспективами, где обсуждали рабочий процесс. Они хорошо выпускают пар и вскрывают проблемы, которые мешают работать, но которые открыто обсуждать никто не хочет.

До внедрения аджайла дизайнер натыкался на неправильно свёрстанную страницу и шёл к разработчику, а тот отвечал, что макеты были недоделаны. Начинались разборки. С аджайлом ты заблаговременно припираешь людей к стенке, спрашиваешь, что им мешает, что не нравится, и они с радостью рассказывают. Это помогает предупредить проблему. Забавно, что конфликтов в таком случае меньше, чем когда люди бесятся, но молчат.

Ежедневные встречи с ретроспективами хорошо выпускают пар и вскрывают проблемы

Сколько времени потребовалось, чтобы всё заработало?

Несколько месяцев. За это время мы наладили обмен информацией в команде. В идеале это работает так: дизайнер берёт задачу и уходит её выполнять, при этом сообщает остальным, чего им ожидать и когда. Потом дизайнер приходит с макетом, и команда собирается ещё раз. Разработчики сразу озвучивают, чего в макете не хватает, а что из задуманного они не смогут сделать быстро. Мы сразу подстраиваемся и решаем, от чего отказываемся, что меняем, что реализуем.

Сначала люди не очень понимали, зачем это нужно. Когда появился первый эффект, то лояльность возросла. Постоянный коннект стал показывать быстрые результаты и по срокам, и по качеству.

Какая была лично твоя роль во внедрении аджайла?

Лично моя доработка ー это пошаговая инструкция по дизайн-ревью готовой вёрстки на сайте: насколько всё сделано по макету и правильно работает. В инструкции я прописала, что проверяем, как, какие изменения критичные и должны быть внесены до релиза, какие можно сделать потом.

Оценка вёрстки со стороны дизайнера и дальнейшие правки были для группы дизайна самым болезненным моментом из-за взаимоотношений с разработчиками. Внедрение инструкции почти сразу же улучшило ситуацию. Разработчик больше не считает, что должен доделывать за дизайнером работу, а на дизайнере лежит такая же ответственность за релиз. У себя в портфолио я показываю на скринах из чек-листа, как это работает.

Это фрагмент моей пошаговой инструкции по дизайн-ревью готовой вёрстки на сайте. Инструкция облегчает взаимодействие дизайнера и разработчика. На скриншоте показан блок для дизайнеров о проведении дизайн-чека и частично блок для разработчиков о том, как обрабатывать комментарии и оценивать правки дизайнеров

Чем ты сейчас занимаешься?

Я ушла из автомобильной компании, где отработала почти четыре года, последний — в должности старшего дизайнера. Сейчас устроилась в новую компанию UX- и UI-дизайнером, работаю пока месяц. Компания производит и продаёт косметику, витамины, полезные добавки. На данный момент ещё ничего не реализовала, решаю мелкие задачи и параллельно развиваюсь в дизайн-менеджменте.

Почему пошла в Школу руководителей, а не дизайнеров?

Для меня логичным был выбор именно Школы руководителей. Потребность пришла, когда я занялась дизайн-менеджментом. Когда я поступала в школу, я ещё не была старшим дизайнером, но у меня были намерения развиваться в эту сторону. Мне нужно было получить знания, систематизировать в голове, как лучше организовывать и налаживать процессы. Школа дизайнеров скорее для ребят, которые намерены расти и реализовываться в дизайне. Мне нужны больше навыки руководителя.

Сейчас ты на третьей ступени. Как совмещаешь работу и учёбу?

Пришлось пожертвовать спортзалом и почти всем свободным временем. Днём работаю, вечером учусь и параллельно решаю рабочие вопросы в чате. Но на третью ступень я шла намеренно. Я чётко понимала, что прохожу, так как нас осталось три человека в потоке. Кто-то не проходил по баллам, кто-то передумал в процессе, многие взяли академ. Я убеждена: надо доводить до конца такие вещи, как бы трудно ни было.

Я точно пожалела бы, если бы сошла с дистанции в угоду личному комфорту или из-за нехватки времени

Как ты планируешь использовать знания из школы в работе? Что воплотишь в первую очередь?

Уже многое начала воплощать.

В практической работе очень помог курс Ильи Бирмана по интерфейсам и визуализации информации. Я иначе смотрю на таблицы, графики и формы, хотя раньше относилась к ним проще. Книги Эдварда Тафти в этом плане тоже очень полезны. Я не могу сейчас конкретизировать по задачам, так как это уже стало рутиной в огромных количествах, но изменения явно наступили.

Помогли лекции Максима Ильяхова: сразу стала видеть плохие тексты и заставлять всех вокруг их переписывать. Не принимаю в работу текст, в котором есть штампы, оценки, вводные. Люди поначалу удивлялись, но потом соглашались.

Если говорить о блоке переговоров, то он помог в целом по-другому взглянуть на то, как я общаюсь с людьми. Я очень стеснительный человек, и мне сложно поднимать спорные вопросы. В прошлом это приводило к неприятным последствиям. Например, мне было настолько невыносимо поговорить с начальником о том, что меня не устраивает в работе, что было проще найти новую работу, а с этой слиться за две недели.

Стеснение помог преодолеть принцип «не в порядке». После книги Джима Кемпа и курса Ильи Синельникова будто что-то переключилось в голове и заработало по-другому. Все приёмы, я, возможно, не использую, но научилась выкладывать багаж и стараюсь задавать правильные вопросы.

Что посоветуешь тому, кто начинает работать с интерфейсами?

Смотря откуда человек в эту область пришёл. Если он уже занимался дизайном и решил специализироваться на UX, то, как я уже говорила, можно пройти курс Скилбокса или Нетологии. Новичку рекомендую ещё почитать книгу Ильи Сидоренко «Дизайнер интерфейсов».

Если человек совсем новичок, надо изучить базовую теорию дизайна: композицию, теорию цвета, типографику. В моём понимании, обязательны хорошие знания в истории дизайна и хоть какие-то в истории искусств. Например, некоторые интерфейсные элементы калькулятора на системе iOS вдохновлены промышленным дизайном Дитера Рамса для фирмы «Браун». Если человек не понимает таких вещей, он не сможет разумно их применять и будет просто бездумно копировать.

Калькулятор Браун ET44 и интерфейсы калькулятора в смартфонах на iOS, которые вдохновлены его дизайном. Эстетично и ненавязчиво

Посоветую много читать, смотреть и практиковаться. Если ты фрилансер, стараться получить обратную связь. Не просто пообщаться с клиентом, что-то нарисовать, отдать и забыть, а просить обратную связь от других дизайнеров или коннектиться с разработкой. Иначе можно остаться на одном уровне. Когда ты не в продуктовой команде, делать это сложнее, но однозначно стоит.

Ещё посоветую следить, в каком виде сдаёшь макеты. Это демонстрирует профессионализм и заботу о том, кто откроет макет после. Другим дизайнерам должно быть комфортно, понятно и удобно. Я этот момент оцениваю очень внимательно. Смотрю, как ведут себя слои, что с отступами и компонентами. Если на дизайнерском, важны группировка слоёв, использование автолейаутов, атомарных компонентов из библиотеки. Это наглядно показывает качество работы и влияет на сроки. Если в макете бардак, любую правку вносить придётся долго. Совет скорее для новичка: приучаться к аккуратности нужно уже на старте.

Ксения Лурье Я из тех, кто сделывает и иногда за это получает

Студентка 14 потока Школы редакторов и внештатный копирайтер издательства «Эксмо» рассказала, как зарабатывать на любви к чтению, почему инфостиль не подходит для издательской сферы и зачем выходить за рамки обязанностей.

Ты пишешь для медиа и издательств о книгах. Расскажи, с чего всё началось?

Я всегда любила читать, поэтому поступила на филологический факультет Удмуртского Государственного Университета в Ижевске. После окончания работала там, где придётся: частным репетитором по ЕГЭ, визовым специалистом, логистом, пиарщиком в музее. При этом меня всегда тянуло к книгам: работала в книжном магазине, организовывала встречи книжного клуба, много читала и с 2010 года публиковала рецензии на «Лайвлиб».

В 2014 году в Ижевске открыли первое арт-пространство — «Сахар», я сделала там книжный стеллаж, закупила крутые книжки и начала их продавать. Это была история для души, не для заработка. Как зарабатывать на книгах и чтении я тогда не понимала.

Книги для книжного стеллажа выбирала, ориентируясь на рекомендации критиков, свои предпочтения и посетителей арт-пространства. С этими же книгами выехала на книжную ярмарку в центре города

Рассказываю про книги на первой Печа-Куче в Ижевске в 2016 году. У меня есть только шесть минут на презентацию, и слайдов должно быть не больше двадцати

В 2017 году, когда была пиарщиком в музее, так выгорела от нелюбимой работы, что решила уволиться и заниматься тем, что люблю — рассказывать и писать про книги.

Друг посоветовал публиковать рецензии на Яндекс Дзене, который тогда только появился и обещал монетизацию для блогеров. Через месяц после первой рецензии ребята из Дзена написали мне и предложили поучаствовать в конкурсе на спонсорскую поддержку. Победители получали 300 тысяч рублей на продвижение своего блога, надо было только подать заявку в свободной форме. Я отправила письмо и получила положительный ответ.

Дзен стал первым, кто в меня поверил. Благодаря ему я начала верить в то, что можно рассказывать о книгах и на этом зарабатывать. Спонсорство Дзена стало моей подушкой безопасности: деньги покрывали мои потребности на ближайшее время, а я могла писать и нарабатывать опыт, не думая о финансах. Просто мечта.

Близкие тоже поддержали моё желание писать про книги и подарили мне обучение в школе книжной рецензии, которое проходило в Москве в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». Мы учились писать рецензии на нон-фикшн произведения: с чего начинать текст, о чём говорить, как анализировать прочитанное. Уже практически ничего не помню из тех лекций, но осталось приятное ощущение, что в тот момент я наконец-то нашла место, где мне нужно быть и где меня понимают.

Учусь в школе книжной рецензии. На фото только часть меня — я в синем платье в левом углу. Максим Трудолюбов рассказывает, как писать для «Интернешнл Нью-Йорк Таймс» и чем рецензии для зарубежных изданий отличаются от рецензий для российских

Я в расфокусе справа на заднем ряду. Через кресло слева от меня — Женя Ульянкина, с которой мы встретились вновь на 14 потоке Школы редакторов. А по центру — Саша Гусева, с ней мы пару лет вместе работали в Эксмо. Мир тесен

Для меня та поездка стала возможностью обрасти знакомыми, влиться в литературную тусовку. Там я познакомилась со многими известными в книжной среде людьми: Львом Данилкиным, зачинателем книжной моды на рецензии, и Галиной Юзефович, известным литературным критиком.

С Галиной мы стали друзьями на Фейсбуке, и благодаря ей я получила свою первую книжную работу — вела рубрику про книги в журнале «Гламур». Нужно было согласовать с главредом тему книжной подборки для нового номера, предложить ему несколько книг на выбор. После окончательного отбора произведений — связаться со всеми издательствами, попросить для чтения электронные версии и согласовать отправку бумажных экземпляров в редакцию журнала. Они были нужны для общей фотографии.

Журнал «Гламур» за февраль 2018 года. Обычно номер журнала готовится за 2−3 месяца до выпуска. На подготовку колонки у меня уходило 3−4 недели

Потихоньку начала сотрудничать с независимыми издательствами. Они бесплатно высылали мне книги, а я про них писала. Когда-то это было пределом моих мечтаний — получить от любимого издательства книгу, которую очень хочу прочитать.

Главный редактор издательства «Фантом Пресс» Игорь Алюков рассказывает о моей рецензии на роман «Фима», которую он передал в архив университета в Беер-Шеве, где Амос Оз какое-то время преподавал. Там собраны тексты и литературная критика его произведений. Для меня это высшая похвала. Тогда, в 2017 году, Амос Оз ещё был жив

Как ты начала сотрудничать с медиа и писать для них про книги?

Я продолжала вести блог. Из «Лайвлиб» перешла в Инстаграм, одна из первых стала писать длинные развёрнутые посты про книги. Но мне казалось, что нужно доказать свою профпригодность: из книжного блогера вырасти во что-то большее. Многие могут писать в блог, но у СМИ свои законы. В посте только две тысячи знаков, а в СМИ — аналитическая статья, и, чтобы её написать, нужно не просто книжку прочитать, а видеть внутренние взаимосвязи между разными авторами, понимать, на кого писатель ссылается, к кому он ближе по жанру, стилистике, по сюжетным ходам. Я научилась видеть эти взаимосвязи, потому что много читаю. Это умение у меня доведено до автоматизма.

Идеальный расклад мне казался таким: я становлюсь постоянным автором в каком-то издании, мне платят за каждую вышедшую статью, и у меня есть уверенность в завтрашнем дне. Так было, когда мне предложили писать про нон-фикшн книги для онлайн-издания ЧТД («Что и требовалось доказать»). Они нашли меня через друзей на Фейсбуке, где я опубликовала сообщение с кратким посылом: «Хочу поработать с медиа, которое пишет про книги».

С остальными медиа работала не на регулярной основе, а от случая к случаю, когда нужно было написать на определенную тему.

ЧТД сейчас уже закрылось, к сожалению. Это скрин моей статьи к 8 марта про книгу «Тестостерон Рекс», за которую нейропсихолог Корделия Файн получила «Научного Букера». Она рассказывает, чем мозг женщины отличается от мозга мужчины. Спойлер: они устроены одинаково

Месяца 3−4 работала в «Гламур», но потом сменился редактор, и я потеряла работу — со мной перестали выходить на связь. Ещё писала для Мела, блога «Сторител», Афиши, Лайфхакера, интернет-магазина «Лабиринт». Сотрудничала с кинокомпанией «Базелевс» — подбирала и рецензировала иностранные книги по нужным для продюсеров критериям, искала материал для экранизаций.

Через год, как я начала писать для СМИ, меня пригласили в Первую редакцию Эксмо. С тех пор я там работаю. В июле будет четыре года.

Для Мела писала про нон-фикшн, психологическую и селф-хелп литературу, а также книжки для детей и подростков. Все мои статьи на сайте Мела

Как ты попала в издательство «Эксмо»?

Я вращалась на Фейсбуке в литературной тусовке, многих уже знала, поэтому решила использовать связи и написала пост, что ищу подработку, делаю такие-то материалы по книгам и хочу в книжную сферу. Откликнулась Елена Булахова, в тот момент она набирала внештатных копирайтеров в Эксмо для работы над маркетинговыми текстами. Так я попала в издательство.

В Эксмо много редакций, я работаю в Первой, которая в основном занимается художественной литературой, премиальными книгами и бестселлерами. Это удалённая работа, я не работаю в штате. Задач много: рекламные и маркетинговые материалы, пресс-релизы, посты в соцсети, материалы на разные сайты, СМИ, медиа. Тексты выходят не под моим именем, а под именем редакции.

Я начинала с оклада, потом перешла на сдельную оплату труда. Потому что работала много, а зарплата всегда была одинаковой, не важно, сколько задач я закрыла. В результате чувствовала, что мой труд обесценивается и его не замечают.

Сдельная оплата мне нравится гораздо больше, она финансово выгоднее. Это говорит о том, что всегда можно передоговориться, если тебя что-то не устраивает. Мне сложно было раньше договариваться о таких вещах, но благодаря Школе редакторов такие штуки даются проще.

