14 набор – Кто студент

Ксения Лурье Я из тех, кто сделывает и иногда за это получает

Студентка 14 потока Школы редакторов и внештатный копирайтер издательства «Эксмо» рассказала, как зарабатывать на любви к чтению, почему инфостиль не подходит для издательской сферы и зачем выходить за рамки обязанностей.

Ты пишешь для медиа и издательств о книгах. Расскажи, с чего всё началось?

Я всегда любила читать, поэтому поступила на филологический факультет Удмуртского Государственного Университета в Ижевске. После окончания работала там, где придётся: частным репетитором по ЕГЭ, визовым специалистом, логистом, пиарщиком в музее. При этом меня всегда тянуло к книгам: работала в книжном магазине, организовывала встречи книжного клуба, много читала и с 2010 года публиковала рецензии на «Лайвлиб».

В 2014 году в Ижевске открыли первое арт-пространство — «Сахар», я сделала там книжный стеллаж, закупила крутые книжки и начала их продавать. Это была история для души, не для заработка. Как зарабатывать на книгах и чтении я тогда не понимала.

Книги для книжного стеллажа выбирала, ориентируясь на рекомендации критиков, свои предпочтения и посетителей арт-пространства. С этими же книгами выехала на книжную ярмарку в центре города

Рассказываю про книги на первой Печа-Куче в Ижевске в 2016 году. У меня есть только шесть минут на презентацию, и слайдов должно быть не больше двадцати

В 2017 году, когда была пиарщиком в музее, так выгорела от нелюбимой работы, что решила уволиться и заниматься тем, что люблю — рассказывать и писать про книги.

Друг посоветовал публиковать рецензии на Яндекс Дзене, который тогда только появился и обещал монетизацию для блогеров. Через месяц после первой рецензии ребята из Дзена написали мне и предложили поучаствовать в конкурсе на спонсорскую поддержку. Победители получали 300 тысяч рублей на продвижение своего блога, надо было только подать заявку в свободной форме. Я отправила письмо и получила положительный ответ.

Дзен стал первым, кто в меня поверил. Благодаря ему я начала верить в то, что можно рассказывать о книгах и на этом зарабатывать. Спонсорство Дзена стало моей подушкой безопасности: деньги покрывали мои потребности на ближайшее время, а я могла писать и нарабатывать опыт, не думая о финансах. Просто мечта.

Близкие тоже поддержали моё желание писать про книги и подарили мне обучение в школе книжной рецензии, которое проходило в Москве в Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка». Мы учились писать рецензии на нон-фикшн произведения: с чего начинать текст, о чём говорить, как анализировать прочитанное. Уже практически ничего не помню из тех лекций, но осталось приятное ощущение, что в тот момент я наконец-то нашла место, где мне нужно быть и где меня понимают.

Учусь в школе книжной рецензии. На фото только часть меня — я в синем платье в левом углу. Максим Трудолюбов рассказывает, как писать для «Интернешнл Нью-Йорк Таймс» и чем рецензии для зарубежных изданий отличаются от рецензий для российских

Я в расфокусе справа на заднем ряду. Через кресло слева от меня — Женя Ульянкина, с которой мы встретились вновь на 14 потоке Школы редакторов. А по центру — Саша Гусева, с ней мы пару лет вместе работали в Эксмо. Мир тесен

Для меня та поездка стала возможностью обрасти знакомыми, влиться в литературную тусовку. Там я познакомилась со многими известными в книжной среде людьми: Львом Данилкиным, зачинателем книжной моды на рецензии, и Галиной Юзефович, известным литературным критиком.

С Галиной мы стали друзьями на Фейсбуке, и благодаря ей я получила свою первую книжную работу — вела рубрику про книги в журнале «Гламур». Нужно было согласовать с главредом тему книжной подборки для нового номера, предложить ему несколько книг на выбор. После окончательного отбора произведений — связаться со всеми издательствами, попросить для чтения электронные версии и согласовать отправку бумажных экземпляров в редакцию журнала. Они были нужны для общей фотографии.

Журнал «Гламур» за февраль 2018 года. Обычно номер журнала готовится за 2−3 месяца до выпуска. На подготовку колонки у меня уходило 3−4 недели

Потихоньку начала сотрудничать с независимыми издательствами. Они бесплатно высылали мне книги, а я про них писала. Когда-то это было пределом моих мечтаний — получить от любимого издательства книгу, которую очень хочу прочитать.

Главный редактор издательства «Фантом Пресс» Игорь Алюков рассказывает о моей рецензии на роман «Фима», которую он передал в архив университета в Беер-Шеве, где Амос Оз какое-то время преподавал. Там собраны тексты и литературная критика его произведений. Для меня это высшая похвала. Тогда, в 2017 году, Амос Оз ещё был жив

Как ты начала сотрудничать с медиа и писать для них про книги?

Я продолжала вести блог. Из «Лайвлиб» перешла в Инстаграм, одна из первых стала писать длинные развёрнутые посты про книги. Но мне казалось, что нужно доказать свою профпригодность: из книжного блогера вырасти во что-то большее. Многие могут писать в блог, но у СМИ свои законы. В посте только две тысячи знаков, а в СМИ — аналитическая статья, и, чтобы её написать, нужно не просто книжку прочитать, а видеть внутренние взаимосвязи между разными авторами, понимать, на кого писатель ссылается, к кому он ближе по жанру, стилистике, по сюжетным ходам. Я научилась видеть эти взаимосвязи, потому что много читаю. Это умение у меня доведено до автоматизма.

Идеальный расклад мне казался таким: я становлюсь постоянным автором в каком-то издании, мне платят за каждую вышедшую статью, и у меня есть уверенность в завтрашнем дне. Так было, когда мне предложили писать про нон-фикшн книги для онлайн-издания ЧТД («Что и требовалось доказать»). Они нашли меня через друзей на Фейсбуке, где я опубликовала сообщение с кратким посылом: «Хочу поработать с медиа, которое пишет про книги».

С остальными медиа работала не на регулярной основе, а от случая к случаю, когда нужно было написать на определенную тему.

ЧТД сейчас уже закрылось, к сожалению. Это скрин моей статьи к 8 марта про книгу «Тестостерон Рекс», за которую нейропсихолог Корделия Файн получила «Научного Букера». Она рассказывает, чем мозг женщины отличается от мозга мужчины. Спойлер: они устроены одинаково

Месяца 3−4 работала в «Гламур», но потом сменился редактор, и я потеряла работу — со мной перестали выходить на связь. Ещё писала для Мела, блога «Сторител», Афиши, Лайфхакера, интернет-магазина «Лабиринт». Сотрудничала с кинокомпанией «Базелевс» — подбирала и рецензировала иностранные книги по нужным для продюсеров критериям, искала материал для экранизаций.

Через год, как я начала писать для СМИ, меня пригласили в Первую редакцию Эксмо. С тех пор я там работаю. В июле будет четыре года.

Для Мела писала про нон-фикшн, психологическую и селф-хелп литературу, а также книжки для детей и подростков. Все мои статьи на сайте Мела

Как ты попала в издательство «Эксмо»?

Я вращалась на Фейсбуке в литературной тусовке, многих уже знала, поэтому решила использовать связи и написала пост, что ищу подработку, делаю такие-то материалы по книгам и хочу в книжную сферу. Откликнулась Елена Булахова, в тот момент она набирала внештатных копирайтеров в Эксмо для работы над маркетинговыми текстами. Так я попала в издательство.

В Эксмо много редакций, я работаю в Первой, которая в основном занимается художественной литературой, премиальными книгами и бестселлерами. Это удалённая работа, я не работаю в штате. Задач много: рекламные и маркетинговые материалы, пресс-релизы, посты в соцсети, материалы на разные сайты, СМИ, медиа. Тексты выходят не под моим именем, а под именем редакции.

Я начинала с оклада, потом перешла на сдельную оплату труда. Потому что работала много, а зарплата всегда была одинаковой, не важно, сколько задач я закрыла. В результате чувствовала, что мой труд обесценивается и его не замечают.

Сдельная оплата мне нравится гораздо больше, она финансово выгоднее. Это говорит о том, что всегда можно передоговориться, если тебя что-то не устраивает. Мне сложно было раньше договариваться о таких вещах, но благодаря Школе редакторов такие штуки даются проще.

В Эксмо было тестовое задание?

Тестового задания не было, был испытательный срок два месяца. Думаю, что меня сразу взяли, потому что видели, как я пишу.

Помню, что первое задание у меня было написать пресс-релиз по какому-то детективному роману. Массовая литература — не совсем моё. Но это не важно: если ты пишешь про книжки, то ты пишешь не для себя, а для того, кто читает этот жанр. Я написала пресс-релиз, меня попросили что-то поправить и дали следующее задание.

А до этого задания ты уже писала пресс-релизы?

Нет, я не умела тогда писать пресс-релизы. Я даже не читала тогда Максима Ильяхова. Нашла зарубежные статьи, критику про книгу, чтобы понимать контекст романа, погуглила, как писать пресс-релиз. И всё получилось.

То есть не обязательно читать всю книгу, чтобы написать по ней статью?

Я раньше думала, что обязательно. Сейчас понимаю, что нет. Конечно, если пишешь про современную литературу на русском языке, то ни в российских, ни в зарубежных источниках информации ещё нет. В этом случае нужно прочитать книгу целиком. Но если время поджимает, я читаю книгу по диагонали: начало прочитала, перелистнула — прочитала. В принципе сюжет понятен, какие-то детали ты не узнаешь, но это не так важно, если тебе срочно нужно что-то написать. Если ты знаешь сюжет, канву, знаешь, как ведут себя герои в определённых ситуациях, то можешь уже что-то о них сказать, описать, какие темы поднимает автор в своём произведении.

Если роман иностранный, нужно читать зарубежную прессу. Случалось, что я переводила материалы с датского и французского языков с помощью Гугл-переводчика, потому что мне нужно было узнать что-то про автора, понять, насколько он популярен, в каких жанрах пишет. Если нужно найти какую-нибудь информацию, ты идёшь и ищешь. Не важно, на каком она языке.

Много задач у внештатного редактора?

Сейчас в 2,5 раза меньше, чем обычно, в связи с ситуацией в мире и внутренними вещами, которые я не могу обсуждать. Я очень много работала в первые два года, но этот ритм меня многому научил: я поняла, как пишутся тексты, как их совершенствовать, наработала себе большой опыт в книжной сфере.

Писать про книги и писать про финансы или строительный бизнес — это разные вещи. Когда проходила курс по СММ от Максима Ильяхова на «Скил кап», всё время думала, что с книгами так не работает, нужно делать поправку.

А что не работает? В чём отличие текстов для книжной сферы от остальных текстов?

Инфостиль не совсем подходит издательскому бизнесу. Я стараюсь писать в инфостиле, но как будто нужно что-то ещё — анализ текста, рецензирование. Как будто, если рассказываешь про художественную литературу, частично хочется сделать это художественно-выразительным языком. Это моё ощущение, оно может быть ошибочно.

Многие же читают художественную литературу просто ради удовольствия. Чтобы подарить им это удовольствие: рассказать о книге, сюжете и регалиях автора, сравнить с другими нашумевшими бестселлерами — нужно анализировать текст так, чтобы заинтересовать им читателя, не обязательно в инфостиле.

Чему ещё научилась в издательстве, помимо текстов?

Я много помогала главе контентного отдела с внутренними процессами. Мне за это никто не платил, но было интересно, хотелось улучшить работу отдела, сделать её проще и комфортнее.

Два года назад мы начали вести все задачи отдела в Кайтене. Он похож на Трелло, там тоже можно создавать и перемещать карточки, делать так, чтобы у каждого копирайтера было своё пространство, взаимодействовать через него с менеджерами. Внедрением этой системы занималась глава отдела, а я помогала исправлять баги.

Моя личная доска с карточками в Кайтене. Я беру задачи из поля, которое скрыто в меню слева, какие-то из них у меня в очереди, какие-то в работе, что-то проверяют или уже проверили. Здесь же, в карточках, пишется стоимость задачи — заблюрила по понятным причинам

Например, вначале в карточке на главной странице нельзя было увидеть, прикреплён ли к ней какой-то документ. Чтобы это узнать, приходилось открывать эту карточку. Я задумалась, почему не сделать так, чтобы на карточке сразу была видна ссылка, чтобы лишний раз в неё не заходить. Я написала в службу поддержки Кайтена, объяснила, зачем это надо, после чего разработчики всё поправили.

Слава, автор Кайтена, быстро решил мою проблему

Ещё у начальницы была проблема с отчётами, которые генерировались в Кайтене: приходилось вручную добавлять в итоговый документ в Экселе ссылку на материалы. Я написала разработчику, и с этим тоже помогли.

Мне понравилось брать на себя больше ответственности, выходить за рамки обязанностей. Эти ситуации подтверждают слова Николая Товеровского — возможно всё. Ты можешь что-то предложить, и классно, если это примут. А если не примут, то это тоже повод либо лучше объяснить, почему это важно, либо задуматься, насколько у тебя налажен диалог с руководителем. И если общий язык не находится, то это серьёзный звоночек.

Ты бы хотела перейти в штат или другой отдел в издательстве?

Чтобы работать в штате, нужно ходить в офис, а я не хочу — мне очень удобно работать удалённо: не надо ни с кем лишний раз взаимодействовать, а что-то решить можно в чате или на созвоне.

Моё рабочее место с книгами и иногда — котами. У меня их шесть, пятеро взяты с улицы

Когда я пришла в Эксмо, в команде было четыре человека, все работали целый день и было очень комфортно: вы всегда на связи, можете взять срочную задачу или передать её другому и можете быть уверены, что он её возьмёт. Сейчас копирайтеров около восемнадцати человек, многие работают неполный день. Они меньше включены, меньше на связи, нет людей, на которых можно положиться. У меня нивелировалось слово команда, каждый работает индивидуально. Я чувствую себя одиночкой.

Крупное издательство — это большая компания, а в большой компании есть много раздражающих процессов, и ты не всегда можешь их обойти. Например, решения часто принимаются сложно и долго, а сделать нужно здесь и сейчас. И либо ты берёшь и делаешь, а потом докладываешь руководству: так и так, я улучшил процесс, — или превращаешься в индифферентное нечто.

Равнодушие — самое худшее, что может случиться в отношении к работе. Я этого точно не хочу. Поэтому я из тех, кто сделывает и иногда за это получает нагоняи. Порой мне кажется, что на работе я бешу всех своей инициативностью, типа превышаю полномочия. Для крупной компании я — неудобный рядовой сотрудник.

Как ты видишь свою дальнейшую карьеру? Хочешь развиваться в книжной сфере?

У меня есть план: доработать четыре года в издательстве — до середины июля — а потом найти другую работу в компании, которая мне симпатична. Сейчас я не ищу работу, у меня в приоритете третья ступень Школы редакторов, на неё уйдёт очень много времени.

Я хочу большей ответственности, хочу что-то организовывать, а в моей нынешней должности этой возможности нет: я могу только писать тексты и влиять на тексты. Есть ещё внутренние причины, по которым я решила уходить из издательства.

Скорее всего, я буду менять сферу. Это, конечно, большая любовь — писать про книжки, но я понимаю, что мне хочется чего-то другого. При этом мне страшно менять деятельность, вдруг не понравится так, как с книгами.

Я брала разные задачи на фрилансе, иногда понимала, что совсем не моё и просто отказывалась брать следующее задание от этой компании. Так было, например, с сетью ресторанов Новикова, для которых я делала меню, обучающую тетрадку для персонала и другие небольшие задачи. Мне не интересны были ни тема, ни задачи, для меня это было больше из-за финансов, поэтому сотрудничество длилось недолго.

Были и интересные проекты. Я редактировала курс для «Скил кап», ориентированный на людей, которые бронируют номера в отелях по телефону. На «Скил кап» обучение состоит из коротких видео, лонгридов, небольших тестов — всё оформлено в виде карточек, которые я как раз составляла. Для этого созванивалась с заказчиком, задавала вопросы, придумывала примеры и утверждала их. Задача мне понравилась, и я с ней справилась хорошо — мне доверили сделать ещё четыре курса.

Получается, что от книжек я постепенно перешла в сферу обучения, сейчас мне это дико интересно. Хотелось бы поработать редактором в Яндекс Практикуме или попробовать себя UX-писателем в какой-нибудь крутой редакции.

«Легкий старт в Excel» — один из пяти курсов «Скил кап», над которым я работала в качестве редактора

Пример карточки и практического задания, которые я придумала. В Экселе справа можно подсчитать свои расходы за месяц

Кому можешь посоветовать работать в издательстве?

Я думаю, туда стоит идти, если ты действительно любишь читать, но готов писать не только про книги, которые нравятся.

Можно пойти в небольшое независимое издательство. Там другой мир: больше свободы и возможностей организационной работы. Но там нужно финансово выживать, потому что им, конечно, гораздо сложнее, чем крупному издательскому холдингу.

Не будешь скучать по книжкам?

Я очень люблю книги и продолжаю делать свои личные проекты в книжной сфере. У меня есть онлайн книжный клуб, который существует почти два года. Мы обсуждаем в основном современную зарубежную литературу, из последнего, например, роман Абрахама Вергезе «Рассечение Стоуна».

А ещё я хочу сделать чат-бот для поиска и подбора собеседника, с которым можно комфортно обсуждать прочитанные книги: уже есть концепция проекта и понимание задачи. Это мой посильный вклад в эту отрасль.

Хотела сделать чат-бот «Сила слабых связей» в качестве дипломного проекта в Школе редакторов. Мы с командой выбрали другой проект, но чат-бот всё равно в планах

Расскажи про книжный клуб. Это способ зарабатывать или хобби?

Книжный клуб много значит в моей жизни. После филологического факультета, когда я работала на разных работах и мне не хватало книжного общения, я организовала свой первый книжный клуб в Ижевске. На встречи приходил даже мой университетский преподаватель по зарубежной литературе.

Когда я жила в Москве, делала офлайн книжный клуб на ВДНХ в павильоне «Книги»: там был коворкинг, небольшое кафе и книжный магазин. Я провела для них несколько встреч, а потом решила организовывать всё сама, потому что это государственный проект, там было сложно с процессами. Зато благодаря этому книжному клубу нашла новых интересных людей.

Обсуждаем роман «Одна история» Джулиана Барнса в книжном клубе на ВДНХ. Я справа посередине с книгами в руках

Я начинала делать встречи в московском кафе без какой-либо оплаты — мне просто было интересно. Потом ребята из сети кофеен в Москве «Кофе пью» предложили мне сотрудничать. Я проводила там встречи раз в месяц, а они мне за это немного платили.

Весной 2020 года, когда началась пандемия и все сидели на самоизоляции, я придумала онлайн формат книжного клуба. Сделала его скорее для себя, потому что самой было скучно и не хватало общения. Встречи проходят два раза в месяц, и все места заняты на месяц вперед. Это приятно. Очные встречи книжного клуба тоже провожу: в сентябре 2020 я вернулась в Ижевск, и меня познакомили с ребятами из местного кафе, где мы обсуждаем книги раз в месяц.

На прошлой неделе мне написали из ВкусВилла, до этого — из Райффайзен Банка. Просили сделать книжный клуб для сотрудников. С ВкусВиллом мы в процессе переговоров, а с банком не вышло: руководство хотело каких-то измеримых целей, например, чтобы я ответила на вопрос, чему научатся сотрудники после встречи книжного клуба. А я понимаю, что за одну встречу — ничему. Чтобы чему-то научиться, нужно хотя бы несколько встреч. Вдобавок я против того, чтобы заставлять людей приходить в книжный клуб или дарить участие во встрече, если человек сам не просил.

Книжный клуб, как и психотерапия, — это работа. Ты не приходишь на всё готовенькое: нужно заранее прочитать книгу, причём сделать это осознанно. Во время чтения важно спрашивать себя: «Что я чувствую? Что хотел донести до меня автор?». Благодаря заранее составленным вопросам я могу направить человека на важные темы, но думать ему придётся самому.

Клуб — это возможность лучше понять книгу и получить удовольствие от общения. Во время встречи мы обсуждаем текст, делимся своими эмоциями, наблюдениями. Через дискуссию участники клуба могут проникнуть глубже в книгу, посмотреть на неё с другой точки зрения, заметить то, что прошло во время чтения мимо.

До Школы редакторов ты проходила какие-то курсы о текстах?

Ничего не проходила. Был только филфак, а в остальном делала интуитивно.

Я хотела попасть в школу журналистики. Это проект для журналистов в возрасте от 20 до 30 лет, которые пишут о кино, архитектуре, литературе, театре и музыке. Там преподаёт Галина Юзефович, у которой я училась в школе книжной рецензии. Я подала заявку, но меня не взяли. Я очень расстроилась, потому что в тот год мне было 29 лет, и это был последний шанс туда попасть.

Потом ребята из школы журналистики рассказывали, что Галина приводит мои рецензии в пример. Это было приятно. Мне почему-то всегда казалось, что я недостаточно хорошо пишу, хотя получала много положительных отзывов о своей работе.

С неуверенностью в себе как-то боролась?

Мне помогла психотерапия. Я в терапии с 2018 года, когда приехала в Москву и впервые словила сильную депрессию. До сих пор раз в неделю встречаюсь со своим психотерапевтом, для меня это очень поддерживающая вещь.

Психотерапия помогла мне в том числе стать увереннее, начать мечтать, повысить зарплату, поступить в Школу редакторов. Я научилась распознавать свои желания и реализовывать их, стала лучше понимать, что я чувствую и как себе помочь.

Год назад, когда я училась в 13 потоке на второй ступени Школы редакторов, я эмоционально выгорела, и у меня случился нервный срыв: я очень много работала, видимо, на какой-то эйфории от школы. Практически не спала, сама себя не проконтролировала, и психотерапии у меня на тот момент не было.

Я написала в школу, что ухожу, потому что просто не могу встать с кровати и сдать задание. Мне Николай Товеровский ответил, что есть ещё целый день, можно собраться и сделать.

Николай Товеровский тогда меня очень поддержал и рассказал, как планирование помогает решать задачи. Очень ему благодарна

Я думала, что я отчисляюсь, потому что в тот момент мне казалось, что это единственный выход. Мне было настолько плохо, что я ничего не могла делать, мне надо было восстановиться. В итоге через какое-то время мне написали из деканата школы и предложили академ. Это было настоящим подарком, которого я даже не просила и не ждала.

После академа у меня была цель дойти до конца, и вот я на третьей ступени школы. Сейчас попала в более серьезную ситуацию — у меня диагностировали депрессию: забирает сильнее, чем раньше, эмоций никаких, каждое взаимодействие с людьми добавляет тревожности, чувствую усталость, делать ничего не могу, много сплю. На этот раз, чтобы быстрее прийти в норму, решила обратиться к психиатру, он выписал мне нейролептики и антидепрессанты. Надеюсь, препараты помогут, я смогу вернуться в строй и закончу третью ступень. Но если не получится и меня не допустят к защите проекта — тоже ничего страшного.

Главное сейчас — моё психологическое состояние, остальное не так важно. Депрессия будто нивелировала все мои достижения, хочется их вернуть, вновь получать радость от жизни, кайфовать от работы и сложных задач.