В Эксмо было тестовое задание?

Тестового задания не было, был испытательный срок два месяца. Думаю, что меня сразу взяли, потому что видели, как я пишу.

Помню, что первое задание у меня было написать пресс-релиз по какому-то детективному роману. Массовая литература — не совсем моё. Но это не важно: если ты пишешь про книжки, то ты пишешь не для себя, а для того, кто читает этот жанр. Я написала пресс-релиз, меня попросили что-то поправить и дали следующее задание.

А до этого задания ты уже писала пресс-релизы?

Нет, я не умела тогда писать пресс-релизы. Я даже не читала тогда Максима Ильяхова. Нашла зарубежные статьи, критику про книгу, чтобы понимать контекст романа, погуглила, как писать пресс-релиз. И всё получилось.

То есть не обязательно читать всю книгу, чтобы написать по ней статью?

Я раньше думала, что обязательно. Сейчас понимаю, что нет. Конечно, если пишешь про современную литературу на русском языке, то ни в российских, ни в зарубежных источниках информации ещё нет. В этом случае нужно прочитать книгу целиком. Но если время поджимает, я читаю книгу по диагонали: начало прочитала, перелистнула — прочитала. В принципе сюжет понятен, какие-то детали ты не узнаешь, но это не так важно, если тебе срочно нужно что-то написать. Если ты знаешь сюжет, канву, знаешь, как ведут себя герои в определённых ситуациях, то можешь уже что-то о них сказать, описать, какие темы поднимает автор в своём произведении.

Если роман иностранный, нужно читать зарубежную прессу. Случалось, что я переводила материалы с датского и французского языков с помощью Гугл-переводчика, потому что мне нужно было узнать что-то про автора, понять, насколько он популярен, в каких жанрах пишет. Если нужно найти какую-нибудь информацию, ты идёшь и ищешь. Не важно, на каком она языке.

Много задач у внештатного редактора?

Сейчас в 2,5 раза меньше, чем обычно, в связи с ситуацией в мире и внутренними вещами, которые я не могу обсуждать. Я очень много работала в первые два года, но этот ритм меня многому научил: я поняла, как пишутся тексты, как их совершенствовать, наработала себе большой опыт в книжной сфере.

Писать про книги и писать про финансы или строительный бизнес — это разные вещи. Когда проходила курс по СММ от Максима Ильяхова на «Скил кап», всё время думала, что с книгами так не работает, нужно делать поправку.

А что не работает? В чём отличие текстов для книжной сферы от остальных текстов?

Инфостиль не совсем подходит издательскому бизнесу. Я стараюсь писать в инфостиле, но как будто нужно что-то ещё — анализ текста, рецензирование. Как будто, если рассказываешь про художественную литературу, частично хочется сделать это художественно-выразительным языком. Это моё ощущение, оно может быть ошибочно.

Многие же читают художественную литературу просто ради удовольствия. Чтобы подарить им это удовольствие: рассказать о книге, сюжете и регалиях автора, сравнить с другими нашумевшими бестселлерами — нужно анализировать текст так, чтобы заинтересовать им читателя, не обязательно в инфостиле.

Чему ещё научилась в издательстве, помимо текстов?

Я много помогала главе контентного отдела с внутренними процессами. Мне за это никто не платил, но было интересно, хотелось улучшить работу отдела, сделать её проще и комфортнее.

Два года назад мы начали вести все задачи отдела в Кайтене. Он похож на Трелло, там тоже можно создавать и перемещать карточки, делать так, чтобы у каждого копирайтера было своё пространство, взаимодействовать через него с менеджерами. Внедрением этой системы занималась глава отдела, а я помогала исправлять баги.

Моя личная доска с карточками в Кайтене. Я беру задачи из поля, которое скрыто в меню слева, какие-то из них у меня в очереди, какие-то в работе, что-то проверяют или уже проверили. Здесь же, в карточках, пишется стоимость задачи — заблюрила по понятным причинам

Например, вначале в карточке на главной странице нельзя было увидеть, прикреплён ли к ней какой-то документ. Чтобы это узнать, приходилось открывать эту карточку. Я задумалась, почему не сделать так, чтобы на карточке сразу была видна ссылка, чтобы лишний раз в неё не заходить. Я написала в службу поддержки Кайтена, объяснила, зачем это надо, после чего разработчики всё поправили.

Слава, автор Кайтена, быстро решил мою проблему

Ещё у начальницы была проблема с отчётами, которые генерировались в Кайтене: приходилось вручную добавлять в итоговый документ в Экселе ссылку на материалы. Я написала разработчику, и с этим тоже помогли.

Мне понравилось брать на себя больше ответственности, выходить за рамки обязанностей. Эти ситуации подтверждают слова Николая Товеровского — возможно всё. Ты можешь что-то предложить, и классно, если это примут. А если не примут, то это тоже повод либо лучше объяснить, почему это важно, либо задуматься, насколько у тебя налажен диалог с руководителем. И если общий язык не находится, то это серьёзный звоночек.

Ты бы хотела перейти в штат или другой отдел в издательстве?

Чтобы работать в штате, нужно ходить в офис, а я не хочу — мне очень удобно работать удалённо: не надо ни с кем лишний раз взаимодействовать, а что-то решить можно в чате или на созвоне.

Моё рабочее место с книгами и иногда — котами. У меня их шесть, пятеро взяты с улицы

Когда я пришла в Эксмо, в команде было четыре человека, все работали целый день и было очень комфортно: вы всегда на связи, можете взять срочную задачу или передать её другому и можете быть уверены, что он её возьмёт. Сейчас копирайтеров около восемнадцати человек, многие работают неполный день. Они меньше включены, меньше на связи, нет людей, на которых можно положиться. У меня нивелировалось слово команда, каждый работает индивидуально. Я чувствую себя одиночкой.

Крупное издательство — это большая компания, а в большой компании есть много раздражающих процессов, и ты не всегда можешь их обойти. Например, решения часто принимаются сложно и долго, а сделать нужно здесь и сейчас. И либо ты берёшь и делаешь, а потом докладываешь руководству: так и так, я улучшил процесс, — или превращаешься в индифферентное нечто.

Равнодушие — самое худшее, что может случиться в отношении к работе. Я этого точно не хочу. Поэтому я из тех, кто сделывает и иногда за это получает нагоняи. Порой мне кажется, что на работе я бешу всех своей инициативностью, типа превышаю полномочия. Для крупной компании я — неудобный рядовой сотрудник.

Как ты видишь свою дальнейшую карьеру? Хочешь развиваться в книжной сфере?

У меня есть план: доработать четыре года в издательстве — до середины июля — а потом найти другую работу в компании, которая мне симпатична. Сейчас я не ищу работу, у меня в приоритете третья ступень Школы редакторов, на неё уйдёт очень много времени.

Я хочу большей ответственности, хочу что-то организовывать, а в моей нынешней должности этой возможности нет: я могу только писать тексты и влиять на тексты. Есть ещё внутренние причины, по которым я решила уходить из издательства.

Скорее всего, я буду менять сферу. Это, конечно, большая любовь — писать про книжки, но я понимаю, что мне хочется чего-то другого. При этом мне страшно менять деятельность, вдруг не понравится так, как с книгами.

Я брала разные задачи на фрилансе, иногда понимала, что совсем не моё и просто отказывалась брать следующее задание от этой компании. Так было, например, с сетью ресторанов Новикова, для которых я делала меню, обучающую тетрадку для персонала и другие небольшие задачи. Мне не интересны были ни тема, ни задачи, для меня это было больше из-за финансов, поэтому сотрудничество длилось недолго.

Были и интересные проекты. Я редактировала курс для «Скил кап», ориентированный на людей, которые бронируют номера в отелях по телефону. На «Скил кап» обучение состоит из коротких видео, лонгридов, небольших тестов — всё оформлено в виде карточек, которые я как раз составляла. Для этого созванивалась с заказчиком, задавала вопросы, придумывала примеры и утверждала их. Задача мне понравилась, и я с ней справилась хорошо — мне доверили сделать ещё четыре курса.

Получается, что от книжек я постепенно перешла в сферу обучения, сейчас мне это дико интересно. Хотелось бы поработать редактором в Яндекс Практикуме или попробовать себя UX-писателем в какой-нибудь крутой редакции.

«Легкий старт в Excel» — один из пяти курсов «Скил кап», над которым я работала в качестве редактора

Пример карточки и практического задания, которые я придумала. В Экселе справа можно подсчитать свои расходы за месяц

Кому можешь посоветовать работать в издательстве?

Я думаю, туда стоит идти, если ты действительно любишь читать, но готов писать не только про книги, которые нравятся.

Можно пойти в небольшое независимое издательство. Там другой мир: больше свободы и возможностей организационной работы. Но там нужно финансово выживать, потому что им, конечно, гораздо сложнее, чем крупному издательскому холдингу.

Не будешь скучать по книжкам?

Я очень люблю книги и продолжаю делать свои личные проекты в книжной сфере. У меня есть онлайн книжный клуб, который существует почти два года. Мы обсуждаем в основном современную зарубежную литературу, из последнего, например, роман Абрахама Вергезе «Рассечение Стоуна».

А ещё я хочу сделать чат-бот для поиска и подбора собеседника, с которым можно комфортно обсуждать прочитанные книги: уже есть концепция проекта и понимание задачи. Это мой посильный вклад в эту отрасль.

Хотела сделать чат-бот «Сила слабых связей» в качестве дипломного проекта в Школе редакторов. Мы с командой выбрали другой проект, но чат-бот всё равно в планах

Расскажи про книжный клуб. Это способ зарабатывать или хобби?

Книжный клуб много значит в моей жизни. После филологического факультета, когда я работала на разных работах и мне не хватало книжного общения, я организовала свой первый книжный клуб в Ижевске. На встречи приходил даже мой университетский преподаватель по зарубежной литературе.

Когда я жила в Москве, делала офлайн книжный клуб на ВДНХ в павильоне «Книги»: там был коворкинг, небольшое кафе и книжный магазин. Я провела для них несколько встреч, а потом решила организовывать всё сама, потому что это государственный проект, там было сложно с процессами. Зато благодаря этому книжному клубу нашла новых интересных людей.

Обсуждаем роман «Одна история» Джулиана Барнса в книжном клубе на ВДНХ. Я справа посередине с книгами в руках

Я начинала делать встречи в московском кафе без какой-либо оплаты — мне просто было интересно. Потом ребята из сети кофеен в Москве «Кофе пью» предложили мне сотрудничать. Я проводила там встречи раз в месяц, а они мне за это немного платили.

Весной 2020 года, когда началась пандемия и все сидели на самоизоляции, я придумала онлайн формат книжного клуба. Сделала его скорее для себя, потому что самой было скучно и не хватало общения. Встречи проходят два раза в месяц, и все места заняты на месяц вперед. Это приятно. Очные встречи книжного клуба тоже провожу: в сентябре 2020 я вернулась в Ижевск, и меня познакомили с ребятами из местного кафе, где мы обсуждаем книги раз в месяц.

На прошлой неделе мне написали из ВкусВилла, до этого — из Райффайзен Банка. Просили сделать книжный клуб для сотрудников. С ВкусВиллом мы в процессе переговоров, а с банком не вышло: руководство хотело каких-то измеримых целей, например, чтобы я ответила на вопрос, чему научатся сотрудники после встречи книжного клуба. А я понимаю, что за одну встречу — ничему. Чтобы чему-то научиться, нужно хотя бы несколько встреч. Вдобавок я против того, чтобы заставлять людей приходить в книжный клуб или дарить участие во встрече, если человек сам не просил.

Книжный клуб, как и психотерапия, — это работа. Ты не приходишь на всё готовенькое: нужно заранее прочитать книгу, причём сделать это осознанно. Во время чтения важно спрашивать себя: «Что я чувствую? Что хотел донести до меня автор?». Благодаря заранее составленным вопросам я могу направить человека на важные темы, но думать ему придётся самому.

Клуб — это возможность лучше понять книгу и получить удовольствие от общения. Во время встречи мы обсуждаем текст, делимся своими эмоциями, наблюдениями. Через дискуссию участники клуба могут проникнуть глубже в книгу, посмотреть на неё с другой точки зрения, заметить то, что прошло во время чтения мимо.

До Школы редакторов ты проходила какие-то курсы о текстах?

Ничего не проходила. Был только филфак, а в остальном делала интуитивно.

Я хотела попасть в школу журналистики. Это проект для журналистов в возрасте от 20 до 30 лет, которые пишут о кино, архитектуре, литературе, театре и музыке. Там преподаёт Галина Юзефович, у которой я училась в школе книжной рецензии. Я подала заявку, но меня не взяли. Я очень расстроилась, потому что в тот год мне было 29 лет, и это был последний шанс туда попасть.

Потом ребята из школы журналистики рассказывали, что Галина приводит мои рецензии в пример. Это было приятно. Мне почему-то всегда казалось, что я недостаточно хорошо пишу, хотя получала много положительных отзывов о своей работе.

С неуверенностью в себе как-то боролась?

Мне помогла психотерапия. Я в терапии с 2018 года, когда приехала в Москву и впервые словила сильную депрессию. До сих пор раз в неделю встречаюсь со своим психотерапевтом, для меня это очень поддерживающая вещь.

Психотерапия помогла мне в том числе стать увереннее, начать мечтать, повысить зарплату, поступить в Школу редакторов. Я научилась распознавать свои желания и реализовывать их, стала лучше понимать, что я чувствую и как себе помочь.

Год назад, когда я училась в 13 потоке на второй ступени Школы редакторов, я эмоционально выгорела, и у меня случился нервный срыв: я очень много работала, видимо, на какой-то эйфории от школы. Практически не спала, сама себя не проконтролировала, и психотерапии у меня на тот момент не было.

Я написала в школу, что ухожу, потому что просто не могу встать с кровати и сдать задание. Мне Николай Товеровский ответил, что есть ещё целый день, можно собраться и сделать.

Николай Товеровский тогда меня очень поддержал и рассказал, как планирование помогает решать задачи. Очень ему благодарна

Я думала, что я отчисляюсь, потому что в тот момент мне казалось, что это единственный выход. Мне было настолько плохо, что я ничего не могла делать, мне надо было восстановиться. В итоге через какое-то время мне написали из деканата школы и предложили академ. Это было настоящим подарком, которого я даже не просила и не ждала.

После академа у меня была цель дойти до конца, и вот я на третьей ступени школы. Сейчас попала в более серьезную ситуацию — у меня диагностировали депрессию: забирает сильнее, чем раньше, эмоций никаких, каждое взаимодействие с людьми добавляет тревожности, чувствую усталость, делать ничего не могу, много сплю. На этот раз, чтобы быстрее прийти в норму, решила обратиться к психиатру, он выписал мне нейролептики и антидепрессанты. Надеюсь, препараты помогут, я смогу вернуться в строй и закончу третью ступень. Но если не получится и меня не допустят к защите проекта — тоже ничего страшного.

Главное сейчас — моё психологическое состояние, остальное не так важно. Депрессия будто нивелировала все мои достижения, хочется их вернуть, вновь получать радость от жизни, кайфовать от работы и сложных задач.

Какие изменения ты замечаешь в работе после первых двух ступеней школы?

Изменения сложно отследить, наверное, они постепенные и продолжают происходить. Когда училась на второй ступени первый раз, вообще не понимала, что от меня хотят и почему такая оценка. Сейчас я начинаю понимать комментарии Михаила Нозика, понимаю, что нужно исправить, чтобы получилось круче.

Мое задание по вёрстке многоэтажной страницы на второй ступени. В первый раз было много косяков и оценка 3,9 из 5. Следовала комментариям Михаила Нозика и во второй раз сдала задание на 4,4. В итоге за две попытки получила наивысшую оценку среди всех студентов Школы редакторов 14 потока


Комментарий Михаила Нозика в первую итерацию помог мне получить + 0,5 балла. Во вторую итерацию еще остались косяки, но похвалил — приятно

Школа научила меня не бояться высказывать свои идеи и договариваться. Не быть тупо исполнителем, а спрашивать, уточнять, показывать примеры, как вообще это может выглядеть. Может, твоя идея провальная, но ты подумал сверх того, что тебе по обязанностям нужно, а, значит, совершил какой-то скачок.

Например, мне нужно сделать подборку книг «Что подарить на 8 марта». Я понимаю, что просто подборка книг — это скучно, а можно рассказать, какая книга кому подойдет и подобрать ещё варианты книг, которые точно понравятся, если зашла эта. Это будет круче. Предложу и, если издательству понравится, сделаю так. Понравилось.

А ещё школа помогла мне проще относиться к ошибкам, хотя я перфекционистка с синдромом отличницы. Когда получала в школе плохие оценки, очень переживала, было неприятно. Но сейчас понимаю, что плохие оценки ничего не значат, важнее комментарии, которые преподаватели тебе пишут. Нужно разобраться, почему человек так думает, почему нужно изменить. Может, дело в том, что у вас сформировалось какое-то недопонимание, и правка поможет это выяснить. Мне сейчас тревожно, если я сдаю текст, а правок нет. Как так, может, что-то пошло не так, и нужно срочно это выяснить. Сейчас мне кажется, что правки должны быть всегда.

Кирилл Морозов Просто пошёл и сделал

Десятый главред журнала «Кто студент» рассказал, какие изменения внедрил за время на посту, почему разочаровался в работе юристом и что помогало занимать призовые места в вызовах Главреда.

Кем работаешь и почему захотел уйти в другую профессию?

Я юрист. Учился в юридическом колледже, а потом поступил на третий курс «Международного юридического университета». Днём работал юристом, а вечером учился в вузе.

Работаю с 2005. В конце 2020 понял, что устал, разочаровался и достиг потолка. Уже примерно понимал, как оно будет. Где-то законы работают, а где-то нет. Взять даже формат арбитражных отношений между юридическими лицами: многие вещи так цинично происходят, что стало просто неинтересно.

Последней каплей стало заявление на меня о преступлении по одному из арбитражных дел, будто я подделал документы. Ответчик это сделал, чтобы затянуть процесс.

Рабочий стол Кирилла в юридической фирме

Кирилл с коллегами оформил угол переговорки в стиле СССР: на стене повестки и решения, каска начала войны, много фигурок Ленина и богиня правосудия — Фемида

Расскажи подробнее о том, как на тебя подали заявление о преступлении.

Клиент заказал перевозку у логистической компании, но фура с товаром пропала. По закону, если перевозчик не привёз груз, он возмещает ущерб. Мы подали иск о взыскании стоимости груза с перевозчика, но их юрист на суде отказывался брать на себя ответственность: «Не наш водитель, мы вас вообще не знаем». Сумма дела небольшая — порядка полутора миллионов рублей, но та сторона хотела идти до конца, мы тоже.

На третье-четвёртое заседание они подали заявление о фальсификации документов и попросили назначить экспертизу, которая стоит 200 тысяч рублей и может растянуть процесс ещё на полгода.

Это было выгодно другой стороне. Они поняли, что решение будет не в их пользу и нужно будет платить, поэтому всячески пытались оттянуть срок выплаты. Чтобы убедить судью назначить экспертизу документов, ответчик написал на меня заявление о преступлении — фальсификация документов.

Судья отложил дело на месяц, чтобы получить согласие экспертов и дать время ответчику перевести деньги на депозит суда для оплаты экспертизы. Но деньги не пришли, судья перенёс ещё. Через месяц ответчик снова попросил судью отложить дело. В итоге, спустя четыре месяца, ответчик отказался от экспертизы: «Мы ничего не занесли на депозит, поэтому экспертизы не будет». Дело закончилось решением в нашу пользу. Длилось это год и 8 месяцев.

Для юриста заявление о преступлении — не страшно, но это удар ниже пояса. Заявить об экспертизе документов можно было и без этой клоунады. Я отбрехался, но после этого решил, что пора что-то менять.

Заявление о преступлении, которое ответчик написал на Кирилла

Расскажи о циничности в мире юриспруденции.

В юриспруденции есть термин «Шикана» — злоупотребление правом.
И сейчас этим часто злоупотребляют:

  • пишут заявление в уголовку, чтобы затянуть суд;
  • присылают поддельный факсовый документ;
  • зовут «своих» экспертов, которые заранее напишут то, что им скажут.

И из таких мелочей складывается большая картина, становится неприятно. Если год назад одинаковые дела решались одним образом, то сейчас они решаются уже по-другому, и это не потому, что вышел новый закон, а потому что практика повернулась.

Многих судей сейчас знаю по фамилии и понимаю, что: «Ааа, я иду к Иванову, всё, значит это надолго». Или к Петровой: «Блин, она хорошая тётка, главное лишнего не говорить, а давать информацию порционно, по пунктам». Готовишься к суду не процессуально, а к конкретному человеку.

Как выбирал новую сферу деятельности?

Я искал, как сделать сайт с кейсам юридической фирмы, но пока гуглил, как это сделать, часто находил советы бюро про редактуру и дизайн. Понял, что мне это нравится, интересно. Стал потихонечку углубляться: подписался на канал «Главреда», затем наткнулся на блог Никиты Ларионова — «Бегущий редактор». Слушал его подкаст — «Есть вопросик»: выпуски с Ириной и Максимом Ильяховыми. Ещё тогда прочёл книги: «Пиши сокращай», «Ясно понятно».

В том интервью, с Ириной, они много раз упоминали Школу редакторов и я подумал: «Чё за школа?». Посмотрел эту неподъёмную, длиннющую страницу, решил сравнить с «Нетологией» и «Скилл кап», где меня ничего не впечатлило, даже не запомнил ничего. Подумал, что бюро — это фундамент знаний по редактуре, много теории, практики.

Ещё я учился в «Чендж бейсикс» — курс Наташи Бабаевой про управление проектами, чендж, ран. Там рассказывают, как делать дела, управлять проектами, впихивать невпихуемое, брейнштормить.

Я брал интервью у Наташи: в нём она рассказала, что такое чендж, ран и про обучение на курсе.

Оказалось, что я учился вместе с Ириной Ильяховой. Это такой момент, когда ты думаешь: «Хм, Ильяхова, знакомая фамилия, а потом: Ааа!», — и вот это всё сложилось.

После обучения в «Чендж бейсикс» принял участие в вызовах Главреда. Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в этих вызовах. Купил подготовительные курсы, а 1 апреля 2021 года начал учиться в Школе редакторов.

Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в вызовах Главреда

Чем тебя привлекает редактура?

Работа юристом связана с документами и текстом, но их стиль кардинально отличается от того, которому учат в Школе редакторов.

Проучившись на первой ступени понял, что существует два мира — старый серый мир классической бухгалтерии и юриспруденции, где у тебя пятнадцать звонков за час, чтобы переспросить одно и то же, ужасные шаблоны таблиц, документов и писем.

И мир диджитала — с радугой и единорожками. Дело тут не в удаленке и Мальдивах, а во взаимопонимании, выполнении задач и уважении людей друг к другу. Кардинально иные взгляды на бизнес, задачи, цели. Прикольно, что существует такой мир. Чем больше я занимаюсь редактурой, тем меньше нравятся задачи по юридичке.

Расскажи про первый текст, за который тебе заплатили.

Это был проект для «Нескучных финансов». Делал его параллельно с обучением на первой ступени Школы редакторов.

В марте 2021 года принимал участие в вызове — «Кто возглавит медиаконтур?», занял второе место. По итогам вызова ко мне пришел Илья Ерёмин, главный по контенту в «Нескучных финансах». Предложил написать письмо для велкам цепочки одного из их сервисов.

Он сразу сказал: «Держи демо учётку, вот тебе контакты продактов, общайся, разговаривай». Глаза боятся — руки делают. Убил на это майские праздники: сделал проект, а потом ещё статью. Первую денежку заработал благодаря вызову Главреда.

Чем запомнилась эта работа?

Это было небольшое письмо на четыре тысячи знаков. Но я всё делал в первый раз: первая платная работа, первый заказчик, первый сервис и Зум-колл с продактом. Учитывая, что я работаю юристом, то привык общаться с клиентами из старого мира: менеджерами по продажам, коммерсантами, поставщиками алкоголя.

Например, ни у одного моего клиента нет Трелло или каких-то систем управления, кроме 1С — всё это очень грустно. В мире диджитала, даже если нужно срочно что-то обсудить, то люди всё равно заранее договариваются о созвоне. А я привык, что если клиенту нужно — он звонит, если не дозвонился, то звонит ещё. Заранее никто не договаривается. Это был майнд блоу момент.

Чему тебя научил этот проект?

Если смотреть с технической стороны, банальным вещам: работе с Гугл-доком и хоткеям. Потому что до апреля-мая 2021 года моя основная рабочая машинка — Ворд и Эксель. Про Гугл-доки не знал.

Если с организационной стороны, то в первом проекте попрактиковался:

  • общаться с людьми;
  • задавать вопросы;
  • слушать ответы.

Это был первый опыт, когда я общался с человеком не просто в формате разговора, а снимал информацию, которая понадобится для материала. Своеобразный редакторский навык: слушая человека, параллельно структурировать информацию в голове и представлять, как она ляжет в конечном продукте.

Как ты решился поучаствовать в вызове Главреда без опыта, навыков?

Сразу вспомнил стикер про слабоумие и отвагу…

Ещё до начала первой ступени Школы редакторов, вообще нихера не понимая в редактуре, я занял третье место в вызове «Визуалити».

Потом попробовал себя в вызове «Кто возглавит медиаконтур?». Это всё было на любознательности какой-то. Не сказал бы, что были страхи, сомнения: просто пошёл и сделал.

Работа Кирилла для вызова «Визуалити»

Что тебе помогало занимать места в тройках лидеров в редакторских конкурсах?

Если вспомнить вызов о медиаконтуре — там надо было сделать любое из пяти заданий или сразу все. Я взял все пять. Нужно было заморочиться со звуком, а я последний раз что-то делал в 2007 году, если не раньше: «Окей, полез посмотрел, почитал, давай попробуем. Что-то получилось».

Потом мне сказали, что работа со звуком — одна из лучших частей моей работы. Опять помогло правило: «Просто начать делать и не бояться. Попробовать, покрутить, посмотреть, как оно делается».

Есть совет для людей, которые боятся подступиться к новым задачам?

Пообещать себе хотя бы полчаса позаниматься этим. Не сидеть, не думать, не переживать, а просто начать: написать текст, собрать мудборд, посмотреть, как что-то сделать. На Ютубе и в советах бюро есть куча информации о том, как собрать макет, работать в Фигме, Фотошопе. А потом за работой незаметно проходит час или полтора.

Сейчас вспомнил, что первый вызов главреда так и начал: «Ну, дай-ка полчаса перед сном попробую». Начал в 23:00, закончил в 03:00. Довольный сдал работу и лёг спать. Это действительно работает.

Чем сейчас занимаешься?

Сейчас началась третья ступень. Продолжаю заниматься проектами по юриспруденции, пишу статьи для «Майндбокса» и сервиса «Газпромбанк Инвестиции».

Как начал сотрудничать с «Майндбоксом» и сервисом «Газпромбанк инвестиции»?

Когда я был главредом «Кто студента», «Майндбокс» опубликовал вакансию в журнале, а я на неё откликнулся. Созвонились с Сёмой Сёмочкиным, обсудили и с августа начали. Запилили пробный проект, а потом вышла ещё статья.

В «Газпромбанк инвестиции» предложила написать Женя Веселова. Мы учились в одном потоке Школы редакторов — написал одну статью, сработались.

Планируешь внедриться в какое-нибудь агентство и работать там на постоянной основе?

Вся эта история со школой — это шаги, чтобы перестать заниматься юриспруденцией и начать заниматься редактурой. Пока не знаю, в каком формате это будет: с одной компанией или как фриланс.

Поездки по судам слишком много времени съедают, а ещё общение с клиентами. Хочется уйти на удалёнку, но работая юристом это невозможно.

Какие задачи стоят перед человеком, когда он только заступает на пост главреда «Кто студента»?

Основная задача, которая у тебя есть — выпустить статью в ближайший понедельник. Совет директоров журнала не спускает список задач после вступления в должность.

Либо остается материал в наследство от предыдущего главреда — наработки, черновики, информация об авторах, — либо нет. Мне повезло: Олеся Зайцева, предыдущий главред, передала наследство, с которым я начал работать.

Первая статья у меня уже была, а дальше задача — набрать команду авторов для сотрудничества, чтобы были новые выпуски. Потому что когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!». Если не сформируешь авторский пул, то будешь писать сам.

То есть, первая задача — выпустить что-то в ближайший понедельник, разобравшись, как это всё работает, а вторая — думать о том, что выпускать на следующей неделе, о чём писать, каких героев брать.

Когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!»

Как много времени ты уделял главредству?

Довольно много — часа 2−3 каждый день минимум, но не подряд. Постоянно читал что-то в ночи, после работы или в дороге. Моё главредство большей частью прошло ночами. Мне и авторы чаще отвечали в 11−12 ночи.

Ты либо переписываешься с героями, либо сам едешь на интервью, либо делаешь расшифровки, либо верстаешь. Постоянно какая-то работа в потоке: кто-то дёргает, спрашивает, сливается, приносит идеи.

Причём нет такого, что ты просто сел, два часа позанимался журналом, закрыл комп и пошёл делать что-то другое. Это прям в течение дня такой разброс. Можно сидя на встрече переписываться с автором, в перерывах читать статью на ближайшую неделю, а вечером верстать её в Вордпресе. Журнал требует внимания постоянно и много.

Чем занимался в журнале во время главредства?

Искал авторов, иллюстраторов, которые были моей самой большой головной болью. Если у меня был уже какой-то пул авторов, темы и идеи, то всегда была проблема найти иллюстратора. Несколько обложек рисовал самостоятельно, просто потому что не было людей. Это было самым сложным, что пришлось делать самому.

Где-то через месяц после начала главредства, успокаиваешься, понимаешь, как всё работает. После того, как разобрался с процессами, начинаешь думать над улучшением журнала. Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять и придумывать какие-то прикольные штуки.

Подумал, что у журнала есть Фейсбук, но нет Инстаграма — сделал. Ещё ряд идей записан на доске Трелло журнала, в наследие будущим главредам. Одного человека не хватает на то, чтобы заниматься всем, учитывая, что это факультативная штука.

Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять

Расскажи, как делал интеграцию журнала с Биржей Главреда.