Какие изменения ты замечаешь в работе после первых двух ступеней школы?

Изменения сложно отследить, наверное, они постепенные и продолжают происходить. Когда училась на второй ступени первый раз, вообще не понимала, что от меня хотят и почему такая оценка. Сейчас я начинаю понимать комментарии Михаила Нозика, понимаю, что нужно исправить, чтобы получилось круче.

Мое задание по вёрстке многоэтажной страницы на второй ступени. В первый раз было много косяков и оценка 3,9 из 5. Следовала комментариям Михаила Нозика и во второй раз сдала задание на 4,4. В итоге за две попытки получила наивысшую оценку среди всех студентов Школы редакторов 14 потока


Комментарий Михаила Нозика в первую итерацию помог мне получить + 0,5 балла. Во вторую итерацию еще остались косяки, но похвалил — приятно

Школа научила меня не бояться высказывать свои идеи и договариваться. Не быть тупо исполнителем, а спрашивать, уточнять, показывать примеры, как вообще это может выглядеть. Может, твоя идея провальная, но ты подумал сверх того, что тебе по обязанностям нужно, а, значит, совершил какой-то скачок.

Например, мне нужно сделать подборку книг «Что подарить на 8 марта». Я понимаю, что просто подборка книг — это скучно, а можно рассказать, какая книга кому подойдет и подобрать ещё варианты книг, которые точно понравятся, если зашла эта. Это будет круче. Предложу и, если издательству понравится, сделаю так. Понравилось.

А ещё школа помогла мне проще относиться к ошибкам, хотя я перфекционистка с синдромом отличницы. Когда получала в школе плохие оценки, очень переживала, было неприятно. Но сейчас понимаю, что плохие оценки ничего не значат, важнее комментарии, которые преподаватели тебе пишут. Нужно разобраться, почему человек так думает, почему нужно изменить. Может, дело в том, что у вас сформировалось какое-то недопонимание, и правка поможет это выяснить. Мне сейчас тревожно, если я сдаю текст, а правок нет. Как так, может, что-то пошло не так, и нужно срочно это выяснить. Сейчас мне кажется, что правки должны быть всегда.

Кирилл Морозов Просто пошёл и сделал

Десятый главред журнала «Кто студент» рассказал, какие изменения внедрил за время на посту, почему разочаровался в работе юристом и что помогало занимать призовые места в вызовах Главреда.

Кем работаешь и почему захотел уйти в другую профессию?

Я юрист. Учился в юридическом колледже, а потом поступил на третий курс «Международного юридического университета». Днём работал юристом, а вечером учился в вузе.

Работаю с 2005. В конце 2020 понял, что устал, разочаровался и достиг потолка. Уже примерно понимал, как оно будет. Где-то законы работают, а где-то нет. Взять даже формат арбитражных отношений между юридическими лицами: многие вещи так цинично происходят, что стало просто неинтересно.

Последней каплей стало заявление на меня о преступлении по одному из арбитражных дел, будто я подделал документы. Ответчик это сделал, чтобы затянуть процесс.

Рабочий стол Кирилла в юридической фирме

Кирилл с коллегами оформил угол переговорки в стиле СССР: на стене повестки и решения, каска начала войны, много фигурок Ленина и богиня правосудия — Фемида

Расскажи подробнее о том, как на тебя подали заявление о преступлении.

Клиент заказал перевозку у логистической компании, но фура с товаром пропала. По закону, если перевозчик не привёз груз, он возмещает ущерб. Мы подали иск о взыскании стоимости груза с перевозчика, но их юрист на суде отказывался брать на себя ответственность: «Не наш водитель, мы вас вообще не знаем». Сумма дела небольшая — порядка полутора миллионов рублей, но та сторона хотела идти до конца, мы тоже.

На третье-четвёртое заседание они подали заявление о фальсификации документов и попросили назначить экспертизу, которая стоит 200 тысяч рублей и может растянуть процесс ещё на полгода.

Это было выгодно другой стороне. Они поняли, что решение будет не в их пользу и нужно будет платить, поэтому всячески пытались оттянуть срок выплаты. Чтобы убедить судью назначить экспертизу документов, ответчик написал на меня заявление о преступлении — фальсификация документов.

Судья отложил дело на месяц, чтобы получить согласие экспертов и дать время ответчику перевести деньги на депозит суда для оплаты экспертизы. Но деньги не пришли, судья перенёс ещё. Через месяц ответчик снова попросил судью отложить дело. В итоге, спустя четыре месяца, ответчик отказался от экспертизы: «Мы ничего не занесли на депозит, поэтому экспертизы не будет». Дело закончилось решением в нашу пользу. Длилось это год и 8 месяцев.

Для юриста заявление о преступлении — не страшно, но это удар ниже пояса. Заявить об экспертизе документов можно было и без этой клоунады. Я отбрехался, но после этого решил, что пора что-то менять.

Заявление о преступлении, которое ответчик написал на Кирилла

Расскажи о циничности в мире юриспруденции.

В юриспруденции есть термин «Шикана» — злоупотребление правом.
И сейчас этим часто злоупотребляют:

  • пишут заявление в уголовку, чтобы затянуть суд;
  • присылают поддельный факсовый документ;
  • зовут «своих» экспертов, которые заранее напишут то, что им скажут.

И из таких мелочей складывается большая картина, становится неприятно. Если год назад одинаковые дела решались одним образом, то сейчас они решаются уже по-другому, и это не потому, что вышел новый закон, а потому что практика повернулась.

Многих судей сейчас знаю по фамилии и понимаю, что: «Ааа, я иду к Иванову, всё, значит это надолго». Или к Петровой: «Блин, она хорошая тётка, главное лишнего не говорить, а давать информацию порционно, по пунктам». Готовишься к суду не процессуально, а к конкретному человеку.

Как выбирал новую сферу деятельности?

Я искал, как сделать сайт с кейсам юридической фирмы, но пока гуглил, как это сделать, часто находил советы бюро про редактуру и дизайн. Понял, что мне это нравится, интересно. Стал потихонечку углубляться: подписался на канал «Главреда», затем наткнулся на блог Никиты Ларионова — «Бегущий редактор». Слушал его подкаст — «Есть вопросик»: выпуски с Ириной и Максимом Ильяховыми. Ещё тогда прочёл книги: «Пиши сокращай», «Ясно понятно».

В том интервью, с Ириной, они много раз упоминали Школу редакторов и я подумал: «Чё за школа?». Посмотрел эту неподъёмную, длиннющую страницу, решил сравнить с «Нетологией» и «Скилл кап», где меня ничего не впечатлило, даже не запомнил ничего. Подумал, что бюро — это фундамент знаний по редактуре, много теории, практики.

Ещё я учился в «Чендж бейсикс» — курс Наташи Бабаевой про управление проектами, чендж, ран. Там рассказывают, как делать дела, управлять проектами, впихивать невпихуемое, брейнштормить.

Я брал интервью у Наташи: в нём она рассказала, что такое чендж, ран и про обучение на курсе.

Оказалось, что я учился вместе с Ириной Ильяховой. Это такой момент, когда ты думаешь: «Хм, Ильяхова, знакомая фамилия, а потом: Ааа!», — и вот это всё сложилось.

После обучения в «Чендж бейсикс» принял участие в вызовах Главреда. Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в этих вызовах. Купил подготовительные курсы, а 1 апреля 2021 года начал учиться в Школе редакторов.

Хорошим пинком к поступлению в школу стали вторые и третьи места в вызовах Главреда

Чем тебя привлекает редактура?

Работа юристом связана с документами и текстом, но их стиль кардинально отличается от того, которому учат в Школе редакторов.

Проучившись на первой ступени понял, что существует два мира — старый серый мир классической бухгалтерии и юриспруденции, где у тебя пятнадцать звонков за час, чтобы переспросить одно и то же, ужасные шаблоны таблиц, документов и писем.

И мир диджитала — с радугой и единорожками. Дело тут не в удаленке и Мальдивах, а во взаимопонимании, выполнении задач и уважении людей друг к другу. Кардинально иные взгляды на бизнес, задачи, цели. Прикольно, что существует такой мир. Чем больше я занимаюсь редактурой, тем меньше нравятся задачи по юридичке.

Расскажи про первый текст, за который тебе заплатили.

Это был проект для «Нескучных финансов». Делал его параллельно с обучением на первой ступени Школы редакторов.

В марте 2021 года принимал участие в вызове — «Кто возглавит медиаконтур?», занял второе место. По итогам вызова ко мне пришел Илья Ерёмин, главный по контенту в «Нескучных финансах». Предложил написать письмо для велкам цепочки одного из их сервисов.

Он сразу сказал: «Держи демо учётку, вот тебе контакты продактов, общайся, разговаривай». Глаза боятся — руки делают. Убил на это майские праздники: сделал проект, а потом ещё статью. Первую денежку заработал благодаря вызову Главреда.

Чем запомнилась эта работа?

Это было небольшое письмо на четыре тысячи знаков. Но я всё делал в первый раз: первая платная работа, первый заказчик, первый сервис и Зум-колл с продактом. Учитывая, что я работаю юристом, то привык общаться с клиентами из старого мира: менеджерами по продажам, коммерсантами, поставщиками алкоголя.

Например, ни у одного моего клиента нет Трелло или каких-то систем управления, кроме 1С — всё это очень грустно. В мире диджитала, даже если нужно срочно что-то обсудить, то люди всё равно заранее договариваются о созвоне. А я привык, что если клиенту нужно — он звонит, если не дозвонился, то звонит ещё. Заранее никто не договаривается. Это был майнд блоу момент.

Чему тебя научил этот проект?

Если смотреть с технической стороны, банальным вещам: работе с Гугл-доком и хоткеям. Потому что до апреля-мая 2021 года моя основная рабочая машинка — Ворд и Эксель. Про Гугл-доки не знал.

Если с организационной стороны, то в первом проекте попрактиковался:

  • общаться с людьми;
  • задавать вопросы;
  • слушать ответы.

Это был первый опыт, когда я общался с человеком не просто в формате разговора, а снимал информацию, которая понадобится для материала. Своеобразный редакторский навык: слушая человека, параллельно структурировать информацию в голове и представлять, как она ляжет в конечном продукте.

Как ты решился поучаствовать в вызове Главреда без опыта, навыков?

Сразу вспомнил стикер про слабоумие и отвагу…

Ещё до начала первой ступени Школы редакторов, вообще нихера не понимая в редактуре, я занял третье место в вызове «Визуалити».

Потом попробовал себя в вызове «Кто возглавит медиаконтур?». Это всё было на любознательности какой-то. Не сказал бы, что были страхи, сомнения: просто пошёл и сделал.

Работа Кирилла для вызова «Визуалити»

Что тебе помогало занимать места в тройках лидеров в редакторских конкурсах?

Если вспомнить вызов о медиаконтуре — там надо было сделать любое из пяти заданий или сразу все. Я взял все пять. Нужно было заморочиться со звуком, а я последний раз что-то делал в 2007 году, если не раньше: «Окей, полез посмотрел, почитал, давай попробуем. Что-то получилось».

Потом мне сказали, что работа со звуком — одна из лучших частей моей работы. Опять помогло правило: «Просто начать делать и не бояться. Попробовать, покрутить, посмотреть, как оно делается».

Есть совет для людей, которые боятся подступиться к новым задачам?

Пообещать себе хотя бы полчаса позаниматься этим. Не сидеть, не думать, не переживать, а просто начать: написать текст, собрать мудборд, посмотреть, как что-то сделать. На Ютубе и в советах бюро есть куча информации о том, как собрать макет, работать в Фигме, Фотошопе. А потом за работой незаметно проходит час или полтора.

Сейчас вспомнил, что первый вызов главреда так и начал: «Ну, дай-ка полчаса перед сном попробую». Начал в 23:00, закончил в 03:00. Довольный сдал работу и лёг спать. Это действительно работает.

Чем сейчас занимаешься?

Сейчас началась третья ступень. Продолжаю заниматься проектами по юриспруденции, пишу статьи для «Майндбокса» и сервиса «Газпромбанк Инвестиции».

Как начал сотрудничать с «Майндбоксом» и сервисом «Газпромбанк инвестиции»?

Когда я был главредом «Кто студента», «Майндбокс» опубликовал вакансию в журнале, а я на неё откликнулся. Созвонились с Сёмой Сёмочкиным, обсудили и с августа начали. Запилили пробный проект, а потом вышла ещё статья.

В «Газпромбанк инвестиции» предложила написать Женя Веселова. Мы учились в одном потоке Школы редакторов — написал одну статью, сработались.

Планируешь внедриться в какое-нибудь агентство и работать там на постоянной основе?

Вся эта история со школой — это шаги, чтобы перестать заниматься юриспруденцией и начать заниматься редактурой. Пока не знаю, в каком формате это будет: с одной компанией или как фриланс.

Поездки по судам слишком много времени съедают, а ещё общение с клиентами. Хочется уйти на удалёнку, но работая юристом это невозможно.

Какие задачи стоят перед человеком, когда он только заступает на пост главреда «Кто студента»?

Основная задача, которая у тебя есть — выпустить статью в ближайший понедельник. Совет директоров журнала не спускает список задач после вступления в должность.

Либо остается материал в наследство от предыдущего главреда — наработки, черновики, информация об авторах, — либо нет. Мне повезло: Олеся Зайцева, предыдущий главред, передала наследство, с которым я начал работать.

Первая статья у меня уже была, а дальше задача — набрать команду авторов для сотрудничества, чтобы были новые выпуски. Потому что когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!». Если не сформируешь авторский пул, то будешь писать сам.

То есть, первая задача — выпустить что-то в ближайший понедельник, разобравшись, как это всё работает, а вторая — думать о том, что выпускать на следующей неделе, о чём писать, каких героев брать.

Когда приходишь, тебя не ждёт команда авторов и не просит: «Дай нам задачи!»

Как много времени ты уделял главредству?

Довольно много — часа 2−3 каждый день минимум, но не подряд. Постоянно читал что-то в ночи, после работы или в дороге. Моё главредство большей частью прошло ночами. Мне и авторы чаще отвечали в 11−12 ночи.

Ты либо переписываешься с героями, либо сам едешь на интервью, либо делаешь расшифровки, либо верстаешь. Постоянно какая-то работа в потоке: кто-то дёргает, спрашивает, сливается, приносит идеи.

Причём нет такого, что ты просто сел, два часа позанимался журналом, закрыл комп и пошёл делать что-то другое. Это прям в течение дня такой разброс. Можно сидя на встрече переписываться с автором, в перерывах читать статью на ближайшую неделю, а вечером верстать её в Вордпресе. Журнал требует внимания постоянно и много.

Чем занимался в журнале во время главредства?

Искал авторов, иллюстраторов, которые были моей самой большой головной болью. Если у меня был уже какой-то пул авторов, темы и идеи, то всегда была проблема найти иллюстратора. Несколько обложек рисовал самостоятельно, просто потому что не было людей. Это было самым сложным, что пришлось делать самому.

Где-то через месяц после начала главредства, успокаиваешься, понимаешь, как всё работает. После того, как разобрался с процессами, начинаешь думать над улучшением журнала. Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять и придумывать какие-то прикольные штуки.

Подумал, что у журнала есть Фейсбук, но нет Инстаграма — сделал. Ещё ряд идей записан на доске Трелло журнала, в наследие будущим главредам. Одного человека не хватает на то, чтобы заниматься всем, учитывая, что это факультативная штука.

Через какое-то время воспринимаешь журнал своим, а своё хочется холить, лелеять

Расскажи, как делал интеграцию журнала с Биржей Главреда.

Олеся Зайцева, предыдущий главред журнала, взяла интервью у создателей «Кто студента»: Сёмы Сёмочкина и Стаса Сажаева. Сёма предложил мотивировать авторов баллами на Бирже Главреда. Я спросил на вебинаре у Максима Ильяхова, что он думает по поводу интеграции журнала и биржи. Он сказал: «У меня такое ощущение, что у вас в редполитике написано: не писать Максиму Ильяхову…».

Потом я собрался с духом и написал ему. Предложил давать баллы только за спецвыпуски, чтобы журнал развивался чуть шире, чем он есть. Писать не только про студентов и преподавателей, а про людей из профессии в целом. Максим мне прислал техническое задание с описанием того, как интеграция биржи делалась для сервиса «Буст».

Созвонился с Сашей Тубольцевым и Петей Трунковым, создателями «Буст», спросил, где они искали разработчиков. Чтобы интегрировать биржу в журнал, нужно было сделать программную часть, подготовить код. То есть интеграция делается не руками, а с помощью API.

Месяц или полтора я искал разработчика. Так как это всё на добровольных началах, то писал сначала в чат первой ступени с этим вопросом, сокурсницы дали контакты мужей, которые занимались разработкой. Общался с ними, но там никто не помог. У всех работа, не до того было.

К тому моменту моё главредство уже подходило к концу, понял, что нужно эту тему докручивать. И написал знакомому разработчику: он помог советом, делом. Мы с ним немного поменяли парадигму: не стали делать интеграцию через мега программирование, а сделали с помощью программных средств Гугла, чтобы её было удобно поддерживать главредам и не вмешиваться в хостинг сайта. Потом утвердил решение у Максима, протестировали и запустили этот процесс. Договорился ещё о том, чтобы за спецвыпуски, которые были с начала моего главредства, ребятам зачислили баллы.

Когда главред заступает на должность, то он остаётся один со всеми задачами, а исполнители постоянно меняются?

Да, это странный симбиоз — ты отвечаешь за выпуск, но у тебя нету постоянной команды. Все учатся, работают и авторы пишут только за мотивацию: за баллы в школе и на Бирже Главреда. Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер.

Многим журнал нравится, многие ребята из школы хотят работать для журнала. Прикольно, что у него есть прослойка таких людей.

Тебе приходится постоянно искать авторов, хотя бы на одну-две недели, чтобы был буфер

Какие были ошибки в работе во время главредства?

Мне несколько раз прилетало за опечатки от Николая Товеровского или от кого-то из ребят. Благодарил, исправлял.

Как-то не работали некоторые страницы журнала, приходилось быстро разбираться, что такое редирект ссылок в Вордпресе.

Были слитые интервью. Когда с героем пообщался, но интервью не вышло по каким-то причинам, но это не ошибка, а часть процесса.

Какой опыт получил от главредства, какие выводы сделал после этого?

Я, наверное, до сих пор не рефлексировал об итогах главредства.

А вообще, опыт колоссальный: каждый день читаешь кучу материалов, общаешься с авторами, собираешь команду, рулишь процессом. По-моему, Олеся в интервью говорила: «Главредство даёт ощущение крыльев за спиной», — и я с ней согласен на 100 процентов. Ощущение от руководства таким процессом даже страх публичности снимает, потому что понимаешь, что публикуешь журнал, который прочитало несколько тысяч человек — это классное ощущение. Когда идешь общаться с героем, у которого подписчиков больше, чем у журнала — тоже классное ощущение.

Стал понимать, как работает Вордпрес и ХТМЛ, как верстать. Появился опыт работы с авторами, учитывая, что раньше его не было: «С людьми надо ширше, мягче», — как в старом фильме. Изучил особенности цифрового мира: как лучше подавать информацию, согласовывать.

Вывод — классно заниматься журналом, интересно. Именно в его самобытном формате. Когда ты четыре месяца занимаешься всем, а потом скрепя сердце отдаёшь место следующему главреду — это классный жизненный опыт.

Что делать, если автор делал интервью, а потом перестал выходить на связь?

У меня таких ситуаций не было. Была одна страшная история вначале главредства — я не знал до среды, что буду выпускать в понедельник. Первое интервью было с Аминой Примой. Оно уже было отредактированное после конкурса.

Второе — с Катей Кушнир, оно осталось в наследство от Олеси Зайцевой, предыдущего главреда. Третье взял у Наташи Бабаевой, за первые две недели главредства, и за неделю его забабахал на волне энтузиазма с помощью Насти Романовой — она была редактором. И после Наташи у меня была пустота: не знал, что буду выпускать.

Неожиданно девчонки с моего потока прислали готовое для выпуска интервью c Женей Веселовой. Я даже не знал о его существовании. А дальше уже проблем не было: интервью стабильно выходили и после меня 6−7 выпусков оставалось.

Бывало ребята пропадали, но потом возвращались, но это не было критическим моментом. Понимаю, что работа в журнале не приносит денег, но мне повезло, что ребята, с которыми сейчас учусь — классные и ответственные. Я мог на них положиться.

Про что любишь писать, какие темы интересны?

Мне не нравится писать на юридические темы, как это не смешно звучит. Наверное, это из-за того, что хочется от неё отстраниться. Когда приходится в этом разбираться, то у меня появляется неприкольное состояние.

Я не так много тем перепробовал. Нравится брать сложные темы, в которых можно что-то придумывать помимо текста и иллюстраций и делать в них какие-то классные штуки.

Когда был первый проект для «Майндбокса», там нужно было написать статью про ARPU — это маркетинговая метрика, которая показывает, сколько пользователь в среднем приносит денег. Я для этой статьи сделал калькулятор для расчета метрики по месяцам. Взял в Гугл-доке табличку, из неё вывел диаграмму, чтобы было наглядней и получилось классно.

Калькулятор для расчета ARPU для статьи «Что такое ARPU, как и зачем его считать»

В статье для журнала «ВыИскали», я сделал образец жалобы. Эта статья была на юридическую тему. Просто взял свою же жалобу, которую писал по административке, немножко переделал, чтобы можно было опубликовать: «Вот, пожалуйста тебя статья, а в ней сразу образец жалобы, который можно взять в Гугл-доке, скопировать, набить на свою ситуацию».

Образец жалобы для статьи «Как обжаловать штраф ГИБДД»

Мне нравится, когда можно развернуться и сделать дополнительную пользу ещё внутри материала. Не в тексте, а в чём-то, что поможет, что-то более прикладное. То есть дать не только инструкцию Икеи, а ещё и шестигранный ключик, который поможет собрать.

Не сказать, что это какой-то отдельный майндсет — для меня это просто способ решения задачи. Не всегда может получиться, но прикольно, если это можно сделать. Для меня это не является каким-то сверх вложением сил, времени.

Как с Инстаграмом для журнала — была идея, что можно не только публиковать материал и искать авторов, а делать что-то ещё дополнительно. Я думал, что когда Сёма, Оля и Слава делали дипломный проект — этот журнал, — то обложки согласовывали с Мишей Нозиком. Как оказалось потом — нет, это я придумал, моя галлюцинация. Но тогда уже постучался к Мише и попросил помочь с обложками для Инстаграма, он с радостью согласился. При помощи тебя и Миши мы сделали гайдлайн, макет обложки и так появился Инстаграм.

Как понять, что интервью получилось классным, полезным, интересным?

Мне кажется, что это такое внутреннее ощущение, когда интервью начинает читаться как художественная литература. Тогда всё удалось. Дело тут не в логике, не в терминах и оборотах. Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось. В тексте есть душа героя, что-то, что может зацепить читателя и откликнуться. Какими-то метриками трудно измерить — это просто чувствуешь, когда читаешь. Не скажу, что у меня эта штука мега прокачана.

Вспоминая Николая Товеровского, возникает ощущение сделанности. Даже если интервью читаешь раз 10−15, всё равно это ощущение складывается.

Мне кажется, самая боль — это когда ты уходишь после интервью и думаешь: «Блин, такой классный разговор, его надо выпускать подкастом». Но понимаешь, что контекст отношений другой. Общались для печатного интервью, а не живой речью, чтобы это можно было опубликовать.

Ты в моменте столько эмоций вытащил, а на бумагу их переложить трудно, чтобы оставить и речь героя, и пользу, такая внутренняя проблема — отредактировать так, чтобы и не перередачить и не оставить просто сырую расшифровку.

Когда зачитываешься и понимаешь, что прочитал что-то классное — тогда интервью получилось

Что помогает бороться с боязнью брать интервью?

Никита Ларионов и кто-то ещё из главредов говорил: «Просто идёшь, берёшь, стучишься, спрашиваешь». Я сам писал многим героям с предложением взять у них интервью. Из всех, кому предлагал, даже не из школы, только один ответил, что не хочет сейчас давать интервью, может быть в дальнейшем даст. Все остальные с радостью соглашались, находили время.

Мне было мега страшно брать первое интервью у моей сокурсницы Кати Беренштейн. Мы встретились вживую, я мега волновался: мокрые ладошки, боялся, что ничего не запишется, всё рухнет. Это интервью потом вместе с ней дорабатывали, записывали. Оно вышло, получилось, всё классно.

Следующее интервью было с Наташей Бабаевой, тоже вживую. Общение с Наташей — это один из мега опытов моего главредства: «Как кусочек космоса пощупать». Наташа — это человек-энергия, мозг, эмпатия. Это что-то на уровне ощущений, когда приходишь и получаешь кучу классной информации. Я знаю, что такие люди есть, но я их довольно редко встречаю. Расшифровка интервью получилась на 49 тысяч знаков. Я его отредачил на волне эйфории за одну неделю, Наташа довольна и я тоже.

Этот момент эйфории после интервью — на него можно подсесть. Многие говорят, что можно подсесть на татуировки — вот это похоже. Сначала страшно, непонятно, потом в процессе может быть даже больно, но потом ты приходишь и хочешь ещё.

К чему сейчас стремишься?

Если прямо вот узко на ближайшие полгода — закончить школу, пройти третью ступень и пробовать делать разные крутые штуки. Стремлюсь дальше учиться, как в школе, так и в каких-то проектах. Я понимаю, что ещё маленький и надо расти.

Какие качества нужны, чтобы стать главредом?

Мне кажется тут должны быть хорошо прокачены софт-скилы. Важно уметь понимать читателя, общаться с авторами. Быть понимающим, и в то же время строгим, сердитым — это всё про баланс хорошего руководителя.

Главредство — это общение с клиентами, читателями, авторами, дизайнерами, верстальщиками, то есть это общение с кучей людей, которые тебе помогают делать издание. Поскольку работа творческая, то какие-то классические методы управления, например, проектное управление, не особо будут вкатывать. Это не про то, чтобы сюси-пуси разводить, но понимать, чувствовать людей. На удалёнке это трудно делать, но стоит пытаться пощупать человека через Телеграм. Такой вот софт-скил21-го века.

Что посоветуешь будущим главредам «Кто студента»?

Не идите на конкурс главреда (смеётся)…

Наверное, посоветую не бояться брать интервью. Классно, когда выстроена работа, когда остались материалы в наследство, но всё-таки посоветую самому идти, не бояться. Идти не только к студентам, но и к преподавателям, делать спецвыпуски.

Ходить к другим ребятам из индустрии — это классный опыт, классное общение. Во-первых, расширяется горизонты, во-вторых, если продолжать делать, то цепочка малых событий поможет в дальнейшем.

Имеешь в виду, что маленькими шагами в итоге придёшь к результату?

Да. Для многих журнал не самый известный, но люди всё равно соглашаются дать интервью.

Журнал даёт доступ к людям, которых раньше читал в интернете, смотрел на Ютубе. Можно предложить взять интервью и с большей вероятностью они согласятся. Cможешь с ними пообщаться, впитать их мудрость. И кто знает, как всё дальше сложится.

Плюс это скил, который тебя прокачает — редактура, общение и так далее. Основной совет — больше общаться.

Анастасия Радостева Преодолевайте только то, что очень нравится

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чем занимается географ-криолитолог и эсэмэмщик, что изменила в работе после двух ступеней школы и почему решила рисовать обложки для журнала.

Ты географ-криолитолог по образованию. Расскажи, что это за профессия?

Географ-криолитолог изучает многолетнюю мерзлоту: рельеф и строительство на ней. Я какое-то время работала по профессии, но в Москве мало мерзлоты, поэтому это была не самая захватывающая работа.

Я училась в МГУ, и мои родители довольно долго не пускали меня работать, потому что нужно было много учиться. На первую работу по специальности я устроилась в научный институт, он занимался изысканиями: предварительными исследованиями местных условий для строительства промышленных объектов. У института были неплохие проекты по строительству портов и трубопроводов на мерзлоте — то, в чём я, по идее, разбираюсь.

В Подмосковье пробиваю ломом шурф — яму для исследования сезонной мерзлоты

Почему ты выбрала профессию географа?

Честно говоря, не было какого-то великого смысла, выбор стоял между химфаком и геофаком. С химией у меня было всё хорошо, но я подумала, что там слишком много математики, а вот природа — здоровская, поэтому я пошла на геофак.

Во время учёбы сформировала представление о Земле как о большой базе данных и получила знания о почве, ядре, растениях, животных, погоде, — и это было прикольно. У нас проходила практика в разных местах: на Кавказе мы жили на лавинной базе, в Норильске изучали, как строят города на севере, на Вилюйской ГЭС изучали проблемы, которые возникают при строительстве плотин. Это был хороший способ попутешествовать, честно говоря, но приходилось много работать физически.

Я принимала участие в научных исследованиях: изучала, что будет, если построить столько-то домов такой-то высотности; как поменяется из-за этого природа, погода, мерзлота; будет ли всё это кривое-косое; что сделать, чтобы оно было прямое.

Чтобы получить образцы для своего диплома, я провела два месяца на севере. Это было тяжело. Ещё со школы мне казалось, что мы все учимся и работаем ради того, чтобы героически преодолевать, и только поэтому человек растёт. Но тогда, на севере, я поняла: преодолевать можно только то, что очень нравится. Излишне создавать себе дополнительные трудности, потому что тогда в жизни не будет ничего, кроме преодоления. Как у меня в тот момент.

Я решила попробовать себя в другой профессии. Нашла общественную организацию, которая развивает картографию и кадастр. Они искали человека, который будет писать для них тексты, рисовать картинки, верстать сайт. Я написала, что хочу у них работать, и меня взяли. Но после четырёх лет работы поняла, что я не развиваюсь в плане текстов. Поэтому я прошла курсы медиажурналистики и нашла другую работу.

Я в Якутии. Синие и белые полосы — это лёд. Вокруг якутское лето, температура +25

На Вилюйской ГЭС. Мне 19 лет. Это была первая практика, на которую я поехала совсем одна, без преподавателей и однокурсников. Жила в поселке с населением пять тысяч человек два месяца. Работала на местной научной станции: мы следили, чтобы ГЭС не уплыла, и проверяли, какие инженерные процедуры защищают берега вокруг ГЭС от таяния лучше, а какие хуже

Ты писала что-то на тему географии?

Да! У меня были научные статьи с соавторами в научных журналах. Все аспиранты всегда пишут с соавторами. Единственное, что у меня выходило развлекательного, это статья для научно-популярного журнала «Кот Шрёдингера». Я писала, как вырастить мерзлоту в холодильнике. Родители прокляли меня после этого текста, потому что я делала эту мерзлоту в своём холодильнике, и он весь был в земле.

Кем ты работаешь сейчас?

Так получилось, что скользкая дорожка привела меня в социальные сети. Сейчас я занимаюсь рекламой и веду соцсети PwC в России. Это компания, которая оказывает услуги бизнесу: проводит аудит, помогает с налоговыми и юридическими вопросами, консультирует по ИТ-вопросам.

Что ты делаешь как эсэмэмщик?

Мои задачи направлены на бизнес, наших клиентов и привлечение новых сотрудников. У нас есть разные отделы: юристы, налоговики, айтишники, консультанты. Они приходят ко мне и говорят о том, что у них будет мероприятие или исследование. А я помогаю им это продвинуть: пишу пост, договариваюсь о размещении рекламы, придумываю интерактивы.

Как удаётся совмещать столько функций?

Сложно. В первый год работы было ощущение, что у меня едет кукуха. На тот момент я была единственным эсэмэмщиком в компании. С одной стороны, мне нужно было писать понятные тексты разной направленности, чтобы посетитель нашей страницы понимал, нужна ли ему услуга. А с другой, чтобы в этом сохранялся смысл и был нормальный русский язык. Я пыталась запомнить что-то из каждой сферы деятельности компании, плюс делала картинки. Это было тяжело.

Сейчас тексты мне как родные, я могу разобраться практически в чём угодно, но неглубоко. Это плохо. Хочется углубить специализацию.

В идеальном мире эсэмэмщик занимается только одним направлением — пишет посты. А дизайн, иллюстрации и реклама отданы другим отделам. У нас, как и во многих бизнесах, всё это делает пара человек. Поэтому я жму руку тем, кто занимается этим в одиночку.

Пост экспертов по обучению и развитию о том, куда уходит энергия и время, и откуда мы их черпаем

Пост о том, как стать более ценным сотрудником, развивая несколько навыков в смежных областях профессии

Как ты разбираешься в задаче?

Наверное, в этом мне помог Ильяхов, а, может, просто я наглая стала. Раньше я сидела и гуглила, разбиралась самостоятельно. А сейчас я открываю текст, и если непонятно, о чём он, то звоню заказчику: «Дорогой человек, мне непонятно. Давай разберёмся, что ты хочешь от меня? Потому что я тебя хочу понять, но читатель в интернетах не будет этого делать».

У меня очень специфические внутренние клиенты. Люди, которые работают в консалтинговых компаниях, порой считают, что лучше знают, каким должен быть любой текст, тем более «текстик для соцсетей». Человек же отчёты, коммерческие предложения, презентации для клиента делает.

Я делю трудных клиентов на два вида.

Первые — чересчур инициативные, они заранее продумывают вопросы и ответы, беспокоятся о продвижении, имея об этом примерное представление. В таких случаях я стараюсь лично подойти к человеку и объяснить, что не нужно глубоко вовлекаться в продвижение. Я могу ответить на все вопросы и здесь для того, чтобы сэкономить его время.

Вторые — это те, кто не понимает, что публикация об их работе не может появиться без их участия. Например, предлагает написать экспертную статью за него. Естественно, я не могу так сделать. Такие клиенты отваливаются, когда понимают, что для публичности надо вовлекаться, а они не готовы. Лучшее, что я могу сделать, это не напоминать им, что реальность не совпала с ожиданиями.

Почему ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

Я учусь в Школе редакторов, чтобы разобраться, что я могу и что хочу делать дальше. Я думала, что самым полезным предметом будет редактура, а потом послушала Синельникова и Товеровского и начала по-другому работать с внутренними заказчиками.

И, наверное, мне нужна Школа редакторов, чтобы научиться делать медийный проект разного масштаба в команде и не бояться себя определять.

Мне нравится придумывать какую-то идею и её понятно рассказывать, кажется, это у меня получается лучше всего. Например, в нашей фирме я хожу в Клуб переговорщиков. На одной из встреч коуч рассказывала про ассертивность — умение, сохраняя лицо и уважение к собеседнику, говорить «нет». Мне и моим коллегам тема показалась очень интересной. Я записала конспект по её лекции, посмотрела презентацию, собрала пост и опубликовала в нашей соцсети. Сделал это, чтобы коллеги, которые не смогли посетить занятие, прочли и при желании могли записаться на тренинг по этой теме.

У меня никогда не было большого желания заниматься именно соцсетями. Мне нравится заниматься контентом. Остальное, особенно административную работу, например, отчётность, я, конечно, делаю, но не о таком мечтала. Так как я занимаюсь рекламой, то все документы на мне: акты, счета, расчёты. И соцсети — это не сферический вакуум, поэтому мы смотрим, какой результат приносит наша работа, делаем аналитику и предоставляем отчёт маркетологам. Потому что писать, не измеряя, как это работает — дорого.

Пост по тренингу Виктории Бокушевой о том, как справляться с натиском собеседника, не переходя на крик и не сдавая позиции

На данный момент ты закончила вторую ступень школы, расскажи, что изменилось работе?

Мне кажется, что я стала увереннее, например, мне теперь не страшно позвонить и поговорить с заказчиком. Благодаря пониманию задачи появилось больше уверенности, что получится без истерики донести свою позицию. То есть уже не так страшно прийти к человеку любой позиции и объяснить, как стоит делать, а как нет.

Я стала быстрее собирать макеты постов благодаря базовым принципам, о которых говорит Михаил Нозик. И главный момент, который изменился — стало больше любви и спокойствия в работе с внутренним клиентом, переговорах и в целом.

Ты долгое время помогала с выпусками для журнала. Почему решила рисовать обложки?

Сначала я выпустила статью в журнале и спросила главреда, чем могу помочь. Мне хотелось поработать в команде, но из-за высокой нагрузки на работе я не могла полноценно готовить интервью. А рисовать и согласовать картинку организационно проще.

Первая обложка для журнала «Кто студент»: интервью Даши Платоновой. Рисовать кота было настоящей магией, потому что у него трогательная история: девочка прислала Даше рисунок с котом, а коллеги нашли похожую игрушку. Хотелось передать теплоту истории

Мне очень нравилось рисовать обложки, потому что это классная игра — сделать выжимку из интервью и поместить всё на одной картинке. Чтобы человек посмотрел, нашёл общие смыслы и понял главную идею. Мне кажется, лучше всего это получилось с Синельниковым и со Станиславом Рогачковым.

Считаю, что это лучшая моя обложка для интервью, где удалось передать смыслы. Мы-солнце и ключ к понимаю людей — любимые элементы. Ключ переосвещался в Фотошопе 4 раза — чтобы для каждой версии обложки свет от солнца падал с правильной стороны

Моя обложка к статье о переговорах. У Ильи Синельникова здесь моя рука, а лицо — коллаж из фотографий ребят, участвующих в статье

Ты училась рисовать?

Я потратила полтора года на различные курсы, но не получалось. Мне повезло, что в какой-то момент я пошла в Британскую высшую школу дизайна на интенсивный курс Виктора Меламеда по иллюстрации. Виктор объяснил, что главное не выверенность линий, а какая-то идея в картинке. То есть когда человек смотрит, и у него в голове загорается лампочка.

Когда Виктор посмотрел, как я рисую, он сказал: «Зачем вам пытаться нарисовать что-то реалистичное, если у вас прикольно получается нереалистичное, у вас клёвые идеи». С тех пор я пытаюсь развивать своё чувство композиции, чувство цвета и учусь придумывать клёвые идеи.

Расскажи, как приходили идеи рисунков для обложек журнала?

Я читала текст, выписывала оттуда ключевые слова, моменты, фразочки и смотрела фото. Дальше делала визуальную историю в Прокриэйте или Фотошопе.

Какие сложности возникали, когда рисовала обложки?

Придумать идею было несложно, а реализовать технически бывало трудно. Например, долго делала в Фотошопе букву Д, увеличенную лупой, для интервью Светланы Дучак.

Обложка для интервью Светланы Дучак. Увеличение «Д» под лупой оказалось непростой задачей: в Фотошопе отказали необходимые функции. Если у вас комп на М1 и тоже отваливаются инструменты, зайдите в Creative Suite и переключитесь на обычную версию Фотошопа

И меня поймут те, кто сейчас рисует обложки, что самая большая боль — чистить волосы. Например, в интервью с Александром Поливановым на обложке с помощью цвета и тени пришлось добавлять плотность волосам.

Ещё забавная история с обложкой для статьи по переговорам. Была идея сделать руку как у Нео. Я скачала десять рук, вырезала в Фотошопе, но все они расходились на пиксели, было ужасно. Это был канун Нового года, и не было никаких рук, кроме моих, поэтому у Синельникова на этой обложке моя рука.

Первый черновой вариант обложки. Подразумевалось, что мы сделаем мокап с чатом студентов

Второй черновой вариант, который стал финальной идеей — на нём как раз рука Нео

Третий вариант задумывался так, будто все участники интервью присутствуют на занятиях у Синельникова. На месте кружочков должны были быть лица

Помог ли опыт работы в журнале в дальнейшем обучении?

Да. Я поняла, что школа дана не только для того, чтобы учиться, а чтобы знакомиться с людьми и не стесняться задавать вопросы. Мой главный челлендж после второй ступени — задавать вопросы и до всех докапываться, и это очень помогает на работе.

Как планируешь развиваться в профессии?

Я не очень хочу дальше оставаться эсэмэмщиком, но посмотрим. Потому что у меня меняется настроение, ведь, с одной стороны, я делаю важную социально-ответственную работу: защищаю сотрудников компании в интернете. Например, мы обучаем сотрудников быть соцмедиа грамотными, понимать принципы интернета и не переживать из-за комментариев. А с другой, хочется делать что-то большое: писать статьи, колонки и кейсы. Поэтому пока план: закончить школу и стать редактором.

Ирина Ушакова Учитесь всему, что открывается

Студентка 14 потока Школы редакторов рассказала, чему научилась, когда работала на радио и в пресс-службе электростанции, почему ушла из найма и как учёба в школе научила принимать оптимальные решения.

C чего начался твой путь в редактуре?

С журналистики. Уже в школе я обожала литературу и писательство — была внештатным корреспондентом городской газеты «Невинномысский рабочий». После школы поступила на журфак Ростовского государственного университета, сейчас это Южный федеральный университет. Училась на заочке — хотелось самой зарабатывать.

Когда я была в декретном отпуске с первым ребёнком, на городском радио Невинномысска открыли вакансию корреспондента. Мама предложила откликнуться — хорошая работа для старта в профессии. Я сделала свой первый репортаж, и меня пригласили на полставки. Через полгода дочка пошла в садик, а я устроилась на ставку корреспондентом-диктором, быстро стала редактором, а через два года возглавила редакцию на радио.

Каково быть главредом в 25 лет?

Сначала не страшно, так как ещё не представляешь, какие подводные камни ждут. Прислушивалась к более опытным коллегам, но всё равно набивала свои шишки.

У меня в команде были и новички, и опытные редакторы, и бухгалтер в уважаемом возрасте. А тут я — молодая, зелёная и со своими распоряжениями. Тут-то я и поняла, за что руководителям платят больше. За ответственность и решительность. Без них не получится управлять людьми.

Ошибки первое время дико расстраивали. Я перфекционистка и старалась всё делать идеально — а это невозможно: надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо.

Я наблюдала за людьми, которых уважала: что они делают в разных ситуациях, как реагируют на неудачи, к кому идут за помощью, как отрабатывают ошибки. Первое время даже копировала поведение успешных людей. Потом научилась принимать решения без оглядки и не гнобить себя за промахи.

Для меня опыт на радио ценен тем, что сильно не накосячила, нашла наставников и смогла использовать коллективный разум на благо редакции. Здесь сложились первые правила в работе:

  • уметь слушать людей,
  • в сложных ситуациях обращаться за помощью и не бояться быть глупой,
  • вовремя исправлять ошибки и учиться на них,
  • уважать людей независимо от возраста и статуса.

Надо принять свою «грешность» и делать просто хорошо

Как ты потом попала в пиар?

Одна из моих мудрых коллег-наставниц пригласила меня специалистом в пресс-службу Невинномысской ГРЭС. Здесь я задержалась почти на 8 лет — руководила внешними связями компании на Северном Кавказе и курировала внутренние коммуникации энергетической компании.

Легко ли было уйти с должности главреда на позицию специалиста?

За те пять лет, которые я работала на радио, мне стало не так интересно. Хотелось расширения функционала, новых вызовов и драйва в заряженной на успех команде. В редакции радио нас было семь человек, а на электростанции — огромный коллектив и мощные задачи. Мне нравились внутренние коммуникации, организация ивентов, общение с людьми. Невинномысская ГРЭС дала возможность развиваться во всех этих сферах одновременно. Плюс — мне предложили сделать своё радио для компании.

О названии должности при таких интересных задачах я даже не думала! И по жизни потом не раз убеждалась: надо верить себе и не бояться уйти на позицию «ниже». Лучше меньше зарабатывать и называться простым редактором, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе в должности главреда.

Лучше меньше зарабатывать, чем копить на психотерапию на нелюбимой работе

Чем запомнилась работа в коллективе энергетиков?

Мы сделали своё радио для Невинномысской ГРЭС, у нас выходили выпуски раз в неделю. Я сама брала интервью у людей и монтировала программы. Мне купили большой профессиональный японский диктофон. Он весил полтора килограмма, его было тяжело носить с собой, но приятно — как-никак любимый рабочий инструмент.

Собственниками компании были итальянцы — компания «Энел». С их лёгкой руки
я узнала, что такое брендбук, ребрендинг, качественная полиграфия и продвижение. Как раз тогда начала тренировать насмотренность — изучала всё, что продюсировали коллеги из разных стран.

«Энел» подарила нам масштабные коммуникационные проекты. Такие, как «Плей Энерджи», где школьники из нескольких стран мира соревновались в конкурсе энергетических и экологических проектов. Победителей мы возили в Рим на церемонию награждения — для детей из провинции это был настоящий праздник!

Итальянцы привнесли в компанию и чувственный опыт. У нас на производстве чаще пишутся консервативные сухие тексты. А «Энел» пропагандировала лёгкий, неформализованный язык. Нам было в диковинку выражать чувства открыто, а итальянцы показали нам пример. До сих пор помню эмоциональные трогательные ролики по предотвращению несчастных случаев. Через жизненную историю погибшего электромонтёра, а не через наказание пытались донести до коллег, что нужно соблюдать технику безопасности.

Надо очень любить своё дело, чтобы постоянно носить с собой такую тяжесть, как профессиональный диктофон. Ирина с микрофоном, диктофон в сумке на плече

С коллегами — руководителями пресс-служб филиалов «Энел Россия». Ирина в ярком бадлоне

Ты автор книги о Невинномысской ГРЭС. Расскажи подробнее о её создании.

Время подготовки 50-летнего юбилея Невинномысской ГРЭС, который станция отметила в 2010 году, было напряжённым и интересным. Руководители компании хотели подарить старейшим сотрудникам, ветеранам и гостям книгу об истории электростанции. Над ней я работала полгода. Встречалась с несколькими поколениями работников, династиями, членами станционного Совета ветеранов, пересматривала архивные материалы в музее ГРЭС и городской библиотеке, брала интервью, писала тексты и согласовывала их с героями, искала подрядчиков и контролировала вёрстку и печать.