Олеся Зайцева, предыдущий главред журнала, взяла интервью у создателей «Кто студента»: Сёмы Сёмочкина и Стаса Сажаева. Сёма предложил мотивировать авторов баллами на Бирже Главреда. Я спросил на вебинаре у Максима Ильяхова, что он думает по поводу интеграции журнала и биржи. Он сказал: «У меня такое ощущение, что у вас в редполитике написано: не писать Максиму Ильяхову…».

Потом я собрался с духом и написал ему. Предложил давать баллы только за спецвыпуски, чтобы журнал развивался чуть шире, чем он есть. Писать не только про студентов и преподавателей, а про людей из профессии в целом. Максим мне прислал техническое задание с описанием того, как интеграция биржи делалась для сервиса «Буст».

Созвонился с Сашей Тубольцевым и Петей Трунковым, создателями «Буст», спросил, где они искали разработчиков. Чтобы интегрировать биржу в журнал, нужно было сделать программную часть, подготовить код. То есть интеграция делается не руками, а с помощью API.

Месяц или полтора я искал разработчика. Так как это всё на добровольных началах, то писал сначала в чат первой ступени с этим вопросом, сокурсницы дали контакты мужей, которые занимались разработкой. Общался с ними, но там никто не помог. У всех работа, не до того было.

К тому моменту моё главредство уже подходило к концу, понял, что нужно эту тему докручивать. И написал знакомому разработчику: он помог советом, делом. Мы с ним немного поменяли парадигму: не стали делать интеграцию через мега программирование, а сделали с помощью программных средств Гугла, чтобы её было удобно поддерживать главредам и не вмешиваться в хостинг сайта. Потом утвердил решение у Максима, протестировали и запустили этот процесс. Договорился ещё о том, чтобы за спецвыпуски, которые были с начала моего главредства, ребятам зачислили баллы.

Когда главред заступает на должность, то он остаётся один со всеми задачами, а исполнители постоянно меняются?

Да, это странный симбиоз — ты отвечаешь за выпуск, но у тебя нету постоянной команды. Все учатся, работают и авторы пишут только за мотивацию: за баллы в школе и на Бирже Главреда. Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер.

Многим журнал нравится, многие ребята из школы хотят работать для журнала. Прикольно, что у него есть прослойка таких людей.

Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер

Какие были ошибки в работе во время главредства?

Мне несколько раз прилетало за опечатки от Николая Товеровского или от кого-то из ребят. Благодарил, исправлял.

Как-то не работали некоторые страницы журнала, приходилось быстро разбираться, что такое редирект ссылок в Вордпресе.

Были слитые интервью. Когда с героем пообщался, но интервью не вышло по каким-то причинам, но это не ошибка, а часть процесса.

Какой опыт получил от главредства, какие выводы сделал после этого?

Я, наверное, до сих пор не рефлексировал об итогах главредства.

А вообще, опыт колоссальный: каждый день читаешь кучу материалов, общаешься с авторами, собираешь команду, рулишь процессом. По-моему, Олеся в интервью говорила: «Главредство даёт ощущение крыльев за спиной», — и я с ней согласен на 100 процентов. Ощущение от руководства таким процессом даже страх публичности снимает, потому что понимаешь, что публикуешь журнал, который прочитало несколько тысяч человек — это классное ощущение. Когда идешь общаться с героем, у которого подписчиков больше, чем у журнала — тоже классное ощущение.

Стал понимать, как работает Вордпрес и ХТМЛ, как верстать. Появился опыт работы с авторами, учитывая, что раньше его не было: «С людьми надо ширше, мягче», — как в старом фильме. Изучил особенности цифрового мира: как лучше подавать информацию, согласовывать.

Вывод — классно заниматься журналом, интересно. Именно в его самобытном формате. Когда ты четыре месяца занимаешься всем, а потом скрепя сердце отдаёшь место следующему главреду — это классный жизненный опыт.

Что делать, если автор делал интервью, а потом перестал выходить на связь?

У меня таких ситуаций не было. Была одна страшная история вначале главредства — я не знал до среды, что буду выпускать в понедельник. Первое интервью было с Аминой Примой. Оно уже было отредактированное после конкурса.

Второе — с Катей Кушнир, оно осталось в наследство от Олеси Зайцевой, предыдущего главреда. Третье взял у Наташи Бабаевой, за первые две недели главредства, и за неделю его забабахал на волне энтузиазма с помощью Насти Романовой — она была редактором. И после Наташи у меня была пустота: не знал, что буду выпускать.

Неожиданно девчонки с моего потока прислали готовое для выпуска интервью c Женей Веселовой. Я даже не знал о его существовании. А дальше уже проблем не было: интервью стабильно выходили и после меня 6−7 выпусков оставалось.

Бывало ребята пропадали, но потом возвращались, но это не было критическим моментом. Понимаю, что работа в журнале не приносит денег, но мне повезло, что ребята, с которыми сейчас учусь — классные и ответственные. Я мог на них положиться.

Про что любишь писать, какие темы интересны?

Мне не нравится писать на юридические темы, как это не смешно звучит. Наверное, это из-за того, что хочется от неё отстраниться. Когда приходится в этом разбираться, то у меня появляется неприкольное состояние.

Я не так много тем перепробовал. Нравится брать сложные темы, в которых можно что-то придумывать помимо текста и иллюстраций и делать в них какие-то классные штуки.

Когда был первый проект для «Майндбокса», там нужно было написать статью про ARPU — это маркетинговая метрика, которая показывает, сколько пользователь в среднем приносит денег. Я для этой статьи сделал калькулятор для расчета метрики по месяцам. Взял в Гугл-доке табличку, из неё вывел диаграмму, чтобы было наглядней и получилось классно.

Калькулятор для расчета ARPU для статьи «Что такое ARPU, как и зачем его считать»

В статье для журнала «ВыИскали», я сделал образец жалобы. Эта статья была на юридическую тему. Просто взял свою же жалобу, которую писал по административке, немножко переделал, чтобы можно было опубликовать: «Вот, пожалуйста тебя статья, а в ней сразу образец жалобы, который можно взять в Гугл-доке, скопировать, набить на свою ситуацию».

Образец жалобы для статьи «Как обжаловать штраф ГИБДД»

Мне нравится, когда можно развернуться и сделать дополнительную пользу ещё внутри материала. Не в тексте, а в чём-то, что поможет, что-то более прикладное. То есть дать не только инструкцию Икеи, а ещё и шестигранный ключик, который поможет собрать.

Не сказать, что это какой-то отдельный майндсет — для меня это просто способ решения задачи. Не всегда может получиться, но прикольно, если это можно сделать. Для меня это не является каким-то сверх вложением сил, времени.

Как с Инстаграмом для журнала — была идея, что можно не только публиковать материал и искать авторов, а делать что-то ещё дополнительно. Я думал, что когда Сёма, Оля и Слава делали дипломный проект — этот журнал, — то обложки согласовывали с Мишей Нозиком. Как оказалось потом — нет, это я придумал, моя галлюцинация. Но тогда уже постучался к Мише и попросил помочь с обложками для Инстаграма, он с радостью согласился. При помощи тебя и Миши мы сделали гайдлайн, макет обложки и так появился Инстаграм.

Как понять, что интервью получилось классным, полезным, интересным?

Мне кажется, что это такое внутреннее ощущение, когда интервью начинает читаться как художественная литература. Тогда всё удалось. Дело тут не в логике, не в терминах и оборотах. Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось. В тексте есть душа героя, что-то, что может зацепить читателя и откликнуться. Какими-то метриками трудно измерить — это просто чувствуешь, когда читаешь. Не скажу, что у меня эта штука мега прокачана.

Вспоминая Николая Товеровского, возникает ощущение сделанности. Даже если интервью читаешь раз 10−15, всё равно это ощущение складывается.

Мне кажется, самая боль — это когда ты уходишь после интервью и думаешь: «Блин, такой классный разговор, его надо выпускать подкастом». Но понимаешь, что контекст отношений другой. Общались для печатного интервью, а не живой речью, чтобы это можно было опубликовать.

Ты в моменте столько эмоций вытащил, а на бумагу их переложить трудно, чтобы оставить и речь героя, и пользу, такая внутренняя проблема — отредактировать так, чтобы и не перередачить и не оставить просто сырую расшифровку.

Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось

Что помогает бороться с боязнью брать интервью?

Никита Ларионов и кто-то ещё из главредов говорил: «Просто идёшь, берёшь, стучишься, спрашиваешь». Я сам писал многим героям с предложением взять у них интервью. Из всех, кому предлагал, даже не из школы, только один ответил, что не хочет сейчас давать интервью, может быть в дальнейшем даст. Все остальные с радостью соглашались, находили время.

Мне было мега страшно брать первое интервью у моей сокурсницы Кати Беренштейн. Мы встретились вживую, я мега волновался: мокрые ладошки, боялся, что ничего не запишется, всё рухнет. Это интервью потом вместе с ней дорабатывали, записывали. Оно вышло, получилось, всё классно.

Следующее интервью было с Наташей Бабаевой, тоже вживую. Общение с Наташей — это один из мега опытов моего главредства: «Как кусочек космоса пощупать». Наташа — это человек-энергия, мозг, эмпатия. Это что-то на уровне ощущений, когда приходишь и получаешь кучу классной информации. Я знаю, что такие люди есть, но я их довольно редко встречаю. Расшифровка интервью получилась на 49 тысяч знаков. Я его отредачил на волне эйфории за одну неделю, Наташа довольна и я тоже.

Этот момент эйфории после интервью — на него можно подсесть. Многие говорят, что можно подсесть на татуировки — вот это похоже. Сначала страшно, непонятно, потом в процессе может быть даже больно, но потом ты приходишь и хочешь ещё.

К чему сейчас стремишься?

Если прямо вот узко на ближайшие полгода — закончить школу, пройти третью ступень и пробовать делать разные крутые штуки. Стремлюсь дальше учиться, как в школе, так и в каких-то проектах. Я понимаю, что ещё маленький и надо расти.

Какие качества нужны, чтобы стать главредом?

Мне кажется тут должны быть хорошо прокачены софт-скилы. Важно уметь понимать читателя, общаться с авторами. Быть понимающим, и в то же время строгим, сердитым — это всё про баланс хорошего руководителя.

Главредство — это общение с клиентами, читателями, авторами, дизайнерами, верстальщиками, то есть это общение с кучей людей, которые тебе помогают делать издание. Поскольку работа творческая, то какие-то классические методы управления, например, проектное управление, не особо будут вкатывать. Это не про то, чтобы сюси-пуси разводить, но понимать, чувствовать людей. На удалёнке это трудно делать, но стоит пытаться пощупать человека через Телеграм. Такой вот софт-скил21-го века.

Что посоветуешь будущим главредам «Кто студента»?

Не идите на конкурс главреда (смеётся)…

Наверное, посоветую не бояться брать интервью. Классно, когда выстроена работа, когда остались материалы в наследство, но всё-таки посоветую самому идти, не бояться. Идти не только к студентам, но и к преподавателям, делать спецвыпуски.

Ходить к другим ребятам из индустрии — это классный опыт, классное общение. Во-первых, расширяется горизонты, во-вторых, если продолжать делать, то цепочка малых событий поможет в дальнейшем.

Имеешь в виду, что маленькими шагами в итоге придёшь к результату?

Да. Для многих журнал не самый известный, но люди всё равно соглашаются дать интервью.

Журнал даёт доступ к людям, которых раньше читал в интернете, смотрел на Ютубе. Можно предложить взять интервью и с большей вероятностью они согласятся. Cможешь с ними пообщаться, впитать их мудрость. И кто знает, как всё дальше сложится.

Плюс это скил, который тебя прокачает — редактура, общение и так далее. Основной совет — больше общаться.

Анастасия Радостева Преодолевайте только то, что очень нравится

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чем занимается географ-криолитолог и эсэмэмщик, что изменила в работе после двух ступеней школы и почему решила рисовать обложки для журнала.

Ты географ-криолитолог по образованию. Расскажи, что это за профессия?

Географ-криолитолог изучает многолетнюю мерзлоту: рельеф и строительство на ней. Я какое-то время работала по профессии, но в Москве мало мерзлоты, поэтому это была не самая захватывающая работа.

Я училась в МГУ, и мои родители довольно долго не пускали меня работать, потому что нужно было много учиться. На первую работу по специальности я устроилась в научный институт, он занимался изысканиями: предварительными исследованиями местных условий для строительства промышленных объектов. У института были неплохие проекты по строительству портов и трубопроводов на мерзлоте — то, в чём я, по идее, разбираюсь.

В Подмосковье пробиваю ломом шурф — яму для исследования сезонной мерзлоты

Почему ты выбрала профессию географа?

Честно говоря, не было какого-то великого смысла, выбор стоял между химфаком и геофаком. С химией у меня было всё хорошо, но я подумала, что там слишком много математики, а вот природа — здоровская, поэтому я пошла на геофак.

Во время учёбы сформировала представление о Земле как о большой базе данных и получила знания о почве, ядре, растениях, животных, погоде, — и это было прикольно. У нас проходила практика в разных местах: на Кавказе мы жили на лавинной базе, в Норильске изучали, как строят города на севере, на Вилюйской ГЭС изучали проблемы, которые возникают при строительстве плотин. Это был хороший способ попутешествовать, честно говоря, но приходилось много работать физически.

Я принимала участие в научных исследованиях: изучала, что будет, если построить столько-то домов такой-то высотности; как поменяется из-за этого природа, погода, мерзлота; будет ли всё это кривое-косое; что сделать, чтобы оно было прямое.

Чтобы получить образцы для своего диплома, я провела два месяца на севере. Это было тяжело. Ещё со школы мне казалось, что мы все учимся и работаем ради того, чтобы героически преодолевать, и только поэтому человек растёт. Но тогда, на севере, я поняла: преодолевать можно только то, что очень нравится. Излишне создавать себе дополнительные трудности, потому что тогда в жизни не будет ничего, кроме преодоления. Как у меня в тот момент.

Я решила попробовать себя в другой профессии. Нашла общественную организацию, которая развивает картографию и кадастр. Они искали человека, который будет писать для них тексты, рисовать картинки, верстать сайт. Я написала, что хочу у них работать, и меня взяли. Но после четырёх лет работы поняла, что я не развиваюсь в плане текстов. Поэтому я прошла курсы медиажурналистики и нашла другую работу.

Я в Якутии. Синие и белые полосы — это лёд. Вокруг якутское лето, температура +25

На Вилюйской ГЭС. Мне 19 лет. Это была первая практика, на которую я поехала совсем одна, без преподавателей и однокурсников. Жила в поселке с населением пять тысяч человек два месяца. Работала на местной научной станции: мы следили, чтобы ГЭС не уплыла, и проверяли, какие инженерные процедуры защищают берега вокруг ГЭС от таяния лучше, а какие хуже

Ты писала что-то на тему географии?

Да! У меня были научные статьи с соавторами в научных журналах. Все аспиранты всегда пишут с соавторами. Единственное, что у меня выходило развлекательного, это статья для научно-популярного журнала «Кот Шрёдингера». Я писала, как вырастить мерзлоту в холодильнике. Родители прокляли меня после этого текста, потому что я делала эту мерзлоту в своём холодильнике, и он весь был в земле.

Кем ты работаешь сейчас?