На мне лежала большая ответственность — переработать огромное количество материалов и отразить в книге главное. Желающих поделиться воспоминаниями было так много, что я просто не успела со всеми встретиться. Чтобы никого не обидеть, решили с директором НГРЭС, что сделаем пометку на корешке книги: «1 часть». А к 60-летию возьмём интервью и напишем о других героях.

Долго думали над названием, было несколько вариантов, но практически единогласно решили выбрать фразу, которая подходила всем героям: «Моя судьба — Невинномысская ГРЭС». На станции действительно был очень дружный коллектив, поэтому я считаю Невинномысскую ГРЭС и своей судьбой тоже.

Главный опыт этого этапа — никогда не знаешь, что в жизни пригодится: нужно учиться всему, что для тебя открывается. Я впитывала опыт как губка, горела своим делом, радела за свои проекты и команду!

В «Энел» получила опыт в новом для себя направлении: написании и выпуске корпоративных книг

Потом ты оказалась в Екатеринбурге и работала в «Трубной металлургической компании» и «Группе „Синара“». Почему решила поехать на Урал?

На следующем этапе супруга пригласили на работу в Екатеринбург — я отправилась за ним как истинная «жена декабриста». В душе плакала, так как боялась расставаться с югом, родной Невинномысской ГРЭС, «Энел», родителями и друзьями.

Но зря боялась — всё сложилось удачно. Меня пригласили менеджером по внешним связям «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“». Я больше всего занималась продвижением компании «Синара Девелопмент»: помогала проводить рекламные кампании, выпускать брошюры, организовывать мероприятия в честь сдачи объектов. Писала для сайта курорта «Романтик» в Архызе. Мне нравилось готовить комментарии для СМИ и мониторинги по отраслям, курировать выпуск заводских газет, участвовать в больших социальных проектах.

Буклет курорта «Романтик». В период работы с «Группой „Синара“» увлеклась «визуальными историями»: нравилось придумывать идеи и реализовывать их с дизайнерами

Ты сосредоточилась на социальных проектах «Группы „Синара“». Какие из них особенно запомнились?

Когда я была во втором декрете, мне предложили стать исполнительным директором благотворительного фонда «Синара» и заняться продвижением социальных проектов «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“».

Один из главных проектов мы вели с СКБ-Банком, назывался он очень символично — «Повседневная благотворительность». Чтобы помочь детям с онкологией головного мозга, мы придумали новые форматы активностей для сбора средств, помимо банковских продуктов: проводили благотворительные забеги, фестивали, мастер-классы. Было приятно осознавать, что фонд приносил пользу людям каждый день. Но эмоционально это было сложно — видеть больных детишек и знать, что не всем можно помочь.

Команде Благотворительного фонда хотелось объединить людей под флагом единого доброго дела. Придумали забег и дали ему говорящее название — «Бежим с добром»

C 0:50 Ирина рассказывает об идее сделать благотворительные забеги новой корпоративной традицией «Трубной металлургической компании» и «Группы „Синара“»

Важное достижение работы в фонде «Синара» — получилось объединить школьников из разных городов России под флагом профориентационного проекта «Точка опоры». Мы проводили по разным городам серию мероприятий, дети соревновались, чтобы получить оборудование для классов. Проект был так хорош и актуален, что позже получил Президентский грант.

В Екатеринбурге я нашла дружный коллектив, тёплые отношения и новые вызовы. Уехала с Урала в 2017 году, но до сих пор поддерживаю связь с коллегами. Мы общаемся в дружеском чате и радуемся успехам друг друга.

Вернулась на юг?

Да, в 2017 году у мужа закончился контракт, и мы решили переехать в Краснодар. Сначала не планировала выходить в офис — нашла заказчиков и готовила тексты для интернет-магазинов, строительной компании, лингвистического детского сада. Свои соцсети мне доверил и бывший работодатель — «Энел Россия».

Долго работать из дома не вышло — меня пригласили на Афипский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Занималась корпоративной газетой, внешними и внутренними коммуникациями. Здесь было много инсайтов от коллег — сотрудников службы управления персонала. Вместе нам удалось придумать и внедрить много интересных проектов для людей:

  • С «Комсомолкой» провели благотворительную акцию для пациентов краевой детской больницы — собрали для них наборы игрушек и канцелярии, которые врачи дарили детям за смелое прохождение процедур.
  • C молодёжным советом завода организовали корпоративную спартакиаду и семейный праздник по сдаче норм ГТО.
  • С ветеранами и старожилами НПЗ написали и выпустили книгу к 55-летию предприятия.
  • Учащихся подшефных классов приглашали на экскурсии и проводили для них карьерные квесты.

На семейном празднике по сдаче норм ГТО Афипского НПЗ. Ирина в белой кепке

Потом меня пригласили в КНГК-ИНПЗ (Ильский НПЗ) на должность директора управления по корпоративным коммуникациям. На этом заводе потрясающе дружный коллектив, готовый поддержать любую инициативу. Мы создали корпоративные соцсети и газету, проводили мероприятия и кайфовали от того, что коллеги принимают нововведения с благодарностью.

Главные инсайты оттуда — умение договариваться с большим количеством людей, предлагать разные форматы контента, которые устроят и заводчан, и топ-менеджеров Москвы и Краснодара. Когда запускали корпоративное бренд-медиа для Ильского НПЗ, провели опрос среди сотрудников, какое издание они хотят видеть: цифровое или печатное. Офисные работники голосовали за первый вариант, а заводчане — за традиционную печатную газету. В итоге нашли компромисс: выпускали медиа «Лидер» в двух форматах.

Ирина больше 10 лет носила каску и работала на производстве. Фото с Ильского НПЗ

Способствует ли профильное образование успеху в редактуре?

В школе я думала, что профильное образование нужно, чтобы хорошо писать. Потом пришла к выводу, что это заблуждение. Для работы с текстами нужны сильное желание, элементарная грамотность и практика. Много практики. На своём опыте я этот вывод укрепила. Практиковаться, читать лучших авторов и снова практиковаться — вот секрет успеха. Если долго возделывать деревья, они обязательно станут прекрасным садом.

Практиковаться, читать лучших авторов, снова практиковаться — это секрет успеха

Как пришла в коммерческую редактуру?

Стала читать Максима Ильяхова, прошла некоторые его курсы, следила за советами Главреда. Поняла, что мои тексты не пройдут проверку на качество по чеклисту редактора. Когда долго работаешь руководителем, глаз замыливается и теряется ориентир: куда расти, что улучшить. Я стала читать блоги хороших редакторов, подписалась на их каналы в Телеграме и Фейсбуке. Нравится, как пишут Люда Сарычева, Паша Молянов, Паша Фёдоров, Алексей Березовой, Ира Моторина, Люба Мамаева и другие.

Для успеха теории мало — я стала искать себе наставника в редактуре. Появилась вакансия внештатного автора в редакции международной юридической компании, где главредила Алина Мишуренко, выпускница Школы редакторов. Я не подходила её редакции по опыту, но она дала мне шанс и я им воспользовалась: с радостью училась редакторским и SEO-штукам, изучала корпоративный блог, дорабатывала свои тексты с шеф-редактором по десять раз.

На каждом этапе жизни у меня случались судьбоносные встречи — те, которые заставляли вырасти над собой. Таким событием стало и знакомство с Алиной.

Алина — профессиональный редактор, требовательный, строгий. Она учила отталкиваться от пользы для читателя, соблюдать текстовую гигиену, искать новые заходы и мыслить шире, не одними буквами. Алина часто устраивала разборы: бросала в чат редакции удачные и неудачные фрагменты контента — и мы разбирали, почему здесь хорошо, а тут не очень.

Разбор неудачной фразы в чате редакции Алины Мишуренко

Зачем ты решила пойти учиться в Школу редакторов?

К моменту поступления у меня было много проектов в коммерческой редактуре и пиаре: я писала продуктовые статьи, вела соцсети, выпускала бренд-медиа. Мне хотелось углубить знания в интернет-маркетинге, типографике и вёрстке, получить новую инфу об интерфейсах.

В чём для тебя ценность учёбы в школе?

Школа редакторов — это школа жизни. Здесь я научилась принимать не лучшие, а оптимальные решения — это важно, чтобы добиться успеха и предотвратить выгорание.

Очень ценный совет из школы — нужно не думать о результате, который не зависит от нас на сто процентов, а вложиться в то действие, которое делаешь сейчас. Я всегда это держу в голове.

Больше не додумываю за собеседников. Раньше мне казалось, что хороший автор понимает с полуслова, может догадаться. Сейчас понимаю, к каким факапам приводят догадки: приписывая собеседнику свои мысли, мы выдаём текстики, которые идут в стол.

Мне стало легче работать с дизайнерами. Теперь я могу отличить хорошего дизайнера от плохого, общаюсь с ними на профессиональном языке и могу чётко поставить задачу.

Большая ценность школы — дружелюбная среда. Здесь нашла поддержку, мудрые советы и просто приятное общение. Обучение скоро закончится, но со мной останутся новые коллеги: Даша Вильчук, Света Ульянченко, Света Брылева, Майя Рухлядко, Юлия Рудавина и другие. Все пришли с разным опытом и багажом, с разными характерами, но есть общая черта — готовность протянуть руку и помочь советом!

Особенно подружились с Дашей Вильчук, которая тоже живёт в Краснодаре: в сложных случаях прошу её совета и точки зрения или просто прихожу поболтать о редактуре и котиках.

Подружились в Школе редакторов с Дашей Вильчук, она справа

У тебя большой опыт работы с текстом. Какие были ожидания насчёт баллов в школе?

Я не сравниваю себя с другими людьми и редакторами. Мама ещё в детстве меня учила: сравнивать тополь с берёзой бесполезно — каждое дерево по-своему прекрасно. Не заставляю себя до изнеможения пилить статью, чтобы она была лучше и получила больше баллов. Редактура — это бесконечный процесс, но сейчас я понимаю, где остановиться.

Мне нравится благожелательная атмосфера, которая царит в редакторском чате с преподавателями. Обратная связь не обидная, не критикует тебя лично. Это даже не критика, а точка роста. Понимаешь ценность ошибок и начинаешь меньше переживать из-за них. Я получаю то, за чем шла в эту школу, — новые знания и навыки.

Что было самое трудное, чему приходилось учиться?

Признавать ошибки. Иногда хотелось себе найти оправдание, а не признать очевидный косяк. Но курс «Переговоры и отношения» заставил по-другому посмотреть на коммуникации: лучше не быть мудаком, не провоцировать конфликт, а извиниться и предложить, как всё исправить.

Я ответственный человек, и переживаю, когда не успеваю. Школа научила не стыдиться того, что в жизни бывает всякое: тема оказалась сложнее, случилась прокрастинация, сын не дал поработать. Мне стало легче разговаривать с людьми на неприятные темы, увидела, что никто не падает в обморок, если прошу перенести дедлайн. Стараюсь часто это не практиковать, но такое случается, и я готова объясниться.

Чтобы снизить градус тревожности, применяю психологический приём: стараюсь отделить себя от своих мыслей. Начинаю критиковать себя — тут же отлавливаю эту мысль и смотрю со стороны: с пониманием и поддержкой, которые дала бы другу.

У тебя несколько проектов по работе, ребёнок-первоклассник. Как ты вписываешь школу в своё расписание? Остаётся время на себя?

Не могу сказать, что у меня получается всё совмещать. Я этому ещё учусь.

Самое продуктивное время — утро, пока мой первоклассник в школе. Делаю самые трудные задачи, где надо сосредоточиться. Потом перезагруз: забираю ребёнка из школы, кормлю обедом, делаем уроки. Дальше работаю ещё час-два. На это время оставляю задачи вроде вёрстки — такие, когда могу отвлекаться. Вечер — основное время, когда занимаюсь проектами школы. Сплю по шесть часов.

В таком режиме, конечно, устаю и радуюсь четвергам, когда сдаём задание и есть передышка до понедельника. Завела ритуал: в пятницу утром два часа для себя. Прогуливаюсь по самой красивой улице, хожу в баню или сижу в любимой кафешке.

Два раза в неделю у меня йога, это мастхэв. Йога помогает расслабиться, снять лишние эмоции и развивает осознанность, которой мне не хватает.

Йога и растяжка освобождают от ненужных мыслей

Ты много лет работала в крупных стабильных компаниях, а недавно ушла из найма. Почему отказалась от социальной стабильности?

Я поняла, что совещания, мероприятия, перемещения между населёнными пунктами потеряли для меня ценность в профессиональном плане, не видела развития в той структуре, где работала. Меня больше драйвили продуктовые статьи, лендинги, продающие рассылки. Я ловила кайф, когда писала или редактировала тексты для бизнеса. Где-то прочла классную цитату: чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла.

Когда прочитала бюрошные принципы, честно призналась, что долго работала без развития, но за бонусы, за социальную стабильность. Желание развиваться пересилило. Материальная сторона, конечно, не на последнем месте. Возможно, потеряла в деньгах, но тот драйв, тот опыт, который я сейчас получаю, смогут меня кормить ещё долгое время без привязки к месту, компании, без оглядки на мой возраст, вероисповедание и так далее.

С каждым днём укрепляюсь во мнении, что сделала правильно. Ко мне приходят заказчики с биржи Главреда, и я сама выбираю, с кем работать. Мне настолько нравится писать, что часто засиживаюсь перед компом. Хорошо, что уроки первоклассника переключают на другую жизнь.

Чтобы увидеть новые горизонты, нужно выйти на новую дорогу. Вот я и пошла

Твой ник в Телеграме — @kopypartner. Что вкладываешь в него?

Мне кажется, что автор или копирайтер — это прежде всего партнёр для заказчика. И отношения должны быть именно партнёрские — честное сотрудничество. Важно, с одной стороны, не заискивать, с другой — не позволять заказчику общаться директивно. Когда вы партнёры, результат проекта лучше.

Что считаешь своим главным достижением?

То, что удалось сохранить связь и хорошие отношения с теми людьми, которые для меня дороги. Я подолгу работала в компаниях и ценила коллег, которые делились опытом и с которыми было комфортно. Коллеги — это самое ценное, что у меня есть от всех работ. Даже не с точки зрения связей, а с точки зрения тепла и поддержки.

Кого ты считаешь своими главными учителями?

Своих родителей и детей. Родители не бросались словами — просто жили по совести, искренне любили и помогали всем, чем могли. А дети подсветили те стороны моего характера, которые нуждались в проработке. Например, я по своей природе нетерпелива: люблю получать быстрый результат. Но когда родилась дочь и мы делали первые поделки, сначала выходило «тяп-ляп» — хотелось бросить уже на этом этапе. Но я представляла, как ребёнок и дальше будет довольствоваться посредственным результатом — меня это не устраивало. Приходилось работать и над собой.

Чему ещё научило материнство?

С детьми я научилась убирать излишний перфекционизм.

Я стала мамой рано — мудрости явно не хватало. Синдром отличницы требовал вырастить отличницу и из дочки Насти. Но она не любила математику и восставала против требований «надо знать все предметы хорошо».

Я пересмотрела свои взгляды — это было непросто — и сосредоточилась на развитии сильных сторон ребёнка. Ей нравились иностранные языки и искусство — мы углубились в это. После школы она уехала учиться в Германию: сейчас живёт в Берлине, говорит на пяти языках, работает в юридической компании, пишет книгу и готовится сдавать государственный экзамен по юриспруденции в университете Гумбольдта.

Что пригодилось в жизни из работы в найме?

На первой работе я получила ценный совет, которого придерживаюсь вот уже 20 лет: живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить. Именно так и стараюсь поступать: взвешиваю, как моё слово отзовётся людям, как мой поступок повлияет на репутацию компании, как мои эмоции отразятся на окружающих.

Живите так, чтобы оставить после себя добрый след, а не наследить

Какие у тебя планы в редактуре?

За последний год я определилась, что мне интересны сферы EdTech, инвестиции и строительство. Моя цель — найти компанию, в которой смогу развиваться в одной из этих отраслей. Мне хочется приносить пользу крупному проекту: расти в сильной и открытой редакции, где есть возможность обмениваться мнениями, тестировать разные версии продуктов, получать обратную связь и делиться открытиями.

Ещё один важный аспект — возможность работать удалённо, так как планирую параллельно развиваться как мама младшего школьника.

Пока версталось интервью, Ирина получила предложение о работе редактором в онлайн-университете Нетология и счастлива. Мечты сбываются, если в них верить и идти к ним.

Света Ульянченко Быть настоящим — клёво

Студентка 14 потока Школы редакторов о ценном опыте, работе из декрета, «Молескинах» и жизни с тревожным расстройством.

Расскажи, как пришла в редактуру?

Я училась в институте дизайна и технологий, сейчас это РГУ им. А.Н. Косыгина, на управленца. При этом всю жизнь я стояла рядом с рисованием и боялась начать. Всегда в эту сферу стремилась, хоть у меня нет образования. Моя мама здорово рисует, у неё большой художественный потенциал. Но она не поверила в себя и стала программистом. Я смотрела на её работы и думала: «А может я также научусь, может у меня тоже получится». С детства у меня с художниками какой-то незакрытый гештальт.

Я пошла работать в коммерческий департамент «Союзмультфильма», занималась документами. Там со мной работал замечательный человек — Игорь Ковалёв. Он участвовал в создании мультфильмов «Ох уж эти детки» и «Следствие ведут Колобки». Однажды я обедала в столовой, зашёл Игорь, спросил у меня что-то на художественную тему. Я ответила. И он такой: «А вы художник?» Я ответила, что не знаю, только пытаюсь учиться. «Нет, вы или художник, или не художник, и третьего здесь не дано». В этот момент я поняла, что всё, я иду учиться на художника. Это точка.

Мои попытки репродукций пастелью в художественной школе

Я начала учиться, купила графический планшет, нарисовала первые работы. Мне с этим очень помогал арт-директор «Союзмультфильма»: направлял, давал рецензии. Погружал меня в правильный контекст — что не всегда нужно высшее образование, а важны именно навыки.

Потом я пошла учиться в «Простую школу», это меня очень продвинуло вперёд. Мне казалось, что-то получится. Тут я вышла замуж, ушла из «Союзмультфильма» и забеременела. У меня был дикий токсикоз, я вообще не могла смотреть ни в монитор, ни в альбомы, школу пришлось бросить.

Через пять месяцев всё-таки удалось защитить диплом в РГУ, а к рисованию я вернулась, когда ребёнку было четыре месяца. Дошла до первого тестового задания как диджитал-художник и поняла, что дело вообще не идёт.

Я настолько тяжело переживала за простейшие задачи, мне было так сложно, что я вообще не понимала, как двигаться дальше. В итоге я решила, что это не может продолжаться. Нельзя так работать, потому что я тратила 150% ресурсов из 100% возможных.

Я всегда помогала кому-то редактировать, переводить, писать курсовые, сочинения. У меня вообще есть потребность писать. И тут до меня дошло, что это может быть работой, что люди за это получают деньги. Нашла курс по редактуре в «Скиллбоксе» и начала учиться. Там меня хвалили и высоко оценивали, я решила, что раз всё так здорово, можно идти дальше. Нашла свою первую работу и собрала IT-портфолио. Стала называться редактором.

Я тратила 150% ресурсов из 100% возможных. Нельзя так работать

Мне нравится мысль, что любой опыт очень ценен. Ты согласна с этим?

Любой опыт, даже малейший, мне пригодился. Я слышала такую тему, что хороший режиссёр — это человек с богатым жизненным опытом. Чтобы быть классным режиссёром, нужно пройти какой-то путь. Мне кажется, с редактором это так же работает. «Союзмультфильм» мне очень помог. Даже в том, что один из коллег с первой работы позвал меня в свой проект редактором.

Опыт продаж мне очень помог. На моей последней работе была горизонтальная система управления, нужно было часто себя рекламировать. Это смущало коллег, а я спокойно продавала свои услуги, вообще не боясь отказов или чего-то ещё.

Недавно настал день, когда мне пригодилось управленческое образование. Я в шоке, насколько всё складывается в одну паутину. Чтобы собрать материал на один проект, я поговорила с экспертом, и через два дня мне дали задачу по этой же теме вообще из другого места. Я поняла, что каждая мелочь очень важна.

Когда я работала в «Союзмультфильме», каждое утро меня встречал Карлсон

Как пришла в Школу редакторов?

В «Скиллбоксе» был хороший преподаватель, который очень меня хвалил. Когда я пришла на реальную работу, главред вообще не восхитился. У меня было больше всех итераций правок. Я понимала, что по сравнению с остальными ребятами, которые там работали, мои статьи проходят очень много терний на пути к публикации. В итоге нам пришлось попрощаться.

Я восприняла критику спокойно, не обиделась, не стала думать, какие все козлы. Просто поняла, что моих знаний не хватает, нужно учиться дальше. Я давно слышала про Школу редакторов и как раз проходила курс Иры Ильяховой «Как войти в профессию копирайтера и редактора», она там тоже говорила о школе. Одним днём я решилась и поступила на 14 поток.

Получилось применить новые знания?

Да, сразу получилось применить. Вообще школа для меня совпала с огромными изменениями. Это был переломный момент, у меня многие представления о жизни перевернулись. Очень помогли лекции про переговоры и управление. Я никогда раньше не умела ни класть в буфер «сделай завтра», ни «выкладывать багаж». Это не только в работе, но и просто в повседневности помогло. Свой «багаж» часто полезно показать, а это очень страшно. Например, ты с человеком перестал общаться, тебя это гложет, тебе хочется написать: «Я всё ещё улыбаюсь, когда вижу твои сообщения». В этом очень сложно признаться.

«Сделай завтра» — это вообще великое открытие для меня. И «быть не в порядке». У меня было какое-то совковое представление, что надо быть в выглаженном костюмчике, не дай бог где-то помяться и показать, что ты не идеальный человек. Мне было дискомфортно, и всем было дискомфортно. Здесь я поняла, что так не должно быть.

Не всегда получается идеально применить все знания в задаче, но я каждый раз стараюсь. Прочитать мои ранние тексты и нынешние — это огромная разница, я определённо вижу рост.

Довольна своей курсовой?

В целом — да. Я хотела сделать то, за что лично мне будет ОК краснеть. Даже если поставят низкий балл, мне было прикольно её делать. Курсовая меня подтолкнула достать айпад и снова начать рисовать. Теперь я делаю это для одного Инстаграма, помогаю его вести. Я получила пользу и кайф.

Я так прошла последние собеседования — не готовилась, давала ровно то, что есть. Потому что всё равно работать мне, никто мне не поможет, списать будет неоткуда. Читерить вообще нет смысла. Лучше разойтись сразу, если что-то не подходит. Лучше получить ноль баллов за курсовую, но это будут мои ноль баллов, которые честно заработаны. Я не вижу смысла нанимать кого-то, чтобы он верстал, или ночами со слезами сидеть над этим. Может быть, через две недели я научусь и буду делать лучше, но сейчас хочу показать реальный уровень.

Фрагмент курсовой. Я не очень клёво умею верстать, поэтому просто нарисовала иллюстрации, которые посчитала подходящими

Расскажи, чем занимаешься сейчас?

Веду все редакторские процессы в рекламном агентстве «Digital Strategy».

Ещё работаю в продуктовой редакции «Тинькофф Бизнес» и «Тинькофф Бизнес-секреты». Для меня это кейс роста. Задачи максимально сложные. Когда я беру новую, внутри немножко визжу. Но каждый раз чему-то учусь.

В этих редакциях очень классно выстроены редакционные процессы. Ты их видишь, участвуешь в них, понимаешь, как это работает, можешь потом применить. Это уже делает из тебя хорошего редактора. Работать очень нервно, но очень классно. Растёшь с каждой задачей, итерацией правок и с каждым созвоном.

Раньше я работала в учебном центре «Слёрм». Там классная команда, у них горят глаза от проектов, которые они делают. Я проработала совсем немного, но именно там раскрылась, поняла, что могу. Они дали возможность брать, что нравится, и отказываться от того, что не нравится. И не чувствовать вину при этом. Я там очень быстро выросла, нашла новую работу и уволилась на испытательном сроке. Очень переживала по этому поводу, думала: вдруг кто-то посмотрит мою трудовую и подумает про меня плохо. Но это тупые мысли. Это мой рост, мои цели, и глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет».

Недавно я стала автором «VK Cloud Solutions». Раньше они были «Mail.Ru Cloud Solutions». Мы выпустили совместный проект со «Слёрмом». Это сложные IT-материалы, но это моя специализация, я себя чувствую там более спокойно.

Глупо думать: «Ну ладно, я сейчас всё просру, а потом, может, ещё что-то будет»

У тебя тревожное расстройство, как это?

У меня диагностировано тревожное расстройство, я с этим живу и работаю. Естественно, когда у тебя ребёнок, четыре работы, и в редактуре ты пока новичок, очень сложно не впадать в приступы.

Это началось из-за проблем с челюстью. Четыре года назад у меня был остеомиелит челюстной кости, полгода я терпела адские боли, которые не купировались ничем. Было тяжело говорить, я не могла улыбаться. Сейчас сустав снова воспалился, нужно ставить шину. Большая часть моей жизни и непростая работа — не унывать и спокойно относиться к этому.

Фотография уже перед выздоровлением, но всё равно — все мои друзья улыбаются, а я пытаюсь как-то выйти из положения

Я пережила очень много операций практически наживую. И произошло какое-то нарушение, нейронным связям нет места чтобы правильно работать. Обычно нам безумно больно после аварии или какого-то испуга. А я читала Чехова, с улыбкой садилась в кресло и испытывала нереальную боль. Это продолжалось полгода. И мой мозг всё перепутал.

Фотография из хирургического зала МГМСУ. Практически так же я провела половину 2017 года.

Из-за этого начались панические атаки. Сначала я не понимала, что происходит. Этой темы в моём информационном поле не было. Было ощущение, что я вообще не управляю собой. Очень страшное чувство. Потом я забеременела, там вообще переживания были одно на другом. Но панических атак не было, потому что был максимально исцеляющий душу токсикоз. Я могла только лежать, меня тошнило даже от просмотра сериалов.

Когда ребёнок родился, стало ещё хуже. В итоге я пошла к психиатру, он выписал мне таблетки. Вообще я считаю, что это временная мера, как костыли. Ими можно воспользоваться, если у человека, как было у меня, нарушены химические процессы в мозге, и никакой психотерапией здесь не помочь. Тогда можно вывести себя на средний уровень — и оттуда уже работать с психотерапевтом. Затягивать с таблетками я никому не пожелаю, потому что они глушат вообще всё. Это сомнительное удовольствие.

Я захожу в соцсети, чтобы что-то развлекательное посмотреть, вижу, что где-то убили кота, — и всё. Могу проснуться в час ночи и не засыпать до четырёх утра. Я не смотрю новости, все мои близкие знают, что со мной нельзя обсуждать никакие трагедии. По работе нужно быть в курсе происходящего вокруг, но это или что-то финансовое, или что выходные продлили. Более или менее спокойные истории.

Я прошла лечение, мне стало лучше. Психиатр мне сказал, что любая радость может меня выбить в тревожность. Надо учитывать, что радость — это тоже стресс, просто со знаком плюс. Я пошла в психотерапию, стала лучше себя понимать. Это мне очень помогло, изменило жизнь. Помогает и в работе — например, я больше не считаю, что если я завалила какую-то задачу, то это значит, что я плохая.

Как ты всё совмещаешь?

Я очень пугаюсь, когда в ответе на такой вопрос начинается рассказ про распорядок дня или конкретные инструменты. Я всегда это читаю с ужасом: как это человек столько всего может, а я сижу на попе. Поэтому мне кажется неправильным давать какие-то инструкции.

Конечно, у меня есть свои способы. Если не успеваю сделать задачи, я встаю в шесть утра. Не люблю перерабатывать вечером, мне проще встать пораньше. Но я стараюсь работать ровно рабочий день с 10 до 19. Если я не успеваю по срокам, я в этот опыт иду, признаю, заранее всё обсуждаю и понимаю, что это моя ошибка, что я набрала много задач. Исхожу не из того, чтобы успеть сделать всё, а из того, чтобы работать ровно положенную часть дня без выходных и ночных смен. С переменным успехом мне удаётся не перерабатывать и даже знать, какое слово сказал мой ребёнок, что он думает, с кем подрался в садике.

Стараюсь, чтобы несмотря на работы мы с сыном всегда были так близки

Работать в декрете не советую вообще никому. Мне пришлось, потому что у меня не было профессии. Я только училась, получать декретные было негде. Например, моя подруга работает бухгалтером в иностранной компании. Она в хорошем декрете спокойно занимается ребёнком, она выйдет и будет бухгалтером. А я — неизвестно кем на тот момент. Работать в декрете очень тяжело. Хоть у меня все факторы были в пользу работы, всё равно это всегда очень сложный выбор. Ты чувствуешь минусы и вину и там, и там.

Мне важно показать, что я не идеальный человек с макбуком в кафе, который всё успевает. Есть в моей жизни огромные пласты говна, как воспаление сустава и тревожное расстройство. Это влияет на всю мою жизнь, на материнство. Я много сомневаюсь про ребёнка, смотрю, как ему даётся садик, не скучает ли он по родителям.

Я раньше завидовала историям успеха. Не по-злому, а: «Блин! Как же круто! Что же я так не могу?» А потом поняла, что за каждой историей успеха стоит своя цена и иногда лучше её не знать.

Вот я типа инстаграмный редактор в Сочи, на самом деле моего ребёнка рвёт с температурой 38 на заднем плане

Как отдыхаешь?

Стараюсь по возможности восстанавливать батарейку до того, как она села. Иногда делегирую сына на какую-то из ночей, если получается. Это очень большое чувство вины, но я понимаю, что если батарейка сядет, я не смогу дать ему хорошую маму.

Иногда достаточно одной ночи выспаться и утром поехать куда-то вкусно поесть. Максимально не смотреть в рабочий чат, не открывать ноутбук, стараться не играть в компьютерные игры, быть в моменте, как сейчас модно говорить. Тренировать себя не садиться за работу. Мне кажется, умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм. Потому что это проседает сразу, когда появляется много работы. Сложно отдыхать два дня, когда у тебя висят несколько задач, которые тебя пугают. Надо учиться отдыхать, потому что иначе это приведёт к выгоранию и болезням.

Умение отдыхать нужно нарабатывать так же, как профессионализм

Инструменты планирования какие-нибудь используешь?

Буфер «сделай завтра» использую. Вообще я довольно консервативная, люблю блокнотики. Недавно начала разрешать себе «Молескины», поняла, что не надо ждать, пока что-то случится, чтобы себе их разрешить. Я очень люблю ручное письмо. Обычно я это скрываю, потому что это как-то стыдно. У меня задачи на день записаны в блокнот. Я веду дневники, у меня есть просто дневник и дневник чувств.

Дневники помогают оценить, сколько чувств я испытала из-за какого-то события. Например, меня взяли на работу. Вроде я рада, но не понимаю, что у меня и тревога, и страх, и неопределённость, и счастье, и ошеломление. Я выписываю все эти чувства и учусь понимать, сколько может вызвать одно событие и почему всё неоднозначно. Мне важно всё это писать руками, не представляю это в электронном виде. Всё, что мне нужно выучить, я конспектирую. Так намного лучше запоминаю информацию.

Конспектировала первую ступень?

Нет! Первое время —да. Потом поняла, что это безумие по временным ресурсам. И пока прохожу тесты, столько раз перечитываю материал, что всё, что запомнилось, остаётся и так. Там большое количество информации, ты не можешь всё это вынести. Сложно выписать что-то суперважное, потому что там всё суперважное. В итоге ты начинаешь просто переписывать всю лекцию целиком.

Что посоветуешь тем, кто хочет поступать в школу?

Школа не даст ничего, кроме того, что вы заберёте сами. Если вы знаете, зачем вы идёте, вы это получите в тройном размере. Если вы думаете, что вам на тарелочке всё принесут и вы сразу станете главредом, — этого не будет. И вообще ничего не будет, если не впахивать. Даже чтобы просто закрыть тесты, придётся серьёзно поработать. Во всяком случае, у меня было так.

Вообще ничего не будет, если не впахивать

Общалась и редактировала Мария Мищенко. Вычитала Мария Бондарева. Рисовала Светлана Ульянченко.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Александр Мазуров Главное — получать фидбек

Кандидат физических наук, программист и студент Школы редакторов 14 потока о работе в Студии Лебедева, исследованиях в ЦЕРНе и о том, зачем ему знания о редактуре.

Ты окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, занимался физикой. Как попал в Студию Лебедева и чем там занимался?

В 2005 году, во время учёбы в аспирантуре Института Ядерных Исследований, появился шанс съездить на два месяца в студенческую школу ЦЕРНа в Женеве — слушать лекции и заниматься исследованиями.

Когда подавал заявку, не думал, что примут. Постучался в нужное время в нужную дверь, и это изменило мою жизнь. Во время учёбы я предложил реализацию интересного проекта. После окончания школы мне сообщили, что я могу продолжить: дали грант на два года и 10 тысяч евро.

Когда я вернулся в Москву в 2006 году, мне позвонили из кадрового агентства и предложили должность веб-разработчика в Студии Лебедева. В начале двухтысячных это было топовое место, куда все мечтали попасть. В науке в то время платили мало, грант был временным, поэтому я подрабатывал созданием бэкендов для сайтов. У меня было хорошее портфолио, которое оценили.

У Студии был клиент — банк ВТБ 24, который заказал разработку сайта с нуля. Я переписывал студийную систему управления контентом «Имприматур» под требования заказчика. Через год сделали первую версию сайта.

Ещё я работал над промостраницами для Майкрософта. Помню, присутствовал на переговорах с представителями компании. Обычно разработчики не принимают в них участие. Это был мой первый опыт участия в переговорах на высоком уровне. Я больше слушал и не знал, как себя вести.

Я уже год работал в Студии, и мне неожиданно позвонили из ЦЕРНа и предложили контракт на три года. В Москве у меня уже была налажена жизнь, поэтому я долго сомневался, но в итоге согласился, о чём в дальнейшем не сожалел.

Сайт для ВТБ24

За что ты отвечал?

В ЦЕРНе физики-экспериментаторы занимаются тем, что сталкивают друг с другом протоны в кольцевом тоннеле. В длину он 21 километр и проходит на глубине 100 метров по территории Франции и Швейцарии. При столкновении протонов происходят миллионы событий: например, рождаются и исчезают новые частицы.

Задача экспериментаторов — выбрать из множества событий интересные. Это нетривиальная задача, сравнимая с работой хорошего детектива: большинство частиц рождаются и живут так быстро, что их невозможно сразу увидеть в физических детекторах — только по событиям, которые частицы спровоцировали своим существованием. Например, изменение траектории движения и энергии других зарегистрированных частиц.

Ещё процесс похож на изучение содержимого чёрного ящика, который нельзя открыть, но видно, как процессы внутри него влияют на окружение. После того как события отобраны и записаны на диски, экспериментаторы приступают к их анализу. При анализе они ищут подтверждение или опровергают модели устройства мира, описанные физиками-теоретиками. Одна из таких моделей — теория Большого Взрыва.

В ЦЕРНе я работал 10 лет в нескольких проектах. Двумя из них я особенно горжусь.

Первый — это проект по разработке системы конфигурирования алгоритмов и сервисов для отбора и анализа событий. Система до сих пор работает, её применяют для нахождения широко освещаемого на российских телеканалах в 2012 году бозона Хиггса, известного как «частица Бога». Это был чисто программистский проект, в котором не нужны знания по физике, в отличие от второго.

Второй проект — это кандидатская диссертация по физике. После трёхлетнего контракта я поступил в аспирантуру университета Феррары в Италии. Я продолжал числиться в ЦЕРНе, но раз в год ездил в Италию и представлял результаты своей работы — искал события, которые соответствовали редкому распаду. Распад был предсказан физиками-теоретиками, но уникальность анализа в том, что до меня никто не видел его на данных. У меня получилось выделить распад и уточнить массу одной из редких частиц. Это была вишенка на торте. По результатам работы я защитил кандидатскую диссертацию (PhD) и написал научную статью в журнале.

ЦЕРН 2009 год. Запуск ускорителя, когда пошли первые столкновения частиц. Снимает русское телевидение. Я слева вверху в белой футболке

В чём особенность создания научной статьи?

Можно сделать великое открытие, но доказательство твоей работы — публикация в научном журнале. Расскажу, как устроен процесс на эксперименте LHCb в ЦЕРНе.

Раз в неделю проводились совещания в небольшой рабочей группе экспертов, человека 3−4. На совещании я показывал презентацию и обсуждал дальнейшие шаги вместе со своими научными руководителями.

Для рабочей группы основным документом являются «Заметки к анализу» (Analysis Note). В нём авторы обязаны указывать всё, что делали для получения результата: какие методы и инструменты использовали, какие делали допущения. Это большой документ, в котором много формул и графиков. Мой анализ был на 80 страниц мелким шрифтом. Любая публикация набирается не в Word или Google Docs, а в системе компьютерной вёрстки LaTex. Эта система — стандарт для оформления научных документов не только в ЦЕРНе.

После того как рабочая группа и назначенные эксперты одобряют анализ, начинается работа над черновиком статьи. Обычно в статье представлены только финальные цифры и выводы, без промежуточных результатов. Например, мой анализ сократился с 80 страниц заметок до 9 страниц журнальной публикации.

Черновик идёт в редакторский совет (Editorial Board), который работает подобно главному редактору: назначает ответственных рецензентов и следит за тем, чтобы статья соответствовала внутренним и внешним стандартам. После одобрения результаты показывают всем участникам эксперимента, ведётся работа над комментариями. Как правило, на данном этапе уже мало замечаний и результаты доступны по всему миру.

Заключительный этап — это публикация в журнале. В какой журнал пойдёт статья, зависит от значимости результатов. Большие открытия имеют шанс быть опубликованными в известном Nature. На этом этапе статья снова проходит проверку экспертов.

Интересный факт — авторами любой статьи прописаны все участники эксперимента. А этих участников может быть много. В авторах моей статьи около 900 человек, хотя непосредственно над анализом работали только четверо, включая меня. Всё потому что детектор для регистрации частиц — сложная установка. Его разработка и обслуживание требует участия не только физиков, но и программистов, техников. Все косвенно участвуют в получении научных результатов и справедливо, что все добавлены в авторы. Из плюсов — я тоже в авторах всех 1617 статей, вышедших за время моей работы в ЦЕРНе.

Практика включения в авторы всех участников эксперимента обесценивает метрики оценки работы учёного, например, индекс Хирша. Он рассчитывается на основе количества ссылок на работу автора — чем больше ссылок, тем лучше. Подобные метрики теряют смысл если человека включают в авторы всего подряд. Как говорил Ильяхов в своём курсе по СММ, не гонитесь за метриками, а делайте пользу.

Идеальный жизненный цикл научной статьи

Почему ушёл из науки?

Я не считаю себя физиком, больше занимался не теорией, а программированием и анализом данных. Мне нравится решать задачи на стыке разных дисциплин и получать фидбек от довольных заказчиков. Одна из проблем фундаментальной науки в том, что обратная связь не мгновенная — применение полученных знаний в быту происходит десятилетиями позже. Лет 300 назад эксперименты с электричеством выглядели как игра, а применение им нашлось только 100 лет назад.

В ЦЕРНе я получил большой опыт как программист: работал с лучшими мозгами мира, Нобелевскими лауреатами в соседнем здании. Было приятно, что мою работу опубликовали на главной странице сайта эксперимента и представили на крупных конференциях по физике. Для меня это показатель, что я чего-то достиг на этом свете.

Я ушёл из науки, потому что физикой нужно жить, любить её красоту, а я хотел получать фидбек, пользу от своих трудов в обычной жизни, а не в научной статье.

Как ты пришёл к написанию текстов?

После защиты диссертации в 2014 году, я устроился постдоком в Университет Бирмингема в Англии. Три года занимался программированием ЦЕРНе. В научном мире, особенно в Англии, живёшь от гранта к гранту, от одного временного контракта к другому. Я устал от непостоянства. Последней каплей стало решение Англии выйти из Евросоюза — фунт стерлингов вместе с моей зарплатой рухнул на 20% по отношению к европейским валютам. А я жил во Франции и расплачивался за всё евро.

В конце 2017 года я переехал в Париж и стал работать в Criteo — это B2B-компания, занимающейся ретаргетингом в он-лайн рекламе. Клиенты — крупные компании: Букинг, Волмарт. Я работаю в Research and Development (R&D) отделе и разрабатываю инструменты для обработки больших данных (Big Data). По работе пишу статьи для внутреннего пользования, записываю видео.

Когда я начал читать Ильяхова, понял, что делаю что-то не так. В статье на английском языке те же принципы и свои стоп-слова. Поэтому я пришёл в Школу редакторов, чтобы научиться доносить информацию в удобном для читателя мире.

Приведу пример. Я выступал на HighLoad++ в Сколково в 2018 году. Это крупнейшая конференция для разработчиков. Мне понравился подход организаторов — польза вперёд. Есть отдельные специалисты, которые готовят презентации. Перед выступлением они по 2—3 раза выслушивают твой доклад. За день до конференции каждый докладчик уже в Сколково тренируется перед выступлением. Специалисты подсказывают, как говорить, где стоять.

Всё сделано для того, чтобы слушателю было удобно и легко воспринимать информацию. В Европе такого нет. Мне нравится, что в России есть люди, которые больше заботятся об удобстве людей. Хочу применять этот принцип в своей работе.

Я познакомился с подходом Ильяхова, ещё когда прочитал «Пиши, сокращай». Прошёл его курс про текст в соцсетях, чтобы изменить подход в нашей компании.

Я рассматриваю подход Ильяхова больше с точки зрения психологии и философии: польза должна быть не только в тексте. Людям интересно, чем ты полезен другим. Этот принцип применим не только к тексту. Везде важен контекст: просить повышение у начальника, когда он в плохом настроении или хорошем, писать о путешествиях, когда разбился самолёт.

Выступление на HighLoad++ в Сколково в 2018 году

Какая разница в организации рабочих процессов в научном мире и компании, где ты работаешь?

Большие научные эксперименты — это коллаборация сотрудников из разных институтов и стран. В коллаборации у тебя может быть руководитель из института, в котором ты не работаешь. Формально ты ему подчиняешься, но не от него напрямую зависит твоя зарплата — у тебя есть руководитель из твоего института. Выглядит как анархия, но всё держится на доверии и профессионализме. Каждый рискует своей репутаций, а в небольшом научном мире это ценный ресурс.

В Criteo рабочие процессы устроены так же, как и в Гугл, Амазон, Фейсбук.
Работаем небольшими группами по 3—5 человек, в каждой группе есть ведущий разработчик, менеджер проектов. Работаем короткими интервалами по две недели (спринтами), в конце спринта нужно показать готовые фичи, сделать переоценку, подготовить новый. Задачи обновляются каждый квартал в зависимости от глобальных планов компании.

В отличии от научного мира, всё по иерархии, с ясной организацией. Без софт-скилов, умения вести переговоры, коммуницировать с коллегами и членами других команд невозможно получить повышение. Повышение — это не только зарплата, но и возможность влиять на направление развития компания. Лекции по переговорам и управлению в Школе редакторов хорошо помогают в развитие необходимых скилов.

Что ждёшь от Школы редакторов?

У меня есть опыт, про который непросто рассказывать понятным языком, хочу этому научиться. Я бегаю марафоны, поэтому знаю, что нужно постоянно тренироваться, чтобы не терять форму и навыки. С редактурой то же самое. Курсы бессмысленны, если не применять навыки на практике и не получать фидбек. Я могу выйти на другой уровень благодаря школе.

Пришел в школу из-за Ильяхова и Горбунова, мне близок их подход к работе.
Нравится, что нет однозначного ответа: пиши так или иначе. Нужно думать о пользе для читателя. Ещё нравится, что Бюро развивает идею работы по системе Ресурс. Это перекликается с моими взглядами.

Во время бега ничто не отвлекает: ты один на один с собой, и в голову приходят необычные идеи и решения. Окрестности Анси, Франция

Ты уже завершил первую ступень, как применяешь знания?

Изначально хотел развиваться как автор, чтобы писать документацию внутри компании. Прежде чем написать статью, надо решить, какие будут примеры и антипримеры. Например, на работе мне нужно было внедрить одно решение и в документе обосновать, почему оно будет работать. Я прописывал старые решения, приводил примеры, почему они не работают, объяснил пользу, как решение успешно применяется в других компаниях. Нужно было сделать понятный материал для разной аудитории — менеджеров и технарей.

В моей компании существует строгая структура документа, но есть и лазейки, где можно применить параллельное повествование и улучшить восприятие информации. Раньше я писал абстрактно, сейчас привожу больше примеров.

Часто замечал, что внутри компании скрывали какие-то факты, описывали не все проблемы. В школе я понял, чтобы сделать успешный проект, нужно полностью выложить багаж. Поэтому стараюсь описывать все недостатки в документации. В результате проекты начали принимать быстрее, стало меньше доработок и правок.

Мой уровень — синьор. Нужно двигаться в сторону того, чтобы доносить идеи и свой опыт до других сотрудников. Для этого нужно больше вкладываться в написание документации и описание процессов. Лекции Ильяхова и Синельникова помогают писать с пользой и защищать свои идеи перед руководством.

Как весь твой опыт помогает в работе?

Я научился спокойно воспринимать критику и делать из неё выводы. Мне помогла книга «Философия хорошей жизни» Рольфа Добелли, в которой описаны разные ловушки сознания. Например, идея о том, что не существует идеальной прямой для достижения цели. Мы всё время корректируем наши действия. Жизнь — это движение на велосипеде. Чтобы на нём удержаться мы постоянно корректируем движения, которые даже не осознаём после того, как научились ездить. Поэтому не стоит расстраиваться и сдаваться, если что-то идет не по плану — проговорите про себя проблему и скорректируйте действия.

Ещё мне помогли книги «Джедайские техники» Максима Дорофеева и «Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих» Клира Джеймсона.