Так получилось, что скользкая дорожка привела меня в социальные сети. Сейчас я занимаюсь рекламой и веду соцсети PwC в России. Это компания, которая оказывает услуги бизнесу: проводит аудит, помогает с налоговыми и юридическими вопросами, консультирует по ИТ-вопросам.

Что ты делаешь как эсэмэмщик?

Мои задачи направлены на бизнес, наших клиентов и привлечение новых сотрудников. У нас есть разные отделы: юристы, налоговики, айтишники, консультанты. Они приходят ко мне и говорят о том, что у них будет мероприятие или исследование. А я помогаю им это продвинуть: пишу пост, договариваюсь о размещении рекламы, придумываю интерактивы.

Как удаётся совмещать столько функций?

Сложно. В первый год работы было ощущение, что у меня едет кукуха. На тот момент я была единственным эсэмэмщиком в компании. С одной стороны, мне нужно было писать понятные тексты разной направленности, чтобы посетитель нашей страницы понимал, нужна ли ему услуга. А с другой, чтобы в этом сохранялся смысл и был нормальный русский язык. Я пыталась запомнить что-то из каждой сферы деятельности компании, плюс делала картинки. Это было тяжело.

Сейчас тексты мне как родные, я могу разобраться практически в чём угодно, но неглубоко. Это плохо. Хочется углубить специализацию.

В идеальном мире эсэмэмщик занимается только одним направлением — пишет посты. А дизайн, иллюстрации и реклама отданы другим отделам. У нас, как и во многих бизнесах, всё это делает пара человек. Поэтому я жму руку тем, кто занимается этим в одиночку.

Пост экспертов по обучению и развитию о том, куда уходит энергия и время, и откуда мы их черпаем

Пост о том, как стать более ценным сотрудником, развивая несколько навыков в смежных областях профессии

Как ты разбираешься в задаче?

Наверное, в этом мне помог Ильяхов, а, может, просто я наглая стала. Раньше я сидела и гуглила, разбиралась самостоятельно. А сейчас я открываю текст, и если непонятно, о чём он, то звоню заказчику: «Дорогой человек, мне непонятно. Давай разберёмся, что ты хочешь от меня? Потому что я тебя хочу понять, но читатель в интернетах не будет этого делать».

У меня очень специфические внутренние клиенты. Люди, которые работают в консалтинговых компаниях, порой считают, что лучше знают, каким должен быть любой текст, тем более «текстик для соцсетей». Человек же отчёты, коммерческие предложения, презентации для клиента делает.

Я делю трудных клиентов на два вида.

Первые — чересчур инициативные, они заранее продумывают вопросы и ответы, беспокоятся о продвижении, имея об этом примерное представление. В таких случаях я стараюсь лично подойти к человеку и объяснить, что не нужно глубоко вовлекаться в продвижение. Я могу ответить на все вопросы и здесь для того, чтобы сэкономить его время.

Вторые — это те, кто не понимает, что публикация об их работе не может появиться без их участия. Например, предлагает написать экспертную статью за него. Естественно, я не могу так сделать. Такие клиенты отваливаются, когда понимают, что для публичности надо вовлекаться, а они не готовы. Лучшее, что я могу сделать, это не напоминать им, что реальность не совпала с ожиданиями.

Почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я учусь в Школе редакторов, чтобы разобраться, что я могу и что хочу делать дальше. Я думала, что самым полезным предметом будет редактура, а потом послушала Синельникова и Товеровского и начала по-другому работать с внутренними заказчиками.

И, наверное, мне нужна Школа редакторов, чтобы научиться делать медийный проект разного масштаба в команде и не бояться себя определять.

Мне нравится придумывать какую-то идею и её понятно рассказывать, кажется, это у меня получается лучше всего. Например, в нашей фирме я хожу в Клуб переговорщиков. На одной из встреч коуч рассказывала про ассертивность — умение, сохраняя лицо и уважение к собеседнику, говорить «нет». Мне и моим коллегам тема показалась очень интересной. Я записала конспект по её лекции, посмотрела презентацию, собрала пост и опубликовала в нашей соцсети. Сделал это, чтобы коллеги, которые не смогли посетить занятие, прочли и при желании могли записаться на тренинг по этой теме.

У меня никогда не было большого желания заниматься именно соцсетями. Мне нравится заниматься контентом. Остальное, особенно административную работу, например, отчётность, я, конечно, делаю, но не о таком мечтала. Так как я занимаюсь рекламой, то все документы на мне: акты, счета, расчёты. И соцсети — это не сферический вакуум, поэтому мы смотрим, какой результат приносит наша работа, делаем аналитику и предоставляем отчёт маркетологам. Потому что писать, не измеряя, как это работает — дорого.

Пост по тренингу Виктории Бокушевой о том, как справляться с натиском собеседника, не переходя на крик и не сдавая позиции

На данный момент ты закончила вторую ступень школы, расскажи, что изменилось работе?

Мне кажется, что я стала увереннее, например, мне теперь не страшно позвонить и поговорить с заказчиком. Благодаря пониманию задачи появилось больше уверенности, что получится без истерики донести свою позицию. То есть уже не так страшно прийти к человеку любой позиции и объяснить, как стоит делать, а как нет.

Я стала быстрее собирать макеты постов благодаря базовым принципам, о которых говорит Михаил Нозик. И главный момент, который изменился — стало больше любви и спокойствия в работе с внутренним клиентом, переговорах и в целом.

Ты долгое время помогала с выпусками для журнала. Почему решила рисовать обложки?

Сначала я выпустила статью в журнале и спросила главреда, чем могу помочь. Мне хотелось поработать в команде, но из-за высокой нагрузки на работе я не могла полноценно готовить интервью. А рисовать и согласовать картинку организационно проще.

Первая обложка для журнала «Кто студент»: интервью Даши Платоновой. Рисовать кота было настоящей магией, потому что у него трогательная история: девочка прислала Даше рисунок с котом, а коллеги нашли похожую игрушку. Хотелось передать теплоту истории

Мне очень нравилось рисовать обложки, потому что это классная игра — сделать выжимку из интервью и поместить всё на одной картинке. Чтобы человек посмотрел, нашёл общие смыслы и понял главную идею. Мне кажется, лучше всего это получилось с Синельниковым и со Станиславом Рогачковым.

Считаю, что это лучшая моя обложка для интервью, где удалось передать смыслы. Мы-солнце и ключ к понимаю людей — любимые элементы. Ключ переосвещался в Фотошопе 4 раза — чтобы для каждой версии обложки свет от солнца падал с правильной стороны

Моя обложка к статье о переговорах. У Ильи Синельникова здесь моя рука, а лицо — коллаж из фотографий ребят, участвующих в статье

Ты училась рисовать?

Я потратила полтора года на различные курсы, но не получалось. Мне повезло, что в какой-то момент я пошла в Британскую высшую школу дизайна на интенсивный курс Виктора Меламеда по иллюстрации. Виктор объяснил, что главное не выверенность линий, а какая-то идея в картинке. То есть когда человек смотрит, и у него в голове загорается лампочка.

Когда Виктор посмотрел, как я рисую, он сказал: «Зачем вам пытаться нарисовать что-то реалистичное, если у вас прикольно получается нереалистичное, у вас клёвые идеи». С тех пор я пытаюсь развивать своё чувство композиции, чувство цвета и учусь придумывать клёвые идеи.

Расскажи, как приходили идеи рисунков для обложек журнала?

Я читала текст, выписывала оттуда ключевые слова, моменты, фразочки и смотрела фото. Дальше делала визуальную историю в Прокриэйте или Фотошопе.

Какие сложности возникали, когда рисовала обложки?

Придумать идею было несложно, а реализовать технически бывало трудно. Например, долго делала в Фотошопе букву Д, увеличенную лупой, для интервью Светланы Дучак.

Обложка для интервью Светланы Дучак. Увеличение «Д» под лупой оказалось непростой задачей: в Фотошопе отказали необходимые функции. Если у вас комп на М1 и тоже отваливаются инструменты, зайдите в Creative Suite и переключитесь на обычную версию Фотошопа

И меня поймут те, кто сейчас рисует обложки, что самая большая боль — чистить волосы. Например, в интервью с Александром Поливановым на обложке с помощью цвета и тени пришлось добавлять плотность волосам.

Ещё забавная история с обложкой для статьи по переговорам. Была идея сделать руку как у Нео. Я скачала десять рук, вырезала в Фотошопе, но все они расходились на пиксели, было ужасно. Это был канун Нового года, и не было никаких рук, кроме моих, поэтому у Синельникова на этой обложке моя рука.

Первый черновой вариант обложки. Подразумевалось, что мы сделаем мокап с чатом студентов

Второй черновой вариант, который стал финальной идеей — на нём как раз рука Нео

Третий вариант задумывался так, будто все участники интервью присутствуют на занятиях у Синельникова. На месте кружочков должны были быть лица

Помог ли опыт работы в журнале в дальнейшем обучении?

Да. Я поняла, что школа дана не только для того, чтобы учиться, а чтобы знакомиться с людьми и не стесняться задавать вопросы. Мой главный челлендж после второй ступени — задавать вопросы и до всех докапываться, и это очень помогает на работе.

Как планируешь развиваться в профессии?

Я не очень хочу дальше оставаться эсэмэмщиком, но посмотрим. Потому что у меня меняется настроение, ведь, с одной стороны, я делаю важную социально-ответственную работу: защищаю сотрудников компании в интернете. Например, мы обучаем сотрудников быть соцмедиа грамотными, понимать принципы интернета и не переживать из-за комментариев. А с другой, хочется делать что-то большое: писать статьи, колонки и кейсы. Поэтому пока план: закончить школу и стать редактором.

Ирина Ушакова Учитесь всему, что открывается

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чему научилась, когда работала на радио и в пресс-службе электростанции, почему ушла из найма и как учёба в школе научила принимать оптимальные решения.

C чего начался твой путь в редактуре?

С журналистики. Уже в школе я обожала литературу и писательство — была внештатным корреспондентом городской газеты «Невинномысский рабочий». После школы поступила на журфак Ростовского государственного университета, сейчас это Южный федеральный университет. Училась на заочке — хотелось самой зарабатывать.

Когда я была в декретном отпуске с первым ребёнком, на городском радио Невинномысска открыли вакансию корреспондента. Мама предложила откликнуться — хорошая работа для старта в профессии. Я сделала свой первый репортаж, и меня пригласили на полставки. Через полгода дочка пошла в садик, а я устроилась на ставку корреспондентом-диктором, быстро стала редактором, а через два года возглавила редакцию на радио.

Каково быть главредом в 25 лет?

Сначала не страшно, так как ещё не представляешь, какие подводные камни ждут. Прислушивалась к более опытным коллегам, но всё равно набивала свои шишки.

У меня в команде были и новички, и опытные редакторы, и бухгалтер в уважаемом возрасте. А тут я — молодая, зелёная и со своими распоряжениями. Тут-то я и поняла, за что руководителям платят больше. За ответственность и решительность. Без них не получится управлять людьми.

Ошибки первое время дико расстраивали. Я перфекционистка и старалась всё делать идеально — а это невозможно: надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо.

Я наблюдала за людьми, которых уважала: что они делают в разных ситуациях, как реагируют на неудачи, к кому идут за помощью, как отрабатывают ошибки. Первое время даже копировала поведение успешных людей. Потом научилась принимать решения без оглядки и не гнобить себя за промахи.

Для меня опыт на радио ценен тем, что сильно не накосячила, нашла наставников и смогла использовать коллективный разум на благо редакции. Здесь сложились первые правила в работе:

  • уметь слушать людей,
  • в сложных ситуациях обращаться за помощью и не бояться быть глупой,
  • вовремя исправлять ошибки и учиться на них,
  • уважать людей независимо от возраста и статуса.

Надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо

Как ты потом попала в пиар?

Одна из моих мудрых коллег-наставниц пригласила меня специалистом в пресс-службу Невинномысской ГРЭС. Здесь я задержалась почти на 8 лет — руководила внешними связями компании на Северном Кавказе и курировала внутренние коммуникации энергетической компании.

Легко ли было уйти с должности главреда на позицию специалиста?

За те пять лет, которые я работала на радио, мне стало не так интересно. Хотелось расширения функционала, новых вызовов и драйва в заряженной на успех команде. В редакции радио нас было семь человек, а на электростанции — огромный коллектив и мощные задачи. Мне нравились внутренние коммуникации, организация ивентов, общение с людьми. Невинномысская ГРЭС дала возможность развиваться во всех этих сферах одновременно. Плюс — мне предложили сделать своё радио для компании.

О названии должности при таких интересных задачах я даже не думала! И по жизни потом не раз убеждалась: надо верить себе и не бояться уйти на позицию «ниже». Лучше меньше зарабатывать и называться простым редактором, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе в должности главреда.

Лучше меньше зарабатывать, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе

Чем запомнилась работа в коллективе энергетиков?

Мы сделали своё радио для Невинномысской ГРЭС, у нас выходили выпуски раз в неделю. Я сама брала интервью у людей и монтировала программы. Мне купили большой профессиональный японский диктофон. Он весил полтора килограмма, его было тяжело носить с собой, но приятно — как-никак любимый рабочий инструмент.

Собственниками компании были итальянцы — компания «Энел». С их лёгкой руки
я узнала, что такое брендбук, ребрендинг, качественная полиграфия и продвижение. Как раз тогда начала тренировать насмотренность — изучала всё, что продюсировали коллеги из разных стран.

«Энел» подарила нам масштабные коммуникационные проекты. Такие, как «Плей Энерджи», где школьники из нескольких стран мира соревновались в конкурсе энергетических и экологических проектов. Победителей мы возили в Рим на церемонию награждения — для детей из провинции это был настоящий праздник!

Итальянцы привнесли в компанию и чувственный опыт. У нас на производстве чаще пишутся консервативные сухие тексты. А «Энел» пропагандировала лёгкий, неформализованный язык. Нам было в диковинку выражать чувства открыто, а итальянцы показали нам пример. До сих пор помню эмоциональные трогательные ролики по предотвращению несчастных случаев. Через жизненную историю погибшего электромонтёра, а не через наказание пытались донести до коллег, что нужно соблюдать технику безопасности.

Надо очень любить своё дело, чтобы постоянно носить с собой такую тяжесть, как профессиональный диктофон. Ирина с микрофоном, диктофон в сумке на плече

С коллегами — руководителями пресс-служб филиалов «Энел Россия». Ирина в ярком бадлоне

Ты автор книги о Невинномысской ГРЭС. Расскажи подробнее о её создании.

Время подготовки 50-летнего юбилея Невинномысской ГРЭС, который станция отметила в 2010 году, было напряжённым и интересным. Руководители компании хотели подарить старейшим сотрудникам, ветеранам и гостям книгу об истории электростанции. Над ней я работала полгода. Встречалась с несколькими поколениями работников, династиями, членами станционного Совета ветеранов, пересматривала архивные материалы в музее ГРЭС и городской библиотеке, брала интервью, писала тексты и согласовывала их с героями, искала подрядчиков и контролировала вёрстку и печать.

На мне лежала большая ответственность — переработать огромное количество материалов и отразить в книге главное. Желающих поделиться воспоминаниями было так много, что я просто не успела со всеми встретиться. Чтобы никого не обидеть, решили с директором НГРЭС, что сделаем пометку на корешке книги: «1 часть». А к 60-летию возьмём интервью и напишем о других героях.