Общалась и редактировала Катя Беренштейн. Вычитала Мария Бондарева. Рисовала Татьяна Швецова.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Светлана Брылева Делать и не бояться

Студентка 14 потока Школы редакторов и мать троих детей рассказала, о том как ушла с бирж копирайтинга и в середине первой ступени начала работать в «Тинькофф Бизнес».

Ты закончила первую ступень. Как самоощущения?

Горжусь собой, что справилась, вышла из зоны комфорта и круто прокачалась. Под конец выдохлась, но несмотря на усталость, твёрдо решила, что дойду до конца.
Когда учишься в Школе редакторов, нет времени думать и откладывать. Нужно делать здесь и сейчас.

Хорошо работает система принуждения школы: если срываешь сроки, тебя отчисляют, а если сдаёшь тесты наугад — не проходишь дальше. Поэтому приходилось разбираться, даже если сильно устала. Без этого я бы забила, потому что подходящий момент не наступит никогда. Каждый находит время на то, что действительно нужно.

Где применяешь знания?

Знания помогают и в работе, и в жизни. Теперь я по-другому смотрю на тексты — для меня это не набор букв, а статьи, которые работают на определённую цель и помогают решить проблему. Сейчас я знаю, как важно понимать аудиторию, для которой пишешь. Поэтому перед тем, как писать статью, изучаю, что волнует читателей.

Открытием для меня стали переговоры. На первый взгляд рассказывали очевидные вещи, что надо много раз задавать уточняющие вопросы и разбираться в задаче. Кажется, это доходит до абсурда, но потом я поняла, что такой подход работает. Иногда бывает, что клиенту нужно совсем не то, о чём говорили изначально.

Ещё я поняла, как важны переговоры без нужды. Когда есть нужда, это сразу чувствуется — ты не уверен в себе, соглашаешься на любые условия и боишься озвучить свои. В таких ситуациях важно понять, что этот проект не последний, и если не получится договориться, то не нужно соглашаться на некомфортные условия.

У меня был такой случай. Я работала с агентством, мы продвигали одну компанию в «Дзене». Договорились, что я буду подбирать темы, писать статьи, смотреть аналитику. В процессе работы поняла, что сильно промахнулась по оплате, но продолжала молча работать. Так я продержалась два месяца, пока не поняла, что работаю чуть ли не в убыток. При этом мои статьи читали — например, одна из них за несколько дней набрала более 80 тысяч просмотров.

Я подумала, что обсуждать нечего и сказала, что ухожу. В итоге мне предложили нормальную фиксированную зарплату и должность помощника руководителя. Но у меня уже не было ни желания, ни интереса. Если бы начала обсуждать сразу, возможно, удалось бы договориться и продолжить работу. Это был хороший урок на будущее.

Сейчас я спокойно говорю «нет», научилась передоговариваться. Оказывается, люди готовы идти навстречу и обсуждать разногласия. Поэтому не надо пахать через силу, а нужно разговаривать и решать проблемы. Это правило применимо и к жизни: если что-то не нравится — скажи.

Я осознала, что нужно что-то менять, когда я прочитала правило Кэмпа: «Не вести переговоры в нужде». Поэтому перестала бояться, что останусь без работы, а сконцентрировалась на пользе, которую могу принести проекту. Оказывается, что никто не хочет навредить сотруднику. У заказчика есть бизнес, и у него нет времени думать о каждом. Ему нужен партнёр, который поможет решить задачу.

Раньше я боялась задавать вопросы. Думала, что умный человек напротив подумает, что я дура. Это плохой подход. Был случай, когда для кейса я брала интервью у программистов. Сразу предупредила, что вопросы могут показаться глупыми. К моему удивлению люди готовы были делиться опытом и оценили, что мне не всё равно. Для меня это стало открытием, и после этого случая я везде стала задавать вопросы.

В основном работаю так. Пробовала обустроить себе рабочее место, но работать за столом мне не понравилось

Всегда работала с текстами? Чем ещё занималась?

Текстами начала заниматься с 2011 года. Друзья посоветовали зарегистрироваться на сайте для фрилансеров. Я взяла заказ на шесть рублей за тысячу знаков. Мне было важно попробовать, так как я ничего не умела. Потом я стала брать за работу по 8 рублей, потом 12. Раньше не было тематических групп в соцсетях, до всего доходила самостоятельно. Ещё помогала девушка, которая давала заказы.

Через три месяца я пошла работать на Оскольский электрометаллургический комбинат — это завод, где производят сталь. Я по образованию инженер по стандартизации и сертификации, окончила МИСиС в Старом Осколе, поэтому меня взяли на комбинат по специальности. Я работала контролёром по качеству — сначала следила за тем, чтобы готовая продукция соответствовала стандартам и была без брака, потом — за тем, как разливают жидкую сталь и делают из неё заготовки.

Работа была по сменам, мне было некогда заниматься текстами. Потом я ушла в декрет и решила, что не вернусь на комбинат. Через год я вернулась на сайт для фрилансеров и стала брать заказы по 70−100 рублей, писала простые СЕО-статьи.

Склад готовой продукции на комбинате. Света осматривала металл и следила за тем, чтобы он соответствовал стандартам качества

Как перешла к более сложным статьям?

Три года назад я узнала про группу «Подслушано. Копирайтинг» во Вконтакте. Там люди писали, что брать оплату за тысячу знаков — это фу. Сперва у меня было непринятие: что за золотые тексты они пишут, и почему за них платят по-другому. Думала, что тексты нужны, чтобы залатать дырки на сайте, а читать их никто не будет, поэтому и качество неважно.

Потом я начала читать Т — Ж, Тексттерру, материалы Максима Ильяхова и поняла, чем отличаются мои тексты от нормальных. Когда читала интересные статьи, старалась анализировать, что меня заставляет их изучать. Со временем поняла, что значит полезная статья, и как важны хорошая фактура и примеры. Когда стала применять новые знания на практике, оказалось, что понимать аудиторию и писать понятным для людей языком — не так просто.

Я стала откликаться на вакансии с более высокой оплатой, но меня никто не брал, так как кроме СЕО-текстов мне нечего было показать. Я понимала, что справлюсь, но писать в стол у меня не было ни времени, ни желания. Сейчас я думаю по-другому. Если показать нечего, нужно выделить несколько дней и написать что-то для портфолио. Денег за это не получишь, зато будет опыт, а это важнее денег.

Потом я откликнулась на вакансию автора в корпоративном блоге «Курсбурга», и мне ответили. Я благодарна главному редактору, что она взяла меня без портфолио. Это была моя первая работа с редактором. У нас был общий чат, где главред разбирала статьи авторов. Например, моя статья за три дня попала в топ выдачи. А с этих статей люди приходили и заказывали курс. Такие разборы помогали понять, какую пользу авторы приносят компании.

Для «Курсбурга» я писала статьи про уход за волосами, про маникюр, детей, йогу. Составляла вопросы, находила экспертов в Инстаграме и проводила интервью. До этого я никогда не брала интервью, и мне показалось это интересным опытом.

В компании проработала два года и параллельно брала другие заказы. Поняла, что не развиваюсь, мне захотелось чего-то большего. Стала откликаться в другие компании. Например, в «Скиллбокс» и «Инсейлс», но меня не брали. Смотрела вакансии «Тинькофф» и понимала, что нет смыла откликаться, потому что не соответствую требованиям.

В какой-то момент решила, что нужно что-то в себе менять. У меня не было знаний и нужных навыков, а самой научиться сложно. Поэтому пошла в Школу редакторов. Сразу записалась на подготовительные курсы, чтобы не дать заднюю. В школу приходят из-за Ильяхова, и я не стала исключением. Прочитала «Пиши, сокращай», читала его советы и мне это отзывалось.

Если показать нечего, нужно выделить несколько дней и написать что-то для портфолио

На какой неделе ты училась, когда откликнулась на вакансию в «Тинькофф Бизнес»?

На восьмой неделе. Это была вакансия редактора страхования. Там было сказано, что не рассматривают людей без опыта, и нужно обязательно разбираться в теме страхования. Я понимала, что не подхожу для этой вакансии, но всё равно решила сделать тестовое задание.

Когда через месяц мне ответили, я не поверила своим глазам. Потом было собеседование, и я до последнего хотела отказаться, думала, что не получится. Но здравый смысл оказался сильнее, и я решила, что ничего не потеряю, даже если провалю собеседование.

Решиться мне помог курс Иры Ильяховой для начинающих редакторов. Некоторые вещи могут показаться очевидными, но для меня они стали открытием. Во многих примерах я узнавала себя и становилось стыдно. Моё любимое — «возьмите меня на работу, потому что я готова учиться». Именно так я откликалась на вакансии — думала, что раз я готова учиться, работодатель подумает, что я молодец, и возьмет меня. Но это не работает — люди не хотят никого учить и тратить своё время. Работодатель ищет человека, который придёт решать задачи компании. И если ты не придумал, как помочь, лучше не тратить чужое время — это раздражает.

Света честно написала, что с этой вакансией помочь не сможет, но готова помогать с другими несложными задачами и взять на себя рутинную работу

Ты хотела работать именно в «Тинькофф» или в любой классной редакции, куда возьмут?

Мне хотелось попасть в хорошую редакцию, чтобы делать вещи, которыми буду гордиться. Конкретно про «Тинькофф» не думала, увидела вакансию и откликнулась.
Сперва делала несложные задачи, но даже они мне давались трудно, потому что никогда не работала с подобными темами. Чтобы нормально работать, нужно было изучить продукты банка. Поэтому месяц я изучала продукты, чтобы разобраться. Затем сдала экзамен, а главный редактор помогла разобраться в вопросах, в которых я плавала.

Сейчас беру задачи посложнее, уже пишу большие статьи и инструкции. У меня много ошибок, но я стараюсь всё запоминать и исправлять. Думаю, что без ошибок невозможно чего-то достичь, поэтому нужно относиться к ним нормально, а правки принимать с благодарностью. Работе я посвящаю много времени — 10−12 часов в день. Это мой выбор. Хочу охватить всё и попробовать решать разные по формату задачи.

Если стараться, будет и результат. Я убедилась в этом ещё раз, когда по итогам месяца мне выплатили премию. В редакции действует система мотивации, и это прописано в правилах. Я пропустила эту информацию, поэтому для меня премия стала большим сюрпризом. Это мотивирует, поэтому хочется работать ещё лучше.

Мне нравится, что в коллективе здоровая атмосфера, и все работают ради общего дела. Недавно был случай: я написала статью, все её приняли и уже хотели сдавать. Другой редактор посмотрела свежим взглядом и предложила свои замечания. Мне не лень было поправить, потому что я понимала, что это усилит статью.

Как совмещала работу с учёбой в школе?

Во время учебы я почти не отдыхала, работала без выходных. Заканчивала работать в 19:00 и сразу начинала заниматься. Успокаивала себя тем, что это временно. Сейчас учёба закончилась, и стало проще. Чтобы совмещать работу с учёбой, важно понимать, зачем ты это делаешь. Я хотела расти, была жадность до знаний, поэтому даже когда сильно уставала, это была приятная усталость.

Когда сильно уставала, летом каталась на велосипеде. Это отвлекало, и я с новыми силами садилась за занятия

У тебя трое детей, как ты справляешься?

Летом во время моей учёбы помогали бабушки. Они часто забирали детей к себе. Сейчас есть школа и садик. Утром я отвожу детей и сажусь работать.

Сложность в том, что у всех троих разный график, и мы живём не в шаговой доступности от школ и садиков, поэтому приходится по несколько раз отвозить и забирать каждого ребёнка. Это отнимает время, но я привыкла. Стараюсь закончить работать до пяти вечера, а потом забираю детей. Вечером делаем уроки и проводим время вместе. Когда дети ложатся спать, навёрстываю то, что не успела сделать за день.

Я могу работать, и когда дети дома. Девочкам 12, 6 и 4 года. Они понимают, что мама работает, поэтому стараются не отвлекать. Думаю, когда детей трое, то им веселее общаться и играть друг с другом. Меня поддерживает муж. Когда у него выходной, помогает с детьми и по дому. Он хорошо относится к тому, чем я занимаюсь, и постоянно напоминает, что всё получится. Поддержка близких очень важна.

Я не верю в историю, что кто-то не справляется из-за детей. Это вопрос расстановки приоритетов — если что-то хочешь, но не делаешь, значит это не нужно. Миллионы людей с детьми работают, но в то же время есть люди без детей, но они не работают и постоянно находят оправдания.

Утром развожу детей в школу и садик

Какие у тебя планы? Хотела бы остаться в «Тинькофф Бизнес» и стать главредом?

Для начала хочу стать крепким редактором, который умеет делать любые задачи: вебинары, лендинги, презентации. Поэтому, когда устроилась в редакцию, выбрала такую стратегию: брала все задачи, не глядя, чтобы не бояться.

Сейчас работаю по-другому: когда есть выбор из нескольких задач, беру ту, которая кажется самой сложной. Принцип простой — если хочешь хорошо работать, нужно научиться делать всё, а не говорить, что это сложно или неинтересно. Кто-то же справится со сложной задачей, значит, и я смогу.

Что помогло тебе решиться круто изменить свою деятельность?

Сначала толчком стало выгорание. Я устала от прошлых проектов, мне не хотелось ничего делать, я находила отговорки, чтобы не работать. Поняла, что мне скучно и я хочу расти. Думаю, что без постоянного развития выгорание неизбежно. Поняла, что за меня никто не пройдёт путь роста, а значит, нужно двигаться.

Важную роль сыграла среда. Когда окружаешь себя правильными людьми, начинаешь тянуться за ними. Все ребята на потоке стараются и хотят преуспеть. Я начала чувствовать себя увереннее и меньше бояться. Даже если боялась, брала и делала. Сейчас думаю, что сделать плохо — это тоже результат. Можно проанализировать свои ошибки, и в следующий раз получится лучше.

В одном из интервью Максим Ильяхов рассказывал про свои факапы в работе. Он хотел устроиться редактором в компанию, а ему сказали, что недостаточно опыта. Такие истории тоже мотивируют, понимаешь, что успешные люди не всегда были такими, и они тоже сталкивались с неудачами. Разница в том, что они их преодолевают и идут дальше, поэтому сейчас на вершине, а кто-то сидит и грустит об ошибках, ничего не делая.

Когда окружаешь себя правильными людьми, начинаешь тянуться за ними

Что тебя ещё мотивирует?

Меня мотивирует, когда я вижу классные работы. Я смотрю на них и думаю, что кто-то это сделал, и я тоже так хочу. Поэтому нужно пробовать. Даже если не получится — не смертельно. У меня никогда не было решительного характера, поэтому мне сложно преодолевать свои страхи. Но стоит попробовать, и с каждым разом будет проще.

Убедилась в этом, когда начала работать в проекте, где нужно было договариваться с пресс-службами. Когда я узнала об этом, хотела уйти, так как не было опыта в переговорах, и я боялась. Первые несколько раз я провалила переговоры по своей вине — не дожала. Но я прошла через эти провалы, и потом стало получаться. Нужно использовать каждый шанс, получать новый опыт и не бояться провалов.

Ты хорошо сдавала тесты, есть какая-то методика?

Мне нравится, что тесты возвращают к прочтению лекции по несколько раз. Я читала лекцию, думала, что разобралась, но когда начинала сдавать тест, не могла ответить на многие вопросы. Поэтому возвращалась к лекциям и перечитывала много раз. Например, однажды я сдавала тест по интерфейсам пять часов без учёта просмотра лекции. Это был самый высокий результат — 89 баллов. По типографике никогда не получалось набрать больше 59 баллов, сколько бы я не изучала лекции. Сначала расстраивалась из-за этого, но потом смирилась: я не люблю типографику, а она не любит меня.

За временем я не слежу. Делить время на «помидорки» не для меня. Я за 45 минут только разгоняюсь и вникаю. Мне проще делать до тех пор, пока не устану. Когда я погружаюсь в задачу, не замечаю, как идёт время. Меня затягивает и я могу работать несколько часов, не отрываясь. Мне так комфортнее, чем постоянно отвлекаться на пятиминутный отдых.

Сейчас я готовлюсь ко второй ступени: пересматриваю лекции по интерфейсам и типографике. Понимаю, что многое уже забыла, так как особо не применяю знания на практике. Я хотела бы их лучше освоить интерфейсы. В октябре хочу пойти на курсы ХТМЛ — на второй ступени будет вёрстка многоэтажной страницы, нужно научиться.

Что посоветуешь тем, кто хочет поступать?

Результат будет, если идти за знаниями, а не за сертификатом. Нужно пахать, а не учиться ради учебы. Советую сразу применять знания на практике. Даже если реальных заказов нет, можно писать в стол. Через несколько месяцев всё забудется, если сразу не использовать полученные знания. Толку от такой учебы ноль.

Ещё один совет — не заморачиваться на рейтинге. Тесты — не показатель знаний. Бывает, я сдавала их плохо, но знала, что разобралась в теме. Нужно постоянно держать в голове, что в школу приходишь учиться, а не удивлять рейтингом.

Общалась и редактировала Екатерина Беренштейн. Рисовала Татьяна Швецова.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Светлана Пронина Нужно больше вызовов

Студентка Школы редакторов и редактор ADPASS рассказывает, как в 23 года сменить профессию, заслужить на работе прозвище зануды и понять, что нужно бороться с перфекционизмом.

Ты закончила школу с золотой медалью и универ с красным дипломом. Как так?

Я по жизни отличница, но никогда не была ботаником. Стараюсь всегда всё успевать. В школе я занималась фигурным катанием. Вставала рано и в 6 утра уже была на катке. После тренировки шла в школу — там не только училась, но и занималась общественной деятельностью, ставила танцы, играла в театре, помогала организовывать праздники.

Ещё плотно занималась английским: сдавала британские экзамены, например, FCE. Когда я рассказываю про свою школьную жизнь, люди удивляются, как можно учиться на «отлично», тусить каждые выходные с друзьями и тренироваться. Но так было всегда.

Мне скучно жить без такого микса занятий. Нужно, чтобы я всегда была занята. Бывает поною, что устала, мол не хочу и не могу больше. Но я не представляю себя человеком, который сидит на месте и ему нечем заняться кроме дома и работы.

После школы я поступила в Государственный университет управления по направлению «Реклама и связи с общественностью». Там сразу полезла в студсовет, а это значит режим нон-стоп: приходишь в универ утром, а уходишь, когда тебя выгоняют охранники. Я координировала и организовала студенческие проекты и выезды, была руководителем направления «Медиа» в своём институте, работала в приёмной комиссии, вела школу оргсостава и школу кураторства. В конце третьего курса ко всему этому добавилась работа.

Я признаюсь себе в том, что мне важно быть везде и достигать целей. Но часто мои оценки и достижения — это перфекционизм, с которым я борюсь. Иногда он правда мешает. Сейчас я понимаю, что порой лучше сделать просто хорошо, чем отлично. Но всё равно никогда не соглашусь сделать на отвали. Если мне говорят: «Свет, давай просто как-нибудь сделаем», — мне сложно. Я перестану себя уважать, если сделаю хуже, чем могла бы. Это психологический момент.

Мой красный диплом и грамота от ректора

Что тебе дал универ и считаешь ли ты вышку обязательной сейчас?

Наверное, не всем обязательно получать высшее, но учиться нужно точно. Плюс, я считаю, что из любого жизненного этапа можно извлечь пользу, если подходить к этому правильно. Не получил знания? Получил связи. Не получил связи? Узнал, как работает это место. По крупицам собираешь информацию, которая в будущем как-то пригодится. И с работой точно так же.

Мне многое дал студсовет. Я умею организовывать, управлять процессом и делегировать. Последнее — очень важный навык. Я вижу, что люди, которые старше меня, порой боятся делегировать — они не доверяют другим. У меня была такая ситуация. На третьем курсе я сломала руку на сноуборде. У меня было несколько проектов, два из которых я координировала. Мне всегда было проще сделать всё самой. Но тогда я поняла, что так не получится и нужно довериться команде.

Это был важный урок. Круто доверять людям, чтобы они росли. Мне хочется отдавать и помогать, потому что я знаю, что это вернётся ко мне в любом случае. Универ показал мне такие моменты. Важно ценить людей, общаться. Люди — это главный ресурс, который у нас есть.

В универе два раза в год мы организовывали трёхдневный выезд Курса успешного лидера. Это весна 2019

Расскажи про работу?

На третьем курсе я пришла на практику в АКАР — Ассоциацию коммуникационных агентств России. Она объединяет больше 200 рекламных агентств и компаний, связанных с индустрией маркетинга и рекламы. Я попала не в саму ассоциацию, а в продюсерский центр. Там помогала с организацией Национальной Премии бизнес-коммуникаций, а сразу после стажировки меня позвали работать. Я согласилась и стала аккаунт-менеджером.

В апреле 2019 года мы провели церемонию вручения премии и меня неожиданно пригласили работать пиар-менеджером в AMDG (Artox Media Digital Group). Это диджитал-агентство с офисами в Москве, Беларуси и ещё нескольких странах. Я готовила кейсы и исследования для СМИ, вела соцсети, делала рассылки, вместе с коллегами запускала спецпроекты и рекламные кампании, курировала участие агентства в рейтингах и фестивалях.

В октябре 2019 года я вернулась в АКАР и стала пиар-менеджером Международного фестиваля рекламы Red Apple, Национальной Премии бизнес-коммуникаций и начала помогать команде на других проектах. Общалась с партнёрами, писала релизы и небольшие статьи, курировала весь контент. У нас были большие планы на 2020 год, но началась пандемия. Мероприятия под угрозой, а мои цели стали недостижимыми в новых условиях. Мне не хватало роста и обучения, к которым привыкла.

Осенью 2020 года мне предложили заняться новым проектом нашей компании ADPASS — порталом про рекламу, маркетинг и всю индустрию коммуникаций. Это был очередной вызов, потому что никто не знал, как всё должно работать на самом деле. Вместе с руководителем проекта мы наладили выпуск материалов от наших ассоциаций и мероприятий, подключили видеопродакшн, сделали календарь и в тестовом режиме запустили блог-платформу. За этот год я чем только не занималась, но сейчас у нас начинается новый этап — новые люди в команде проекта, новые цели и, вероятно, новый функционал.

В ADPASS я работаю фултайм, и часто рабочий день сильно превышает привычные 8−9 часов. Но кроме основной работы я помогаю двум компаниям с контентом, поэтому приходится «крутиться».

Моя главная проблема сейчас — нормализовать график. Есть задачи, которые я ещё хочу взять. Например, меня звали писать в несколько крупных проектов. Мне это интересно попробовать, но сейчас вообще нет времени. Надеюсь, что в ближайшие полгода всё устроится.

После проведения фестиваля Red Apple 2019

Тебе только 23, а ты уже была аккаунтом, пиар-менеджером, а теперь ты редактор. Как тебе это удаётся?

Каждый мой жизненный этап связан с каким-то преодолением. Если у меня этого нет, мне становится скучно. У меня были такие моменты. Я ушла из пиара, потому что узнала всё, что мне было интересно в тот момент. Больше не было новых вызовов, а все интересные я попробовала. Я стала думать, что больше не расту и мне скучно. Мне важно преодолевать и доказывать самой себе, что я могу. Этот момент меня всегда триггерит.

Какие открытия были для тебя на работе?

Недавно для меня стало открытием, что гораздо более ценно, когда ты вкладываешь что-то в человека. Вот твой сотрудник, ты вкладываешь в него и его хвалят. Это намного приятнее, чем если похвалили тебя. Потому что, если ты помог ему хоть немного вырасти, ты уже крутой.

В интервью с Никитой Ларионовым мы говорили, что важно не судить людей по себе. Я сейчас пытаюсь это контролировать. Вот сидишь и думаешь: «Ну почему этот человек не сделал так? Это же очевидно. Я бы точно сделала». И я бы правда сделала, но просто тот — другой человек. Это может не входить в его обязанности или он просто не подумал об этом. Да, я подумала, но я не на его месте. Не на его должности, не с его зарплатой, не с его семьёй и вообще другая единица общества. Эту мысль я пытаюсь вбить себе в голову. Сейчас мне часто говорят, что я всех стала оправдывать и защищать. А я просто пытаюсь себя научить не судить по себе. Важно не забывать, что все мы разные.

Мне сложно смириться, что я не могу сделать на отвали, а другие иногда могут. Для меня это было удивительно и непонятно. И вот я думаю: «Да как он может? Мне 23 и я это понимаю. А он старше и опытнее и не замечает очевидное». И это опять про то, что все мы разные. Значит есть какая-то причина, значит он силён в чём-то другом. Эта история больше про ожидания, чтобы не обманывать свои и чужие.

Тебя сейчас устраивает место работы или есть планы его сменить?

Я всегда остаюсь до тех пор, пока могу чему-то научиться и пока я чувствую себя полезной. Если я понимаю, что больше не двигаюсь, не расту и моей ценности не видно, то я ухожу. Должно быть интересно, должен быть азарт и глобальная цель, к которой ты идёшь.

Если всё получится, я буду знать, что смогла. У меня нет цели показать, что я молодец. Просто, чем больше я делаю, тем больше в себя верю. И чем больше я в себя верю, тем круче я становлюсь.

На работе меня иногда называют занудой. У меня миллион и один вопрос. Миллион и одно предупреждение. Коллеги что-то предлагают, а я говорю: «Это не выйдет, потому что будет вот так. Тут надо подумать об этом, а тут надо сделать по-другому, чтобы всё заработало». У меня развито критическое мышление. Я пытаюсь думать наперёд, предугадать какие-то развития событий. Я не говорю, что особенная и вижу всё. Но иногда вижу то, чего не видно другим. Есть кепки и на них написано: «Душнила». Уже захотела себе такую, чтобы приходить в ней в офис, потому что эта ситуация превратилась в мем.

Когда уходила из AMDG

Какие штуки помогают тебе с планированием?

Я поняла, что у меня много времени уходит на планирование. Помню, что на первой ступени школы Женя Веселова писала статью, где спрашивала про это. Я рассказывала о трёх инструментах: Microsoft to Do, заметки на Маке и ежедневник. Сейчас я остановилась на двух:

  • — Календарь: фиксирую встречи, созвоны, личные дела, чтобы не забыть о них.
  • — Ежедневник: пишу задачи на каждый день. Это пока единственный инструмент.

Это меняется каждые пару месяцев. Я пробовала ноушен, возвращалась к Microsoft to Do, скачивала Things и планировала всё в заметках. Такое количество инструментов просто мешает. Иногда проще всего записать в ежедневник.

Так в ежедневнике выглядел день, когда мы готовились к сентябрьскому Национальному рекламному форуму. Я либо вычёркивала задачу, которую сделала, либо переносила на следующий день

Твой начальник шутил, что ты заработаешь много денег на психотерапевта. Почему?

Это правда шутка, но в любой шутке есть доля правды. Пока я не дошла до психотерапевта, но думаю, что каждый человек должен над собой работать. Можно делать это самостоятельно, но правильнее и надёжнее, когда помогает специалист. Ты всё равно будешь решать проблемы сам, но он хотя бы задаст вектор.

Я не могу сказать, что я человек с кучей душевных травм. У меня всё в жизни хорошо. Но, например, у меня все на работе знают, что я по щелчку пальцев могу расплакаться. Ненавижу плакать на людях, но такое случается довольно часто. Допустим, когда ожидания сталкиваются с реальностью. Или когда я устала, выгорела, не могу ничего делать, а нужно.

А что ты делаешь в случае выгорания, когда больше не можешь ничего делать?

У меня с этим проблемы. Сейчас я уже могу отследить, когда это начинается, как этот процесс выглядит и как я себя чувствую в этот момент. Если у меня есть возможность отдохнуть и переключиться, я это сделаю. Но такое часто случается в разгар проекта и я просто тешу себя мыслью, что всё закончится и я куда-нибудь уеду.

Несколько месяцев назад у меня был предвестник, что сейчас будет разрыв всего, но мне удалось это нормализовать. Обычно я сижу до ночи, но тогда я всю неделю закрывала ноутбук в 7 вечера и шла отдыхать. Я понимала, что если так не сделаю, то наступит задница, из которой я не вылезу полгода.

В такие моменты меня уже ничего не мотивирует. Это не лечится деньгами или другими мотивашками. Мне просто самой с собой нужно разобраться и отключить голову. У меня была цель на этот год: не выгорать и ловить дзен. Но, кажется, не получилось: в октябре снова еду в Сочи прыгать с банджи, чтобы очистить голову.

Каждую зиму я уезжаю с друзьями на пару недель кататься на сноуборде. Это я в Домбае

Мой первый прыжок с банджи. Я боюсь высоты, но эмоции люблю сильнее

Почему ты пришла в Школу редакторов?

Я работала на фестивале Red Apple. На площадке я отвечала за пиар-коммуникации. Тогда я делала это впервые и было сложно, потому что до этого всегда кто-то мог помочь. А тогда сказали: «Всё, ты сама».

В тот день помимо основных задач мне нужно было взять комментарии у спикеров, членов жюри и гостей. Среди спикеров был Максим Ильяхов. Мне нужно было задать ему простой вопрос про фестиваль. Это просто имиджевая формальность. Перед Максимом была лекция с креативщиками и они собрали полный зал людей. Всё было битком. Люди заваливали их вопросами, и сессия вышла за временные рамки.

В тот момент я увидела, что у Максима в Телеграме появилось сообщение, что его сессию задержали и он скинул свою презентацию подписчикам. Я подумала: «Ну всё. Он, наверное, ненавидит организаторов». Боялась к нему подойти, но оказалось, что зря переживала. Максим сказал, что это круто, когда люди настолько вовлечены. Они не пришли отсидеться, потому что их сюда отправили, а им действительно интересно.

Уже тогда я знала, кто такой Максим Ильяхов. Читала «Пиши, сокращай», смотрела его блог, но не на постоянной основе. После этой ситуации стала следить за ним больше. А потом, когда начала заниматься ADPASS, надумала поступить в школу — решила, что пора.

Телеграм Максима Ильяхова, куда он скинул свою презентацию во время задержки своей сессии

Выступление Максима на Международном фестивале Red Apple

Получается, в школе ты тоже немного новичок. Как тебе помогли новые знания?

Когда мне предложили взяться за ADPASS, я ничего не знала ни про типографику, ни про интерфейсы. Для меня было важно и интересно в этом разобраться. Всё, что я проходила в школе, я сразу применяла на работе. ADPASS запустился в декабре 2020 года в экстренном режиме. В школу я пришла в марте 2021. Когда я посмотрела материалы, которые верстала до школы, то была в шоке. Я открывала их и говорила: «Вы что, ребят? Я такую фигню сделала. Почему мне никто не сказал, что это так плохо?»

При запуске ADPASS нужно было многому научиться и пытаться контролировать всё. Когда я что-то узнавала в школе, я делала это на работе. Для меня школа стала практическим помощником. Вся теория перевелась в практику очень быстро. Допустим, мы проходили теорию близости, а я сразу смотрела на материалы и начинала их по-другому делать. Сразу видела, что нужно исправить.

Для меня редактура это новое. Хоть моя работа так или иначе была связана с текстами, я снова сменила направление. Не очень далеко ушла, но всё равно начинать сначала — сложно. Думаю, любой человек это скажет. Мне важно было доказать, что я могу.

Любой человек скажет, что начинать сначала — сложно

В школе пойдёшь до конца? Есть идеи проекта?

Пока рано загадывать, но мне интересно пойти на вторую ступень. Это будет вызовом в прокачивании скорости работы. Возможно, я научусь останавливаться, когда уже всё окей. Просто для меня никогда не окей: мне всегда нужно что-то исправить. Я понимаю, что сделала хорошо, но не до конца в это верю, потому что знаю, что можно лучше.

Третья ступень — это проект. А с идеями для него у меня такая же проблема, как со скоростью работы. У меня критический ум, и в первую очередь я критикую себя. Если у меня появляется идея, я сразу думаю, где и что может пойти не так. Накидываю сложности и дальше часто не идёт.

Если я пройду на третью ступень, мы будем работать в команде. Я привыкла быть ценным звеном, которое делает свою работу хорошо и мне хочется быть таким человеком в команде. Но пока у меня нет идей — я сомневаюсь в том, что буду полезна.

Как считаешь, есть какая-то разница поколений ребят твоего возраста и тех, кто постарше?

Все люди разные, но у нас привычно обобщать людей, рождённых в одном поколении. Обобщать — это плохо. Моей бабушке за 70, но у неё есть все социальные сети мира. Она везде со мной переписывается, пытается разобраться в том, чем я занимаюсь, открывает для себя современный мир. Это тоже пример поколения, но он совсем другой, — не тот, где мы говорим про бабушек у подъезда. Поэтому я не хочу причислять себя к тому или иному поколению.

Единственный момент про возраст: я по жизни оказываюсь младше всех остальных. В классе, на фигурном катании, в университете, на работе, даже в Школу редакторов поступала самой младшей на потоке. Я к этому привыкла, с коммуникацией нет проблем. Но иногда всё же может появляться синдром самозванца. Приходится постоянно что-то себе доказывать, мол ты на своём месте, ты заслужила. Но всё это временно, поколения меняются и приходят новые люди.

Общалась и редактировала Дарья Котловская. Рисовал Кирилл Морозов.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Кристина Гордон Совершайте выбор по любви

Студентка Школы редакторов, спортивный судья и главред CPA-Агентства о том, как спать по 4 часа в день, стать главредом на первой ступени школы и не выгорать.

Ты была спортивным судьёй по автомобильному спорту. Расскажи об этом опыте?

Я поняла, что многие вещи мне интересны не для участия и тусовки. Мне интересно наблюдать, как люди взаимодействуют в определённой атмосфере или с общими интересами. Я была во внедорожном и страйкбольном клубе, а также судьёй по автоспорту — флаговым маршалом, и нигде не осталась. Но побыть в этой атмосфере, посмотреть, как люди там общаются и развиваются — это кайф для меня.

В 2014 году я вступила в оффроуд-клуб. Даже написала о нём статью на пару разворотов для журнала «Полный привод 4×4». Сейчас такого уже нет.

Меня интересовала тема автоспорта. Я не хотела стать пилотом, но хотела туда попасть. Зашла на сайт Российской автомобильной федерации, среди документов нашла судей и заинтересовалась. Там я узнала, что можно пройти семинары, подготовку и получить лицензию спортивного судьи. Я получила две лицензии младшей категории: судьи по авто и мотоспорту.

Я работала на автодроме Moscow Raceway флаговым маршалом. Ты стоишь на пункте контроля по периметру трассы и флаговой сигнализацией сообщаешь пилотам, что происходит. Это очень ответственно, хотя со стороны кажется, что ты просто стоишь и машешь флажками.

Ты встаёшь в чёртову рань, чтобы быть на посту в 7:30 утра. Закончиться заезд может и в 5 вечера, и в 9. Устаёшь по полной. Категорически нельзя отвлекаться. При любом манёвре пилотов или ЧП маршал немедленно реагирует флагом определённого цвета — сигнализирует о ситуации на трассе.

Страницы журнала «Полный привод 4×4» и статья, которую я написала во времена участия во внедорожном клубе. 2014 год. Такого журнала уже не существует

Книжка и лицензия спортивного судьи. В книжке отмечены присвоенные категории (у меня третья), квалификационные зачёты и практика

Еще ты занималась страйкболом. Как ты оказалась на полигоне?

Где-то увидела, прочитала, посмотрела. Я не жду, пока меня пригласят, а сама ищу, куда могу затесаться. Энергии много, вектор не определён.

Я несколько раз играла в страйкбол. Была в роли организатора и в роли судьи на полигоне. Немножко помогала ребятам с текстами для Инстаграма.

Я играла в страйкбол и была судьёй на полигоне

Страйкбольный судья не только участвует в оргвопросах, но и следит за техникой безопасности: выходить на полигон можно только в специальных защитных очках

Ты поменяла свою фамилию на новую. Почему?

Моя семейная фамилия Герасимова. Хорошая фамилия, она мне всегда нравилась. Но в один момент пришло понимание, что я хочу свою фамилию. Вот люди выбирают себе татуировку и хотят, чтобы это было что-то символичное, потому что ты носишь это на своём теле. Я не выбрала пока себе татуировку, которую реально хотела бы пронести через всю жизнь, а фамилию выбрала.

Почему именно Гордон?

Так получилось. Знаешь, как бывает: шёл-шёл и влюбился. Потом посмотрел внимательно и понял: да, действительно, влюбился. Моя фамилия — абстрактная вещь, выбранная по любви.

Мне очень нравится эта фамилия. Я чувствую себя органично и мне нравится сочетание моего имени с ней. Я покопалась в интернете, узнала откуда она появилась. Мне нужно было понимать, что за фамилию я себе беру.

Мне хотелось, чтобы моя фамилия не принадлежала никому из моей семьи: ни отцу, ни маме, ни мужу в будущем. Ещё я брала новую фамилию для профессионального развития. Я хочу, чтобы все мои дальнейшие работы и проекты были подписаны моей новой фамилией. Не муж достиг всего, что у меня есть и будет, а что это именно моё.

Я размышляла над этим решением около полугода. Пришёл январь 2021 и я подумала: «А чего я тяну? Новый год — новая фамилия. Давай сделаем это!».

Не муж достиг всего, что у меня есть и будет, а что это именно моё

Как ты пришла в редактуру?

Во время учёбы в университете я работала менеджером по продажам в крупной фирме. Она занималась сантехникой и мебелью для ванных комнат. Я проработала там 10 лет. Параллельно с этим немного писала тексты. Для своей компании делала рассылки, официальные письма и что-то ещё по мелочи.

Я понимала, что уже взяла из продаж свой максимум и переросла этот этап. У меня был колоссальный бэкграунд — переговоры, выстраивание процессов, умение держать руку на пульсе. Я быстро справлялась с огромным объёмом новой информации и понятно доносила её разным людям. Нужно было двигаться в новом направлении и профильно заниматься текстами.

Когда ушла из продаж, занималась фрилансом, спортивным судейством и вязала игрушки на заказ. Параллельно искала работу в двух направлениях — продажи, потому что это привычно и копирайтинг. Выбирала тщательно, прислушивалась к себе. В итоге решила не идти по накатанной и в новую компанию пришла уже на должность копирайтера.

Как ты попала в Школу редакторов?

Я хотела профессионально расти. Мой руководитель предложил не смотреть на профильные курсы для копирайтеров, а сразу пойти в Бюро Горбунова. Я тогда о нём даже не знала. Полезла, посмотрела, мне всё понравилось. Купила книгу «Пиши, сокращай». Вдохновилась очень. Подумала: «Ничего себе, как люди могут. Я ведь тоже могу так же!»

После книги я прошла курс Ильяхова про визуальное повествование. Встал вопрос: пойти в школу или нет. Меня пугали моменты, когда студентам говорят: «Ребята, это будет бой без правил. Готовьтесь. Мы берём только лучших. У нас выживают сильнейшие. Школа — это редакторская Спарта». Я не знала, как совмещать школу и работу. Мой энтузиазм и желание решили этот вопрос. Я просто взяла и оплатила.

Школа — это редакторская Спарта

Ты хочешь пройти на вторую ступень?

Очень хочу. Для меня это немножко вызов и интрига, потому что это Спарта и пройдут не все. Я отношусь к этому с большим энтузиазмом и энергией, при этом достаточно спокойно и философски. Не случится глобальной трагедии, если я не пройду. Я не перестану заниматься редактурой.

Вторая ступень поможет окунуться в практику. Это вызов самой себе. Есть разница, когда сам себе ставишь планку и когда пытаешься соответствовать внешней профессиональной планке, которую для тебя где-то поставили.

Позовут на третью, тоже пойду. А чего время терять? Лучшие годы моей жизни идут для того, чтобы заниматься редактурой, чёрт возьми.

Ты хотела бы стать известной в редакторской тусовке?

Я поступала в Школу редакторов, чтобы прокачать свои скилы и не думала об этом. Но, когда ты кайфуешь от своего дела, есть какой-то элемент понта в хорошем смысле. Ты думаешь: «У меня всё получается, чёрт возьми! Это круто. Я люблю это дело, я люблю себя в этом деле. Ребята, вас тоже люблю».

Многие воспринимают эту тусовку как что-то недосягаемое. Я считаю, что это не так. Люди бояться обратиться и подойти к таким, потому что думают, что пока твоя планка выше, чем их. Из-за такой профессиональной разницы люди сами себя ограничивают в общении.

Мне кажется, что любой профессионал будет рад, если новички обращаются к нему за помощью, но не для продвижения по службе. Если тебя никто не знает как специалиста, у тебя нет учеников и последователей, то ты не так уж и крут. Короля делает свита. Я считаю, если ты двигаешься в профессии вверх, то история с редакторской тусовкой случится сама собой и ты будешь там.

Если тебя никто не знает как специалиста, у тебя нет учеников и последователей, то ты не так уж и крут

Что думаешь о преподавании редактуры?

Педагогика в чистом виде меня не привлекает. Но передавать свои знания другим людям надо и это связано с обучением. У меня есть идеи насчёт своего блога и даже написания книги.

Я люблю давать людям обратную связь. Если спрашивают моё профессиональное мнение, я расскажу о своём опыте, приведу примеры и поправлю. Из этого может родиться лучший результат. Когда я даю правки другим, часто возникает понимание, как я могла бы лучше структурировать свою работу. Всё решает практика. Чем чаще ты что-то делаешь, тем лучше у тебя это получается и тем больше деталей приходит на ум.

Если любовь к редактуре пройдёт, сможешь тогда бросить?

Без проблем. Мне будет жалко бросать то, в чём я долго варюсь. Но от чего-то отказываться и оставлять в прошлом — это нормальная история. Ты можешь передумать в любой момент.

Можешь учиться в Школе редакторов и понять, что это не твоё. Это не моя история, но я допускаю, что такое может с кем-то случиться. Ты не привязываешь себя к выбору. Он должен быть элементом свободы. Надо понимать, что ты живой человек. Сегодня тебе захотелось картошечку, а завтра булочку с маком. Ты же не клянёшься в любви картошке и не будешь есть её всегда.

Когда ты лишаешь себя выбора и что-то боишься оставить, то лишаешь себя нового опыта. Бойся таких моментов. Если хочешь чего-то нового, значит ты закостенел на своём месте. Значит ты готов идти дальше, узнавать новое, развиваться и делать свою жизнь интереснее. Не важно, в какой области и в каком возрасте. Оставлять и менять что-то — это нормальные вещи.

Что ты посоветуешь студентам, которые хотят поступить в Школу редакторов?

В виде шутки скажу — не поступать. Я не люблю конкурентов.

Если серьёзно: будьте внимательными, будьте решительными. Внимательность нужна, чтобы принять решение. Решительность, чтобы не останавливаться на половине пути и долго не тянуть резину. Бывает, начинаешь взвешивать и уходишь в этот процесс так глубоко, что на взвешивании всё заканчивается.

Я думаю, если человек чего-то действительно внутренне хочет, он не затягивает с решением. Это критерий, насколько сильно тебе это сейчас надо. Ты поймаешь себя на мысли, что затягиваешь. Значит это не твоё или не пришло время. Когда ты взвесил, понял, принял, ты берёшь и делаешь это быстро.

Расскажи о компании, в которой работаешь?

Я работаю в CPA нише. CPA-маркетинг также называют партнёрским маркетингом. Компания продвигает свои продукты через партнёров, но оплачивает только совершённое клиентом целевое действие — покупка, регистрация в приложении, отправка почты и т. д.

По сути, мы посредники, работаем с обеими сторонами — и с заказчиками, и с исполнителями. Заказчики приходят к нам за промоматериалами: сайты, лендинги, промостраницы, рассылки, концепты их продуктов, цепочки внутренних писем и т. д. Такие CPA модели работают в банковских агрегаторах или агрегаторах турфирм.

Сейчас я в компании главный редактор. Контролирую работу редакции. Она у нас небольшая, у меня 4 автора. Внешними промоматериалами я занимаюсь сейчас меньше. А вот всё, что внутри компании — это моё.

Я отсматриваю тексты авторов, вычитываю их и редактирую. Слежу, чтобы они соответствовали требованиям заказчиков. Ещё я слежу за процессами в редакции, потому что до меня их в компании не было.

Моё рабочее место

Как ты создала редакцию с нуля?

Я проработала почти год копирайтером. Опиралась на ТЗ, которое давали нашему отделу. В ноябре 2020 пришла к начальнику и сказала, что хочу больше задач. Мне стало скучно писать однотипные материалы и я хотела чего-то интересного. Тогда руководитель рассказал мне про Школу редакторов.

Я стала приходить чаще, просила больше задач, предлагала помощь в текстах. Заходила на наш сайт, смотрела и говорила, что мне не нравится структура или тут опечатки. Говорила: «Давайте переделаем, я помогу». Потом мы согласовали должность шеф-редактора и понеслось.

Для меня это всё с нуля, на интуиции, но очень интересно. Тебе не говорят: «Смотри, нужно сделать вот так». Редакторская работа — это всегда тщательно собранный конструктор. Ты можешь сам на практике собрать собственный конструктор. Есть границы и ориентиры, как делать нужно, а как нельзя. Но при этом большая доля свободы и ты сам определяешь, что ты хочешь видеть в своей редакции. Выбираешь, как должны взаимодействовать авторы друг с другом. Как должны выглядеть промоматериалы, которые делают твои авторы.

Редакторская работа — это всегда тщательно собранный конструктор

Создавать редакцию ты начала до школы. Как ты на это решилась?

Я считаю, что в этом много моей личной инициативы. Меня не подталкивали и не говорили: «А не хочешь ли ты стать главредом?».

Здесь важен элемент переговоров. Ты должен себя продать не только на собеседовании, придя в компанию. Ты должен продавать себя в дальнейшем, если хочешь расти и развиваться внутри компании. Иначе есть риск остаться на своей ступеньке. Никто не будет приходить и говорить: «Слушай, у нас там вакансия освободилась».

В нашей компании не было редакции и вакансии редактора. Сначала мне хотелось сделать это чисто для себя. А потом я поняла, что вышла за рамки копирайтинга. Я предложила создать вакансию редактора. А редактор без редакции — как сапожник без сапог.