Долго думали над названием, было несколько вариантов, но практически единогласно решили выбрать фразу, которая подходила всем героям: «Моя судьба — Невинномысская ГРЭС». На станции действительно был очень дружный коллектив, поэтому я считаю Невинномысскую ГРЭС и своей судьбой тоже.

Главный опыт этого этапа — никогда не знаешь, что в жизни пригодится: нужно учиться всему, что для тебя открывается. Я впитывала опыт как губка, горела своим делом, радела за свои проекты и команду!

В «Энел» получила опыт в новом для себя направлении: написании и выпуске корпоративных книг

Потом ты оказалась в Екатеринбурге и работала в «Трубной металлургической компании» и «Группе „Синара“». Почему решила поехать на Урал?

На следующем этапе супруга пригласили на работу в Екатеринбург — я отправилась за ним как истинная «жена декабриста». В душе плакала, так как боялась расставаться с югом, родной Невинномысской ГРЭС, «Энел», родителями и друзьями.

Но зря боялась — всё сложилось удачно. Меня пригласили менеджером по внешним связям «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“». Я больше всего занималась продвижением компании «Синара Девелопмент»: помогала проводить рекламные кампании, выпускать брошюры, организовывать мероприятия в честь сдачи объектов. Писала для сайта курорта «Романтик» в Архызе. Мне нравилось готовить комментарии для СМИ и мониторинги по отраслям, курировать выпуск заводских газет, участвовать в больших социальных проектах.

Буклет курорта «Романтик». В период работы с «Группой „Синара“» увлеклась «визуальными историями»: нравилось придумывать идеи и реализовывать их с дизайнерами

Ты сосредоточилась на социальных проектах «Группы „Синара“». Какие из них особенно запомнились?

Когда я была во втором декрете, мне предложили стать исполнительным директором благотворительного фонда «Синара» и заняться продвижением социальных проектов «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“».

Один из главных проектов мы вели с СКБ-Банком, назывался он очень символично — «Повседневная благотворительность». Чтобы помочь детям с онкологией головного мозга, мы придумали новые форматы активностей для сбора средств, помимо банковских продуктов: проводили благотворительные забеги, фестивали, мастер-классы. Было приятно осознавать, что фонд приносил пользу людям каждый день. Но эмоционально это было сложно — видеть больных детишек и знать, что не всем можно помочь.

Команде Благотворительного фонда хотелось объединить людей под флагом единого доброго дела. Придумали забег и дали ему говорящее название — «Бежим с добром»

C 0:50 Ирина рассказывает об идее сделать благотворительные забеги новой корпоративной традицией «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“»

Важное достижение работы в фонде «Синара» — получилось объединить школьников из разных городов России под флагом профориентационного проекта «Точка опоры». Мы проводили по разным городам серию мероприятий, дети соревновались, чтобы получить оборудование для классов. Проект был так хорош и актуален, что позже получил Президентский грант.

В Екатеринбурге я нашла дружный коллектив, тёплые отношения и новые вызовы. Уехала с Урала в 2017 году, но до сих пор поддерживаю связь с коллегами. Мы общаемся в дружеском чате и радуемся успехам друг друга.

Вернулась на юг?

Да, в 2017 году у мужа закончился контракт, и мы решили переехать в Краснодар. Сначала не планировала выходить в офис — нашла заказчиков и готовила тексты для интернет-магазинов, строительной компании, лингвистического детского сада. Свои соцсети мне доверил и бывший работодатель — «Энел Россия».

Долго работать из дома не вышло — меня пригласили на Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Занималась корпоративной газетой, внешними и внутренними коммуникациями. Здесь было много инсайтов от коллег — сотрудников службы управления персонала. Вместе нам удалось придумать и внедрить много интересных проектов для людей:

  • С «Комсомолкой» провели благотворительную акцию для пациентов краевой детской больницы — собрали для них наборы игрушек и канцелярии, которые врачи дарили детям за смелое прохождение процедур.
  • C молодёжным советом завода организовали корпоративную спартакиаду и семейный праздник по сдаче норм ГТО.
  • С ветеранами и старожилами НПЗ написали и выпустили книгу к 55-летию предприятия.
  • Учащихся подшефных классов приглашали на экскурсии и проводили для них карьерные квесты.

На семейном празднике по сдаче норм ГТО Афипского НПЗ. Ирина в белой кепке

Потом меня пригласили в КНГК-ИНПЗ (Ильский НПЗ) на должность директора управления по корпоративным коммуникациям. На этом заводе потрясающе дружный коллектив, готовый поддержать любую инициативу. Мы создали корпоративные соцсети и газету, проводили мероприятия и кайфовали от того, что коллеги принимают нововведения с благодарностью.

Главные инсайты оттуда — умение договариваться с большим количеством людей, предлагать разные форматы контента, которые устроят и заводчан, и топ-менеджеров Москвы и Краснодара. Когда запускали корпоративное бренд-медиа для Ильского НПЗ, провели опрос среди сотрудников, какое издание они хотят видеть: цифровое или печатное. Офисные работники голосовали за первый вариант, а заводчане — за традиционную печатную газету. В итоге нашли компромисс: выпускали медиа «Лидер» в двух форматах.

Ирина больше 10 лет носила каску и работала на производстве. Фото с Ильского НПЗ

Способствует ли профильное образование успеху в редактуре?

В школе я думала, что профильное образование нужно, чтобы хорошо писать. Потом пришла к выводу, что это заблуждение. Для работы с текстами нужны сильное желание, элементарная грамотность и практика. Много практики. На своём опыте я этот вывод укрепила. Практиковаться, читать лучших авторов и снова практиковаться — вот секрет успеха. Если долго возделывать деревья, они обязательно станут прекрасным садом.

Практиковаться, читать лучших авторов, снова практиковаться — это секрет успеха

Как пришла в коммерческую редактуру?

Стала читать Максима Ильяхова, прошла некоторые его курсы, следила за советами Главреда. Поняла, что мои тексты не пройдут проверку на качество по чеклисту редактора. Когда долго работаешь руководителем, глаз замыливается и теряется ориентир: куда расти, что улучшить. Я стала читать блоги хороших редакторов, подписалась на их каналы в Телеграме и Фейсбуке. Нравится, как пишут Люда Сарычева, Паша Молянов, Паша Фёдоров, Алексей Березовой, Ира Моторина, Люба Мамаева и другие.

Для успеха теории мало — я стала искать себе наставника в редактуре. Появилась вакансия внештатного автора в редакции международной юридической компании, где главредила Алина Мишуренко, выпускница Школы редакторов. Я не подходила её редакции по опыту, но она дала мне шанс и я им воспользовалась: с радостью училась редакторским и SEO-штукам, изучала корпоративный блог, дорабатывала свои тексты с шеф-редактором по десять раз.

На каждом этапе жизни у меня случались судьбоносные встречи — те, которые заставляли вырасти над собой. Таким событием стало и знакомство с Алиной.

Алина — профессиональный редактор, требовательный, строгий. Она учила отталкиваться от пользы для читателя, соблюдать текстовую гигиену, искать новые заходы и мыслить шире, не одними буквами. Алина часто устраивала разборы: бросала в чат редакции удачные и неудачные фрагменты контента — и мы разбирали, почему здесь хорошо, а тут не очень.

Разбор неудачной фразы в чате редакции Алины Мишуренко

Зачем ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

К моменту поступления у меня было много проектов в коммерческой редактуре и пиаре: я писала продуктовые статьи, вела соцсети, выпускала бренд-медиа. Мне хотелось углубить знания в интернет-маркетинге, типографике и вёрстке, получить новую инфу об интерфейсах.

В чём для тебя ценность учёбы в школе?

Школа редакторов — это школа жизни. Здесь я научилась принимать не лучшие, а оптимальные решения — это важно, чтобы добиться успеха и предотвратить выгорание.

Очень ценный совет из школы — нужно не думать о результате, который не зависит от нас на сто процентов, а вложиться в то действие, которое делаешь сейчас. Я всегда это держу в голове.

Больше не додумываю за собеседников. Раньше мне казалось, что хороший автор понимает с полуслова, может догадаться. Сейчас понимаю, к каким факапам приводят догадки: приписывая собеседнику свои мысли, мы выдаём текстики, которые идут в стол.

Мне стало легче работать с дизайнерами. Теперь я могу отличить хорошего дизайнера от плохого, общаюсь с ними на профессиональном языке и могу чётко поставить задачу.

Большая ценность школы — дружелюбная среда. Здесь нашла поддержку, мудрые советы и просто приятное общение. Обучение скоро закончится, но со мной останутся новые коллеги: Даша Вильчук, Света Ульянченко, Света Брылева, Майя Рухлядко, Юлия Рудавина и другие. Все пришли с разным опытом и багажом, с разными характерами, но есть общая черта — готовность протянуть руку и помочь советом!

Особенно подружились с Дашей Вильчук, которая тоже живёт в Краснодаре: в сложных случаях прошу её совета и точки зрения или просто прихожу поболтать о редактуре и котиках.

Подружились в Школе редакторов с Дашей Вильчук, она справа

У тебя большой опыт работы с текстом. Какие были ожидания насчёт баллов в школе?

Я не сравниваю себя с другими людьми и редакторами. Мама ещё в детстве меня учила: сравнивать тополь с берёзой бесполезно — каждое дерево по-своему прекрасно. Не заставляю себя до изнеможения пилить статью, чтобы она была лучше и получила больше баллов. Редактура — это бесконечный процесс, но сейчас я понимаю, где остановиться.

Мне нравится благожелательная атмосфера, которая царит в редакторском чате с преподавателями. Обратная связь не обидная, не критикует тебя лично. Это даже не критика, а точка роста. Понимаешь ценность ошибок и начинаешь меньше переживать из-за них. Я получаю то, за чем шла в эту школу, — новые знания и навыки.

Что было самое трудное, чему приходилось учиться?

Признавать ошибки. Иногда хотелось себе найти оправдание, а не признать очевидный косяк. Но курс «Переговоры и отношения» заставил по-другому посмотреть на коммуникации: лучше не быть мудаком, не провоцировать конфликт, а извиниться и предложить, как всё исправить.

Я ответственный человек, и переживаю, когда не успеваю. Школа научила не стыдиться того, что в жизни бывает всякое: тема оказалась сложнее, случилась прокрастинация, сын не дал поработать. Мне стало легче разговаривать с людьми на неприятные темы, увидела, что никто не падает в обморок, если прошу перенести дедлайн. Стараюсь часто это не практиковать, но такое случается, и я готова объясниться.

Чтобы снизить градус тревожности, применяю психологический приём: стараюсь отделить себя от своих мыслей. Начинаю критиковать себя — тут же отлавливаю эту мысль и смотрю со стороны: с пониманием и поддержкой, которые дала бы другу.

У тебя несколько проектов по работе, ребёнок-первоклассник. Как ты вписываешь школу в своё расписание? Остаётся время на себя?

Не могу сказать, что у меня получается всё совмещать. Я этому ещё учусь.

Самое продуктивное время — утро, пока мой первоклассник в школе. Делаю самые трудные задачи, где надо сосредоточиться. Потом перезагруз: забираю ребёнка из школы, кормлю обедом, делаем уроки. Дальше работаю ещё час-два. На это время оставляю задачи вроде вёрстки — такие, когда могу отвлекаться. Вечер — основное время, когда занимаюсь проектами школы. Сплю по шесть часов.

В таком режиме, конечно, устаю и радуюсь четвергам, когда сдаём задание и есть передышка до понедельника. Завела ритуал: в пятницу утром два часа для себя. Прогуливаюсь по самой красивой улице, хожу в баню или сижу в любимой кафешке.

Два раза в неделю у меня йога, это мастхэв. Йога помогает расслабиться, снять лишние эмоции и развивает осознанность, которой мне не хватает.

Йога и растяжка освобождают от ненужных мыслей

Ты много лет работала в крупных стабильных компаниях, а недавно ушла из найма. Почему отказалась от социальной стабильности?

Я поняла, что совещания, мероприятия, перемещения между населёнными пунктами потеряли для меня ценность в профессиональном плане, не видела развития в той структуре, где работала. Меня больше драйвили продуктовые статьи, лендинги, продающие рассылки. Я ловила кайф, когда писала или редактировала тексты для бизнеса. Где-то прочла классную цитату: чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла.

Когда прочитала бюрошные принципы, честно призналась, что долго работала без развития, но за бонусы, за социальную стабильность. Желание развиваться пересилило. Материальная сторона, конечно, не на последнем месте. Возможно, потеряла в деньгах, но тот драйв, тот опыт, который я сейчас получаю, смогут меня кормить ещё долгое время без привязки к месту, компании, без оглядки на мой возраст, вероисповедание и так далее.

С каждым днём укрепляюсь во мнении, что сделала правильно. Ко мне приходят заказчики с биржи Главреда, и я сама выбираю, с кем работать. Мне настолько нравится писать, что часто засиживаюсь перед компом. Хорошо, что уроки первоклассника переключают на другую жизнь.

Чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла

Твой ник в Телеграме — @kopypartner. Что вкладываешь в него?

Мне кажется, что автор или копирайтер — это прежде всего партнёр для заказчика. И отношения должны быть именно партнёрские — честное сотрудничество. Важно, с одной стороны, не заискивать, с другой — не позволять заказчику общаться директивно. Когда вы партнёры, результат проекта лучше.

Что считаешь своим главным достижением?

То, что удалось сохранить связь и хорошие отношения с теми людьми, которые для меня дороги. Я подолгу работала в компаниях и ценила коллег, которые делились опытом и с которыми было комфортно. Коллеги — это самое ценное, что у меня есть от всех работ. Даже не с точки зрения связей, а с точки зрения тепла и поддержки.

Кого ты считаешь своими главными учителями?

Своих родителей и детей. Родители не бросались словами — просто жили по совести, искренне любили и помогали всем, чем могли. А дети подсветили те стороны моего характера, которые нуждались в проработке. Например, я по своей природе нетерпелива: люблю получать быстрый результат. Но когда родилась дочь и мы делали первые поделки, сначала выходило «тяп-ляп» — хотелось бросить уже на этом этапе. Но я представляла, как ребёнок и дальше будет довольствоваться посредственным результатом — меня это не устраивало. Приходилось работать и над собой.

Чему ещё научило материнство?

С детьми я научилась убирать излишний перфекционизм.

Я стала мамой рано — мудрости явно не хватало. Синдром отличницы требовал вырастить отличницу и из дочки Насти. Но она не любила математику и восставала против требований «надо знать все предметы хорошо».

Я пересмотрела свои взгляды — это было непросто — и сосредоточилась на развитии сильных сторон ребёнка. Ей нравились иностранные языки и искусство — мы углубились в это. После школы она уехала учиться в Германию: сейчас живёт в Берлине, говорит на пяти языках, работает в юридической компании, пишет книгу и готовится сдавать государственный экзамен по юриспруденции в университете Гумбольдта.

Что пригодилось в жизни из работы в найме?

На первой работе я получила ценный совет, которого придерживаюсь вот уже 20 лет: живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить. Именно так и стараюсь поступать: взвешиваю, как моё слово отзовётся людям, как мой поступок повлияет на репутацию компании, как мои эмоции отразятся на окружающих.

Живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить

Какие у тебя планы в редактуре?

За последний год я определилась, что мне интересны сферы EdTech, инвестиции и строительство. Моя цель — найти компанию, в которой смогу развиваться в одной из этих отраслей. Мне хочется приносить пользу крупному проекту: расти в сильной и открытой редакции, где есть возможность обмениваться мнениями, тестировать разные версии продуктов, получать обратную связь и делиться открытиями.

Ещё один важный аспект — возможность работать удалённо, так как планирую параллельно развиваться как мама младшего школьника.

Пока версталось интервью, Ирина получила предложение о работе редактором в онлайн-университете Нетология и счастлива. Мечты сбываются, если в них верить и идти к ним.

Света Ульянченко Быть настоящим — клёво

Студентка 14 потока Школы редакторов о ценном опыте, работе из декрета, «Молескинах» и жизни с тревожным расстройством.

Расскажи, как пришла в редактуру?

Я училась в институте дизайна и технологий, сейчас это РГУ им. А.Н. Косыгина, на управленца. При этом всю жизнь я стояла рядом с рисованием и боялась начать. Всегда в эту сферу стремилась, хоть у меня нет образования. Моя мама здорово рисует, у неё большой художественный потенциал. Но она не поверила в себя и стала программистом. Я смотрела на её работы и думала: «А может я также научусь, может у меня тоже получится». С детства у меня с художниками какой-то незакрытый гештальт.

Я пошла работать в коммерческий департамент «Союзмультфильма», занималась документами. Там со мной работал замечательный человек — Игорь Ковалёв. Он участвовал в создании мультфильмов «Ох уж эти детки» и «Следствие ведут Колобки». Однажды я обедала в столовой, зашёл Игорь, спросил у меня что-то на художественную тему. Я ответила. И он такой: «А вы художник?» Я ответила, что не знаю, только пытаюсь учиться. «Нет, вы или художник, или не художник, и третьего здесь не дано». В этот момент я поняла, что всё, я иду учиться на художника. Это точка.

Мои попытки репродукций пастелью в художественной школе

Я начала учиться, купила графический планшет, нарисовала первые работы. Мне с этим очень помогал арт-директор «Союзмультфильма»: направлял, давал рецензии. Погружал меня в правильный контекст — что не всегда нужно высшее образование, а важны именно навыки.

Потом я пошла учиться в «Простую школу», это меня очень продвинуло вперёд. Мне казалось, что-то получится. Тут я вышла замуж, ушла из «Союзмультфильма» и забеременела. У меня был дикий токсикоз, я вообще не могла смотреть ни в монитор, ни в альбомы, школу пришлось бросить.

Через пять месяцев всё-таки удалось защитить диплом в РГУ, а к рисованию я вернулась, когда ребёнку было четыре месяца. Дошла до первого тестового задания как диджитал-художник и поняла, что дело вообще не идёт.

Я настолько тяжело переживала за простейшие задачи, мне было так сложно, что я вообще не понимала, как двигаться дальше. В итоге я решила, что это не может продолжаться. Нельзя так работать, потому что я тратила 150% ресурсов из 100% возможных.

Я всегда помогала кому-то редактировать, переводить, писать курсовые, сочинения. У меня вообще есть потребность писать. И тут до меня дошло, что это может быть работой, что люди за это получают деньги. Нашла курс по редактуре в «Скиллбоксе» и начала учиться. Там меня хвалили и высоко оценивали, я решила, что раз всё так здорово, можно идти дальше. Нашла свою первую работу и собрала IT-портфолио. Стала называться редактором.

Я тратила 150% ресурсов из 100% возможных. Нельзя так работать

Мне нравится мысль, что любой опыт очень ценен. Ты согласна с этим?

Любой опыт, даже малейший, мне пригодился. Я слышала такую тему, что хороший режиссёр — это человек с богатым жизненным опытом. Чтобы быть классным режиссёром, нужно пройти какой-то путь. Мне кажется, с редактором это так же работает. «Союзмультфильм» мне очень помог. Даже в том, что один из коллег с первой работы позвал меня в свой проект редактором.

Опыт продаж мне очень помог. На моей последней работе была горизонтальная система управления, нужно было часто себя рекламировать. Это смущало коллег, а я спокойно продавала свои услуги, вообще не боясь отказов или чего-то ещё.

Недавно настал день, когда мне пригодилось управленческое образование. Я в шоке, насколько всё складывается в одну паутину. Чтобы собрать материал на один проект, я поговорила с экспертом, и через два дня мне дали задачу по этой же теме вообще из другого места. Я поняла, что каждая мелочь очень важна.

Когда я работала в «Союзмультфильме», каждое утро меня встречал Карлсон

Как пришла в Школу редакторов?

В «Скиллбоксе» был хороший преподаватель, который очень меня хвалил. Когда я пришла на реальную работу, главред вообще не восхитился. У меня было больше всех итераций правок. Я понимала, что по сравнению с остальными ребятами, которые там работали, мои статьи проходят очень много терний на пути к публикации. В итоге нам пришлось попрощаться.

Я восприняла критику спокойно, не обиделась, не стала думать, какие все козлы. Просто поняла, что моих знаний не хватает, нужно учиться дальше. Я давно слышала про Школу редакторов и как раз проходила курс Иры Ильяховой «Как войти в профессию копирайтера и редактора», она там тоже говорила о школе. Одним днём я решилась и поступила на 14 поток.

Получилось применить новые знания?

Да, сразу получилось применить. Вообще школа для меня совпала с огромными изменениями. Это был переломный момент, у меня многие представления о жизни перевернулись. Очень помогли лекции про переговоры и управление. Я никогда раньше не умела ни класть в буфер «сделай завтра», ни «выкладывать багаж». Это не только в работе, но и просто в повседневности помогло. Свой «багаж» часто полезно показать, а это очень страшно. Например, ты с человеком перестал общаться, тебя это гложет, тебе хочется написать: «Я всё ещё улыбаюсь, когда вижу твои сообщения». В этом очень сложно признаться.

«Сделай завтра» — это вообще великое открытие для меня. И «быть не в порядке». У меня было какое-то совковое представление, что надо быть в выглаженном костюмчике, не дай бог где-то помяться и показать, что ты не идеальный человек. Мне было дискомфортно, и всем было дискомфортно. Здесь я поняла, что так не должно быть.

Не всегда получается идеально применить все знания в задаче, но я каждый раз стараюсь. Прочитать мои ранние тексты и нынешние — это огромная разница, я определённо вижу рост.

Довольна своей курсовой?

В целом — да. Я хотела сделать то, за что лично мне будет ОК краснеть. Даже если поставят низкий балл, мне было прикольно её делать. Курсовая меня подтолкнула достать айпад и снова начать рисовать. Теперь я делаю это для одного Инстаграма, помогаю его вести. Я получила пользу и кайф.

Я так прошла последние собеседования — не готовилась, давала ровно то, что есть. Потому что всё равно работать мне, никто мне не поможет, списать будет неоткуда. Читерить вообще нет смысла. Лучше разойтись сразу, если что-то не подходит. Лучше получить ноль баллов за курсовую, но это будут мои ноль баллов, которые честно заработаны. Я не вижу смысла нанимать кого-то, чтобы он верстал, или ночами со слезами сидеть над этим. Может быть, через две недели я научусь и буду делать лучше, но сейчас хочу показать реальный уровень.

Фрагмент курсовой. Я не очень клёво умею верстать, поэтому просто нарисовала иллюстрации, которые посчитала подходящими

Расскажи, чем занимаешься сейчас?

Веду все редакторские процессы в рекламном агентстве «Digital Strategy».

Ещё работаю в продуктовой редакции «Тинькофф Бизнес» и «Тинькофф Бизнес-секреты». Для меня это кейс роста. Задачи максимально сложные. Когда я беру новую, внутри немножко визжу. Но каждый раз чему-то учусь.

В этих редакциях очень классно выстроены редакционные процессы. Ты их видишь, участвуешь в них, понимаешь, как это работает, можешь потом применить. Это уже делает из тебя хорошего редактора. Работать очень нервно, но очень классно. Растёшь с каждой задачей, итерацией правок и с каждым созвоном.

Раньше я работала в учебном центре «Слёрм». Там классная команда, у них горят глаза от проектов, которые они делают. Я проработала совсем немного, но именно там раскрылась, поняла, что могу. Они дали возможность брать, что нравится, и отказываться от того, что не нравится. И не чувствовать вину при этом. Я там очень быстро выросла, нашла новую работу и уволилась на испытательном сроке. Очень переживала по этому поводу, думала: вдруг кто-то посмотрит мою трудовую и подумает про меня плохо. Но это тупые мысли. Это мой рост, мои цели, и глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет».

Недавно я стала автором «VK Cloud Solutions». Раньше они были «Mail.Ru Cloud Solutions». Мы выпустили совместный проект со «Слёрмом». Это сложные IT-материалы, но это моя специализация, я себя чувствую там более спокойно.

Глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет»

У тебя тревожное расстройство, как это?

У меня диагностировано тревожное расстройство, я с этим живу и работаю. Естественно, когда у тебя ребёнок, четыре работы, и в редактуре ты пока новичок, очень сложно не впадать в приступы.

Это началось из-за проблем с челюстью. Четыре года назад у меня был остеомиелит челюстной кости, полгода я терпела адские боли, которые не купировались ничем. Было тяжело говорить, я не могла улыбаться. Сейчас сустав снова воспалился, нужно ставить шину. Большая часть моей жизни и непростая работа — не унывать и спокойно относиться к этому.

Фотография уже перед выздоровлением, но всё равно — все мои друзья улыбаются, а я пытаюсь как-то выйти из положения

Я пережила очень много операций практически наживую. И произошло какое-то нарушение, нейронным связям нет места чтобы правильно работать. Обычно нам безумно больно после аварии или какого-то испуга. А я читала Чехова, с улыбкой садилась в кресло и испытывала нереальную боль. Это продолжалось полгода. И мой мозг всё перепутал.

Фотография из хирургического зала МГМСУ. Практически так же я провела половину 2017 года.

Из-за этого начались панические атаки. Сначала я не понимала, что происходит. Этой темы в моём информационном поле не было. Было ощущение, что я вообще не управляю собой. Очень страшное чувство. Потом я забеременела, там вообще переживания были одно на другом. Но панических атак не было, потому что был максимально исцеляющий душу токсикоз. Я могла только лежать, меня тошнило даже от просмотра сериалов.

Когда ребёнок родился, стало ещё хуже. В итоге я пошла к психиатру, он выписал мне таблетки. Вообще я считаю, что это временная мера, как костыли. Ими можно воспользоваться, если у человека, как было у меня, нарушены химические процессы в мозге, и никакой психотерапией здесь не помочь. Тогда можно вывести себя на средний уровень — и оттуда уже работать с психотерапевтом. Затягивать с таблетками я никому не пожелаю, потому что они глушат вообще всё. Это сомнительное удовольствие.

Я захожу в соцсети, чтобы что-то развлекательное посмотреть, вижу, что где-то убили кота, — и всё. Могу проснуться в час ночи и не засыпать до четырёх утра. Я не смотрю новости, все мои близкие знают, что со мной нельзя обсуждать никакие трагедии. По работе нужно быть в курсе происходящего вокруг, но это или что-то финансовое, или что выходные продлили. Более или менее спокойные истории.

Я прошла лечение, мне стало лучше. Психиатр мне сказал, что любая радость может меня выбить в тревожность. Надо учитывать, что радость — это тоже стресс, просто со знаком плюс. Я пошла в психотерапию, стала лучше себя понимать. Это мне очень помогло, изменило жизнь. Помогает и в работе — например, я больше не считаю, что если я завалила какую-то задачу, то это значит, что я плохая.

Как ты всё совмещаешь?

Я очень пугаюсь, когда в ответе на такой вопрос начинается рассказ про распорядок дня или конкретные инструменты. Я всегда это читаю с ужасом: как это человек столько всего может, а я сижу на попе. Поэтому мне кажется неправильным давать какие-то инструкции.

Конечно, у меня есть свои способы. Если не успеваю сделать задачи, я встаю в шесть утра. Не люблю перерабатывать вечером, мне проще встать пораньше. Но я стараюсь работать ровно рабочий день с 10 до 19. Если я не успеваю по срокам, я в этот опыт иду, признаю, заранее всё обсуждаю и понимаю, что это моя ошибка, что я набрала много задач. Исхожу не из того, чтобы успеть сделать всё, а из того, чтобы работать ровно положенную часть дня без выходных и ночных смен. С переменным успехом мне удаётся не перерабатывать и даже знать, какое слово сказал мой ребёнок, что он думает, с кем подрался в садике.

Стараюсь, чтобы несмотря на работы мы с сыном всегда были так близки

Работать в декрете не советую вообще никому. Мне пришлось, потому что у меня не было профессии. Я только училась, получать декретные было негде. Например, моя подруга работает бухгалтером в иностранной компании. Она в хорошем декрете спокойно занимается ребёнком, она выйдет и будет бухгалтером. А я — неизвестно кем на тот момент. Работать в декрете очень тяжело. Хоть у меня все факторы были в пользу работы, всё равно это всегда очень сложный выбор. Ты чувствуешь минусы и вину и там, и там.

Мне важно показать, что я не идеальный человек с макбуком в кафе, который всё успевает. Есть в моей жизни огромные пласты говна, как воспаление сустава и тревожное расстройство. Это влияет на всю мою жизнь, на материнство. Я много сомневаюсь про ребёнка, смотрю, как ему даётся садик, не скучает ли он по родителям.

Я раньше завидовала историям успеха. Не по-злому, а: «Блин! Как же круто! Что же я так не могу?» А потом поняла, что за каждой историей успеха стоит своя цена и иногда лучше её не знать.

Вот я типа инстаграмный редактор в Сочи, на самом деле моего ребёнка рвёт с температурой 38 на заднем плане

Как отдыхаешь?

Стараюсь по возможности восстанавливать батарейку до того, как она села. Иногда делегирую сына на какую-то из ночей, если получается. Это очень большое чувство вины, но я понимаю, что если батарейка сядет, я не смогу дать ему хорошую маму.

Иногда достаточно одной ночи выспаться и утром поехать куда-то вкусно поесть. Максимально не смотреть в рабочий чат, не открывать ноутбук, стараться не играть в компьютерные игры, быть в моменте, как сейчас модно говорить. Тренировать себя не садиться за работу. Мне кажется, умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм. Потому что это проседает сразу, когда появляется много работы. Сложно отдыхать два дня, когда у тебя висят несколько задач, которые тебя пугают. Надо учиться отдыхать, потому что иначе это приведёт к выгоранию и болезням.

Умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм

Инструменты планирования какие-нибудь используешь?

Буфер «сделай завтра» использую. Вообще я довольно консервативная, люблю блокнотики. Недавно начала разрешать себе «Молескины», поняла, что не надо ждать, пока что-то случится, чтобы себе их разрешить. Я очень люблю ручное письмо. Обычно я это скрываю, потому что это как-то стыдно. У меня задачи на день записаны в блокнот. Я веду дневники, у меня есть просто дневник и дневник чувств.

Дневники помогают оценить, сколько чувств я испытала из-за какого-то события. Например, меня взяли на работу. Вроде я рада, но не понимаю, что у меня и тревога, и страх, и неопределённость, и счастье, и ошеломление. Я выписываю все эти чувства и учусь понимать, сколько может вызвать одно событие и почему всё неоднозначно. Мне важно всё это писать руками, не представляю это в электронном виде. Всё, что мне нужно выучить, я конспектирую. Так намного лучше запоминаю информацию.