Недавно ты стала главредом. Помогла ли тебе в этом школа?

Школа очень помогла. Максим Ильяхов сильный редактор, его лекции и материалы многое дали. Но внешней мотивации недостаточно. Нужно самому увлечься, зажечься идеей и эта работа должна быть в кайф. Не посмотрел лекции и такой: «Ух, как интересно! Я обязательно сделаю также… когда-нибудь». Нет, так не получится.

Сейчас у меня учёба и работа идут параллельно. У меня ощущение, что это такой редакторский временной кусок. Стирается грань между тем, что я делаю на работе и за её пределами. Я уже не знаю, где работаю, а где отдыхаю. Потому что время, которое считается временем отдыха, тоже уходит на редактуру.

Редактура меня прёт, мне это нравится. Иногда бывает тяжело и непонятно. Приходится экспериментировать и перепроверять себя. Нужны подсказки и опора на чужой опыт от людей, которые знают, как разобраться с этой задачей, приведут пример, подскажут. Но это очень интересно.

Как ты пришла к начальству за повышением на должность главреда?

Сказала: «Руководство, нам надо поговорить». Если мне что-то нужно, я говорю об этом прямо. Раньше ситуация была одна, задачи были другие и меньший объём. Сейчас всё изменилось. Я считаю, что это уже главредская работа, а не шефа. Разница прежде всего в ответственности.

Когда ты идёшь за повышением, начинаешь не с зарплаты, а со своей ответственности. Мы посовещались и согласовали новую должность. Был период, чтобы начальство посмотрело и убедилось в моём курсе. Мне повезло с руководством. С моим начальником комфортно общаться, обсуждать задачи и идеи. У меня не было проблем при согласовании должности. Я привела примеры, обосновала и это сработало.

Когда ты идёшь за повышением, начинаешь не с зарплаты, а со своей ответственности

Ты строгий главред?

Я открытый человек с сильным чувством юмора. Думаю, что меня за это любят в коллективе. Говорят, что в каждой шутке есть доля шутки. Я создаю такое настроение. Когда я говорю, что у меня в редакции жаловаться нельзя, никто и не жалуется. Не знаю почему.

Со стороны говорят, что я строгая, и как человек, и как редактор. Я действительно требовательная, но человечная. Хорошо выдерживаю баланс между рабочими задачами и чисто человеческим отношением с людьми. Не играет роли, кто они — подчинённые, руководство или заказчики.

Я не ставлю себя выше других в коллективе. Мы все работаем над одной глобальной задачей и нет смысла отстраиваться от людей. Это было бы плохо для них и для тебя. Ты потеряешь контакт с людьми и будет сложнее работать.

У нас всё дружно. Но есть границы. Если я говорю, как нужно сделать и устанавливаю сроки, это действительно нужно сделать так. Если не можешь — не проблема. Я подстрахую и возьму твою работу на себя, но меня обязаны предупредить. Тогда проблем не будет.

Ты будешь заниматься тем, что в кайф, но не оплачивается?

Если ты прокачиваешь определённые навыки, то становишься специалистом в своём деле. А специалисты в любом деле всегда хорошо оплачиваются.

Я хочу заниматься любимым делом и хорошо зарабатывать. Это сопряжённые моменты. Было бы странно прокачиваться, тратить на это деньги, но ничего от этого не получать. Это морально тяжело и ты быстро выгоришь.

Если выбор приносит моральное удовлетворение и материальные блага, это уровень комфорта. Не должно быть перекосов. Например, ты упахиваешься так, что работаешь на лекарства. Это пример дисбаланса.

Хорошо, когда ты сделал выбор по любви и ещё зарабатываешь на этом. Этим выбором ты никого не обманываешь. Нет такого, что скажут: «Ты, наверное, туда из-за денег пошёл?». Ребята, выключите зависть. Если бы вы могли быть на моём месте, вы точно так же сделали бы выбор по любви и ещё хорошо на этом зарабатывали. Будем честными.

Есть нелюбимые задачи на работе? Делегируешь их?

С делегированием всё сложно. Я это не люблю. Я люблю контролировать результат. Часто берусь за то, что делегировать можно и нужно. Я не считаю, что другие сделают хуже. Они просто сделают по-другому. Я хочу видеть результат в том виде, как себе его представляю. Приходиться учиться доходчиво объяснять людям, чего ты ждёшь. Плохо объяснил — сам дурак.

Нелюбимых задач я не могу придумать. Может я совсем счастливый человек и у меня просто тупо такого нет. Мне хочется сделать всё. Я набираю себе дополнительные задачи, которые меня никто не просил делать. Думаю: «Куда бы ещё впилиться? Где я ещё чего не отредактировала? Давайте мне всё. Я займусь».

У тебя были ошибки в профессии и как ты к ним относишься?

Были и я их не боюсь. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Все ошибаются и это нормально. Чтобы сделать что-то идеальное или к нему приближённое, нужно практиковаться и учиться. Без ошибок не получится. И нужно себе давать это право на ошибку. Но относиться к этому ответственно и отвечать за свои действия.

Когда я проявляю инициативу, я понимаю, что моя ошибка коснётся не только меня, но и сотрудников или материалов. Это может отразиться на прибыли компании. Но я не боюсь. Просто беру и делаю.

У меня не было таких провалов, когда всё накрылось. Обычно я держу в голове план «Б», если что-то пойдёт не так с людьми, дедлайнами, бюджетом или условиями задачи. Чтобы не бояться ошибки, нужно избавляться от синдрома отличника, уметь подстраиваться и быть гибким.

У тебя есть мечты и планы в карьере?

Нет мечты, связанной с конкретной компанией. Мне нравится место, где я работаю и дело, которым занимаюсь. Я не хочу уходить. Я бы хотела больше свободного времени. Тогда я смогла бы совмещать основную работу с другими проектами вне компании. Это было бы идеально.

А по-честному, я хочу что-то своё, свою компанию. Пока с форматом не определилась. Если зайти совсем далеко, может своё издательство. Плох тот набросок, который не мечтает стать шедевром.

Ты спишь по 4−6 часов в день. Как ты справляешься с таким жёстким графиком?

С трудом. Я встаю в 4.30−5 утра и сильно недосыпаю. Ложусь в полночь. Каждый день езжу из Чехова в Москву и обратно. Трачу 5 часов на дорогу. У меня офисный график с понедельника по пятницу. В электричке у меня есть 2,5 часа. Обычно там я смотрю лекции или читаю по учёбе. Могу позаниматься в обеденный перерыв. На обратной дороге тоже учусь. Хотя бывает, что меня вырубает от усталости и я пытаюсь поспать.

Мне нравится приезжать в офис, видеть людей, общаться с ними вживую. Я очень коммуникабельный человек, мне реально в кайф общаться, а вживую — особенно. Когда ты видишь эмоции людей, их энергию, и положительную, и отрицательную тоже. В удалённом формате сложно выловить конфликты внутри коллектива. Чем ближе ты к человеку вживую, тем лучше улавливаешь нюансы.

После работы вечером я тоже учусь, сдаю тесты. Спать ложусь поздно. На следующий день всё повторяется.
К счастью, два дня в неделю я могу работать удалённо из дома. Такой график меня очень выручает. В эти дни я компенсирую время на сон, а в утренние часы иду в тренажёрный зал.

Как ты проводишь свободное время?

Мне очень хочется просто сесть и ничего не делать. Вот ничего.

Я хочу поехать на дачу и в садовых качелях читать художественную литературу. С 13 лет моя любимая книга «Одиссея капитана Блада». Я люблю её перечитывать. Я хочу болтать ножкой на качелях и читать. Читать не по учёбе, не потому, что надо, а потому что я могу себе это позволить, чёрт возьми.

Я люблю гулять пешком. Чувствую недостаток движения, потому что передвигаться на электричке из точки «А» в «Б» это не то. Мне нужно ножками по земле идти, глазками вокруг смотреть и воспринимать, что происходит.

Я очень люблю поездки. Без разницы куда. Иногда решает просто компания. Люди и атмосфера — решающий фактор. Возможно, этот момент помогает пережить мой дичайший график с катанием по 5 часов в день. С одной стороны, это тяжело. С другой — я люблю кататься, беру и катаюсь.

Я с детства вяжу крючком. Люблю этот спокойный медитативный процесс, когда сидишь и петельки считаешь, схему вязания смотришь. Вяжу игрушки, и даже делала на заказ, но сейчас нет времени.

Я вообще не смотрю телевизор. Мне тупо жалко на него времени. Если появился кусок свободного времени, я точно не буду залипать в Ютубе. За время учёбы в школе я заметила, что стала меньше сидеть в соцсетях для удовольствия. Захожу туда только по надобности и не просиживаю часами.

Считаю, что каждая вязаная игрушка ручной работы обладает своим характером. Героя мультфильма Миядзаки вязала несколько раз, но каждый из Тоторо — особенный

Есть ли у тебя какие-то правила жизни?

Сборника правил я не веду. Всё зависит от ситуации.

  • Старайся в любой ситуации оставаться человеком. Что бы ни происходило: плохое, хорошее, успех, провал. Всегда оставайся человеком.
  • Никогда не опускай руки и не сдавайся. Если ты что-то сделаешь, и это не получится, у тебя будет опыт. В следующий раз ты будешь знать, как сделать лучше. А если не сделаешь, у тебя не будет ничего.
  • Любой выбор совершай по любви. Работу, друзей, отношения, даже покупку булочки с изюмом. Прагматика не всегда даст тебе удовлетворение от выбора. Какие-то элементы нужно учитывать, но никогда не выключать эмоции. Тебе должно нравиться то, что выбираешь. Если этого не будет, к чёрту такой выбор. Ты в нём разочаруешься, он не принесёт результата, и ты будешь жалеть.

Я так выбрала редактуру, хотя прагматически это был сложный выбор. Но сложности будут всегда. Когда ты выбираешь что-то одно, тебе нужно отказаться от другого. Если ты учишься в Школе редакторов, тебе будет не хватать времени на друзей или на шопинг. И ты выбираешь то, чего хочешь больше. Если выбор сделан правильно, то ты чувствуешь, что всё так, как должно быть.

Общалась и редактировала Дарья Котловская. Рисовал Кирилл Морозов.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме

Катя Беренштейн Перфекционизм — зло

Студентка Школы редакторов и редактор журнала «OMR. Оптический MAGAZINE» рассказывает про учёбу в Израиле, участие в фотовыставках и немного про техно.

Ты училась журналистике в Израиле, расскажи подробнее об обучении?

Я училась в Иерусалиме на десятимесячной программе «Маса Медиа». Это проект, который предоставляет возможность субсидированного обучения и стажировок на разных языках для еврейской молодёжи. Моя программа была не про традиционную журналистику — нам рассказывали, как устроено израильское медиапространство. Обучение было чем-то похоже на школьное: жёсткие дедлайны, все дико уставали. Занятия начинались с 8:30 утра и длились до 17:00, потом мы делали домашние задания, часто по ночам.

Первые пять месяцев мы изучали иврит и предметы на русском языке: историю Израиля, копирайтинг, СММ, основы журналистики, риторику и информационные войны. Занятия по пиару вела владелица пиар-агентства, основы журналистики — журналист русскоязычного израильского телеканала «9 канал».

Следующие пять месяцев были поездки, встречи и стажировка. Я стажировалась у нынешнего министра высшего образования Израиля. Под руководством его пресс-секретаря пробовала переводить и адаптировать новости с иврита на русский язык.

Было интересно встречаться с политическими и общественными деятелями. Мы ездили на экскурсию в Кнессет — парламент Израиля, Правительственный пресс-офис и БАГАЦ — Высший суд справедливости. Помню, по риторике было интересное задание: «Что бы я сказал на месте Биньямина Нетаньяху ООН?». Нужно было проанализировать выступление бывшего премьер-министра, а потом подготовить свою речь.

После обучения я хотела писать про жизнь в Израиле. Лучше всего у меня получалось писать, тогда я и захотела работать с текстами. На основе личного опыта написала статью о том, как пройти консульскую проверку. Но за такое никто не платит.

Русскоязычной молодёжи в Израиле не хватает культурных мероприятий. Я завела страницу на фейсбуке, чтобы делиться впечатлениями о выставках, кинопоказах, рассказывать, куда можно сходить. Но это всё хобби. Чтобы работать в израильских СМИ, нужно хорошо знать реалии страны, свободно читать и писать на иврите.

Неделя в израильской армии — часть обучения «Маса Медиа»

Как ты попала в Израиль?

Первый раз я приехала в Израиль в 2015 году и сразу влюбилась в страну. Поняла, что хочу здесь пожить. Для этого целый год восстанавливала документы, подтверждающие мои еврейские корни.

Пока собирала документы, изучала, какие существуют образовательные программы. Мне хотелось поехать на программу по изучению основ фотографии и видеомонтажа. Программа проходила в городе Беэр-Шева. Это город в пустыне, где совершенно нечем заняться. От занятий я ожидала большего, поэтому быстро перевелась на «Медиа» в Иерусалиме.

Всего в Израиле я провела 3 года: 10 месяцев — в Иерусалиме, а остальное время — в Тель-Авиве. Как и многие репатрианты, я работала в отеле.

Считаю, что жить надо там, где у тебя есть интересная и хорошо оплачиваемая работа. Это стало одной из причин моего возвращения. Думаю, что в Израиль хорошо приезжать на зимовку.

В чем разница между подходом к работе в России и Израиле?

Не могу сказать конкретно про то, как построены внутренние процессы в какой-то области. Могу поделиться впечатлениями о подходе к работе на бытовом уровне. Израиль — это страна контрастов, передовых технологий и вечного ощущения «как на базаре». С одной стороны, там придумали капельную систему орошения, самую маленькую видеокамеру и лечат сложные болезни. С другой стороны, каждую зиму Тель-Авив уплывает из-за сезона дождей, и никто с этим ничего не делает.

По поводу особенностей поиска работы. Если ты не в тусовке и у тебя нет связей, то самостоятельно куда-то пробиться практически нереально. Страна маленькая, рынки небольшие и все друг друга знают. Личная коммуникация очень важна. Конкурс на вакантные места огромный, а отбор жёсткий.

В Израиле не хватает удобных сайтов с информацией в одном месте — полноценного портала госуслуг. Израильские сайты на уровне российских в нулевые. Информацию собираешь по знакомым и в тематических группах фейсбука. Например, в банк проще приехать, чем несколько дней ждать пока тебе перезвонят. Несмотря на то, что израильтяне очень доброжелательные и всегда помогут, от неорганизованности и отсутствия чётких правил устаёшь.

Ещё сложилось впечатление, что если ты не устраиваешь скандалы и не качаешь права по любому поводу, то всерьёз тебя не воспринимают. С помощью скандала можно на рынке урвать что-то подешевле и в банке выбить скидку или даже кредит. Вот, где в полной мере процветают принципы «возможно всё» и «справедливой цены не существует».

Если ты не устраиваешь скандалы и не качаешь права по любому поводу, то всерьёз тебя не воспринимают

Ты участвовала в фотовыставках. Расскажи о своём творчестве?

Фотографировать я нигде не училась. Снимаю на айфон. В основном делаю снимки случайно: просто гуляю и фотографирую то, что вижу. Фотографии специально не обрабатываю: ставлю чёрно-белый фильтр, могу подкрутить контраст. Мне нравится абстракция, когда через фотографию выражаешь какой-то чувственный момент. Каждый находит в кадре что-то своё. Когда жила в Израиле, принимала участие в местных и европейских выставках.

Большим успехом было, когда меня нашло агентство HAI International из Парижа. Оно организовало выставку «Из реальной истории: Артивизм» в галерее Алена Гитарка. В ней принимали участие художники и фотографы со всего мира. Я пыталась показать современное израильское общество. Ходила фотографировать беженцев около автостанции «Таханы Мерказит» в Тель-Авиве. Это единственное криминальное место в городе.

Для меня стало неожиданностью, что в Израиле на бытовом уровне существует предвзятое отношение к разным национальностям. Еще я хотела показать, кто такая современная израильская женщина, какая у неё идентификация. Фотографировала себя в разных образах.

Ещё принимала участие в выставке The Essential в Риме от LoosenArt — онлайн-галереи, посвящённой современному изобразительному искусству. Также участвовала в выставках в Тель-Авиве. Было приятно, когда мою работу купила пара из Москвы кому-то в подарок.

Коллаж с выставки «Из реальной истории: Артивизм» в галерее Алена Гитарка

Фотография, которую купили на выставке

Афиша The Essential в Риме от LoosenArt

У тебя есть российское образование?

Я окончила факультет политологии МГУ. Вообще хотела поступать на психфак, но меня остановило, что нужно два года учить высшую математику. С ней у меня плохо. По специальности не работала. Была только практика в партии «Яблоко». Там я занималась каким-то мониторингом, в общем — фигнёй.

Какими проектами сейчас занимаешься?

Сейчас я работаю в «OMR. Оптический MAGAZINE» — B2B-издании для оптиков, менеджеров, дистрибьюторов и врачей-офтальмологов. Рассказываем, какие коллекции очков должны быть в салонах оптики, про маркетинг, моду и публикуем исследования про зрение.

У нас маленький коллектив. Я занимаюсь почти всем: беру интервью, создаю контент, вычитываю номер перед сдачей, пишу и редактирую статьи. В каждом выпуске отвечаю за разные рубрики. В начале месяца получаю часть материалов от главного редактора. Некоторые рубрики полностью на мне. Например, в каком-то выпуске мне нужно найти героя, придумать вопросы и взять интервью, написать статью про историю бренда, пригласить клиента принять участие в выпуске, вместе подумать, о каком продукте рассказать.

Больше всего мне нравится заниматься просветительской деятельностью — рассказывать про эко-бренды и устойчивое производство. Например, в июне вышел номер, где я взяла интервью у основателя украинского бренда, который производит очки из кофейного жмыха. В Европе экологичность и осознанное потребление — это норма. Очки делают из конопляного волокна, а в ЮАР — даже из опавших листьев. Некоторые бренды выпускают модели из переработанного морского пластика. Хочу, чтобы в России стало так же.

Ещё люблю, когда есть возможность пообщаться с врачами-офтальмологами и опубликовать какое-то исследование зрения. Важно рассказывать, почему не нужно бояться лечиться.

Обычно я раскидываю задачи на недели: делаю материал, его смотрит главный редактор, потом утверждает клиент. Иногда внесение правок может затянуться. Такие материалы делаю в первую очередь. Когда стала применять принцип «сделай завтра», работать стало комфортнее. Но чаще бывает что-то срочное. Учусь соблюдать баланс.

Важно рассказывать, почему не нужно бояться лечиться

Какие факапы у тебя были в работе, и какие выводы ты сделала после них?

Каких-то жестких факапов у меня не было. Были трудности с переговорами и заключением контрактов.

Два раза в год журнал участвует в профессиональном оптической выставке, где собираются российские и зарубежные компании — наши потенциальные клиенты. Моя задача — обойти всех, договориться о размещении рекламы. Для меня это до сих пор тяжело. Я не менеджер по продажам. Обычно, если человек не хочет общаться или не понимает, зачем ему реклама, то я никого не уговариваю. Не хочешь — не надо. Но моя работа предполагает переговоры, «холодные письма».

Это тоже стало весомым доводом, чтобы пойти учиться в школу. Сейчас у меня уже есть опыт в оптической индустрии, и я понимаю, что у некоторых клиентов просто нет необходимости размещаться в журналах, они по-другому строят бизнес. Вывод такой: я никак не могу повлиять на того, кто твёрдо убеждён в том, что ему что-то не нужно. Я больше не расстраиваюсь по этому поводу и продолжаю делать своё дело.

Октябрьский номер журнала, посвящённый возрастному зрению

Как ты оказалась в Школе редакторов?

Я планировала поступать ещё год назад. Понимала, что не хватает знаний. Как-то откликнулась на вакансию в Т — Ж, но меня не взяли. Это стало решающим фактором. Если хочешь быть лучше — надо находиться среди лучших.

Я хотела прокачать навыки и стать полноценным редактором, а не просто заниматься текстом. Ещё школа — это новые знакомства. Мне нравится, что у нас такой дружный поток. Советы, поддержка и опыт других помогают расти.

Как обучение в школе может повлиять на твои профессиональные навыки и работу?

Хочу, чтобы у меня был достаточный уровень, чтобы работать в интересных компаниях. Например, в Т — Ж, нравится их подача. Мне кажется, что там работают клёвые люди, у которых есть чему поучиться. Многие прошли через Школу редакторов. Значит, у нас схожие представления о работе. Пока изучаю какие там требования, тестовые задания и на что обратить внимание.

Что насчёт уверенности в себе?

Уверенность — это про веру в себя и доверие к себе. Это у меня есть. Как у всех бывают «Тучки на небе» — апатия и сомнения. Важно помнить, к чему ты стремишься, и разрешать себе побыть неидеальным, прожить негативные эмоции, чтобы не выгореть. На эту тему пишу курсовую.

Что будешь делать до начала второй ступени?

Хочу в спокойном темпе освоить то, в чём не было времени разобраться: как собирать страницы в разных веб-конструкторах, например. С типографикой и интерфейсами у меня хуже всего, их тоже нужно подтянуть. Ещё буду писать статьи для «Кто студент».

Что можешь посоветовать студентам?

Главное — не обесценивать свои достижения. Поступление в школу — это уже большой прорыв, даже если сдаёшь тест не так, как хотелось бы. Нужно беречь себя и свою нервную систему. Важно полноценно отдыхать. Во время учёбы в Израиле, я это ощутила: полгода спала по 4−6 часов, делая задания по ночам. Организм не обманешь, рано или поздно он тебя так усмирит, что неделю потом не встанешь с кровати.

Перфекционизм — зло. Не нужно до одурения что-то переделывать, главное — сделать хорошо. Ещё важно говорить себе: «Я молодец» — просто так, как в обычной жизни, так и на работе. Это как покупать торт только на день рождения или после работы, просто потому что захотелось, дарить подарки по праздникам или просто так. С тестами тоже самое. Сдал на 90 баллов — молодец, если хочешь, купи пончик, на 20 — тоже молодец, что сдал. Съешь мороженку за старания. Главное — делать то, что от тебя зависит, а там будь, что будет.

Когда что-то бесит, мне помогает смена деятельности. Могу почитать Достоевского или послушать какой-нибудь подкаст. Много хожу пешком, занимаюсь в спортзале или сижу в тишине в парке. Люблю слушать техно-музыку. Она меня и расслабляет, и заряжает одновременно.

Подборка техно-сетов от Кати:

Rødhåd — Time Warp 2018 (Full Set HiRes) — ARTE Concert

Shlømo: Freerotation 2017 Closing Live Set

Luke Slater Recorded Live at fabric 11/06/2016

Oscar Mulero — Resident Advisor (RA 596) 30-OCT-2017

Общался и редактировал Кирилл Морозов. Рисовала Надежда Здорова. Вычитала Анастасия Романова.

Не пропустите. Новые выпуски в нашем Телеграм-канале:

в Контакте
в Телеграме