Конспектировала первую ступень?

Нет! Первое время —да. Потом поняла, что это безумие по временным ресурсам. И пока прохожу тесты, столько раз перечитываю материал, что всё, что запомнилось, остаётся и так. Там большое количество информации, ты не можешь всё это вынести. Сложно выписать что-то суперважное, потому что там всё суперважное. В итоге ты начинаешь просто переписывать всю лекцию целиком.

Что посоветуешь тем, кто хочет поступать в школу?

Школа не даст ничего, кроме того, что вы заберёте сами. Если вы знаете, зачем вы идёте, вы это получите в тройном размере. Если вы думаете, что вам на тарелочке всё принесут и вы сразу станете главредом, — этого не будет. И вообще ничего не будет, если не впахивать. Даже чтобы просто закрыть тесты, придётся серьёзно поработать. Во всяком случае, у меня было так.

Вообще ничего не будет, если не впахивать

Общалась и редактировала Мария Мищенко. Вычитала Мария Бондарева. Рисовала Светлана Ульянченко.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Александр Мазуров Главное — получать фидбек

Кандидат физических наук, программист и студент Школы редакторов 14 потока о работе в Студии Лебедева, исследованиях в ЦЕРНе и о том, зачем ему знания о редактуре.

Ты окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, занимался физикой. Как попал в Студию Лебедева и чем там занимался?

В 2005 году, во время учёбы в аспирантуре Института Ядерных Исследований, появился шанс съездить на два месяца в студенческую школу ЦЕРНа в Женеве — слушать лекции и заниматься исследованиями.

Когда подавал заявку, не думал, что примут. Постучался в нужное время в нужную дверь, и это изменило мою жизнь. Во время учёбы я предложил реализацию интересного проекта. После окончания школы мне сообщили, что я могу продолжить: дали грант на два года и 10 тысяч евро.

Когда я вернулся в Москву в 2006 году, мне позвонили из кадрового агентства и предложили должность веб-разработчика в Студии Лебедева. В начале двухтысячных это было топовое место, куда все мечтали попасть. В науке в то время платили мало, грант был временным, поэтому я подрабатывал созданием бэкендов для сайтов. У меня было хорошее портфолио, которое оценили.

У Студии был клиент — банк ВТБ 24, который заказал разработку сайта с нуля. Я переписывал студийную систему управления контентом «Имприматур» под требования заказчика. Через год сделали первую версию сайта.

Ещё я работал над промостраницами для Майкрософта. Помню, присутствовал на переговорах с представителями компании. Обычно разработчики не принимают в них участие. Это был мой первый опыт участия в переговорах на высоком уровне. Я больше слушал и не знал, как себя вести.

Я уже год работал в Студии, и мне неожиданно позвонили из ЦЕРНа и предложили контракт на три года. В Москве у меня уже была налажена жизнь, поэтому я долго сомневался, но в итоге согласился, о чём в дальнейшем не сожалел.

Сайт для ВТБ24

За что ты отвечал?

В ЦЕРНе физики-экспериментаторы занимаются тем, что сталкивают друг с другом протоны в кольцевом тоннеле. В длину он 21 километр и проходит на глубине 100 метров по территории Франции и Швейцарии. При столкновении протонов происходят миллионы событий: например, рождаются и исчезают новые частицы.

Задача экспериментаторов — выбрать из множества событий интересные. Это нетривиальная задача, сравнимая с работой хорошего детектива: большинство частиц рождаются и живут так быстро, что их невозможно сразу увидеть в физических детекторах — только по событиям, которые частицы спровоцировали своим существованием. Например, изменение траектории движения и энергии других зарегистрированных частиц.

Ещё процесс похож на изучение содержимого чёрного ящика, который нельзя открыть, но видно, как процессы внутри него влияют на окружение. После того как события отобраны и записаны на диски, экспериментаторы приступают к их анализу. При анализе они ищут подтверждение или опровергают модели устройства мира, описанные физиками-теоретиками. Одна из таких моделей — теория Большого Взрыва.

В ЦЕРНе я работал 10 лет в нескольких проектах. Двумя из них я особенно горжусь.

Первый — это проект по разработке системы конфигурирования алгоритмов и сервисов для отбора и анализа событий. Система до сих пор работает, её применяют для нахождения широко освещаемого на российских телеканалах в 2012 году бозона Хиггса, известного как «частица Бога». Это был чисто программистский проект, в котором не нужны знания по физике, в отличие от второго.

Второй проект — это кандидатская диссертация по физике. После трёхлетнего контракта я поступил в аспирантуру университета Феррары в Италии. Я продолжал числиться в ЦЕРНе, но раз в год ездил в Италию и представлял результаты своей работы — искал события, которые соответствовали редкому распаду. Распад был предсказан физиками-теоретиками, но уникальность анализа в том, что до меня никто не видел его на данных. У меня получилось выделить распад и уточнить массу одной из редких частиц. Это была вишенка на торте. По результатам работы я защитил кандидатскую диссертацию (PhD) и написал научную статью в журнале.

ЦЕРН 2009 год. Запуск ускорителя, когда пошли первые столкновения частиц. Снимает русское телевидение. Я слева вверху в белой футболке

В чём особенность создания научной статьи?

Можно сделать великое открытие, но доказательство твоей работы — публикация в научном журнале. Расскажу, как устроен процесс на эксперименте LHCb в ЦЕРНе.

Раз в неделю проводились совещания в небольшой рабочей группе экспертов, человека 3−4. На совещании я показывал презентацию и обсуждал дальнейшие шаги вместе со своими научными руководителями.

Для рабочей группы основным документом являются «Заметки к анализу» (Analysis Note). В нём авторы обязаны указывать всё, что делали для получения результата: какие методы и инструменты использовали, какие делали допущения. Это большой документ, в котором много формул и графиков. Мой анализ был на 80 страниц мелким шрифтом. Любая публикация набирается не в Word или Google Docs, а в системе компьютерной вёрстки LaTex. Эта система — стандарт для оформления научных документов не только в ЦЕРНе.

После того как рабочая группа и назначенные эксперты одобряют анализ, начинается работа над черновиком статьи. Обычно в статье представлены только финальные цифры и выводы, без промежуточных результатов. Например, мой анализ сократился с 80 страниц заметок до 9 страниц журнальной публикации.

Черновик идёт в редакторский совет (Editorial Board), который работает подобно главному редактору: назначает ответственных рецензентов и следит за тем, чтобы статья соответствовала внутренним и внешним стандартам. После одобрения результаты показывают всем участникам эксперимента, ведётся работа над комментариями. Как правило, на данном этапе уже мало замечаний и результаты доступны по всему миру.

Заключительный этап — это публикация в журнале. В какой журнал пойдёт статья, зависит от значимости результатов. Большие открытия имеют шанс быть опубликованными в известном Nature. На этом этапе статья снова проходит проверку экспертов.

Интересный факт — авторами любой статьи прописаны все участники эксперимента. А этих участников может быть много. В авторах моей статьи около 900 человек, хотя непосредственно над анализом работали только четверо, включая меня. Всё потому что детектор для регистрации частиц — сложная установка. Его разработка и обслуживание требует участия не только физиков, но и программистов, техников. Все косвенно участвуют в получении научных результатов и справедливо, что все добавлены в авторы. Из плюсов — я тоже в авторах всех 1617 статей, вышедших за время моей работы в ЦЕРНе.

Практика включения в авторы всех участников эксперимента обесценивает метрики оценки работы учёного, например, индекс Хирша. Он рассчитывается на основе количества ссылок на работу автора — чем больше ссылок, тем лучше. Подобные метрики теряют смысл если человека включают в авторы всего подряд. Как говорил Ильяхов в своём курсе по СММ, не гонитесь за метриками, а делайте пользу.

Идеальный жизненный цикл научной статьи

Почему ушёл из науки?

Я не считаю себя физиком, больше занимался не теорией, а программированием и анализом данных. Мне нравится решать задачи на стыке разных дисциплин и получать фидбек от довольных заказчиков. Одна из проблем фундаментальной науки в том, что обратная связь не мгновенная — применение полученных знаний в быту происходит десятилетиями позже. Лет 300 назад эксперименты с электричеством выглядели как игра, а применение им нашлось только 100 лет назад.

В ЦЕРНе я получил большой опыт как программист: работал с лучшими мозгами мира, Нобелевскими лауреатами в соседнем здании. Было приятно, что мою работу опубликовали на главной странице сайта эксперимента и представили на крупных конференциях по физике. Для меня это показатель, что я чего-то достиг на этом свете.

Я ушёл из науки, потому что физикой нужно жить, любить её красоту, а я хотел получать фидбек, пользу от своих трудов в обычной жизни, а не в научной статье.

Как ты пришёл к написанию текстов?

После защиты диссертации в 2014 году, я устроился постдоком в Университет Бирмингема в Англии. Три года занимался программированием ЦЕРНе. В научном мире, особенно в Англии, живёшь от гранта к гранту, от одного временного контракта к другому. Я устал от непостоянства. Последней каплей стало решение Англии выйти из Евросоюза — фунт стерлингов вместе с моей зарплатой рухнул на 20% по отношению к европейским валютам. А я жил во Франции и расплачивался за всё евро.

В конце 2017 года я переехал в Париж и стал работать в Criteo — это B2B-компания, занимающейся ретаргетингом в он-лайн рекламе. Клиенты — крупные компании: Букинг, Волмарт. Я работаю в Research and Development (R&D) отделе и разрабатываю инструменты для обработки больших данных (Big Data). По работе пишу статьи для внутреннего пользования, записываю видео.

Когда я начал читать Ильяхова, понял, что делаю что-то не так. В статье на английском языке те же принципы и свои стоп-слова. Поэтому я пришёл в Школу редакторов, чтобы научиться доносить информацию в удобном для читателя мире.

Приведу пример. Я выступал на HighLoad++ в Сколково в 2018 году. Это крупнейшая конференция для разработчиков. Мне понравился подход организаторов — польза вперёд. Есть отдельные специалисты, которые готовят презентации. Перед выступлением они по 2—3 раза выслушивают твой доклад. За день до конференции каждый докладчик уже в Сколково тренируется перед выступлением. Специалисты подсказывают, как говорить, где стоять.

Всё сделано для того, чтобы слушателю было удобно и легко воспринимать информацию. В Европе такого нет. Мне нравится, что в России есть люди, которые больше заботятся об удобстве людей. Хочу применять этот принцип в своей работе.

Я познакомился с подходом Ильяхова, ещё когда прочитал «Пиши, сокращай». Прошёл его курс про текст в соцсетях, чтобы изменить подход в нашей компании.

Я рассматриваю подход Ильяхова больше с точки зрения психологии и философии: польза должна быть не только в тексте. Людям интересно, чем ты полезен другим. Этот принцип применим не только к тексту. Везде важен контекст: просить повышение у начальника, когда он в плохом настроении или хорошем, писать о путешествиях, когда разбился самолёт.

Выступление на HighLoad++ в Сколково в 2018 году

Какая разница в организации рабочих процессов в научном мире и компании, где ты работаешь?

Большие научные эксперименты — это коллаборация сотрудников из разных институтов и стран. В коллаборации у тебя может быть руководитель из института, в котором ты не работаешь. Формально ты ему подчиняешься, но не от него напрямую зависит твоя зарплата — у тебя есть руководитель из твоего института. Выглядит как анархия, но всё держится на доверии и профессионализме. Каждый рискует своей репутаций, а в небольшом научном мире это ценный ресурс.

В Criteo рабочие процессы устроены так же, как и в Гугл, Амазон, Фейсбук.
Работаем небольшими группами по 3—5 человек, в каждой группе есть ведущий разработчик, менеджер проектов. Работаем короткими интервалами по две недели (спринтами), в конце спринта нужно показать готовые фичи, сделать переоценку, подготовить новый. Задачи обновляются каждый квартал в зависимости от глобальных планов компании.

В отличии от научного мира, всё по иерархии, с ясной организацией. Без софт-скилов, умения вести переговоры, коммуницировать с коллегами и членами других команд невозможно получить повышение. Повышение — это не только зарплата, но и возможность влиять на направление развития компания. Лекции по переговорам и управлению в Школе редакторов хорошо помогают в развитие необходимых скилов.

Что ждёшь от Школы редакторов?

У меня есть опыт, про который непросто рассказывать понятным языком, хочу этому научиться. Я бегаю марафоны, поэтому знаю, что нужно постоянно тренироваться, чтобы не терять форму и навыки. С редактурой то же самое. Курсы бессмысленны, если не применять навыки на практике и не получать фидбек. Я могу выйти на другой уровень благодаря школе.

Пришел в школу из-за Ильяхова и Горбунова, мне близок их подход к работе.
Нравится, что нет однозначного ответа: пиши так или иначе. Нужно думать о пользе для читателя. Ещё нравится, что Бюро развивает идею работы по системе Ресурс. Это перекликается с моими взглядами.

Во время бега ничто не отвлекает: ты один на один с собой, и в голову приходят необычные идеи и решения. Окрестности Анси, Франция

Ты уже завершил первую ступень, как применяешь знания?

Изначально хотел развиваться как автор, чтобы писать документацию внутри компании. Прежде чем написать статью, надо решить, какие будут примеры и антипримеры. Например, на работе мне нужно было внедрить одно решение и в документе обосновать, почему оно будет работать. Я прописывал старые решения, приводил примеры, почему они не работают, объяснил пользу, как решение успешно применяется в других компаниях. Нужно было сделать понятный материал для разной аудитории — менеджеров и технарей.

В моей компании существует строгая структура документа, но есть и лазейки, где можно применить параллельное повествование и улучшить восприятие информации. Раньше я писал абстрактно, сейчас привожу больше примеров.

Часто замечал, что внутри компании скрывали какие-то факты, описывали не все проблемы. В школе я понял, чтобы сделать успешный проект, нужно полностью выложить багаж. Поэтому стараюсь описывать все недостатки в документации. В результате проекты начали принимать быстрее, стало меньше доработок и правок.

Мой уровень — синьор. Нужно двигаться в сторону того, чтобы доносить идеи и свой опыт до других сотрудников. Для этого нужно больше вкладываться в написание документации и описание процессов. Лекции Ильяхова и Синельникова помогают писать с пользой и защищать свои идеи перед руководством.

Как весь твой опыт помогает в работе?

Я научился спокойно воспринимать критику и делать из неё выводы. Мне помогла книга «Философия хорошей жизни» Рольфа Добелли, в которой описаны разные ловушки сознания. Например, идея о том, что не существует идеальной прямой для достижения цели. Мы всё время корректируем наши действия. Жизнь — это движение на велосипеде. Чтобы на нём удержаться мы постоянно корректируем движения, которые даже не осознаём после того, как научились ездить. Поэтому не стоит расстраиваться и сдаваться, если что-то идет не по плану — проговорите про себя проблему и скорректируйте действия.

Ещё мне помогли книги «Джедайские техники» Максима Дорофеева и «Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих» Клира Джеймсона.

Общалась и редактировала Катя Беренштейн. Вычитала Мария Бондарева. Рисовала Татьяна Швецова.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме